Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Предместья и окрестности » Охотничий домик


Охотничий домик

Сообщений 1 страница 30 из 34

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/28-Predmestya-i-okrestnosti/pio6.png

Только с виду охотничий домик или зимовье — тут уж как кому угодно — кажется заброшенным. Прохудилась крыша, сгнила доска. Да кто будет обращать особое на это внимание? Просто представьте, какое хлопотное дело везти материал для починки: телега постоянно застревает в болотистой почве, молодые деревца, взявшиеся расти на тропе, за весну превращаются в невысокий частокол. И это в самый разгар охотничьего сезона! Конечно, какой уж тут ремонт? Тут даже новое корыто выстругивать-то будет не с руки. Вот так оно и получается, что крышу домика латают раз в несколько лет, а до тех пор позволяют ей вместе со стенами зарастать сфагнумом. А что? Тоже дело: лишнюю воду впитает да щели законопатит.

Неизвестно, кто это зимовье построил и кто тут жил раньше, но о безопасности он позаботился будь здоров не горюй: массивные двери хижины заперты на подвесной замок и простую систему засовов. Можно открыть их и снаружи, только нужно знать, где расположены нужные петли, отворяющие дверь.

Внутри — тьма и беспорядок. Солнечный свет практически не проникает в окна из-за стены окружающих дом деревьев. Из обстановки — лишь самая необходимая мебель да утварь, покрытые несколькими слоями паучьих тенет и аллергической пылью. В кухонном шкафу на верхних полках стоят запечатанные сургучом горшки. Перед отъездом в самом начале зимы последние постояльцы оставили тут скромный запас круп, соли и перца. Так было принято у охотников еще в стародавние времена. Заблудился в лесу — нашел зимовье, отогрелся и поел. «Незваному гостю спасенье, а рачительному хозяину пред Розой услуженье», — гласит старая присказка.

Охотиться в этих местах одно удовольствие! А вернувшись с охоты, можно разжечь печь и под свежеприготовленную дичь и хмельные напитки — куда же без них на охоте? — послушать байки товарищей. Вокруг одни деревья; шепот листьев и шелест трав наполняют округу миром и спокойствием. Но не стоит выходить за дверь ночью, здесь можно встретить и хищников, блуждающих в поисках добычи.

(Кристофер Андерс)

0

2

Начало игры
Он огляделся. Деревянные блоки стояли один на другом, огромные полки, сделанные из грибов-паразитов, что он знал под названием трутовиков, держали на своей ноше тяжёлые тома книг, трактатов, что парень вынес из горящей сельской библиотеки, но никогда не читал. После укуса оборотнем это было не его. Да и Инсайт он уже далеко не помнил, а всё из-за какого-то там зверя, что засел в душе этого Шварцмайера и не собирается вылазить. Людвиг пытался сделать всё, чтобы ипостась чудища исчезла из его жизни, включая всякие мази, отвары, а также советы всяческих шарлатанов, коих он встречал, гуляя по лесу, а иногда, когда искал себе работу в Казённом Квартале. Эти средства были ужасными, но не ужасней второго облика Вольфганга. Волк, что жил в нём, питаясь гуманностью, человечностью, словно те самые трутовики когда-то, паразитировавшие на деревьях: соснах, берёзах и так далее.
Маленькую комнатку освещал один лишь софит, что он своровал в детстве из Волкогорья. Этот светильник когда-то продавал неизвестный Швармайеру торговец, и, кажется, у него самые лучшие софиты на весь Дракенфурт, ведь за всё это время с этим «светилом» не происходило никаких проблем с тех времён, когда они с сестрой обзавелись мечтой стать богатыми. Кстати, а как там поживает его сестра, мать, отец? Нет, я не должен вспоминать о них... — и это было правильно, по его мнению. Он был действительно анархистом, даже не позволял властвовать чувствам над своим телом, разумом, душой...
Интересно, а есть оружие против чувств? Стоит сходить в самый знаменитый оружейный магазин, о котором я слышал от шарлатанов. Пожалуй... — минутная пауза в раздумьях парня.
— Да, пожалуй это то, что я желаю видеть, — уже вслух произнёс он. Эх, как же Людвиг желает, чтобы всякая власть, включая некое доминирование кого-то над кем-то другим, тут же исчезла с глаз его долой, снимая оковы для его душонки.
Что же такое анархия? Хаос? Нет, порядок... Пусть и скрытый. Пусть это и парадокс. Вы должны знать это...

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Оружейный магазин

Отредактировано Вольфганг Шварцмайер (06.02.2011 20:13)

+1

3

Тенистый лес  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Игра за бездушное тело Люсиды

Луну заволокли тяжелые тучи, а сознание, точно вторило луне, затуманилось. «Снова беспамятство». Но разорванная в клочья пижама и запекшаяся на теле кровь убеждали, что чудовищная трансформация не была дурным сном. К счастью, домик она обнаружила в темный час, когда солнце еще не встало и не превратилось в нещадного палача, пока обнаженное тело еще не рисковало быть снова истерзанным. То, что осталось от ее одежды, едва походило на оную. Но рубаха, достаточно длинная, разошлась по шву на спине и лишилась рукавов да пуговиц, но некое подобие туники все еще собой представляла. В траве, рядом с окровавленными лохмотьями, некогда бывшими штанами, лежал невредимый флакон с эликсиром, который девушка по привычке носила в кармане. Благо, цепочка на шее уцелела, стало быть, драгоценные часы (они, несомненно, были таковыми, не могли не быть) остались в сохранности, о чем свидетельствовало их мерное тиканье.
Небольшой охотничий домик. Он был как небесная манна. К счастью своему девушка не догадывалась, что в местах этих обитают монстры пострашнее ее самой. Еще месяц назад она не смогла бы попасть внутрь. Не так быстро. А теперь достаточно было желания и рычага, чтобы снять дверь с петель. Хозяев не оказалось и, судя по слою пыли, здесь вообще давно никто не жил, что было двойной удачей для несчастной девицы. А поскольку владелец не появлялся, это нет-нет, да и наталкивало на мысль, что, возможно, стоит остаться. Что идти больше некуда... не к кому, и незачем. Но здравый смысл намекал на гнилость идеи, напоминая, что хозяин однажды вернется, и один Моргот знает, кем он может оказаться.

Отредактировано Люсида Старк (30.10.2011 11:38)

+2

4

Табор Манушей  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

От костра Чарли и Джин пробирались долго. Честно говоря даже чересчур. Ветки, корни, иголки, и даже листья словно бы ополчились против Крауча. Юноша то и дело спотыкался — даже собственные ноги потяжелели, и всё время норовили подвернутся. Всё чаще он оборачивался, посмотреть, как там Старк. Не отстала ли. Луна отлично освещала путь парочке, и лес казался совсем не страшным и тёмным, как о нём говорили в городе. Лишь один раз над головой кто-то пролетел, быстро размахивая крыльями, и Чар испуганно прижался к сосне, замерев на целую минуту. Сердце стучало как бешеное, и он думал о шкатулке, которую не смел остановить... И о Люсиде, чей чудесный голос серебряным колокольчиком перекликался с музыкой, пусть даже и только в воображении фокусника. О подруге, замершей рядом. Нет, он никогда не посмел бы остановить механизм.
Шли они в основном молча, словно уговорившись не вспоминать о мире духов и не шуметь сейчас лишний раз. Всё было ещё далеко не позади. Но вот, на полянке завиднелась огромная тень. Молчаливая. Даже на вид — страшная. Чарли остановился, сжав ладонь подруги в своей. Вопросительно глянул на неё.
— Нам туда, — прошептала призрак на ухо, и Чар только вздохнул.
— Хорошо... но думаю я пойду чуть впереди, ладно? — И парень зашагал. Уверенно и грозно. Хотя на сердце кошки скреблись... цирковые.

Отредактировано Чарльз Крауч (02.11.2011 20:58)

+3

5

Игра за бездушное тело Люсиды

То, что происходило с ней, не поддавалось разумному объяснению. По крайней мере, у девушки его не было. В лечебнице ей никто не доставлял столько боли, и несчастная упорно не понимала, чем заслужила подобное. То, что она чувствовала к Ное Флинн, отдаленно напоминало жалость, если бы она вообще могла ее испытывать. Но теперь пришло осознание, что бедной дурочке еще довольно повезло. Голоса пугали ее, и только. Они не терзали, не ломали тело на части, не заставляли кровь закипать. Увечья должны быть ужасными, но отчего-то боль прошла, заставляя грешной мыслью задуматься о нереальности случившегося. Быть может, все это не просто болезненный кошмар? Может, это один из жгучих уколов доктора Фройда так подействовал? Его «лекарства» (хотя, зачем ее лечить?) всегда действовали на нее особым образом, потому она и не рвалась принимать их. От них девушка чувствовала подкатывающее безумие, словно голоса, что мучили Ною, когда та не принимала лекарств, прокрадывались в сознание ее соседки, чтобы не потерять свою потустороннюю силу. Но рыжей пациентке они являлись в компании со зрительными образами, точно заставляли верить, что обрели над девушкой абсолютную власть, а с белокурой ревенанткой просто развлекались. Некоторые из них казались знакомыми, точно она слышала их прежде и не раз. Сон всегда помогал ей угомонить их. Сны ее часто бывали беспамятными, как и все ее странное бесцельное существование. Но с приходом луны все изменилось. Давеча она сказала Флинн, что не слышит голосов, что ей мешает только луна. Она соврала. Луна отняла сон, и наваждение накатывало все сильнее. Чем полнее разрастался лунный диск, тем все яростнее вздымались волны новых чувств… хоть каких-то чувств вообще. И воспоминания, лавины воспоминаний, что накатывали одна за другой, но не могли прорваться сквозь тонкую, но непробиваемую донельзя мембрану безумия. Прежде она не знала ярости, и понятия не имела, как погасить ее. То ужасное щемящее и клокочущее чувство, когда жаркое нечто грызет и царапает в груди, словно пытаясь прогрызть себе путь наружу, дабы разыграться в полную силу. Она должна была бежать. Это чувство странным образом овладело всем ее существом, затмевая чувство голода, усталости или страха. Хотя, признаться, и те посещали ее нечасто.
А когда ярость ушла, то оставила по себе место новым чувствам, незнакомым девушке прежде: волнение, любопытство, сомнение и опасения. Прежде она не желала познавать новое, но сейчас ее терзал вопрос, что же с ней происходит. Тело более не болело и, даже не смотря на бурые пятна запекшейся крови (как могла она потерять столько своей крови?), увечий, кажется, не наблюдалось. Ни шрамов, ни порезов, ни даже синяков. Неужели она все еще в лечебнице, и бредит наяву от очередной порции лекарств?
Блуждающий по комнате взгляд остановился на старом пыльном зеркале, покоящемся под простынею, недостаточно длинной, чтобы покрыть его полностью. Когда оная пала на пол (а за ней и остатки девичьего «наряда»), старинное зерцало поделилось своим единственным умением, умением подражать глядящему. Странная картина. Юная девушка, почти дитя, выглядела как минимум устрашающе. Отсутствующий взгляд, спутанные бледно-рыжие волосы, обрамляющие бледное – бледнее обычного – лицо. Пятна крови на лице и теле. Но ни одной раны, словно она и не билась в агонии, словно не ее невыносимая боль заставляла малодушно помышлять о смерти. Вот о чем думала ревенантка, когда, лицо ее снова озарила луна. Возможно, зря она искала ответ, если этот поиск всколыхнули новую волну ярости, и все существо готовилось вывернуться наизнанку. Глаза блеснули янтарем, становясь двумя крохотными факсимиле луны, а милое девичье личико перекосила гримаса хищного оскала. Все повторялось, и спасения больше не будет. Не будет милости. Но бежать… стоит попробовать.
Небо полностью очистилось, и ничто более не мешало Луне взять свое, когда жалобный волчий вой разнесся лесом.

Отредактировано Люсида Старк (30.10.2011 12:14)

+4

6

Табор манушей  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Игра за призрак Люсиды

Странное чувство, когда ноги попеременно то ступают по земле, то проникают сквозь нее. Долгое время одержимая загадкой призраков, Люсида сама стала призраком, и все было совсем иначе, нежели она полагала. Ей всегда представлялось, что движение примар свободно и неощутимо, точно полет по воздуху, но это более походило на перемещение под водой. Тяжесть и вязкость материального мира брали верх и давили на призрака, когда тот терял плотную форму. Чарли все время был рядом, точно ангел-хранитель. «Ангел-хранитель!» — юркая едва уловимая мыслеформа взвилась на мгновение в призрачном сознании, но угасла, не успев разгореться в настоящую мысль. Итак, Чарльз. Ее друг, ее брат, ее защитник. Зачастую веселый — с лица его сошла улыбка, и выражение преисполнилось какими-то смутными терзаниями. Тревога, осторожность и, кажется, подавленность. Люсида больше не могла читать его, не могла разделить эмоции, но могла догадываться. Да и что тут гадать? Перед ней человек, которого она знала почти всю свою сознательную жизнь, и сомнений быть не может. Его молчаливость тревожила девушку, но и странным образом успокаивала. Иногда просто необходимо, чтобы буря улеглась, прежде, чем снова баламутить воду. Иначе можно запутаться и не понять истинной природы вещей. А иногда слова и вовсе не нужны, когда двое общаются посредством сердец.
Люсида ни на мгновение не усомнилась в избранном ею пути. Лес манил ее и призывал, и это тяготение было сильнее магнетизма полюсов.
— Как так получилось, девочка? Как ты потеряла его? — спрашивала цыганка — Ищи ответ внутри.
Ох, если бы она только знала. Ответа не было, и это изводило. Но естественный баланс жизни и смерти делал свое дело, направляя призрака к своей родной, ныне бездушной, оболочке. Связь походила на натянутую струну, которая вздрагивала всякий раз, если девушка сбивалась с пути. Глупость, конечно, но шкатулка затихала, когда призрак Люсиды Старк «ошибался» в своем выборе. На что Чарли немедля реагировал и заводил ее снова, так и не позволяя проронить последний звук. Милый юноша, верно, он решил так успокаивать свою неупокоенную подругу.
Связь становилась все сильнее, словно кто-то ответно тянул с другой стороны, и делал это с все большим рвением. И, наконец, когда крупная тень нарисовалась на горизонте (если такое понятие вообще применимо к лесу), Люсида выдохнула с дрожью в голосе, словно только что пробудилась от кошмарного сновидения, в котором потеряла частицу себя:
— Нам туда.
— Хорошо... но, думаю, я пойду чуть впереди, ладно? — Чарли без колебаний двинулся к дому (и куда подевался некогда хлипкий и осторожный юноша?).
— Чар! Нет, остановись! — обычная реакция — защитить близкого — но сейчас, увы, ни к чему это.
Слишком темную, слишком густую тень отбрасывал дом, освещенный светом луны. Столь темную, что даже самый зоркий не заметил бы в ней притихшего на мгновение золотисто-рыжего волка. Голодного волка, унюхавшего легкую добычу. Пока тот сам не известил о себе протяжным ужасающим воем.

Отредактировано Люсида Старк (30.10.2011 21:01)

+5

7

— Ох-хо! — будь Чарли один, он бы от испуга обязательно сделал бы какую-нибудь глупость. Но близость подруги, близость скорого конца этого безумного похода. Да, Крауч просто не мог позволить себе ошибку! Фокусник замер, глядя на приземистую косматую тень, едва различимую в навалившейся тьме, разразившуюся столь леденящим душу воем. Казалось, вокруг стало ещё темнее, чем раньше, а воющая тень наоборот, становилась лучше различима. На секунду парню даже показалось что нет ничего и никого, кроме него самого и тени, голодной, жадной до крови тени.
— Мы с тобой одной крови, ты и я, — губы едва шевельнулись, но неуверенный, слабый, колеблющийся шёпот словно бы перебил вой и треньканье шкатулки. Как перебивает знамя противоречия уверенную молву обвинителя на неправедном суде. Как стяг слабого, но гордого и воинственного рода подымается на бой против превосходящих сил соперника, на секунду заставляя того вздрагивать в ужасе перед последним, смертным оскалом. Даже если он последний — всё равно.. был же. Так пробиваются языки пламени в погребальном костре короля, робкие, слабые, но ползущие к телу, закутанному в мантию. И плевать, был ли он достойным правителем, или всего лишь жалким ничтожеством, восшедшим по стечению обстоятельств на трон.
— Мы с тобой одной крови, ты, и я! — уверенный в своей правоте, голос прозвучал слитно с музыкой. Так откликается одинокая букнина на рёв своих своих старших собратьев. Как клич к оружию! , далёкий и слабый, но заставляющий седого воина дрогнуть и выпрямится, вглядываясь слезящимися глазами в туманную даль. И узловатые пальцы крепче сожмут древко мотыги, подобно тому как в молодости стискивали копьё. И в сердце его трепыхнётся слабая боль, вместе с вопросом и воспоминаниями... Музыка словно бы сплелась с этими сакраментальными словами.
— Дай нам пройти. Зла не причиним тебе мы. Мы не тронем тебя, — спокойный, как вода на глубине озера голос Чарли причудливо заставлял даже самого факира поверить в это. — Не тронешь ты нас. Мы с тобой одной крови. — Фраза как засела в голове у Чарли, как старый герб на одеждах и душе верного слуги. Как печать, которой заверяют судьбу. Он даже показал обе руки, на одной из которых лежала шкатулка, протягивая их вперёд. Два белых пятна в темноте. Белых пятна от которых зависит жизнь...

Отредактировано Чарльз Крауч (30.10.2011 20:38)

+3

8

Иной раз Чарли мог сморозить глупость. Милую глупость, за которую получал шуточный подзатыльник от Джин. Серьезность была ему чужда. Но сейчас он говорил сущие глупости с совершенно серьезным видом. Достучаться до волка? Мать честная... В ужасе призрак Люсиды Старк сжался, и весь ее образ пошел мелкой рябью. Если раньше она «дышала» по старой памяти, то теперь даже ее грудь перестала вздыматься. Зверь, прервав свой жалобный вой, впился взглядом в застывшего рядом Чарльза. Силуэт волка был едва различим в разлогой тени, но глаза его сверкали как два маленьких морготовых уголька, своим устрашающим блеском предвосхищающие расправу. Но что-то завораживало его в Крауче и убаюкивало звериную лють. Неужели безумные слова Чарли подействовали? Шкатулка звонко отчеканивала свой незамысловатый мотив, привнося особое настроение в сложившуюся картину. Настроение страшной сказки. Вот вам и волк, и мальчик с девочкой, и домик в чаще леса. И детская песенка увенчивает сказ. Но вдруг она стихла, и впервые за весь путь из табора в воздухе повисла угрожающая тишина. Шкатулка щелкнула в последний раз и зверь, словно получив обратно свою волчью сущность, с яростным рыком бросился на неподвижного юношу. Тот так и стоял, мирно вскинув руки вверх, но, как знать, что распознал в этом жесте зверь? И навряд ли это вообще имело для него значение.
«Музыка! Это музыка!» — разгорелась в сознании девушки последняя слабая надежда. Но шкатулка, выбитая из рук Чарли, затерялась где-то меж сорных трав, брякнув напоследок что-то перед смертью. Клыки-кинжалы уже почти сомкнулись на шее факира, когда звонкое пение полилось лесом, достигая даже скрытых от глаз окраин охотничьих угодий. Завороженный волк замер и тряхнул головой, словно в ухо попала вода. Добыча все еще лежала перед ним навзничь, прижимаемая тяжелыми лапами, но... но уже перестала казаться такой желанной и аппетитной. Его запах. Было в нем что-то странное, но волк был едва ли способен абстрактно мыслить и понять это. Повернув голову к источнику звука, он не увидел ничего, кроме привычной картины гротескно вытянутых иссиня-черных силуэтов деревьев, и просто истошно завыл, словно пытаясь вторить голосу. Но в нем, в голосе, что-то дрогнуло, и призрак, мистично прорисовавшись в голубоватом ночном воздухе, улыбнулся сквозь слезы.
Вой становился все жалобнее, а пение — все печальнее.
Серебристый лунный свет еще ласкал деревья, но уже едва-едва просачивался сквозь сизые облака. Небо немного просветлело, и откуда-то с севера приползли первые клочья тумана.
Чарльз, крайне изворотливый экземпляр, давно поспешил убраться из-под натиска звериных лап и с неким благоговением наблюдал, как лютый волк приобретает антропоморфные черты. Такие знакомые. Дымчатый занавес надежно скрыл небесную приму, и власть ее над зрителем ослабела. Процесс обратной трансформации тоже был зрелищем не из приятных, но проходил быстрее, и не доставлял уже такой боли. Кажется, волк засыпал, пока его шерсть словно врастала обратно в кожу, а члены удлинялись и округлялись. Вой его давно стих и стал походить на едва различимое полусонное мурчание свернувшейся в клубок девушки. Девушки, чье потерянное тело притягивало заблудшего призрака, и было готово принять его обратно. Медленно тая, Люсида полностью отдалась притяжению, и это было естественно, это было правильно...

Холод проникал в тело из остывшей почвы, сковывая дыхание и орошая кожу колючей дрожью. Люсида открыла глаза. Взор застилала легкая пелена, но она не мешала разглядеть мужской силуэт, склоняющийся и протягивающий к ней руки. Голова была тяжела, а тело ныло и содрогалось как в лихорадке. Но истинное потрясение пришло спустя мгновение, как следствие от слияния двух в единое целое. Шквал тревог, переживаний, любви, боли, отчаяния и безысходности словно вырвал девушку из собственной головы, как ураган вырывает с корнем деревья, унося ревенантку в пучину нахлестнувших собственных, но отчасти чужих воспоминаний.
«Мне холодно, а к себе я не хочу. Мне страшно. И громко...»
«Твой навсегда...»
«Это я заставил дирижабль рухнуть...»
«А ты их слышишь? Они тебе спать не мешают?...»
«Добро пожаловать в мою обитель. Чувствуй себя как дома...»
«Твой навсегда...»
«Твой навсегда...»
Пока мысли разрывали сознание на части, тело содрогалось и вырывалось из рук человека, который, хотя Люсида и не осознавала этого сейчас, был именно тем, кто был ей нужен.
— Тише, тише — теплая рука Каруча осторожно поглаживала девушку по щеке, пытаясь успокоить ее кошмары. — Я с тобой, слышишь, Джин? Это я, Чарли.
— Чарли?! — тело, уже бережно уложенное в постель хозяина дома, замерло, будто в коме, и Люсида широко распахнула глаза. — Чар! Ноя такая хорошая девочка, — с необъяснимой решимостью в голосе и взгляде заговорила она, словно для Крауча это имело хоть какой-то смысл, и было очень важным, — а Морган... Мой Морган. А сердце глупой птицей рвалось к своему солнцу. И обожглось.
Чарли показалось, что в глазах ее блеснули слезы. Девушка резким рывком поднялась на постели, и схватилась за голову, прижав колени к груди. Плечи содрогались от спазмов где-то в области горла. И продолжалось это довольно долго.
Факир все не решался ни обнять ее, ни даже тронуть, а лишь молча сидел подле, давая понять, что он рядом, если нужен. Но вдруг все в одночасье прекратилось, и Люсида успокоилась. Подняла на Крауча чуть раскрасневшиеся, но уже сухие глаза, в которых впервые читалось осознание.
— Чарли, — с горечью в голосе выдохнула ревенантка и прижалась к груди друга, — я так хотела вернуться. Вернуться к жизни. Но, скажи мне, как принять жизнь, в которой Его нет?

Отредактировано Люсида Старк (31.10.2011 17:05)

+4

9

— Не вышло, зря я бабке поверил. Не слышит зверь слова человеческого... — Крауч повалился на спину. Шкатулка выпала из руки, а земля радостно поприветствовала спину фокусника. Но это не было главное проблемой. Главной проблемой было жаркое, тяжёлое дыхание зверя, которой Чарльз чувствовал у себя на шее. И клыки, острые, белоснежные клыки, которые вот-вот окрасятся кровью. Но вдруг... что-то изменилось. Зверь отвернулся от поверженной жертвы. Уставился на призрака, и... Факир услышал, сквозь шум крови у себя в ушах, услышал чудесный, звонкий голос, голос в котором он слышал мотив механической шкатулки. Задорная шестерёнка, испуганная, родная. Крауч поспешил воспользоваться паузой, и откатился в сторону.
После превращения, парень отнёс Люс в дом, и долго сидел у кровати, положив голову на кровать, а сам устроившись на полу. Наблюдал за измождённым, но всё же таким родным лицом девушки. Пытался утешить. И ни о чём не думал. Это было для него очень редкое состояние, не думать вообще ни о чём. Состояние близкое к пожалуй тому, в котором он выступает на сцене. Всё ведёшь ты... и одновременно не-ты.
— Чарли, — с горечью в голосе выдохнула ревенантка и прижалась к груди друга, — я так хотела вернуться. Вернуться к жизни. Но, скажи мне, как принять жизнь, в которой Его нет? — Маленькая, бедная Джин, Джин из детства прижималась к нему. — Тсс... всё хорошо, Джин. Кого нет? Все живы, все здоровы. Я, Мэгг, ты. Всё хорошо. — Чар осторожно погладил девушку по волосам и тихо-тихо улыбнулся. Как можно улыбаться тихо, он не понимал, но это была именно такая улыбка. Отстранятся он не спешил, понимая, что сейчас подруге нужен какой-то якорь.
— Улыбнись, Шестерёнка... и поплачь. Можешь рассказать, если хочешь, что с тобой стряслось, родная, — тихий, спокойный мягкий, даже нежный... и немножко усталый Крауч. То, что нужно для поддержания хорошего настроения. То, за что можно зацепится. Весёлый корень, который вырос из берега реки, чтобы подхватить несомую к водопаду добычу.

Отредактировано Чарльз Крауч (02.11.2011 20:54)

+2

10

Она никогда не говорила так долго. На одном дыхании, лишь изредка делая паузы, чтобы переварить воспоминания, которых по всем законам логики не должно быть в ее голове. Каждое походило на чистой воды алмаз, открывающий все новые и новые грани, сверкающие, что секунду по-иному, в зависимости от того, под каким углом и с какой стороны взглянуть. Каждая из двух половинок существа привносила свое понимание, неистово вращая каждый камешек снова и снова. Вновь обретенная целостность грозилась снова дать трещину от переизбытка содержимого.
Они не виделись с Чарли почти два года. Долгий срок по человеческим меркам. Достаточно долгий, чтобы потерять начало этой истории. Посему Люсида рассказа обо всем. О том, как снова встретила Моргана в редакции «Мирабо Манускриптум». О том, как стушевалась перед Эмилией и «не узнала» его, лишив себя шанса возвратить своего загадочного друга. Как шесть мучительных месяцев она не знала покоя, не имея ни единой возможности избавиться от посторонних глаз и ушей, окружавших механика и теперь уже почти, что трампессу во время строительства «Атлантиса». Как волнителен был день отлета, и как много надежд она возлагала на воплощенную свою мечту. Их с Морганом мечту. Нет, жалкие письма, что могла писать Люсида в тех редких случаях, когда цирк задерживался в крупных городах хотя бы на месяц, не могли передать ее переживаний. Ей нужна была рядом Мэгг, способная читать ее мысли, Чарльз, способный читать ее душу по глазам. Как же много они пропустили.... А потом — трагедия. Взрыв, и крушение. Чудесное спасение и терзающая душу борьба между болью потери и вновь обретенной любовью. Хотя и не на долго. Люсида рассказала о той восхитительной и ужасной ночи, когда у нее было все то, что другие испытывают лишь за многие лета. Траур и отчаяние, утешение и любовь, и нож в сердце — предательство. Руки девушки задрожали, сжимая невидимый револьвер, когда та со слезами на глазах пересказывала, как пустила две пули в того, кого ненавидела в ту секунду, но уже простила, когда те достигли цели. Она рассказала о смерти. А подобное нечасто услышишь от того, кто повстречал ее лично.
А после — сплошное безумие. Пустынное немое существование на границе миров. Чувство отверженности живыми и мертвыми. Невыносимая тоска и всепоглощающее одиночество. И пустота. Пустота в груди, точно душу вырвали, оставив внутри зияющие дыры. Впрочем, так оно и было. Девушка рассказывала о пребывании в психиатрической лечебнице, о знакомстве с Ноей, всю силу своего сочувствия к которой она осознала только сейчас. Рассказала о побеге и первом превращении.
То, чем она стала... Чудовищная правда топталась у порога, нежеланная гостья, которую долго еще не пустят ни в сердце, ни в голову. Люсида всегда понимала риск. Но была очарована, слишком увлечена, чтобы испугаться. Есть выбор — есть последствия.
Небо уже окрасилось жженой умброй, когда ревенантка подошла лишь к середине сказа, и сочно сверкнуло сиеной — когда слова исчерпались. Девушка с тоской взглянула на просветлевшие кроны деревьев, столь мрачно возвышавшиеся над друзьями в ночи. Луна так долго была ей другом, а теперь придется налаживать отношения с солнцем. Не самая приятная перспектива, но, как говорится, из двух зол...
Люсида должна была вернуться к нему однажды. К причине и следствию всего, что вывернуло ее жизнь наизнанку. Но только не сейчас. Сейчас она нуждалась в покое.
— Отведи меня к Мэгги.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Цирк-шапито «Избара Раста»

Отредактировано Люсида Старк (08.11.2011 00:59)

+4

11

Темнота... Темнота, в которой голос рассказывает свою историю. Временами прекрасную, временами печальную. Ему представлялось вся эта история всё... яснее и яснее. Но как-то странно. Как будто сцена. На которой играет лишь одно лицо — марионетка. Добрая, немного мечтательная Люсида. Гений, нашедшая своё призвание. Гений, от которого тянутся нити к человеку в чёрной маске. К пальцам. Золотые, серебряные нити. Любовь, дружба, верность, призвание. Но он по-прежнему далёк от неё. И кукла мечется по сцене, рассыпая драгоценные шестерёнки, внимание, дружбу, время. Декорации меняются раз за разом, и потихоньку нити меркнут, слабеют. Пылающий дирижабль, воздушный корабль, позабывший про небо, принявший сторону земли один раз и навеки. И чёрная фигура выходит на сцену. И нити вспыхивают заново. Ярко, ярко... слепяще ярко.. и рвутся с грохотом револьверного выстрела.
Но вот настала пора и наблюдателю выйти на сцену. И тысячи пустых кресел слепят несуществующими взглядами, и вместо неба деревянный свод.
— Джин... Идём, — и ты подымаешь марионетку, потерявшую нити. Подаёшь руку, улыбающийся. И чуешь, как от тебя тянется ниточка. Тоненькая такая, серебряная ниточка... Если приглядеться, то и от тебя исходят такие же нити. Сотни нитей... Но у тебя нет кукловода. И ты точно так же управляешь людьми, как и они тобой. А у Люс — был.
— Потерять все мечты, потерять всё что у тебя есть... и вновь обрести старых друзей. Судьба непреклонна.
И Чарли сделал единственный правильный выбор — Старк повёл он к жене своей, в цирк. К той, к которой тянутся почти все его нити.. и часть нитей Джин. Но для начала он замотал её в одеяло, чтобы бедолага по дороге не замёрзла.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Цирк-щапито «Избара Раста»

Отредактировано Чарльз Крауч (09.11.2011 15:14)

+3

12

[о. Ксенон] Кристаллические пещеры  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Лесные просторы, порою прекрасные и неповторимые, славились своими опасными, тёмными глубинками. Туда, в одну из таких глубин, шёл Вольфганг. Он шёл по бескрайним нескончаемым лугам, он шёл под зелёной листвой, по которой струились тонкие ниточки света. И, наконец-то, он зашёл в мрачное местечко: вокруг были кучи мошкары, надоедливо жужжащих и бьющихся прямо в лицо, длинные лоскуты травушки-муравушки, тянущиеся ввысь, к своим старшим братьям-сестрам. Парень немного насторожился тому, что его любимая лачужка была окружена чащобными зарослями, и Людвиг устремился прорываться сквозь них. Бандит ожидал, что скоро здесь появится та самая красотка, которую он же, походу, принял за Селену. Она или не она?
Подбираясь всё ближе и ближе к любимой лачужке, к ветхой, запылённой красавице, окружённую парочкой ручейков, в голову Шварцмайера стали пробираться образы: таинственные, призрачные, уносящие в мистическую даль. Туманы погрузили лачужку в неизвестный сознанию мир, чуждый всякому. Лес наполнился духами существ, покинутых здесь. Словно хвост, череда всяких событий преследовала Вольфганга: то оборотнем становится, то в группировку попадает...
— Привет, братик... — голос был однозначно мужским, но братьев у нашего героя не было... разве что...
— Слышь, дубина жареная, у меня нету братьев, — грубо, прямо как обычно, ответил Вольфганг. И вся ситуация (впрочем, как и этот пост) выглядела сумбурно.
— Не волнуйся ты так, фаллос бородатый, — из-за спины донёсся чей-то смешок.

+3

13

[о. Ксенон] Кристаллические пещеры  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Девушка медленно открыла один глаз, затем второй — нехотя, будто просыпаясь от приятного-приятного сна и все еще имея желание вернуться обратно. Посередине комнаты протянулся солнечный луч, превращая неспешно вальсирующую с воздухом пыль в совершенно волшебные искринки. Сэл, лениво потягиваясь, протянула руку к одной микрозвездочке, но та тотчас исчезла, а ее соседки бросились наутек в разные стороны. Девушка улыбнулась — ей нравилось это полудремотное состояние довольной кошки, в котором неясно — явь или сон, но это незнание так приятно. Лачуга, несмотря на заброшенность и пыль, дарила ей тепло, тонула в охре, мягких зеленых и золотистых тонах, освещаемая слепящими лучиками пробивающимися еще и через прорехи в крыше. Селена поднялась с поросшей мхом старой лавки. Стало видно, что пол хижины, в которой она находилась, густо зарос мягким ковром молодой зелени. Травница сбросила сандалии и осторожно опустила босые ноги вниз, немного помедлила, анализируя ощущения, а затем довольно улыбнулась. «Мяааагко». Кружась и смеясь, она сделала несколько па по комнате, и остановилась напротив пыльной книжной полки. Словно маленькая девочка, дорвавшаяся наконец до маминой шкатулки с украшениями, юная алхимичка с превеликой радостью набрала целую кучу книг и уселась поудобнее прямо на полу. Следующие полчаса она провела в сосредоточенном шуршании страницами, прерываемом изредка чиханием и восторженными возгласами.

+2

14

— Я чего-то тут не понял, это ты кто? Братца мы похоронили, его маленькие дохленькие ручонки и ножонки валяются в маленькой коробочке... — он глотнул ртом воздух, словно в горле поселился злобный чёрт, осушающий и покалывающий, — ...для мёртвых домашних питомцев. Коробочку закопали. Давным-давно. И я не поверю, что мой погибший в младенчестве братик вылез оттуда.
Белёсая пелена закрыла весь обзор-кругозор, ввиду чего Людвиг так и не смог разглядеть лика его собеседника, что приближался с каждым делением ему навстречу. Инкогнито был небольшого росточка, сквозь дымку также была заметна одна интересная деталь: у собеседника была чуть-чуть желтоватого цвета кожа... или чешуя?..
Точно! Точно! Точно! Тролль! Настоящий тролль, вашадан! Он, и именно он; и никто другой!
— Ну, что уж, можешь мне и не верить, — таёжник подошёл впритык, дыша Вольфгангу в пупок, — и ты, в принципе, будешь прав. Ведь я такой шутник. И такой драчун. Или ты хочешь проверить, да, дампирушка длинноволосый?
Постойте-ка... дампирушка?! Что это значит? Никакой Шварцмайер энтот не дампир! Или дампир? Или... в его голове что-то ёкнуло, сразу и тут же: совсем недавно, поняв, что проснулся после бодрствования Зверя, словно после похмелья. Но такого никогда не было. Всегда пропадали куски памяти. А в прошлый раз парниша ощутил ужасную-преужасную головную боль, да боль по всему телу.
И, скажем втайне от нашего героя, что он превращается тихонько в вампира. Этот процесс свойственен обезумевшим Шварцмайерам, что употребляют кровь. А Волчонок пьёт «эликсир жизни», пускай и в форме монстра.
Позади преступника что-то ёркнуло, зашуршало, будто небольшой сквознячок оттолкнул дверь. И там, находясь в тени, пыли и мхе, притаилась та, которую он называл Селеной. Она шуршала рассыпающимися страничками древних рукописей, жадно пожирая книжные строчки, получая новую информацию, так нежно любимую девушкой.

0

15

А Селена все читала, ухнув с головой в нескончаемый водоворот строк и слов, и вернулась к реальности лишь оттого, что солнце переместилось, а в хижине стало ощутимо темнее. С явным недовольством отложив книгу, девушка поднялась на ноги и тут же зашипела, растирая затекшую за время долгого сидения ногу. Пытаясь как можно меньше наступать на вредную конечность (что было весьма нелегко в условиях тотального бардака), Сэл доковыляла до выхода из хижины и выглянула наружу. Солнце, как раз добравшееся до зенита, сияло вовсю и травница, уже попривыкшая к полумраку, затерла моментально начавшие слезиться глаза.
— Есть хочется, — ни к кому особенно не обращаясь, а только озвучивая собственное навязчивое желание, заявила она. Да и к кому тут обращаться: лес, птички... Словно оспаривая эту мысль, до девушки донеслись звуки человеческой речи, да притом совсем близко. Она убрала руки от лица и повернулась в сторону источника шума. Ее лицо озарила улыбка.
— Людвиг!
Легко сбежав с полуразрушенных ступеней крыльца, она подошла к парню.

+1

16

— С-сэл? — как-то даже не ожидая этого, вырвалось из уст дампира, — Т-ты тут? Ох, Роза, как же я рад! — возрадовался Вольфганг. И неясно было, чему же он рад. Может быть тому, что она жива? Может быть тому, что он снова её видит? Или тому, что она сейчас, вместе с ним? Может быть потому, что она окрикнула его? Может быть потому, что он сейчас видит её, своё белокурое счастие?
— Селена! — он подбежал, подхватив лёгенькую фигурку девушки, спускающуюся по скрипучим, старым ступеням. Было трудно понять, сколько им лет, сколько вообще лет этой лачужке. И было трудно понять, что в дальнейшем происходило с парнем: в нём кипела буря светлых эмоций. Счастье, радость. И мысли, все эти мысли!
— С-сэл, — с нежным трепетом прошептал Виг, крепче и крепче прижимаясь к девушке, — С-сэл...
Это имя вырывалось из губ как-то по-новому, как-то более мягко и добро, чем раньше; это имя ему хотелось произносить вечно, как сейчас, так же, по-тёплому. Он начал двигаться вперёд, вверх по лестнице, становясь опорой для девушки, стремительно поднимая её, впуская в дом, обратно.
Никого больше здесь не было, кроме них. Даже тот тролль словно испарился в кромкой дымке. Всё было окутано чудесной пеленой. Сень успокаивающе шептала, и, кажется, Вольфганг ощущал спокойствие. Всё здесь было как-то тихо и умиротворяющее. И... романтично?

0

17

На какой-то миг на ее личике отразилось удивление:
— Ты чего? Такое ощущение, что ты меня не видел целую вечность.
Она улыбнулась, и попыталась было по привычке растрепать рукой его волосы, но ничего не вышло. С видом юного натуралиста Сэл перегнулась через плечо, изучая новую прическу Людвига, перебирая пальцами необычные косички.
— Хм, я совсем отстала от Дракенфуртской моды, да? Зато теперь тебе можно вплетать цветочки, — ее ступня снова ступила на мягкий ковер из зелени, знаменуя переход порога. — Или мох. Да, определенно, мох прибавит тебе важности, — добавила девушка, передразнивая манеру наставника, и залилась звонким смехом.

+1

18

— ...что ты меня не видел целую вечность, — пронеслось в ушах вновь почувствовавшего себя мальчишкой Вольфганга. И это было именно так. Ему казалось, что там, в том никогде, в котором он оказался после того, как капитан дотронулся до ксенонского двигателя, Людвиг потерял её навсегда. Это даже напоминало Шварцу свои ночные кошмары, записанные в старом, уже пожелтевшем блокноте.
— ...боялся, что не увижу, — пролепетал парень, отодвинув длинные светлые волосы девушки своею ладонью, плавно обнимая девушку за шею.
Он буквально впихнул Селену в домик, после чего расцепил объятия и отпустил девушку, зная, что она упадёт на мягкую кроватку. Там лежало белое, пушистое одеяло. В тени оно совершенно не нагревалось, из-за чего Волк любил им укрываться и тихонько закрывать глаза, поддаваясь царству грёз.
— Нет, ты совсем не отстала от моды, — успокоил Сэл дикарь, — ты всегда была и будешь красива такой, какая ты есть.
После чего, несомненно, миролюбиво, совершенно не резко, а даже наоборот, как-то по-нежному, прилёг на постель.

Отредактировано Вольфганг Шварцмайер (28.01.2012 14:24)

+2

19

— Точно-точно? — переспросила травница, подтягивая босые ноги на кровать. — А то я уже всерьез подумывала о том, чтобы перекрасить волосы. Тебе какой цвет больше нравится: синий или зеленый?
Она шутила. Хотя в ее голове в это время бушевали совершенно нешуточные страсти. Прикосновение Людвига напомнило ей о том дерзком, головокружительном поцелуе в порту, от одного воспоминания о котором до сих пор к щекам приливала кровь. Ни одному мужчине Селена не позволяла такого: со времен возвращения в Дракенфурт, все немногочисленные воздыхатели, при первом же намеке на нежные чувства, получали отказ — немедленный и неоспоримый, а о большем и речи быть не могло. Что же до времен, проведенных в Бругге... Мысленно она считала их предательством со своей стороны, попыткой сбежать и забыть, забыться, найти ему замену. Не злым ли намеком на это была ее амнезия на острове? Сейчас Селена помнила все, до мельчайших подробностей, и просто не могла представить, каково это было Людвигу: узнать, что она его совершенно не помнит. Случись все с точностью наоборот, ее уж точно пришлось бы не одну неделю отпаивать чаем с корицей, чтобы научить заново адекватно воспринимать мир.
Их с Людвигом связывало так много и, по сути, ничего особенного. Между ними что-то было, но вот что именно? В детстве все было очень просто: есть мы, и есть остальные, но какое дело нам до остальных, когда трава такая зеленая, солнце в зените, а в соседских садах как раз поспели фрукты? Двое против целого мира. Но остается ли в силе все это после того, как она его бросила ради алхимии, причем именно тогда, когда была так нужна? Алхимия. Что проку с нее, если нельзя помочь человеку, которого...
Селена моргнула, возвращаясь к реальности. Все ее внутренние переживания заняли не больше мгновения, но осадок остался гнетущий, и она больше не могла подобрать нужных слов — ни смешных, ни серьезных. Впрочем, в этом доме просто не могло быть тишины: за стенами басом шумел лес, а ссохшиеся от времени и непогоды доски, пронизанные мириадами корней и корешков рвущихся к теплу растений, досадно поскрипывали фальцетом, из последних сил терпя такое неблагодарное соседство. Шорох перьев диких голубей, что обосновались на крыше, звук опадающей листвы и плеск воды в ручье неподалеку: тысячи едва различимых звуков сливались в причудливую мелодию, придававшую этому месту особое очарование, способное развеять неприятные мысли. Взгляд девушки привлек маленький росток, пробивающийся прямо из камня, который, то ли давным-давно свалился с крыши, да так и остался лежать посреди комнаты, то ли был нарочно принесен сюда с неизвестной целью. Крохотное растение, такое нежное и хрупкое, способное сломаться от любого прикосновения, пробивало камень. Кажется, сама природа смеялась над ней: «Какая же ты паникерша, Селена Саммер, больше боишься, чем делаешь. Попробуй, хоть раз, наоборот».
И она попробовала: легким, нежным прикосновением губ к небритой щеке, у самого уголка рта, вечно кривящегося в дерзкой ухмылке. Почти поцелуй. Почти, но не совсем. Загадочная мелодия стала громче, приятно, но несколько навязчиво звуча в ее голове. Травница могла поклясться, что слышит ритм вальса, но вальса необычного: возможно, таким этот танец мог быть где-то далеко-далеко за морем — ярким, порывистым, с тяжелым ароматом дурманящих чужеземных пряностей. У Селены появилась совершенно странная идея, но, раз уж она решила делать не то, что правильно, а то, что хочется, почему бы и нет?
— Потанцуй со мной, — шепнула она оборотню.

+1

20

Всё-таки ему больше нравился красный — цвет агрессии, страсти. Этот цвет напоминал ему алую, словно набухающую кровью, почку розы. Этот цвет представлял ему прекрасный Хастиас — страну горячего нрава и неугомонных девиц, славящихся своим бойким характером и феминистическими взглядами. Да, вот что ему нравилось!
— Синий, — соврал и широко, даже как-то зло, улыбнулся парень.
И наступила глупая тишина. На целую секунду. Вольфганг не понимал, что творится на этот момент в голове девушки, но лишь когда она снова повернулась к нему, он забавно прикоснулся к её волосам, начиная игриво баловаться локонами.
Да, таки синий, — и он почувствовал поцелуйчик. Лёгкий, нежный поцелуйчик. Пропитанный детством. Всё это напоминало ему одну картину из далёких лет.

Тогда была очень холодная, но, не смотря ни на что, прекрасная зима. Белыми хлопьями снег падал, ложась плотным покрывалом на одетую в шубку землю. Тогда было очень хмурое, очень мрачное утро. Оголённые, измученные ветки деревьев ломались, падали, и февральское одеяльце негромко хрустело от таких «ударов». Все сидели в маленьком, но уютном домишке. Матушка Геката готовила в кипящем котле густую приятно пахнущую кашицу, помешивая её маленьким глиняным половником. От блюда исходило теплом и вкусным ароматом. М-м, мечта гурмана, что ещё сказать!
Все сидели у широкого деревянного столика на низких табуретках. Лишь одна девочка со светлыми волосами сидела на мягком, изысканном креслице, сконструированном одним из поклонников большевухи. Это была Ида. Опираясь на ладошки она то и дело то приподнималась, то снова плюхалась на симпатичное сиденье, словно «у неё в заднем отверстии заселился колючий ёж», как любила выражаться её мамка.
Ветер приятно гудел, стучался в окна, и толстые стёкла покрывались синим, изрезанным инеем. На улице было темно, будто была непроглядная ночь; но на небосводе не виделось ни звёзд, ни малого светила, белоснежного зеркала Солнца. Группка собравшихся у похлёбки людей погрязла в собственных Я, мыслях. И вот — готово! — несколько плошек с супчиком уже стоит на столе, все приборы лежат на своих местах, а только что испечённый хлеб приятно украшает убранство. Но оно было бы ещё убоже, если бы здесь не было одного милого, прелестного человека.

— Потанцуй со мной, — оборвала воспоминания реплика Селены.
— Что, прямо на кровати? — поинтересовался Виг. Он, как всегда, был неисправимым тугодумом.
Они еле-еле вышли из занесённой снегом хижины. Метель едва закончилась, и теперь дети могли спокойно гулять. Их было трое: Ида, Он и Сэл. Маленькая Сэл с её тускло-карими глазками. Так похожими на вольфовские. Нет, это не были жгучие «дыры», как у воинственных хастианок. Это были аккуратные очи миленькой девочки. Непорочной и светлой. Умной и красивой. В ней всё чудесным образом соединялось, переплеталось, превращаясь в клубок непредсказуемостей, даже некоторых парадоксов.
Снег приятно хрустел под ногами. Эти двое отделились от сестрички Людвига, и теперь они вместе с Селеной могли остаться наедине. С каждым шагом проходить в даль стало труднее, как вдруг дорогу преградило упавшее дерево. Мальчик предложил сделать небольшой «привал», юная леди согласилась.
Они отошли далече от Малых Пустошей, и вряд ли кто-нибудь уже сможет их найти. Ни родители, ни Ида. Они одни.

Но до самого интересного воспоминания так и не дошли. Словно дальше ничего и не было. Вольфганг почувствовал безумный стыд перед возлюбленной. Он встал, приподнимая за собой и девушку, как будто сам услышал мелодию вальса. Но другую. Вальса медленного и меланхоличного. И едва пошевелив уголками губ тот произнёс:
— Прости, — тихо. Неслышно. Только для себя.

Отредактировано Вольфганг Шварцмайер (30.01.2012 23:30)

+2

21

Девушка лишь тихонько фыркнула, обозначая тем самым свое отношение к глупым вопросам, и поднялась вслед за Вольфгангом. Она потянула его за руку на середину тесной комнатушки, в пятно света, льющегося из прорехи в крыше. Селена мягко ступила в круг зелени, тянущейся вверх, к солнцу. Солнечные блики полыхнули на спутанных волосах, пробежались по немногим уцелевшим на платье драгоценным камням и исчезли. Она оглядела себя сверху донизу, насколько это было возможно без зеркала, покрутилась на месте, отряхнула забинтованной ладошкой грязь с юбки. «Да уж, и впрямь, чудо как хороша». Ей нужно было переодеться, поесть, умыться, привести в порядок волосы, а еще не помешало бы хорошенько изучить те книги, что сейчас пылились на полках — словом, насущных дел хватало. К тому же, совершенно непонятно что будет с Людвигом с наступлением ночи, точнее, это-то как раз понятно, но вот что с этим делать? В ее голову потихоньку начали просачиваться мысли о текущих делах, ведь она уже давно привыкла сама планировать свою жизнь, а привычка, как говорится, вторая натура. «Брысь», — сурово скомандовала им Сэл, хватаясь за спасительную мелодию, которая все еще звучала где-то на задворках души, и те нехотя отступили. «Так-то лучше. А теперь — танцевать! Пам-парам-пам...»
Мурлыкая под нос совершенно невообразимый мотивчик, она закинула руки Людвигу на плечи и начала движение по кругу: шаг за шагом, медленно и неспешно. Зайди сейчас кто в лачугу, наверное, дико бы удивился открывшейся картине, где, в лучах света, посреди хлама и пыли танцевали парень с девушкой, имея при этом вид весьма специфический. Когда-то давно, так давно, что и позабыла уже, Селена мечтала об этом танце. Правда, в мечтах ее сиял лунный диск на полнеба — такая глупая, но невыполнимая теперь прихоть. «Селена и Вольфганг. Луна и Волк» — отчего-то ей еще с детства не нравилось второе имя Людвига, и она, как могла, избегала его. Кто же мог подумать, что все так обернется? Травница, словно домашняя кошка, уткнулась носом в плечо Людвига, вдыхая Его запах, обнимая крепче. «Кто-то крутит, переплетает наши судьбы, и снова разводит врозь, бесстрастный и безжалостный: неясно, что будет завтра, но сегодня... сегодня этот день наш».

Отредактировано Селена Саммер (01.02.2012 00:27)

+1

22

Вольфганг начал, ведомый таинственной мелодии Селены. Мотивчик, что она напевала, был неприятно знаком Шварцу. Люд чуть покривился, явно выражая своё нежелание танцевать под эту мелодию, но после... после что-то щёлкнуло в его голове.
Вольфганг начал, совершая свои неуклюжие па. Он ощущал себя чуть дурно и неуверенно, но вскоре, где-то спустя минуты две, Волчонок ощутил неописуемый прибой... грациозности? И Людвиг начал ускорять темп, и с каждым шагом то назад, то вперёд, он понимал, что становится смелее. Танец — это, всё-таки, язык. Танец безмолвен. Но танец передаёт собою чувства, эмоции, задумку автора. Язык смельчаков. Нужно продолжать, нужно смело выразить то, что ты думаешь.
Сам того не замечая, парень закружился в пламенной метели, в горячей смеси из той самой страсти и безумия. С каждым шагом Волчонок ступал с новой, диковатой силой, так привычной ему. Солнце медленно опускалось, и тот островок, в котором были замкнуты влюблённые, потихоньку размывал свои границы. Из приоткрытой дверки повеяло травами, листьями. В общем, лесом.
Закат! Прекрасный закат! Он украшал небогатое убранство золотом, даже небольшим багрянцем. Стеклянные статуэтки чуть поблёскивали, отражая оранжевый лик светила, пыльные книги в толстых переплётах не переставали лениво лежать на своём обычном месте, травы, коренья растений, собранные и затянутые в один большой пучок, издавали характерный запах.
Вольфганг остановился. Он смотрел сквозь небольшое окошечко на этот большой, жёлтый, раздутый мешок. И ему захотелось выйти погулять. Вместе с Селеной. Он будто бы попал в страну собственных снов. Да, что-то такое тоже было в его сновидениях: они, вместе с Сэл, были птицами. Они летали над крышами домов, гадили на головам таким противным, гадким до ужаса богатым господам, знатным, аристократам. Да!..
— Пошли, — Людвиг кивнул в сторону дверного проёма и потянул девушку за собою, — Я хочу тебе кое-что показать.

Отредактировано Вольфганг Шварцмайер (02.02.2012 22:01)

+2

23

Она юркнула в приоткрытую дверь, все еще шальная от танца и собственных мыслей. Тем не менее, глас разума все же подтолкнул ее захватить сандалии, смекая, что прогулки с Людвигом, на ночь глядя, к босым пяткам не располагают. Оказавшись на улице, Селена почувствовала запах, какой обычно бывает осенью после затяжного ливня, идущего пару недель подряд: запах сырой земли и грибов. Она любила грибы, и от одного воспоминания о них желудок вновь заурчал, ругая свою легкомысленную хозяйку, которая сегодня душевную пищу ценила много больше мирской.
Отмахнувшись от чувства голода, девушка нетерпеливо оглянулась на дверь: ну что так долго? В дверном проеме никого не было видно, и травница, решив подшутить, тихонько отступила за угол хижины, скрываясь из видимости. «Найдет или нет?» За лачугой буйным цветом цвела розовая акация, распространяя далеко вокруг дразнящий сладкий аромат. Даже странно, как травница ее не почувствовала буквально в десятке шагов? Таких больших деревьев, да еще так много: пять, шесть... девять! Девять переплетающихся под немыслимыми углами крепких стволов, в обрамлении лилового водопада цветущих гроздьев, свисающих почти до самой земли. Стараясь не шуметь, Селена, аккуратно раздвинув живую занавеску из цветов, нырнула под одну из арок, образуемую переплетением веток, поудобнее облокотилась на нагретое солнцем дерево и стала ждать, прислушиваясь к каждому шороху со стороны хижины. Вдыхая аромат цветов, она не могла сдержать улыбки, чувствуя себя маленькой девочкой, играющей в прятки. Впрочем, разница была не так уж и велика.

(На этом сообщении история персонажа обрывается...)

+1

24

Говорят, что на свете не бывает проституток с золотым сердцем, юристов, которые не покидают город в разгар самого дела, собак, которые не пострадали от жизни собачьей, ну и тем более оборотней, готовых объять весь мир своей любовью. Но приглядитесь внимательнее. Портовые шалавы, вот прямо сейчас прижимающиеся к стеночке, надеются на то, что их сутенёры отпустят девчушек пораньше, ведь у одной из них ребёнок ждёт свою мать. Она трудится ради него, своего маленького проглота, даже ничего не подозревающего. А вот юрист, что спешит навстречу своему дорогому клиенту. Жаль, что у него вырываются бумаги из рук, очки спадают на нос, а штаны — на колени. Вот стая обезумевших псин. Одна из них ещё молода, добра, словно она всё это впитывала с молоком своей матери, полёгшей в грязной земле. А вот старая, ветхая лачужка Людвига Вольфганга Шварцмайера, на мгновение погрузившегося в журчащий ручей собственных мыслей о любви, о жизни, о любви... и снова о жизни, но уже о жизни в любви. Какое же счастье всё это! Как радостно видеть лицо своей дамы, как её голос тепло греет бьющееся пылкой страстью сердце, как её глаза искрою зажигают в парне могучие, неповторимые и несравнимые чувства. Готов признаться, никогда Вольф не был так счастлив, как сейчас.
Когда Селена оперативно выбежала из домика, то наш герой сразу понял, к чему она сейчас ведёт. Раньше, лет шесть тому назад, будучи ещё совсем девчушкой она также начинала игру в прятки. Всей толпой, всей деревней искали проказницу, но никто никогда не мог её найти. А как потом оказывалось, она просто следовала принципу: «Хочешь спрятать? Положи на самое видное место». Ну что ж, тогда стоит подыграть Сэл...
— Раз, два, три, четыре, пять! Я иду искать! — выкрикнул Виг так, что бы девушке наверняка было слышно. Он преступил порог и пошёл, пошёл за деревья, немного далёче от самой «пропавшей», покрикивая имя возлюбленной.

(На этом сообщении история персонажа обрывается...)

Отредактировано Вольфганг Шварцмайер (12.02.2012 12:10)

0

25

Начало игры
Бледно-серая луна уныло висела в ночном небе, едва выглядывая из-за тяжелых низких туч. Словно немного подумав, она выхватила светом темный силуэт, мелькающий среди деревьев. Вот только силуэту это не понравилось, и существо, облаченное в темный кожаный костюм, тотчас скрылось в спасительном узоре из кривых теней, отброшенных стволами осин. От резкого скольжения в сторону капюшон на голове охотницы сдвинулся, обнажив белоснежную прядь волос.
Элеонора чертыхнулась и натянула капюшон по самые глаза. Она не отбрасывала тени, но подставляться лунному свету все же не хотела. Вампиресса сегодня поохотилась на славу. Ее фламберг отведал крови гуля. Презренные, опустившиеся нечто. Уничтожать их было сплошным удовольствием. Заодно и денег выручила, на новые туфли. Местные жители с опаской косились на бело-кровавую вампирессу, ухмыляющуюся, вобщем-то, слишком радостно для той ночки, но монеты все-таки отдали. И правильно. Мало ли чего ей могло взбрести в голову? Хотя безумие гулей не передается охотникам... У них другие фетиши для кайфа.
Девушка пробежалась по заброшенной просеке и чуть сбавила ход, перейдя на шаг. Какая-то заблудшая капля мазнула ее по светлой щеке. Сражение со свихнувшимся гулем порядком изморило Люси, но она готова была еще столько же промчаться таким легким, безумно приятным летящим шагом.
«Откуда здесь тропинка?» — удивилась охотница, неслышно скользя вперед. Деревья расступились перед ней и открыли темную поляну с покосившимся низким домом. Хижина?.. Здесь?..
Элеонора предварительно на удачу коснулась рукояти своего меча за плечом и, огибая кое-как раскиданные и поросшие мхом камни, приблизилась к странному сооружению. По виду домик нежилой. Им не пользовались уже много лет: он наполовину ушел в землю, по окна. Девушка пожала плечами и наугад дернула массивную дверь, слишком тяжелую для этого хлипкого домика. Однако, заперто. Элеонора отступила, размахнулась и опустила на ручку двери сверкнувший в лунном свете меч. Ржавый замок послушно плюхнулся в грязь перед ногами девушки. Грязь... «Вот гуль... Дождь!» — мысленно скуксилась вампиресса, дергая дверь. Та все равно не поддалась. «Заперто изнутри», — вынужденно констатировала охотница и убрала фламберг за спину. Дождь был очень даже некстати. Несколько часов назад обезумевший гуль, ее добыча на сегодня, успел вцепиться в стопу поспешно отпрыгнувшей охотницы, и содрать сапог-туфлю. Сама нога не болела — впрочем, стоит проверить на перевале, — но обувка была нещадно истерзана. Элеоноре не улыбалось ходить в одной туфле. Поэтому ей пришлось подвязать щиколотку правой ноги какой-то веревочкой, случайно найденной в деревне (ага, так жители ей и помогли...) и отправляться так.
Поэтому дождь был сейчас вообще ни к месту. Придется искать место где можно переждать наступающий ливень. Люси обогнула хижину и присела рядом с уходящей под землю стеной. Над камнями выступало покосившееся окно, заколоченное темными досками. Вампиресса прикинула, можно ли свозь него проникнуть внутрь, и вынуждена была констатировать печальный факт: нет, просто так не зайдешь. Ну что за ночь?! Она попыталась скользнуть вниз, поближе к окну, но только застряла ногой между камней.
Девушка едва слышно застонала; мелкие капли уже барабанили по ее плечам и голове. Она напрягла мышцы и стрелой воспарила вверх, оттолкнувшись от земли. Метра на два получился прыжок, не меньше, с испугу-то. Ногу-то она высвободила, да злополучный сапог мелькнул и исчез в щели между досками у камней. Элеонора отчетливо услышала стук, с которым он ударился о пол в хижине. И чуть ли не зарычала, обнажая клыки.

Ау! Сегодня была не ее ночь. Это чистой воды садизм над вампирессой-альбиносом. Над охотницей Вирджинией Бархам...Элеонор сверкнула зелено-рыжими глазами, вполголоса малоцензурно выразилась — с чувством! — и наклонилась к скосу хижины.«Луна повернулась не той стороной», — обычная присказка в местных деревнях. Что же ты, серебряноликая, родная, сегодня так ее подвела?
Хороший был сапог, добротный. Жалко терять. Поэтому вампиресса, не слишком пользуясь здравым смыслом, сняла со спины свой меч и примерилась к доскам. Хрусть!
«Никогда не думала, что буду пользоваться фламбергом как фомкой», — озадаченно подумала девушка, наконец спасаясь от хлынувшего дождя в темной дыре...
Клаустрофобия, здравствуй, я иду!

Отредактировано Вирджиния Бархам (22.06.2012 13:41)

+2

26

Беседка у пруда  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (прошло чуть более года)*  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

На сей момент — 3 марта 1828 года, ночь. 

Воспоминания Вольгриммара

Отец, я думал, ты окончательно решил похоронить меня... Но нет! Решил заточить навсегда в этом обличии! Как ты мог так поступить, я не знаю как все было. Думаю, дядя Корнелиус просто в гневе? Что за чудовищные эксперименты вы на меня ставили? Как у вас вообще рука поднялась? Не хватило сил убить собственного сына? Но зато хватило нанять алхимика и сотворить это!...
Не обходится без дня, чтобы я, вглядываясь в отражение на воде, не вспоминал того ужаса, что смог пережить. Мало быть сильным, нужно иметь и крепкий дух, чтобы остаться в живых после лабораторий алхимиков. Но, если у этих чудаков руки под другое заточены... То и дух Вас не спасет. Я, как никто иной, понимаю, что прошлое не вернуть. Нельзя исправить то, что свершилось, нельзя воскресить тех, кто был тебе дорог. Вы скажите, было смелым поступком остановиться и сражаться? Думаете, все могло выйти иначе? Ошибаетесь... По всему лесу бродили ищейки родных, с каждым акром земли все ближе подходя к своей жертве. Все, что он точно запомнил, так это фраза отца, остановившая руку Корнелиуса, готовую нажать на курок: «С него достаточно, как и с нас...» Неужели он облагоразумел? Неужели, он понял, что болезнь — не приговор сидеть в цепях всю жизнь... Нет, один удар прикладом об затылок, и тьма окутала мой разум. Тьма овладела мной. Я не понимал, сколько сейчас времени и где я вообще нахожусь. Но потом, я увидел ее. Точно не помню ее имя, вроде, Ксилема... кто знал, что эта с виду хрупкая девушка будет ставить на мне опыты, как на кролике. Сознание все еще не окрепло, я пытался прийти в себя. Но этому помещало то, что в меня вкололи... Мне казалось, что я снова дома. Как-будто вовсе не было той ужасной охоты, того несчастного случая с оборотнем... А моя жена... Мэриэн... Она столь же прекрасна, как была в те годы. Но, что-то снова пошло не так, что-то снова случилось! Отец, внезапно ворвавшийся в мой дом, какие-то крики. Она попыталась остановить его, но дядя, появившийся из-за его спины, одним движением проткнул ее... беременную... Я до сих пор не понимаю, в чем же тогда смысл убивать меня и жену... Разве это не ликантропия? И вновь, этот порыв ярости, этот сокрушительный гнев... Моя голова разрывается каждый раз, когда это происходит... Это был просто кошмар, напомнивший о том ужасе, из-за которого я их возненавидел... Я пережил это... Снова... И вот я в бегах. Опять пытаюсь скрыться от ненависти, поглотившей этот мир... Только в этот раз, открыв глаза, в отражении был не я, побледневший от страха и весь заросший щетиной... Я... Был чем-то средним, между собой и зверем, долгие годы таившемся внутри меня. Так вот, чего хотели они... Они хотели, чтобы моя мука и терзания были еще сильней? У них это получилось... Я клянусь... Я найду каждого, и растерзаю в клочья. Но, пожалуй, начну с того, кто это со мной сотворил... Да, с той дамочки... Моя месть будет сладка...

В эту ночь здесь было тихо, что бывает крайне редко. Кое-где можно было заметить то зайца, скачущего меж деревьев, то лисицу, затаившуюся в ожидании жертвы. Странная по своим габаритам фигура бродила среди леса, пытаясь найти что-то съестное. В нескольких метрах в лунном свете мелькнул рыжий хвост. Раздался легкий скрип металла, оборотень достал стилет, больше похожий на зубочистку в его руках. Он остановился, следя за шорохом травы и едва заметным движением добычи. Одно движение, и клинок со свистом влетает в бок лисы. Та пролетела еще метр по инерции и рухнула наземь. Алан медленно подошел к ней и, достав орудие убийства из мертвой тушки, поволок ее на плече: «Думаю, этого вполне хватит хотя бы на пол дня. После той лаборатории голод стал намного сильнее... Жажда свежей плоти убивает меня».
Примерно полчаса фигура бродила по густой чаще леса, пока не заметил вдали какой-то отблеск. Оборотень присел, стараясь выдавать меньше шума:
— Человек? Здесь? Не поздновато для прогулки? Хм, похоже женщина... — рычащий голос волкоподобного шепотом констатировал факты: — Хотя... Нет, чую, не человек это...
Подождав, пока неизвестная уйдет, Алан последовал за ней: «Знакомой дорогой идет. Похоже, меня ожидает еще одно горячее блюдо».
Оборотень довольно облизнулся и двинулся дальше. Шаг за шагом, след в след он приближался все ближе и ближе к ней. Но как только они дошли до поляны. Тьма расступилась перед лунным светом, преследователь решил переждать какое-то время, чтобы не выдать себя. Здесь было видно все до мельчайших подробностей, вплоть до пробежавшей по траве мышки. Неужели не заметят двухметровое существо?
«Она хочет попасть в дом? Это было весьма предсказуемо. Чувствую, тебя ждет ужасная ночь, а меня — хороший ужин».
Он наблюдал, как девица вламывается внутрь: «Окно? Уж так-то зачем?»
Еще пара минут, и оборотень рванулся к этой хижине. Теперь он не боялся выдать себя. Все было схвачено. Алан подошел к двери, по привычке доставая ключ, но тут же заметил сломанный замок. Волк хмыкнул и прижался к двери, засунув одну из своих лап между стеной и каменной кладки. Он что-то царапнул когтем, и зашумел старый механизм. Засовы один за другим распахнулись. Хозяин со скрипом отворил дверь, тут же закрыв ее за собой. Левой лапой он нащупал на висящую на стене лампу. Пара движений, и тусклый свет озарил небольшое пространство. Оборотень скинул тушу лисы на пороге, достал свободной рукой шпагу и направился в глубь дома...
-----------------------------------------------------
*Из-за трагических событий 1 февраля 1828 года Алан вынужден был надолго покинуть Дракенфурт, скрываясь от людей в укромном месте, недоступном для простых обывателей.

Отредактировано Алан э Вулф (26.06.2012 21:04)

0

27

Вломившись, наконец, в спасительное убежище, вампиресса упала на недружелюбно отдалившийся пол.
«А ведь снаружи он казался гораздо ближе», — пронеслась мысль в голове у девушки, пока та с крайне недовольным выражением лица потирала ушибленные места. Хорошенько обругав все и вся, Люси ещё немного полежала на полу, внезапно показавшийся ей самым притягательным на свете. Затем, осторожно поднявшись, девушка тряхнула головой, поправляя растрепавшиеся волосы и отгоняя головокружение. Отыскав предмет своего беспокойства, Вирджиния с легкой злобой пнула его. Все, что теперь ей оставалось — переждать дождь и подождать того светлого момента, когда подсохнет трава и можно будет отправиться домой босиком. В тусклом свете луны, пробивавшемся сквозь дыру в окне, охотница постепенно смогла различить обстановку жилища. Несмотря на довольно толстый слой пыли, покрывавший почти все предметы в комнате, ощущения, что дом нежилой, не было. Скорее, сюда просто никто давно не забредал. Об этом свидетельствовали безделушки на столе, картины, местами раскиданные вещи. Но все же догадаться, кому принадлежал этот дом, навряд ли представлялось возможным.
«В конце концов, кто будет жить в ушедшем под землю логове?» — с легкой неприязнью подумала Элеонор, коснувшись печи.
Однако позже ей предстояло убедиться, что все же кто-то живет.
Капли дождя, падая через окно и разбиваясь о пол, постепенно убаюкивали девушку и лишали бдительности. Да и мысль о том, что ждать придется долго, тоже не слишком-то способствовала концентрации внимания. Поэтому неожиданно щелкнувший замок заставил девушку вздрогнуть и отскочить за угол печки, куда не падал рассеянный лунный свет. Отворившаяся дверь и появившийся в проеме силуэт заставил сердце охотницы пропустить пару ударов.
«Оборотень?.. Черт возьми, что он здесь делает?! Хотя...»
Перебрав возможные варианты действий, девушка приняла решение. Придется драться. Вряд ли её отпустят просто так. Селиться в заброшенном доме, вдали от всех честному человеку (да и не человеку) смысла нет. Значит, скорее всего её попытаются убить. На всякий случай. Сделав пару судорожных, но бесшумных вздохов, Люси осторожно вынула из ножен на спине фламберг. Внезапно мысль о том, что сапог так и остался валяться посреди комнаты, чуть не заставила Элеонор выругаться вслух. Как можно быть такой рассеянной?! Ещё бы сама разоружилась и улеглась на полу!
Но, похоже, хозяин жилища каким-то образом знал о том, в его доме кто-то есть. Вспыхнул свет, и вампиресса едва сдержалась, чтобы не зажмуриться и не отпрыгнуть куда подальше с громким воплем. Что-то стукнулось об пол, и послышались шаги. Не время, совсем не время было бояться, что свет оставит ожоги на её белоснежной, как снег, коже, нужно было срочно что-то предпринимать, чтобы выжить. Ожоги с трудом, но можно залечить, а если её убьют, то потом, увы, вряд ли её кто-то найдет и оживит. Да и кому это вообще будет нужно? Клан, хоть и принял её, но все же до сих пор относился с легкой настороженностью. Друзей поблизости не было, так что спасать свою шкуру приходилось самой. Если этот незнакомец помышляет зверски расправиться с каждым, кто проникает в его логово... Нет, Вирджиния и не думала о том, чтобы убить — хоть она и охотилась на гулей, но на такое её вряд ли хватило бы, тем более после бурной ночки — но хотя бы почесать его загривок своим мечом попробовать стоило.
Сделав шаг из-за печки, девушка, поудобнее перехватила меч и встала в стойку, пытаясь унять отчаянно колотящееся сердце и молясь всем богам сразу об успехе. Жаль, эффект неожиданности в этот раз был не на ее стороне.
«Что ж, посмотрим, кто кого», — ухмыльнувшись, девушка смело посмотрела прямо в глаза противнику, не нападая, но заранее выискивая слабые места. В голове вампирессы, пускай и совсем слабо, но пульсировала надежда на мирный исход. Вдруг он сыт, или просто не захочет иметь дело с невкусной уже на вид тушкой?

Отредактировано Вирджиния Бархам (26.06.2012 13:05)

0

28

Окружающая тьма озарялась светом светильника. Оборотень ступал по скрипящим доскам, невольно царапая их когтями на задних лапах. Он с трудом держал маленькую ручку шпаги, поэтому решил взять что-нибудь по-удобнее. Да и когти на крайний случай сойдут. Алан, продолжая держать в левой руке искусственное солнце, медленно положил свое оружие на стол и взял колун, стоящий древком вверх. Он подкинул пару раз топор и рыкнул на весь дом:
— Какие нынче гости ко мне явились? Надеюсь, Вы останетесь на ужин...
Оборотень принюхивался к малейшей частице запаха. Мда, с таким-то освещением гостья уже могла и подавно скрыться в дверях, что уж внутри захламленного жилища:
«Так не пойдет...»
Волк остановился в зале, медленно провел светильник по сторонам и аккуратно повесил его на люстру, еле держащуюся на ветхом потолке. Несколько оборотов на лампадке, и тьма расступилась. Каждый уголок, каждая пыльная книжная полка была озарена светом:
— Хм... — оборотень увидел вооруженную девицу в нескольких метрах от себя. Он оскалил зубы, капая слюной: — добыча хочет поиграть? Ну что же...
Трудно было сказать впечатление гостьи, когда она увидела, что эта «не хилая» по габаритам фигура скинула запачканный грязью балахон и выпрямилась во весь рост, чуть не задев головой потолка:
— У тебя еще осталось желание сразиться со мной, девица? Я отобью это у тебя это желание!
Колун рухнул на пол, Алан расправил кисти рук, демонстративно оголяя когти:
— Мне не нужно оружие, чтобы полакомиться тобой!
Оборотень резко нагнулся и совершил рывок в сторону жертвы, раскинув передние лапы и широко открыв пасть. Действительно, ужасающая сцена. Кто может подумать, что у девушки вообще есть шанс? На всю округу раздался волчий рев... Но, в последний момент, прямоходящий волк остановился. Прямо перед ее лицом, прямо перед ее оружием. Он уже был готов съесть ее безо всяких прелюдий, но что-то пошло не так. Волк вгляделся в нее, обнюхав гостью для достоверности. Оборотень мигом отвернулся, фыркая во все стороны, пытаясь избавиться от учуявшего запаха:
— Я ненавижу Вас! Всех Вас! — волк отошел к светильнику, сделал свет, как было изначально:
— Убирайся с глаз моих! Я не желаю видеть тебя в своем логове...
Алан вернулся к лисе и бросил ее посреди комнаты, не забыв на обратной дороге прихватить шпагу. Остальные вещи волк творил, как-будто не замечает ее: снял светильник, поставил его на стол и стал таскать дрова в печь. Еще пара минут, и в печи весело заиграло пламя. От лампы уже не было толку. Волк потушил ее и плюхнулся на кресло, опустив свою голову...

0

29

Поморщившись от дикого, невыносимо громкого волчьего рыка, Элеонор покрепче вцепилась пальцами в рукоять меча, занесла его и уже готовилась ударить, как противник неожиданно сам остановился, фыркнул и, что-то говоря, отошел. Девушку возмутило и удивило такое поведение: в сценарии этого не было! Да и вообще, чем ему не понравился её запах... Недовольно что-то промычав, охотница села на пол, и положив на колени фламберг, принялась настороженно наблюдать за действиями хозяина сего обиталища. Странно, но никакого облегчения от того, что её, похоже, не собирались трогать (во всяком случае, пока) не наступило. Лишь мрачное удовлетворение от того, что не придется драться. Окинув себя взглядом, Люси пришла к выводу, что так не годится, и потянулась за сапогом, который лежал не так далеко, как ей показалось вначале.
«Что-то слишком много чего мне в последнее время кажется... Милочка, вы, кажется, с ума сходите».
Хмыкнув, вампиресса оглядела масштабы бедствия и решила, что как бы там ни было, а в таком виде и по такой погоде она никуда не пойдет. Дождь ещё не закончился, ну а кому захочется мокнуть? Посему оборотень удостоился недовольного бурчания девушки:
— Хотите, не хотите, а придется. Увы, милсдарь, моя обувь несколько... эм-м... не в порядке. Конечно, если у вас найдется лишняя пара сапог — я с удовольствием покину ваше жилище. А пока — извольте меня терпеть.
Что самое странное, но светские манеры даже в такой момент не забылись и не отступили на второй (а то и третий) план. Поэтому Вирджиния спешно выпрямила спину, расправила плечи и попыталась придать лицу невозмутимый вид. Но, осознав нелепость и неуместность этикета в такой момент, вампиресса сгорбилась и поставила локти на колени. После некоторой паузы, пока незнакомец, очевидно, собирался приготовить себе пищу и, наконец, сел в кресло, Люси хотела было встать, и даже начала было уже приподниматься, но в последний момент одернула себя и села обратно, обняв колени руками. Хотелось подойти к этому полуоборотню, узнать, в чем причина его странного поведения, но старая добрая истина о том, что излишнее любопытство до добра не доводит, все же перевешивала чувство сострадания. Чтобы не докучать хозяину логова, Элеонор осторожно отползла за угол печи, постаравшись как можно меньше быть на виду, и там принялась осматривать меч. Это не было так уж необходимо, но не пялиться же по сторонам? Неприлично все же. Боковым зрением охотница все же осторожно следила за незнакомцем: кто знает, что ему может взбрести в голову?
Повисшая тишина нарушалась только негромким потрескиванием сгорающего дерева. Переведя взгляд с фламберга на разгорающийся огонь, вампиресса зачарованно наблюдала, как язычки пламени сначала осторожно касались предложенной им пищи, как бы пробуя, а затем жадно набрасывались и быстро превращали дрова в пепел. Созерцание этого зрелища, тем не менее, быстро наскучило охотнице, и она вновь вернулась к мечу, между тем спрашивая:
— Что произошло между Вами и вампирами? Можете не отвечать, если мой вопрос слишком неуместен.

Отредактировано Вирджиния Бархам (27.06.2012 14:25)

0

30

— Хотите, не хотите, а придется. Увы, милсдарь, моя обувь несколько... эм-м... не в порядке. Конечно, если у вас найдется лишняя пара сапог — я с удовольствием покину ваше жилище. А пока — извольте меня терпеть.
Волк расхохотался и медленно выпрямил свои задние лапы, растопыривая когти:
— Как ты видишь, я их теперь вообще не ношу. И так неплохо.
Мда, опыты не прошли даром. Теперь каждое движение, каждое слово ему удавалось с трудом. Он как маленький ребенок, который пытается что-то делать, подражая взрослым, но получается весьма кривовато. А тем временем комната медленно, но верно освещалась. Хоть теперь Алан и не совсем человек, но остатки аристократии все еще играют в жилах:
— Если тебе совсем нечего делать, можешь протереть везде пыль. Что-то что, а заняться тебе чем-то нужно.
Он взглянул на лежащую на полу тушку лисы:
— А потом можешь заняться приготовлением еды. Если ты это конечно же умеешь.
Волк невольно ухмыльнулся, но вряд ли это можно было заметить. Его морда всегда казалось какой-то «улыбчивой». Наставляя работу гостье, самому тоже особо рассиживаться не стоит. Как-будто раскачиваясь на кресле, волк медленно поднялся, разминая затекшие суставы. В этом теле он еще недавно, так что приходится потихоньку привыкать к новому «Я». Алан аккуратно потянул вниз люстру, взяв одну из свеч. Он поджег ее от огня и зажег фитили оставшихся на люстре полусоженных свечек. Впервые за все годы комната вновь обрела свои краски. Светлые стены, старинные картины в рамках из серебра из золота, деревянные столы и стулья элегантных форм. да, бывшие хозяева сего дома видно много денег потратили на все это. Что-то еще можно продать, выручив за это немалую сумму. Но, некоторые произведения искусства стали тусклыми и местами разошелся холст. Волк не стал идти в другие комнаты здания, посчитав, что и этого будет вполне достаточно. Он подошел к сломанному окну и посмотрел на вампирессу, вломившуюся через эту щель:
— Теперь придется его заколачивать. Нельзя было аккуратнее?
Не смотря на сказанное деяние, волк не стал этого делать, а лишь выложил пару досок наружу, слегка прикрыв дыру:
— Для начала достаточно...
И вот, гостья, которая почти и не подавала виду, обратилась к хозяину сей лачуги:
— Что произошло между Вами и вампирами? Можете не отвечать, если мой вопрос слишком неуместен.
Он рыкнул и, проглотив слюну, ответил:
— Ничего. Я всегда их недолюбливал. Ходячие мертвецы...

0


Вы здесь » Дракенфурт » #Предместья и окрестности » Охотничий домик


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC