Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Длинная прогулка


Длинная прогулка

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/30-Derevni-i-sosednie-goroda-grafstva/dsgg23.png

Участники: Джин Айвори, Релир Беркли и несколько НПС.

НПС
Анна Орни. Хозяйка пансионата «Гнездо Ласточки»

Человек, 61 год. Рост — 210 сантиметров, вес — 180 килограммов. Огромная, необычайно подвижная для своего веса женщина. Волосы длинные, обычно собраны в сложный узел на затылке. Лицо вытянутое, симметричное, чувственное, подвижное, мимически активное. Скулы высокие, цвет кожи — светло-коричневый(это объясняется не генетикой, а сильным загаром, мазель большое количество времени проводит вне дома. Лицо не имеет характерных возрастных морщин, что, учитывая её возраст, достаточно странно. Нос маленький, крылья носа узкие. Обладает недюжинной силой.
Родилась в Касл-Роке, в обычной для этого городка семье, которая владела пансионатом и несколькими наделами земли. Была старшим ребенком в семье, с малолетства привыкла помогать родителям по хозяйству и брать на себя ответственность за младших детей. Получила великолепное домашнее образование, которое немало помогло ей, когда она оказалась хозяйкой пансионата. Отлично разбирается в юриспруденции, бухгалтерском деле, финансах. С прислугой имеет сложные отношения: если что-либо в её заведении делается не идеально, то такому работнику ждать ничего хорошего не следует: в этом отношении Анна тот ещё тиран, однако, к прилежным и старательным слугам у неё отношение особое — вполне может и отпустить в оплачиваемый отпуск, и просто помочь в сложной жизненной ситуации, и принять деятельное участие в судьбе лояльного к ней человека. Обожает готовить, знает, наверное, все рецепты Нордании. К кулинарии имеет подход творческий, часто экспериментирует, но все блюда, вышедшие из-под её рук чаще всего оказываются невероятно вкусны. Для неё оплата постояльцами своей стряпни не имеет первоочередной ценности, для мазель Орни главное, чтобы её произведения кулинарного искусства ели и оставались довольны, можно сказать, что готовка для неё — один из способов самовыражения. В своем пансионате, который открыт исключительно для постояльцев-мужчин, она никогда не потерпит посторонней девушки или женщины, если только та не является матерью или сестрой жильца. Другое дело, что она сквозь пальцы смотрит на заигрывания своих служанок с гостями. Принимает деятельное участие в жизни Касл-Рока, всегда знает все самые свежие сплетни и слухи, но никогда не расскажет о том приезжим, вполне обоснованно считая, что имидж Касл-Рока как здравницы напрямую влияет на её доход.

Финн Риес, бургомистр

Человек, 52 года. Рост — 172 сантиметра, вес — 65 килограммов. Достаточно низенький, тощий, имеет на своей голове шикарную проплешину и глубокие залысины. Носит короткую прическу, цвет волос — рыжий, с кое-где пробивающейся сединой. Нос длинный, острый, крылья носа узкие. Глазки маленькие, неопределенно-серого цвета. Уши большие, стоят практически перпендикулярно черепу.
Несмотря на довольно невзрачный и кое-где даже смешной вид, этот человек — олицетворение власти в Касл-Роке. В отличии от других городов, в Касл-Роке бургомистра выбирают, причем избирательным правом наделены только крупные землевладельцы. А те, конечно же, обращают внимание исключительно на практическую сметку кандидата. Финн изобретателен, не сказать, что он очень уж умен, однако у него есть то, что в народе называется «соображалкой», то есть он отлично понимает психологию людей (и не людей), прошел суровую школу жизни, обладает незаурядным дипломатическим даром и может повернуть практически любую ситуацию на пользу себе и городу.
Этому человеку принадлежит почти четверть всех развлекательных учреждений Касл-Рока. В общении с прислугой он корректен, вежлив, но человеческого отношения нет и в помине — за малейшую небрежность он вполне может выкинуть работника на улицу. В общении с горожанами он ведет себя степенно, знает себе цену и считает Касл-Рок практически своей вотчинной, а потому разговаривает с другими землевладельцами в рамках приличий, конечно, но некоторым снобизмом и чувством собственного превосходства над окружающими от него несет за милю.
Когда-то Финн был талантливым молодым человеком, которому прочили карьеру ученого-биолога, однако его родители считали любую деятельность, не связанную с получением выгоды ерундой и напрасной тратой времени, а потому закрыли перед юношей все дороги к получению образования. Молодой Финн, конечно, помучился некоторое время, а потом принял свою судьбу, женился и стал образцовым дельцом. Однако и сейчас он все ещё иногда ощущает непонятную тоску, ощущает неуловимую неправильность того, как он живет и чему посвящает свою жизнь, в такие моменты Финн становится задумчив и раздражителен.

Норман Биерн, художник

Вампир, 185 лет. Рост — 195 сантиметров, вес — 80 килограммов. Высокий, красивый молодой вампир с хорошо разработанной мускулатурой. Волосы черные длинные, доходят до середины спины, Норман носит их распущенными, предпочитает не делать вообще никакой прически. Лицо можно назвать идеальным: оно полностью симметрично, кожа здорового розового оттенка, нос среднестатистический, ничего особенного, зато огромные ярко-голубые глаза частенько завораживают представительниц прекрасного пола.
О том, к какому он принадлежит клану не знает никто в городке, да и родственников в гостях у Нормана отродясь не видели. Норман профессионально занимается живописью, ему подвластны практически все художественные стили и техники: он рисует маслом, гуашью, пастелью, тушью, обычными карандашами. Работы свои он не выставляет на всеобщее обозрения, но, если кто захочет посмотреть на его произведения, то двери дома Биерна всегда открыты для посетителей. Продает свои работы он крайне мало и крайне неохотно, и это ещё одна из тех вещей, о которой в маленьких городках типа Касл-Рока могут сплетничать годами — откуда у него деньги? Посудите сами: живет в городе уже Моргот знает сколько лет, нигде не работает, только рисует, картины не продает, а недостатка в деньгах не знает!
Биерн — открытый, дружелюбный вампир, он легко сходится с людьми(и не-людьми тоже), легко и непринужденно общается с ними, обожает шумные компании и вечеринки. Кроме дара художника, обладает так же даром певца — его сильный, мощный баритон вполне заслуживает тех похвал, которые расточают слышавшие его (а таких немного — уговорить Нормана спеть — настоящая проблема).
Живет он в двухэтажном особняке на окраине Касл-Рока, прислуги не имеет, дом свой как пансионат особо не рекламирует, но если кто-то хочет снять у него комнату на некоторое время — никогда не отказывает. Но только комнату, никаких дополнительных услуг! Готовить, убираться и заниматься тому подобной ерундой он просто ненавидит, потому, собственно, и питается в кафе или ресторанах.

Джон Калем, плотник, разнорабочий

Человек, возраст — 65 лет. Рост — 182 сантиметра, вес — 67 килограммов. Волосы длинные, седые, доходят до половины спины. Обычно Джон или ходит простоволосый, или собирает волосы в хвост. Лицо плотное, слегка вытянутое, благообразное, покрыто густой сетью морщин. Кожа на лице обветренная, коричневая от загара. Глаза карие, обычно в них нельзя увидеть ничего, кроме вежливой заинтересованности. Губы узкие, широкие. Увидеть Джона обычно можно в его рабочей одежде: плотной хлопковой куртке неопределенно-темного цвета и таких же штанах.
Родился Джон вдалеке от Касл-Рока, в обычной человеческой семье. Жили Калемы бедно, ни о каком образовании для многочисленных отпрысков родители и думать не могли, потому легко согласились отдать сына в подмастерья одной из артелей, которая занималась строительством по всей стране. Те годы Джон вспоминать не любит, что и не удивительно: тогда он был никем и ничем, работал в буквальном смысле за миску похлебки, денег же за свою работу не получал вообще. Однако, к двадцати годам молодой плотник все же смог получить достаточную квалификацию, чтобы начать работать на себя. Первые годы он путешествовал по всей стране, пытаясь найти свое место в жизни и подрабатывая случайными заработками. И он нашел такой город, в котором ему захотелось бы осесть, Касл-Рок. Не последнюю роль в этом решении сыграла некая Анна Орни, в которую молодой человек влюбился с первого взгляда. Так начался золотой век этого человека: в городе было много заказов, получал Калем более, чем прилично, роман с мазель Орни, по мнению окружающих, вскоре должен был привести к логичному и закономерному событию — свадьбе. Прошло двадцать лет, и теперь, спустя многие годы, Джон с грустью вспоминал те времена, когда он был замечательным плотником, но после того, как в город, привлеченные все увеличивающимися финансовыми потоками, которые приносили в Касл-Рок туристы, пришли специализированные строительные компании, жизнь Хорька(теперь именно так стали называть мужчину почти все жители и гости города) стремительно покатилась под откос. Как ни старался стареющий мужчина, но составить им более-менее серьезную конкуренцию он не смог. Постепенно ему перестали доверять серьезную работу, из зодчего, который возводил деревянные дома, он стал приходящим рабочим, которому даже заказы на серьезный ремонт перепадали не каждый год. Сейчас Хорек брался за любую работу, и практически всю выручку он спускал на алкоголь. Жил мужчина в пансионате мазель Орни, платил не деньгами, а работой, которую старый огромный дом требовал всегда. Поначалу жить в качестве наемного работника в доме женщины, которая когда-то была его возлюбленной, на которой он чуть не женился и которую он, черт возьми, любил до сих пор было горько и обидно, но со временем он привык, тем более, что Анна, несмотря на возраст и чопорность, была не чужда желаниям обычной здоровой женщины, и они не раз встречали восходы вместе.

Мириам Солье, владелица школы танца, финансист

Вампир, 423 года. Рост 187 сантиметров. Вес — 68 килограммов. Волосы светло-русые, средней длинны, ниспадают на плечи. Лицо симметричное, правильное, аккуратный нос, небольшие слегка заостренные уши, острый подбородок — во всей внешности Мириам не было бы ничего такого, что заставило бы окружающих считать её красавицей, если бы не глаза: говорят, что глаза — зеркало души, и в случае Мириам это действительно так, огромные зеленые глаза с чуть заметными золотыми искорками, подчеркнутые длинными ресницами пленяют, завораживают, слишком много в них такого, чему и название не сразу подберешь, в них отражаются все прожитые женщиной годы, какая-то дикая смесь радости, тоски, мудрости и бесшабашного веселья сквозит из них. Тонкий, гибкий стан, упругая грудь средних размеров, фарфоровая кожа, чувственные губы, выразительные черные брови — все в этой женщине пропорционально, всем в ней хочется любоваться.
Мириам появилась на свет вдали от городской суеты, её родители осели в Касл-Роке достаточно давно, более четырехсот лет назад, когда она было несколько лет от роду. Мириам была поздним и единственным ребенком, которого родители холили и лелеяли. Она получила великолепное домашнее образование, но науки всегда казались ей скучными и ненужными, с самого раннего возраста у неё была лишь одна страсть — танец. Девушка имела просто фантастический талант к танцам, только в нем она по-настоящему жила, раскрывалась, самовыражалась. Пластика её тела была великолепна, она интуитивно совершала правильные движения, которые сливались в череду завораживающих па, которыми можно было любоваться часами. Родители дали дочери возможность учиться у лучших преподавателей, посещать мастер-классы признанных метров и к тридцати годам ей просто не осталось чему учиться. Тогда девушка при поддержке состоятельных родственников открыла свою школу танца и та по сию пору кормит Мириам — от желающих обучиться у широко известной в узких кругах мэтрессы нет отбоя. Кроме того, Мириам талантливый финансист, она держит руку на пульсе деловой жизни города и её вложения всегда приносят солидные дивиденды.

Локация: [Касл-Рок] Улицы и переулки.
Описание: такие городки как Касл-Рок живут тихой, патриархальной жизнью. Удаленность от оживленных дорог, маленькое количество местных жителей делают жизнь таких поселений сонной и размеренной. Все началось с того, что в Касл-Роке стали пропадать люди (впрочем, не люди тоже) — поодиночке, целыми семьями, кланами. Их не могли найти родственники, власти тоже оказались бессильны...
Дата: 12 июня 1800 года.

0

2

Касл-Рок — маленький городишко, расположенный достаточно далеко от оживленных дорог и живущий в основном сельским хозяйством и туризмом. История этого города уходит корнями в глубокое прошлое. Когда-то, лет шестьсот назад, здесь были медные рудники, а после того, как меденосные жилы истощились, город стал медленно умирать. Численность населения снизилась в несколько раз, торговый тракт был перенесен в более удобное место и Касл-Рок опустел бы окончательно, стал бы городом-призраком, если бы несколько предприимчивых жителей не решили заняться сельским хозяйством и туризмом. Ими были мастерски распущены слухи о якобы целебных свойствах местной экологии, о потрясающе полезных местных овощах и фруктах, о живительной силе местных горячих ключей. Правдой было только последнее утверждение, однако замысел сработал, и в город потянулись мэтрессы с детьми, пожилые милсдари охотно проводили здесь свободное время, оставляя в Касл-Роке значительные суммы, покоренные нетронутой природой, нарочитым кантри стилем местной архитектуры (местные жители с любовью и изобретательностью воссоздавали в интерьерах своих достаточно комфортабельных особняков характерные особенности убранства сельских домов), ну а некоторые были в восторге от обилия красивых и чуждых предрассудков служанок.
Именно в этот самый город и отправили Релира заботливые родственники, которых сильно беспокоила холодная отстраненность юноши от происходящего вокруг него и его нежелание общаться со сверстниками. Да что там беспокоила! Откровенно говоря, у них мороз по коже шел, когда они смотрели в мертвые, словно у рыбы глаза совсем молодого ещё вампира (они даже и не подозревали, что именно таким образом действует эмпатический щит).
Релир прибыл в город теплым летним утром, когда городок только начал оживать (час молочниц уже прошел, а час дворников ещё не наступил). Прочитав адрес, записанный на бумажке, юноша стал озираться в поисках кого-либо, кто помог бы ему добраться до пункта назначения, однако никого живого в пределах видимости не наблюдалось. Таскаться же в поисках нужной улицы Релиру совершенно не улыбалось — две массивных сумки, которыми снабдила его маман, немилосердно оттягивали руки, и отправиться искать нужный особняк с такой ношей мог только законченный мазохист. Найдя неподалеку лавочку, он сел на неё, поставил рядом с собой вещи и, откинувшись на спинку, стал из-под полуприкрытых век наблюдать за облаками.
Да, путешествие выдалось не самым приятным, да и не может быть ничего приятного в том, чтобы почти двое суток трястись в старом, чуть не разваливающемся экипаже, который подскакивает на каждой выбоинке. Сейчас все, наверное, мышцы в теле Релира болели, сам он после такого вояжа сильно устал, к тому же суточный цикл Релира был ещё дракенфуртский, следовательно сейчас молодому вампиру полагалось готовиться ко сну, потому не стоило удивляться тому, что юношу быстро сморило и он задремал.
Проснулся он от того, что его ноги кто-то тормошил. Открыв глаза и взглянув на то, что происходит, Релир повеселел:
— Нет, вы это видели? — мыслеобразом обратился он к своим альтер-эго. — Дворник, вместо того, чтобы разбудить непонятно зачем и почему спящего тут мальчишку, старательно обметает то место, где он сидит. Да ещё и кланяется, когда тот просыпается из-за его манипуляций. Это же чушь какая-то!
— Успокойся, думаю, что местные жители могут зайти куда дальше, лишь бы удержать у себя отдыхающих. — флегматично ответил ему Умник.
— Мда... Действительно. — подумал Релир. — Но лично я не смог бы так.
— А вот этого мы не знаем. — ехидно возразил Сволочь. — Если бы ты вырос в этом месте и с молоком матери впитал все местные правила и уложения — то смог бы. Да что там смог, ты бы просто не мог представить, что бывает по-другому.
— Возможно. — безо всякого интереса пробормотал юноша.
Выспросив у дворника где именно находится пансионат мазель Орни и заручившись его помощью в переноске вещей (за энную сумму в твердой валюте, конечно), Релир пошел вслед за своим проводником. Город ему понравился, чувствовалось, что у этого места есть традиции, есть история и, самое главное, что здесь живут люди, которые любят свою малую родину и с удовольствием работают над поддержанием её в порядке. Центральная улица была вымощена брусчаткой, к особнякам, многие из которых имели по два-три этажа, почти везде примыкали обширные сады и лужайки, содержащиеся в идеальном порядке. Её под прямым углом пересекало около десятка второстепенных уличек. В Касл-Роке было хорошо. Ощущение какого-то покоя, умиротворенности охватило Релира, и он с удивлением начал искать причину этого. Архитектура всех строений была такой, что новоприбывшему отдыхающему казалось, что он попал в прошлое — идеализированное прошлое, то, каким помнили его потомки — весь негатив был словно стерт гигантским ластиком, а все хорошее, положительное, наоборот, преподносилось в самом радужном свете. Тут было просторно, дома не давили на юношу, они словно сливались с деревьями, травой, образуя с окружающей природой гармоничный ансамбль.
Прошло более получаса, пока уставший юноша и его не менее уставший провожатый, наконец подошли к своей цели. Это был крепкий двухэтажный дом с несколькими входами, который приютился в тени огромных, в несколько обхватов, дубов. Подходы к дому были вымощены плиткой, а около двери висел изящный медный колокольчик, начищенный до блеска.
Распрощавшись со своим проводником и позвонив в колокольчик, Релир стал ждать. Ждать пришлось долго, около четверти часа, но в итоге хозяйка дома все-таки показалась. Мазель Орни была более чем полной женщиной пожилого возраста. Её рост был явно выше двух метров, и вкупе с чрезвычайно большим весом это давало впечатляющий эффект: во время хотьбы бы вся эта махина покачивалась, некоторые части тело подпрыгивали, звук шагов и шуршание огромной юбки можно было услышать метров с тридцати. Одним словом, женщина была колоритная, и Релиру сразу захотелось, чтобы их знакомство прошло без конфликтов: спорить с такой мадам — себе дороже.
Орни оказалась любезной и хлебосольной хозяйкой, которая сделала все, чтобы постояльцу понравилось в её доме. Пансионат был сугубо мужским и попасть туда любой особе женского пола было бы крайне проблематично, если только она не являлась матерью или сестрой жильца, за этим хозяйка следила очень строго. Впрочем, среди прислуги было достаточно миловидных девушек, которые нет-нет, да и бросали заинтересованные взгляды на юношу, парочку из которых мазель Орни перехватила, но никак на них не отреагировала.
— Так, так... Чувствую, за богатым юнцом вскоре начнется охота. — весело прокомментировал Сволочь.
— А по башке чем-нибудь тяжелым не хочешь? — мрачно осведомился Релир.
— Да ты ещё и мазохист! — восхитился тот. — Самого себя по голове бить надумал? Да, за таким оригиналом любительницы экзотики в очередь выстроятся.
— Замолчи, а? — попросил Умник. — Слушать тебя тошно уже.
Проверив бумаги вампира (в особенности те, которые подтверждали предоплату проживания), Орни повеселела и буквально силком потащила юношу к столу, и тому в порядке самообороны пришлось съесть весь тот обильный завтрак, который ему успешно пыталась скормить хозяйка. После этого Релир, сказавшись уставшим и сонным был отпущен из удушающих пут гостеприимства и радушия в свой номер, который располагался на втором этаже пансионата. Номер оказался большим и просторным, состоял он из двух комнат и на вкус вампира был вполне удобным и комфортным: большая двухспальная кровать, отличный письменный стол, множество шкафов, стеллажей, комодов, стульев — все было приспособлено для длительного проживания даже самого взыскательного постояльца. Немного оторопевший от напора мазель Орни, Релир решил принять ванную, после чего задернул плотные, темные портьеры и бухнулся на кровать. Он действительно устал за время путешествия, и теперь тело требовало отдыха.
Проснувшись утром, Релир умылся и начал распаковывать привезенные с собой вещи, коих оказалось великое множество.
— Да, тебя как будто не на два месяца на отдых собирали, а отправляли в далекую-далекую экспедицию. — прокомментировал действия юноши Умник, когда второй час распаковки и раскладывания вещей подходил к концу.
— Это точно. И знаешь что? Хватит с меня «далеких экспедиций». — мрачно буркнул в ответ Релир.
Альтер-эго мгновенно замолчали, ни один из них предпочитал не вспоминать того, что было во время последней такой экспедиции. Слишком страшно. Слишком горько.
Первым пришел в себя, конечно же, Сволочь, который через час предложил вампиру выбираться на улицу не через дверь, а через окно:
— Ну ты сам подумай! — убеждал он Релира. — Там, внизу ведь сидит эта... дама... и если она тебя с дороги накормила таким завтраком, то что же будет теперь? Ты же просто лопнешь, деточка! А если она начнет тебя кормить исключительно пирожными (я уловил их запах, когда мы вошли)?! Это же ужас!
На стенания Сволочи Релир не ответил. Он давно заметил, что если не обращать внимания на него, то он довольно быстро успокаивается, зато если вступать с ним в диалог, то эта сволочь не успокоится ни через час, ни через два. Поэтому Релир пикировался со Сволочью только когда тот слишком уж сильно доставал его, либо тогда, когда юноше была нужна ясная голова — в тех ситуациях, когда необходимо было быстро, четко соображать и принимать решения.
Внизу, несмотря на все опасения альтер-эго Релира, его никто не стал задерживать и бесчеловечно испытывать на нем результаты экспериментов в области кулинарии. Выйдя на улицу, юноша направился к центру (если это так можно назвать) городка. Примерно в середине центральной улицы находилась мощеная все той же брусчаткой округлая площадь, по краям которой находилось множество разнообразных заведений увеселительного толка: рестораны, кафе, закрытые и открытые танцплощадки. Ночь уже вступила в свои права, луна освещала все вокруг и мрака практически нигде осталось, ведь в дополнение к ночному светилу Касл-Рок заливал свет множества факелов. Факелы те, кстати, вырабатывались на местной мануфактуре, и мастера-алхимики строго блюли секрет их изготовления — добавляя какие-то реагенты в смолу, они добивались эффекта разноцветного пламени, и сейчас площадь сверкала всеми цветами радуги — синим, красным, желтым, фиолетовым, зеленым. Атмосфера праздника, атмосфера радости и счастья стегнула эмпата по нервам, но он, входя в толпу, все-таки поставил эмпатический щит, однако губы его растянулись в непроизвольной улыбке. Релиру было приятно видеть этих искренне веселящихся, открытых и чистых людей — что туристов, что местных. Местные деликатесы не привлекали юношу, танцевать ему не хотелось совершенно, а потому, немного покружив по площади, ввязавшись в несколько ничего не значащих разговоров, он пошел в сторону пансионата. У него было достаточно книг в багаже, а сегодня как раз подходила очередь Умника «вставать у руля». Альтер-эго уже долго ждал такой возможности, а Релир не хотел его огорчать.
Прочитав почти до самого утра, Релир уснул и спал без снов.

Отредактировано Релир Беркли (05.01.2012 14:40)

+3

3

Вы знаете почему Джин так не любит поездки? Тряска. О, эта немезида преследует его везде — в дальней дороге, близкой, да даже когда тот идет по улице — рядом непременно загромыхает коляска, заставляя худого вампира чуть ли не подпрыгивать на месте и стучать зубами. А если учесть, куда в данный момент ехал вампир и сколько... В общем, печатными нельзя назвать ни мысли, ни переодически слетающие с языка юноши словечки. К концу долгой поездки он был никакой. «Моргот тебя оттеди в одно место, кто ж дергал меня за руку и приставлял кинжал к спине, конда я написал, что согласен!?» — о, а вот и первая связная мысль. И вправду, кто? Ну... Скорее всего это была настойчивость его друга. Своими письмами он успел как следует промыть мозги Найтлорду — мол вот, прекрасное место, источники, природа, обязан посетить ты этот город со своей гемоглобиновой склонностью! И что? Да ничего! В смысле что вообще — уставший Джин приехал рано утром да еще и с опозданием в день — пришлось менять на одной станции лошадей. Так что теперь вечно бодрый вампир больше походил на сомнамбулу или одноклеточное — кроме как на сон и легкий перекус больше ни на что способен не был. Извозчик перенес малочисленную поклажу на землю, прямо к ногам засыпающего вампира и встал.
— Что? — устало и зло выпалила сомнамбула с клыками. Извозчик продолжил стоять. «Тьфу ты», подумал Джин, привычным позывом вскрывая черепную коробку человека и распутывая извилины (порой ему хотелось взять пилу и сделать это не мысленным движением, а физическим), в которых обнаружилось ожидание чаевых. С легким призрением Айвори извлек монету из кармана брюк и отдал ее мужчине. Скрип-скрип-скрип, иго-го: извозчик поймал монету, проворно взобрался на свое место, хлестнул лошадь поводом, и коляска покатилась прочь.
— Тяжелый день, — послышалось из-за спины. Бедного вампира от неожиданности и усталости сильно пробрало, он икнул и резко развернулся, поднимая клубы пыли. Но там не было никого страшного, только его хороший знакомый, Нормана Биерна, собственно, пригласивший его в городишко.
— Не пугай же так! — Айвори был искренне рад увидеть такое знауомое лицо, особенно после долгой и тяжелой поездки. Дружески обнявшись с вампиром, он с благодарностью принял чужую помощь в переносе вещей.
«Меня бы кто так понес», подумал Джин. А пара уже вошла в небольшой, но просторный и уютный дом. По ходу дела велся типичный разговор давно не видевшихся друзей: как дела, что нового и так далее... Только приезжий, будучи весьма проницательным, заметил, что Норман слегка... Угрюм? Да, пожалуй так.
— Что-то случилочь? Ты мрачен, мой друг, — с участием спросил Джин. На него лишь хмуро посмотрели. Повисла тишина, нарушаемая доносящимися с улицы шагами рабочих людей — после рассвета прошло около получаса и тупоухие собирались кто куда. А вот вампирам было самое время идти баиньки.
— Ничего серьезного, — последовал ответ после минутной тишины, — Так, мелкие неприятности. Хозяин дома улыбнулся весьма искренне и решил проводить гостя в комнату. О, это не было лишним — уставшего вампира пришлось поддерживать со спины, чтобы тот не рухнул, уснув стоя. Кровать.
Вернулся к жизни юноша только 8 часов спустя, уже в сумеречное время. Причем не от бодрости, а от голода. Стоило только Айвори появится в гостиной дома, как его живот за него самого высказал голод. В ответ на смех, Джин ткнул своего товарища под ребра: тот согнулся, но все еще хихикал.
— Ладно-ладно, пойдем, я тебя накормлю. Есть здесь одно отличное местечко, — мечтательно пробасил мужчина и повел своего гостя путанными темными дорожками к напсионату со странным названием «Гнездо Ласточки». Стук в дверь, недолгое ожидание, и дверь распахивается. Сначала Джину чудится, что за одной дверью была вторая, потому что проход так и не образовался. Вампир медленно поднял свою голову и увидел... Нечто. Исполинская женщина среднего, как ему показалось, возраста с широкими чертами лица. И удивился же он, когда эта кхм... Дама расплылась в улыбочке и затолкнула их в свое гнездышко, расталкивая прохожих на своем пути, чтобы провести двух вампиров к столику.
— Чтооо это? — Айвори прошептал эти слова, провожая женщину взглядом.
— Анна Орни, хозяйка пансионата. Да ты не бойся! Она милая женщина! — сказал Биерн, прочитав по лицу друга, что тот уже строит план побега. Часа пол спустя Найтлорд был вынужден признать свою неправоту по поводу мыслей, что его самого пустят на котлеты. Аннушка на самом деле была добра, от души накормила компанию друзей, и еда была такая вкусная! Джин сразу же почувствовал себя прекрасно отдохнувшим и защищенным. Впрочем, таким радостным был только он и еще пара человек, тоже приезжих, судя по их отличающимся костюмам, а иногда и речи. Во всех остальных сквозила атмосфера какой-то подавлености и Джин насторожился. Но пока решил повременить с вылазкой в чужие головы.

Отредактировано Джин Айвори (05.01.2012 14:25)

+1

4

Релир проснулся с сильной головной болью. Все-таки мозг вампира не рассчитан на проживание нескольких «жильцов», особенно таких, как Умник.
— Ты что же, сволочь (Сволочь, это я не тебе), опять пока я спал обдумывал все, что прочитал в этих своих дурацких книжках?!
— Ну, в общем да... — смущенно отозвался Умник, который действительно никак не мог уснуть и витал в своих неведомых эмпириях всю ночь.
— Договаривались же, зараза ты эдакая, что днем мы спим! Тьфу на тебя... Даже говорить с тобой не хочется.
Релир встал, оделся и даже не умывшись пошел вниз, сдаваться мазель Орни — есть хотелось чрезвычайно, юноша не ел больше суток, да и на ночные бдения Умника было потрачено большое количество энергии. Сонно моргая, Релир вышел на кухню, где среди десятков побулькивающих котелков, шипящих сковородок и издающих неопределенные звуки непонятных приспособлений буквально порхала Анна. Кухня явно была оборудована из расчета на габариты этой женщины и, с удивительной для столь массивной комплекции легкостью, та плавно перемещалась между столами и грелками, кое-где помешивая, пробуя на вкус, добавляя специи в готовящиеся блюда. Запах стоял такой, что у голодного подростка даже слегка закружилась голова от предвкушения будущей трапезы. Заметив его, мазель Орни расплылась в улыбке и завела разговор о «милой деточке, которая морит себя голодом», одновременно прикрикнув на снующих тут и там служанок, которые тут же принялись сервировать стол. Да, всякое видел Релир, но стол, заставленный несколькими десятками блюд на некоторое время ввел его в состояние священного трепета: первой промелькнула мысль «да не влезет же это все в меня», а потом инстинкты и умопомрачительные запахи сделали свое дело, и он накинулся на еду. Снедь была великолепна, мазель Орни была настоящей волшебницей во всем, что касалось приготовления еды. Почти через час Релир выполз из-за стола изрядно потяжелевшим, но довольным.
Плана действий он не составлял, сейчас объевшемуся юноше был просто необходим променад, и ему было неважно куда идти и зачем. Выйдя за двери гостеприимного пансионата, он отправился в лес. Привычка бегать была привита ему ещё в самом начале обучения. Ордисы уделяли одинаковое внимание как умственному, так и физическому развитию, и к настоящему моменту пробежать десять-пятнадцать километров не составляло для Релира труда. А бегать было необходимо, и дело вовсе не в том, что потеряй он форму, то ему предстояло бы выдержать головомойку от родителей, нет, просто сейчас Релиру подобные забеги начинали доставлять радость. В начале обучения он, естественно, стонал и всеми фибрами души ненавидел и их, и своих тренеров, однако потом мальчик втянулся, а вскоре и вовсе стал упражняться без напоминаний, тело уже само требовало нагрузки, а сам Релир получал особое, ни с чем не сравнимое удовольствие от тренировок.
Пробежав до окраины Касл-Рока, он заметил, что темнеющий в отдалении лес подсвечен десятками огненных точек. Присмотревшись, он понял, что это люди, которые с факелами в руках частой гребенкой прочесывают лес. Заинтересовавшись, он легкой трусцой побежал к ним. Все оказалось просто: люди вышли на поиски потерявшихся в лесу детей: Католину и Алансо Риес. Они пропали ещё прошлой ночью, однако родители (которые, как понял юноша, были какими-то местными шишками) не стали поднимать шума: вдруг дети остались с ночевкой у друзей, но забыли предупредить, или ещё что-нибудь в этом роде. Однако, на вторые сутки они были вынужденны признать, что их чада действительно пропали. Город был обшарен снизу доверху, никаких следов найдено не было, тогда кто-то вспомнил о том, что брат сестрой хотели сходить на одну из термальных скважин, что располагались неподалеку от Касл-Рока, где были построены прекрасные купальни. Там их, конечно, не оказалось, и тогда не находящие себе места родители предложили прочесать дорогу к скважинам, которая проходила как раз через ту часть леса, которую Релир выбрал для пробежки.
— Скажите, уважаемый, — вежливо обратился юноша к своему собеседнику, просто одетому пожилому бородачу в светлой широкополой шляпе, — А почему я ничего об этом не знаю? Ведь если обыскали весь город, то мазель Орни тоже должна быть в курсе всех этих происшествий, ведь так?
Старик замялся с ответом, что-то неразборчиво пробурчал, и потихоньку прикидывал, как бы поскорее завершить неудобный разговор.
— А тут и думать нечего! — мысленно заявил Сволочь Релиру. — Мы ведь тут посторонние, гости, туристы. Фиг они что нам скажут, пока как следует на надавишь. И плевать они хотели, что кто-то из отдыхающих может что-то знать, мог что-то заметить или услышать. Им лучше угробить этих двоих, но не волновать нас, не ставить под удар репутацию Касл-Рока.
Глаза Релира округлились, и он неверяще посмотрел на собеседника:
— Вы что, ничего не сказали приезжим? — прямо спросил он.
— Ну... Как бы это сказать... В общем, нет. — выдавил из себя старик. — Но это не имеет значения, уж коли мы их не найдем, то никто не найдет — чуть бодрее добавил он, однако некоторая неуверенность в его голосе все ещё чувствовалась.
— Роза, какие же идиоты! — зло прокомментировал Сволочь. — Что делать то будем?
— Ну а ты как думаешь? — буркнул ему в ответ Релир. — Я Ордис или кто? Поможем, конечно!
Последовавшее далее было чрезвычайно скучными: юноша договорился с организаторами поисков, получил факел и встал в цепь людей (и не людей), которые обшаривали лес метр за метром. В холодном ясном небе ярко светили звезды, вскоре поднялся пронизывающий ветер, и вампир где-то в глубине души пожалел, что ввязался во все это: одежда его отнюдь не соответствовала погоде, тем более, что с небес нет-нет, да и срывались редкие, холодные капли дождя. Поиски были однообразными и выматывающими, но Релир ощущал что-то вроде смутного удовлетворения от того, что поступает он правильно. Поляна за поляной, дерево за деревом, просека за просекой, везде проходили поисковые партии, то тут, то там мелькали красно-оранжевые отблески огня, слышались голоса мужчин. И наконец, слева засвистели, все поспешили туда. Католину и Алансо нашли. Уже успевшие окоченеть тела почти сразу же были накрыты чьими-то куртками, однако Релир в свете луны успел заметить, что все открытые участки кожи были покрыты маленькими, но глубокими ранками, надрезами, определенно сделанными каким-то режущим инструментом или оружием. Кого-то из мужчин вырвало. Релир опустил голову и отошел в сторонку. Дожидаться, пока безутешные родители прибудут на место страшной находки он не хотел.
Вернувшись назад, в город, он медленно побрел к особняку мазель Орни. Зайдя в пансионат, он первым дело пошел к себе наверх и переоделся, одежда после ночного похода не сияла чистотой. После этого юноша спустился вниз и тут же получил от Анны столько разнообразной снеди, сколько хватило бы, наверное, на прокорм целой роты. Релир хотел с кем-то поговорить, все-таки события ночи выбили его из колеи: нет, он уже видел и мертвецов, и убийства, но всякому человеку, сколь бы он ни был закален и подготовлен, становится не по себе при виде детского трупа, при виде смерти, которая обрывает только-только родившуюся жизнь. Выставив привычный ментальный блок, он хотел заговорить с мазель Орни, однако она отвечала непривычно скупо и односложно, Релир понял, что она чем-то озабочена и не стал приставать к женщине. 

* * *
Незадолго до описываемых событий.

Джон Калем вывалился из своей кровати и со стоном приподнялся на локтях. Да, последние пять кружек пива вчера были явно лишними... Впрочем, Джоном его звали всего несколько человек в Касл-Роке, остальные знали его под прозвищем Хорек. Выглядел этот человек вполне презентабельно, благообразное лицо, длинные седые волосы, простая, но прочная темная одежда. Когда-то, лет двадцать назад, когда ещё Джон держал бутылку, а не наоборот, он был замечательным плотником, но когда в город, привлеченные все увеличивающимися финансовыми потоками, которые приносили в Касл-Рок туристы, пришли специализированные строительные компании, жизнь Хорька стремительно покатилась под откос. Как ни старался стареющий мужчина, но составить им более-менее серьезную конкуренцию он не смог. Постепенно ему перестали доверять серьезную работу, из зодчего, который возводил деревянные дома, он стал приходящим рабочим, которому даже заказы на серьезный ремонт перепадали не каждый год. Сейчас Хорек брался за любую работу, и практически всю выручку он спускал на алкоголь. Жил мужчина в пансионате мазель Орни, платил не деньгами, а работой, которую старый огромный дом требовал всегда. Поначалу жить в качестве наемного работника в доме женщины, которая когда-то была его возлюбленной, на которой он чуть не женился и которую он, черт возьми, любил до сих пор было горько и обидно, но со временем он привык, тем более, что Анна, несмотря на возраст и чопорность, была не чужда желаниям обычной здоровой женщины, и они не раз встречали восходы вместе.
На сегодня у Хорька не было запланировано никакой работы, и он по давней своей привычке пошел гулять по городу, попутно замечая все то новое, что случалось в Касл-Роке, заговаривая со старожилами и, что греха таить, собирая и разнося сплетни. Солнечное утро скорее раздражало, чем радовало пожилого человека, голова которого раскалывалась на части, словно внутрь черепа кто-то засунул пару тяжелых свинцовых шаров, которые неспешно перекатывались там, доставляя Хорьку знакомые, но оттого не менее болезненные муки похмелья. Поход по городу не принес каких-то сенсационных новостей, народу вообще было непривычно мало. Вздохнув, Джон решил прогуляться к пруду, который питали несколько горных ручьев. Пруд тот был достаточно удален от Касл-Рока, лесные тропинки к нему нельзя было назвать удобными, туда редко кто заходил, а потому идея искупаться в ледяной воде и, возможно, избавиться от головной боли не могла не привлечь Хорька. То и дело жадно припадая к огромной фляжке, внутри которой плескался какой-то горячий ягодный напиток, заботливо приготовленный мазель Орни, он не спеша продвигался вглубь леса. Мало-помалу алкогольная интоксикация стала отступать и мужчина стал получать удовольствие от прогулки.
Уже на подходе к пруду он краем глаза заметил какое-то движение, что-то двигалось в лесу, двигалось быстро и бесшумно. «Чертовы туристы», — подумал он, — «Даже сюда добрались. Искупаться, наверное, не получится. Жаль...».
— Эй, есть кто-нибудь? — голосом, в котором слышались недовольные нотки крикнул он.
— Есть, но зачем же так кричать? — ответили ему.
Голос доносился со стороны пруда и Хорек пошел к нему. У самой воды он заметил две фигурки. Пруд окружали старые ивы, их ветви свисали над водой и давали достаточно тени. Несмотря на солнце, подбиравшееся к своему зениту, возле воды царил полумрак.
— Здесь красиво. Спокойно. Здесь хочется быть, не правда ли, милсдарь... — донеслось от одной из фигурок.
— Хорек, зовите меня Хорьком, — отозвался Джон и стал подходить ближе, по голосу он понял, что перед ним подростки, почти дети, — Что вы тут делаете одни? Знаете, это опасно, играть у воды, тут довольно глубоко.
В ответ ему донесся лишь приглушенный смех.
— Что вы, Хорек, совсем не опасно, — ответила ему, кажется, девушка, — мы ведь не лезем в воду. Скажите в этих лесах водятся хищники? Волки, лисы, может быть совы?
— Не-ет. — протянул Калем и пожал плечами. — Дикие собаки время от времени встречаются, но волков и лис нет.
— Собаки! — раздраженно фыркнул парнишка, стоявший чуть позади девушки. — Мерзкие существа! Как можно было променять свободу на сытое рабство?! Этих тварей следовало бы уничтожить, ведь раз они способны предать свою сущность единожды, то кто знает, не предадут ли они ещё и ещё раз! — парень проговорил это зло, ехидно, одновременно он повернулся к Джону. Рослый, щуплый, этому подростку было ещё далеко до зрелости, как, впрочем, и его сестре (да, сестре, слишком большое уж сходство можно было заметить в чертах их лиц), в эту пору подростки кажутся нескладными, неловкими, они будто целиком состоят из одних лишь коленок и локтей.
— Нет, я никогда не думал об этом. — признался Хорек. — А вы тут одни? Где ваши родители или кто вас там сопровождает?
На этот раз рассмеялись оба подростка, они встали и пошли к Калему, говорить на расстоянии пяти метров было не удобно. Только сейчас Джон смог как следует рассмотреть их: очень похожие друг на друга, рослые молодые люди, впрочем, люди ли? Внимание Хорька привлекли их глаза. В полутени леса казались огромными, и чем ближе они подходили, тем более манящими и желанными они становились, в эти глаза хотелось смотреть, в этих глазах хотелось утонуть, они были словно колодцы, ведущие в иное «где» и иное «когда».
— Кто вы такие, — спросил внезапно обессилевший Джон, и сам почти не услышал звуков своего голоса- Кто...
— Скажи лучше, кто ты такой?, — мягко, ласково произнес тот, кого Хорек посчитал парнем, — Тебе живется нелегко, да? Они насмехаются над тобой? Они не уважают тебя?
— Да, да... — Калем уже практически не владел с собой, не понимал, что происходит, все его внимание захватили две пары глаз.
Он тонул в них, погружался в какие-то неведомые пучины, которые манили, влекли и человек, в конце концов, перестал сопротивляться. Когда они подошли совсем близко, Хорек внезапно все понял, все осознал. И согласился с происходящим. А когда пришла боль, он даже не вскрикнул.

Отредактировано Релир Беркли (09.01.2012 11:38)

+1

5

Люди начали подтягиваться в пансион по мере окончания своей работы, поэтому заведение быстро заполнялось народом. Было уже тяжело протолкнуться, а новые и новые группы все пребывали, обсуждая какие-то последние новости. В комнате стоял гул, будто пару ульев с пчелами спрятали за барной стойкой и в углах. За столик Джина и его друга село еще человек 6, все люди и знакомые Биерна, но Найтлорд знаком дал понять, что не сердиться на то, что их общение прервалось и не собирается мешать, и теперь сидел, попивая холодный фруктовый напиток. В нем не было ни капли алкоголя, но он придавал много сил и возвращал тонус, которые вампир уже давно получал исключительно от крови в сочетании с чем покрепче. Пришедшие приносили с собой какие-то скорбные и тревожные новости, это было видно по их лицам и тому, как менялось настроение у тех, с кем они говорили. Люди понижали голос, оборачивались, кидали взгляды по сторонам, будто боялись, что за ними кто-то следит, высматривая кого-то в толпе. Юноше-вампиру это надоело, он решил хоть ненадолго выбраться из этого растущего хаоса:
— Я ненадолго отлучусь, — прошептал Джин Биерну на ухо, положив свою руку поверх его, тем самым привлекая внимание заговорившегося друга. В ответ на вопросительный взгляд Айвори кивнул головой в сторону стены, где находилась дверь черного входа.
Протискиваясь сквозь густую толпу, вампир чувствовал себя куском масла, который с нажимом размазывают по хлебу-толпе ножом-толпой. «Уох!» с радостью вдохнул вампир, когда прошел сквозь давку и оказался у дверей, открыв которую он оказался на спасительном воздухе. Кожу приятно обдувало ветерком, звуки тут же примолкли и юноша остался один. Пользуясь случаем, тот решил справить нужду, отошел чуть подальше от входа, на ходу расстегивая штаны. «Излив душу Святой Розе», как часто говорила нерелигиозная молодежь, вампир поправил брюки, одернул свой жилет и развернулся, чтобы вернуться обратно в здание. Как вдруг дверь буквально распахнулась, на улицу вывалило несколько поддатых людей, и Джин на инстинктах сделал шажок назад, оказываясь в густой тени. — Дети умерли, Уилл! Ты что, не понимаешь? Городу грозит беда, если об этом узнают! А видел ты их тела, а?! Изуродованные маленькие бедные дети! — мужчина с силой вжимал своего собеседника в стену, держа того за отвороты плаща и громкий шепотом, с надрывом, брызгая слюной, выплевывая слова ему в лицо, — Это серийник, я точно тебе говорю! А ведь у меня тоже дети! А если он их... Их! Пьяница буквально захлебывался словами, лицо его покраснело и исказилось злобой. А Уилл лишь дрожал у стенки, пытаясь хоть как-то вырваться из сильной хватки, хоть пнуть говорившего.
— Да ничего городу не грозит! Это, наверное, зверь был, да-да, точно тебе говорю... — подобострастно залепетал тощий мужчина, у которого на плаще уже повылезала пара ниток, так крепко его держали.
«Да что это...» Джин был, откровенно говоря, в шоке. Убийство в городе! И Биерн обязан об этом знать, так почему не говорит? Почему лишь кидает хмурые взгляды? А власти — почему не молчат, не объявят какой-нибудь комендантский час, не оповестят приезжих, в конце концов! «Хотя... Ясно почему. Пора уходить отсюда», и темноволосый парень двинулся спиной назад, надеясь вот так вот, незаметно в тени, выбраться за угол. Он опустил глаза, боясь, что их отчаянный блеск выдаст его с головой. Но не это выдало — громко и истошно заоравшая кошка, которой Джин наступил на хвост. Говорившие тотчас обернулись в сторону звука, было слышно в наступившей тишине даже их шепот:
— Здесь кто-то есть, нас слышали!
— Да знаю я! Может это тот самый маньяк? Тихо, разделимся и тихо обойдем дом с разных сторон — он должен попасться. Вот уж точно, попал, так попал. Джин буквально на цыпочках, стараясь ступать как можно тише и даже не дышать, шажочек за шажочком двигался по стенке все дальше и дальше. Как вдруг оба мужчины сорвались с места и побежали. На Айвори, все еще невидимого в тени, несся массивный пьяница, его глаза налились кровью, ноздри раздувались, пока легкие качали воздух. И больше ничего не оставалось — Джин прыгнул. Он собрал все свои силы, вены на висках вздулись, но дар очнулся от спячки: теперь вампир медленно скользил все выше и выше по воздуху, оставаясь незримым для несовершенных человеческих глаз. Левитацией он добрался до крыши и выглянул посмотреть, что же происходит внизу.
— Поймал?! — это из-за поворота здания показался тощий, оббегавший с другой стороны.
— Нет, скрылся, пес! Пойдем, нужно искать дальше! — и парочка удалилась, сильно зажегшаяся мыслью поймать того, кто их подслушал. А тот, кого они искали, тем временем тихо заскользил с крыши обратно на землю. Сердце колотилось бешено, коленки тряслись, ладони вспотели. Он слабым бегом добрался обратно до двери и дернул ее на себя. Вампира снова оглушили звуки и запахи, но он был рад оказаться в толпе, среди которой его вряд ли найдут. Но и возвращаться к столу к Биерну не хотелось, Найтлорд все еще не отошел от произошедшего события и не хотел в таком растрепанном виде показываться на глаза другу. Он поспешил к барной стойке, за которой сновала массивная владелица пансионата. Джин в очередной раз подивился тому, с какой легкостью и грацией та все делает, годы тренировок, наверное. Но и у мазель Орни дела шли не так уж хорошо. Некоторые вещи падали из рук, пища, хоть и слегка, да перчила. И Джин не смог сдержаться. Природное любопытство вкупе с даром, способным его удовлетворить, приносили свои плоды, и вот вампир уже свободно рассекает в мыслях ничего не подозревающей женщины.
«Так-так, оплата служанкам — не то, застала в коридоре служанку, делающую постояльцу мин... Ахкем-кхм, тоже не то, хотя я уже хочу здесь жить... Вот!» юноша нашел то, что искал (и даже чуть больше, про служанок то). Оказалось, что исчез один из работников и постояльцев пансионата, некто по имени Джон Калем. «Неужели еще одна жертва?» вспомнил вампир подслушанный им разговор. Дело начало приобретать серьезный оборот. Помимо него за длинным высоким барным столом сидел еще один вампир, довольно молодо выглядящий и, насколько Айвори мог судить по внешнему виду, приезжий. Ему захотелось сделать доброе дело, предупредить кого-то о возможной опасности. Поэтому, откашлявшись и дождавшись, пока громоздкая Анна отойдет к новому клиенту, Джин заговорил шепотом, чуть склонившись к породистому вампиру;
— Вы уже слышали об ужасных событиях, произошедших в городке? Двое детей были убиты, теперь вот еще один человек пропал... Не нравиться мне ситуация в городе, особенно то, что гостям города ничего не говорят... — он замолк на секунду, чтобы мазель Орни снова прошла мимо и ненароком не услышала тихой беседы, — Забыл представиться, меня зовут Джин Найтлорд. Почему осиротевший наследник решил представиться своей настоящей фамилией, он не знал и сам, мог только предположить, что все из-за непонятного доверия, которое он чувствовал по отношение к этому полностью незнакомому представителю его расы. Но дело уже было сделано.

Отредактировано Джин Айвори (13.01.2012 13:39)

+2

6

Мириам Солье размеренно шла по тротуару и мурлыкала про себя мелодию из одной новой оперетты. День был погожим, солнце ярко освещало Касл-Рок, зелень словно светилась изнутри потрясающе яркими, сочными цветами и радовала глаз. Настроение женщины было прекрасным, финансовые дела шли отлично, в этом месяце её и так солидное состояние ждала существенная прибавка: на детский спектакль, подготовкой которого она занималась вот уже третий месяц, должна была придти добрая половина населения города. Вспомнив то, какие ей достались актеры, она презрительно фыркнула. Большая их часть была никуда не годна — только и могут, что зазубрить свою роль, а потом бледными, трясущимися от страха губами быстрым речитативом прочитать ее со сцены. Однако, нашлись все-таки три-четыре актера, которые были весьма и весьма неплохи, совсем не боялись сцены, да и играли с искренним чувством и полной самоотдачей. Ну и, конечно, была Мелинда Солье, её дочь, над актерской игрой которой она работала уже не первый год, и надо сказать, что результат превзошел все ожидания. Вот что значит хорошая наследственность! Ещё раз проанализировав ситуацию, Мириам довольно улыбнулась. Без сомнения, все пройдет именно так, как она и рассчитывает. После представления касса будет полна, мало кто из обывателей захочет пропустить выступление своих детей и родственников (а Мириам забрала для участия в постановке практически всех подходящих по возрасту бездарей в Касл-Роке и окрестностях), приглашенные журналисты напишут хвалебные отзывы и о спектакле, и о гениальной мэтрессе Солье, чей педагогический талант смог за столь ничтожный срок превратить совершенно обычных ребят в талантливых артистов. Ну ещё бы они не написали это, учитывая сколько денег им было заплачено за эту маленькую услугу! Мелинда после спектакля, скорее всего, лишится девственности с этим её смазливым поклонником, Дэвидом. Мириам скептически усмехнулась: не самая лучшая кандидатура для первого мужчины в жизни её дочери, но что же делать, если более достойных кандидатов в этой глуши не сыскать? А ведь Мелинде шел уже шестнадцатый год, уже пора становиться женщиной. Поговорить, что ли, с этим романтичным идиотом? А то ведь ведет себя как герой рыцарского романа, временами от его повадок смешно становится, а ведь мальчик может и не догадаться в решающий момент взять дело в свои руки... Раздумья Мириам прервал стук открывающихся ставень, она взглянула на источник шума и вздрогнула. Дом Диаборнов, также называемый старожилами «Диаборн Хиллс». Не нравился ей этот дом, так же как не нравилась и та сделка, которую она с ним провернула. Нет, сама сделка была чрезвычайно выгодной, однако слишком странно она происходила, слишком много было ей заплачено ха молчание.
— Ставни, о Роза, они навесили ставни... — едва слышно пробормотала она. Это были единственные ставни в Касл-Роке, больше никто не использовал такого анахронизма, все предпочитали пользоваться куда более практичными и красивыми теневыми занавесями. Впрочем, если они, как и многие в городе, решили тщательно воссоздать образ старинного дома, то почему бы и нет?
Окрик дочери оторвал Мириам от мрачных мыслей. Мелинда с детской непосредственностью неслась по улице, на её лице можно было прочесть радостное предвкушение и энтузиазм. За ней с мрачным видом тащился Дэвид, при виде которого женщина чуть не рассмеялась — он был нагружен таким количеством сумок с покупками, что впору было задуматься, а не превышает ли их тяжесть вес самого тщедушного юноши.
— Мам, привет! Мы с Дэйвом вечером идем к мазель Орни! — выпалила она. Мальчишка так очаровательно покраснел, кто Мириам чуть не прыснула. «Мда», — подумала она, — «природа наградила этого балбеса очаровательной мордашкой. Коли у них с Мелиндой ничего не выйдет, заберу его себе».
— Только смотрите там, без глупостей! — надев на лицо маску строгого родителя ответила она дочери. — Впрочем, Анна и так не даст никому распускать руки.
Цвет лица Дэвида окончательно стал похож на цвет перезрелого помидора, он пытался что-то сказать в ответ, но ничего членораздельного так из себя не выдавил.
— Ладно уж, идите, голубки, — саркастически добила старшая Солье ухажера. Ну что тут поделаешь, любила она ставить людей в неудобное положение. Когда они пришли в пансионат, Релир уже занялся снедью, он ел и не чувствовал вкуса еды — все его мысли были направленны исключительно на происшествие в лесу.
— Хорошее «происшествие»! — тут же откликнулся умник на думы юноши. — То, что сотворили с этими несчастными детьми — это «чрезвычайное происшествие», а то и ещё что похуже.
— Что ты имеешь в виду? — тут же заинтересовался Релир, по опыту он знал, что Умник редко ошибается, да и не имел он привычки высказываться столь категорично, не имея на руках убедительных доказательств своей правоты.
— Это не просто убийство. Ты заметил, как именно были убиты эти двое?
— Хм... Ран было много, да ещё голые они были. Что ещё-то можно было заметить? — не понял куда клонит альтер-эго Релир.
— А кровь на земле ты увидел? — ехидно поинтересовался Сволочь. — Нет, темно же было. Да хватит вам говорить загадками! Если есть, что сказать — рассказывайте! О Роза, как же достали меня ваши выкрутасы! — возмутился юноша. — Вы что, нормально говорить не можете? Почему я должен каждое слово из вас клещами вытаскивать?
— Ладно, не злись. — Примирительно ответили ему Умник со Сволочью, причем вместе, их мыслеобразы практически сливались. Релир секунду помедлил, осознавая что именно означает такой слаженный ответ и буквально взорвался:
— Ну это уже свинство, милсдари! Вы что, опять за моей спиной все обсудили, а мне даже не сообщили ни о том, что заметили, ни о том, к каким выводам пришли?! А не пошли бы вы все!..
Релир крайне не любил, когда альтер-эго закрывали от него свои сознания и общались приватно. Мало кому понравится, когда в собственной голове происходит что-то, остающееся для тебя тайной, и Релиру от подобного, конечно, становилось чертовски неуютно. Справедливости ради следует сказать, что юноша частенько затыкал рот своим личностям, когда они мешали ему думать, и тем самым не оставлял им иного выбора, кроме как общаться тайно.
— Релир, мать твою! Успокойся! — гаркнул на него Сволочь. — Мы тоже изнервничались от всех этих поисков, да и лицезрение детских трупов не добавило нам душевного равновесия, но мы находим силы держать себя в руках. Соберись уже, Ордис недоделанный!
— Да спокоен я, спокоен, — вздохнул юноша, осознавший справедливость упреков, — все уже. Извините.
— А дело в том, что на земле не было крови. — пояснил Умник. — Хотя множественные раны не могли не оставить следов на месте преступления. А из этого следует, что их убили не там, а лишь перенесли на ту поляну, когда брат с сестрой уже были мертвы.
— И они не сопротивлялись. Вообще. — добавил Сволочь.
— Извини, конечно, но вот этого ты знать не можешь, — недоверчиво проворчал Релир.
— Могу, ещё как могу. Просто некоторые пользуются мозгом по назначению, а не как ты, — парировал Сволочь. — На их телах не было ни ссадин, ни синяков, ни иных следов сопротивления, не было на них и специфических гематом от веревок, значит их не связывали перед тем, как пытать.
— Логично. — вынужден был признать Релир. — Стоп, ты сказал «пытать»? — тут же насторожился он, у юноши было особое отношение как к пыткам, так и к тем, кто их практикует.
— Ты меня разочаровываешь. — вздохнул Умник. — Конечно же, их пытали. На телах этих несчастных не было ни одной смертельной раны, только мелкие, пусть глубокие, но сами по себе не опасные надрезы. Просто их оказалось слишком много, и они истекли кровью. Боюсь, что это могло продолжаться не один и не два часа...
— Моргот побери ту тварь, которая сделала это, — от шипящего мыслеобраза Релира, переполненного ненависть, не по себе сделалось даже его собственным личностям. — У вас какие-нибудь мысли по этому поводу?
— Нет. — печально сказал Умник, даже не представляю, кто бы мог сотворить такое. Не похоже ни на одну расу, которую я знаю. А ты всерьез намерен заняться этим делом? Есть же, в конце концов, официальные службы, которые будут обязаны заняться расследованием.. Я не уверен, что нам следует вмешиваться не в свое дело.
— Ты забыл, похоже, к какому клану мы принадлежим. Да и чем ты собрался заниматься в этом городишке? Поправлять здоровье? Гулять на природе? Даже не смешно. Это ведь скука смертная. Погоди, а ведь действительно, те дети были голыми... Может быть это изнасилование? А убили их тогда, чтобы они не проговорились о личности преступника.
— Однозначно нет, признаков сопротивления нет, как и... как бы это сказать... иных признаков. — уверено заявил Умник.
— Тогда я вообще ничего не понимаю. Какой смысл был их убивать? На работу гуля не похоже, на убийство с сексуальным подтекстом — тоже. Мешать никому до такой степени, что этот кто-то решился на убийство они не могли. Может я и дурак, но я не понимаю зачем их убили.
— Ой дура-а-ак. — ехидно протянул Сволочь тонким голосочком. — Вспомни себя себя в те годы. Ну хорошо, пусть ты был не таким ребенком и никого не убил, а способен был лишь планировать, но откуда ты знаешь, что тут детишки не из ранних?
— Сволочь, я не знаю, что я сейчас с тобой сделаю за такие шуточки. — холодным как лед мыслеобразом отрезал Релир.
— Это что-то уникальное. — не обращая на конфликт личностей вздохнул Умник. — Мы даже не представляем того, откуда нужно начинать поиски. Хотя сама идея лезть во все это мне и не нравится, но задача интересная. В духе лучших детективов. Согласен, чем загнивать во всей этой благостной атмосфере дружелюбия и радушия, лучше заняться делом.
— Детективов?! — возмущенно бросил тому Релир. — А ничего, что погибли абсолютно невинные люди?!
— Да прекрати ты кипятиться! Сказал же, помогу, а тебе не все ли равно, какими причинами я при этом буду руководствоваться? Или ты считаешь, что если я сейчас устрою истерику и начну рыдать по невинно убиенным, то это как-то поможет делу? Что случилось — то случилось, и ничего уже не исправить.
— Да, ты прав. — грустно сказал юноша и на секунду замолк. — Но почему твоя правота обычно оказывается такой... бесчеловечной? Почему, чтобы добиться наилучшего результата приходится изображать из себя бесчувственную скотину? — в мыслеобразах слышалась глухая тоска.
— Потому, что реальная жизнь. К сожалению, иначе никак. — печально ответил Умник.
Беседу Релира с альтер-эго прервал некий Джин Найтлорд, который представился и поинтересовался у юноши последних трагических событий. Все один к одному! Неужели появился союзник в поиске злодея? Прикидывая так и эдак, вампир все-таки пришел к выводу, что поделившись информацией, он ничего не потеряет, зато может приобрести очень и очень немало. Сконцентрировавшись, он сжатым информационным пакетом передал Джину все сведения которые имел об этом деле, включая свои выводы. Далось это юноше нелегко, по опыту он знал, что расплачиваться придется двумя, а то и тремя часами головной боли, однако общий зал пансионата был явно не лучшим местом для разговоров вслух. Некая мазель Мелинда, сидевшая неподалеку, тут же это подтвердила, всплеснув руками и таким же шепотом обратившись к вампирам:
— Что?! Убийства?! У нас в Касл-Роке?! Милсдари, умоляю, расскажите мне об этом!
Юноша, явно сопровождавший её, тяжело вздохнул и едва заметно покачал головой.

Отредактировано Релир Беркли (18.01.2012 08:07)

0

7

Джин прерывисто вздохнул, когда почувствовал рвущийся к нему в голову ментальный канал. Не думая, что новый знакомый хочет ему навредить, да и сомневаясь, что сможет (все-таки телепатов сильнее себя он видел очень мало), но все же обезопасив себя установкой односторонней связи только на принятие мысленной информации (то есть Релир мог только послать ему мысль, но не мог проникнуть в мозг), Джин расслабился. Он прикрыл глаза, но длинные ресницы дрожали вместе с веками, когда информация обильным потоком потекла в голову вампира, и положил подбородок на скрещенные пальцы рук, что локтями опирались на стойку. Следующие минуты три прошли без слов между двумя новыми знакомыми, потому что Джин в любом случае бы ничего не услышал, он был полностью погружен в себя, бродил вместо Релира в лесу его воспоминаний, чувствовал прохладный ветерок, забирающийся под одежду, слышал крики с именами детей и запахи лесной хвои. Потом прокручивал домыслы и предположения этого юного вампира, сопоставлял со своими, со многим соглашался и многому находил объяснение. Но вот об исчезновении некого Джона там ничего не было.
Синие глаза медленно открылись, заново привыкая к приглушенному свету пансионата. «Ужасно», — теперь он понял, почему в таком шоке и отчаянии был пьяный человек, чуть не загнавший его в переулке за домом.
— Что?! Убийства?! У нас в Касл-Роке?! Милсдари, умоляю, расскажите мне об этом!
Где-то на уголке сознания зазвучал высокий девичий голосок, пришедший из реальности, так что пора было вновь прийти в себя — видимо, сколь бы аккуратным ни был вампир, его кинутую как бы и в никуда, но вроде и одному конкретному милсдарю фразу услышали.
Релир смутился и, не зная что отвечать, бросил взгляд на Джина.
— Тише! — Джин довольно грубо шикнул на девушку, хватая ее за предплечье. — Здесь не место... И не время. Спутник девушки по имени Дэвид возмущенно посмотрел на Джин и буквально зашипел на него:
— Что вы себе позволяете, милсдарь! Отпустите мою девушку!
— Мою? — иронично приподняла бровь Мелинда. — Я не чья-то собственность, запомни!
Дэвид покраснел и принялся что-то мямлить, вызывая у Релира еле сдерживаемое желание расхохотаться.
— И тебе цыц! — вот уж точно, на них уже начали оборачиваться. Колоритная получилась компания: человеческие девушка и парень и два вампира, выглядящих юно, но вполне возможно живущих уже не первый десяток. Сначала Джин подвел своих новых знакомых к столику, за которым он сам сидел ранее. — Биерн, можно тебя на минуту? — видимо, он выглядел не особо хорошо, потому что при взгляде на своего приезжего приятеля Норман без разговоров последовал за ним. А потом также безоговорочно пошел с ним до дома, даже не озаботившись сообщить об уходе своим друзьям.
На улице было довольно тихо. В свете недавних событий такое запустение было весьма зловещим: будто бы все попрятались или сбились в кучи, дабы не стать следующей жертвой.
— В официальных документах они называют это «поселком городского типа», — ухмыльнулся Релир, глядя на причудливый пейзаж, где темные, нелепые очертания домов то тут, то там подсвечивались факелами разнообразных цветов. — А вот интересно, они этого типа сами-то хоть раз видели? Хотя бы на картинке?
Релир был охотен до разговоров, хоть никто и не ответил. Просто не знали, что можно сказать на такое саркастичное заявление. В скором времени группа добралась до места, Джин открыл сначала небольшую калитку ворот, потом уже и дверь дома. Вошел он первым, но сначала подождал, чтобы гости прошли внутрь, прежде чем идти вглубь дома самому, потому что хотел перестраховаться — когда все зашли, он выглянул на улицу еще раз. Вроде бы чисто, никто не следи за ними и даже не находился где-то рядом. — Мда, а тут неплохо. Куда идти-то? — спросил Релир, первым добираясь до внутренних комнат.
— В зал, — отозвался Айвори, кивком указывая в сторону дверного проема, единственного светлого, потому что там был камин, горящий даже в отсутствие хозяина, чтобы согревать дом. — Итак располагайтесь... Что же, раз уж так вышло, что вы нас услышали, то не остается более ничего, кроме как...- «Убить вас!» подумал Айвори о том, что обычно говорят в таких случаях, но закончил довольно спокойно, даже не дрогнув в голосе и не показав улыбки, — Рассказать вам все с самого начала. И он перевел свой спокойный взгляд синих глаз на юношу, с которым завел разговор в баре, предоставляя тому самому вести повествование обо всем, что он узнал.
Релир повел свой рассказ, на этот раз излагая все устно. Найтлорд слушал по второму разу, но все равно очень внимательно — а вдруг он что-то упустил в прошлый раз? Вампир сопоставлял услышанное с тем, что недавно видел по внутренней связи, еще раз ходил по темному лесу и представлял себе тела детей. — Джин, а почему ты настаиваешь на сохранении секретности? Лично я думаю, что чем больше народа будет настороже — тем лучше, меньше шансов, что попадутся этому маньяку. А шанс поймать его, наоборот, возрастает. — Релир с недоумением поглядел на собеседника и вопросительно приподнял бровь.
Потому что если это убийство, то вряд ли в нем замешан только один человек. А значит уши могут быть везде, кто-то может быть сообщником, а значит показывать свою осведомленность в деле — подставиться под удар. Тем более, если начнется паника, это только повредит расследованию, ведь убийца окажется настороже. Да и, в общем-то, я думаю, что почти все местные уже знают о происшествии...Все-таки маленький городок, все знакомы, а значит пропажа детей просто не может быть скрыта.
— Ну да, в плане ушей — это верно. Подставляться никто не собирается... Кто из присутствующих собирается прищучить этого негодяя?
Джин не ответил, только улыбнулся и слегка кивнул, посылая по внутреннему каналу в голову Релира ощущение тепла и поддержки. Никаких слов не нужно было, в таком деле главное — доверие и знание, что можешь положиться на ближнего своего.
Девушка по имени Мелинда немедленно высказала свое желание помочь. Этот человеческий ребенок вел себя очень открыто, было видно, что она добра и готова помочь. Но с чего вдруг? У Джина это вызывало некоторые подозрения? Он бы скорее понял, если бы она испугалась при одном только упоминании о смерти, но никак не мог принять, что она готова в этом еще и копаться, рисковать... Зато ее друг повел себя именно так, как вампир ожидал — согласился. Но не из желания помочь, а из желания покрасоваться перед более взрослыми собеседниками и перед своей девушкой, что Джин узнал из его головы. Непроизвольно — этот Дэвид просто слишком громко думал. А вот Биерн... Он неприятно удивил юношу. Стоял и молчал, вперив свой хмурый взгляд в пол. Сердце ушло в пятки, когда Найтлорд понял, что тот может и отказаться. Его хороший друг, пригласивший сюда, приютивший... В голове не укладывалось, что он может пойти на попятную и не ввязываться в эту авантюру. Хотя, возможно Джин просто забыл, что многим людям есть, что терять — друзей, репутацию, а может и жизнь. Забыл, что привычка кидаться в омут с головой и жить только одним только настоящим, каким-то развлечением — это чисто его привилегия, как вечно скучающего в светской богеме. — Нет, — это было именно то, чего так боялся услышать Джин. — Прости, друг мой, Джин, но я не могу помочь тебе и твоим новым друзьям.
Биерн смотрел уверенно и твердо. Чувствовалось, что его решение уже ничто не сможет переменить. И, как бы грустно это ни было, пришлось смириться с таким решением. — Я понимаю, — и Найтлорд и вправду понимал, — я постараюсь не беспокоить тебя и не втягивать в это дело, однако позволь мне остаться у тебя... — Норман позволил. Вопрос с жильем был решен, хотя Джин и не собирался тяготить Биерна более своим присутствием. Полностью уйдя с головой в расследование, он с единомышленниками скорее всего будет бродить по городу, месту преступления. Так что все будет в порядке, вампиру не придется видеть то, чего он так не хочет — проблем и крови в его родном городе, в котором он просто не хочет признавать факт убийства, нарушившего спокойствие жизни.
«Нам лучше уйти», — передал мысленно Джин Релиру. Тот подобрался и окликнул заговоривших о чем-то своем детей. Компания, в этот раз только из четырех, вышла из дома, пропитанного тяжелой атмосферой. На улице было, кажется, еще тише, чем раньше. Ночь вступила в свои права. И в этот темный и столь опасный отрезок времени, тем не менее родной для вампиров и маньяков, Айвори собирался пойти на место преступления. Незамедлительно6 пока улики, если они и были, не были стерты с лица земли, пока мысли о своеобразном предательстве Нормана не заволокли голову. Затылком явственно ощущался тяжелый взгляд из дома, пока вампиры и два подростка выходили с территории дома.
— Релир, думаю нам стоит посетить место, где все произошло. Проведешь нас? Но не успел вампир закончить речь, как сзади раздался возмущенный вскрик парнишки:
— Мы что, обязательно должны тащиться в лес ночью? А если маньяк все еще там? Говорят, что убийцы любят возвращаться на места, где они совершили убийство!
Мелинда только закатила глаза и отошла подальше от своего парня. Было видно, что она тяготилась его компанией. И как только случилось, что две столь разные личности начали встречаться? Этот хлюпик и такая волевая, да еще и довольно красивая молодая девушка? Вот уж точно шутки мироздания!
— Да, Дэвид, мы должны тащиться туда именно из-за того, что маньяк и улики все еще могут быть там. А то ты не знал, что мы собираемся ловить преступника, а это значит, что должны встретиться с ним лицом к лицу? — Айвори получал истинное удовольствие от подколок над этим парнем. — Или ты... Испугался?
Вампир ехидно улыбнулся, даже сбавил ход, чтобы посмотреть в глаза этому мальцу. Он опасно сверкнул своими острыми вампирскими зубами и облизнулся, кинув взгляд на шею мальчика. Не важно в каком контексте, но этот жест всегда вызывал в людях страх. Ну или возбуждение, однако Джин не сомневался, что в случае Дэвида будет первая эмоция. Второй раз за день оказался прав, что порадовало его и приподняло настроение. Юный выходец клака Фенгари поспешил нагнать Релира и теперь шел с тем нога в ногу.
— Правильно ли мы делаем, что берем с собой этих детей? — обратился он к Ордису, задумчиво смотря перед собой.

Флешбэк отыгран

Отредактировано Джин Айвори (18.02.2012 10:15)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Длинная прогулка


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно