Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отель Эффенбаха » Тридцать второй номер


Тридцать второй номер

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/21-Otel-Ehffenbaha/8.png
Швейцар в фирменной ливрее препровождает вас в номер, демонстрируя при этом безупречную улыбку с затаенной хитрецой. Он будто что-то предвкушает...

Вот и она — тяжелая створка, выполненная из дубового массива, помеченная латунной табличкой «32»! Повернув ключ, вы толкаете дверь... А за ней — диковинно обставленная комната, вовсе не похожая на номер фешенебельной гостиницы.

Широкая кровать с деревянным изголовьем застелена мягким покрывалом, пол покрыт ковром с ненавязчивым цветочным мотивом. Отведено место для платяного шкафа, комода и письменного стола с необходимыми принадлежностями. Есть глубокие кресла, обитые бежевым сукном, в которых можно отдохнуть и насладиться чашечкой крови.

Но все это выполнено в настолько нехарактерном для севера Нордании минималистичном стиле, что оставляет дракенфуртца под сильным впечатлением. Одни находят дизайн номера смелым протестом против вычурности, царящей нынче в оформительском искусстве, другие считают его примитивной безвкусицей, выдаваемой за смелую стилистическую находку. Как бы то ни было, этот лаконичный прием оформления, созданный фантазией художника-новатора по имени Джонни ди Каприо, не оставляет равнодушным ровным счетом никого.

Во всем остальном этот номер ничем не уступает другим.

https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/67874-2.gif Внимание к постоянным гостям подчеркнут чашечка их любимой крови, конфеты или фрукты в номер. Можно приезжать с ручными гомункулами и химерами, которым предоставляется отдельная кровать с пледом, специальные еда, шампунь и духи. Обученный персонал присмотрит за домашним любимцем и даже выгуляет его, если будет в том необходимость.

Отредактировано Розмари Бантон (31.07.2010 13:03)

0

2

Кафедральная площадь  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Едва ли какая-нибудь девушка, не являющаяся дурой (а Али искренне верила в последнее утверждение) села бы с незнакомым вампиром в экипаж, дабы ехать незнамо куда, причем по собственной воле. Если эта девушка, разумеется, не находится под влиянием магии. Для затуманенного же псионическими способностями вампира разума Адель вся эта афера была не более, чем прогулкой с надежным другом. Что-то, разумеется, почесывалось и в глубине ее души, смутно намекая, что некая часть ее поведения минимум нелогична, но цыганка была слишком увлекающейся натурой, чтобы заниматься самокопаниями и доподлинно выяснять все причины собственных поступков. Вот и сейчас она покорно вышла из экипажа, довольная присутствием твердой почвы под ногами, и с интересом оглядывалась. Своего нежданного нового знакомого с необычным именем она пристально рассмотрела еще в карете. Измождение на его лице было видно невооруженным взглядом, в остальном же это был обыкновенный и довольно взрослый вампир: по крайней мере, с виду ему можно было дать не меньше тридцати пяти, а то и сорока лет. Впрочем, тут играла роль еще и раса: лицо, несмотря на проглядывающий возраст, все еще было если не прекрасно, то привлекательно — по крайней мере, любой человеческий мужчина того же возраста и рядом не стоял, разве что безупречно следящий за собой аристократ. Не смогла Али не отметить и наряд Гляйхмута — без вычурности, довольно простой, но видно, что вампир не очень стеснен в средствах. Еще сильнее Али утвердилась в этой мысли, когда они поразительно быстро вышли из экипажа: во-первых, экономные люди скорее предпочли пройти столь близкий путь на своих двоих, а не платить извозчику, а во-вторых, Адель приблизительно знала этот отель и была уверена, что подобные заведения строятся не для простых смертных. И даже не для всех бессмертных, если это определение употребимо по отношению к вампирам.
«Старику...» — недовольно повторила про себя Адель, когда мужчина представился. Побольше бы таких стариков! В ее понятии слово «старик» стоило применять скорее к немощным дедулям, чем к вампирам, пусть и приблизившимся к порогу восьмисотлетия. Впрочем, она слишком мало знает о нем, чтобы судить. Двигался мужчина и впрямь неважно — Адель приходилось прилагать большие усилия, чтобы держать руку, на которую опирался вампир, в горизонтальном положении. «Не ровен час, свалился тут еще» — опасливо подумала Дюран. Иллюзий по поводу своих сил она не питала никаких, и заранее прикидывала, как отнесутся в подобном заведении к явно не принадлежащей к кругу богачей цыганке, призывающей помочь ей отнести бессознательное тело вампира в его номер. Впрочем, навеянное ей доверие смешалось с природным любопытством, так что в ближайшее время Али не собиралась покидать вампира.
— Али... — рефлекторно начала девушка со своего настоящего имени, но одернула себя и добавила иную, чем нужно, фамилию: навык случайного выбора цыганских имен и фамилий был доведен у нее до автоматизма. Доверия, как бы ни было оно безгранично, хватило только на имя. — Тагари.
Вампир уверенно направился к двери с табличкой «32», Али же досталась роль буксира, вынужденного все время корректировать свое движение под направление буксируемого. Девушка честно старалась, хотя рука слегка затекла.
Войдя в номер вместе с вампиром, девушка захлопнула за собой дверь и огляделась: просторная комната с высокими окнами, пышной кроватью — гостьей из прошлой жизни, в последний раз она спала на подобной почти десять лет назад, — и диванным бархатным гарнитуром в центре. Туда-то Али и подошла вместе с вампиром, законно решив, что рано пока направляться к кровати, как бы двусмысленно это не звучало. Гляйхмута расторопная цыганка подтолкнула к дивану, а сама села рядом в кресло, из-под опущенных ресниц украдкой наблюдая за ним.

+1

3

Кафедральная площадь  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

— Али, — повторил вампир, искоса поглядывая на девушку. Ему понравилось имя. Возможно, она озвучила настоящее. Или обманула. Кто знает. Гляйхмут не был уверен, что упоенная искусственным доверием, девушка все еще находится под его воздействием. Быть может, улетучилось... А проверять Гел не имел сил.
Добравшись до собственного номера, он вздохнул спокойно. Косые взгляды высокородных постояльцев преследовали их на протяжении всего пути, и даже слуги удивлялись странной спутнице, явно не под стать почтенному графу. Он лишь устало улыбался, почти незаметно кивал, давая понять, что все хорошо. Похоже, удалось. Они скорее всего решили, что Кейзерлинг нашел новую забаву, либо же подопытную, хотя об этом знали и могли догадываться немногие. Так или иначе, Гелассен плевал на чужие мнения, но мешала воспитанность.
— Благодарю, — буркнул вампир, приземлившись на диван. Глубоко вдохнул-выдохнул, развалился на диване, раскинув руки, откинул голову на спинку, прикрыл глаза. Помолчал несколько минут, размышляя о чем-то своем. При этом рот его попеременно растягивался то в злобной усмешке, то в полной наслаждения истоме. Со стороны могло показаться, будто мужчина рассматривает картинки обнаженных девиц. Глаза юрко метались, сокрытые нежной кожей век, пальцы бегали по подлокотникам. Вдруг колбочка на столе, наполненная странной бурой жидкостью, задребезжала, словно при землетрясении. Однако остальные предметы комнаты оставались недвижимы. Сосуд сорвался с места и быстро влетел в протянутую руку графа. Тот с довольным видом откупорил его, осторожно втянул носом запах, улавливая нотки алхимического зелья, а затем залпом осушил стеклянный сосуд. Со звоном тот упал на пол, не долетев обратно к столу совсем чуть-чуть. На одну минуту пульс вампира заметно повысился, заставив громко и часто дышать. Граф, не открывая глаз, закрыл лицо руками, подался вперед, сгорбился. Упорядочил внутренний хаос, привел в порядок состояние организма, нормализовав жизненно важные процессы. Мысли материальны, а кто, как не старый Кейзерлинг, знал им цену? Когда Гляйхмут поднялся, закрепив руки за спиной в подобие замка, успокоение и умиротворение отразились на до того усталом лице лучиками неестественного света.
— Али, не хотите ли принять ванну, привести себя в порядок после поездки и прогулок по городу? — учтиво поинтересовался граф. — Все, что вам понадобится, там. — Он указал на соседнюю комнату, путь в которую охраняла белая резная дверь. Силы вновь прибывали к нему, но алхимик прекрасно знал о количестве времени, в течение которого эти силы будут с ним. И уже предвкушал продолжение опыта, замороженного из-за неимения определенного объекта.
Едва ли девушка приняла бы его предложение, даже испытывая непонятное доверие к вампиру. Однако граф привык работать с чистым материалом, полностью отмытым от уличной пыли, смрада толпы, посторонних запахов и всех прочих факторов, способных помещать, отвлечь, сбить с толку господина Кейзерлинга. Посему он начал действовать в своей необычной манере.
Улыбнулся, глядя в глаза Али, а окна за его спиной подернулись тончайшей белесой дымкой. Запахло свежими травами, луговыми цветами, повеял прохладный ветерок. Через секунду дымка растворилась, явив после себя открытые настежь оконные проемы и великолепный загородный пейзаж. Яркое солнце освещало далекие холмы, коровы, овцы, козы, под присмотром пастуха с собакой разгуливали в густой, высокой траве, отсвечивающей изумрудами. Птичий оркестр на увитой плющом изгороди оглашал окрестности нестройным пением. Где-то за углом разливался чистый, задорный детский смех. Нет, Гляйхмут не волшебник. Никогда им не был. Иллюзионист. Мастер. Искусно проецируя образы из собственной памяти в мозг цыганки, он одновременно удивлял ее, а в то же время — пугал. Доказывал мощь мысли, невозможность бороться с его волей. По крайней мере, здесь и сейчас. Щелкнул дверной замок, хотя ключа там и подавно не было. Еще один тревожный знак для цыганки. Кейзерлинг растянул рот в торжествующей улыбке, блеснув острыми клыками в тусклом свете. Иллюзия изменилась. Хлопнули окна, загромыхала гроза. Крупные капли забарабанили по темным в ночном сумраке стеклам.
— Прошу вас, я не причиню вреда. Но мне нужно, чтобы вы привели себя в порядок. — Властный голос разносился по комнате, проникал в самую душу этой милой цыганки. Действительно, жаль было бы использовать ее, но Гел оказался неумолим. Пока...

Отредактировано Гляйхмут фон Кейзерлинг (14.02.2012 15:25)

+2

4

Али словила себя на том, что неэстетично приоткрыла рот, наблюдая за манипуляциями старого вампира. Э-э, она чего-то не знает об этой расе? Они все так самовосстанавливаются? Опыт общения с вампирами, если оставаться честной с собой, у Али был невелик, так что она вполне допускала возможные пробелы в своих знаниях. Девушка молча наблюдала за вампиром, решив не трогать его до поры до времени и ждать результата. Мало ли чего он так улыбается... м-м... ну, странно. В данный момент цыганка была склонна искать в любой ситуации наиболее светлую сторону, так что просто списала такую мимику на усталость и психическую неуравновешенность; кто знает, как бы она сама себя вела, прожив энное количество веков.
А вот полет колбы ее практически не застал врасплох — про псионические способности вампиров цыганка знала, так что просто сделала для себя выводы о том, что Гляйхмут владеет телекинезом. Она в детстве, помнится, одно время мечтала стать вампирессой — тоже красивой, изящной, почти бессмертной и обладающей силой читать мысли или летать. Помнится, маленькая Дюран и тогда была склонна видеть в вампирах исключительно романтическую составляющую, сугубо жизненные — вроде питья крови или недостаточной детородной функции — составляющие бытия «кровососов», как их презрительно называли цыгане, ее волновали мало.
Али вздрогнула от неожиданности, когда старый вампир резко поднялся с дивана. Не успела подготовиться, и еще более была ошарашена его предложением. Логическая и разумная часть ее сознания входила в когнитивный диссонанс с околдованной. Что за бред? Он просил ее проводить его до дома, а теперь в ванную зовет? С чего бы это? Но ведь раз просит, значит, наверное, надо... Он дурного не попросит. Ведь не попросит же?
— Ванну... — озадаченно повторила Али. Нет, это, все же, ни в какие рамки не лезет. Только она собралась выразить свое недоумение вслух, как вампир, то ли догадавшись о ее мыслях, то ли все еще действуя по какой-то своей логике, которой девушке понять было явно не дано, продолжил представление. Расширившимися глазами вскочившая из кресла Адель наблюдала представление, устроенное за окнами. Хотелось сказать, что это холст, какой-то хитрый трюк, что можно просто подвинуть столь искусно движущийся рисунок, и снова на палитре жизни окажутся городские будни. Но Али поворачивала голову и видела картину за окном под другим углом. Невозможно. Добила ее птица, перелетевшая из одного оконного проема в другой. Только сейчас цыганка задумалась не только о том, что вампиры владеют псионикой, но еще и о том, что способны применять ее к другим. К людям. К ней, например. Мозг запоздало раскачался и с пугающей скоростью начал просчитывать варианты. Сколько из того, что она увидела со времени встречи с Гляйхмутом (а может, и до нее), было иллюзией? Понять невозможно. Адель всегда считала, что подобное воздействие на мозг человек ощущает: даже находясь под гипнозом, он четко разграничивает свое собственное, противящееся натиску, сознание и тело, подчиненное чужой воле. Теперь она вообще не была ни в чем уверена. Запоздало стало страшно. Страх тыкался в стену навеянного цыганке доверия и не мог найти бреши. Тупик.
— Прошу вас, я не причиню вреда. Но мне нужно, чтобы вы привели себя в порядок. — повелевающий, громкий голос — не чета тому усталому, который она услышала на площади — вернул Адель в реальный мир. Впрочем, насколько он реален? Цыганка отчаялась найти какое-то логическое объяснение поведению Гляйхмута. Пейзаж за окном сменился. Что это, просто демонстрация способностей или какая-то загадка, в которой она должна найти смысл?
Впрочем, едва ли у Али был выбор. Хваленая цыганская интуиция говорила ей только одно — сопротивление сейчас будет не лучшей политикой. Адель напоследок взглянула на Гляйхмута, после чего со вздохом направилась в сторону указанной двери, по дороге еще раз рассмотрев идеально достоверную картину грозы за окном. Возможно, согласиться ей помогла отчасти слепая надежда на то, что все это — навеянный собственной буйной фантазией подробный сон.
В ванной и правда было все. Даже водопровод, в устройстве которого цыганка разбиралась весьма отдаленно, на уровне «дерни — польётся». Али захлопнула дверь и, вспоминая «церемонии омовения» из своей прошлой жизни, минут за пятнадцать-двадцать наскоро вымылась, после посмотрелась в зеркало и поняла, что смыла с себя часть «загара». Однако!
Платьев в ванной не обнаружилось, а надевать на в кои-то веки чистую себя грязную одежду не хотелось, так что, выбрав из двух зол меньшее, цыганка облачилась в найденный в углу ванной черный шелковый халат и потуже затянула пояс. Рассчитанный, наверное, на вампира или просто на мужчину, на Али он подметал пол нижними краями ткани. Волосы оставались влажными, Али оставила их распущенными, чтобы быстрее высохли. Оставив одежду в ванной, девушка вышла обратно в комнату, готовая увидеть что угодно. Жуткое дело, конечно, перед малознакомым мужчиной в купальном халате — но Адель и так обычно плевала на стеснительность и приличия с высокой колокольни, ну а в варианте Гляйхмута к ее равнодушию добавлялась еще и твердая уверенность, что тот не причинит ей вреда.

Отредактировано Адель Дюран (15.01.2012 19:07)

+1

5

Цыганка повиновалась. Когда она скрылась за дверью, Гляйхмут торопливо пересек комнату и принялся копаться в десятке-другом всяческих препаратов, находящихся в большом отделанным кожей чемодане. Звеня склянками, он бормотал под нос на непонятном языке, изредка ругаясь на вполне понятном — орлейском. Найдя внушительную бутылку с темно-алой жидкостью, вампир незамедлительно вытащил пробку и сделал несколько жадных глотков. Помедлил, ощущая как по телу разливается тепло, сила, так нужная ему энергия.
Продолжил пить, пока не прикончил половину бутылки. Смешанная с кое-какими алхимическими зельями, его личными изобретениями, кровь действовала на организм молниеносно. Никакая пища не могла дать столько, сколько давала амброзия жизни. Головокружение закончилось быстро, и Гел устало посмотрел в окно. Унылый пейзаж Дракенфурта угнетающе действовал на старого графа. Он хитро скривился, прикидывая, сможет ли осуществить задумку. Граф владел телекинезом не настолько хорошо, чтобы летать или передвигать тяжелейшие предметы. Но вполне мог поднять в воздух стакан или опрокинуть стул. При должной концентрации — сбить ребенка с ног. Посему просто щелкнул пальцами, погрузив комнату в сумрак — все источники света погасли.
Тем временем вернулась девушка.
— А, вот и вы, моя дорогая, — потирая руки, сказал Кейзерлинг. Даже в темной комнате вампир заметил, как изменился тон кожи цыганки. Но не придал этому должного внимания — его разум всецело занимал восторг от предстоящего события. Он приблизился к Али, взял за руку, притянул к себе, прижав к телу. Отвел мокрые волосы назад, дальше от лица. Холодный взгляд его светлых глаз пробуравил хрупкую девушку насквозь. «Я покажу вам кое-что», — раздалось в ее голове. Гел же при этом улыбался хищным оскалом. На минуту комнату окутал мрак, а после — окна с ленивым скрипом отворились, впустив в помещение едва различимый запах дыма.
— Пойдемте, — проговорил граф и повел Али к одному из оконных проемов. В нем виднелся темный лес, слышался треск костра, приглушенные голоса и трели сверчков. Кейзерлинг смело шагнул на устланную ветками, шишками, сухой и свежей травой, лесную подстилку, ведя за руку свою спутницу. — Не волнуйтесь, — успокоил он, осматривая Али с ног до головы. Комната за их спинами растаяла, исчезла меж толстых стволов вековых сосен. Девушка невообразимым образом оказалась одета в черный сюртук, походивший на такие, что носили лет пятьдесят назад. Брюки и сапоги выглядели точь-в-точь как те же детали одежды графа. Мокрые волосы собрались в простую прическу. Старый вампир удовлетворенно причмокнул, хрустнул веткой, оглядывая окрестности. Кроны деревьев скрывали усыпанное звездами ночное небо, между стволами оседал жидкий светло-серый туман. У костра сидели мужчины в охотничьих костюмах, что-то готовили, разговаривали. Граф вздохнул, что-то буркнул и повел девушку в сторону от «пикника». Они быстро миновали туманные дебри, выйдя на опушку. Впереди, на возвышении, обеспеченном трехметровой земляной насыпью, светился каменный тракт. Белый мрамор. Словно мост, он имел бортики, от которых на высоту не менее трех-четырех метров уходили незамысловатые арки. С шагом в несколько метров они тянулись в обе стороны — один конец дороги скрывался за поворотом в лесу, другой — вел куда-то далеко вперед, туда, где исчезали деревья, открывая очам доступ к темно-синему небу. Хмыкнув при виде проползающей мимо змеи, Гляйхмут невозмутимо вымолвил:
— Нам туда. — И указал пальцем в сторону, свободную от леса.

Отредактировано Гляйхмут фон Кейзерлинг (14.02.2012 15:30)

+1

6

Да уж, игры этого вампира явно посложнее, чем привычные Али азартные развлечения, пусть сложные и многоходовые. Особенно тяжело играть, когда не знаешь правил.
Вампир встретил ее блеском клыков и глаз — как рискнула предположить цыганка, та склянка, после которой Гляйхмут обрел новую волю к жизни, оказалась не последней. И, похоже, не самой безалкогольной: на взгляд Адель, столь абсурдные выходки были достойны до чертей пьяного человека, хотя по подтянувшемуся вампиру этого нельзя было сказать. Может быть, такая расовая специфика — алкоголь влияет исключительно на деятельность воображения? Как бы то ни было, девушка не горела особым желанием оказываться частью психотропных иллюзий помутившегося разума, столь искусно выплетаемых в диких количествах старым вампиром; впрочем, ее никто и не спрашивал. Наверное, вода смыла с цыганки остатки магии доверия, если такое возможно, ибо Адель только сейчас внезапно пришло в голову, что ее новый знакомец может быть не так надежен, как казалось на первый взгляд. Неуютно существовать рядом с человеком, ведущим себя вопреки законам логики, и еще неприятнее это делать рядом с вампиром, имеющим над тобой власть в силу способностей. Все же ей жутко не повезло родиться человеком...
Последовавшие за началом «веселой сказки» минуты не особенно порадовали: мало что завели в чащу, так еще и переодели непонятно во что. Теплее и удобнее, конечно, чем халат, но новость, что вампир способен с такой легкостью распоряжаться не только окружающим миром, но и ее одеждой, отнюдь не порадовала. Адель, смутно ощущая, что выхода у нее особого нету, плелась в темноте вслед за Гляйхмутом, недовольно прожигая ему взглядом спину. Как покинуть эту наркотическую фантазию, она не представляла, а останавливаться было себе дороже: кто его знает, этого вампира, чего ему в голову придет, чтобы ее подогнать. Лучше уж повиноваться до поры до времени.
Внезапно пришла мысль, что поверья цыган по поводу вампиров не беспочвенны. Али, не узнавая себя, мельком подумала, что, наверное, во времена ее ранней молодости и взрослые иногда были правы, раз уж со столь безапелляционным упрямством доказывали, что вампиры не есть хорошо. В любой легенде, даже самой абсурдной, есть доля правды. И что на нее нашло на площади? Дуреха.
Между тем вампир вывел ее к странно смотрящейся на фоне леса дороге. О таких цыганка раньше и не слышала, не говоря уж о «видела-не видела». Камень, из которого были выложены колонны и сам путь, напоминал мрамор. Баснословно дорогая стройка — сразу практично прикинула Али, но почти сразу одернула себя: «Ты не в реальности, подруга». Что за игры с ней ведет старый вампир? Цыганка позволила себе краткую и наглую фантазию при взгляде на проползшую мимо змею — как бы сейчас к месту были ее зубы на ноге Гляйхмута! Отрада души. Но едва ли маленький мир, созданный вампиром, станет вредить ему. Абсурдно. И очень обидно.
— Нам туда, — словно проводник туристов на загородной прогулке, указал ее спутник на конец дороги, терявшийся в необозримой дали, лишенной лесного покрова.
— Вам туда, — в тон ему, выделив первое слово, мрачно откликнулась Адель и опустилась на сухую траву, нагло скрестив ноги перед собой в манере, принятой на Айзе. Между риском и бездействием она выбирала первое. — Топайте сам, если сейчас не объясните, что мы вообще здесь делаем и зачем.

Отредактировано Адель Дюран (22.01.2012 10:55)

+2

7

Гел рассматривал утоптанную тропинку, светлой полоской среди темно-изумрудной поросли ведущей к мраморному большаку. Несмотря на то, что в страну своих грез он не приходил несколько лет, тропа не заросла. Странно. Похоже, что это как рубец на теле, извечно напоминающий о невозможности возвращения в прошлое и его изменения. Рубец, что указывает на неоспоримость судьбы, вновь и вновь гонит тебя в страну воспоминаний, где воспаленному и испуганному разуму являются призраки былых времен. Их бесплотные тела поразительно контрастируют с карминными губами. Такими живыми, такими яркими. И такими холодными. Их поцелуи рождают сонмы сожалений, горечь закрадывается в душу, осознание собственной ничтожности увесистым камнем тянет ко дну. А дно разума — сумасшествие. Последние годы граф проводил в путанных путешествиях по загадочному миру, кроющемуся в мудрой, хоть и не тронутой сединой, голове вампира. Ходил по острию лезвия, считая сие — единственно верным решением проблемы. Постоянные тренировки, победы над ужасами выгоревшей души, глупыми предрассудками, болезненными картинами, запечатленными на задворках края грез мерцающими голубыми глазами Гляйхмута.
— Что мы здесь делаем? — Граф отрешенно воззрился на цыганку. — Для чего мы здесь? Хм, чтобы жить. — Простой ответ на простой вопрос. — Вы можете остаться, но тогда вас ждет смерть. Нельзя останавливаться, иначе рискуете остаться здесь навсегда. Нет, большая часть вашего мозга и тело умрет, а вот частичка — останется для вечных блужданий в моей памяти. Так просто из этого транса не выйти, я не смогу вас отпустить без последствий. К тому же, я... не люблю находиться здесь в одиночку. — Он соврал. Кейзерлинг не просто не любил, он боялся. Страшился собственных кошмаров, коих накопилось за семьсот лет жизни немало, уж поверьте.
Сумерки сгустились. Атмосфера приобрела темно-серый оттенок. В небрежно разросшихся зарослях за спиной Али что-то возмущенно зашуршало. Гел протянул руку, предлагая цыганке идти вместе с ним. Не столько ради ритуала, сколько ради путешествия в компании человека. Ее жизненная сила делала старого вампира увереннее, внутреннее пламя — сильнее. Кусты зашелестели настойчивей. — Догоняйте уж, — буркнул граф и отправился к мраморному пути. Оказавшись там, на высоте, он уже не страшился существ, обитающих в окрестных лесах. Дорога будто бы светилась, указывая путь. Далеко впереди, там, где линия горизонта сливалась с землей, в серые облака вонзался шпиль одинокой башни. При должной удаче имелась возможность рассмотреть руины дворца, сокрытые белесым туманом. Гляйхмут почесал подбородок, и, после недолгих раздумий, пошел вперед.

+1

8

Проницательно сверкнули темные глаза. «Ага». Не зря Али столько времени училась угадывать эмоции по мимике, жестам, даже тембру голоса собеседника, чтобы столь просто спустить ему довольно очевидный прокол всей схемы. Неужели этот мир есть нечто большее, чем спонтанно изобретенная несколько минут назад полуреальность, призванная развеселить своего создателя и ввести в заблуждение цыганку? Али не разбиралась в параллельных реальностях, потусторонних мирах и вымышленных странах. Она вообще ничего о них не знала, если быть уж совсем честной, но скрытую суть слов Гляйхмута уловила. Нет, все не так просто, как казалось. Что же это за мир, которого боится собственный создатель? Не может в силу каких-то обстоятельств контролировать его в полной мере или просто снова играет со своей собеседницей, вынуждая ее заблуждаться? Адель досадливо поморщилась, поняв, что снова не может быть ни в чем уверенной и надеяться на себя. Все вокруг нее — лишь эфемерная придумка, в которой не действуют ни реальные законы, ни какая-либо еще правда жизни, способная сейчас ее спасти. Все готово обернуться чем-нибудь еще, снова сменить обличье: перед глазами у девушки пролетела анфилада окон, в каждом из которых поочередно солнечный пейзаж менялся на грозовой. Моргот, как же хочется наконец проснуться и вынырнуть из этого бреда, чтобы осознать, что тебя снова окружают твердые и понятные факты, существующие на самом деле, а не в твоей голове. Запоздало стало страшно. До этого проще было думать, что она находится в иллюзии, полностью подконтрольной своему создателю. Теперь неприятные события вынуждают сделать вывод, что все не так радужно, и если раньше она могла полностью полагаться на себя — ее поведение по отношению к вампиру могло подвигать его на какие-то действия — то теперь выходило, что ее снова выбросило в жестокую и непредсказуемую реальность, которая находится в иллюзии, которая в свою очередь создана в реальности. Бред, чистый бред. От сложившихся в сознании многоступенчатых конструкций заболела голова. Мозг встрепенулся, пытаясь объять необъятное, но быстро сдался и признал свою некомпетентность. За спиной зашуршали кусты. Али опасливо обернулась, выдернув себя из туманных размышлений, и поняла, что пропустила часть слов вампира. Неосмотрительно... Ну да и пусть. Эта прогулочка явно ничем хорошим не кончится. Между тем ее странный новый знакомый направился-таки к мраморному тракту. Без нее. «Ну и иди ты», — мрачно подумала цыганка, наморщив нос, после чего встала и полезла вслед за ним. Шуршащие кусты вызывали у нее еще меньше доверия, чем сошедший с ума вампир, ну так уж лучше скитаться средь этого безумия рядом с мало-мальски знакомым с местностью созданием, чем пытаться играть в выживание самой. Через полминуты Али догнала Гляйхмута и пошла рядом с ним, недовольно сложив руки на груди и вперив в его лицо изучающий взгляд. Будто светящаяся дорога неприятно отбивала блики, а на ее конце — то есть там, где ее не было видно — Али способна была узреть лишь одиноко торчащее нечто, которое могло бы быть башней. Оно и было бы башней, не будь цыганка так упрямо уверена в том, что в этом месте все оказывается не тем, чем кажется.
— Давайте вы мне сейчас хоть что-нибудь расскажете об этом бреде, — первой не выдержала молчания Адель. — Или я сейчас сама начну делать предположения и выводы, причем не обязательно верные. Оно вам надо?

+1

9

Гляйхмут жестом прервал цыганку, остановился, с тихим шелестом втянул прохладный воздух. Поглядел в сторону, вниз, туда, где меж бледно-коричневых стволов деревьев, укутанных туманом, что-то двигалось. Неясные тени, казалось, разбегались от одного взгляда, скрывались под пологом крон, в густом темно-сером мраке. Вампир, все также держа руку в призыве к молчанию, несколько минут вглядывался в клубящуюся дымку, силясь рассмотреть нечто, ведомое только ему. Лес оставался недвижим. Округу заволокло тишиной. Доброй, умиротворяющей, расслабляющей тело и разум. Эффект оказался неизменно лучшим, чем сонное уханье филинов, робкие соловьиные трели, массовые базары сверчков, поцелуи ласкового ветра на лице. Мир грез имел свои законы, установленные создателем, но он же мог без особых усилий их менять. Относительно. Все зависело от масштабов изменений, конечно же.
Старый вампир фыркнул и обернулся к Али. Его уста тронула слабая улыбка, более походящая на вымученный оскал голодного хищника. Клыки белыми пиками выглянули из-под губ, глаза заблестели в неясном свечении тракта, отражая блики под самыми немыслимыми углами.
— Я расскажу вам. — Граф с воистину старческим кряхтением ухватил девушку за руку и повел за собой. Достаточно быстро для прогулки по парку, но медленней жертв погони. Спешка была ни к чему. Эфир за пределами тракта, будто прорываясь сквозь незримый купол, заволновался, расстелился перед путниками размытой картиной сумасшедшего художника. Гелассен молча шел вперед, чувствуя на затылке сверлящий взгляд цыганки. Наконец, пределы леса остались позади, и Гляйхмут заговорил.
— Ежели говорить грубым языком простого обывателя, мы сейчас — в моей голове. Но это лишь домыслы неискушенных глупцов. Истина выглядит несколько иначе, — Гел обратил взор на спутницу. А затем кивнул за ее плечо. По обеим сторонам мраморного тракта простерлась равнина, мягко подернутая серой дымкой — тем же самым туманом, что и в лесу. Магически быстро они одолели расстояние, оцениваемое обманутым мозгом в несколько часов пути. — Я установил между нашими разумами контакт более тесный, нежели обычная проекция образов из одного сознания в другое. Это достаточно сложно объяснить словами, — Гел поморщился. — Пойдемте.
Вскоре были покинуты и пределы равнины. На краю ее с вылизанными темной водой берегами мерцало огромное озеро. Матово черная гладь оставалась непотревоженной, холодной, мертвой. Длинные белые полоски света очерчивали видимые границы водоема, невдалеке от которых как бельмо на глазу виднелись руины прежде величественного дворцового комплекса. Лишь единственная башня устремлялась вверх, служа своеобразным ориентиром. Тракт неожиданно закончился резко уходящими вниз ступенями. Они вели прямо к кромке озера. Осторожно, дабы не поскользнуться, граф помог спуститься девушке и сам ступил на влажную почву. — Нам туда, — указательным пальцем ткнул в руины вампир. Должно быть, цыганка и сама догадалась, каким образом Кейзерлинг собирался осуществить посещение дворца. Единственный путь — пересечь озеро. Странно, почему же аристократ не подумал обогнуть его по берегу. На сей вопрос создатель мира грез все же потрудился ответить. — То место, куда нам с вами необходимо, находится в центре озера. Отсюда этого не разглядеть. — Граф помолчал минуту, а затем неожиданно и в то же время грациозно развернулся к Адель и вновь схватил ее руку. Неотрывно глядя в глаза, он занимал девицу светящимися лунами своих очей, приговаривая:
— Али, вы — очаровательное создание. Столь молодое и чистое, исполненное живительной энергии, такое милое и драгоценное для таких, как я. Я дам вам то, чего хотите вы, после того, как возьму свое. — Вампир лучезарно улыбнулся, на этот раз скрывая клыки, и провел по розоватой ладони девушки невесть откуда взявшимся стилетом. Косая линия тут же окрасилась багровым, налилась, струйки крови стекли между пальцев, беззвучно плюхнулись наземь. Следующие капли Гел ловко поймал узким лезвием стилета, небрежно смахнул в воду. Зеркало ее изошло рябью, послышался гулкий отзвук, словно набата, сокрытого в глубине тверди земной. Граф поднес раненую ладонь к губам и провел по рассеченной плоти влажным, горячим языком. Кровь мгновенно остановилась. — Что ж, — вампир поправил манжеты, — не будем терять времени. — И шагнул в воду. Но она, вопреки всем законам и ожиданиям, не поглотила его, не унесла в бездонную пучину, а позволила беспрепятственно стоять на успокоившейся было поверхности. — Следуя путеводной звезде, отринем гордыню и предрассудки, прибудем в разрушенный сад мечтаний вместе, вампир и человек. Рука об руку. Если позволите, — аристократ почтительно поклонился, выпуская вперед руку. Очередной пригласительный жест. Решение же оставалось за цыганкой. И Гел отчего-то подумал, что она сейчас пошлет его ко всем чертям.

+1

10

— И откуда же вам знать, чего я хочу? — нахмурилась Адель, но, как уже говорилось, не была наделена ни предвидением, ни какой другой сверхъестественной способностью, а потому момент, когда вампир выхватил тонкий нож и полоснул ее ладонь, упустила. Девушка запоздало вскрикнула, не думая о том, что может усугубить рану, дернула руку — и по ладони потекли ручейки. Крови было неожиданно много для столь неглубокого пореза. Али обиженно задохнулась — хотя что это она, чего бы ей еще ждать от этого маразматичного представителя ночной расы — и расширенными глазами следила за последующими манипуляциями Гляйхмута. Нет, это все же чистый бред. Стоило ему отпустить её руку, Адель отскочила на несколько шагов, опасливо разглядывая чистую, разгладившуюся ладонь. Нет, тут все было нормально — в высокую планку возможностей старого вампира девушка верила без отрицаний, только вот не сомневалась, что к стандартному исцелению могла получить еще какой-нибудь неприятный подарок. Болезнь, что-нибудь, призванное помутить сознание... Ах да, забыли, оно у нее и так непонятно где. Мысленно пообещав себе, что будет держаться от любого вампира подальше, если ей только удастся слинять из этой галлюцинации, Адель недовольно вернула свой взгляд к вампиру.
Протянутую с гордым «вперёд» руку девушка, скрестив руки на груди, проигнорировала. Чем дальше, тем интересней становилось таскаться по этому безумному миру вслед за Гляйхмутом, и она решительно не знала, что будет хуже — остаться на берегу в одиночестве, или последовать за вампиром и дальше участвовать в его экспериментах над сознанием... и телом. Ей не хотелось ни того, ни другого. Интересно, если она умрет в этом мире, что станет с ней-реальной? Пока цыганка могла лишь тянуть время и упираться, тем самым предчувствием, которое позволяло ей угадывать нужных людей, сейчас ощущая то, что от нее в этой непонятной игре мало что зависит. Вампир лишь изгаляется, то и дело спрашивая ее, приглашая... Это все бессмысленно. Адель, если бы у нее были гарантии на то, что можно будет вернуться из этой иллюзии целой и невредимой, с удовольствием сейчас уперлась бы и посмотрела на реакцию Гляйхмута. Пока же она была лишь марионеткой, как ни печально это осознавать. И все же не собиралась оставаться ведомой. — Откуда вам знать, чего я хочу? — повторила свой вопрос цыганка самым упрямым голосом, на какой только была способна, добавив к скрещенным на груди рукам еще и склоненную на бок голову. Зачем-то ведь она нужна этому вампиру, раз он притащил ее сюда, а не пошел гулять в свою личную страну в одиночестве. Значит, ее слова должны иметь для него ну хоть какое-то минимальное значение, как бы ловко он ни умел облекать свои ответы в непонятные для Али формы. — Зачем было брать мою кровь для этого озера? Разве вы не вольны сами управлять своим миром? И каким образом мое тело относится ко всей этой иллюзии? Она как-то влияет на то, которое я оставила у вас в номере, не премину напомнить? И, да, как видите, у меня нет особой возможности отсюда выбраться самой. Может, зная, что мне некуда деться, вы все же поведаете, зачем я вообще понадобилась? — Али заранее возвела глаза к небу. Надежд по поводу последнего вопроса она не питала и прекрасно знала, что не получит на него ответа.

+1

11

Гляйхмут молчал. Молчало и все вокруг. Даже порывы ветра смолкли, уступив место всепоглощающей гнетущей тишине. Вампир стоял ровно, как ствол молодого хвойного дерева, неподвижно, словно истукан. Смотрел на цыганку. Можно было счесть это проявлением безграничного восхищения, следовательно — любви. Или обычным раздражением. Воля восприятия играла главную роль.
С тихим шелестом одежд граф завел руки за спину, слившись печально-нежным взглядом голубых глаз с недовольным взором цыганки. Вопреки всему, он не читал ее мыслей. Иной сказал бы, что старый вампир рисует портрет девушки-человека одной лишь силой ледяных очей. Тщательно и четко извлекает из пространства отпечатки линий ее стана, очерчивает контуры, дополняет, воображает. Так и было. Возможно. Еще никому не удавалось разгадать таящиеся за зеркалами души чувства, эмоции, желания, мечты старика... В какой-то момент из черных провалов ноздрей стал вырываться легкий белесый пар. Одновременно с этим озеро за спиной Гела покрылось коркой и беззвучно сошлось под сапогами Творца холодной сахарной пудрой. Граф продолжал являть собой окаменелое изваяние, а за его плечами одинокий шпиль дворца растворялся в возникшей из ниоткуда метели. Клубясь, она медленно поглощала весь комплекс, оставляя за собой лишь белую мглу, неясные серые тени. Пугающей дымкой буря подходила все ближе, посыпала заледенелое озеро снежной крошкой. Отдаленный треск мельчайших частиц влаги будто бы вывел Гляйхмута из оцепенения. Он только отвел правую руку чуть вбок, а подконтрольное иллюзионисту пространство мгновенно перенесло его максимально близко к Али. Человеческий глаз не имел возможности проследить магическое перемещение на такой скорости, и, ожидая новых возмущений или недоумения на милом личике, Гел поднял ладонь, призывая соблюдать тишину. Черные одежды затрепетали от дуновений проснувшегося ветра, смоляные волосы волной перебежали в противоположную сторону лба. Сгорбившимся вороном Гляйхмут навис над пленницей, узником собственного разума, посмотрел ей в глаза, открыв безбрежные океаны усталости, до того сокрытые под вуалью хищнического взора. Обнаружил кончики клыков, разведя уголки губ еще дальше. Облек гримасу боли в спокойный и жуткий оскал. Бесшумно сократил расстояние до опасного, обдав при этом лицо девушки странным морозным дыханием. В нем не оказалось и толики теплоты, будто граф давно мертв и дышит лишь по привычке.
— Я многое знаю, — с металлическим скрежетом в голосе начал вампир. — А ваши желания ничем не отличаются от желаний других... Но, — Кейзерлинг прикоснулся тыльной стороной ладони к щеке Адель, сметая налипшую изморозь, — я мог бы дать вам больше. — Как только последнее слово сорвалось с языка, кровопийцу и его спутницу накрыла пурга. Поразительно, но стихия в этом мире была беззвучной. Разве что мелкие снежинки острыми клиньями били по лицу, наглыми попутчиками забивались в волосы. В остальном же поток шел мимо, скрывая от глаз окружающее пространство.
— Заверяю вас в сохранности вашего прекрасного тела и драгоценной души, — вымолвил Гел, а голос его казался неестественно чистым и громким. Незаметно для цыганки он соединил их ладони, сжав женскую крепко, но ласково. Вмиг белизна вокруг рассеялась, оставив парочку на середине громадного замерзшего водоема. Окрестности, горы вдалеке, тракт, оканчивающийся на берегу — все присыпало тонким слоем снега. Иллюзионист на несколько секунд прикрыл глаза, дав цыганке время для рассмотрения круглой крепости с высокой башней, венчаемой двумя шпилями, более походившими на язык змеи. Строение расположилось на холмике в нескольких лигах впереди. Сотворенное из матово-черного камня, оно ярко контрастировало с всеобщим пейзажем. Гробница ли, а может что-то более ужасное — догадки лавиной сыпались в обескураженный разум, не позволяя мыслить трезво. По крайней мере, так предполагал Гляйхмут. Резко раскрыв глаза, он дернул цыганку к себе, вместе с тем почувствовав незримый крюк под ребрами. Очередной фокус — и путники телепортировались к громадным кованным воротам загадочной крепости. Причудливые изображения, гравировка и непонятные записи скрылись за толстым слоем оледенелой воды. Высотой ворота вполне уместили бы в себе десяток рослых мужчин, шириной — тройку повозок в ряд.
— Хм, а здесь потребуется больше крови, — вздохнул Гел, почесывая подбородок. На округу тихонько опустилась полярная ночь, прямо как на далеком-далеком севере. Гляйхмут усмехнулся и пробормотал, обращаясь, конечно же, к цыганке:
— Или не кровь, а что-то более ценное... Что может быть ценнее жизни, Али?

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в год и несколько месяцев)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Вестибюль

+2

12

— Я многое знаю. А ваши желания ничем не отличаются от желаний других... Но я мог бы дать вам больше.
Али постаралась незаметно вонзить ногти в ладонь свободной руки. Роза, как же сбежать-то из этого кошмара? Проснуться, понятное дело, не вышло, а острая боль от оставивших на тонкой коже красноватые бороздки ногтей ни в какое сравнение не шла с теперь уже всепоглощающим страхом, который цыганка имела «счастье» испытывать к Гляйхмуту. Хоть бы какая-то логика в поведении, хоть бы чуть-чуть разобраться в смысле его действий — ага, жди. Нежный взгляд сменяется откровенно пустым и жестким, попробуй тут сообрази, страдает он раздвоением личности или просто маньяк, играющий в любимую игру. Если смерть, то, желательно, побыстрее и не очень мучительно. Впрочем, зачем она себя обманывает? Просто сломать ей шею он мог еще там, в далекой и прекрасной реальности, верить же, что все это полное мистического антуража представление устроено только для развлечения, глупо. Мысленно Адель наскоро просчитывала варианты: в голове проносились безрадостные сцены, среди которых мелькали жертвенные алтари и поблескивающие лужи крови. И деться некуда, и колени от страха трясутся, а показать нельзя — не в юбке нынче, приходится всеми силами организма сдерживать дрожь, внушаемую то ли ледяным взглядом, то ли не менее холодным ветром. Поди ты тут подумай, когда на уме только одна мысль в разных вариациях: «Добро пожаловать на тот свет». Что-то, простите? Сохранность души и тела? Не будь Али сейчас так далека от способности использовать свое чувство юмора, непременно бы фыркнула. На самом же деле слова пронеслись в голове и немедля из нее вылетели, стоило темному взгляду, сковавшему ее сердце ледяной пленкой, отпустить ее. С трудом удерживаясь от того, чтобы не задышать рыбой, выброшенной на сушу, девушка затравленно огляделась по сторонам, уверенная, что ее уже мало что удивит. Так и есть — задним умом подумав, что будет рада увидеть обескураженное выражение на лице своего мучителя, Адель позволила себе обвести окрестности искренне разочарованным взглядом. Можно было бы и чего поинтереснее устроить — пучины недр ада, к примеру. Предположив изначально все самое худшее, цыганка даже где-то смирилась с собственной судьбой и решила, что раз уж придется оставить этот мир в лапах свихнувшегося вампира, то лучше сделать это с максимальным размахом. Помирать, так с музыкой!
Не успела девушка как следует рассмотреть крепость в отдалении, как опять — ну сколько же можно! — ее дернули, вернув в объятия и утянув куда-то в неизвестность. От открывшей на месте появления в пространстве зажмуренные глаза цыганки Гляйхмут получил второй разочарованный взгляд. Можно и пооригинальней, между прочим. Али никогда особенно не задумывалась над глобальными последствиями собственных поступков, так что идея перед неизбежной смертью довести вампира до белого каления показалась ей не такой уж плохой. Чревато, конечно, но темпераментную цыганку больше всего бесил не факт скорой смерти, а, скорее, собственное практически полностью пассивное поведение. Жертва же должна рыпаться, да? Впрочем, тут вопрос о действенности избранной ею политики стоял ребром: может, взбесится и наскоро пристукнет, а может, наоборот решит помучить. Второе не хотелось бы, да, но все же лучше хоть как-то насолить убийце перед собственной смертью, чем вообще ничего не делать.
— Хм, а здесь потребуется больше крови. Или не кровь, а что-то более ценное... Что может быть ценнее жизни, Али? — тоном алхимика, с отстраненным любопытством наблюдающего очередной метаморфоз испытуемого живого существа, спросил Гляйхмут. Девушка рефлекторно взглянула на ладонь — следа от раны, нанесенной вампиром, не осталось, и даже полукружья, выдавленные ногтями, уже почти не были видны. Преодолев желание высказаться в нескромных выражениях, Али выдавила:
— Кто-то только что обещал, что мои душа и тело не пострадают от его экспериментов. С прискорбием вынуждена сообщить, что жизнь находится в прямой зависимости от их сохранности, — недовольно констатировала цыганка. Одно дело думать о неминуемой смерти, которая наступит когда-нибудь потом, а другое — живописно представлять потоки собственной крови, которыми вампир способен окатить свои воротца. Похоже, настал час снова поразмышлять на тему зависимости реальности от иллюзии.
— Что будет со мной, если я умру здесь? — напрямик поинтересовалась цыганка.

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отель Эффенбаха » Тридцать второй номер


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно