Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Заброшенное кладбище » Проклятый склеп Эвитернов


Проклятый склеп Эвитернов

Сообщений 1 страница 19 из 19

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/29-Zabroshennoe-kladbishche/kl4.png

Вообразите себе пейзаж, словно сошедший со страниц классического детектива: ночь, холод, пробирающий до костей, могилы, черные вороны, внимательно следящие за каждым вашим движением, сварливыми голосами осыпающие вас руганью и проклятьями, где-то вдалеке — вой, полный злобы и неутолимой тоски, а посреди всего этого — склеп Эвитернов. Стоит мрачным стражем, ревниво охраняющим покой пятидесяти шести поколений вампиров древнейшего клана, на задворках старого кладбища в окружении корявых деревьев и кособоких надгробий. В свете звезд и холодной луны зияет черной расщелиной коридор за его приоткрытой дверью — вход в измерение мертвых. Всякий раз эта дверь, стоит только ее толкнуть, издает отчаянный, душераздирающий скрип — бедняга просела со временем под собственной тяжестью и уже не затворяется до конца; такое ощущение, будто сделано так специально, будто склеп таким образом гостеприимно приглашает вас зайти внутрь.

Представьте себе, что вы приняли приглашение, и вот, спустившись по выщербленным и скользким каменным ступеням вниз, к усыпальницам, попадаете в место дивное и зловещее. Гулким эхом отдается шаг не столько в высоких сводах, сколько в вашей груди стуком перепуганного сердца. Кажется, к этому звуку примешивается эхо чьих-то легких, практически невесомых шажков... или просто у вас разыгралось воображение? В пустом торжественном зале днем и ночью чадят факелы и свечи, поэтому тут всегда тепло и даже душно. Для чего... нет, для кого они тут горят? Выманивают огоньками покойников с того света? Не потому ли присутствие духов ощущается тут повсеместно? Присмотритесь, прислушайтесь: в ореоле свечного пламени то и дело проступают неясные очертания фигуры, за спиной гуляют еле слышные шепотки... Но стоит только вздохнуть или обернуться на шорох — и все стихает, замирает, пропадает, будто и не было ничего. Не творится ли здесь какая-то чертовщина? Или снова все ваша фантазия? Мимо пролетает летучая мышь, едва не задев вас крылом. Проследив за ней, поднимаете голову кверху и вдруг застываете ошарашенно: до чего изумительна роспись, покрывающая потолки! поразительно точно написанное звездное небо, в которое так и хочется взмыть вслед за нетопырем! Медленно опуская взгляд, замечаете скульптуру в центре из белого мрамора — это вампир с огромными крыльями за спиной. Грозно сведены его красивые брови, строго и вместе с тем алчно глядят глаза, идеальные дуги губ изогнуты в хищной ухмылке. С трудом оторвав взгляд от прекрасного и надменного лика, читаете начертанные на постаменте слова:
...Я увожу к отверженным селеньям,
Я увожу сквозь вековечный стон,
Я увожу к погибшим поколеньям.
Был правдою мой Зодчий вдохновлен:
Я высшей силой, полнотой всезнанья
И первою любовью сотворен.
Древней меня лишь вечные созданья,
И с вечностью пребуду наравне.
Входящие, оставьте упованья...

Эти строки... Такое чувство, что их оставила здесь сама скульптура, этот мраморный падший ангел, прогневивший своей гордыней небеса, такой же древний, мрачный и вместе с тем покинутый и всеми забытый, как и сам склеп... И опять пролетают тревожные шепотки. А может, ветер гудит снаружи? Резко оборачиваетесь и замечаете скользнувшую по стене чью-то тень. Сердце начинает стучать быстрее: прочь! прочь из этого проклятого места! бежать и не оглядываться! И вы бежите, несетесь и спотыкаетесь, задыхаясь, сбиваясь с ног, гонимые суеверными страхами или реальной угрозой, убегающие от мертвых или от смерти.

(Алейна Готьер)

0

2

Меблированные комнаты. Квартира Кристиана Блейка  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (месяц спустя)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Кто-то ищет любовь в надежде встретить ее на балу или случайно натолкнуться в кафе, встретиться взглядом и, взявшись за руки, сказать: «Вот она, та, ради которой я готов отдать жизнь». Мы ищем свою половину среди миллионов лиц, даже не замечая, как кто-то любит нас, попросту закрывая на это глаза. Но стоит обернуться назад, на того, кто готов отдать жизнь ради того, чтобы хоть раз увидеть твою улыбку, — и в душе что-то переворачивается. Еще две недели назад Катарина ненавидела Атиса, ненавидела за то, что тот не выполнил задание, прихоть жрицы... Что говорить, Сент-Джон Сааль играла людьми и жизнями. Будучи безэмоциональной сукой, способной предать и обмануть, она не замечала его взгляд и преданность. Не замечала, пока не обернулась, ну или он не заставил ее сделать это. Лил проливной дождь, смешанный со снегом, когда двое обезумевших от ярости вампира кричали друг на друга так, словно готовы убить. Сдержанный доселе Эдмунд не выдержал и вылил весь гнев на жрицу ордена, даже не задумываясь над тем, что будет дальше. Она шипела, как змея, и посылала его к Морготу, а он лишь довольно улыбался, признавая, что лишь подле него он и окажется после смерти, но как верный слуга, в то время, как ее поглотит огненная геенна. Она ударила его по лицу и хотела уйти, но он не дал ей сделать этого, впившись губами в ее уста. С тех пор все изменилось, не они, конечно, но отношения между ними. Весьма вздорная жрица, способная любить лишь себя и темного бога, начала меняться. Она скрывала эти перемены от всех и лишь рядом с ним становилась собой.
Сейчас, перебирая поводья, Катарина ехала вдоль заброшенного кладбища. Под копытами скакуна хрустел снег. Вокруг не было не единой души, и лишь одинокий ворон прокаркал два раза, слетая ввысь с голой ветки стоявшего неподалеку дерева. На ней был теплый подбитый норкой плащ, темно-синего цвета, красиво сочетавшегося с сапфировыми глазами жрицы. Из-под него выглядывало пышное платье, юбка которого была отделана белым кружевом, сочетавшимся с рисунком из серебряных нитей. Для всех членов ордена Сент-Джон Сааль отправилась в кафе, и лишь один вампир знал истинную цель жрицы — старый склеп. Наконец она достигла места и, натянув поводья, остановила коня. Спрыгнув с седла, жрица привязала животное к ближайшему дереву. Изо рта шел обильный пар, когда она вошла внутрь освещенного свечами небольшого помещения. Колеблемое сквозняком пламя отбрасывало на темные стены причудливые тени. Наглухо закрыв дверь, Катарина сделала шаг вперед, сняв капюшон и освободив руки от перчаток, которые положила на одну из мраморных могил. Она знала, что он будет ждать ее здесь и старалась прибыть как можно скорее. Сейчас, сейчас она сможет вновь обнять Эда и прижаться к его крепкой груди, почувствовав себя в безопасности. Но где же он? Его еще не было, и она устало посмотрела по сторонам. Вокруг царил полумрак. Склеп был старый и когда-то принадлежал семье Эвитернов, но это было уже очень давно, а сейчас он был полностью заброшен. Катариной сейчас не владел страх смерти, а лишь желание как можно скорее увидеть возлюбленного и на время забыть обо всем, что связывало ее с семьей. Она подошла к одной из стоявших статуй, повесив на нее плащ. Здесь не было столь холодно, но каждое дуновение ветра отдавалось глухим гулом, словно призраки пытались заговорить с ней. Скрестив руки на груди, Катарина прошла вперед, сев на маленькую скамейку, на которую садились те, кто приходил пообщаться с покойниками. Питер давно не появлялся в этом месте, наверное, поэтому они и выбрали именно его в качестве своего «любовного гнездышка».

0

3

Цитадель орден тьмы  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (месяц спустя)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Спустя неделю, две... Даже когда уже месяц был отсчитан с того дня, как хурбастанец был убит, Эдмунд сохранял относительное спокойствие. Он никогда не высказывал ни страха, ни переживаний, каждая его эмоция была подавленна еще в зародыше и надежно спрятана в самом дальнем уголке души. Такое состояние было ему по нраву, ведь именно так он казался идеальным слугой Моргота, и никогда, никогда его не упрекнут в неверности пути. Такое состояние было по родному знакомо Атису, и потому он так умело держался в роли камня. Каждый шаг, каждый взгляд, был наполнен лишь холодностью и легким отвращением ко всему живому вокруг. Тога Эдмунд даже не знал, насколько недолго он сможет ходить в таком образе. Он не предвидел одного. Падший не задумывался о том, что когда-нибудь эмоции все-таки выплеснутся, дай только этому повод. Малейшая искорка — и Эдмунд мог взорваться. И именно этой искрой и стала встреча с Катариной. Все начиналось спокойно, но стоило ей сказать что-то не по нраву Падшего, как тот буквально загорелся, перейдя на «рычащий» тон. Они кричали друг на друга, сверлили взглядами, полными ненависти. Тогда их можно было сравнить с двумя львами, сражающимися за территорию. Тогда Атис забыл кто есть кто, забыл кто над кем возвышается, и все что им двигало — лишь собственные эмоции. Именно тогда он утонул с головой в этих эмоциях, забыв о здравом смысле и каких-либо границах, он просто делал то, что хотел, и именно тогда Эдмунд не смог сдержать желания наконец попробовать сладкий вкус губ жрицы, запретный плод, который много лет заставлял Падшего с холодностью смотреть на неё, осознавая, что она навсегда останется таким же запретным фруктом, растущем на волшебном дереве. И тогда, месяц назад, Эдмунд позабыл это и не хотел слышать возражений. Тогда он почувствовал, как сладок её поцелуй, и понял, что, попробовав этот наркотик однажды, изгнать из разума желание новой дозы нельзя...
Лошадь как сумасшедшая рассекала пространство и, ведомая Эдмундом, приближалась к месту встречи. Там его наверняка уже ждет Катарина — одна лишь мысль об этом заставляла его еще раз пришпорить лошадь, ускоряя ход. Все меньше и меньше оставалось до склепа, куда и направлялся Атис и так яро спешил туда. Вокруг не было абсолютно никого, только тишь и редкое карканье разгневанного таким визитом ворона. Эта атмосфера не сулила ничего хорошего любому проходившему мимо, но для Эдмунда же такая пустота вокруг была лишь всласть. Ведь тогда они с Катариной будут совсем одни, и никто, никто не помешает им быть вместе сегодня. А это, пожалуй, лучшая награда...
Наконец Падший уже стоял у входа в склеп, где и была назначена встреча. Выставив руку вперед, Эдмунд использовал телекинез, чтобы открыть дверь, уничтожив последнюю преграду перед своей целью. Оставалось сделать лишь несколько шагов — и он уже будет внутри помещения, освещенного лишь несколькими свечами. Рука за спиной с помощью телекинеза закрыла за собой дверь. Эдмунд был облачен в темные ботинки и штаны, в которые была заправлена черная рубаха, сверху укутанная жилеткой. Он был подобен тени, едва ли не сливался с мраком вокруг, лишь глаза его сверкали ярче звезд. Да, он настолько сильно этого желал, что не мог сейчас, уже когда этот момент настал, сдержать этого блеска, хоть и лицо его оставалось холодным, озаренным лишь легкой, едва ли не прозрачной улыбкой.
Сделав шаг вперед, он лишь чуть шире улыбнулся, когда почувствовал уже знакомый запах духов.
— Я опоздал, прости, — спокойно произнес он и еще на шаг приблизился к Катарине. — Иди сюда...

Отредактировано Эдмунд Атис (05.12.2010 19:17)

+1

4

Прошло всего несколько минут с того момента, как она вошла в склеп, но это время показалось ей неисчерпаемой вечностью. Эдмунда все не было. Волна страха захлестнула ее, страха, что он не придет или — того хуже — что их раскрыли. Она несколько раз вставала и пересекала помещение, пока не услышала скрип двери. Дыхание девушки замерло, она обернулась на шум. Сначала из темноты показался высокий мужской силуэт. Уста девушки озарила улыбка, когда он сделал шаг ей навстречу, — это был Падший.
— Я опоздал, прости, — спокойно произнес он и еще на шаг приблизился к Катарине. — Иди сюда.
— Где же ты был, — бросившись на шею мужчины и нежно обвив его шею, прошептала маркиза совсем близко с его губами. Их взгляды встретились. Она закрыла глаза, примкнула к нему, нежно и осторожно прикасаясь своими губами к его губам. Почувствовав сладостный вкус поцелуя и колючую щетину, украшающую щеки Эда, Кэт издала мурлычущий звук кошки, которой только что дали целую миску сметаны или погладили за ушком. Их поцелуй был глотком свежего воздуха в темных буднях и непроглядном тумане будущего. Будущего, которое обещало связать ее с Патрием.
— Я так боялась, что ты не придешь, — шептала она между поцелуями, глотая воздух, словно не в силах надышаться. Их поцелуй превратился в неистовый вихрь страсти, когда кончик ее бархатного язычка осторожно скользнул к нему в рот, вызывая в обоих безумное желание ощутить нечто большее. Их поцелуй был столь же страстен и крепок, как впервые, но, сделав невероятное усилие над собой, она разорвала объятия.
— За тобой не было хвоста? — тяжело дыша, прошептала Катарина. Губы ее покраснели, а глаза блестели невероятным огнем. Прядь светлых волос упала на открытое декольте платья, вздымающееся при каждом вдохе маркизы. Она вновь сделала шаг навстречу и коснулась ладонью его щеки:
— Если мой отец узнает... О Моргот, я даже боюсь подумать, что будет тогда...

0

5

Эдмунд наслаждался каждой секундой этой встречи. Он понимал все запретность того, что они делают, и от этого лишь больше желал разорвать цепи правил, став свободным ото всех, кроме Катарины. Для него она была самым притягательным подарком жизни, давшим ему возможность почувствовать себя по-настоящему счастливым. Вся она в эти мгновенья была только для него. Как и сам Эдмунд сейчас принадлежал только ей, не себе...
Все крепче обнимая жрицу, Атис с блаженством в глазах отвечал на поцелуи, ощущая сладость, огонь, всю чудеса, которые дарит она. С каждым мгновеньем он понимал, что именно за этот запретный плод стоило сражаться, стоило быть первым во всем и везде, главное, удостоится еще одной ночи, целуя её. Руки Падшего крепко держали девушку за талию, не желая отпускать её до тех пор, пока та сама не пожелает этого. А пока, пока он наслаждался этим мигом, не упускал возможности сделать приятно Катарине, сделать так, чтобы она все это время не могла выдавить ни слова, лишь блаженно вздыхая, и, управляемая желанием продолжить, давала возможность Эдмунду показать, сколь сильно он любит её. Их языки сплелись в бешеном поцелуе. Абсолютно потерявший какие-либо рамки, Атис терял контроль над собой, всякий раз, когда она делала так, дразнила его этим лакомым кусочком, давала попробовать то, то не было предназначено для него. И затем на самом сладостном финале обрывала это блаженство, заставляя его добиваться новых ласк. И он делал это. Вот она снова оборвала этот рай, но Атис готов был продолжить. Всегда...
— Меня убьют на виду у всего ордена.. — шептал он, опустившись с губ на женскую шею, нежно целуя каждый сантиметр шелковой кожи. Руки сильнее прижали Катарину, но лишь придерживая её. На секунду Атис остановился, подняв глаза к ней. Его голос был совершенно спокоен, словно он рассказывал немного скучноватую сказку.
— Тебя лишат всех привилегий и выкинут на улицу, оставив на произвол судьбы... — прошептал он ей на ушко, вновь вернувшись к столь манящим к поцелую губам. Нежно прикасаясь к её губам своими, Падший утоп в океане наслаждения, оставляя лишь за судьбой решать их будущее. Ему было важно то, что происходит именно сейчас и именно с ними. Остальное — потом. Поняв, что только шоколада ему мало и он нуждается в сладкой начинке, Атис запустил свой язычок между пухленькими губками Катарины, желая почувствовать все прелести этих минут, пока они снова не наденут маски врагов и не будут обязаны швырять друг в друга горящие злобой взгляды. Наконец остановившись и чуть отпрянув назад, Эдмунд вздохнул полной грудью и на выдохе прошептал.
— Но это того стоит, тебе не кажется?

+1

6

Она знала, что это не правильно и все что они делали запретно. Сейчас они переступали порог опасности, но это было выше их, выше главы ордена, выше самого ордена, да что говорить, выше Моргота в конце концов, и они отдались в плен безумного чувства, поддавшись невероятной страсти и беззаветной любви — любви без памяти, любви для которой все преграды казались не значимы. Она сдалась в плен своих чувств, понимая, что каждый миг мог стать последним, однако, пренебрегая опасностью, она теряла голову, моля лишь о том, чтобы этот миг не кончался...
Он шептал то, что и так было известно, но она старалась не думать об этом. оттягивая момент блаженства. С его губ это звучало иначе. Ей не было страшно, когда он говорил ей о позоре или смерти, потому что сейчас Эд держал ее в руках. Она слышала биение его сердца, ощущала его горячее дыхание на своей коже и понимала, что теряет чувство опасности рядом с ним, чувство самосохранения и гордости, присущее маркизе Сент-Джон Сааль. Она даже не заметила, как Атис стал ее слабым местом, тем, кем можно было уколоть в случае надобности. Но слава Морготу никто не знал об их романе, потому что в обществе они вели игру, одевая маски ненависти и презрения. Это было нелегко, но маркиза была хорошей актрисой. Единственный кто знал об их любви, была хранительница врат, которая совершенно случайно прочла мысли жрицы, но скрыла это от остальных. Труднее всего было претворяться перед Патрицием. Маркиза даже не заметила, как отдалялась от своего жениха, если раньше они вместе ходили на службу в морготиариум, то теперь Кэт всячески старалась избежать близости Станаса, его прикосновений в приветственном поцелуе или касания его руки, все то, что когда-то было приятным, сейчас возымело иное действие на нее. Каждый раз, когда Катарина ловила взгляд Эдмунда, ее одолевал страх, что кто-то почувствует их связь и разоблачит, но орден и отец были слепы к происходящему. За последний месяц Питер пытался разгадать загадку, что была в письме хурбастанца, и ему не было дела до остального, к тому же, всего через две недели Катарина возьмет фамилию Станас, и Питер был спокоен на сей счет.
Голос падшего кружил крепче выдержанного вина, и она таяла в его объятиях, всем своим естеством желая одного — принадлежать лишь ему, быть лишь с ним. Катарине стоило больших страданий осознание того, что вскоре ей придется принадлежать Патрию, а он, он встретит другую и их маленькая сказка закончится. Она всей душой желала избежать этого, и гнала подобные мысли прочь. Наконец, остановившись и чуть отпрянув назад, Эдмунд вздохнул полной грудью, и на выдохе прошептал.
— Но это того стоит, тебе не кажется?
— Стоит, — облизнув губы, ответила маркиза, коснувшись его рубашки, отделяющую ее руку от торса мужчины. Она чувствовала биение его сердца под ладонью, и это была самая сладостная песня.
— Я беспокоюсь за нас, за наше будущее, — вновь обвив его шею руками и прижавшись к его груди, так, словно боясь отпустить, произнесла жрица. — Нужно что-то делать, Эд, нужно что-то делать... Но что мы можем?! Бежим! — словно в забытье шептала Катарина. — Исчезнем! Поселимся где-нибудь в Хурбастане, Эд! Там, где нас не найдут!

0

7

Эдмунд понимал все чувства, все переживания Катарины. Понимал почему она страшится этого, страшится этой запретности, этих правил, которые рано или поздно разлучат их сердца. Так будет, возможно, а может, им и удастся избежать такой судьбы. Возможно они так же останутся на одном пути, и не отпуская друг друга из объятий будут жить дальше, до тех пор пока не предстанут перед судом Моргота, там, где рано или поздно мы все окажемся равны во всем. Все это Атис понимал, лишь смотря ей в глаза, ему не нужны были слова, что бы описать этот страх в глазах, он был слишком очевиден для Падшего, слишком ясен, для того, кто любит и желает. Но все таки, несмотря ни на что, Эдмунд не мог разделить эти переживания, так как был слишком уверен в них, в их возможностях и желаниях, что уже не осознавал возможных преград...
Обвив руки вокруг талии Катарины, Атис, лишь улыбнулся самыми кончиками губ, смотря в морскую синь её глаз. Она была так невинна, так беспомощная и нуждалась в поддержке. Она приковывала к себе взгляд Падшего, всякий раз когда позволяла себе хотя бы на эти самые минуты встреч осознать, насколько порой она может быть слаба, и насколько Эдмунд пуст в эти минуты без неё. Всю жизнь он служил Ордену, служил её верой и правдой, а сейчас, рушит все догматы, все законы и обычаи, стоя здесь, обнимая её, целуя столь блаженно... Его суд в царстве Моргота будет коротки, но плевать... Пускай на него обрушатся все проклятья мира, он все ровно найдет способ вновь ощутить сладость её губ. Приблизившись к ней совсем-совсем вплотную, его губы подплыли к женскому ушку, тихо нашептывая. — Да, бежим... Оставим все, оставим всех, будем жить там где нам будет хорошо, и я буду каждый день вот так обнимать тебя. Обещаю... Это никогда не закончиться — тихо шептал он, омывая теплым дыханием шею Катарины, Руки сильнее обвились вокруг талии, так, что Атис уже чувствовал как корсет платья становился клеткой, путь в которую был закрыт, а в клетке находился столь лакомый кусочек мяса.
Не убирая лицо от шеи Катарины, Эдмунд лишь прошептал, прошептал только для неё, нежно коснувшись губами бархатной кожи:
— Ты доверяешь мне?

Отредактировано Эдмунд Атис (06.12.2010 23:59)

+1

8

«Бежим, бежим, бежим!» — кричало сердце, готовое выпрыгнуть из груди от распиравшего ее блаженства.
Касание губ, касание рук. Она закрыла глаза, наслаждаясь каждым его словом и касанием, его поцелуи и ласки сводили с ума. И она была готова сгинуть в адской геенне ради этих ласк.
— Доверяю, любовь моя... Я знала, что ты не оставишь меня, — прошептала она, хмелея от радости. Весь мир преобразился и наполнился яркими красками радуги. Упиваясь грешной страстью, сходя с ума от желания обладать друг другом, они забыли обо всем. Ее сердце трепетало, как крылья мотыльков, летящих на огонь. Рамки запретов стерлись, остались только он и она, и ничто уже не имеет значения...
Уже не имеет значения, то что они собрались бежать, предав орден, уже не имеет значения, что она предавала отца, не имеет значения и то, что будет чувствовать Патрий, не имеет значения, что вскоре их объявят в розыск и... Гибель Падшего и позор жрицы. Она была реалисткой, но даже такой реалистке, как она, иногда хотелось просто верить в неутолимое чувство под название любовь, которое пройдет все преграды, и, сгорев, возродится вновь, как возрождался феникс, изображенный на гербе Сент-Джон Саалей. Она хотела верить еще и потому, что совсем недавно поняла — внутри нее зарождается новый огонь. Да, Катарина была беременна, и отцом мог быть лишь один вампир — Эдмунд. Эдмунд был первым и единственным мужчиной, с кем она познала плотскую страсть и кому доверила самое сокровенное, что могло быть у девушки. Узнай Патрий после свадьбы, что его невеста оказалась не девственна, разразится скандал. Но какое это имеет значение сейчас? Когда он сказал, что бежит и не оставит ее одну, притом сказал это, не зная о положение маркизы, но какова будет радость Атиса, когда она раскроет эту тайну — тайну о сыне, которого носит? Катарину переполняли эмоции, чувства и желание рассказать обо всем сейчас, поделиться своей маленькой радостью и упиться счастливым моментом, когда его лицо озарит улыбка, а глаза засияют, как в первую ночь их любви. За дверью послышался перестук копыт. Он, словно проливной дождь, опустил ее на землю.
— Кто-то приехал, — облизнув пересохшие губы, произнесла маркиза. Взгляд ее метнулся к двери, а затем вернулся к Атису.
— Уходи, уходи Эд, они не должны увидеть нас вместе. Я верю, что ты придешь за мной... — коснувшись рукой его щеки, произнесла Катарина.
Взяв Эдмунда за руку, она подвела его к плите, указав на запасную дверь, которая вела наружу.
— Мы бежим, любимый, — прошептала маркиза. — Но сейчас это слишком опасно. Нужно оттянуть время, чтобы орден не успел опомниться перед тем, как мы пересечем границу.
Она вновь примкнула к его губам, и сердце ее замерло, когда позади раздался гулкий лязг открывающейся двери. Она в последний раз взглянула на Эда и буквально вытолкнула его в лабиринт, ведущий к выходу.

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Zabroshennoe-kladbishche/zkl2.png

На пороге оказался глава воинов. Оказавшись внутри, он словно искал что-то, осматривая помещение взглядом.
— Что вы здесь делаете, маркиза? — наконец остановив взгляд на лице Катарины, спросил мужчина.
— Что я делаю в склепе Эвитернов? Я пришла навестить могилу великого Гектора Эвитерна, — сделав непринужденное лицо и высокомерно задрав голову, ответила Катарина. — А вот что вы здесь делаете?
— Вы должны были отправиться в город, разве не так? — вскинув бровь и проигнорировав вопрос жрицы, продолжил он.
— Это допрос? — не снимая маску высокомерной надменности, поинтересовалась Катарина.
— Вам не кажется, что не в вашем положение задавать вопросы, маркиза? — сверкнув глазами, произнес мужчина.
— Не в том положении? Что вы себе позволяете? — процедила Катарина. — Вы сомневаетесь в честности моих слов?
— Ему не приходится сомневаться, — послышался властный голос, и в проеме появилась фигура Питера. — Он подчиняется приказам. Сомневаться приходится мне. — Сверкнув глазами и выйдя из тени, добавил герцог.
— Отец... — произнесла маркиза побледневшими от страха губами.
— Катарина, — яростно выдохнул Питер, сжав кулаки. — Я не думал, что моя дочь настолько безрассудна!
— Отец... — сделав шаг навстречу магистру, повторила девушка, но он не дал ей договорить.
— Молчи! И не смей больше произносить ни слова! Ты опозорила нашу семью, предала орден! И ради чего? Ради глупой страсти?!
Сердце Катарины упало от отчаяния.
— Нет, — выдавила маркиза. — Нет, отец...
— Прочь все! — процедил глава, бросив презрительный взгляд в сторону Катарины. — Оставьте нас наедине.
— Завтра, завтра же! — рявкнул Питер, когда все вышли. — Завтра ты выйдешь за Патрия и больше никогда не вспомнишь о нем! Ты слышишь меня?
— Ты выйдешь за Патрия, Катарина, хочешь того или нет! — подойдя и встряхнув дочь за плечи, повторил Питер. Но, видя нежелание дочери слушать, отошел.
— Я велю поймать его и казнить, — произнес герцог и, увидев, что привлек ее внимание, повторил: — я убью Атиса, если ты ослушаешься меня! — глаза магистра загорелись. — Я плевал на все его заслуги, плевал, потому что незаменимых членов ордена не бывает, но ты! — повысил он тон до крика. — Ты больше никогда не увидишь его и никогда не вспомнишь о нем!
— Нет-нет-нет... — словно в забытье повторяла маркиза, опустившись на пол и закрыв лицо ладонями.
— Встань! — подойдя и взяв ее под локоть, рявкнул Питер Сент-Джон Сааль. — Встань, Катарина! Где твоя гордость и стать Сент-Джон Саалей?! — насильно подняв дочь, он взял ее лицо в руки, посмотрев в ее глаза: — Ты Сент-Джон Сааль! Помни это! Умей переносить горечь с улыбкой, а боль — стоя на ногах!
Она не слышала слов отца, они словно утопали в ее голове, так и не доходя до разума. Разум Катарины был далеко.
— Я верна вашей воле, отец, — на одном дыхании произнесла маркиза. — Я выйду за Патрия и стану ему примерной женой.
Она смотрела сквозь пелену его разноцветных глаз, затуманенных злобой, и врала — врала, чтобы спасти Эдмунда и своего еще не рожденного ребенка. Он придет за ней, он обязательно придет...
«Я люблю тебя, Эдмунд, — мысленно шептала любимому Катарина. — И что бы ни случилось, знай это...»
Питер вывел дочь на улицу и посадил на коня.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (прошло восемь месяцев)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Равена] Королевский дворец. Бальный зал

0

9

Им пришлось вновь расстаться. Расстаться, чтобы затем вновь встретить друг друга под светом луны. Эдмунд не сомневался в себе, не сомневался в своих словах, он верил в себя так же сильно, как и в Катарину. Бросить её на произвол судьбы было просто выше сил Падшего. За один месяц он пережил слишком много эмоций, слишком часто улыбался, встречаясь со жрицей где-то на краю заброшенного кладбища. Видит Моргот, они оба буду гореть в бездне за свои грехи, но даже под страхом смерти Эдмунд просто не сможет подумать, хотя бы на мгновенье задуматься о том, что он никогда не встретит Катарину после этой встречи. После этих объятий, жарких поцелуев, признаний в верности лишь друг другу. Смысл всего этого Атис воспринимал куда более чем серьезно, много выше обещаний — это его цель, которую он планирует достичь. Вот их последние минуты, пока Эдмунд не будет отправлен через секретный проход, а Катарина не предстанет перед судом собственного отца. Падший бежал сломя голову по коридорам, пытаясь найти глазами верный поворот, верную дверь. Этим катакомбам столь много лет, что нахождение здесь вызвало у мужчины легкий ужас перед всей мертвой тишиной вокруг и... Перед одиночеством. Временным, но все-таки одиночеством. Но несмотря на все, он продолжал идти, продолжал искать выход на улицу. Наконец перед ним предстала деревянная дверь, открыв которую, Эдмунд оказался неподалеку от леса. Ни склепа, ни вообще людей рядом не было ни слышно, не видно — лишь трель птиц и уханье совы...
Вскинув взгляд к небу, Атис с холодной яростью прорычал:
— Тебе не отнять её у меня. Никогда!

Конец игры

+1

10

Начало игры
Многим, этот склеп казался заброшенным долгое время, но это не так, в этом склепе уже на протяжении нескольких лет проживает существо некогда бывшее гулем. Но что оно теперь из себя представляет? И чем является? Это существо гораздо больше гуля и уродливее в тысячи раз, огромное сгорбившееся тело, ужасные наросты на спине и уродливое лицо, которым можно только в страшных рассказах пугать. Гули обычно не сильно отличаются от обычных вампиров, лишь за исключением сильной жажды крови и кроваво-алыми глазами, а это существо было абсолютно не похоже на них. Этот «монстр» не убивал людей или вампиров. Он лишь потерял свой истинный вид и вынужден теперь скрывать свой лик от чужих глаз. И скажите мне теперь: кто больший монстр? Прекрасной внешности и убивающий ради крови, гуль? Или же монстр, лика которого пугаются даже самые бывалые герои? Но монстр не вредит никому, а наоборот втайне помогает. Но всем на это наплевать, им приятнее видеть гуля, нежели столь ужасного монстра...

На диване сидело огромное существо в белом халатике. Это точно был не человек и не вампир, но кто же? Это существо тоже не знало ответа на вопрос Единственное, что он знал точно, это то, что он Ветала. Ветала, сидя на диване, пролистывал книгу. В книге были описаны разные существа, населяющие Дракенфурт, от последнего дракона, до лисуль. Естественно это был — «Бестиарий». Ветала дочитал книгу и отложил её на полку, а взамен ей он взял свёрнутый пергамент, на котором было нарисовано существо ужасного вида, которое даже слегка напоминало Веталу.
Этот монстр был вымышлен, но поразительное сходство было нельзя не заметить. Монстр назывался грайвером и судя по пергаменту, он питался свежей человечиной (или вампирятиной) и изредка падалью. У Веталы в голове возникали очень интересные мысли, он думал:
— А почему бы мне не назваться грайвером? А что? Можно будет попугать людей (или вампиров). И к тому же, мне очень скучно, нужно же придумать занятие... — и вскоре на лице Веталы появилась загадочная улыбка.
У Веталы как раз сегодня был выходной, и он мог спокойно прогуляться по городу, но ежедневные прогулки по городу его утомили, он решил отправиться на поиски знаний, подальше от городской суеты. А предместья были самым подходящим местом для этого, но перед тем как отправляться, Ветала решил написать весточку Кайгу. Он встал с кресла и положил свой халат в шкаф. Немного постоя возле шкафа, он достал оттуда одежду. Большое красное пальто, чёрные сапоги и белую материю. Он надел всё это и погладив собаку, лежащую на коврике, отправился в ближайшее отделение главпочтамта.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Главпочтамт

Отредактировано Ветала (10.03.2011 12:33)

0

11

Главпочтамт  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Дул холодный, лёгкий ветерок, листья деревьев слегка шелестели, а склеп всё стоял неподвижно. Нечего необычного здесь не было. Лишь фигура в красном плаще проскользнула к склепу и испарилась. Естественно это был Ветала.
Когда Ветала вошёл в склеп на него радостно прыгнул пёс. Ветала погладил его и сказал:
— Феникс, мне нужно будет уйти, присмотри за домом, пока меня не будет, ладно?
Пёс утвердительно гавкнул.
— Молодец, Феникс. Хорошая собака.
Ветала почесал ему за ухом и отправился собираться. Он взял то, что он всегда берёт с собой на работу. Разве что он ещё взял блокнот с ручкой. Вскоре он принялся одевать свои доспехи, но это заняло больше времени, чем он ожидал. Запихнув огромный бутерброд в рот, даже не запив его, он спешил собираться. Когда он был уже готов к путешествию, он погладил напоследок собаку и отправился в путь на болота. Ведь там обычно можно встретить довольно таки интересные образцы флоры и фауны...

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Болотные топи

Отредактировано Ветала (19.03.2011 01:35)

0

12

Главпочтамт  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

На кладбище стояла тишь. Лишь лёгкое дуновение нарушало её. Было так тихо, так спокойно, что жуть, охватившую это место, можно было «потрогать». Был один человек, который боялся тишины, и неспроста. Тишина таит в себе много опасностей и тот человек в этом убедился на своей шкуре. Однажды, он и ещё несколько охотников отправились в лес. Их никто не видел два дня, но на третий день в город приполз полумёртвый от страха человек. Его отнесли в лечебницу. И всё это время он бредил и говорил одно:
— Бойтесь тишины, в ней сидит зверь! Он убьёт вас всех! Никто не спасётся! — вот и всё что он говорил. На следующий день он сбежал из лечебницы и больше его никто не видел...

Но всё же, тишину нарушил некто, передвигающийся с невероятной скоростью. Он ринулся в сторону склепа и испарился. Естественно это был Ветала, он спешил собирать чемоданы для отправления на дирижабле. Он довольно быстро открыл свои замки и тут же на него с порога прыгнул Феникс. Он вилял хвостом и облизывал Ветале пальцы на руках, а Ветала в ответ почесал его за ухом, после чего Феникс стал дёргать задней лапой.
— Собирайся, у нас с тобой есть два билета первым классом на «Атлантис». Я пока соберу чемоданы, а ты можешь погулять на кладбище, — сказал Ветала Фениксу и улыбнулся.
Феникс радостно гавкнул и побежал к выходу, а Ветала начал снимать доспехи. Вскоре, когда он наконец-то снял их и надел халатик с тапочками. Затем он стал тщательно упаковывать доспехи. После этого, он начал складывать вещи в багаж: книги, еду Феникса, плащ, маску, молот. В общем, всё, что могло ему пригодиться там. Когда он всё упаковал, ему на ум пришла одна мысль: — Возможно, будет перевес... — Ветала почесал подбородок. — Ведь у меня два билета. Значит, я могу взять багаж на двоих... — Ветала улыбнулся.
Вскоре Ветала стал одеваться. Он снова взял своё красное пальто и надел его, а затем закутал половину лица белой материей. Посмотрев на себя в зеркало, он обнаружил, что не хватает одной детальки. Мешочка с травами, который был потерян в битве с ламией, если это можно назвать битвой. К счастью, Ветала был предусмотрителен, и таких мешочков у него было ещё много. Он взял один из множества и привязал с боку. Как раз в этот момент прибежал Феникс.
— Феникс, ты как раз вовремя. — Ветала погладил его и сказал: — Мы готовы. Нужно только донести багаж. Феникс, ты понесёшь свой корм и миску. — Ветала улыбнулся и положил небольшой чемоданчик возле Феникса.
Феникс был просто счастлив, наконец-то его взяли куда-нибудь, а то в доме сидеть, так скучно. К тому же, это возможность увидеть мир...
Феникс Радостно взял Чемоданчик и встал возле выхода. В это время, Ветала водрузил на одну свою руку оставшийся багаж и другой рукой закрыл дверь на несколько замков...

Великолепная картина: из склепа выбегает собака с чемоданчиком, а за ней идёт вампир в красном, ярком плаще и притом несёт одной рукой довольно увесистый багаж. Нужно поспешить, чтобы успеть на посадку, но нельзя бросить багаж и просто побежать, нужно спокойно дойти...

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Взлетная площадка

0

13

[Казенный квартал] Трущобы  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в 2 дня)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

12 мая 1828 года.

Холодно. Страшно. И больно. Болело все тело, но шея, бок и руки... просто невыносимо. И Айрин не могла с этим ничего поделать. Она даже закричать не могла! Из горла вырывались лишь жалкие хрипы.
Холодные камни, касающиеся обнаженной кожи, словно обжигали ее. Тело мелко дрожало, но стоило только сделать одно неловкое движение, приходила боль.
А еще было страшно. Страшно, что снова вернется тот монстр...

Около двух дней назад, когда воровка очнулась в темном, сыром помещении, она не испугалась. Страх пришел чуть позже, когда девушка попыталась резко сесть. Этого ей не удалось. Веревки больно впились в кисти рук. Айрин для верности дернулась еще раз, но добилась лишь того, что узел затянулся сильнее. Ноги тоже были связанны. Не было ни единого шанса сбежать. Одежду с нее сняли, ножика, который она хранила в кармане, соответственно, тоже не было. А холод пробирал до костей.
Горло, которое прострелил тот незнакомый вампир, было туго перевязано. И сильно болело. Попытки что-нибудь сказать или закричать не увенчались успехом.
«Куда же я влипла?!» — в панике подумала девушка, мысленно перебирая все, что с ней произошло в последнее время. На ум приходил только Авель с его медальоном и дневником сумасшедшей тетки. Размышление, кому она понадобилась и что им от нее надо, ни к чему не привело. Дневника и медальона у нее уже не было.
Размышлять здраво ей не давали паника и ужас. Она все еще безуспешно пыталась освободить руки из веревок. Айрин помнила, как на ее глазах убили Мими. Как на нее саму направили дуло пистолета. Было так страшно, что девушка даже не замечала, как веревки впиваются в кожу, и выступает пара капель крови. Она знала только одно — надо бежать.
Но выбраться так и не удалось.
А потом пришел он. Высокий мужчина в темном капюшоне, скрывающем его лицо. То, что это мужчина, было ясно сразу. Айрин открыла рот, чтобы что-нибудь сказать, но не смогла. Вырвался лишь жалкий хрип. А в следующую минуту неизвестный ударил ее в живот сжатой в кулак рукой.
В глазах потемнело, с губ не сорвалось ни единого крика. Сжаться в комочек от боли тоже не получилось — мешались веревки. Из глаз брызнули слезы. Больно. И страшно.
— Понравилось? — голос, раздавшийся совсем близко, приводил в ужас. Сердце забилось так сильно, словно готово было разорвать ребра и выпрыгнуть на свободу.
«Надо бежать», — это единственная мысль, которая была сейчас в голове. Боль пронзала все тело. Она медленно расползалось от живота. Дышать было больно.
Айрин с трудом приоткрыла глаза. Она увидела руку в черной перчатке, которая сильно сжимала кинжал. И гравировку на рукояти кинжала с символами V и s.
— Дальше будет еще лучше, — незнакомец наклонился почти к лицу девушки, но она резко зажмурилась, прикусив губу. Потому что в это время лезвие кинжала медленно прошлось по боку. Больно. Очень больно.
Следующий порез пришелся на бедро. И Айрин не выдержала. Она закричала. Или попыталась? С губ срывался лишь крик и непонятные звуки. Во рту появился вкус крови. Каждый раз, как девушка пыталась кричать, вместе с хрипами вырывались капли крови. Горло еще не зажило.
И тогда воровка поняла, что она не спасется. Потому что не знает, кто это и что ему надо.
Три, четыре... пять... Айрин сбилась со счета, когда лезвие коснулось ключицы. Больно.
Она даже не сразу поняла, когда резать ее перестали. С трудом открыв глаза, Айрин сквозь пелену слез увидела, как мужчина уходит. Но боль осталась.
Из порезов сочится кровь. Живот сильно болит от удара. А еще руки. Она так сильно ими дергала, что веревки стерли кожу до крови. Но это все мелочи.
«Я все еще живая», — отчетливо подумала Айрин, чувствуя, как по щекам текут горячие капли. «А если я жива, значит, я для чего-то нужна».
Второй раз незнакомец появился через... Айрин сама не знает. Может, через день? А может, через полтора. Для нее это время пронеслось очень быстро. Потому что она боялась, что он вернется. Каждый шорох заставлял ее вздрагивать. А когда появился он, девушка почувствовала пустоту. Потому что уже нельзя ничего изменить.
— Соскучилась? — холодный смешок, раздавшийся сбоку, заставил Айрин вздрогнуть. Она в панике посмотрела на незнакомца и задергалась. Веревки больно впивались в кожу, но было все равно. Бежать, бежать, бежать... Даже если не получится, надо попробовать! Изо всех сил!
— Ну-ну... — холодная ладонь прикоснулась к щеке. Айрин резко замерла, словно в оцепенении.
— Нам же так весело вместе...
Удар по животу. Тихий, хриплый стон. Кричать до сих пор не получается.
— Потом будет еще веселее!
Удар по ребрам. Острая боль выбивает весь воздух из легких. Айрин не может даже вздохнуть. В ушах звенит, поэтому остальные слова незнакомца она не слышит. Лишь сквозь туман видит его усмешку на тонких губах. И незнакомые символы на одежде.
Острая боль пронзила бок и медленно пошла вниз, вдоль груди в сторону бедра. Порез становился все глубже, но незнакомец не остановился, пока не дошел до колена.
Перед глазами Айрин стояла красная пелена. Она не видела незнакомца. Не видела темного помещения. Она лишь чувствовала боль. Боль, которая никуда не денется. Она даже не ощущала, как холодная сталь ножа срывает повязку с горла. А мужские пальцы в перчатке грубо наматывают ей другую ткань.
Когда боль слегка уступила и Айрин пришла в себя, в помещении уже никого не было. Но она знала, что он вернется. Потому что ему что-то надо от Айрин.
Девушка попыталась оглядеться, но стоило ей слегка повернуться, как тело пронзила дикая боль. Особенно больно было в правом боку. Именно там, где ударил... монстр. И там же, где шел длинный порез, почти по всему телу.
Прикусив губу, воровка с трудом, сквозь слезы, начала осматривать место, где оказалась. Красивый большой... склеп. Сердце ухнуло куда-то вниз. Сейчас она еще не могла толком кричать. Но что будет, когда вернется голос? А он вернется! Потому что ее лечат! Да, она чувствовала запах какой-то микстуры... Но ее все равно никто не услышит!
С тихим стоном опустив голову, Айрин посмотрела на потолок пустым взглядом. Даже если он добьется того, чего хочет, ее убьют.
«Надо держаться до последнего», — уверенно подумала воровка, сжимая посиневшие пальцы. Она справиться. Всегда справлялась.
Лишь бы монстр не вернулся.

Отредактировано Айрин Андерс (06.01.2017 17:25)

+5

14

[Казенный квартал] Трущобы  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в 2 дня)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

12 мая 1828 года. Раннее утро.

— Чудесная нынче погода! Теплый ветер, запах цветений... — Падший лирически улыбнулся своему молчаливому вознице, заметив, что карета медленно подъезжает к старому кладбищу. Его переполняло затаенное ликование: согласно расчетам Сюзанны, сегодня девчонка наконец запоет. Рана на ее шейке почти затянулась. «Панацелис» и парочка капель особого эликсира ускорили регенерацию в десятки, если в не сотни раз. Подумаешь, неаккуратно выстрелил. Подумаешь, чуть-чуть отложил дознание. Зато сколько удовольствия получил от процесса выздоровления жертвы.

Карета, легонько дернувшись, затормозила у перекошенных ворот. Пассажир распахнул дверцу и грациозно соскочил с подножки на чью-то могилу. В кустарниках, тут и там прораставших через гранитные плиты и обелиски, щебетала довольная жизнью пичуга. Арил на секунду вслушался в щебет — его показалось, он услышал в птичьем хоре диссонирующую ноту. Показалось. С неба упал орешек, за ним — белка. Спрыгнула невесть откуда и заметались с одного дерева на другое. «Белки, — бодро зашагал по тропинке вампир, больше ни разу не оглянувшись, — всего лишь дикие бесноватые белки». Сегодня ничто не смогло бы испортить ему настроение. Он ждал этого момента долгих два дня.

Рядом со склепом рос раскидистый куст цветущей сирени. Или даже несколько кусов разного сорта подряд: тут — крепкие, насыщенно-фиолетовые, висящие тяжелыми гроздьями, там — бело-розовые, пахнущие пряно и резко, а прямо у входа — хрупкие, едва-едва начавшие распускаться бледно-лавандовые соцветия. Арил сорвал нежную веточку, поднес ее к губам, вдохнул такой яркий, свежий, удивительно чистый запах... «То, что нужно», — облизнулся мужчина, швырнув веточку под ноги и грубо растоптав ее каблуком.

Тяжелые двери склепа распахнулись с уже привычным покряхтыванием и скрипом. Испуганные резким звуком, пичуги истерично захлопали крыльями, вспархивая с кустов. Дверь закрылась неплотно, но возиться с ней не хотелось. Кто прознает о тайном убежище Падшего?..

Склеп встретил вампира сопением спящих ушанов, прохладой и темнотой. Так было нужно. Арил сам затушил все свечи и факелы. Они тут были ни к чему. В темноте человек чувствует себя беззащитным, уязвленным, слабым... О, как же это приятно — видеть ужас в его глазах! На ходу схватив одного из сонных ушанов, Падший рывком оторвал его маленькую головку и подставил язык под пролившийся из шейки фонтанчик. Ах, как конфетку скушать! Ликование его перешло в трепет, граничащий с возбуждением. Скоро, очень скоро он увидит ее...

Неторопливо пролевитировов над скользкими лестницам, он оказался в просторным зале. Ничто в этом месте не занимало его. Были безразличны и мрачная красота скульптур, и выбитые у подножья ангела стихи, похожие на проклятие, и черные тени призраков, ползающие, как мокрицы, по стенам. К визгливым шепоткам по углам и мелкой капели — кап-кап-кап — он давно привык. Все это ни на йоту не волновало вампира. Его взгляд был прикован к обнаженной девчонке, распятой на каменном столике. Кажется, она его не заметила. Арил на миг застыл, разглядывая ее тело, как художник картину: на белоснежной коже, создавая красивый контраст, выделялись темные синяки и чернеющие порезы, из которых до сих пор сочилась кровь. А от раны, проходящей почти через все тело, было просто не отвести глаз. Прекрасно.

«Волосы жертвы были растрепанны, глаза прикованы к потолку, — патетически, с издевкой пропел вампир, привлекая внимание девушки. — Глаза, прикованные к потолку. Хм, а это идея».
Она не успела издать ни писка. Невидимым глазу движением вампир оказался возле нее. Замахнулся. Удар пришелся аккурат в раскрытую рану. По комнате пронесся тихий стон боли.
— Не надо... — срывающимся шепотом попросила девчонка, но вампир сделал вид, что не расслышал ее. Рука в черной перчатке прикоснулась к бледной щеке, медленно скользнула по шее.
— Ну что же ты? — ласково произнес Падший. Его пальцы остановились на ключице, прямо над глубоким кровоточащим порезом. — Сейчас начнется самое интересное.
Лирически улыбаясь, он зубами стянул перчатку с правой руки. Его холодные узкие пальцы начали постепенно раскрывать вчерашний разрез.
— Не надо! — дернулась девушка, сипло вскрикнув. — Прошу...
В ее глазах появился ужас. Он делал их такими прекрасными!
— Ага, — облизнул покрытые кровью пальцы вампир. — Значит, у тебя наконец-то прорезался голосок. Ну что ж, давай поболтаем. Мне кажется, сегодняшней нашей беседе как никогда поможет кинжал.

Отредактировано Арил-Кеннет Рей (12.01.2017 11:55)

+2

15

[Волкогорье] Замок «Чертоги Инклариса»  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

12 мая 1828 года. Раннее утро.

Ремни новых легких доспехов с непривычки вжимались Белому Волку в бока. Драго морщился и терпел, пока не дошел до упавшего дуба (когда-то в дерево ударила молния, и теперь оно, выпростав из земли корневище, служило дворцом для муравьев, червей и личинок). У дуба Драго остановился — оправиться и стереть с сапога собачье дерьмо, а заодно убедиться: эликсиры и бомбы надежно приторочены к поясу. Шагах в десяти от него возвышалась здоровая версия павшего дуба и шастали деловитые белки, то и дело перелетая с одного деревца на другое. Погода стояла прекрасная. Ясная, по-весеннему свежая, бодрящая холодком.

Внезапно неподалеку упруго хрустнула ветка. Драго дернулся с места и невидимым глазу движением влетел впритык к столетнему дубу. Меч Инклариса свистнул в ножнах и, поблескивая на солнце, застыл у белой шейки Корделии.
— Я так и знал! — яростно цыкнул воин. Сердито нахмурился и нехотя отправил меч восвояси.
Корделия покраснела, как первоцвет, неловко избегая взгляда старшего брата. Смущенная улыбка то появлялась, то сбегала с ее большеглазой мордашки.
— Зато я сплела нам веночки из листьев...
— Ладно, — чуть менее яростно цыкнул Драго, — только не путайся под ногами. Приближается чья-то карета. Слышишь?
Корделия припала ухом к траве: «Нет, ничего... А-а-а, вот, пожалуй, легкие колебания. Но это не похоже на топот копыт».
— И не должно быть. Карета будет здесь через пару минут! Подождем в укрытии. Но запомни: в склеп я пойду один, твоя задача — секир-башка вознице.
— Это как?
— Это так, — показал жестом Драго. — По-хурбастански.
Они спустились в овраг, надели венки на головы и заняли выжидательную позицию.
Прямо перед глазами Бладрестов сел премилый бельчонок, сложил перед собой и принялся щелкать крупную горку орешков. Его весенний пушистый хвост елозил по ноздрям Драго.
— Шии! — попытался спугнуть животное воин. Чихнуть хотелось немилосердно. Бельчонок покрутился на месте, преподнес в дар графу скорлупки и нарочито расфуфырил свой хвост: вот, мол, вашество, полюбуйтесь. Белому Волку оставалось только сдавленно прорычать нечитабельное ругательство.

Между тем запряженная четверкой вороных рысаков карета остановилась возле самых ворот. Она обладала увесистой, черной до изжоги кабиной. Привил ею возница — тоже во всем черном. Из экипажа, приплясывая, выскочил Арил — в сером плаще нараспашку, с улыбкой поэта на одухотворенном лице. Он прогулялся, дыша свежим воздухом, мимо могил, прислушался к разноголосому щебету птиц, погрозил пальцем вредной белке, которую швырнул в него Драго, сорвал веточку сирени — словом, вел себя, как без памяти влюбленный романтик. По всей вероятности, стервец предвкушал свидание с...

Сердце Белого Волка вдруг замерло, точно забыло, зачем качать кровь. Он смотрел, как Арил, ликующе обнажая клыки, топчит каблуком ветку сирени, и пальцы его холодели, все крепче и крепче сжимаясь вокруг воображаемой шеи ублюдка.

Арил с некоторым усилием отодвинул замшелую дверь склепа Эвитернов, неплотно задвинул ее за собой и скрылся внутри.

«Секир-башка», — сказали Корделии глаза брата; двумя сложенными пальцами он указал сестре на карету. «Поняла», — ответила юная воительница взглядом и на цыпочках пошла в обход черной кареты. Сам же Волк, стараясь, чтобы его шаги сливались с естественным хрустом и шелестом, двинулся в сторону склепа. В паре шагов от цели он сел на покосившуюся плиту. Зашвырнул подальше венок из дубовых листьев. Закутался в плащ. Посидел неподвижно, прикрыв глаза. Дыхание его, поначалу ровное, постепенно ускорилось, стало хриплым и беспокойным, как у разъяренного зверя. Зрачки его грозно насупленных глаз превратились в две узкие щелочки. Татуировка на шее, плече и предплечье загорелась так ярко, что едва не прожгла доспехи.

Поигрывая набухшими мышцами, он подошел к двери склепа и без усилия сорвал ее с петель. В мрачный зал усыпальницы впервые за долгое время прорвался густой и пыльный луч солнечного света. Внизу послушался сдавленный крик — нечеловеческий, пробирающий до костей, до самых глубин сознания. Так кричат звери, пойманные в железный капкан, осипшие от воя и безнадеги. Белый Волк, не мешкая, ринулся в склеп, на ходу расшвыривая толпы разбуженных упырей. Один из паразитов попытался впиться ему в глаза, заслоняя обзор. Сработало. Драго оступился на скользких лестницах и кубарем скатился вниз, в просторный погребальный зал, к подножию статуи ангела.
— Айрин! — взревел с таким душераздирающим чувством, что растревожил все черные тени. — Где ты, Айрин? Mia bambinа, девочка-кошка, это я, я пришел за тобой.

Отредактировано Драго Бладрест (14.01.2017 17:08)

+4

16

— Ай-рин, Ай-рин, где же ты, малышка Айрин? — издевательски перекривил Волка Арил. Он взмыл под купол величественного склепа, раскинул в сторону руки, раздвинул полы плаща и сам сделался похожим на огромного упыря. — Ах, как же я был беспечен! Не заметил тебя, дражайший дядюшка. Ты тоже пришел поиграть с девчонкой? Белый Волк. Так тебя прозывают в народе. Не ты ли, часом, ха-ха, слопал бедную Красную Шапочку?

Бладрест в ответ молчал, выпрямившись во весь свой немалый рост и приняв боевую позицию. Его звериные глаза быстро привыкли к свету. Он оглянулся, потом еще раз. И наконец увидел ее — личико, покрытое запекшейся кровью, голое полупрозрачное тельце, все в синяках и ссадинах, в мелких и глубоких порезах, с окровавленным бинтом на тонюсенькой шейке — ее единственным украшением.

— Разве она не прекрасна? — возбужденно пососал окровавленный палец вампир. — Мой шедевр. Ты, наверное, тоже хочешь ее? Ан нет, это тело — мое!
— Изувер, — сплюнул презрительно Драго, поднимая на Арила непроницаемое лицо. На самом дне его глаз затаилась умоисступленная ярость, которой следовало бы опасаться. Но Арил по привычке уделял куда больше внимания собственным возвышенным чувствам. Сейчас, например, он был оскорблен.

— Какие громкие выражения! Изувер! — фыркнул вампир, точно его отчитали за съеденное до обеда мороженное. — Любите вы, Бладресты, все слишком драматизировать. Подумаешь, человеческая девчонка. Отброс. Недомерок. Неужто я перед ней провинился? Или перед тобой? Ты считаешь, я перед тобой провинился, дядя? Какая чушь. Так, слегка позабавился, удовлетворил свою экстравагантную прихоть. Разве это делает меня в меньшей степени джентльменом?
— Ты животное, — спокойно ответил Драго. — Дикое взбесившееся животное.
— Видел бы ты свою рожу, — расхохотался Арил. — Мы еще поглядим, кто здесь животное. — И резко, с явным расчетом на эффект неожиданности, спикировал вниз, прямо на голову Бладреста, целясь кинжалом в татуировку берсерка его на шее. Белый Волк отскочил, закружился. Арил задел его и тоже по инерции завертелся, цепляясь руками за воздух. Однако не потерял равновесия и снова набросился — немедленно, с полуоборота, резанув кинжалом у самой груди. Бладрест отскочил на сей раз в другую сторону, меняя направление вращения, чтобы сбить соперника с толку. Сильно, хотя и не с размаху, вмазал ему по челюсти костяшками пальцев. Воспитанник Реев щелкнул челюстями и заверещал, как умалишенный, сплюнул на пол откушенный кончик языка.
— Кха-кха, — пробовал он отплеваться. Его злобные глаза обещали «Ты за это поплатишься». Он эффектно крутанул между пальцев кинжал Падшего с символической гравировкой из «s» и «V» и запустил им прямо в распятую ладошку Айрин.
— Лучше остановись, — посоветовал Драго. Меч Инклариса с шипением вышел из ножен, сверкнул на мгновение в лучике света. — Остановись, и я убью тебя быстро. Хотя ты заслуживаешь долгой и мучительной смерти. Больная. Извращенная. Поганая садистсткая тварь. — Он вновь крутанулся, раскроив Арилу предплечье, играючи откромсал ему подол длинного плаща и вновь ушел в полуоборот, подрезав вампира под правым коленом.

Арил едва успевал уклоняться от смертоносных движений воина. Но ему повезло — в один из моментов его лицо оказалось аккурат напротив пояса Белого Волка. Вмазав лбом по малюсеньким баночкам с эликсирами, воспитанник Реев разбил несколько наугад. Жадно, глотая осколки стекла, он втянул в себя их содержимое.
— Моргот! — чертыхнулся Драго, отскакивая от соперника. — Болван! Что ты наде... лал... — но звук его голоса уже утонул в шуме телекинетических волн.
Между тем Арил, окрепший в силе, ударил по родственнику убойной волной телекинеза, вложив в бросок всю свою ненависть, зависть, отчаяние, детские комплексы, обиду на леди Блеквуд и Моргот еще знает что.

Белый Волк с размаху, точно его ударили молотом огра, влетел спиной в противоположную стену. Падший ликовал, хохоча окровавленым ртом и давил, давил телекинезом на Драго, от усердия даже вытянув руки вперед: «Мы еще пошмотрим, кто шдесь болван!»

С трудом поднявшись с пола и выставив перед собою меч, Бладрест пробирался к сопернику шаг за шагом. Его волосы, плащ и ножны трепетали и хлопали так, будто он двигался против шторма. И все же каждое движение руки Арила снова отбрасывало Белого Волка назад. «Фто? Фто ты там бормочешь, дражайший дядюшка?» — не успевая проглатывать собиравшуюся во рту кровь, пытался злодействовать Арил. Получалось не очень. Шум телекинетических волн заполонил все пространство, оглушил всех, находящихся в склепе, и злорадных насмешек — ах, как жаль! — никто не услышал. Догадавшись, что все ехидство пропадет даром, Падший вновь воспарил над склепом и, пролетая туда-сюда мимо дядюшки, дразнил его и изматывал, дирижируя волнами. Сначала швырнул его в стену, затем в кованую решетку, которую тот проломил своим весом, дальше — в сторону гранитного саркофага, об который воин ударился левым бедром, и наконец — раненным боком об столик, на котором стонала жертва; меч Инклариса при ударе чуть не вылетел из пальцев оглушенного болью Бладреста. Но не вылетел. Волк свое оружие удержал.

— Как патетифески! — заметил Падший, пролетев мимо уха соперника. — Глава клана, не шовладав шо штихийной пфионикой, пряшется за штоликом фертвы!

И тут оказалось, что шутить с эликсирами Белого Волка в самом деле не стоило. Их действие прекратилось мгновенно; р-р-раз! — и финита. Арила мощной отдачей отшвырнуло в... в сторону запущенного прямо ему навстречу меча. Он вопил и цеплялся за воздух погребального зала, за потрепанный в битве плащ, за иллюзию своей избранности, отказываясь верить, что все это происходит с ним. До того рокового мгновения, когда острие меча, играя зеркальным блеском, вошло в его шею, тонюсенькой красной линией отсоединив от тела его беловолосую голову.

Конец игры

+4

17

Кто-то позвал ее. Айрин с трудом открыла глаза, силясь рассмотреть его. Она узнала голос, но этого просто не может быть. Он просто не мог быть тут, потому что... Потому что никто не знал, где она.
Сквозь пелену слез, Айрин почему-то отчетливо разглядела знакомое лицо. Девушка хотела окликнуть графа, но не смогла издать ни звука. Сон? Или реальность? Айрин не могла понять этого. Но было неважно. Сам факт того, что он сейчас был в этом месте...
В этот момент раздался холодный, пробирающий до костей голос монстра. Воровка испуганно замерла, наконец-то осознав, что тот еще не ушел.
Айрин слабо дернула руками, но ничего не изменилось, лишь острая боль пронзила запястья. Взгляд, полный ужаса, был прикован к вампирам. Она не могла различить их движения, даже если бы постаралась. Вокруг до сих пор все было не четким. Мысли путались, утопая в панике и ужасе.
Айрин замерла, не в силах сделать хоть что-то. Каждое движение причиняло боль, от которой темнело в глазах и сбивалось дыхание. А она должна была видеть графа. Просто видеть.
Битва закончилась неожиданно. Воровка смотрела, как белокурая голова, медленно, словно время остановилось, летит вниз и с ужасным звуком ударяется об плиты.
«Мое бездыханное тело приковано к лежаку...
Волосы цвета звездной пыли волнуются, развеваются, медленно плывут по воздуху... Отрубленная голова падает на холодные плиты. С треугольного лица смотрят остекленевшие глаза мертвого змея», — всплыли в голове знакомые строчки. Где она их видела? Кто их написал? Айрин была не в силах вспомнить. Сейчас ее волновало лишь одно:
«Мертв. Он мертв... Он больше никогда не прикоснется ко мне...» — билась в голове мысль. По щекам покатились теплые капли.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Волкогорье] Главный проспект

Отредактировано Айрин Андерс (19.01.2017 12:43)

+4

18

Тело Арила рухнуло, и голова его покатилась по холодным, замшелым плитам, пока не уперлась в подножие статуи ангела. Было в этом акте нечто мистическое, предрешенное, отдающее сакральной эстетикой и поэзией смерти. Падший Ангел. Похоже, меч Инклариса только что написал одну из лучших своих поэм.

Драго, придерживая дрожащую левую ногу, медленно привстал, поднялся рывком и навис над столом садиста.
— Айрин, — позвал он осторожно, боясь причинить девочке боль даже своим хрипловатым, резким дыханием. — Айрин, если ты меня слышишь, моргни. Просто моргни один раз, хорошо?
Она повернула на звук его голоса личико — такое бледное, изможденное, такое родное. Ее глаза — все в прожилках и сукровице — на худой мордашке казались совсем огромными. Темными, зловещими и пустыми, как океан Безвременья в представлении классиков.
— Айрин? Девочка-кошка? Ты тут?

Легонечко, чуть заметно вспорхнули ее ресницы. Неужели моргнула? Реагируя на просьбу Драго или для того, чтобы позволить пролиться слезам, — не важно. По ее впалым щекам, прочерчивая кривые дорожки, покатились теплые ручейки. Значит, она в сознании. Драго коснулся ее слезинки, провел пальцем по верхней губе, откинул темную прядку со лба и вдруг, вызвав новые спазмы боли и новые корчи, одним молниеносным рывком вырвал из ее ладони кинжал. Вытер лезвие о рукав, затем аккуратно разрубил сковывающие пленницу путы. Девочка, высвободившись, тут сжалась в комочек, словно брошенный стаей, потерявший маму волчонок.
— Ш-ш-ш, mia bambinа, потерпи, осталось совсем чуть-чуть потерпеть. Скоро боль утихнет, пройдет, испарится, как страшный сон, как демон, сброшенный в Царство Моргота. Ты слышишь, как Корди поет тебе про цветы? Прислушайся к ее голоску, она уже спускается к нам. Сосредоточься на нем, пока я...

Бладрест расстегнул свой широкий пояс, снял с него последние уцелевшие эликсиры. Два отставил в сторонку, один осушил до дна. Его глаза опять по-звериному засветились, татуировка зажглась. Весь он словно бы напружинился и налился силой.
— Послушай меня, bambinа, послушай: не важно, что случится со мной, главное — вернуть тебя к жизни.

Он снял с себя легкий доспех, чтобы не исколоть ее раны пряжками, лег к ней спиной, прижимая ее к груди, положил ей ладонь на холодный лоб и, прижавшись к ней крепко-крепко, вдохнул в нее всю витальную силу, которая в нем была. Заставил ее кровь течь быстрее по венам, заставил восстанавливаться нервные клетки, возрождаться разорванные нейронные связи, наполнил суставы и мышцы упругой жизнью, здоровьем бурной цветущей юности. Чтобы ей не было страшно, он приник губами к ее круглому ушку и шептал ей забавные истории про Марию, про поиски тайника и чтение Анны и Сержа О'Дэколон, приводил из их сочинений самые смешные цитаты. Он шептал ел слова надежды, слова-обещания, слова-клятвы, а в паузах между рассказами просто нежно дышал ей в затылок, забирая себе ее страхи. И Корделия пела им про цветы.

Синяки с тела девочки-кошки через какое-то время — две, три, десять минут? — совершенно слиняли, затем стали затягиваться мелкие, средние порезы, потом — самый крупный, раздвинутый садистом до голой кости. Шрамы разглаживались на глазах, превращались в здоровую, сияющую юную кожу. Но пока Айрин приходила в себя, чувствуя, как быстрей и быстрей колотится ее сердце, Драго медленно угасал у нее за плечами. Раненный, истекающий кровью, он постепенно терял сознание. Последнее, что он шепнул немеющими губами ей на ухо, — перед тем, как его рука бессильно упала с ее потеплевшего лба, — это: «Странно, у тебя ведь когда-то была здесь татуировка».

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Волкогорье] Главный проспект

+5

19

12 мая 1828 года. Раннее утро.

Корделия мелкими шажочками, ощупью пробиралась по скользким лестницам в зловещую, обремененную тайнами глубину Эвитерновых усыпальниц — она пока не научилась как следует левитировать. В ее руках трепетал букетик из разных сортов сирени. Она касалась губами белых, лиловых и почти бордовых цветочков, напевая странную, убаюкивающую песню на неведомом языке. Ей было немного обидно, что бой между братом и злодеем-кузеном так быстро закончился. Вероятно, им самим так не показалось, но в действительности лезвие бладрестова меча коснулось шеи Арила в тот момент, когда девушка только-только закончила с возничим черной кареты и опрометью бросилась к брату. Ах, опоздала! Зная, что Драго с Айрин следует побыть некоторое время наедине, она несколько раз обошла наземную часть склепа, любуясь ее архитектурным изяществом и складывая цветы в наивную композицию.

— Истощенный, бедный пленник в старом склепе погребенный, если дать ему немного сока белого сирени, он раскроется бутоном, обовьется вокруг клетки, пустит корни, пустит ветви, обрастет броней колючей, станет темным и шершавым, как и сами прутья клети, но однажды в полнолунье, вспомнив мой призыв, проснется и раскроется прекрасным самым на земле созданьем — белым, чистым, как Богиня, чародейственным цветком. Загадай ему желанье — и все принцы, и все царства, все на свете испарится, мир погибнет и воскреснет. И вернет тебе Любовь...

— Ты слышишь, как Корди поет тебе про цветы? — узнала она голос брата. — Прислушайся к ее голоску, она уже спускается к нам. Сосредоточься на нем, пока я...

Пока что? Неужели он задумал... Легким кувырком Корделия оказалась внизу, увидев, что же задумал брат. Он разделся до рубашки, лег на гранитный стол, истекающий кровью, обернул собою голое, изрезанное вдоль и поперек тело малышки Айрин и стал вдыхать в нее Жизнь. Вампиресса вздрогнула. Она боялась подойти к брату, чтобы не сделать хуже своим вмешательством, но сердце ее кровоточило от боли: «Глупец! Как же так можно? Он же погубит себя ради этой девочонки!» Сдержав усилием воли слезы, она рассмотрела как следует арену сражения. Восстановить ход событий оказалось нетрудно: бой был коротким и крайне ожесточенным. Если бы не сила берсеркера, связанная с мечом Инклариса в том числе, Драго грозила бы кошмарная смерть.

Неподалеку, в паре шагов от нее лежала голова красавца-кузена, отсоединенная от тела тоненький красной линией. Умерев, он будто бы стал еще прекраснее, чем при жизни. Если бы только не выражение его треугольного личика — змеиное, коварное, злое. Корделия подошла к его голове и прикрыла ему глаза, прошептав: «Бедный запутавшийся всеми отринутый мальчик». И разложила сирень по его волосам цвета угасающей звездной пыли. Ей не хотелось смотреть, как Драго убивает себя. Но она дала ему обещание. Поэтому сидела над головой Арила и продолжала петь про цветы. Ей так не хотелось видеть, как брат, вдох за вдохом убивает себя ради спасения этой девчонки. Но она обещала! Обещала! Обещала!

Вопреки всем усилиям глаза ее начали наполняться обильными каплями, застилавшими от нее всю эту кошмарную сцену. Вскочив с пола и подобрав меч Инклариса, она встала в изголовье брата, роняя на его угасающую щеку жаркие и горькие, как полынь, невысказанные — лишь пролитые слова.

Видя, что цвет лица Айрин поменялся, что она зашевелилась и стала удивленно и смятенно оглядываться, Корделия сунула меч за пояс, сняла и небрежно бросила девчонке свой плащ:
— Тебе стоит прикрыть свою наготу. К тому же, здесь от камней тянет простудой и холодом... Драго, — повернула она лицо брата к свету, резко меняя тон голоса. — Не бросай меня, слышишь! Я поклялась тебе... Но ты, ты тоже кое-что мне обещал!
Она откромсала рукав своей тонкой сорочки, разорвала его надвое и перевязала кровоточащую рану на шее воина. Но перевязка выглядела не более чем косметической процедурой — почти все кровотечения Драго были внутренними. «Что я могу сделать? — озабоченно крутилась туда-сюда Корди. — Чем я могу ему помочь прямо сейчас. Моих усилий не хватит, чтобы вернуть его из Ори-Зоны кроме как призраком. Если я вообще смогу туда попасть. Что же делать, — паниковала девушка. — Эликсиры?! Заживляющие эликсиры... Вряд ли они помогут, но я не прошу себе, если не сделаю все возможное».
Девочка-кошка, еще не до конца придя в себя, уже заразилась беспокойством отчаявшейся вампирессы.
— Только бы чуть-чуть помогло, только бы что-то придумать! — твердила себе Корделия.

Найдя в зале несколько братовых эликсирах и порывшись в своих, она прямо на пыточном столике, вылив из двух бутыльков по две трети, смешала их с «Панацелисом». Поднесла к запрокинутой голове Драго и попыталась разжать ему губы: «Ну давай же, сделай глоточек», — тщетно. Психанув, она просто вставила бутылек в его рот и вылила туда все его содержимое. Пару секунд ждала какой-то реакции, а потом медленно опустилась на пол, уронила голову на колени и испустила тихий всхлип, перешедший в вопль:
— Будь вы прокляты, чертовы эликсиры! — замахнулась она бутыльком в статую ангела. Но тут углядела испарину на флакончике. — Он дышит! Дышит! Значит, не все потеряно!
Чтобы проверить свою догадку, она поднесла зеркальный кончик меча к его рту — на закаленной стали тоже выступила испарина.
— О Богиня! — взмолилась девушка. — Помоги мне!
Она выпила последний из оставшихся эликсиров, напряглась, сосредоточилась. Провела руками по груди, по бедру, по спине и правому боку брата, точно пересчитав его сломанные ребра. Потом положила свою ручку на его щеку и улыбнулась — он засопел.
— Нам нужно донести его до кареты, — обратилась бладреситка к Айрин. — У склепа стоит карета Арила-Кеннета Рея. Побудь рядом с ним, я схожу за кучером. Нам понадобится грубая мужская сила.

Прыжками акробатки взметнувшись по лестницам, она в два счета перелетела через могилы, достигла кареты и распахнула черную дверцу, за которой лежал связанный, перепуганный насмерть кучер.
— Только не смей поднять шум — мертвых разбудишь, — развязала она ему рот, — мне нужна твоя помощь. Следуй за мой. Быстро!
Тыча мечом под ребра извозчику, воительница довела его до входа в склеп и вновь, акробатическими прыжками (скорее, толчками об узкие стены) перенесла себя и его в нижний зал.
— Милсдарь Падший, — бросился было извозчик к своему бывшему хозяину.
— Забудь о нем, — скомандовала Корделия. Помоги отнести к карете гра... этого вампира, — она оказала на Драго. Только будь осторожен, как с собственной бабушкой. Любая попытка саботажа закончится тем же — она указала на голову Арила. Мужчина сглотнул и принялся уверять, что он глух и нем, а также слеп, немощен и безлик, но готовь стараться.

* * *
Спустя несколько мучительно долгих минут они уложили Драго на лежачее место в черной карете.
— Теперь, — посмотрела Корди на прислужника Падшего, — беги! И не смей никому даже намеком... — впрочем, его уж и след простыл.
— Айрин, тебе стоит остаться с графом, — устало посоветовала бладреситка девочке-кошке. — Я сама сяду за вожжи, нам нужно добраться до замка. Как я хочу, чтобы этот день поскорее закончился! Богиня видит, что творится в моей душе! Но наше движение будет медленным. Очень медленным и осторожным.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Волкогорье] Главный проспект

+4


Вы здесь » Дракенфурт » Заброшенное кладбище » Проклятый склеп Эвитернов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC