Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Здравствуй, Филтон!


Здравствуй, Филтон!

Сообщений 1 страница 22 из 22

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/31-Orlej/orl18.png
Участники: Эдвард фон Блюменфрост, Алейна Готьер.
Локация: Железнодорожный вокзал в Филтоне.
Описание: 1821 год. Эдвард, много лет уже занимающийся фотографией, с грустью осознает, что так и не смог создать ничего более великого, чем снимки его возлюбленной Амелии Аскар. Поддавшись эмоциональному порыву, он отправляется в Филтон, где надеется встретить свою бывшую любовь. В это же время Алейна тоже отправляется в Филтон, полная надежд на новую жизнь и профессиональный рост. Они случайно пересекаются на вокзале и у них завязывается разговор. Как встретит их Филтон и что ждет их в этом городе?
Дата: 12 сентября 1821 год.

0

2

Эдвард занял свое место в купе задолго до отправления поезда. Большинство пассажиров еще стояли на перроне, прощаясь с провожающими, или вовсе еще только подходили к платформе. Эдвард задумчиво смотрел на них сквозь натертое до блеска окно экспресса. То здесь, то там открывались механические клапаны, выпуская облака пара, механики с серьезным видом проверяли сочленения пластин, подкручивали винты и смазывали двигающиеся детали.

Эдвард достал из внутреннего кармана антрацитового пиджака несколько черно-белых фотографий и разложил их на низком столике, разделяющем два мягких дивана купе. На фотографиях была запечатлена красивая девушка с печальными глазами, одетая в черное кружевное платье. Портреты различались незначительными деталями (немного другой поворот головы, иная линия бровей, там взгляд опущен, а здесь смотрит прямо на зрителя), но образ при этом на всех фотокарточках был разным. Эдвард сидел почти без движения, грустно смотря на девушку, пока в поезде не стали появляться другие пассажиры. Поспешно убрав фотографии обратно в пиджак, Эдвард вежливо поприветствовал расположившуюся напротив супружескую пару и снова повернулся к окну, за которым поднялись клубы белого пара и перрон плавно поехал вправо: поезд протяжно загудел и тронулся.

Пассажиры вокруг завели обычный светский разговор; седовласый вампир, присевший справа от фотографа, позвал стюарда и потребовал бокал свиной крови, а Эдвард безучастно смотрел на проплывающие в окне деревья и поля. Погрузившись в собственные мысли и слыша только стук металлических колес, он не заметил, как уснул...

Отредактировано Эдвард фон Блюменфрост (20.10.2015 14:56)

0

3

Алейна чудом успела на поезд, отправляющийся в Филтон. Родители долго прощались на перроне с любимой и единственной дочерью. Ревенантка только успела положить свой потертый чемоданчик на мягкий диван, как поезд тронулся в путь. Удобно расположившись, Алейна во все глаза наблюдала за изменчивым пейзажем за окном. Осень еще вступила в свои права и листва на деревьях оставалась зеленой, но кое-где уже заметны были желтые листочки. На девушку вид зеленого с желтым навевал воспоминание об украшении с изумрудами и топазами, которое ревенантка выполнила вместе с отцом, её первая крупная работа (серебряный браслетик, так понравившийся юноше с синими глазами не в счет, там не было драгоценных камней). Впервые так далеко от дома и впервые одна. Вроде бы девушка должна испугаться чужого города, новых людей и вампиров, но Алейна радовалась новым открывающимся горизонтам в её жизни.
«Интересно, а в ювелирной лавке большая мастерская, как у отца? Или совсем маленькая... А сколько там служат подмастерьев? Какой он Филтон? Жаль матушка про этот город рассказывала мало», — размышляла ревенантка, листая книгу.
По коридору мимо её купе проходили пассажиры: мужчины и женщины, пробегали детишки. Алейна не обращала на них внимания, взгляд скользил по ним, ни разу не на ком не задерживаясь.
Наконец поезд затормозил ход, приближаясь к вокзалу Филтона. Ревенантка с замиранием сердца предвкушала встречу со столицей Орлея, схватила свой чемоданчик и поспешила к выходу из вагона. На перроне девушку сразу же окружила какофония звуков и разнообразие нарядов вампиров и людей. Кто-то её несколько раз толкнул.
— Дорогу! — крикнул носильщик, кативший тележку, нагруженную многочисленными чемоданами. Алейна от резкого звука резко отпрянула от него и тут же наступила кому-то на ногу. «Мда, не очень началось мое знакомство с Филтоном», — промелькнула мысль в голове ревенантки. Девушка повернулась к пострадавшему. Перед ней предстал молодой человек (ревенант?), бледноватый и, как показалось Алейне, совсем худенький. А может бледноватость и худобу предавал незнакомцу его темный костюм.
С виноватой улыбкой ревенантка обратилась к нему:
— Извините меня, милсдарь. Надеюсь, я вам не сильно отдавила ногу.

Отредактировано Алейна Готьер (20.10.2015 17:14)

+1

4

К тому моменту, когда поезд замедлил ход и в окнах стал виден Филтонский вокзал, Эдвард уже стоял в дверях, намереваясь первым покинуть вагон. Из Дракенфурта он взял с собой только фотоаппарат, так что складывать вещи, как это делали другие пассажиры, ему не пришлось. Едва двери поезда открылись, Эдвард шагнул на платформу и слился с шумной толпой.

— Дорогу! — крикнул носильщик, кативший тележку, нагруженную многочисленными чемоданами, перепугав молоденькую мазель, которая отпрянула от него, наступив на Эдварда.
— Извините меня, милсдарь. Надеюсь я Вам не сильно отдавила ногу? — виновато спросила она.
— Ничего страшного, мазель, Филтонский вокзал — не место для любезностей. — ответил Эдвард. Словно в подтверждение его слов мимо пробежал мальчишка в грязном рабочем комбинезоне, чуть не налетев на девушку. Эдварду пришлось прижать ее к себе, чтобы сорванец не сшиб ее с ног. — Могу поспорить, Вы впервые в крупном городе. Вас встречают?
Алейна отрицательно покачала головой.
— В таком случае советую следовать за мной, если Вы не планируете завязать тесное знакомство с кем-то из работников вокзала.

Он уверено пошел вперед, протискиваясь между прибывающими и отбывающими, провожающими и встречающими, а также везущими, идущими и вечно спешащими. В особо тесных местах он освобождал путь для Алейны и пропускал ее вперед. Наконец они добрались до дверей здания вокзала, и вошли в прохладный зал с высокими потолками. Здесь было не так шумно, и Эдвард обратился к спутнице:
— Здесь прошло мое детство. Не на вокзале, конечно, — в Филтоне. Сколько всего со мной произошло в этом городе... — он улыбнулся сам себе и покачал головой. — Ну а Вы? Что привело Вас сюда? Планируете сделать головокружительную карьеру?

+1

5

— Ничего страшного, мазель, филтонский вокзал — не место для любезностей, — произнес незнакомец. Но тут он резко прижал Алейну к себе. Ревенантка хотела возмутиться от такой наглости, а увидев мальчика в замызганном комбинезоне, прошмыгнувшего мимо, лишь густо покраснела и благодарно улыбнулась незнакомцу. — Могу поспорить, вы впервые в крупном городе. Вас встречают?
Девушка отрицательно качнула головой. Родители остались в Цалте, а друзей и знакомых в Филтоне у неё, увы, нет.
— В таком случае советую следовать за мной, если Вы не планируете завязать тесное знакомство с кем-то из работников вокзала, — между тем продолжал новый знакомый Алейны.
Не успела она поблагодарить ревенанта, как он уже смело пробирался сквозь толпу на вокзале. Девушке пришлось держаться к нему поближе, дабы её не задавили и не затолкали в первый же день в столице.
Спустя какое-то время они очутились в огромном зале железнодорожного вокзала. Алейна оглядывалась вокруг. Для девушки, не выезжавшей ни разу из родного города все было в новинку и все было безумно интересно. Из задумчивости и созерцания ревенантку вывел голос нового знакомого:
— Здесь прошло мое детство. Не на вокзале, конечно, — в Филтоне. Сколько всего со мной произошло в этом городе... — сказал он и задумчиво улыбнулся своим мыслям. — Ну а вы? Что привело вас сюда? Планируете сделать головокружительную карьеру?
— Что привело? Я всегда мечтала уехать из Цалты и посмотреть, как живут в столице. А на счет головокружительной карьеры... — ревенантка рассмеялась. — Большинство хотят чего-то большего. Мой отец держит ювелирную лавку в Цалте и он же, по совместительству, мастер по изготовлению украшений. Я работала с ним, а теперь намереваюсь стать лучшим мастером столицы и, без ложной скромности, возможно и всего Орлея, — рассказала про себя девушка. Алейна никогда ни с кем не откровенничала и уж тем более с тем, кого знает буквально несколько минут, но незнакомец её не пугал, а наоборот заинтересовал. — А вы? Чем вы занимаетесь по жизни? И что за город — Филтон? Я почти о нем ничего не знаю, лишь только то, что рассказывали поставщики камней и покупатели. Кто-то восхищался столицей, а кто-то её ругал, — засыпала вопросами девушка своего нового знакомого.

Отредактировано Алейна Готьер (21.10.2015 16:38)

0

6

— Я работала с ним, а теперь намереваюсь стать лучшим мастером столицы и, без ложной скромности, возможно, и всего Орлея! — сказала девушка.
— О! — восхищенно кивнул Эдвард.
— А вы? Чем вы занимаетесь по жизни? И что за город — Филтон? Я почти о нем ничего не знаю, лишь только то, что рассказывали поставщики камней и покупатели. Кто-то восхищался столицей, а кто-то её ругал...
— Я фотограф самого широкого профиля: от студийных съемок до фоторепортажей со светских мероприятий. Работаю и как журналист, и как фотохудожник. Многие мои работы украшают дома Трампов и других известных семей, но, надо признаться, сейчас я в некоторой растерянности... Что касается самого Филтона... Здесь есть все то же, что и в любом другом крупном городе — административные здания, площади, парки, но по-настоящему узнать Филтон можно только прогулявшись по старым улочкам и окунувшись в уютную атмосферу старого города. Скажите любому, что Вы приезжая, и Вас потащат на Коломбе Бланш или на Фонтанку. Там красиво, бесспорно, но это лишь декорации.

За этим разговором они прошли здание вокзала насквозь и вышли на вокзальную площадь. Эдвард остановился и вдохнул полной грудью.

— Фонари зажигают, — сказал он Алейне, заметив огонек в конце проспекта. — Отличный вечер для прогулок! Что скажете, если я предложу проводить Вас до гостиницы? Возможно, удастся показать пару достопримечательностей! Где Вы остановились? На Розмариновой? В меблированных комнатах мазель Грей (впрочем, не знаю, существуют ли они теперь)? ... Или все проще — в «Метрополе»?!

Увидев нерешительность девушки, Эдвард проницательно посмотрел на нее и сказал:
— Если Вы еще не знаете, где остановитесь, я настоятельно рекомендую Вам взять меня в провожатые хотя бы до того же «Метрополя». Я много лет не был в Филтоне, но точно знаю, что этот отель стоит на своем прежнем месте, и там есть номера на любой кошелек.

0

7

Алейна внимательно слушала своего нового знакомого. «Он фотограф! Творческий человек! Интересно», — размышляла девушка, наблюдая за ревенантом. Беседуя с фотографом, Алейна и не заметила, что они уже вышли из здания. На улицу опустились сумерки и стали, как звездочки в далеком небе, зажигаться фонари. Спутник ревенантки успел это заметить. «Ох, а я даже не знаю где можно остановиться», — про себя посетовала она. Но новый знакомый, как будто прочитав мысли девушки, произнес:
— Отличный вечер для прогулок! Что скажете, если я предложу проводить вас до гостиницы? Возможно, удастся показать пару достопримечательностей! Где вы остановились? На Розмариновой? В меблированных комнатах мазель Грей (впрочем, не знаю, существуют ли они теперь)? ... Или все проще — в «Метрополь»?!
Ревенантка растерялась. Она не знала, что из них выбрать. Но спутник предложил проводить её до отеля. Алейна была ему чрезмерно благодарна, не всякий будет вот так возиться с незнакомой девушкой.
— Буду только рада вашей компании. Ох, если я у вас, конечно, не отнимаю времени. Простите за вопрос. Почему вы решили посетить Филтон?
— У меня есть одна работа, довольно старая... — новый знакомый Алейны замолчал. Молчание длилось довольно долго, и девушка решила, что дальше развивать тему ревенант не будет, но он продолжил, — Ладно, раз уж наша беседа зашла настолько далеко... Эти фотографии у меня с собой. — с этими словами он передал девушке несколько фотографий. — Вот причина, по которой я здесь. Я считаю, что это лучший образец моего творчества, но в этом-то и проблема. С тех пор прошло много, очень много лет, но я постоянно возвращаюсь к этим снимкам.
Ревенантка бережно взяла в руки фотографии и при свете уличных фонарей стала рассматривать снимки.

0

8

Эдвард рассматривал фотографии вместе с Алейной — фотокарточку за фотокарточкой — и старые, давно забытые чувства к Амелии Аскар снова возрождались в нем. Он вспоминал ее глаза — грустные, глубокие глаза, глаза-колодцы, в которых где-то там, на дне, тлели две крохотные искры, готовые вот-вот погаснуть. Вспоминал ее тонкие руки, ее прическу, ее платье. Вспоминал самого себя в ней, в этих старых фотографиях, во всем Филтоне, куда он приехал, подчиняясь странной необъяснимой силе. Он вспоминал всю свою вывернутую наизнанку жизнь и, не имея никакой возможности совладать с собой, проговорил:

— В день нашей первой встречи она была печальна, а, может быть, просто задумчива...

С этих слов он начал длинную историю своей потрепанной временем любви к «черному лебедю». Он вел Алейну по вечернему Филтону, освещенному плеядами фонарей, бросающих яркие круги на вывески ресторанов и кабаков, на двери домов и окна, за которыми вампирские семейства принимались за завтрак или уставшие люди ложились в кровати. Он провел ее по узким улочкам, где по обе стороны стоят старенькие домики с охристо-желтыми, лазурными и кирпично-красными стенами, с многоцветными полисадниками и свежими розами в каменных кадках. Он показал ей старинные усадьбы с ровными рядами фруктовых деревьев, булочные, в которых покупал хлеб, будучи студентом, и пропахшие специями крохотные магазинчики со всякой всячиной. И все это время он рассказывал о том, как каждое место, каждый уголок Филтона напоминает ему о навсегда утраченном времени, проведенным со своей возлюбленной.

Маршрут складывался сам с собой — они шли спокойно, переходя с улицы на улицу, уступая дорогу проезжающим повозкам, и останавливаясь там, где Эдварду было что рассказать. Алейна не прерывала Эдварда не только из уважения к его памяти, но и из-за интереса: так или иначе, ее провожатый сдержал слово и устроил ей настоящую экскурсию, хоть и в весьма необычной форме. Они шли под руку, минуя здания и фонарные столбы, пока Эдвард не остановился, на секунду задумавшись, и наконец проговорил:

— Вот, пожалуй, и все...

Он указал куда-то за спину Алейны. Обернувшись, девушка увидела роскошное многоэтажное здание с каллиграфически выписанной вывеской: «Метрополь».

+2

9

Алейна держала своего нового знакомого за руку и, едва дыша, слушала его историю, столь нежную и печальную. Ревенантке было интересно, каково это — испытывать такое сокрушающее чувство, как любовь. Она много раз слышала, что любовь может погубить и одновременно подарить необыкновенное счастье. Из-за нее ты чувствуешь себя сильным, смелым, способным покорить весь мир, что немало смешило Алейну.
— Если ты хочешь покорить мир, необязательно пылать страстью к кому-то, который, возможно, и не разделит этой цели. Я смогу справиться и одна, были бы камни и благородные металлы, — с звонким смехом отвечала ревенантка матушке, когда она в очередной раз пыталась выдать дочь замуж.
Девушка не была всерьёз в влюблена в поклонников, клявшихся ей в вечной любви. Бывали моменты, она просто не обращала на них внимание, даря холодный и безразличный взгляд, а втайне мечтала о таком же всепоглашающем чувстве, как у родителей. Синие глаза, увиденные так давно и вместе с тем так недавно, были для символом этой чистой любви, а их обладатель — недосягаемым небожителем, поэтому барышня считала себя недостойной его любить. Но сама незаметно сделала юношу источником своего вдохновения, а разве это не любовь? Отвечать на этот вопрос девушка не хотела и не могла, тщательно пряча ответы в глубине сердца. А сейчас, наблюдая за лицом, взглядом фотографа, Алейна впитывала каждое его слово, каждую эмоцию, мелькавшую в глазах, отражавших свет фонарей. Она восхищалась, с какой нежностью и теплотой юный фотограф вспоминал любимую.
История временами переходила в увлекательную экскурсию, ревенантке нравились здешние места и тихий вечер в новом городе. Надеясь, что он станет таким же родным, как и Цалта, девушка запоминала все сказанное фотографом. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Закончился рассказ юноши; и, к тому же, они подошли к гостинице.
— Вот пожалуй, и все, — подытожил ревенант.
Алейна вздохнула, возвращаясь в настоящее, тепло и дружелюбно улыбнулась спутнику:
— Благодарю вас, милсдарь. И отдельная благодарность за экскурсию. Я очарована этим городом!

Отредактировано Алейна Готьер (05.02.2016 15:27)

+1

10

Алейна тепло улыбнулась ревенанту и поблагодарила за экскурсию. Эдвард молча покачал головой.

— Куда Вы теперь? — спросила девушка.
— Хочу найти ее. Насколько мне известно, она все еще работает здесь.

Некоторое время они молчали, любуясь архитектурой гостиницы. Наконец Алейна сердечно пожала руку ревенанта.

— Прощайте, Эдвард! Надеюсь, Вам улыбнется удача.
— Прощайте. — улыбнувшись, ответил фотограф. — Кто знает, может быть, мне еще предстоит делать фоторепортаж о девушке, которая поразила своим ювелирным мастерством всю Норданию.

Он побрел по освещенной фонарями улице. Алейна несколько секунд смотрела ему вслед, а потом прошла под вывеской и шагнула в просторный холл «Метрополя».

* * *
Как ни пытался Эдвард обмануть себя, первоначальный план — бесцельно бродить по Филтону всю ночь в надежде случайно встретить свою возлюбленную — был обречен на провал. Он понимал это с самого начала, поэтому подсознательно подготовил запасной вариант — менее романтичный, но куда более действенный: Амелия Аскар покинула его ради карьеры в филтонском отделении Орлейской гильдии алхимиков, и искать ее следовало именно там. Потратив два часа на то, чтобы свыкнуться с этой мыслью, Эдвард наконец уверенно направился к зданию гильдии.

Все окна гильдии алхимиков ярко горели — по лунарному графику был разгар рабочего дня. Медикусы и алхимики смешивали реагенты в своих лабораториях, сновали из кабинета в кабинет, проводили заседания — словом, занимались тем же, чем и в любой другой будний день. Эдвард под видом посетителя прошел в фойе, но подняться выше не представлялось никакой возможности: в гильдии действовала строгая пропускная система. Некоторое время он в тревожном смятении наблюдал, как вампиры и вампирессы проходят внутрь, демонстрируя серьезному охраннику разноцветные удостоверения, и ему ничего не приходило в голову. Не могло быть и речи о том, чтобы изображать «местного» — в черном костюме, с громоздким фотоаппаратом, к тому же потрепанный долгой прогулкой, он выглядел здесь как белая ворона. Белая ворона в поисках черного лебедя.

Эдвард почувствовал, как в нем вскипает ядовитая злость. Зачем он вообще приехал сюда? На что он надеялся? В нем, видимо, не осталось ни капли рассудка и самоуважения, если он преодолел такое расстояние ради бесплотной фантазии. Эдвард нервно поправил ремень фотоаппарата и стуча каблуками по гладкому, как лед, полу, направился к выходу. Но вдруг...

Она беседовала с каким-то вампиром. Оба были серьезны и сосредоточены. Эдвард почувствовал, как все эмоции скопом обрушились на него сокрушительной волной. Ревность, страсть, боль, свет, мрак, любовь и отчаяние разорвали его душу на мелкие кусочки. Мысли исчезли, и в голове образовался абсолютный вакуум. Эдвард откуда-то изнутри своего одеревеневшего тела наблюдал, как она проходит мимо в нескольких метрах от него. Как флюоресцирующий призрак, она одновременно завораживала и пугала его. В нем не осталось сил, чтобы позвать ее: он мог только смотреть в отчаянной надежде, что их взгляды пересекутся. Увы! Пройдя мимо него, Амелия Ида Аскар протянула постовому удостоверение и, кивком головы поблагодарив уступившего ей дорогу вампира, исчезла из виду.

Эдвард в полузабытьи вышел из здания и побрел, не разбирая дороги, прочь от самого себя.

* * *
Алейне не спалось. Она ворочалась, не в силах совладать с эмоциями, то проваливаясь в сон, то просыпаясь. Ей поочередно снились голубоглазый юноша, чувствительный фотограф и собственная матушка. Все они были окружены драгоценными камнями и удивительной красоты украшениями.

Устав от этого хоровода образов, Алейна встала с кровати и подошла к окну. Окна ее номера выходили на ту улицу, где они несколько часов назад простились с ревенантом-фотографом. Улица была тиха и пустынна, еле заметно качались ветви деревьев. Вдруг из-за угла вышла темная фигура. Она шла медленно, как будто бесцельно. Когда фигура достигла фонаря, Алейна с удивлением узнала Эдварда. Алейна открыла окно и негромко позвала:

— Эдвард! Эдвард!

Ревенант поднял голову и немигающим взором уставился на девушку.

— Вы нашли ее?

Эдвард утвердительно покивал в ответ.

— Что она сказала?
— Нам не довелось пообщаться. Я ушел.
— Почему?
— Это сумасшествие. У нее своя жизнь, разве я могу разрушить ее? Она, должно быть, уже давно вышла замуж.
— Но Вы видели ее?

Эдвард снова кивнул.

— Как Вы меня увидели? — спросил он.
— Я стояла у окна, когда Вы вышли на эту улицу.
— Не спится?

Алейна отрицательно покачала головой.

— Не сочтите мое предложение неприличным... — пробормотал Эдвард. — Здесь недалеко есть ресторан... «Миразюр». И, раз уж сегодня такой сумбурный день... Словом, не хотите ли составить мне компанию за обедом? Я угощаю.

Он посмотрел на Алейну глазами, полными печали и надежды.

+1

11

Алейне действительно не спалось, то ли из-за переезда в новое место (она ещё ни разу не была так далеко от родного дома), то ли из-за чудесного рассказа фотографа и своих переживаний и воспоминаний. Девушка сначала обрадовалась, увидев ревенанта, а затем немного смутилась его приглашению. Помявшись несколько секунд, она все же кивнула и попросила подождать. Барышня оставалась в платье, поэтому быстро убрав дневник, методично заполняемой ею, в чемонданчик, она накинула салоп и шляпку. Ревенантка выскочила в коридор, но на полпути к выходу пришлось вернуться. Алейна забыла перчатки и задула свечу (извечный страх перед тьмой). Гостиница, естественно, не спала, а наоборот жизнь кипела и бурлила. Молодые портье таскали тяжелые чемоданы, шляпные коробки и корзинки. Девушку зацепил наряд одной из постоятельниц, слишком вычурный и крикливый. Алейна чуть не чихнула от сладкого аромата духов, когда сия дама прошелестела огромной юбкой мимо барышни. Оставив, позолоченные ключики на стойке, девушка вышла на ночную прохладу. Возле входа она заметила изящную фигуру Эдварда. Приблизившись к нему, ревенантка расстерялась и на некоторое время застыла. На столько потерянным и несчастным выглядел юноша, во взгляде стояла такая тоска, что Алейна, не удержавшись взяла его за руку. Они медленно пошли по улице. Девушка тщательно подбирала слова, чтобы как-то подбодрить и утешить фотографа.
— Эдвард не убивайтесь так! Все же поговорите с ней. Я уверена, что она все ещё помнит вас и скучает. Не может такое чувство, я думаю, пройти без следа. К тому же, поговорив с ней, вы удостоверитесь в ее чувствах, чем терзать себя самыми суровыми наказаниями — неизвестностью и надеждой. Она не вышла замуж... — Алейна в смущении замолчала, когда ее спутник резко остановился. Дружелюбно улыбнувшись, она продолжила, — отец Амелии Аскар — владелец ювелирного магазина и если бы произошло столь знаменательное событие, как свадьба его дочери, такая весть быстро бы разлетелась по маленькому миру ювелиров.

Отредактировано Алейна Готьер (08.02.2016 18:51)

+1

12

Алейна спустилась через несколько минут. Жалостливо посмотрев на Эдварда, она взяла его под руку, и они не торопясь пошли в «Миразюр».

— Эдвард, не убивайтесь так! — сказала девушка. — Все же поговорите с ней. Я уверена, что она все ещё помнит вас и скучает. Не может такое чувство, я думаю, пройти без следа. К тому же, поговорив с ней, вы удостоверитесь в ее чувствах, чем терзать себя самыми суровыми наказаниями — неизвестностью и надеждой.

Эдвард покачал головой, печально улыбаясь.

— Она не вышла замуж... — добавила Алейна, и Эдвард резко остановился, нахмурившись.
— Отец Амелии Аскар — владелец ювелирного магазина, и если бы произошло столь знаменательное событие, как свадьба его дочери, такая весть быстро бы разлетелась по маленькому миру ювелиров. — объяснила девушка.

Фотограф нервно пригладил волосы.

— Это не имеет значения. — категорично сказал он. — Мне вообще не следовало сюда приезжать. Есть объективные обстоятельства, по которым мы не можем быть вместе. Она — достойная представительница своего клана, а я — полукровка, чье положение в роду Блюменфростов весьма условно. Судя по всему, она очень успешна в алхимии, и ее ждет большое будущее. Вся наша... — Эдвард задумался, подбирая слово. — ...история состоялась только благодаря творческой атмосфере студенческих вечеров.

Некоторое время они шли молча, затем Эдвард мягко сказал:

— Достаточно говорить обо мне. Поговорим о Вас, что скажете? Вы бывали влюблены?

+1

13

Ревенантка с своим спутником уже приблизились к ресторану. Алейна почувствовала сильное смущение, как-то не складывались у неё хорошие отношения с такими заведениями. В Цалте по настоянию родителей (в частности, ссоры с отцом) она согласилась принять приглашение одного из поклонников. После того как, случайно, без всякого злого умысла, как подумал незадачливый жених, девушка пролила горячий чай на новые брюки парня, ее попросили не посещать больше этот ресторан. Что было дома и в мастерской отца вспоминать не следует, одно хорошо жениха и след простыл. Барышня фыркнула, прогоняя воспоминание и стараясь не рассмеяться в голос перед фотографом. Но Алейна расслышала слова ревенанта про то, что он не подходящая пара для его возлюбленной. Сохраняя тактичность, она не стала спорить. Все-таки только в детских сказках, принц женится на простушке, а принцесса берет в мужья обыкновенного портного. Поэтому девушка лишь вздохнула и молча присела за аккуратный столик с белоснежной скатертью.
— Достаточно говорить обо мне. Поговорим о Вас, что скажете? Вы бывали влюблены? — поинтересовался Эдвард, тем самым уводя тему разговора.
Алейна, мягко говоря, была обескуражена. Никто, даже родители, не задавал ей такой вопрос. Она с минуту молчала, думая над ответом. Совершенно не хотелось открываться постороннему юноше,  не знаешь как он себя поведет и может просто рассмеяться над глупой барышней. Вот именно сейчас Алейна пожалела о том, что у нее нет друзей, а только бездушные камни. Но с другой стороны... вечер располагал к откровенности.
— Любила? — Алейна улыбнулась задумчиво и мечтательно, — Не думаю. Я не испытывала это прекрасное во всех отношениях чувство. Был один юноша...  Он купил браслет, сделанный мной. Но я бы не сказала, что люблю. Он для меня источник вдохновения. Кто незримо стоит рядом и помогает создавать ювелирные украшения. Благодаря его глазам, цвета океана, я могу играть с драгоценными камнями и творить прекрасные украшения. Но не думаю, что это любовь. Удивительно, я никому ещё не рассказывала об этом. Это моя тайна и прошу вас сохранить ее.

Отредактировано Алейна Готьер (09.02.2016 16:02)

+1

14

Они заняли свободный столик по соседству с компанией хорошо одетых мужчин (очевидно, чистокровных вампиров), попивающих кровь из высоких бокалов.

— Был один юноша... — задумчиво проговорила Алейна, отвечая на вопрос ревенанта. — Он купил браслет, сделанный мной. Но я бы не сказала, что люблю. Он для меня источник вдохновения. Тот, кто незримо стоит рядом и помогает создавать ювелирные украшения. Благодаря его глазам цвета океана я могу играть с драгоценными камнями и творить прекрасные украшения. Но не думаю, что это любовь... Удивительно, я никому ещё не рассказывала об этом. Это моя тайна и прошу Вас сохранить ее.

Эдвард не успел дать девушке обещание хранить ее секрет: стоило им присесть, как рядом появился молоденький официант, услужливо предлагая меню.

— Ресторан «Миразюр» рад приветствовать Вас в эту прекрасную ночь. Меня зовут Кэнди Феликс, и сегодня я буду Вашим официантом. Очень советую нашего фирменного тунца в лимонном соке!

Эдвард смерил официанта презрительным взглядом.

— Этого тунца, юноша, здесь предлагали задолго до Вашего появления на свет. И, поверьте мне, будут предлагать еще долгое время после Вашей смерти. Вы окажите нам большую услугу, если воздержитесь от советов.

Кэнди обиженно скривил розовые, почти девичьи губки, но не сказал ни слова. Эдвард и Алейна погрузились в изучение меню. Пролистав несколько страниц, Алейна сделала более чем скромный заказ. Эдвард покачал головой:

— Так не пойдет. Будьте добры, Кенди, перепела в ежевичной заправке... рулет из кроншнепа... ассорти сыров... два «Блэк-блоу»... бутылку крови третьей группы... два десерта «Хурбастанская ночь» и Вашего фирменного кофе, если Вас не затруднит.

Кенди старательно записал заказ в крохотный блокнотик и тихо удалился.

— Люди... — пробормотал Эдвард, провожая взглядом официантика. — Слабые и ущербные существа... А между тем — сколько в них жизненной силы, сколько желания жить! Это забавно, по меньшей мере...

Он посмотрел Алейне в глаза:

— А Ваш юноша был вампиром?

+1

15

Алейна замолчала, в ожидании насмешек, скептически взглядов, но ничего такого не было. Фотограф слушал внимательно, глаза светились мягкостью и доброжелательностью, за это ревенантка была ему благодарна. Он хотел что-то сказать, но подошёл щегловатого вида официант. Девушка почти его не слушала, рассматривая меню. По мере чтения меню у девушки все больше округлялись глаза и на щеках выступал румянец. Дело в том, что барышня не знала и половины блюд, которые были представлены здесь. Задумчиво закусив губу и пожелав себе удачи, дабы не ошибиться в выборе, она сделала заказ. Причём старалась выбрать как можно меньше, желая не обременять юношу. Но ревенант не дал свершиться задуманному и заказал много всего. Алейна лишь улыбнулась и стала вертеть по сторонам головкой, рассматривая посетителей. В зале было полно вампиров, но встречались и люди в столь поздний для них час.
— Люди... — неожиданное произнёс ревенант. Барышня повернулась в его сторону. — Слабые и ущербные существа... А между тем — сколько в них жизненной силы, сколько желания жить! Это забавно, по меньшей мере...
Алейна хотела возразить, но не успела. Эдвард как-то задумчиво посмотрел ей в глаза и спросил:
— А Ваш юноша был вампиром?
Ревенантка опустила глаза, вспоминая образ юноши, который она так лелеяла, боясь забыть.
— Я не уверена... но очень красив, скорее всего вампир... — Алейна обвела взглядом зал и затем продолжила,  — Люди — прекрасные создания и одновременно противоречивые. Их жизнь так коротка, фактически искорка, которая вспыхнув, тут же гаснет. Но за такое короткое время они успевают жить, именно жить. Любить и не единожды, ненавидеть, причём наживают столько врагов... Они не смотря не на что, дарят жизнь новому человечку, а в некоторых семьях и нескольким. Дом полных детишек, звонкого смеха, шалостей — это так восхитительно... Но вместе с тем, люди разрушают, сами того нехотя, все что им дорого и бесценно и что они созидали с большим трудом. Это противоречие, как бы жутко не звучало, достойно восхищения. А вы не очень жалуете людей?

+1

16

— А вы не очень жалуете людей?
— Видите ли, Алейна, существует природная иерархия: на самом верху пирамиды — вампиры высшей крови, затем остальные вампиры; ниже — мы с Вами, ревенанты; еще ниже — дампиры, а люди... — Эдвард замолчал, не желая посвящать принесшего первые блюда Кэнди в их беседу. Ревенант дождался, пока жеманный официант разложит приборы и расставит бокалы, и, пригубив «Блэк-блоу», продолжил:
— ...а люди находятся в самом низу этой иерархии. Презрение к тем, кто находится на более низкой ступени — это естественное чувство, оно исходит из самой нашей природы. Конечно, иногда мы прячем его под маской вежливости или даже умиления, но суть остается неизменной — мы осознаем свое превосходство над теми, кого природа обделила силой, красотой и временем. Поэтому для ревенанта естественно презирать людей... точно так же, как для вампирессы естественно презирать ревенанта...

Фотограф допил свой «Блэк-блоу» и наполнил бокал кровью из принесенной официантом бутылки.

— Лучше уж Вашему синеглазому юноше быть вампиром, иначе сомнительная получается муза... Впрочем, не буду портить Вам вечер.

И Эдвард не стал портить Алейне вечер. До определенного момента.

Они обсудили свои профессии: Алейна немного рассказала о ювелирном деле, Эдвард — о буднях фотожурналиста. Вспомнили несколько забавных историй, посмеялись. Ни тот, ни другой почти не прикасались к еде, только Эдвард периодически наполнял свой бокал. Когда темы для общения закончились и повисла долгая пауза, фотограф вдруг вернулся к оборванному разговору:

— А может они вообще не музы? — не вполне внятно пробормотал он. — Ну, я имею в виду, может они не вдохновляют, а только мучают? И мы творим не потому, что они дают нам эти... душевные силы, а потому что душа из-за них постоянно болит? — он ткнул себя пальцем в грудь. — Вот Вы... молодая девушка... Вы же творец! Вы художник! Конечно, Вам необходимо вдохновение. И вот появляется Он — мистический, красивый, недоступный. Вроде как бы реальный, а вроде и не совсем — то ли сон, то ли мечта... Но вот вопрос: сколько Вы сможете на этом вдохновении продержаться, а?

Посетители за соседним столиком стали переглядываться.

— Вы говорите, надо с ней поговорить... Ну правильно! Пойдемте прямо сейчас! Я ей скажу: послушайте, мазель, чего Вы меня терзаете-то, а? Переливайте свои алхимикаты туда-сюда, — Эдвард взял воображаемые пробирки и театрально перелил воображаемую жидкость из одной пробирки в другую. — а меня оставьте в покое!

Алейна попыталась успокоить разбушевавшегося ревенанта, но это только раззадорило его.

— И Вы своему скажите, чтоб он знал! Где он сейчас? А? Красивая девушка, одна, в незнакомом городе! Тут одним вдохновением не обойдешься, не так ли?

Высокий вампир из тех, что пили кровь за соседним столом, встал со своего места и подошел к Алейне:

— Мазель, у Вас все хорошо?

Эдвард не дал девушке ответить. Игнорируя вампира, он сказал ей:

— Вот то, о чем я говорю! Стоит Вам потерять бдительность, как набежит с десяток таких вот сомнительных дампиров-ухажеров.
— Попридержите язык, милсдарь! — оскорбился «сомнительный ухажер». — Я — чистокровный вампир, и я здесь исключительно потому, что Вы представляете опасность для юной мазели.
— Послушай, вампир, ты себя в зеркале видел? ...... Пааааардон, я имел в виду... как это сформулировать... Проще говоря, милсдарь, вернитесь на место и не мешайте нашей беседе, Вы нас уже утомили.

Вампир махнул на ревенанта рукой и бережно взял Алейну за локоть.

— Не будет ли лучше Вам отправиться домой, мазель? Я могу вызвать Вам извозчика. Юной девушке не стоит находится в такой... — он бросил презрительный взгляд на Эдварда. — ...компании.
— Что б Вы еще понимали! — Эдвард вскочил с места. — Мы художники, ясно Вам? Ху-до-жники! Так что уберите прочь от девушки свои грязные лапы, милсдарь, а не то я буду вынужден Вас ударить!

Вампир убрал свои грязные лапы от девушки и схватил ими ревенанта за ворот пиджака. Эдвард зарычал и ударил вампира в грудь. Началась драка. Прячась от разлетающихся осколков посуды, Алейна поняла, что вечер все-таки безнадежно испорчен.

+2

17

Алейна расслабилась под уютной атмосферой ресторана. «Надеюсь сегодня ничего не будет из ряда вон выходящее. Можно спокойно пообщаться с уникальным фотографом», — размышляла девушка, витая в облаках. Но когда речь зашла о людях ревенант вдруг изменился.
— Видите ли, Алейна, существует природная иерархия: на самом верху пирамиды — вампиры высшей крови, затем остальные вампиры; ниже — мы с Вами, ревенанты; еще ниже — дампиры, а люди... — барышня пришла в ужас и со смесью страха и тоски, слушала дальше юношу, — ... а люди находятся в самом низу этой иерархии. Презрение к тем, кто находится на более низкой ступени — это естественное чувство, оно исходит из самой нашей природы. Конечно, иногда мы прячем его под маской вежливости или даже умиления, но суть остается неизменной — мы осознаем свое превосходство над теми, кого природа обделила силой, красотой и временем. Поэтому для ревенанта естественно презирать людей... точно так же, как для вампирессы естественно презирать ревенанта...
«Но так нельзя рассуждать! Такое отношение не приведет к хорошему!» — Алейна заметно взгрустнула. Она даже не заметила, как проворный официант расставил вкусно пахнущие блюда на столе. При виде перепелов в аппетитном соусе у любого потекли бы слюни. Девушка же бездумно тыкала вилкой в тарелку с насторожённостью, наблюдая за фотографом.
— Лучше уж Вашему синеглазому юноше быть вампиром, иначе сомнительная получается муза... Впрочем, не буду портить Вам вечер.
«Как это сомнительная?! Мне все равно кто он! Главное же не это», — возмущался внутренний голос и в кои-то веки Алейна была с ним согласна. Но девушка тактично не стала убеждать впечатлительного юношу в обратном. Дальнейшие минуты прошли относительно спокойно и ревенантка впервые с чужим ей мужчиной разговаривала свободно и легко. Не нужно было притворяться, что тебе весело и интересно, ведь это было в самом деле.
Но по мере того, как красная жидкость загадочным образом исчезала из бутылок и пьянел Эдвард и его ожесточение против вампиров и людей росло вверх, то настроение ревенантки с пропорциональной скоростью падало вниз. Без видимого успеха девушка пыталась отобрать бутылку «Блэк-блоу» и не дать окончательно захмелеть юноше. Тот только начал разгоняться и уже начал громко говорить, привлекая злые взгляды посетителей:
— А может они вообще не музы? — еле ворочая языком лепетал Эдвард. — Ну, я имею в виду, может они не вдохновляют, а только мучают? И мы творим не потому, что они дают нам эти... душевные силы, а потому что душа из-за них постоянно болит? — Алейна пыталась разжать тонкие пальцы мужчины, чтобы забрать бутылку, одновременно поддакивая его словам. — Вот Вы... молодая девушка... Вы же творец! Вы художник! Конечно, Вам необходимо вдохновение. И вот появляется Он — мистический, красивый, недоступный. Вроде как бы реальный, а вроде и не совсем — то ли сон, то ли мечта... Но вот вопрос: сколько Вы сможете на этом вдохновении продержаться, а?
— Вы абсолютно правы! Нисколько не смогу! Только, пожалуйста, остановитесь и ведите себя тихо, прошу! — с надеждой проговаривала девушка. Ревенантка покрутила головкой и мило улыбнулась сидящим за соседними столиками. А Эдвард все больше горячился:
— Вы говорите, надо с ней поговорить... Ну правильно! Пойдемте прямо сейчас! Я ей скажу: послушайте, мазель, чего Вы меня терзаете-то, а? Переливайте свои алхимикаты туда-сюда, а меня оставьте в покое!
— Мы пойдем, обязательно. Она вас выслушает, только успокойтесь! — с таким же успехом Алейна могла остановить мчащийся на всех парах поезд.
Накал страстей в ранимой душе фотографа рос и рос с огромной скоростью.
— И Вы своему скажите, чтоб он знал! Где он сейчас? А? Красивая девушка, одна, в незнакомом городе! Тут одним вдохновением не обойдешься, не так ли?
— Угу, — поняв, что ничего не сделать, Алейна облокотилась правой щекой на руку, тяжело вздохнула.
— Мазель, у Вас все хорошо? — вежливо поинтересовался вампир по соседству. Ревенантка лишь кивнула, смиряясь с неизбежным. Она перевела обеспокоенный взгляд на Эдварда, сжавшись как натянутая пружина.
— Вот то, о чем я говорю! Стоит Вам потерять бдительность, как набежит с десяток таких вот сомнительных дампиров-ухажеров.
— Попридержите язык, милсдарь! Я — чистокровный вампир, и я здесь исключительно потому, что Вы представляете опасность для юной мазели.
— Послушай, вампир, ты себя в зеркале видел? ...... Пааааардон, я имел в виду... как это сформулировать... Проще говоря, милсдарь, вернитесь на место и не мешайте нашей беседе, Вы нас уже утомили.
Ревенантка переводила, как при просмотре теннисного турнира, взгляд с одного на другого. На данный момент, оба поборники женской чести представлялись ей петухами, которые готовы вот-вот накинуться на друг друга, поэтому она и не пыталась их остановить, лелея мечты о приходе охраны.
Неожиданно вампир приблизился к Алейне и захотел ее увести:
— Не будет ли лучше Вам отправиться домой, мазель? Я могу вызвать Вам извозчика. Юной девушке не стоит находится в такой... компании.
— Что б Вы еще понимали! Мы художники, ясно Вам? Ху-до-жники! Так что уберите прочь от девушки свои грязные лапы, милсдарь, а не то я буду вынужден Вас ударить! — окончательно вышел из себя Эдвард.
Началась обыкновенная, до банального глупая потасовка. Ревенантка молча следила за дракой, параллельно пытаясь уклоняться от летящих бокалов, тарелок, мимо даже пролетел чей-то оторванный рукав, злость разгоралась, словно пламя, охватившее деревянное здание. Не выдержав, Алейна звонко рассмеялась и соскочила со стула. Тот не преминул с оглушительным стуком свалится на мраморный пол ресторана, привлекая внимание окружающих.
— Почему со мной случается всякая ерунда?! Почему каждый раз я становлюсь либо свидетельницей, либо прямым участником неприятных событий! Такое происходит только со мной или есть такие же девушки?! Довольно!.. — барышня резко замолчала. Она прерывисто дышала с изумлением, уставившись на сладкую парочку, слившуюся в страстных объятьях. Вампир и ревенант замерли на месте: юноша с занесенным кулаком, а мужчина, сжимающий в пальцах воротник фотографа и оба как-то странно поглядывали на нее. Барышня обернулась назад, думая что за спиной стоит кто-то ужасный, но затем опомнилась, надо отдать должное, быстрее мужчин. Она подлетела к дерущимся и, аккуратно разжимая пальцы вампира, приговаривала:
— Милсдари, голубчики! Давайте будем хорошими мальчиками и прекратим драку. Вы оба, что и ревенант, вы Эдвард и э-э... вампир, простите не знаю вашего имени, заслуживаете уважения! Посмотрите вы всех напугали, а тут же, наверное, есть впечатлительные барышни, какое вы показываете воспитание, а?
Алейне все же удалось разжать пальцы мужчины, она нежно убрала его руки от своего немного протрезвевшего спутника, поправив съехавший воротник и почистив ручкой пиджак юноши. Она мило с сочувствием улыбнулась фотографу:
— Эдвард пойдемте на свежий воздух, по-моему он вам очень необходим, — в глазах ревенантки блестела мольба. Повернувшись ко второму участнику, она поблагодарила его, — милсдарь спасибо за защиту, но я в ней абсолютно не нуждаюсь. И ради Святой Розы, простите моего спутника за несдержанный язык. Молодая кровь бурлит и слишком горяча.

Отредактировано Алейна Готьер (14.02.2016 12:55)

+2

18

Они были разных весовых категорий: вампир дрался с пьяным художником, а Эдвард — с социальной иерархией, несчастной любовью и собственной слабостью.

Социальная иерархия получила хорошую затрещину, прежде чем защищавший ее вампир перешел в наступление. Его молниеносный кулак нацелился на солнечное сплетение ревенанта, но угодил в висящий на его шее фотоаппарат. От удара крохотная площадка, на которую насыпается порошок для вспышки, надломилась и улетела в сторону Алейны. Эдвард посмотрел на испорченную камеру и с медвежьим ревом толкнул противника к столу. Разлитая по бокалам кровь плеснула на скатерть, и посуда со звоном разбилась о мраморный пол.

Наступил черед несчастной любви. Эдвард пнул вампира в ногу и схватился за чей-то стул, планируя разбить его о недруга, но тот увернулся, и фотограф ударил пустоту. Изогнутые деревянные ножки отломились и застучали по мрамору. Вампир вооружился одной из них и бросился в атаку, но, поскользнувшись в луже крови, упал. Эдвард с большим удовольствием наступил на противника, топча вместе с ним свои старые воспоминания. Он перешел к поединку с собственной слабостью, но крик Алейны прервал битву:

— Почему со мной случается всякая ерунда?! Почему каждый раз я становлюсь либо свидетельницей, либо прямым участником неприятных событий! Такое происходит только со мной или есть такие же девушки?! Довольно!

Отрезвленный пламенной речью девушки, вампир разжал сомкнутые на вороте Эдварда пальцы. Фотограф тоже опустил кулак, который мгновение назад должен был обрушится на переносицу вампира. Оба замерли в нерешительности.

Алейна подбежала к ним и мягко разняла бойцов:
— Милсдари, голубчики! Давайте прекратим драку. Вы оба заслуживаете уважения! Посмотрите: вы всех напугали, а тут же, наверное, есть впечатлительные барышни, какое вы показываете воспитание, а?

Поправив, насколько это возможно, костюм своего спутника, она сказала:

— Эдвард, пойдемте на свежий воздух, по-моему, он Вам очень необходим!

Эдвард, все еще тяжело дыша, покивал в ответ, и они спешно двинулись к выходу, перешагивая через битое стекло и лужи. На выходе Эдвард взглянул в зеркало и грустно покачал головой: взлохмаченный, перемазанный своей и свиной кровью, рукав оторван... Проходя мимо вжавшегося в стену официанта, Эдвард кинул:

— Извини, Кэнди, мы с другом немного намусорили.

И уже через порог:

— Береги себя, парень.

Оказавшись на улице, Алейна глубоко вздохнула, успокаиваясь, но Эдвард не дал ей прийти в себя:

— Алейна, я понимаю, что испортил Вам весь этот день, и приношу свои искренние извинения, но я вынужден просить Вас идти немного быстрее, а лучше — бежать!

Девушка изумленно посмотрела на ревенанта.

— Просто мы не заплатили... — пояснил он, ускоряя шаг, и потянул ее за руку.

Они побежали, оставляя позади «Миразюр», откуда уже послышались крики, грозящие снова превратиться в драку, но — к счастью Эдварда и Алейны — уже без них.

+3

19

«Если он не согласится выйти из ресторана, то я... поволоку его силой!» — закусив губу, обдумывала положение Алейна, примеряясь к юноше. Она горестно вздохнула, сил на такой подвиг явно не хватит. Вампир оказался благородным мужчиной, в чем девушка ни на минуту не сомневалась. А после искренних извинений с его стороны, так вообще поняла, что вечер испорчен не до конца. Она дружелюбно и благодарно улыбнулась ему и его друзьям. Ревенантка перевела беспокойный взгляд на своего спутника в ожидании ответа, тот согласно кивнул.
— Замечательно! — радостно воскликнула барышня, прижимая кулачки к груди. Еще раз поблагодарив стоявшего неподалеку вампира, барышня со спокойной душой оставила фотографа одного.
Алейна подбежала к столику, который стал свидетелем разыгравшийся драки и стала искать сумочку. Обнаружилась пропажа на полу, видимо свалилась вместе со стулом. Отряхивая единственную сумочку, на другую просто не было средств, девушка только сейчас заметила блестящую вещицу, отвалившуюся от какого-то прибора. Барышня покрутила по сторонам головкой, поднимала глаза к потолку (может оттуда что свалилось) и даже пыталась приложить вещицу к столу. «Интересно откуда она отвалилась? И что это? Может у Эдварда что выпало, рукав-то его летал по залу», — размышляла она, в недоумении крутя детальку в руке. В итоге пожав плечами, ревенантка машинально положила вещицу в кармашек платья, пообещав себе отдать юноше, авось это его. «Если окажется не Эдварда отнесу в ресторан с извинениями», — в подтверждении своим мыслям Алейна кивнула головой.
Под ногами хрустели стекло, битая посуда, создавалось ощущение, что бредешь по снегу в мороз, тот же хруст. Единственное, снег не впивается в подошвы, Алейна явственно ощутила, что один осколок застрял в правом полусапожке. Раздраженно вздохнув, она припустила за удаляющимся ревенантом, одной оставаться не хотелось. Она нашла Эдварда, разговаривающим с перепуганным официантом:
— Извини, Кэнди, мы с другом немного намусорили, — и выходя за дверь, продолжил, — Береги себя, парень.
«Пора бы уже привыкнуть, чай не в библиотеке работает!.. Ага, а в этом ресторане каждый день мужики лупасят друг дружку», — Алейна весело рассмеялась собственной мысли и старалась не отставать от фотографа.
Девушка замерла рядом с юношей, подняв лицо к небу и наслаждаясь свежей прохладой ночи. Щеки нещадно пылали и в который раз за свою жизнь барышня обрадовалась, что ее невидно, румянец иногда раздражал. Не успела она прийти в себя, как Эдвард огорошил новостью:
— Алейна, я понимаю, что испортил Вам весь этот день, и приношу свои искренние извинения, но я вынужден просить Вас идти немного быстрее, а лучше — бежать!
Ревенантка, недоумевающе опустила голову и перевела свой взор к юноше, ожидая продолжения. «Почему мы должны бежать? Мужчины же не будут продолжать драку!.. Или будут?» — вопросы крутились в голове.
— Просто мы не заплатили... — Алейна пикнуть не успела, как ревенант схватил ее за руку и потащил за собой. Из ресторана стали доноситься топот множество ног и разъяренные голоса. Девушка успела только мельком заметить официанта с перекошенным лицом, махавшего кулаком им вслед.
«Здрасьте! Мы не заплатили!.. Ты первый день в чужом городе, а уже нарушила закон!» — вопил возмущенный внутренний голос.
По меркам девушки, не привыкшей к марш-броскам на большой скорости, они бежали довольно долго. Сердце готово было вот-вот вылететь из груди, захватив по пути легкие. Они петляли какими-то переулками, ревенантка даже не пыталась их запомнить, думая лишь о том, что откажет раньше: ноги или мозг отключится от переизбытка кислорода. Барышня сжала ладонь своего спутника и немного сбавила шаг, давая тем самым понять, что не прочь остановиться. Хвала Святой Розе, Эдвард притормозил. Алейна приложила левую руку к груди, надеясь остановить взбесившееся сердце. Жадно глотая воздух, она произнесла:
— По-моему за нами никто не гонится! Уф-ф, вы бегаете очень быстро... — выпалила девушка на одном дыхании. Наконец оно выровнялось и ревенантка продолжила более спокойно, — не берите в голову про испорченный вечер. Мне давно, если по правде с самого детства, не было так легко и весело!..
Алейна в свете уличного фонаря заметила, что фотограф перепачкан в чем-то красном, особенно бледное лицо. Барышня, порывшись в многострадальной сумочке, выудила белоснежный платок.
— Возьмите. Он вам нужен больше. У вас щека левая испачкана, — ревенантка улыбнулась, стараясь не рассмеяться. У бедняги был вид чумазого ребенка, сделавшего пакость взрослым. — А где мы? По-моему в первый раз мы тут не проходили?

Отредактировано Алейна Готьер (18.02.2016 18:32)

+2

20

Эдвард путал следы, как мог. Сжимая ладошку девушки, он тянул ее то влево, то вправо, ныряя в темные арки и узкие проходы между домами. Пригибая головы, они пробегали сквозь завесу висящего во дворах свежевыстиранного белья. Они перепрыгивали большие лужи, в которых отражалась белесая луна, и поднимались по крохотным лесенкам филтонских террас, чтобы, пробежав несколько метров в тени, снова вернуться на освещенные улицы. Потерявшись в собственных мыслях, Эдвард увлекся этой игрой, забыв о том, откуда и куда они бегут. Наконец они уперлись в тупик, и фотограф, мрачно осмотрев кирпичную кладку преградившей им путь стены, резко развернулся, готовый дать отпор бежавшим за ними преследователям, но в окружавшей их тишине не появилось никаких звуков, кроме тяжелого дыхания Алейны, и из темноты переулка не выбежали вооруженные скалками и мясницкими ножами официанты.

— По-моему за нами никто не гонится! Уф-ф, вы бегаете очень быстро...  — задыхаясь, сказала Алейна.

Эдвард неопределенно покивал головой. На самом деле от долгого бега у него перед глазами летали мошки, а бок кололо так, словно в ресторане его напоследок проткнули шпагой.

— Не берите в голову насчет испорченного вечера, — добавила девушка. — По правде говоря, мне давно — с самого детства — не было так легко и весело!

Блюменфрост хмыкнул и глубоко вдохнул, восстанавливая дыхание. Отдышавшись, они вернулись на широкую улицу и встали у фонарного столба, осматриваясь. Проспект встретил их пустотой и тишиной. По обе стороны от дороги плотными рядами стояли крохотные магазинчики, таверны, харчевни и лавки ремесленников, но нигде не было ни души, и ни в одном окне не горел свет. В дальнем конце улицы предрассветные сумерки окрасили горизонт в легкомысленный оттенок воздушного зефира.

— Светает, — задумчиво сказал Эдвард. Алейна озабочено посмотрела на ревенанта и, покопавшись в сумочке, протянула ему платок:

— Возьмите. У вас щека левая испачкана.

Эдвард коснулся лица, посмотрел на измазанные кровью пальцы и вспомнил о полученных в драке ссадинах. К его удивлению, больно не было. Даже разбитое сердце перестало ныть и забилось легко и свободно, будто в кабацкой потасовке он раз и навсегда разобрался со своими внутренними демонами. Он вытер лицо и руки о платок и сунул его во внутренний карман пиджака:

— Спасибо
— А где мы? — спросила Алейна. — По-моему в первый раз мы тут не проходили?
— Где-то на окраине Филтона. Видимо, это людской квартал, иначе заведения были бы открыты.

Они пошли по улице, разглядывая резные ставни, цветные вывески и замки на дверях и пытаясь понять, где очутились и как отсюда выбраться. Между самыми большими домами виднелись насыпные дорожки, но, судя по всему, они вели в глухие дворы и заканчивались ничем. Алейна повернулась к Эдварду, чтобы предложить вернуться тем же путем, каким они сюда попали, но обнаружила, что спутник исчез. Оглядевшись, она увидела Эдварда остановившимся у одного из проходов позади. Фотограф задумчиво рассматривал узкую каменную лестницу.

— Эдвард? — окликнула девушка, возвращаясь назад.
— Мне кажется я знаю, где мы... А еще мне кажется, что у меня появился шанс искупить  вину перед Вами за испорченный день. Пойдемте. — он кивнул в сторону лестницы.

Алейна недоверчиво прищурилась.

— Неприятных сюрпризов больше не будет, обещаю. Только приятные, — улыбнулся Эдвард и протянул девушке руку. Придерживаясь за юношу, Алейна смогла преодолеть несколько десятков крутых и изрядно потрепанных временем ступеней, и выйти вместе с ним на поросшую высокими кустами поляну.

— Тут... мило, — вежливо сказала Алейна, разочарованная итогом их нелегкого пути.
— Да уж, — хохотнул Эдвард, раздвигая упругие ветки кустарника. Они перешагнули небольшое скрытое в листве ограждение и оказались на окруженной балюстрадой площадке.

— Мы с Вами на смотровой площадке с южной стороны холма Сен-Мишель, мазель Готьер, — пояснил довольный собой ревенант, подводя девушку к перилам балюстрады, за которыми открывался панорамный вид на Филтон. — Ее построили лет тридцать назад, но место уж больно неудобное, да и вскоре на вершине холма разбили парк, так что посетителей здесь почти нет. — Эдвард похлопал по потрескавшимся и поросшим плющом перилам балюстрады. — В свое время я частенько здесь бывал...

Рассветное солнце мягко просвечивало сквозь перистые облака. В кустарнике зачирикали растревоженные их внезапным появлением птицы. Эдвард вдохнул свежий утренний воздух.

— Идиллия!.. Жаль только камеру испортили...

+1

21

Алейна с любопытством осматривалась вокруг, но почти ничего не было видно (фонари горели только в нескольких местах и весьма тускло). Фотограф, тем временем, немного привел себя в порядок. Ревенантка молча повернулась к нему, ожидая ответ на свой вопрос.
— Где-то на окраине Филтона. Видимо, это людской квартал, иначе заведения были бы открыты, — вытерев щеку от крови, произнес юноша.
Девушка еще раз покрутила головкой и только сейчас заметила аккуратные домики с темными окнами (час для людей довольно поздний и естественно, большинство спят в теплых постелях), закрытые магазинчики с разноцветными витринами и вывесками. Эдвард тронулся в путь, а барышня засеменила за ним. Квартал был огромный и длинный, ноги у Алейны уже начали уставать, сказывалось и бегство из ресторана. Она приглядывалась к каждой маленькой улочке, надеясь, что та выведет в сторону ее отеля, но ревенант лишь качал головой. Девушка остановилась под тусклым фонарем и, вздохнув, повернулась к Эдварду.
— Давайте вернем... А вы где? — ревенантка в недоумении уставилась на то место, где по ее представлениям должен был стоять фотограф, но его не было. Алейна протерла глаза и покрутила головой. «Так и что же мне делать? Я отсюда никогда не выйду!.. И найдут мой прелестный, хладный труп на этой щебенке. Вот будет утром подарочек людям», — девушка тихо хихикнула, представляя сию картину.
— Бррр... Прекращай думать ерунду, — урезонила сама же себя барышня. Еще раз оглянувшись, она обнаружила потеряшку совсем рядом. Облегченно вздохнув, девушка приблизилась к задумчивому юноше.
— Эдвард! — тихо позвала его Алейна.
Тот также с задумчивым видом рассматривал какую-то каменную лестницу, девушка тоже присоединилась к созерцанию, но не нашла в ней ничего привлекательного.
— Мне кажется я знаю, где мы... А еще мне кажется, что у меня появился шанс искупить вину перед Вами за испорченный день. Пойдемте, — с этими словами Эдвард повернулся к лестнице, готовый продолжать путь.
Алейна остановилась на месте с недоверчивостью, изучая данный объект архитектуры, причем весьма сомнительного качества. «Ага, сейчас! А вдруг выведет в какой-нибудь квартал бандитов или маргиналов? Может не успокоился еще и жаждет приключений? Нетушки!» — девушка слегка покачала головой. Как будто прочитав ее невеселые мысли, фотограф развернулся и успокаивающе проговорил:
— Неприятных сюрпризов больше не будет, обещаю. Только приятные, — с улыбкой он протянул руку.
Ревенантка раздумывала несколько секунд, закусив нижнюю губу и нахмурив лоб, но все же она подошла ближе и взяла Эдварда за руку. Алейна не зря сомневалась в этой лестнице, безумно крутые ступени, местами отсутствующие, изрядно ее испугали. И если бы она не вцепилась в руку своего спутника, как за спасательный круг, сидеть ей тут до самого утра в друзьях со сломанной ногой, а может и двумя. Но пытка под названием «преодолеть покорёженную лестницу» закончилась небольшой поляной. Девушка выдохнула и открыла рот для того, чтобы высказать все, что она об этом всем думает. Тащиться по дурацким ступеням и нате вам — поляна! Обыкновенная поляна! Но взяв себя в руки и списав на ошибку фотографа, она все же через силу проговорила:
— Эмм... тут... — ревенантка вздохнула, подбирая нужное слово, — мило.
— Да уж, — ответил Эдвард, еще и засмеялся. Алейна отошла от него на полшага назад, дальше не получалось, там была эта лестница. «Приплыли! Хмель не выветрился. Кажется он на него действует как-то не так. Вон уже с ума начал сходить, привел не знай куда», — думала барышня, покрепче перехватывая сумочку, сильно, конечно, не ударит, но задержать на секунду хватит. А дальше там, кувырком скатится с ступеней и в отель. Фотограф зря времени не терял, он подошел к кусту и раздвинул ветки.
— Мы с Вами на смотровой площадке с южной стороны холма Сен-Мишель, мазель Готьер, — ответил ревенант, под руку подводя Алейну ближе. Ревенантка медленно шла за ним, не одергивая руку, но сумочку держала крепко. Подойдя ближе, она замерла на миг перед открывшейся картиной, а спутник продолжал. — Ее построили лет тридцать назад, но место уж больно неудобное, да и вскоре на вершине холма разбили парк, так что посетителей здесь почти нет. В свое время я частенько здесь бывал...
Ревенантка вздохнула полной грудью и посмотрела на светлеющее небо. Звезды такие яркие и притягательные ночью потихоньку исчезали с небосклона, луна уходила спать, потушив свой мягкий блеск. Теперь на небе властвовало солнце. Барышня с бешено бьющимся сердцем рассматривала город, лежащий там внизу. Он казался таким маленьким и беззащитным, а с другой стороны — сказочным и нереальным в рассветной дымке.
— Идиллия!.. — подал голос юноша. — Жаль только камеру испортили...
Алейна сочувственно посмотрела на Эдварда. Подул утренний, прохладный ветерок и девушка засунула руки в карманы салопа и там нащупала металлическую вещицу.
— А что именно сломалось? — осторожно поинтересовалась ревенантка. — Не эта штуковина отвалилась от вашей замечательной камеры? Я нашла ее на полу в ресторане, — барышня протянула вещицу фотографу.

Отредактировано Алейна Готьер (06.03.2016 10:00)

+1

22

Эдвард не поверил своим глазам. Как по мановению волшебной палочки Алейна материализовала перед ним потерянную деталь.

— Не эта штуковина отвалилась от вашей замечательной камеры? Я нашла ее на полу в ресторане.
— Да! — довольно кивнул фотограф. — Тот хлыщ сломал ее. Но сейчас я все починю. — он приладил фотовспышку на место, с силой вдавив обломок в корпус камеры. — Вот так! Огромное спасибо!

Эдвард насыпал немного порошка на платформу фотовспышки и нажал на кнопку. Порошок ярко заполыхал, освещая фигуру Алейны на фоне филтонской панорамы. Мягкий свет занимающейся зари ложился на перила балюстрады, на высокие кусты и на щеки девушки. Эдвард почувствовал себя легким и свободным. Ему хотелось смеяться, что-то говорить и снимать, снимать, снимать... Он сделал еще несколько кадров, смутив Алейну, не привыкшую к роли модели.

— Когда Вы станете знаменитой, я продам эти снимки за сумасшедшие деньги! — шутливо сказал он и подмигнул девушке.

Они любовались рассветом, пока солнце выкатывалось из-за горизонта. Эдвард, как на карте,  показал Алейне здание вокзала, Виа Континентале и ресторан, из которого они сбежали. Он рассказал еще пару историй из своего детства, рисуя маршруты передвижения и указывая на место действия: «Видите вон тот дом с красной крышей? А этот, в длинной печной трубой?» Алейна смеялась над его рассказами, скромно прикрывая ладошкой рот. Наконец, когда окончательно рассвело, Эдвард стал спускаться с холма по другой, более ровной дороге, которую он вспомнил, рассказывая о былых временах. Алейна на секунду задержалась на смотровой площадке и, последний раз взглянув на панораму города, сама себе прошептала: «Здравствуй, Филтон!»

Они спустились вниз и вскоре вернулись к гостинице. Прощаясь, Эдвард сказал:

— Алейна, я очень благодарен Вам за этот день. Благодаря Вам я понял, что бывших муз не бывает. Кем бы ни был тот голубоглазый юноша, храните этот образ, что бы ни случилось. Уверен, наши пути еще когда-нибудь пересекутся.

С этим словами он ушел, махнув рукой. Долгие прощания делали его чересчур сентиментальным.

* * *
Спустя несколько недель Алейна получила желтый конверт, в котором лежала ее фотография со смотровой площадки и короткая записка: «Той, которая отдавила мне ногу и спасла меня на границе отчаянья. С пожеланием удачи, Эд.ф.Блюменфрост».

Флешбэк отыгран

Отредактировано Эдвард фон Блюменфрост (09.03.2016 12:50)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Здравствуй, Филтон!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно