Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Последнее испытание


Последнее испытание

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/42-Otygrannye-fleshbehki/24.png

Участники: Релир Беркли, Саэль Дем Ренд, трое НПС.

НПС
Кирк Александер (ударение по последнюю е), капитан корабля «Звезда Запада»

Человек, 62 года. Рост — 160 сантиметров, вес — 87 килограммов. Кряжистый, плотный мужчина, все его тело перевито узлами мощных мышц. При желании он вполне может свалить быка ударом своих чудовищных кулаков, каждый из которых имеет размер с голову ребенка. Лицо симметричное, округлое, луновидное. Абсолютно лыс, отнюдь не стесняется своей блестящей, словно начищенное серебряное блюдо, лысины. Уши маленькие, плотно прижаты к черепу. Нос средних размеров, многократно был сломан, и это видно. глаза имеют темно-коричневый, почти черный цвет.
Кирк родился во вполне обычной семье, отец его работал на престижной работе мастера по изготовлению высококачественной посуды тонкой работы, а мать была домохозяйкой. Мальчик был пятым ребенком в семье, внимания от родителей ему явно не хватало, он целыми днями пропадал на улице. Взаимопонимания с братьями и сестрами не было и в помине, да и быть не могло — Кирк был поздним ребенком, а для детей и подростков разница в 3–4 года — это целая пропасть. В десять лет мальчик обрел одну, но пламенную страсть, он увлекся морем и кораблями, а заодно и всем, что было связано с этими двумя понятиями. Через три года он уже знал всю теорию мореходного дела, зачитывался книжками соответствующей направленности, сутками пропадал в порту, где его уже знали все служащие, время от времени дававшие мелкие поручения пареньку, который был готов на все, лишь бы ему не запретили находиться рядом с кораблями. Родители Кирка все это, конечно, видели и понимали, что это уже не просто детская блажь, что он действительно влюблен в море. Оплачивать обучение в специализированном учебном заведении они не могли (образование старших детей, несмотря на состоятельность семьи, высасывало из неё все соки), но это и не требовалось, ведь многие моряки начинали свою карьеру юнгами или матросами, а уж добиться принятия в состав команды, учитывая лояльность к Кирку со стороны многих капитанов и их помощников, труда не составило. Сказать, что мальчик был рад — значит не сказать ничего. Это был счастливейший день в его жизни, давняя мечта, в исполнения которой он и не ждал, наконец осуществилась. Рейс шел за рейсом, юноша теперь уже на практике познавал орское дело, его навыки совершенствовались с каждым днем, тем более, что он всеми возможными способами добивался того, чтобы бывалые мореходы делились с ним знанием тонкостей и деталей. И они обучали его, как это ни странно! Им, крепким профессионалам, было приятно видеть столь сильную тягу к знаниям, к морю, да и, чего греха таить, им было лестно то восторженное отношение, почти преклонение, с которым относился Кирк к наставникам, знавшим и умевшим куда больше его самого. Наука, которая была преподана юноше за эти годы не может быть измерена ни в деньгах, ни в дипломах сколь угодно престижных учебных заведений, молодой человек прошел самую жесткую самую эффективную школу, какая только может быть — школу жизни. Суровые шторма, яростные стычки с пиратами, сделки с контрабандистами, приватные контракты с аристократией, вечно игравшей в какие-то свои игры и зачастую требовавшей полной анонимности и скрытности от моряков — всего этого было более, чем достаточно в жизни Кирка. К тридцати годам он уже обрел определенный авторитет и известность, что позволило ему стать капитаном. Увы, пока только наемным капитаном. И мужчина принялся осуществлять свою мечту, мечту любого настоящего моряка — получить свое собственное судно и не зависеть больше от судовладельцев. Корабль стоил огромных денег, но решимость Кирка была сильнее, чем любые доводы рассудка. И все же он, годами отказывая себе в самом необходимом, берясь за любую работу, какую предложат, смог накопить достаточную сумму, чтобы заказать на верфях Дракенфурта корабль своей мечты. Это судно он назвал «Звездой Запада», он сутками пропадал в доках, яростно спорил с мастерами-корабельщиками, но все-таки смог воплотить в жизнь то видение корабля-мечты, которое имел. Найти команду для профи такого класса, каким был Кирк не составило труда, и вот уже «Звезда Запада» бороздит просторы морей и океанов, пересекает огромные водные пространства, и все это без единого нарекания со стороны заказчика и пассажиров! Феномен Кирка, как говорили об этом морские эксперты, был вызван тем, что капитан не чурался инноваций, он долго и кропотливо вчитывался в суть новейших разработок в морском деле, был частым гостем во многих учебным и научных заведениях, так что его судно было одним из самых современным, оно было оборудовано по последнему слову техники, имело тройной запас прочности, а ходовые качества могли заставить даже военных моряков удавиться от зависти.

Линк Брэдбери, ученый, изобретатель, механик

Человек, 28 лет. Рост Линка составляет 186 сантиметров, вес — 85 килограммов. Телосложение атлетическое, развиты все группы мышц. Лицо симметричное, правильное. Волосы коричневые, с рыжинкой. Нос средних размеров, присутствует небольшая горбинка, крылья носа широкие. Цвет глаз — карий.
По природе своей он не может не творить, не создавать нового, не познавать. Родился Линк в семье обеспеченных и прекрасно образованных для своего времени интеллигентов. Отец зарабатывал на жизнь частным преподаванием технических дисциплин, мать трудилась на ниве юриспруденции. Ребенок был долгожданным и родители постарались сделать так, чтобы он вырос в атмосфере тепла и любви. С самых ранних лет Линк выделялся явной предрасположенностью к стезе ученого: часами просиживал в семейной библиотеке, вместо сказок читал свой любимый учебник формальной логики, был неутомим в деле получения знаний, причем не стеснялся никаких методов. Первоначальное обучение прошел в Государственном Орлейском университете технических наук, после чего вернулся на родину, в Дракенфурт. Линк успел сменить множество работодателей, причем каждый следующий наниматель выпроваживал Линка, давая тому самые лучшие рекомендации и торопя при этом с расчетом. Причина этого проста: Линк, безусловно, отличный специалист, но его безмерная любовь к разнообразным взрывоопасным опытам иногда переходит все и всяческие пределы. После одного из таких «громких» происшествий он и решил поступить на службу к одному из своих старых знакомых — капитану «Звезды Запада». Расчет его был точен и просто: на этом судне уже давно искали толкового инженера, которому было бы по силам справиться с нестандартными двигателями корабля, а искренняя любовь капитана ко всяческим изобретениям и их авторам уже давно стала притчей во языцех, ведь никакой здравомыслящий капитан не даст разрешения ставить на свое судно экспериментальные двигатели.
Одним словом, Линка можно назвать стимпанк-гиком. В общении с окружающими его людьми изобретатель совсем не прост: если вы не знаете этого человека достаточно большое количество времени, то он, скорее всего, просто не станет с вами разговаривать на обыденные темы, давая на все вопросы исключительно односложные ответы. Зато если вы заведете какой-нибудь разговор о технике, о его работе, то остановить его словоизлияния будет очень сложно, о своих экспериментах Линк готов говорить часами.
Брэдбери патологически честен, для Линка сказать хоть слово лжи физически невозможно. Вот такой вот феномен, причем из-за этой своей особенности молодой человек, бывает, сильно страдает. На судне он занимается прежде всего двигателями, однако, в своей каюте, обшитой на всякий случай толстыми листами семимиллиметрового железа, вы можете найти обширные запасы разнообразных приспособлений как из арсеналов физиков-экспериментаторов, так и практикующих алхимиков.

Лекс Райт

Человек. 52 года. Рост — 165 сантиметров, вес — 65 килограммов. Лицо слегка вытянутое, симметричное. Волосы когда-то были иссиня-черными, теперь же имеют серо-стальной оттенок. Глаза темно-карие, нос относительно маленький, крылья носа широкие. Губы узкие, тонкие, бескровные. Уши плотно прилегают к черепу. Обычно носит длиннополый шерстяной костюм, более напоминающий шинель, серое кепи, тяжелые ботинки, носки которых окованы железом.
Родился он на Давиге, в семье аристократов. В соответствии с местными традициями мальчика в четырехлетнем возрасте отдали в одно из воспитательных предприятий, в котором прошел отбор и двадцатилетнем возрасте был возвращен в семью. Впрочем, назвать это семьей сложно... Ни о каких чувствах и речи не шло, родители относились к Лексу не как к своему ребенку, для них он был всего лишь прошедшим проверку на лояльность гражданином, который по закону обязан жить в их доме. Юноша с детства отличался умом и сообразительностью, да и воспитание, если ту мерзость, которую с ним сотворили так можно назвать, давало плоды, а потому он выбрал своей стезей «служение народу». В меру инициативный, хорошо образованный, абсолютно бесчувственный, он был, по понятиям, царившим на Давиге, идеальным гражданином. Постепенно, год за годом, Лекс поднимался по карьерной лестнице все выше и выше, и вскоре, в результате сложнейшей многоходовой интриги, он стал альфа-философом, человеком, обладающим абсолютной властью на своей территории, а кроме того, он возглавил службу внутренней безопасности всего Давига. На этих постах он сделал многое, его уважали, его боялись, его боготворили. Несмотря на то, что Лекс та ещё сволочь, не признать его выдающихся аналитических способностей и врожденный талант к манипулированию нельзя. Это хитрое, беспринципное существо, которое действует лишь исходя из логики, рационального расчета. То, что это чудовище в совершенстве знает человеческую психологию, лишь делает его опаснее. Вопреки впечатлению, которое могло не сложиться, Лекс вовсе не злодей, в нем нет ни капли того, что люди называют жестокостью. Если он не видит выгоды, он никогда не обидит беззащитного, не будет ни над кем насмехаться, не сделает вообще ничего плохого. Зато если он выгодно, он может творить самые страшные злодеяния (с точки зрения нормальных людей) и не испытывать никаких угрызение совести: «ведь это рационально, разумно в данной ситуации, а значит правильно».

Локация: корабль, остров Давиг в Марнадальском океане.

Описание

Географическое местоположение
Остров Давиг расположен вдали от материков, омывается Марнадальским океаном. Имеет площадь 24 тысячи квадратных километров, протяженность с запада на восток — около ста километров, с севера на юго — около 120. Берега на Давиге сильно расчленены заливами (крупнейшие из них — Шонуэл, Картис, Бекка), значительная часть береговой линии покрыта скалистыми горами, а потому непроходима. В основном поверхность равнинная, центральное место на острове занимает Давигская низменность. На острове много рек и болот, кроме того построено множество каналов. Климат умеренный, океанический. Преобладают теплые южные ветры. Благодаря теплому климату Давиг покрыт зеленью круглый год. Животный и растительный мир крайне беден, намного беднее, скажем, дракенфуртской флоры и фауны. Когда-то большую часть острова занимали леса, однако сейчас диких лесов осталось мало, гораздо большую площадь занимают лесопосадки, ветрозащитные полосы и парки. Остров крайне неудачно расположен с точки зрения путешественников (коих на Давиге никогда и не было), не вызывает сомнений его вулканическое происхождение, из-за которого по периметру острова образовалась непроходимая для местных жителей цепочка рифов.

Социальное устройство
На острове проживают одни лишь люди, нет ни вампиров, ни дампиров, ни ревенантов. Когда люди появились на острове в точности не известно, по крайней мере ученые не доказали местное происхождение человека, и среди них популярна теория о том, что люди пришли сюда из других земель (правда, то как они это сделали — остается загадкой). В последние несколько сотен лет на острове ощущается проблема перенаселения, с которой местные жители борются всеми возможными методами (люди, руководящие страной понимают, что если этой проблемой не заниматься, то она чревата таким кровавым взрывом, что человеческая популяция окажется на грани вымирания и, в лучшем случае, цивилизация будет разрушена, а люди скатятся к дикости). Порядки на Давиге чрезвычайно жесткие, бал правит диктатура рационализма, для любого существа, который не вырос в этой культуре, все происходящее на Давиге показалось бы дикостью. Например, даже женатые люди не имеют права спать вместе, сексуальный контакт допускается только в специальных учреждениях, под присмотром опытных врачей. Родившееся дети не живут в семьях, их забирают от матерей и помещают в заведения, которые называются «предприятиями по воспитанию молодых особей». Да-да, именно «молодых особей», ведь до завершения обучения и сдачи итогового экзамена дети и подростки не считаются разумными и постоянно подвергаются отбору и выбраковке. «Бракованных» физически уничтожают. Чувства на Давиге — вне закона. «Целесообразность и рациональность — только они имеют право на существование. Все, что не целесообразно и не рационально — должно быть уничтожено», — вот максима этой цивилизации. Господствующая идеология утверждает, что чувства присущи исключительно животным, что подлинно разумному человеку для жизни вполне достаточно одной лишь рациональности.
Впрочем, не смотря на агрессивную промывку мозгов (с все тем же физическим уничтожением, как последним аргументом убеждения несогласных), на Давиге есть и те группы лиц, которым разрешено проявлять эмоции. Во-первых, это те, кто находится на самой вершине власти — так называемые альфа-философы. На весь остров их насчитывает не более десятка. Фактически, это единоличные властители на своем клочке земли и разрешено все, абсолютно все. Все они являются абсолютно бесчувственными тварями, единственные эмоции, которые вы можете увидеть на их лице — это гнев или зависть. Второй категорией являются врачи, им профессиональные обязанности требуют сострадания, участия, милосердия. Когда-то их хотели подогнать их под общие стандарты, но впоследствии власть имущие отлично для себя уяснили, в том числе и на собственной шкуре, что это безумие, что редкий врач может выполнять свои обязанности на чистой логике и целесообразности.

Описание:
Саэль и Релир взошли по шток-рее,
Вдохнув моря воздух свободный и сладкий,
Мир вокруг был яркий и шаткий,
Но от судьбы они смогли получить по шее.

Мы помнить будем путь в архипелаге,
Где каждый остров был для нас загадкой,
Где воздух от южных муссонов сладкий,
А паруса — тяжелы от влаги.

И снова, жёлтый глаз луны набычив,
Скрывала ночь от нас ближайший остров,
Не веря, что мы можем плыть так просто —
Не жаждая ни крови, ни добычи.

Мы шли меж островов таких различных
Необитаемых и многолюдных.
То с крепостей встречали нас салютом,
То с дальних мысов залпами картечи.
И парус — бессмертный, как детство.

Мы шли меж островов и дни, и ночи,
Не ведая, чего желаем сами,
И кажется, что путь под парусами
Не окончен ещё, не окончен...

Дата: 18 мая 1802 года.

+1

2

Эта история началась в порту Дракенфурта теплым весенним днем, когда «Звезда Запада», один из пароходов гражданского флота, готовился к отплытию. Это был достаточно старый корабль с небольшим водоизмещением, не самыми современными двигателями и специализировался он на круизах для обеспеченных туристов, которые ценят комфорт и не любят спешки. Команда подобралась под стать кораблю: все они были не только крепкими профессионалами, специалистами своего дела, но и имели бравый, так нравящийся отдыхающим вид старых морских волков, о каких слагают легенды (впрочем, чего стоил этот вид знали лишь опытные парикмахеры и стилисты, в карман которых перед каждый рейсом перекочевывала кругленькая сумма).
Предстоящий рейс не предвещал ничего необычного — обычный длительный вояж по всем более или менее крупным портам мира, с длительными остановками в каждом из них, так как туристы в практически обязательном порядке посещали злачные места каждого нового места, куда они прибывали. Погрузка провианта и пресной воды уже закончилась, и к судну стали подтягиваться пассажиры. В основном это были одинокие мужчины, дам было крайне мало и практически все они были компаньонками (право, ехать в такое путешествие с законной супругой — моветон).
Релир отправился в это путешествие по настоянию отца, которому не нравилось то, что юноша был изрядным домоседом, живым впечатлениям предпочитал книги, а общению — переписку. К категорическому требованию родителей юноша отнесся как к неизбежному злу: он все равно считал, что время вояжа будет потрачено нерационально, ведь записки бывалых путешественников, не говоря уже о трудах по истории и географии, всегда были у него под рукой. Потому он предпочел нагрузиться книгами по максимуму и теперь, когда только-только подходил к трапу судна, был похож на маленького несчастного ослика, которого какой-то садист заставил таскать просто неподъемные тяжести. Да и посудите сами: около сорока книг и два огромных чемодана — это перебор для такого субтильного юноши, которым был младший Беркли.
Как только обливающийся потом Релир взошел наконец на борт Звезды, над ним сжалился один из матросов и помог ему добраться до каюты. Вампир искренне поблагодарил провожатого, ведь тот был совсем не обязан помогать, но, видимо, окружающим было просто тяжело смотреть на выбившегося из сил парня, Который, едва переставляя ноги, медленными галсами тащился по палубе.
Каюта оказалась достаточно уютной и удобной, в ней находилась широкая, мягкая кровать, стол, два стула, просторный шкаф и большой круглый иллюминатор. Как и все на этом корабле, вещи в каюте были качественные, дорогие, кроме того над обстановкой каюты явно потрудилась рука опытного дизайнера(что, впрочем, неудивительно, учитывая цену билета).
Разложив вещи по местам, юноша завалился на кровать и со счастливой улыбкой идиота принялся пялиться в белый потолок.
— Как же хорошо! Никогда бы не подумал, что могу так устать всего лишь из-за переноски собственных вещей! — подумал где-то в уголке сознания Умник.
— Да... Согласен, — вслух сказал Релир. — Не удивлюсь, если все это весит больше меня самого. Но как же здорово просто лежать!
— Идиоты. И хлюпики. — категорически вынес свой вердикт Сволочь. — Какого Моргота вы не могли вызвать экипаж? Да даже если уж вам приспичило тащить это все самим, кто мешал взять какую-нибудь тележку? Устали они... Мозгами надо шевелить в правильном направлении, а то один обдумывает, что будет делать в портах, а второй вообще какие-то абстрактные математические вопросы решает. А что в результате, я вас спрашиваю?! Две хилых, выдохшихся личности, вот что!
— Опять он сел на своего любимого конька, — со вздохом закатил глаза Релир. — Слушай, ты... Если ты сейчас же не заткнешься, то во время путешествия ты у меня ни разу не возьмешь тело под контроль!
— Ты чего?!.. В смысле, молчу-молчу... — недовольно проворчал Сволочь.
— Вот так с ним и надо! В ежовых рукавицах держать! А то после драки кулаками махать все мастера, а вот умный совет вовремя дать у кого-то почти никогда не получается. Только ехидничать, — не менее недовольно отозвался Умник.
— Вы ещё подеритесь тут. А ну-ка, замолкли оба! — мысленно прикрикнул на них Релир. — Вот ведь... Не голова, а какой-то сумасшедший зоопарк. Того и гляди сам с собой поругаюсь, сам себя накажу и сам на себя после всего этого буду обижаться. О Роза, за что мне это...
— Ты, наверное, в прошлой жизни был очень-очень плохим человеком, вот нас к тебе в этой инкарнации и приставили, чтобы наказать как следует. Так что все по заслугам, — не удержался Сволочь.
— Опять ты с этой дурацкой теорией о реинкарнации... Забудь уже, с первого ведь взгляда ясно, что бредовая теория, — прокомментировал Релир. — Все, дайте мне нормально отдохнуть.
Отдых продлился достаточно долго, уставший юноша банально заснул, пропустив все три удара колокола, возвещавшего отбытие корабля.
Проснувшись изрядно посвежевшим, Релир не спеша переоделся, пообедал домашней едой и вышел на палубу. Да, живя в Дракенфурте, он видел море, но не видел его таким, как сейчас. Огромные, ленивые волны то легко, словно щепку, вздымали корабль вверх, то опускали вниз, и сразу становилось понятно, что титанической, невообразимой мощи моря существа, называющие себя венцом творения и повелителями природы не могут противопоставить ничего. Море лишь терпит их, пока они не нарушают его законов, ни о каком противостоянии и противодействии этой вечной и могучей стихии и речи не идет. Стихии не воюют с разумными, так же, как люди не воюют с комарами — просто не замечают их, либо, если те причиняют неудобство, походя прихлопывают. Так, что и мокрого места не остается.
Поежившись от осознания собственной беспомощности и ничтожности перед лицом стихии, Релир дернул головой, пытаясь избавится от невеселых мыслей, и начал двигаться в сторону шезлонгов, ровные ряды которых были выставлены на второй палубе.

Отредактировано Релир Беркли (11.01.2012 23:01)

+3

3

Невзирая на привычку ложиться поздно, оставшуюся еще с Академии клириков, просыпался Саэль не только рано, но и легко: он даже окна в спальне не занавешивал, чтобы проснуться с первыми лучами солнца. И несколько минут после пробуждения он находил жизнь вполне прекрасной, а потом в его комнату заходил слуга, чтоб одеть господина, и существование начинало казаться молодому Ренду бессмысленно тяжким. Но слугу приходилось терпеть: не он, так другой. Все-таки лучше знать, кто именно из твоих слуг доносит на тебя, но почему при этом обязательно каждый день видеть доносчика?
Каждый раз, глядя в плутоватые веселые глаза молодого человека, Саэль только с большим трудом подавлял гнев. Больше всего на свете в такие минуты ему хотелось стереть нагловатую ухмылочку с губ слуги, причем раз и навсегда. Кулаки юного Ренда так и чесались для ответного действия, но, к сожалению, он не мог позволить себе такую роскошь. Приходилось прибегать к иным мерам.
— Туже затяни, — недовольно цедил вампир, — туже, кому сказано!
Слуга сопел, пыхтел и потел, но туже не получалось. Саэль незаметно напрягал мышцы, и в результате нога болталась в сапоге, как цветок в вазе.
— Извольте сесть поудобнее, господин, — пропыхтел снизу вверх человек, орудуя над шнуровкой.
— Ты, кажется, что-то хотел сказать? — холодно осведомился Ренд, любуясь своим перстнем. — Или мне показалось?
— Хотел! Хотел, господин! Давно хотел! — с жаром выпалил слуга.
Руки его разжались и нога вампира в недошнурованном сапоге стукнула об пол. Юноша мягко ткнул слугу носком сапога в плечо.
— Ну говори, раз ничего иного не умеешь. А когда наговоришься... — Саэль сделал паузу, будто задумался, — отнеси это письмо господину Теодору.
— Осерчал на вас дядюшка? С тех пор, как вы приехали, все пошло кувырком. Раньше по-другому было, господин. А теперь хозяину и то не этак, и это не так...
— Н-да, — рассеяно заметил юноша, — раньше ты меня раздражал значительно меньше...
Отпустив разъяренного человека, Саэль задумался.
Вчера вечером все складывалось так удачно, что дядя, будучи в хорошем расположении духа, согласился показать ему свою лабораторию с новыми наработками в области алхимии, что и послужило началом всех неприятностей, свалившихся на голову бедному юноше.
Лаборатория была великолепна. Большое округлое помещение в на самом нижнем подземном этаже прямо под домом, залитое желтым электрическим светом. Ни с одной из виденных ранее, включая личную завкафедры медикус-криминалистического подразделения, не сравнить. В центре — высокий стол в форме П ножками к входу. Вдоль стен — бесконечный ряд шкафов, ниш и этажерок, темных и ярко освещенных, полных зелий, эликсиров, порошков и прочих малопригодных ингредиентов вроде желчи безглазой рыбы, ядов змеиных, пчелиных и лягушачьих. Особо редкие — под замком. Стол был уставлен колбами, ретортами, перегонными кубами и пробирками, кое-что Саэль видел впервые в жизни, некоторые не знал даже как называются. Вытяжки, горелки и треножники просто сияли чистотой.
Юноша плавно перемещался по помещению, с предвкушением и вожделением осматривая шкафы, грациозно касаясь кончиками пальцев стеклянной посуды, с фанатичным огоньком в глазах перебирая пробирки.
— Да, и косметикой тоже приходится заниматься алхимикам, — заглянув в занавешенный черным шелком шкаф, Саэль любопытствующе сунул свой нос в стоящие на полке баночки. — Помады и пудры модных оттенков, краски и белила, лучшие в этом сезоне...
— А белила-то зачем, а? — Удивился юноша, выдергивая пробку из особо интересной пробирки.
— Кого ты спрашиваешь?! — Фыркнул глава клана и резко развернувшись, выбил из рук племянника начавшую пузырится стеклянную емкость. — Жертва алхимии! Моргот бы тебя выдрал!
Саэль шарахнулся в сторону, неловко смахивая несколько пробирок со стола. Яростное шипение дяди и ослепительное белое сияние ушло в бок, едва не задев вампира. Взрыв и грохот перекрыли злобную ругань Теодора. Юношу со спины окатила горячая волна пара, смешанного с осколками стекла, и лабораторию заволок едкий зеленый дымок.
— Ты, — прошипел сквозь зубы дядя, судорожно скривив пальцы и медленно поднимаясь с пола, — недоросль избалованная. Вон отсюда!
Саэля как ветром сдуло. Прячась по темным углам, он что есть силы избегал бушующего Теодора, но наткнулся таки на самое безопасное существо в их семейке — тетю Орнеллу, которая тут же улыбнувшись, посоветовала юноше сбежать на пару тройку дней куда-нибудь и переждать гнев главы.
И Саэль, решив не откладывать дело в долгий ящик, придумал план: он напишет письмо с извинениями и на следующий день отплывет из порта на первом же корабле, где найдутся места, независимо от цены. Он начал готовиться к предстоящему путешествию: разбирал сундуки и шкафы, выбрасывал ненужные вещи — ему было нужно немного, большинство вещей можно было оставить дома до его возвращения. Юноша твердо верил, что рано или поздно вернется в Дракенфурт; может быть, переедет в новый дом, чтобы начать новую жизнь, но вернется, потому что не хотел прощаться с городом навсегда. Не мог и не хотел. И решил пока не думать об этом, устремился сердцем и помыслами к порту.
Он вызвал экипаж и попрощавшись с тетушкой, отправился в порт. Страха не было, наоборот, Саэль ждал с надеждой, что корабль стоит у причала, что денег у него хватит, чтобы приобрести билет, даже если это будет каюта для весьма высокопоставленной персоны.
Звуки города остались позади, запах садов утонул в густых испарениях сточных канав. Вид высоких, раскачивающихся деревьев, обросших мхом, навеял воспоминания об ужасной кончине Отца. Юноше вспомнились строчки из книги стихов, которую отец держал в руках, когда он, будучи маленьким, просил почитать ему книжку.
Рот красен, желто-золотой
Ужасный взор горит:
Пугает кожа белизной,
То Жизнь по Смерти, дух ночной,
Что сердце леденит.
Успев вовремя, Саэль расплатился с кучером и поспешил купить билет на «Звезду Запада», которая, как ему сказали, вот-вот должна отправиться. «Чем раньше, тем лучше», — решил Саэль и, поднявшись по трапу, направился к своей каюте, дабы привести сумбур мыслей в хот какой-то относительный порядок.
Провожающие махали вслед с зеленого склона над набережной. Корабль вздрогнул, плавно отчалил и величественно заскользил по волнам.
Юноша повернул ключ в замке каюты и почувствовал страшное опустошение. Ни разу за долгие годы жизни в его веселой семейке ему не было так безысходно страшно, и этому страху не было конца. Он забывался только на считанные минуты, когда разум и тело уже не могли выносить жуткого напряжения, и слабость пересиливала страх, но легче не становилось.
«Я в безопасности, все хорошо», — пытался успокоить себя юный Ренд, комкая пальцами покрывало с кровати, на которую он рухнул, едва засунув багаж в шкаф.

Отредактировано Саэль Дем Ренд (22.12.2011 20:34)

+2

4

Релир некоторое время лежал в шезлонге и наблюдал за морской гладью. Делать ничего не хотелось, на душе было спокойно, тихо и умиротворенно, даже альтер-эго не мешали сейчас юноше заниматься блаженным ничегонеделанием. Так прошло примерно часа полтора или два, а потом бездействие наскучило молодому вампиру, он встал с удобного лежака, потянулся, чтобы размять затекшие мышцы и стал слоняться по палубе в поисках чего-нибудь интересного (конечно, в каюте у него имелось достаточно книг, но сейчас он совершенно не хотел читать).
Релир увидел старшего инженера Линка Бредбери и поспешил к нему: когда-то в детстве он был знаком с этим человеком, и тогда они если и не подружились, то сошлись накоротке, слишком близки были их интересы, суждения и взгляды на мир. Сейчас юноша был удивлен, встретив старинного приятеля в таком месте, и когда удивленный моряк все-таки подошел и узнал Релира, тот сразу же задал вопрос по поводу того, а что, собственно, делает талантливый ученый на корабле, да ещё и среди команды.
— Да, занесла меня судьба, ничего не скажешь. — рассмеялся тот в ответ. — Работаю тут уже третий год, слежу за исправностью работы двигателей, да и эксперименты тут ставить мне никто не запрещает, поэтому...
— Скажи честно, что за тарарам ты устроил на этот раз? — улыбаясь перебил его Релир, уж он-то знал, какая беспокойная душа живет за ширмой тщедушного тела этого одаренного, но слишком уж увлекающегося экспериментатора. Равно как и то, какие разрушения он способен учинить в результате какого-нибудь неудавшегося опыта.
— Да ничего особенного. — воровато оглядываясь и смущенно глядя на товарища, пробормотал тот, — Кто же знал, что взрыв таким сильным получится... Но никто не погиб, ты не думай!
— Вот теперь верю! — рассмеялся Релир, — Очень похоже на Линка! Тебя же из лаборатории было не вытащить, иногда даже поесть забывал, сумасшедший... Ну да ладно. Что ж, то, что мы встретились — это большая удача. Мне не слишком то улыбается остаться в этом путешествии одному, без друзей и знакомых, так может хоть ты спасешь меня от скуки? — с надеждой в голосе произнес молодой вампир.
— То есть ты просишь спасти тебя от скуки в путешествии по самым экзотическим местам мира?! — недоуменно покачал головой инженер, — Похоже мы понимаем разные вещи под словом «скука». Объясни ка мне, зачем ты вообще потащился в это путешествие, если тебе тут скучно?
— Родители заставили, — недовольно буркнул в ответ Релир. — А скучно мне по одной банальной причине — ничего нового я не увижу. Все то же самое я смог бы прочесть и в книгах, но истратил бы на это гораздо меньше времени.
Линк удивленно воззрился на него, потом кивнул чему-то своему, подошел к Релиру и коротко, без замаха двинул того того в челюсть. Релир был ошеломлен и растерян. От неожиданности он не только не успел ничего предпринять, но и просто не мог понять как реагировать на этот непонятный поступок.
— Ты чего, совсем озверел?! — медленно начиная закипать проговорил он, поглаживая скулу и поднимаясь с палубы. — Я тебя сейчас за борт выкину. Имею право. Или предоставлю сделать это капитану, благо свидетелей предостаточно.
— Да не пугай ты, все равно не страшно. Я же ради тебя, идиоты, стараюсь. Из книжек он, понимаешь, все прочитает! Скучно ему, видите ли! Вот тебе первая загадка — для чего я это сделал? Даю подсказку: обычного твоего опыта тут не хватит, для решения нужно кое-что особенное. Приз будет хорош, это я тебе обещаю. Идет?
Сам Релир, конечно, ни за что не согласился бы такое пари, однако Сволочь? обожавший всяческие азартные игры, тут же принялся всеми силами настаивать на том, что спор нужно принять.
— Вот из-за тебя меня и считают повернутым на азарте, а потом вытворяют черт знает что! — мысленно прокомментировал вопли Сволочи юноша и мысленно же сплюнул, после чего кивнул Линку.
А тот уже шел в сторону машинного отделения и недовольно жевал губу. Тоже мне, малолетний циник-всезнайка нашелся! Вот ненавижу таких! Кто-то из его учителей явно перестарался. А ведь какой был живой, любопытный парень! Но все-таки хорошо, что он тут, видимо, родственники вовремя поняли, во что он превращается и приняли меры. Правильно... И я тоже помогу, по старой памяти. Хе-хе! Уж я то помогу! Протащу по самым злачным местам этого мира, домой вернется как новенький!
Удивленный всем произошедшим Релир непонимающе смотрел вслед уходящему приятелю и только и мог, что растерянно хлопать глазами. Понять, в чем тут дело, ему никак не удавалось. Однако думать над этой шарадой ему скоро прискучило и юноша пошел в кубрик. Как ни странно, в нем оказался капитан и несколько других моряков (Релир слабо ориентировался в знаках различия на флоте и, поэтому не мог сказать, кто есть кто). Все они выглядели уж слишком радушно-уверенными в себе, к лицам их была словно приклеена улыбка, какой обычно пользуются актеры и торговцы, к тому же было заметно, что как только Релир вошел, они прекратили свой разговор.
— Да уж, если бы они специально хотели напугать пассажиров, то лучшего способа просто не придумали бы, — заметил Сволочь.
Релир и остальные альтер-эго ничего на это не ответили, однако, им такое поведение тоже показалось весьма странным. Закончив обед и перекинувшись парой ничего не значащих фраз с явно не расположенными к беседе моряками, Релир вышел из-за стола и отправился к себе в каюту. На неразговорчивость экипажа он не обратил абсолютно никакого внимания: просто люди заняты своим делом и нет ничего удивительного в том, что они не хотят отвлекаться от сложной и трудной работы.
В каюте юноша недолго думая зашторил иллюминатор и зажег свечи. Помещение буквально преобразилось, в нем стало намного уютнее, пляшущие на стенах отсветы пламени, мягкие, бархатные тени, затаившиеся в углах, создавали какую-то особую атмосферу. Или же все дело было в качке и морском, соленом воздухе? Релир этого не знал, да и знать ему этого было не нужно. Ему было хорошо, после еды на него напала сонливость и, свернувшись клубком под теплым шерстяным пледом, он вскоре уснул.
Проснулся юноша внезапно и очень неприятным образом: его со всего маху швырнуло на пол. Кое-как встав и потратив некоторое время на тщетные попытки понять спросонья, где он находится и что его окружает (свечи давно выгорели), он выбрался в коридор и поспешил на палубу. Корабль немилосердно швыряло из стороны в сторону, пока над головой юноши появилось небо, на теле его прибавилось изрядное количество ссадин. Когда юноша увидел, во что превратилось море, он тут же шмыгнул к себе в каюту и стал лихорадочно вспоминать, как действовать при кораблекрушении.
Это было чудовищно. Исполинские, мощные валы играли кораблем словно щепкой, металл и дерево стонали от натуги, едва сдерживая неистовое давление разбушевавшейся стихии, палубу то и дело перехлестывали волны, на небе ярились непроглядно-черные тучи, между которыми то и дело сверкали молнии. Как бы ни был разумен и рационален Релир, он все-таки был ещё очень и очень молод, и перед лицом слепой яростной стихии его сознания мгновенно превратились в свою тень — их захлестнула паника, предчувствие близкой беды, смерти, забвения. Внезапно юноша со всей остротой молодости понял, что он смертен. Понял не разумом, понял душой и от этого осознания ужас затопил его душу. Ужас и сознание того, что сделать он ничего, абсолютно ничего не может.
Как он сбежал вниз, как забаррикадировался в каюте, как начал суматошно и бестолково хвататься за вещи в попытках что-то зачем-то собрать, он не в дальнейшем не помнил. И глубокий обморок, вызванный нервным истощением и эмоциональным перенапряжением, он тоже не помнил, но когда он пришел, принял его почти с радостью.
Очнулся юноша лишь через несколько часов, его разбудили чьи-то негромкие голоса. Встав и осмотревшись, он увидел, что находится в каком-то большом помещении (как потом оказалось, это был трюм), в котором каким-то образом очутились почти все пассажиры «Звезды Запада».
— Что здесь происходит? — недоуменно спросил он.
— Ничего не помнишь? Да, знатно тебя по голове приложило, — ответил ему низенький пожилой человек с рыжевато-седыми волосами и грустными глазами. — Сейчас мы практически в центре циклона. Так сказал капитан.
— И? Скоро тот шторм кончится?
— Шторм... Это не шторм, это ураган, причем такой силы, что наши доблестные моряки и не помнят такого, — неожиданно зло ответил мужчина.
— Так что же делать... — едва слышно проговорил Релир, но его все же услышали.
— Молиться. Это единственное, что можем сделать мы.
Релир обвел глазами трюм. Скудно освещенный, он был похож скорее на склад, куда на время разместили беженцев. От того, что читалось в глазах окружавших его людей, Релира замутило. Не паника даже, животный ужас. Обреченность. Тоска.
Так продолжалось около пяти суток: моряки раздавали еду и сразу же уходили на вахту. Для всех знакомых с морским делом пассажиров тоже нашлась работа. Безделье и страх, страх и безделье — именно так запомнилось Релиру это время. Вестибулярный аппарат большинства туристов не выдерживал такой ужасающей постоянной нагрузки, и почти всех рвало. Постепенно Релир уже устал бояться и просто смотрел в пустоту. Какое же счастье, что у него были альтер-эго! Если бы не они, то Релиру, скорее всего, пришлось бы плохо, а так они, по крайней мере, развлекали друг друга разговорами.
Да, самый жуткий страх — это тот, которого не знаешь, ничто не гнетет так, как неизвестность, стоит лишь назвать источник своего ужаса по имени, как он оказывается не так уж и опасен, логика тут же подсказывает, как нейтрализовать его или, по крайней мере, попытаться обезопаситься. Но если же нет такого источника, нет средоточия страха, то дела плохи, справляться с этим долго не может практически никто из неподготовленных людей. Внезапно из глубин памяти Релира вынырнула литания против страха, которая из поколения в поколение передавалась в клане Ордис от отца к сыну и веками, десятками веков исправно служила его представителям. Когда Релира заставляли выучивать её, он не мог понять какой в этом практический смысл, какая польза, он слишком высоко оценивал свою силу воли и свое мужество, однако сейчас он с благодарностью вспомнил учителей так и не слезших с него, пока он накрепко не выучил её и сейчас мысленно все три личности вторили Релиру: «Я не должен бояться. Страх — убийца разума. Страх — это маленькая смерть, влекущая за собой полное уничтожение. Я встречусь лицом к лицу со своим страхом. Я позволю ему пройти через меня и сквозь меня. И, когда он уйдет, я обращу свой внутренний взор на его путь. Там, где был страх, не будет ничего. Останусь лишь я».
Раз за разом он проговаривал эту формулу, и страх на самом деле ушел. Релир понял, что ничего поделать он в сложившейся ситуации не может, и стал просто ждать. Команда не говорила ничего нового: они ни разу не встречались ни с чем подобным этому урагану, приборы практически взбесились и даже хотя бы примерно определить, в какой области океана они находятся, было невозможно, но моряки изо всех сил старались бороться за живучесть корабля и если то будет в человеческих силах, все они снова взойдут на берег.
На исходе пятого дня чудовищный удар швырнул Релира на переборку и так приложил его головой о доски толстого, мореного дуба, что он чуть было снова не потерял сознание. И слава Розе, иначе он так и нашел бы тут свою смерть: «Звезда Запада» напоролась на риф, в огромную, более трех метров выбоину сплошным потоком прибывала вода. Вопли пассажиров почти не было слышно из-за рева воды, а Релир, беспомощный, почти что потерявший адекватность, отключился под напором трех своих альтер-эго. У руля стал Умник и тут же начал претворять в жизнь свой план по спасению. Взяв несколько пустых бочонков и обязав их несколькими заранее приготовленными промасленными веревками, он начал судорожно затягивать узлы так, чтобы бочонки с одной стороны придавали ему плавучести, а с другой не мешали грести. Выполнил он это дело вовремя, ещё несколько минут, и выбраться из трюма было бы невозможно. Поднявшись на палубу, он обнаружил там отвратительное зрелище — драку за места в шлюпках. Кто-то явно сэкономил на спасательном инвентаре... Принимать участие в этом действе он не имел ни малейшего желания, отчасти потому, что это было мерзко, да и не могли шлюпки уцелеть в том аду, что творился вокруг. Боже... Столько дней он не выходил на палубу, а ураган не только не стих, но и, похоже, набрал ещё большую силу и ярость. Несмотря на свой малый опыт в морском деле (вернее, полное отсутствие оного), Релир все таки ставил на то, что он сохранит плавучесть дольше, чем те, кому повезет оказаться в шлюпках. Движимый Умником юноша не без страха уселся на корме и стал ждать пока корабль не затонет. Тому оставались какие-то десятки секунд.

Отредактировано Релир Беркли (09.01.2012 22:14)

+2

5

Койка под ним в который раз резко уходит вниз. Не давая себе труда до конца проснуться, Саэль впился пальцами в жесткий матрас. Казалось, какой-то огромный ребенок швыряет кораблик из одной лужи в другую, а капитан, управляющий им, явно руководствовался чем угодно, но не соображениями безопасности. Юноша забился поглубже в огромное одеяло. Спать в таких условиях — то еще удовольствие, но он умудряется. Возможно, так сказалось на нем недавнее происшествие, ибо он не помнил чтобы так кого-то боялся даже в детстве.
— Мэтр Саэль!
Мгновенно вскинувшись, младший Ренд повернулся на голос и увидел насквозь промокшего матроса с чем-то, подозрительно напоминавшим водоросль, свисавшем у него с уха.
— Прошу прощения за ранний подъем, но мы попали в сильный шторм и всех гостей собирают в трюме... — испуг в глазах человека отмел все мысли вампира о какой-то дурацкой шутке.
— Хорошо, я сейчас... — моргая и пытаясь прийти в себя ото сна и от такого потрясающего разум заявления, Саэль сел в кровати и почесал шею. — Каково положение дел?
— Сильный порыв ветра сорвал парус и сломал шкот. — тот встал в стойку «смирно», и пару раз пытался отдать честь. — Но мы устраняем эту проблему. В остальном пока все в порядке, мэтр...
— Ясно. — Не без труда выпутавшись из одеяла, юноша вскочил с кровати и принялся натягивать сапоги. — Есть пострадавшие?
— Нет, мэтр.
Накинув камзол и схватив свою сумку с алхимическими принадлежностями, а так же кожаный чехол с оружием, Саэль в сопровождении матроса покинул каюту и вышел на палубу.
Огромное бревно гика стремительно раскачивалось над палубой от борта к борту, покрывая в своём полёте всю кормовую часть палубы. Бедного парня, который натянув веревку, пытался остановить гигантский маятник, тяжёлым гиком столкнуло за борт; команду охватила паника — всякая попытка задержать, остановить бревно представлялась просто безумием. Оно проносилось слева направо и обратно за какую-то секунду и, казалось, вот-вот разлетится в щепы. Никто ничего не предпринимал, да как будто бы и нечего было предпринять; все, кто был на палубе, сгрудились на носу и оттуда недвижно следили за гиком, словно то была челюсть разъярённого кита. Но среди всеобщего ужаса и оцепенения матрос, разбудивший юношу, не теряя времени, опустился на четвереньки, быстро прополз под летающим бревном, закрепил конец за фальшборт и, свернув его, наподобие лассо, набросил на гик, проносившийся как раз у него над головой, сделал могучий рывок — и вот уже бревно в плену, и все спасены. Корабль развернули по ветру, матросы бросились отвязывать кормовую шлюпку, но этот человек, обнажённый до пояса, уже прыгнул за борт и нырнул, описав в воздухе длинную живую дугу. Минуты три он плавал, точно собака, выбрасывая прямо перед собой длинные руки и поочерёдно поднимая над леденящей пеной свои мускулистые плечи. Саэль залюбовался этим великолепным, могучим человеком, но того, кого он спасал, ему не было видно. Юнец уже скрылся под волнами. Тогда мужчина, вытянувшись столбом, выпрыгнул из воды, бросил мгновенный взгляд вокруг и, разглядев, по-видимому, истинное положение дел, нырнул и исчез из виду. Несколько минут спустя он снова появился на поверхности, одну руку по-прежнему выбрасывая вперёд, а другой волоча за собой безжизненное тело. Вскоре их подобрала шлюпка. Бедный дурень был спасён. Команда единодушно провозгласила матроса отличнейшим малым. Саэль облизал пересохшие губы и слегка разомкнув губы наблюдал за человеком. Он был бесподобен в своём героическом простодушии. Видно, он и не подозревал, что заслуживает медали от всевозможных человеколюбивых обществ Спасения на водах. Он только спросил воды — пресной воды, — чтобы смыть с тела налёт соли, а обмывшись и надев сухое платье, разжёг свою трубку и стоял курил, прислонившись к борту и доброжелательно глядя на людей, словно говорил себе: «В этом мире под всеми широтами жизнь строится на взаимной поддержке и товариществе. И мы, каннибалы, призваны помогать христианам».
На плечо юноши легла рука и развернула его лицом к капитану.
— Мэтр, почему вы еще не в трюме? — удивление, казалось, борется с гневом послать нерадивого юношу ко всем морским демонам.
— Я, что, похож на груз? — Изогнул тот левую бровь в саркастическом жесте. — Если будет нужно, я помогу. Не дело мужчине отсиживаться в безопасности, как женщине.
И вот в этот самый момент, когда «Звезда Запада» вонзал свой карающий киль в злобные волны, Саэль, затягивающий ремень оружейного чехла на плече, был сбит с ног чудовищным ударом — корабль наткнулся на риф и стал быстро заваливаться носом вперед. Юноша со страхом, сочувствием и уважением взглянул на человека, который сидел на корме на каком-то странном сооружении и ждал, похоже, когда корабль пойдет ко дну. Видно, у него земля под ногами горела. О самом удивительном не говорят; глубокие воспоминания не порождают эпитафий; мысли все младшего Ренда вернулись к родному дому — а может быть, не так все было и печально? В гавани — безопасность, уют, очаг, ужин, тёплая постель, друзья — всё, что мило нашему бренному существу. Но свирепствует буря, и гавань, суша теперь для него лишь слабые желания и меркнувшая надежда; одно прикосновение к волнам, пусть даже корабль едва заденет её килем, — и весь его корпус дрожит и сотрясается. И он громоздит все свои паруса и из последних сил стремится прочь от рифа, воюя с тем самым ветром, что готов был нести его к дому; снова рвётся в бурную безбрежность океана; спасения ради бросается навстречу погибели; и единственный его союзник — его смертельный враг!
«Не правда ли, теперь ты знаешь, Ренд? Ты начинаешь различать проблески смертоносной, непереносимой истины, той истины, что всякая глубокая, серьёзная мысль есть всего лишь бесстрашная попытка нашей души держаться открытого моря независимости, в то время как все свирепые ветры земли и неба стремятся выбросить её на предательский, рабский берег.
Но лишь в бескрайнем водном просторе пребывает высочайшая истина, безбрежная, нескончаемая, как боги, и потому лучше погибнуть в ревущей бесконечности, чем быть с позором вышвырнутым на берег, пусть даже он сулит спасение. Ибо жалок, как червь, тот, кто выползет трусливо на сушу. О грозные ужасы! Возможно ли, чтобы тщетны оказались все муки? Мужайся, мужайся, Ренд! Будь твёрд, о мрачный полубог! Ты канул в океан, взметнувши к небу брызги, и вместе с ними ввысь, к небесам, прянул столб твоего апофеоза!»
Тут Саэль увидел то, что привело его в некий восторг — несколько достаточно длинных и крепких досок, способных выдержать его вес. Гаденько усмехнувшись и послав судьбе мысленный поцелуй, юноша прыгнул за борт и, уцепившись за доски, взобрался на них и обернулся к тонущему кораблю. Жалко ли ему было людей и вампиров, которые сейчас вынуждены были глотать холодную соленую воду, запертых в трюме, как в ловушке? Нет, ни сколько. Он не был жестоким, он просто не умел переживать за кого-то, кроме себя. Жизнь показала, а он запомнил.
Пристроя сумку к себе на спину и растянувшись на досках, Саэль мощными и глубокими гребками направил свой импровизированный плот подальше от места кораблекрушения — к видневшейся узкой полоске земли.

+1

6

Релир отчаянно боролся с разбушевавшейся стихией, и преимущество в этой битве было явно не за вампиром. Более всего его беспокоила вода — она казалась ледяной, пальцы на руках онемели, мальчик их уже не чувствовал. Внезапно юноша заметил темнеющую фигуру, она четко выделялась на фоне уже начинавшегося рассвета:
— Эй, там! Есть кто живой? — с трудом крикнул он, волны так и норовили захлестнуть его с головой, разговаривать, а тем более кричать было трудно.
Голова фигурки повернулась.
— Есть! Я есть, больше никого рядом нет?
Релир из всех сил старался грести, мало-помалу расстояние между пловцами сокращалось.
— Похоже, что нет. Шлюпки разбились о рифы, — проговорил Релир, совсем уже приблизившись к пловцу. — Я Релир Беркли... — начал он, но тут же сообразил, что знакомиться в такой ситуации неуместно, и тратить время светские расшаркивания глупо. — Моргот побери этот прибой! Он размажет нас о камни ещё до того, как мы выйдем на мелководье!
Совсем ещё юный вампир вгляделся в лицо Релира и произнес:
— Саэль дем Ренд... Мы не были знакомы ранее?
— Да чтоб... — Релир не закончил ругательство, ледяная вода то и дело захлестывала его с головой. — Какое это сейчас может иметь значение? — ворчливо проговорил он чуть отдышавшись. — Сейчас надо как-то выбраться на берег. Что это там у тебя? Доски?
— Вроде да. Есть идея?
— Да, закрепим доски веревками, они послужат нам чем-то вроде форштевня, будут принимать на себя удары этих гадских камней. А плавучесть нам придадут эти вот бочки. По идее, должны выдержать...
Юноши выполнили описываемый маневр и погребли в сторону берега. Идея вполне оправдала себя, они, хоть и с трудом, но все-таки прошли через полосу прибоя и в изнеможении повалились на песок. Борьба со стихией отняла практически все их силы.
Окружили их неожиданно. Только что берег был пустынен и безлюден, кругом не было ни души, и вот он за несколько секунд заполняется множеством людей, настроенных явно недружелюбно. Еле стоящие на ногах вампиры замерли и уставились на окружающих их существ.
Это были на первый взгляд вполне обычные люди, по крайней мере, ни одного вампира среди них мальчик не заметил. Все они были одеты в одинаковую серо-зеленую форменную одежду, то тут, то там мелькали посеребренные или вызолоченные звезды на плечах людей, видимо, это были какие-то незнакомые юноше знаки различия.
— Скорее всего, это военные. Видишь, как четко действуют? — сообщил Релиру Умник.
— И как это нам может помочь? Если с обычными туземцами ещё можно хоть как-то договориться, то с военными — вряд ли. Как считаешь? — ответил ему тот.
— Не знаю... Но ты прав, было бы гораздо лучше, если бы мы попали в руки гражданским. Действительно, с теми хоть сторговаться можно было бы, — вздохнул Умник. — Ладно, ты лучше по сторонам смотри.
Люди споро закончили окружать вампиров и несколько человек двинулось к ним.
— Следуйте за нами, — сказал один из них, пожилой, грузный мужчина с тяжелым подбородком, видимо, офицер. — Сопротивление бесполезно и будет жестко подавляться.
— Простите, вы можете сказать... — начал Релир.
— Без разговоров, — резко прервал его долговязый спутник офицера, — Вперед!
Говорили оба человека на архаичной латыни, чему Релир удивился, но в свете подобного отношения к ним этот факт не показался ему важным.
Пройдя некоторое расстояние вдоль берега, Релир обнаружил, что в метрах трехстах-четырехстах от береговой линии расположены очень качественные фортификационные сооружения, полностью перекрывающие доступ к морю. Внешне они выглядели как массивные земляные валы шириной примерно метров в десять, длину же этих циклопических сооружений Релир определить не смог, и лишь позже он узнал, что они проходят через практически все открытые выходы к морю.
Под конвоем было не слишком уютно, и юноша то и дело кидал на Саэля озабоченные взгляды, но тот не отвечал.
— И правильно не отвечает. Кто знает, что на уме у этих серо-зеленых, — прокомментировал Сволочь. — Ну надо же так вляпаться, и это в такой день!
Вокруг действительно было очень хорошо: стояла ясная, солнечная погода, легкий бриз приносил со стороны моря свежесть и прохладу, вымытая недавним штормом листва блистала яркими, сочными оттенками зеленого, в воздухе приятно пахло лесом, травой и морем. Релир недовольно покосился на сопровождающих и, несмотря на протесты Умника и Сволочи, остановился и начал медленно поправлять низ штанины. «В самом деле! Что это я веду себя как преступник какой-то или пойманный шпион, я ведь ничего плохого не совершил!», — думал он. Ответ на этот маленький демарш последовал почти сразу, идущий сзади конвоир мгновенно освободил клинок, висевший на поясе и ножнами, как палкой нанес Релиру хлесткий удар вдоль спины.
Вздрогнувший от подобного обращения юноша развернулся и с крайним изумлением посмотрел в глаза обидчику.
— А ну пошел, пошел! Будешь знать как занятых людей задерживать, скотина! — все на той же архаичной латыни прорычал на него здоровый бугай с лысым черепом и большими, с голову ребёнка кулаками.
Релир представил, что сейчас с ним может сделать этот амбал, кинул быстрый взгляд на Саэля, развернулся и быстрым шагом пошел вперед. Фигура его была напряжена, во взгляде ничего нельзя было прочитать, одни лишь уши выдавали мальчика, они горели так, словно их натерли перцем. С насилием за свою короткую жизнь он ещё не сталкивался. Конечно, были тренировочные бои, да и клан Ордис сложно назвать кучкой пацифистов, однако ещё никогда его не били без цели, просто так. Шли они недолго, вскоре показалась какое-то подобие тяжелого, большого фургона на колесах, запряженного четверкой тяжеловозов. Им без слов, одними жестами велели забираться внутрь, что вампиры и проделали. Вместе с ними в фургон забрался добрый десяток солдат (в том, что это были именно солдаты, Релир к тому моменту уже был полностью уверен). Дорога была длинной, их везли добрых два часа, но плотная ткань не давала обзора, а общаться с Саэлем ментально мальчик ещё не мог — шок от всего произошедшего был слишком велик, к тому же приходилось утихомиривать Сволочь: альтер-эго не на шутку разбушевался и порывался «оставить от этих круглоухих недоносков мокрое место». Этого Релир допустить не мог: хотя эти вояки явно уступали ему и в силе, и в ловкости, и в подготовке, но их было много, они были вооружены и без труда справились бы с уставшим вампиром-подростком. Дорога была отвратительной, количество ямок и кочек переходило все и всяческие пределы, люди (и не люди) в фургоне то и дело подскакивали на приделанных к нему жестких скамьях. Саэль с Релиром несколько раз попытались завязать разговор со своими пленителями, однако те просто не отзывались на обращенные к ним слова.
Наконец поездка кончилась и вампирам все так же, одними жестами приказали вылезать. Их привезли к воротам комплекса, названия которому Релир не мог подобрать. То были четыре или пять массивных, сложенных из серого камня строений в три этажа каждое, с плоскими крышами и маленькими, узкими окошками. Окружала все это каменная же стена в полтора человеческих роста со странными воротами, которые так и хотелось назвать пропускным пунктом: каптерка для охраны, отодвигающиеся в сторону ворота и специальные каменные блоки, разбросанные то тут, то там на расстоянии до тридцати метров от ворот, не дававшие быстро и незаметно подобраться к ним, давали полное на это право.
Пленников быстро и сноровисто провели в одно из зданий и посадили в небольшую, порядка девяти квадратных метров, камеру без окон. Само это помещение располагалось на втором подземном этаже
— Говорите, и говорите быстро! — приказал своим альтер-эго Релир.
— Такое ощущение, что здесь собрались только люди, ни одного вампира я здесь ещё не заметил, — начал Умник, — И их тут много, очень много, порядка трехсот человек. Само же здание... Не могу сказать что за народ строит такие, это же сколько труда нужно потратить, чтобы выстроить такие махины! Да, я бы ещё понял, если бы это были какие-нибудь важные учреждения, которые должны внушать вошедшим в них страх, ощущение того, насколько ты мал и хрупок по сравнению с этими циклопическими сооружениями, но... Что тут говорить, это тюрьма.
— Ты уверен? Тюрьма?! — несколько нервозно переспросил его Релир.
— Абсолютно уверен в этом. Странная, но тюрьма. Её построили явно не для того, чтобы содержать здесь людей длительное время, я определил это по нескольким малозаметным, но точным признакам. Но не будем сейчас об этом. Что же нам делать?! — в голосе Умника звучала едва сдерживаемая паника.
— Заткнуться, в первую очередь. И держать свои нервы при себе, — зло ответил ему Сволочь. — Они не удивились, встретив нас на берегу. Это я могу сказать точно. Даже самые хорошо вымуштрованные бойцы были просто обязаны проявить хоть толику любопытства, а они действовали, словно на учениях, так, как будто подобный сценарий уже был повторен ими сотню-другую раз. Ещё форма у них странная. И повозка эта... Да у них все странное! Я нигде ничего о чем-то даже близко похожем не читал.
— Да уж... Ясно, что ничего не ясно. Я пока ехал, все рассматривал этих солдат. Они не похожи на наших людей: слишком высокие скулы, слишком вытянутые лица, они слишком высоки для людей (конечно, там были мужчины и ниже, чем два метра, но таких было совсем немного). Глаза расположены широко, да и сами глаза слишком длинные и широкие. Уж не новая ли это раса? Тогда почему они себя так ведут? Неужели они не понимают, что контакт с неизвестной цивилизацией нельзя так начинать, себе дороже может выйти?
— Новая раса... — задумчиво протянул Умник. — А знаешь, что-то в этом есть. Слишком они «не такие». Насчет контакта — ты не прав. За общение с другими народами отвечают дипломаты, а мы попались, скорее всего, какому-то отделу по охране границ. Вот они нас до выяснения и заперли здесь. Тогда скоро мы должны ждать допроса. Но почему они не расспросили нас о том, кто мы и чем занимаемся на их территории ещё там, на берегу?
— Все бы тебе строить радужные теории, — мрачно хмыкнул Сволочь. — Знаешь, а ведь вполне возможно, что это вполне известная, но враждебная раса. Существование которой держат в тайне от народа. А заниматься таким противником должны какие-нибудь специальные отделы. Тогда...
— Тогда мы попали. Причем попали серьезно, и надежды на спасение у нас нет, — жестко ответил Релир. — Сволочь, мать твою! Ты чего, совсем охренел такие теории тут задвигать? Я тоже могу придумать множество вариантов развития событий, выходом из которых будет только гроб, но давай, я тебя очень прошу, будем придерживаться того, что мы можем и должны выжить. И нечего тут панику разводить. Слушать противно.
Релир подошел к Саэлю, грустно улыбнулся и выложил все соображения — и те, которые имел сам, и те, которыми с ним поделились альтер-эго. За исключением мрачной теории Сволочи.

Отредактировано Релир Беркли (09.01.2012 22:16)

+2

7

Дела складывались не самым лучшим образом. Да что там говорить — ситуация была просто отвратительной. Окажись незнакомцы дракенфуртцами, все было бы гораздо, гораздо легче, но стоящие перед ними люди в форме, по покрою и составу ткани на первый вгляд напоминающие военных, судя по всему, являлись уроженцами совершенно не изведанных вампирами областей: и в этом заключалась, как говорится, «вся соль» произошедшего. Убедить их в том, что они, пусть и в странной одежде, но работают здесь, на этой земле, могло оказаться задачей не из легких. Можно даже сказать, невыполнимой — и в частности потому, что военные никогда не отличались крепкой нервной системой. Создавалось отчетливое впечатление, что одно неверное движение с их стороны — и люди набросятся на них, не дав им сказать ни слова, а там уж... А там пойдет начало всем последующим неприятностям: следствия, расспросы, при самом неблагоприятном раскладе даже пытки «недругов», коих в его жизни не было ни разу, и он мысленно содрогался от таких перспектив. Любой, кто не желал бы его пребывания в городе или же просто испытывал неприязненные чувства, — не ко времени пришла мысль о тете, ведь она посадила его на этот корабль, — мог запросто воспользоваться «несчастным случаем на воде» для того, чтобы вышестоящие органы, наконец, приняли разумное решение по списанию его светлости из книги живых... Вполне вероятно, что в самом крайнем случае он бы, или она, придумали что-нибудь более компрометирующие, но вот проходить через все эти процессы и разбирательства...
Была вероятность, что его убьют сразу, без всяких предшествующих разбирательств, увидев лишь его оружие, да вот только для того, чтобы задействовать специалиста по прочтению специальных меток на клинках, нужно было пройти множество различных процессов... А быть просто измельченным на кусочки и летать по Дракенфурту в образе призрака, которому действительно нечем будет себя занять, и страдать от безумной скуки несколько столетий ему совершенно не улыбалось. Вампир непроизвольно дернулся, представив эту поистине беспощадную картину, которую пророчило ему скорое будущее в том случае, если он ничего не предпримет.
— Вперед! — хлестко ударяет по нервам.
Оставаться здесь дольше Саэлю совершенно не хотелось, и хотя он уже чувствовал себя гораздо менее уставшим, новые неприятности ему были совсем ни к чему, однако и идти с этими тупоухими не хотелось так же.
— Доброй ночи, судари. Не уверен, конечно, но должно быть мы обязаны вам тем, что вы не успели еще нас побить — благодарю. Деньгами сейчас мы вынуждены распоряжаться благоразумно, а посему заплатить нам вам нечем, — тут Саэль на минуту задумался, но продолжил, стараясь как можно меньше распространяться на отвлеченные темы. — Не знаю, зачем мы вам понадобились, но мы, к сожалению, потерпели кораблекрушение...
Вымолвив всю эту «тираду», вампир замолк. Не потому, что ждал ответа, нет. Ему просто заехали гардой в зубы, заставляя замолчать, отобрали мешок с оружием и толкнули в спину, дабы он передвигал ногами и шел за Релиром, который, судя по всему, о чем-то усиленно думал.
Легкое позвякивание оружия людей сливалось с чавканьем почвы, каждое мгновение обволакивающую то одну, то другую ступню юноши. И он даже не задумывался о том, что минуты назад он пытался завязать разговор с этими обезьянами. Вернее сказать, он целенаправлено упускал из виду любые хоть мало-мальски подозрительные шорохи, разносящиеся среди кустов и меж голых веток деревьев. Не хотелось видеть ничего, а уж тем более, никого.
Лир замешкался и получил по спине ножнами.
Застывший, подобно каменному изваянию, парень, словно только что почувствующий что такое «наказание», запинаясь и путаясь в ногах, иначе и не скажешь, опять начал движение в указанную сторону, но, собственно, именно его реакция смогла убедить Саэля в том, что все происходящее — не плод его воображения. Вампир не сомневался, что будь он сам отрезан от материка, да увидел бы в расстоянии нескольких сантиметров от себя странных людей с очень белой кожей, наверняка бы повел себя так же; хотя, на самом деле, ему оставалось надеяться, что они не доведут мальчишку до состояния забитого кролика, иначе им от сюда не выбраться, а бросать его здесь было бы дурным поступком. Нет, в мыслях Саэля не было никакого намека на сарказм — напротив, он пытался оценивать происходящее трезво. И, разумеется, он не чувствовал ни малейшей капли желания смеяться над реакцией парня. Помимо обычного понимания, ему самому доводилось видеть, как многим существам при виде клириков становилось много хуже, чем сейчас — им обоим.
Их заперли в камере, и вампир расслабился, присев в углу и откинувшись спиной на стену — по крайней мере с ними обращаются еще по-божески... Вздохнув, он повернул голову к парнишке и принялся его разглядывать. Откуда же ему так знакомо его имя? Да и внешность, движения, манера речи... Все это уже было когда-то...
Саэль потряс головой, отгоняя от себя эти мысли — не существенно, — но тут же поднял взгляд на подошедшего Релира.
— Что? Новая раса? — удивился юноша. — Слушай, да с чего ты взял? Вспомни — люди когда-то к нам приплыли. Откуда — никто не знает, не занимались тогда этим вопросом, так что, вполне вероятно, что они пришли если и не отсюда, то откуда-то рядом. То же строение тела, ничего необычного, а то, что у них лица отличаются, так вспомни Айзу или Сансару...
Он попытался улыбнуться, но тут же скривился от боли в рассеченной губе.
— А вот на счет пересечения границы — тут ты прав. Мы отклонились от курса во время шторма, так что сейчас они все выяснят, потом подержат нас немного здесь для профилактики и запросят выкуп у наших — чего зря ресурсами разбрасываться?

Отредактировано Саэль Дем Ренд (10.01.2012 12:02)

+3

8

Потрясение от всего случившегося было слишком сильно. Поначалу Релир как-то держался, но потом рациональная часть его разума под натиском дикого, первобытного ужаса отступила куда-то вглубь, на задворки сознания. Когда произошло крушение, мальчик действовал на фоне мощного выброса адреналина, критическая ситуация на берегу тоже держала его в тонусе, подстегивала и так до предела взвинченную нервную систему, а сейчас, когда непосредственная опасность миновала, и он оказался в относительном покое, пошла разрядка. Обреченность, беспомощность, какая-то детская обида на то, что с ним обошлись несправедливо — все это сливалось в какой-то диковинный коктейль, давящий на нервы, лишающий сил, иссушающий душу. Он ведь не преступник, он ведь не нарушал никаких законов! За что же с ним так?.. Нет, у юного вампира не началась истерика, не было паники, Релир просто сел на каменный пол, и облокотившись спиной о стену, застыл в этой позе, его взгляд был устремлен в никуда. Впервые оказавшись вдали от всего знакомого и известного, юноша растерялся. Альтер-эго Релира молчали. Не о чем было говорить, оставалось только ждать, пока похитители (а именно так Релир называл людей, пленивших их с Саэлем) скажут что им нужно и что ждет вампиров. Умник, конечно, пытался проанализировать ситуацию, но у него не хватало данных.
А в это время, почти в сорока километрах от тюрьмы, решалась их судьба. Лекс ходил по кабинету и думал. Ток-ток-ток, стучали его ботинки по зеркальному мраморному полу. Рядом с рабочим столом альфа-философа застыли каменными изваяниями его помощники. Их лица ничего не выражали, они просто ждали, когда шеф даст им очередное задание или спросит о чем-нибудь. Лекс мельком кинул на них взгляд и остался доволен тем, что увидел. Ха, как они они выдрессированы! А ведь и не подумаешь, что каких-то полгода назад они были всего-навсего полуживотными! Впрочем, пора заняться делом. Пришельцев можно считать чужаками. Они действительно чужие, это уже доказано, налицо явные анатомические отличия по сравнению с нормальными людьми. Что мы можем получить от них? Можно было бы сдать их на опыты нашим медикам, но нет, это не рационально, у них и так после этого злосчастного крушения появилась масса материалов для исследований. Что тогда? Информация, конечно. Они могут стать ценным источником сведений о мире там, за пределами острова, но... Можно ли им верить? Лекс покачал головой, сел в кресло и поднял на уровень глаз кисти рук, сцепленные в замок. Нет, верить им никак нельзя. Мало того, что они проявляют признаки полуживотных, так они ещё и полностью лишены инстинкта самосохранения. Сумасшедшие! Альфа-философ с дрожью вспомнил о находке, обнаруженной среди обломков корабля, на котором приплыли чужаки. Одна из непонятных штуковин, которую выбросило на берег внезапно взорвалась, убив с десяток и ранив больше сотни ученых и солдат. Лекс яростно сверкнул глазами: его ученых и его солдат! Лучших из лучших! Самых преданных, самых безэмоциональных, настоящих профессионалов своего дела. И где ему теперь искать замену? Слава Разуму, что другие альфа-философы ничего не знают ни о крушении судна, ни о чудом выживших существах.
— Пиши, — коротко бросил он, и один из помощников Райта тут же открыл папку, приготовил письменные принадлежности и словно бы обратился в слух. — Предприятие № 9 взять под усиленный контроль. Охране выдать инструкции, в соответствии с которыми убивать чужаков запрещается, в остальном никаких скидок и поблажек этим существам не делать. Отчеты о их поведении, о любых их попытках заговорить с кем-либо должны быть у меня каждую неделю. На любую дерзость или сопротивление отвечать как обычно, предельно жестко. Расписание чужаков не должно отличаться от расписания остальных особей, которые находятся на предприятии.
«Да, это может сработать. Должно сработать», — подумал Лекс и одним жестом отослал помощников, — «Они пока ещё слишком люди (как ни странно употреблять это слово к нелюди), а потому могут хитрить, лгать, сопротивляться. Что ж, это ненадолго. В этом месте никто не может остаться собой: слишком жесткие условия, слишком выматывает режим, слишком много сил уходит всего лишь на то, чтобы остаться в живых. Даже интересно, насколько быстро их сломает предприятие?»
Релир уже немного отошел от того ступора, в который впал. Невозможно бояться вечно, невозможно постоянно трястись от ужаса, разумные существа слишком быстро привыкают к любым внешним условиям, слишком быстро приспосабливаются. Да и сложно предаваться унынию, когда сидишь на ледяном полу — тело очень быстро замерзает, и волей-неволей приходится вставать на ноги, что-то делать, как-то двигаться в попытке согреться. «Все когда нибудь кончается» — это выражение сейчас грело душу Релира как ничто иное, он уже устал делать прикидки и раздумывать о своей участи, единственное, что он знал сейчас, это то, что скоро все проясниться.
Дверь в камеру внезапно распахнулась, и в неё вошли несколько все тех же военных (их Релир уже безошибочно распознавал по снулым, как у дохлых рыб, лицам). Против ожиданий, они не сказали пленникам ни слова, а только лишь запустили в маленькое помещение с десяток каких-то странных людей. То были изможденные, похожие на скелеты существа, Релир вздрогнул, заглянув в их глаза: ничего, они не выражали совсем ничего. Эмоциональный фон тоже был пуст, словно не живые люди стояли перед ним, а големы, безжизненные и бездушные. Они шли медленно, как какие-то диковинные автоматы, от выверенной синхронности их действий Релир вздрогнул, он даже и не думал, что люди могут вести себя так. Одеты они были в низкокачественную одежду неопределенно-серого цвета, хотя мальчик не поручился бы за это: она была настолько старой, заношенной и грязной, что более походила на лохмотья. Впрочем, в Дракенфурте даже самый последний бродяга постеснялся бы носить это.
Через несколько секунд охранники вышли за дверь, лязгнул закрывающийся замок. Новоприбывшие не обращая ни малейшего внимания на вампиров, разбрелись по камере и буквально рухнули на пол. Только тут мальчик обратил внимание на то, что пол был не совсем обычен. Он был разлинован синей краской на прямоугольники длинной в два квадратных метра и в один шириной.
— Это что же, вот так тут спят?! — неверяще вопросил неизвестно кого Релир и потряс головой, словно отгоняя наваждение. — Не может этого быть!
Ответом ему стала тишина. Лежащие вповалку фигуры лучше всяких слов опровергали утверждение вампира. Релир осторожно наклонился над одним из этих несчастных людей и внимательно осмотрел его. Человек как человек, только худой очень, да побитый весь. И надо же, он действительно уснул! Мда, все страньше и страньше, как любила говаривать одна замечательная химера...
Леонард ходил из угла в угол и раздраженно щелкал пальцами. На предприятие доставили не обычных ни на что не годных особей, а что-то иное. Как такое может быть?! Ведь обычно сюда доставляют тех, кто уже доведен до крайности Осознающими... Тогда почему сюда попали эти... существа, явно сохранившие разум?! Да и те дикие инструкции, которые получили работники предприятия, тоже ставили в тупик охрану. Это когда же такое случалось, чтобы альфа-философа интересовали особи, находящиеся тут? Что такое эти новоприбывшие — вообще не ясно, слишком отличны они от людей. Никто не мог ответить на эти вопросы, только сам Лекс Райт, но спрашивать его о чем-либо, конечно, никто не осмелился, инстинкт самосохранения присутствовал у всех, кто служил в службе безопасности, а надоедать самому альфа-философу вопросами — это очень изощренный способ самоубийства. Конечно, никто и слова не проронил, иначе и быть не могло, всех незадачливых и слишком инициативных полуживотных отсеивали ещё на этапе взросления. Леонард почему-то задумался о тех временах и вздрогнул: да, тогда ему пришлось не сладко, на воспитательных предприятиях молодым особям давалось еды в два раза меньше, чем им требовалось, а потому там царили порядки волчьей стаи — сильные отнимали еду у слабых, иногда развлекаясь тем, что насмерть забивали самых младших и тех, кто не может постоять за себя. Молодому человеку все, происходящие там очень не нравилось, однако чтобы выжить и он, и другие подобные ему, были вынуждены принять зверинные порядки. Впрочем, потом им очень доходчиво объяснили, зачем это нужно, что это единственный способ обеспечить выживание всего человечества. Вздохнув, Лео продолжил ходить из одного угла угрюмой двухметровой каптерки в другую, воспитанное Давигом чувство правильности, рациональности давало сбой. Как могло попасть к ним особь, которая сохранила разум? Ведь сюда есть ход только потерявшим разум людям, которые даже под многолетними пытками не соглашалось принять высшие ценности — логику и целесообразность. Нет, тут что-то не так... Леонард поднял со стола лист с приказом самого альфа-координатора, и невольно засмотрелся него: каковы литеры, каково их начертание, как же искусны писцы канцелярии альфа-философа! Редко, очень редко на предприятие передавались такие бумаги, обычные предписания писали полуграмотные надсмотрщики розыскного отдела. Лео наконец сел в свое кресло и попытался успокоиться. Что это с ним? Подобного грязному животному он только что чудь поддался низменным чувствам! Как нехорошо... Но интересно ведь! Особенно поразил руководителя охраны пункт приказа, который гласил: «Все, что говорится или делается особями ТН-1 и ТН-6 должно быть зафиксировано и отправлено в канцелярию. В случае, если ТН-1 и ТН-6 не будут говорить ничего, принять все возможные меры для того, чтобы они заговорили». Но ведь это безумие! Ему ведь никто не сообщил о чем конкретно их спрашивать! Даже откуда они и в чем провинились нет ни одного слова. Но приказ есть приказ, хочешь — не хочешь, а выполнять придется. А то ведь Осознающие внимательно за всем следят, объявят полуживотным и доказывай потом, что не верблюд...
Леонард вышел из коморки, к нему тут же направились его подчиненные, работники смены. В отличии от него, они не были полноправными гражданами, они считались полуживотными и находились на полном попечении государства. За работу им не платили, свободно перемещаться по Давигу не могли, зато были обеспечены «от» и «до». Это были семь атлетически сложенных мужчин средних, все как один они были высоки и прекрасно обучены как кулачному бою, так и фехтованию, все они сделали бы что угодно, поступи такой приказ от него, Лео. Хмыкнув, он жестом приказал их следовать за собой и зашагал в сторону третьего зала, где разместились новоприбывшие. Смена тут же обнажила оружие, а Лео отворив дверь толстую железную дверь, оглядел особей и ткнул в первого попавшегося чужака. Надо, чтобы он заговорил? Заговорит! Как миленький заговорит. Несколько лет назад на предприятие прислали какого-то ученого, который исследовал предел возможностей человеческого организма, от него тут осталось множество экстравагантных инструментов и приспособлений, которые помогут выполнить приказ. Впрочем, сначала можно попробовать и обычные побои.
Релир наблюдал на новоприбывшими, и когда белокурый гигант показал на него, он тихо, чтобы только Саэль услышал, шепнул ему: «не вмешивайся». Сила за людьми, с этим не поспоришь. Релира вывели из камеры, дверь закрылась.

Отредактировано Релир Беркли (14.01.2012 19:52)

+2

9

Саэль откровенно скучал. Что ему до каких-то там военных с их странными представлениями о мироздании? Люди... Сколько они живут и сколько живут вампиры? Сейчас среднестатистическому человеческому мужчину уже должны мучить странные недомогания, которым подвержены все к старости, а он? А что он? Искупался в ледяных водах, едва не утопил себя, но сейчас сидит на камнях, ничем температурой не отличимыми от тех же самых вол и ничего... Просто скучает. А что еще прикажете делать, сидя в небольшой камере, где даже лежанок нет. только одна солома...
Он вздохнул и посмотрел на мальчишку.
Как из него мальчишка? Теперь стало заметнее, что тот его старше, но не намного, но вот странное что-то в его поведении проскальзывает. Хотя...
Саэль фыркнул и отвернулся.
Маменькин сынок. Сидит, поди, дома и ничего сам не делает... Скорее всего, даже не сможет рубашку постирать сам, а уж заштопать и подавно...
Юноша скрипнул зубами.
О, Роза... За что его так? Неужели дядя Тео проклял своего «любимого» племянничка? Да он же ничего не делал! Намеренно... Да и исправить все можно было — дом-то на месте устоял.
Чуткие уши уловили шелест шагов у дверей и Саэль не удосужился даже повернуть голову к вошедшим, однако реагируя на звуки. Одни, два, три... Так, а это что такое?
Скосив глаза он с удивлением наблюдал за человекоподобными существами, валившимися на пол, будто из них выпустили внезапно все силы и воздух заодно. Дверь закрылась и юноша повернул голову к Релиру, отмечая ошеломление, написанное у того на лице. Что-то не так? Что он почувствовал? Какой у него дар?
Сам же вампир протянул руку к ближайшему тупоухому и слегка коснулся пальцами и почувствовал как во коже струится что-то странно, такое, что он раньше никогда не ощущал. Эта серая нит, как ее представлял себе юноша, требовала отпустить, отступить, но он только глухо засопел в ответ, ощерясь, точно большой нечесанный пес. На долю мгновения черты его лица исказились, совершенно бледное лицо слегка засветилось, радужки распахнувшихся глаз окрасились алым сиянием и существо, в которое он на это мгновение обратился, издало тихий свистящий рык. Потоки жизненной энергии тугими струями ударили в тело мужчины, проникая в самую его суть, вылизывая стенки сосудов, лаская такие хрупкие кости. В следующее мгновение Саэль опустился на колени и прижал к себе отдернутую от человека руку.
Ничего кроме старых шрамов и переломов. Только синяки и ссадины...
Саэль передернул плечами, поднял глаза на Релира и только разомкнул губы, чтобы задать вопрос, как в очередной раз помешали шаги за дверью. На этот раз твердые, уверенные...
— А вот и по наши души... — усмехнулся юноша, откидываясь спиной на стену и прикрывая глаза ресницами, однако не закрывая полностью.
Почему мальчик? Неужели, он выглядит таким беспомощным. что решили начать с него? Дурак! Мог бы поделиться идеей с ним, чтобы договориться что говорить... Идиота кусок...
Он вцепился в волосы пальцами, чувствуя вину пред мальчишкой. Ведь могли бы выбрать и его...

Отредактировано Саэль Дем Ренд (26.01.2012 14:29)

+1

10

Релира вели по серому коридору, и нельзя сказать, что ему это нравилось: стоило юноше хоть на мгновение замедлить шаг, как тут же следовал жесткий тычок в спину, подгонявший его. Вампир уже понял, что спорить с этими людьми бесполезно, равно как и сопротивляться им. Сила была на их стороне.
— Ну что ж, сейчас и должен состояться допрос, — мысленно произнес он. — Скоро мы узнаем, что именно они хотят получить от нас.
— Да, похоже ты прав, — задумчиво произнес Умник, его эмообраз был расцвечен оттенками тревоги. — Но что-то они слишком уж жестко обращаются с важным пленником, который должен представить им информацию. По идее, действовать они должны совсем по другому: посадить в золотую клетку и давать нам все, что заблагорассудится, ведь эффективно сотрудничать с ними мы можем только по доброй воле.
— Информацию? Им нужна от нас информация? — удивился Релир. — Откуда такие выводы?
— У них в руках оказались обломки нашего корабля, а среди них должно быть множество вещей, которые ясно дадут им понять, что мы с Саэлем принадлежим к цивилизации, намного обогнавшей их в развитии. Дальнейшее просчитать несложно, но... Они действуют не так, как должны, — ответил Умник.
— Да, действительно... Но что же нам делать? Рассказывать все? — спросил юноша.
— С дуба рухнул? — ощерился Сволочь. — Давать этим тварям дубину, которую они могут потом поднять на Дракенфурт, ты это хочешь сделать?! Вот уж не ожидал от тебя этого — на предателя ты никогда не был похож.
— А ведь верно... Но как же нам вести себя? Ничего не говорить будет сложно, эти ребята обходительностью не отличаются.
— А ты сцепи зубы и строй из себя дурачка. Ничего, выдержишь. А помощь придет, не сомневайся, — мрачно усмехнулся Умник.
Коридор кончился и Релира завели в обширное помещение, погруженное в полутьму, лишь несколько светильников давали неровный желтоватый свет, выхватывающий из тьмы грубо обработанные каменные стены.
— Больше света, — безэмоционально сказал Леонард, неопределенно махнув рукой в сторону стен. Половина конвоиров тут же бросилась выполнять приказ начальника, не издав при этом ни звука.
— А вы заметили, что они вообще не проявляют эмоций? — спросил Релир у своих альтер-эго.
— Заметили, заметили, — отозвался Умник. — И выводы неутешительные: либо они просто фантастически дисциплинированны и тренированы на не представимом для нас уровне, либо... мы столкнулись с чем-то неизвестным.
— Релир, мне страшно. Я не знаю почему, но это место... Мне не хочется здесь находиться. Я хочу быть где угодно, но только не здесь. — с какими-то непривычными интонациями еле слышно прошептал Сволочь.
— Тебе... страшно?! — юноша не поверил своим ушам. Сволочь не боялся никогда и ничего, он никогда не показывал слабости, никогда не поддавался ни какое давление. Его можно было разозлить, заставить действовать, но не напугать. С чего бы вдруг он стал себя так вести? Дураку же понятно, что если бы их хотели убить, то сделали бы это давным-давно, еще там, на берегу.
— Ну а теперь — говори, — спокойно сказал Леонард.
— Что говорить-то? — растерялся Релир.
— Все. — последовал холодный ответ.
— Нет, ни в коем случае ни слова! — тут же всполошился Умник.
— Я и не собирался, — удивленно ответил ему Релир. — С чего ты разволновался? Судя по всему, сейчас начнется обычный допрос.
— Я понятия не имею, что тут сейчас будет происходить, но одно могу сказать точно — если ты сейчас раскроешься перед ними, то из тебя просто выдоят всю информацию, а потом, так или иначе, убьют. Моя интуиция буквально кричит об этом!
— Но ведь они разумные, как будто бы люди, и сейчас...
— Нет! — резко оборвал его Умник. — Забудь обо всем, что мы себе понапридумывали. Сейчас твоя задача — выжить, а для этого нужно молчать, что бы ни происходило.
Релир постоял немного, а потом улыбнулся Леонарду одной из своих самых ослепительных улыбок и весело произнес:
— Сесть бы куда-нибудь, наш разговор может затянуться надолго.
— Что ты делаешь, идиот?! — в отчаянии возопил Умник. — Ты же погубишь нас!
— Вот всем вы со сволочью хороши, но панике почему-то поддаетесь очень и очень быстро. Подумай головой, дубина! Нам что сказали? «Говори все». О том, что информация должна быть ценной и достоверной — не было сказано ни слова. Вот я и буду всякую пургу гнать, а когда они поймут — им придется сказать, наконец, что им от нас нужно.
У Леонарда в глазах на секунду появилось удивление, но он тут же взял себя в руки и несколькими отрывистыми командами приказал принести кресла.
— Начинай, — безразличным тоном произнес он, устраиваясь поудобнее.
— Давным давно, в далекой-далекой галактике... — начал свой рассказ юноша, внутренне содрогаясь от смеха.
Релир был отличным чтецом и сейчас его талант проявился в полной мере — он говорил долго, очень долго, повествование длилось больше трех часов, но речь мальчика ни на мгновение не становилась холодной и безжизненной, он рассказывал с душой, тонко подбирая интонации и обертоны к каждой ситуации.
— ... и вот тогда Дарт Вейдер и говорит ему: «Люк, я твой отец!», парнишка аж побледнел от такого известия. А когда он его почти победил, Император, гад такой, стал его подзуживать: мол, убей отца, займи его место... — Релир уже сидел верхом на спинке кресла, изображая бравого джедая и размахивая воображаемым световым мечом. Охранники сидели кто где и завороженно смотрели на вампира. Леонард тоже едва сдерживал эмоции: на Давиге не знали художественной литературы, в этом обществе литература вообще не могла появиться, и хотя Лео уже понял, что рассказ мальчика не имеет никакого отношения к реальности, но он все же не прерывал его. Да и незачем было: ему приказали просто разговорить вампира, но не уточнили, какую именно информацию он должен дать.
— Ты что несешь? — ошарашенно спросил у Релира Умник.
— Что придумалось, то и несу, тебе-то что? — недовольно пробурчал юноша. Он уже охрип от долгого монолога, паузы в рассказе становились все длиннее. Леонард, конечно, заметил это, и через некоторое время с сожалением прервал мальчика:
— Нам нужна не эта информация.
— Так я же спрашивал, что именно мне говорить? И услышал в ответ — «все». Мой рассказ подпадает под определение всего, — холодно откликнулся Релир.
— Это так, — вынужден был согласиться Леонард. — Я и сам не знаю, что именно окажется нужным, но явно не это. Эй вы! — подозвал он надзирателей. — В клетку его, на тридцать часов. Не кормить, давать воду два раза сутки.
Заложив руки за спину, Леонард прошелся перед креслом Релира прошелся перед креслом, в котором сидел юноша и осуждающе покачал головой.
— Не думай, что мне все это очень нравится, — сказал он, — но иначе нельзя. В следующий раз, я на это очень надеюсь, ты хорошенько подумаешь перед там, как начать рассказ, и найдешь что-нибудь, что удовлетворит меня.
Лео развернулся и вышел из зала. Он был недоволен собой: делать хорошую мину при плохой игре ему категорически не нравилось. Неужели кому-то было так сложно сказать, что спрашивать у этого мальчишки или передать список вопросов?! А по-хорошему, ему вообще не следовало бы заниматься не своей работой. Но парень — молодец — сразу заметил, что допрашивающий «плывет» и воспользовался этим на полную катушку. Да, хорошая история у него получилась... О, проклятье, теперь же нужно писать отчет, в котором будет каждое слово, что произнес этот паршивец! Учитывая, что говорил он сегодня немало, то ему предстоит просто куча работы. Впрочем, неважно, ведь это будет потом, после выходных.
Релир воспринял все происходящее достаточно спокойно, он ожидал в ответ на свой демарш что-то подобного. Сопротивляться полутора десяткам здоровенных, да к тому же ещё и вооруженных мужиков, он, конечно, не стал. То, что это было правильное решение, Релир понял почти сразу, увидев их разочарованные лица.
— Садисты. Хорошо вымуштрованные садисты. Они же ждали того, что ты постараешься отбиться от них, и тогда они получили бы желаемое развлечение, — хмуро буркнул Сволочь.
— Мда... Попал как кур в ощип. Придется терпеть, — проговорил Релир. — Но ничего, прорвемся.
Последовавшее далее превзошло все ожидания Релира. Клетка представляла собой куб, составленный из тонких стальных прутьев, через которые пропускался электрический ток. В клетке было невозможно ни встать в полный рост, ни сесть, ни лечь. Юноше пришлось стоять полусогнувшись, от чего тело затекало и вскоре руки, ноги, спина и пресс начали наливаться тупой, давящей болью. Через пять часов этой пытки задеревеневшие мышцы уже не смогли поддерживать тело юноши в условно-вертикальном положении, и он рухнул на пол. Полежать не удалось, вампира тут же бросил на ноги болезненны разряд. Издевательство длилось и длилось, мальчик совершенно потерял счет времени. Сколько раз он падал и вставал, и вновь падал, сколько раз его, уже в обмороке, не обращающего внимания на боль, вытаскивали из куба и приводили в чувство, обливая холодной водой, сколько раз вновь сажали в клетку — Релир не помнил этого. Если вторую половину первых суток он ещё как-то запомнил, то от всего последующего остались лишь нечеткие обрывки воспоминаний, заполненные таким ужасом и такой болью, существование каких Релир до этого момента не мог даже представить. В какой-то момент все прекратилось. Боль начала потихоньку стихать, и мальчик, через силу открыв глаза, увидел перед собой немолодую уже женщину. Она что-то раздраженно выговаривала охранникам, которые потупясь смотрели в пол. Увы, многого он рассмотреть не смог — впал в беспамятство. Сколько оно длилась — минуты, часы или дни, Релир не мог сказать. Внутренний секундомер, который тикал в голове вампира (в свое время наставники потратили немало сил, пытаясь научить юного Ордиса определять время без хронометра), внезапно дал сбой. Очнулся он все там же, в том же проклятом зале и обнаружил себя лежащим на длинном металлическом столе, застеленном толстой белой тканью.
— Он очнулся! — раздался встревоженный голос Леонарда.
— Вижу. Обошлось... Жить будет, — ответила ему все та же женщина приятным контральто.
— Ты... — начал Леонард, но тут же осекся. — В общем, накладка вышла. Я сразу после твоего рассказа поехал домой, выходные все-таки, а этим уродам показалось, что ты как-то вяло реагируешь на боль, и они решили добавить напряжения... — Леонард замялся.
— Он хочет сказать, что они чуть было не отправили тебя на тот свет, приятель, — прокомментировала женщина. — И если бы не я, то им бы это удалось. А ты, дорогой мой Лео, ты понимаешь, что если бы вы угробили парня, то совсем скоро та же участь ждала бы и вас всех? Все-таки приказ самого альфа-философа... На моей памяти ещё никто не смог нарушить одно из таких распоряжений без вреда для здоровья. Мальчи... Лео, как его зовут?
— Не знаю я, — раздраженно ответил тот.
— Ну надо же! — всплеснула руками женщина. — Чуть не заездил мальца, а имя спросить не удосужился! О да, ты в своем репертуаре.
Леонард не ответил ей, вместо этого он встал и направился к двери, однако перед тем, как уйти, он обернулся и мрачно проговорил: Все должно было быть иначе. Я этого всего не хотел.
— Ну да, конечно, он этого совсем-совсем не хотел, — ехидно прокомментировала женщина, когда он вышел. — Я Элайда, занимаю должность врача здешнего филиала ада. А тебя как зовут?
— Релир, — чуть слышно прошелестел юноша. — Что со мной?
— Тяжелых травм, к счастью, нет, только множественные гематомы и практически полное истощение организма. Но я удивляюсь, как ты вообще выжил. Почти трое суток без пищи и воды, да ещё и это чертово электричество... Я была уверенна, что после такого не выживают.
— Держался как-то. Я крепкий, — горько усмехнулся юноша.
Элайда смотрела на вампира и где-то внутри ей было очень нехорошо. Кто его так избил-то? За что? А эти страшные ожоги... Зачем все это нужно? Видно же, что не преступник, да и ещё так молод...
— Что они от тебя хотели? Вообще, странно, что ты попал сюда: практически все заключенные тут — безумны. Осознающие хорошо умеют лишать разума пытками...
— Они хотели от меня предательства, — прикрыв глаза, пробормотал юноша. Говорить сейчас совершенно не хотелось, его клонило в сон.
— Дурак. Впрочем, тебе жить, сам решай... Эй, не отрубайся! Тебя здесь оставить пока не оклемаешься или отнести в камеру? — спросила Элайда.
— Конечно, в камеру, — ответил Релир. — Там Саэль ждет. Беспокоится, наверное.
— Точно дурак, — вздохнула женщина, с интересом рассматривая паренька, который снова лишился чувств. Кликнув охранников, она распорядилась унести юношу обратно.
Надзиратели выполнили приказ, но сделали это по-своему. Из-за нагоняя, который они получили от Леонарда и Элайды, а в особенности из-за лишения премии в этом месяце, они были чертовски злы. Когда открылась дверь в камеру, они просто швырнули легкое тело внутрь. На большее, к счастью, их не хватило — они слишком хорошо помнили, что приказ сохранить жизнь двум этим существам исходил с самого верха.

Отредактировано Релир Беркли (31.01.2012 13:26)

+1

11

Саэль задумался. Если они в тюрьме, то это очень странная камера: столько людей, хоть и немногословных, но навевающих какое-то беспокойство. Сколько он знал их, тупоухие никогда не вызывали в нем никаких чувств кроме брезгливого интереса, так как были слишком примитивны в своей жажде власти и унижения слабого. Эти же люди вели себя весьма чуждо — у них, как он мог судить по первому взгляду, не было в камере главенствующего. Некоторые из них спали, а некоторые — лежали с открытыми глазами и устремленным в никуда взглядом.
Что они такое? Еще одна альтернативная ветвь человечества или же просто такой вот уклад жизни? Тогда за что здесь все они? Не вызывают агрессии, спокойные, будто потеряли все свои чувства...
Саэль затряс головой, отгоняя страшные мысли, которые атаковали его голову всякий раз, как только он расслаблялся. Сожаление о том, что он не обладает даром эмпатии, было неприятно знакомым.
Дурь... Все это — дурь. Никто не может лишиться эмоций, если только он не мертв...
Вампир вцепился в свои волосы со всей силы, сминая пальцами труды парикмахера и разоряя созданный тем шедевр. Неприятное ощущение от ссоры с дядей теперь напоминало волны, набегающие на морской берег: накатится, шипя и обдавая брызгами, вызовет короткую вспышку боли и откатывается назад, оставляя пену, чтобы накатиться вновь. И вновь. Саэль с досадой дернул плечом и понадеялся, что больше подобного происходить с ним не будет. Наверное...
Где Релир? Почему так долго его там держат? Это же всего лишь допрос, ведь так? Не будут же к нему применять жесткие меры...
Не выдержав, вампир отлепился от стены и прошелся между лежавшими людьми — туда-сюда, дабы успокоить разошедшиеся нервы. Вернувшись к своему углу, он внезапно оскалился и ударил кулаком в стену. Как он может так себя вести? Как он вообще позволил себе это смятение, больше подошедшее какому-нибудь колхознику с окраин, а не отпрыску одного из самых опасных кланов, о котором не принято было говорить даже в тесном семейном кругу — во избежании.
Выдохнув через зубы и упершись лбом в каменную кладку, дем Ренд машинально поднес поврежденную руку к лицу и слизнул с разбитых костяшек капельки крови, прислушиваясь к шагам за дверью. Там явно кого-то тащили.
Релир?
Мелькнула шальная мысль, от чего пальцы сами сжались, вонзаясь кромкой ногтей в кожу ладоней.
Да нет, навряд ли...
Шаги остановились, и в замке заскрипел ключ. Саэль, ощущая дрожь в ногах, сделал пару шагов к выходу, чтобы в случае чего быть готовым. К чему? Да хотя бы разбить морды всем, кто там будет. Зачем? А просто так, чтобы успокоить свои нервы. Ни разу он не удалялся от дома на столько далеко. Ни разу еще он не был без присмотра. Ни разу он не принимал решения, от которых могла бы зависеть чья-то чужая жизнь...
Чья-то тушка легко влетела в камеру и упокоилась на его руках, от чего сам Саэль немного отвлекся от кровожадных мыслей и с каким-то садистским интересом попытался разглядеть сквозь липкие от пота, спутанные волосы лицо его гостя...
Релир?!
Он застыл. Выпал из реальности, напрочь отгородившись от окружающего, и в мёртвой неподвижности чувствовалось что-то... что-то... На всех, кто находился рядом с отпустившим свой гнев вампиром, вдруг повеяло такой опасностью, что дрожь пробрала до костей даже самых толстокожих. Саэль слегка сдвинулся, не ослабляя контроля над ставшим таким легким и быстрым телом, и теперь центром его внимания становятся тюремщики. Холодный, убийственный и одновременно бешеный взгляд. Рычание зарождается где-то в горле, и от его частоты начали вибрировать стекла на окнах.
Убить.

Флешбэк закрыт

Отредактировано Саэль Дем Ренд (11.03.2012 13:24)

0


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Последнее испытание


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно