Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Дрожь механизмов времени


Дрожь механизмов времени

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/26-Fabrichnyj-rajon/1.png
Участники: Морган Фест, Аоэль Браун.
Локация: улочки Фабричного района в Дракенфурте.
Описание: 21 ноября 1825 года в Хастиасе случился государственный переворот, повлекший за собой гражданскую войну между вампирами и людьми. На улицах — кровь и страдания, крики и плач. Жертвы «Войны Драконов» валяются прямо на улицах. Казалось бы, обычный ноябрьский денек, когда каким-то случайным образом маленькая аристократка из Браунов умудрилась потеряться средь улочек фабричного района, и вот... «Пшш...» — послышались странные шорохи, и Аоэль, обернувшись, увидела весьма неопрятного, заляпанного кровью и грязью джентльмена, преспокойненько утаскивающего еще не остывший труп за угол. Барышня не была бы Дэль, если бы не умудрилась неуклюже шаркнуть ногой, и... Изумрудные глаза убийцы взметнулись вверх... Юную княжну пронзила еле заметная дрожь. «Ой...»
Дата: 29 ноября 1825 года.

0

2

За несколько дней до...

Дела не терпели отлагательств, такой наплыв вдохновения случался с ним совсем редко и этим стоило бы пользоваться. Идеи роились в голове, сталкиваясь друг с другом, порождая в слиянии еще более безумные. И так до тех пор пока не рождалось всего несколько мыслей, но таких, которые сведут с ума обыкновенного человека. Только такие стоили того, что бы притворить их в жизнь, рождая что-то поистине уникальное. Именно так Морган создавал в уме большинство своих изобретений. Конечно, большая часть оказывались провальными, но и из горького опыта можно было извлечь выгоду, зачастую гораздо большую, чем из мимолетного успеха. Раньше он бы не решился так открыто ставить эксперименты над людьми, но смутное время давало ему отличную возможность. Пропажу или смерть некоторых личностей никто бы не посчитал чем-то из ряда вон выходящим, чем он и пользовался. Морган проверял возможности ликантропии, специально заражая людей, а потом наблюдая за ними. Он искал способ обуздать ее, не вылечиться нет, это давало очень большое преимущество в некоторых ситуациях, а именно научиться управлять. Не пришлось бы больше высчитывать время до полнолуния, опасаясь потерять над собой контроль, да и от маски можно было бы избавиться. В чем-то она, конечно, была хороша, позволяя оставаться не узнанным, но в какой-то мере это давило на психику, необходимость вечно скрываться. Как и прошлые разы, жертвой оказалась девушка. Причин было несколько, хотя бы то, что с ними работать приятнее, да и сопротивление они оказываю гораздо меньшее, исключения бывали, но вероятность мала. Морган недолго выслеживал свою жертву, всего лишь несколько дней, для того, что бы убедиться в том, что искать ее никто особо не будет. Самая обыкновенная девушка, которых бесчисленное множество в любом большом городе, но только эта была чуть более ухоженная чем остальные. Тяготы жизни не лишили ее женственности. Она жила одна, в маленькой комнате на самом верху старого старого, ветхого дома, ее одиночество скрашивала только небольшая собачка. Морган пришел к ней в одну из облачных ночей, когда луна то показывается, то скрывается. Лохматый песик скулил, оборотень не был голоден, по этому просто перекусил его тело пополам, заставляя затихнуть. Хозяйке стало страшно ночью, она ворочалась во сне, опустив руку с кровати успокоилась.
— Черныш, ты где? — девушка искала у него поддержки. Оборотень лизнул шершавым языком ее руку. Она успокоилась и снова заснула. Через пол часа она снова заворочалась, волк вновь лизнул ее руку. Девушка захотела погладить пса, протянувшись к нему, но наткнулась на громадные зубы. Она завизжала от ужаса, но руку уже отдернуть не смогла, оборотень насквозь прокусил ее кисть. Он бы разодрал ее на части, но луна скрылась за облаками, остудив его ярость. Волк ушел, навсегда поселив ужас в ее сердце.

Должный эффект был достигнут, полнолуние наступило и жертва обратилась. Она не понимала ничего и хотела только утолить свою жажду крови. Где-то в глубине ее сознания возникло желание найти такого же, того, кто сделал ее оборотнем. Морган поджидал в одной из тихих подворотен, его запаха было достаточно в квартире, она точно должна была прийти по следу. Все прошло именно так, как он и планировал. Механик наставил два своих ганблейда на зверя появившегося между домами. Ему нельзя было превращаться, иначе бы он просто разорвал ее в клочья, пользуясь разницей в силе и опыте. Два выстрела прогремели одновременно с прыжком зверя. Пули 45-го калибра без труда раздробив несколько костей прошили тело насквозь. Оборотень потерял сознание от боли и вновь превратился в человека, в девушку истекающую кровь. Убрав оружие в кобуру, Морган закинул жертву на плечо, намереваясь отнести ее обратно в собственную квартиру. Ему было интересно наблюдать за ее восстановлением в реальных условиях, а не лаборатории. Ведь свои действия в таком состоянии понимать было практически невозможно. До его ушей донесся звук, тихий шорох. Морган столкнулся взглядом с совсем еще юной девушкой. Ее внешность никак не вязалась с обстановкой вокруг, она явно была аристократкой, но вот что здесь забыла одна, совсем без охраны. В голове мгновенно покрутилось несколько вариантов возможных событий. Проблем со знатью не хотелось, девушку явно стали бы искать. Она наверняка слышала выстрелы, его оружие обладало поразительно мощью и соответствующей громкостью. Впрочем, она не видела самого момента и пистолеты были убраны в кобуру.
— Ты разбираешься в медицине? Эту женщину ранили, а я не знаю ничего, чем ей можно было бы помочь, кроме как отнести к врачу. Я пришел на звук выстрелов, но здесь не было никого кроме нее.

+2

3

Признаться, на улочках фабричного района оказалось раза эдак в два, если не в три, отвратительнее, нежели Арноанте могла предположить... и предполагала. Узенькие проходы меж домами, стены, покрытые копотью и грязью, а теперь уже и кровью в придачу. Так сказать, бесплатный сюрприз, подарочек. Шаркая ногами, запихнутыми в хоть и легкие, но до неимоверности неудобные мужские туфли, вампиресса неспешно топала по переулкам в поисках приключений... Но постойте-ка! Почему она как юноша выглядит?! Мужская обувь на хрупких ножках, черная шляпа-цилиндр из фетра, украшенная алым бантом и несколькими кроваво-багровыми розами; одеяние, хоть и безмерно восхитительное, но висящее на барышне, словно на вешалке. Темный пиджак, из-под которого виднелась рубашка аспидного цвета, украшенный позолоченными пуговичками да алыми лентами, подчеркивал тоненькую талию вампирессы, а атласные кюлоты открывали стройные ноги музыкантки чуть пониже колен, демонстрируя белокипенную кожу. Мадам Лэйкмур наверняка бы четвертовала свою дражайшую воспитанницу за такой беспардонный вид, но... сейчас ведь она не видит Дэль, верно? Поправив шляпку на крохотной головке, и попутно проверяя, не вылез ли какой-нибудь непослушный локон из-под головного убора, Аоэль зашагала чуть шустрее, подгоняемая ветром, хлещущим меж самых лопаток и поддающим жару еще и чуть пониже поясницы. Да-а, без многочисленных юбок ведь холоднее! Да не то, чтоб уж очень холодно, просто невероятно непривычно. Хотя... От корсета даже мужской наряд не заставил избавиться. Ну, не могла же приличная девушка выйти на улицу полуголой! А без корсета — почти то же, что и обнаженной выбежать на главную площадь да приняться демонстрировать все свои «девичьи прелести».
Так что княжна, по-прежнему стиснутая в тугой шнуровке, дышать могла только грудью, как и все девушки того времени. Забредя в некий неизведанный переулочек, Браун буквально оказалась в ловушке. Кирпичи стен возвышались почти до самого небосвода, и выхода из этого злосчастного тоннеля было лишь два — либо в дверной проем (где, разумеется, двери уже давным-давно не было), либо пройти еще парочку ярдов вперед и завернуть вправо, за угол, в надежде, что окажешься где-нибудь, где найдется хоть одна живая душа. Душу обуял липкий страх... Дыхание сперло, как будто кто-то взял ледяными руками за горло и душил, сжимая шею смертельной хваткой. Эмоции превратились в единый животный инстинкт — инстинкт самосохранения. Этот сумасбродный позыв спастись не давал нормально, благоразумно и адекватно мыслить; казалось, что весь разум обратился в нечто такое, что маленьким голоском пищало где-то в недрах твоего естества, но никто не обращал на этот писк абсолютно никакого внимания. Замерев на месте, княжна втянула мерзкий, смердящий кровью и потом, смешанными с вонью, царящей в фабричном районе, воздух, похожий на какое-то зловонное Морготово варево, и закрыла глаза. Нет. Даже зажмурилась. Зажмурившись, девушка и не заметила, как неуклюже шаркнула ногою... Мгновенно распахнув очи, чисто безумная, она вгрызлась взглядом в рыжевласого молодого человека, тащащего чье-то бездыханное за угол. Изумрудные очи незнакомца хищно воззрились на девушку, переодетую в джентльмена. И мазель Браун тут же окатила волна ненависти... Было ясно, что этот человек был убийцей, вот только как Дэль могла сейчас себя повести? Броситься бежать со всех ног? Глупость, он быстрее. Закричать? Нет уж, мои дорогие, жить ей пока что хотелось. А каков выход? Не выдавать себя, делать вид, словно ничего не знаешь... Хоть и обмануть эмпата весьма и весьма сложновато.
Незнакомец подал голос, задал вопрос, на что Аоэль отрицательно покачала головой и подошла чуть ближе. Безусловно, труп был еще не остывшим, однако жертва — то была младая женщина, — все же была мертва.
— Она мертва, точно камень, — раздался нежный детский голос, и Арноантеджурилиэль поняла, что вся конспирация пропала. Не мог бы так юноша говорить же! Присев на корточки рядом с мертвецом, музыкантка еще раз на нее взглянула — грудь не двигалась, что свидетельствовало о смерти. Вряд ли бы живой человек ради смеху стал бы задерживать дыхание... Тем более на столь продолжительное время. — Но я не видела здесь никого, кроме тебя. Убийца не смог бы скрыться так скоро... — произнесла княжна, и ее лицо в мгновение побледнело. Завершить логическую цепочку не стоило бы никакого труда даже ребенку. — Значит... Ты... — сдавленно пролепетала музыкантка, и уста раскрылись. Было понятно, что еще секунда — и тишину мертвого переулка разорвет истошный визг вампирессы.

+1

4

Все же глупо было надеяться, что кто-то может поверить в подобный бред. Морган не обладал достаточным даром убеждения и благочестивым внешним видом, что бы подобная ложь могла бы сойти за правду. Маска, скрывающая лицо, сразу наводила на мысли о том, что этот человек что-то скрывает, да и холодный взгляд только довершал впечатление. Сейчас, в полнолуние, зверь внутри него отчаянно рвался наружу, он хотел крови, был голоден, но в фабричном районе и так ходило достаточно слухов о том, что неведомый оборотень пожирает людей. В чем-то это была, конечно, его вина, но так гораздо удобнее, когда простой люд обвиняет во всем монстра, а не странного рыжеволосого человека. Он все еще был под впечатлением от недавних событий. Незнакомая девушка поселила в его душе надежду, заставив вновь загореться мечтой, которую он оставил далеко в прошлом, когда лишился летающего корабля, собственноручно поднятого им в воздух. Небо всегда манило механика, а она стала его вдохновением или же верой, той кто развеяла его сомнения. Он не испугался. но время еще не пришло, ему нужно было ко всему подготовиться. Морган был человеком действия, а не слова, он хотел подарить ей мечту, в которую оставалось бы только вдохнуть жизнь, а не пустой звук. По этому он покинул Люсиду ни сказав ей ни слова, не навсегда, но на время.
Рассуждения девушки были логичны, примерно по той же цепочке пошли бы и его мысли, будь он на ее месте. То, что перед ним девушка он понял сразу же, очень много указывало на это, но больше всего ее неумение носить мужские костюмы. Ухоженная кожа, чистая одежда и обувь, все это должно было быть у любого аристократа, независимо от возраста и пола. Они ведь должны были подавать своим видом пример всем остальным гражданам, быть лучше в любой ситуации. Но видно же было, что ей в этом наряде весьма неудобно. Может быть она просто скрывалась от всех своих нянек и десятков охранников. Все были живыми существами и всем хотелось свободы, наверное у каждого знатного в жизни бывали моменты, когда хотелось избавить от своего положения, всех этих норм и моралей, просто расслабиться и получать от своего существования удовольствие. Ведь даже самые восхитительные балы и приемы со временем приедаются и становятся какой-то рутиной. С Морганом никогда этого не случалось, вся его жизнь была безумным водоворотом событий, закручивающимся тем сильнее, чем старше он становился. За свои двадцать с небольшим лет, он пережил больше, чем некоторые вампиры за всю свою длинную жизнь. И механик не собирался останавливаться, скорее даже стремился ко всему новому, плохому или хорошему, абсолютно не важно, главное что бы завтра уже было не таким, как сегодня. Он ловил тот миг между прошлым и будущим, который и являлся жизнью, выжимая из него все, что тот мог бы дать. Иногда он жалел о том, что не родился вампиром, с их огромным количеством времени, но возможно тогда бы просто такого изобретателя не существовало. Он бы не стремился успеть как можно больше за ту малость, которая была ему отведена. Да ликантропия была еще слишком мало изучена. Может она продлевала ему жизнь, за счет бешеной регенерации, а может наоборот приближала смерть, используя для этого жизненные ресурсы. Морган не дал девушке завизжать, благо реакция у него была быстрее. Своей ладонью, закрывающей почти все лицо девушки, он зажал ее рот, превратив крик в едва различимое хрипение. Не в его правилах было так грубо обращаться с леди, но она просто не оставляла ему выбора. Если бы девушка хотя бы сделала вид, что поверила ему, то он бы отпустил ее, избегаю излишних проблем. Но она не сдержала своих мыслей, за что сейчас и расплачивалась. Морган приблизился к ней вплотную, так что она могла чувствовать щекой холод, исходящий от его маски.
— Тихо. Иногда не стоит произносить свои мысли в слух. — его шепот был едва ли не холоднее, чем воздух вокруг.
— Да, она мертва, но не оставила мне выбора. Основная неприятность в том, что оборотни после смерти превращаются в людей и их звериную сущность уже не докажешь. Но ты же чувствуешь запах псины и видишь клочки шерсти, ведь так? — он немного сжал ладонь, которой держал ее лицо, стимулируя мысли болью. Как ни странно, но под воздействием страха и боли люди соображали гораздо быстрее, по крайней мере не приходилось два раза повторять одно и то же. Толстые, кожаные перчатки надежно защищали его от возможных укусов, он надел их на случай, если все же оборотень сможет подобраться к нему достаточно близко, но и здесь они пригодились.

+2

5

Она успела лишь обрывисто вскрикнуть, словно от минутной боли. Хотя да, отчасти и от этого тоже: незнакомец, сорвавшись с места, в долю секунды оказался рядом с княжной, и уже спустя какое-то мгновение перепуганный визг прервала толстая кожа перчатки, зажавшая рот музыкантки настолько сильно, что от боли хотелось кричать еще сильнее; да только вот возможности не было никакой — даже самой малейшей. Замерев на месте, боясь даже пошевелиться, Джурилиэль только глазела на убийцу перепуганными зенками зверька, загнанного в ловушку; а внутри бушевала буря... Страх перемешивался с безумием отваги, образуя какой-то несочетающийся между собой мотив полоумия. Каковы ее шансы на удачу? Судьба ли бросает кости или Смерть-Царица? Паника пробиралась в самое сердце девушки, не давая проходу ничему другому. Казалось бы, что страшного, если юноша убьет и ее, как ту, уже бездыханную дамочку? Что такого? Одною жертвой больше, одною меньше... Да и тащить Арно будет довольно легко, благо дело она крохотная, чисто кукла. По всему телу пробежались мурашки, и музыкантка невольно потопталась на месте, чуть открывая ступни от земли буквально на доли мига. Было ужасно неудобно сидеть на корточках настолько близко к совершенно незнакомому человеку, от которого, к тому же, еще и кровью разило на многие ярды вперед. Любой бы учуял, про вампира уж вовсе можно промолчать!
Был лишь один плюс в сложившейся ситуации — можно было беспардонно разглядывать «красавца-молодца», не боясь фактически ничего. Сидя на корточках, не особенно можно было рассудить, насколько выше ее незнакомец; однако что явно на сантиметров эдак двадцать — уж точно. Рыжие клочья волосьев свисали неопрятными, растрепанными прядями до плеч. Отдельное внимание — глазам. В них можно было как утонуть, попав в чарующий мир, так и погибнуть в смертельных мучениях, адской агонии жара и боли. Эту деталь юноши Браун отметила для себя сразу — чтобы потом не допускать глупых ошибок. Монокль дополнял и даже как-то логически завершал образ кровожадного убийцы. Щеки коснулся ледяной поток воздуха, и, повернув голову чуть вбок, вампиресса заметила эту зловещую маску. Металлическая клепанная штуковина, закрывавшая нижнюю часть лица, не придавала юноше особой привлекательности. Да и доверия особенно много отнюдь не вселяла. Мистер-инкогнито приблизился к ней почти вплотную, окончательно нарушив личную атмосферу музыкантки, из-за чего та беспокойно дернулась в попытке вырваться, хоть и знала, что оное действие абсолютно бесполезно. «Отпусти... Отпусти, ради Розы...» — смежив веки, молила она, когда темные ресницы судорожно подрагивали. Слишком похожая на мертвую, безжизненную куклу, коей обрезали ниточки, соединявшие бедняжку с ее драгоценным Мастером. Игрушка из фарфора. Грудь почти не двигалась, даже не выдавая дыхания — хоть оное и было, — уста были бледны: можно сказать, почти сливались с белокипенной кожею юной вампирессы. Слишком невинна для жертвы. Слишком юна, чтоб умирать. Бледные веки дрогнули, и уже ставшие кобальтовыми очи впились в лицо неизвестного, одаривая того ледяным взглядом.
Стала бы ли девушка слушаться того, кто нагло лишил жизни какую-то невинную леди, у которой, возможно, была семья, друзья, любимые, питомцы? За что?! Зачем ему это было нужно? Музыкантка просто молча пялилась на младого джентльмена, равнодушно выслушивая те бредовые нравоучения, что произносили эти губы убийцы. Нервы, признаться, уже сдавали. Так и хотелось врезать ему со всего размаху, чтоб кровь ручьями алого нектара помчалася рекой. Да жаль маска... Эмоции Аоэль были уж на пределе: к горлу подкатывал комок, норовящий вырваться на свободу безумным воплем раздражения. А вокруг эти несчастные мертвые стены! Такие равнодушные и спокойно наблюдающие за чужими смертями. Сколько людей здесь уже погибло, в этом переулочке? Может быть, за углом целая гора мертвецов? Кто знает? Отчасти княжна была даже благодарна этому маньяку, что он не позволил дойти ей до этого заворота направо — есть вероятность, что там душегубов побольше. Может дюжина? Сотня? Больше?...
На вопрос, а не чувствует ли она запах псины, девушка и правда принюхалась. Странно, но учуяла лишь двух зверей... Нет, не мертвеца. То, что она была зверем, Арноанте знала почти с детства. Но вот то, что и милсдарь убийца был тоже ликаном, было для нее сюрпризом. Неизвестно, приятным иль же нет... Пока что неизвестно. Но ведь не зря говорят, что зверь зверя чует. Однако, как назло, музыкантка, упрямо наклонившись еще ближе к злодею, хитро сощурилась и качнула головой в знак отрицания. Боль ее не пугала. Лицо? Личности, более связанной с музыкой, важны руки и слух. Можно быть слепым и немым уродцем, но руки и слух — главное. А в данный момент ладоней юноша не трогал, так что барышня могла себя вести фактически как ей пожелается. Нервные окончания на клеточках лица кричали в мозг о боли, а Аоэль, морщась от неприятных ощущений, ехидно пощуривалась, смотря на душегубца. «Как жаль, что нельзя ударить его... По этой мерзкой... надменной...» — а так как ни укусить, ни что-либо еще этому наглецу девушка сделать не могла, вампиресса просто страдальчески закатила глаза, всем выражением лица весьма красноречиво выказывая свое отношение к сему сударю. Если, разумеется, его можно было так назвать.

+3

6

В кой-то мере его уже начинала бесить эта глупая ситуация. Он все никак не мог решить, что же ему с ней сделать и стоит ли вообще. Может просто отпустить и будь что будет? Только напугать ее посильнее, чтобы страх того, что он придет за ней, пересиливал желание сдать убийцу властям. Одной душевной травмой больше, всего лишь, не суть важно. В жизни порой происходит что-то гораздо более страшное, чем простая угроза жизни. Моргана такое количество раз пытались убить, что он, наверно, не смог бы и половины перечислить, даже выжимая из собственной памяти максимум. Может именно поэтому изобретатель и перестал ценить жизнь, как свою, так и чужую. Постоянно находясь на грани, рано или поздно привыкаешь, и опасность становится вполне обыденным делом. Да и все его исследования, большая часть из них незаконны, и если собрать все его проступки вместе, то даже четвертование будет очень, и очень мягким наказанием. Хотя с какой стороны на все это смотреть; ведь он искренне считал, что делает мир лучше, двигает его вперед, хоть и своими собственными способами, осуждаемыми остальными. Морган уже склонялся к тому, чтобы напугать ее до легкой степени безумия, но тут заметил то, на что не обратил внимание в самом начале. Его обоняние притуплял запах крови убитой жертвы и ощущение зверя, находящегося рядом; механик сначала подумал, что это остаточный эффект, который излучает труп, а приблизившись к девушке вплотную, понял, что именно она была его источником. Хрупкое создание, которое он держал рукой, оказалось таким же монстром, как и он сам. Весьма удивительный факт, не вяжущийся с ее внешним видом. Девушка производила впечатление весьма утонченной особы, которой и шитье-то не стоит доверять во избежание того, что даже самая мягкая ткань может повредить ее кожу. Впрочем, возможно, так оно и было; по крайней мере, ее неспособность за себя постоять весьма красноречиво говорила об этом.
А ведь встреча могла бы быть самым лучшим подарком судьбы. Он лишился своего образца для исследований, кто же знал, что оборотень из девушки получится настолько слабый, что подохнет от какой-то пары пуль, но тут прямо к нему пришел еще один экземпляр, причем достаточно слабый, чтобы не вызвать особых трудностей при захвате. Конечно, сейчас было полнолуние, и звериная натура становилась гораздо сильнее, вот только это было равноценно для их обоих. За свою сравнительно короткую жизнь Морган встречал и других оборотней, большей частью на охоте, и им было вовсе не до разговоров друг с другом. Каждая такая встреча заканчивалась схваткой, смертельной для кого-то из участников; пока что механик не проиграл ни одной, что добавляло ему изрядную долю самомнения, но все же утверждать, что он был сильнее остальных ликанов, оснований не было. Забавно то, что Морган так ни разу и не встретил оборотня противоположного пола в схватке, и была ли бы она вообще.
Держать девушку более он не собирался, поэтому разжал ладонь, предоставив ей некоторую свободу. Сбежать она все равно бы не смогла, хотя попытаться никто не мешал. Морган встал, выпрямившись во весь рост, благо он даже среди вампиров считался высоким. Как раз появилась хорошая возможность ее более детально осмотреть, чем парень и занялся, ни капли не стесняясь. В чем-то она даже была вполне в его вкусе, через пару десятков лет, когда детские черты станут более резкими. Мужской костюм вызывал легкую улыбку, она все немножко походила на неуклюжего сорванца, которой просто хочется самоутвердиться, сделать так, чтобы ее воспринимали более серьезно. У девушки было настолько обиженное выражение лица, казалось, что она вовсе не боится, а скорее крайне возмущена таким отношением к ее особе.
— Бежать бесполезно, я знаю эти улицы наизусть. Кричать, кстати, тоже. Никто не придет тебя спасти, своя шкура каждому дороже, — он безразличным тоном пояснил ей ситуацию, в которую она попала. — Или может тебя ищут?

+2

7

Все чувствовалось, вся эта несуразица ощущалась будто бы тончайшими покровами нежной белокипенной кожи. Смерть, Ее зловонное дыхание касалось носа, залезало внутрь, лобызало дерму, расковыривало ноздри, норовя разорвать все к чертям собачьим. Хлад тронул худенький стан девы, и вампиресса, резко выдохнув, прикрыла глаза. Под невыразительными трепещущими веками метались глазные яблоки, словно бы Аоэль пребывала в стадии быстрого сна: времени, когда нам видятся сновидения, когда Морфей играет на лире прекрасные мелодии... а может, и не такие уж прекрасные. Смотря, какой сон. А на город бесшумно опускались сумерки... сколько же сейчас времени? Восемь? Девять? Полночь? А может быть, и вовсе всего пять вечера? Ведь осенью темнеет раньше... «И надо же было потеряться именно в фабричном районе!» — негодующе подумала музыкантка, обреченная зажмуриться, дабы не глядеть на треклятого юношу, что лишал ее всякой возможности заорать... из благоразумия. А какая бы девушка не кричала, когда, прошу прощения, какой-то амбал, смердящий кровью и псиной, схватил бы, и даже дернуться не давал, а?! Разумеется, что Арно безумно хотела завопить, оглушить этого нахала... Увы, но Судьба пожелала иначе. Сейчас эта чокнутая дамочка будто бы вселилась в сего рыжего душегуба и играла с Аоэль в шахматы... или шашки. Но не суть. Ход конем... Иго-го! Но постойте-ка, стоп! За каких же мы играем? Ну, пусть будут черные. Значит, злодейка ходит первая. С самого начала она уже смела с пути практически всех пешек вампирессы, и теперь уже уверенными шагами шкандыбала к королю, угрожая несчастному правителю шахом... и матом, вестимо. Юная княжна внезапно почувствовала, как к робкому детскому сердцу, воровато озираясь, опасливо подбираются крупицы доверия к убийце. «Нет! Нет-нет-нет! Не смей! Нельзя!» — Браун пыталась бороться со своей же физиологией, физиологией зверя. Ну откуда ж она могла знать, что зверя тянет к зверю, что совершенно ни с того ни с сего возникает вера ликану, кем бы он ни был? Вероятно, это в крови у представителей клана Эль Братто... Ведь им с самого младенчества был предначертан внутриклановый брак, брак с кем-либо из родственников. Соответственно была некая неконтролируемая тяга ко всем представителям расы оборотней. И, как не прискорбно, это было ну просто неконтролируемо! Может быть, спустя время Брауны и наловчались контролировать все это безобразие, — иначе все это Лаэкеррельмилиауна не могла окрестить, — но для младой княжны это было фактически ирреально... по крайней мере, на сей момент. Быть может, в будущем... но не сейчас. Так что, вампиресса, невольно расслабившись, попыталась воззвать к разуму и взбудоражить жаркую кровь зверя. «Подготовка — мать успеха, дерзость — его отец», — гласил девиз Эль Братто. А Аскары? «Знание дает силу. Сила дает все», — вот как... Эти два изречения Арноанте знала на зубок, иначе никак! Один клан — родной, другой — воспитавший ее. Иначе никак. Как не удивительно, но Аоэль любила учиться... иногда. Она помнила, как в нежном возрасте часто убегала в огромную библиотеку, когда бывала в поместье Аскаров, и, подсаживаясь к Лукасу, рядышком, сидела. Просто сидела, смотрела в те громоздкие тома, которые заставляли читать ее друга, и вдыхала запах потрепанных страниц. «Они пахнут мускатным орехом и еще какими-то хурбастанскими пряностями!» — заявляла девочка потом мадам Лэйкмур, а женщина, лишь смеясь, соглашалась. Наверное, обычному вампиру, не наделенному столь тонким обонянием зверя, улавливающим любой оттенок аромата, не понять ликантропа. Наверное, именно Браунам было суждено работать парфюмерами, — благо дело, чутье как раз то самое, что надо, — но они, как назло, в воины подались. Выбрали не искусство, а войну и кровь, бой и слезы, крики и плач. Что ж, так сложилась судьба клана Эль Братто.
Бескровные уста дрогнули, приоткрывшись, и веки затрепыхали, точно крохотные крылышки испуганной пичуги. Миг — и очи распахнулись, обдавая рыжеволосого льдом зрачков лазурно-цианового тона. Пугающая особенность клана Браунов, если честно, эта беспрестанная смена цвета глаз в зависимости от настроения — и ведь не всегда поймешь, в коем же они, эти злобные ликаны, расположении духа. Может, льдисто-синий цвет очей — их обычный, а что, если вдруг это обозначает их крайнюю степень раздражения, а? Не поймешь ведь! И самое забавное, что оборотни старшей крови абсолютно не чувствовали этих перемен — для них это было так же естественно, как дышать. Попросту перестали обращать на оную «мелочь» свое внимание, были дела и поважнее. Для родителей сорванцов типа Дэль — выдать свое чадо замуж, иль женить, если то был юноша. Иначе ведь Брауны просто вымрут! А уж из-за того, что когда-то в малолетнем возрасте, Арноантеджурилиэль умудрилась потеряться и теперь крайне редко встречала представителей своего клана, появление на свет наследников-ликанов ставилось под большой вопрос... Да и отец ее, Лаэрт, так и не нашел свою ненаглядную девочку, а с Максимилианом, главой Эль Братто, Джури встречалась лишь в далеком детстве, когда была совсем ребенком. Поговаривают, глава Браунов погиб на войне. Но что ж тогда станется с кланом?! Нужно было срочно ставить вечного ребенка на путь истинный, что и пыталась всеми силами сделать леди Лэйкмур... Правда, это у нее не очень удачно получалось — юная княжна боялась замужества чисто огня.
Атлас пиджака агатового колера принялся еле заметно и весьма мешкотно вздыматься, выдавая прерывистое дыхание хрупкой вампирессы... Выдавая животный страх перед представителем своей расы... в каком-то смысле. Если не обращать внимания на то, что рыжий душегуб был тупоухим, то очень даже вполне они могли быть представителями одной расы. Когда же жесткая кожа перчатки отстранилась от лица девушки, Дэль реабилитировалась. Мягкие, комфортные, но все ж мужские темные туфли шаркнули по грязи покрытия улочки, поднимая в воздух частички пыли, а сам этот поганый воздух фабричного района, коснувшись кутиса музыкантки своими мерзкими устами, встрепенулся от резкого вскочка Джурилиэль на ноги. Ощущая, как прохладный ветерок лобызнул дерму, Аоэль невольно улыбнулась — скорость не могла не приносить ликантропу истинного удовольствия и наслаждения. Отскочив от незнакомца на добрые шестьдесят пять футов, вампиресса облегченно выдохнула. «В жизни бы не подумала, что оказавшись так близко к представителю той же расы, испытаю столько разнообразных эмоций... Но все же... Как это было отвратительно! Неужели так сложно принять ванну перед тем, как выходишь на улицы города? Хотя б об окружающих подумать мог...» — возмущенные размышления не давали девушке покоя. Музыкантка выпрямилась почти одновременно с рыжим убивцем, и замерла. Даже на расстоянии несложно было понять, что незнакомец выше княжны эдак на тринадцать с половиной дюймов, никак не менее... а может и даже более того.
И вот музыкантка подверглась бесцеремоннейшему рассматриванию огненновласого безумца. Эти проклятые хищные изумрудные зырки, абсолютно не смущаясь, исследовали каждый дюйм ее хрупкого тощего стана, облаченного в темное мужское одеяние. А уж когда вампирессу сэр Незнакомец окунул в облако своего неимоверно безразличного тона, Аоэль дошла до кипения. Этот нахал заявлял об отсутствии путей бегства, о бессмысленности криков так, будто это было обычная ситуация. Ситуация, не предусматривавшая никакой паники или чего-либо вроде нее...
— Ага, ну, разумеется, что меня ищут! — гаркнула музыкантка, облив ликана огромной волной раздражения. — Как ты догадался? — весьма правдоподобно изумилась она, хотя в голосе чувствовалась несусветная доля яда. Любые б гадюки обзавидовались! — Ведь я — преступница преступниц, глава гильдии наемников! На моей совести не менее тысячи тысяч смертей! И знаешь, что я тебе скажу? — маниакальным тоном произнесла Дэль и, хитро улыбнувшись, облизнула обветрившиеся губы, чуть покрывшиеся жестковатой каемкой, принявшей багроватый колер. — Это я задумала всю эту войну. Представляешь? Давай, веди меня к юстициарам, сдавай властям! То-то обрадуются все! — с вызовом выплюнула Браун, хотя в голосе чувствовалась обида и боль, еще и с подмешанными нотками непроходимого одиночества. Музыкантка словно бы кричала о помощи...

+2

8

Девушка оказалась немного проворнее, чем он ожидал, впрочем Морган был не склонен недооценивать своих противников. Она, конечно, отдалилась на безопасную дистанцию, но он мог так же быстро ее сократить, хотя даже быстрее. Вроде так девушка чувствовала себя чуть более уверенно, хоть какая-то свобода действий. Парень уже отказался от мысли ее запугивать, решив пойти по другой стратегии. Гораздо удобнее попытаться переманить ее на свою сторону, это, правда, слишком сложно на данной стадии, но завоевать чуток доверия не помешало бы. Тем более не только Морган проявил к ней интерес, вернее не только человек, но и зверь чувствовал себе подобного. Иногда такое раздвоение весьма раздражало, создавалось ощущение, как будто бы с тобой вечно ходит критик, которые высказывает свое мнение в самые неподходящие моменты, причем не по делу. — Преступница преступниц, а даже темноты боится, — усмехнулся парень. Конечно же он ей не поверил; убийц, тем более профессиональных, всегда выдавала одна черта — глаза. Они бывали двух типов: глубокие и грустны, казалось бы, что их владелец несет в себе всю печаль мира, или же пронзительные и холодные, встретившись с таким взглядом, страх пробирал до самых костей. А у нее же они были чистые и невинные; нет, она не производила впечатление сестры милосердия, просто вампир, еще не познавший жизни, всех ее контрастов, от безудержной радости и до разъедающего душу отчаянья. Она немного напоминала Моргану его недавнюю знакомую, девушку, с которой они вместе укрывались в поместье ночью от ливня, ту, с которой собирался разделить свои мечты. Да, он по-прежнему думал о девушке, что представилась ему Люсидой, но в последнее время гораздо реже, отвлекаясь на более насущные заботы. Исследование собственной природы весьма занимало его, парень понимал, какую пользу ему может принести контроль над силой, что навязали ему в юности. Он не собирался становиться ликаном, не желал этого, но выбора ему просто не оставили, так что оставалось смириться, или же бороться. Первый вариант был слишком прост для гордого механика, и решение становилось очевидно.
— Допустим я поверил тебе. И что же ты? Может убьешь меня? — продолжил забавляться Морган.
— Хм, знаю, у тебя явно какие-то планы насчет меня, — он специально сказал это таким серьезным тоном; могло показаться, что парень и правда так считал.
Механик сделал несколько шагов навстречу девушке, как бы облегчая ей задачу со своим убийством. Где-то в глубине сознания зазвенел тревожный колокольчик, который всегда предупреждал его о приближающейся угрозе. Морган достаточно хорошо видел в темноте и сейчас что-то шевелилось за спиной девушки, то, что он считал зловонной кучкой тряпья, настолько отвратительной, что чутье оборотня отказывалось определять принадлежность существа. Достав ганблейд из кобуры, он направил его чуть выше ее головы.
— Можешь не верить, но я бы советовал тебе держаться поближе ко мне, — парень кивнул на то, что было у нее за спиной. Он раньше встречался с подобными существами, и сейчас узнал его по характерным признакам — гуль. Оно было весьма опасным и, кажется, очень голодным. Ну прям вечер удивительных встреч, мало было вампира-ликана, так еще и такое объявилось. Не то, чтобы он прям уж так хотел защитить девушку, да, был небольшой джентльменский порыв, но она скорее была весьма ценным экземпляром, который не хотелось бы терять. Вообще несколько странно было встретить гуля в городе, но в фабричном районе были тайны и пострашнее, возможно, он стал таким совсем недавно, один из пропавших вампиров. Вариантов действия по сути было несколько: первый и самый простой — снять маску и разорвать нежеланного гостя на мелкие кусочки, второй — вырубить девушку и скрыться вместе с ней, что несколько ограничило бы его проворство, или же последний — переманить ее на свою сторону и попытаться расправиться с врагом в человеческом обличье. Выбор в основном зависел от нее, поверит ли она незнакомцу или же запаникует и начнет делать глупости.

+2

9

Усмешка юноши, даже не соизволившего представиться юной леди, вывела последнюю из себя. Весьма конкретно вывела, кстати говоря. Бояться темноты? «Пф!» — еле слышно фыркнула музыкантка. Как может вампир бояться темноты? Как может бояться темноты тот, кому с рождения, с самого появления на свет, суждено жить в мире таинственных и завораживающих своими секретами сумерек? Солнце, его теплые, ласковые для людей лучи, не были весьма благоприятны для вампиров. Ночь — время для остроухих кровопийц. Как же они могли бояться своей стихии, своего времени суток? Глупость какая-то. Внутри княжны воспламенилось какое-то горючее вещество, и эмоции запылали адским пламенем загробного костра. К горлу подползал яд, норовящий выплескаться на несчастного рыжевласого, который только что посмел задеть очень даже болезненную гордость вампирессы. Ребенок, что поделать. Многие в ее возрасте добивались гораздо большего: уже построили свои дома, нарожали детей, посадили свои деревья, добились успехов в науках и политике, победили в сотне сражений.... Нет, ничего этого у нее не было. Да и зачем же? Арноанте не понимала, зачем гнаться за всеми этими статусами, жить ради какой-то единой цели. Будущее не предскажешь, это невозможно! Ни звезды, ни кофейные гущи, ни даже линии на ладонях. Мы имеем одно право — лишь предполагать, что же может произойти. А ведь некоторые пытаются изобразить из себя Всевышнюю, берут на себя роль Святой Розы, решают судьбы абсолютно чужих, посторонних людей, лишают их надежды на светлое будущее своими трагичными предсказаниями. А что, если у людей есть семья, любовь, своя собственная жизнь, которой имеют право управлять лишь они... Что, хотите все это отобрать, изъять, присвоить себе? Все естество музыкантки прекословило всем этим треклятым рамкам и правилам, которые сдерживают, сковывают, мешая жить. Жизнь дается лишь единожды, никто не имеет права решать, что нам можно в ней делать, а что — нет. Свобода — вот чего поистине желала Браун. Но, к сожалению, девушкам из «высшего света», — да и вообще всем, кто был выше простолюдина по статусу, — это было не суждено.
Так что сейчас представительница клана Эль Братто лишь глухо выдохнула. Само собой, что рыжий ей не поверил. Причем совсем не поверил. Это чувствовалось очень даже отчетливо. Знаете, для эмпата это то же, что для людей говорить, слышать, смотреть, нюхать, пробовать на вкус. Все эти функции для эмпата были в его даре. Да дар ли это вовсе? Скорее уж проклятие. Каждый день, каждую минуту, секунду, ее мельчайшую долю, ты живешь в месте, переполненном разнообразием чувств самых пестрых оттенков. Пропускаешь это сквозь себя, мучаешься, переживаешь и радость, и горе, и отчаяние... Все, что только возможно. И, что обиднее всего — чаще всего с трудом можешь отличить посторонние эмоции от своих, истинных, что испытываешь ты сам. Для Дэль — как дыхание. Эмоции, их разнящиеся меж собой колеры и детали, — все так просто, так естественно. Ее зрение, ее слух, ее обоняние вкупе с осязанием. Можно потрогать эмоцию, забравшись в самое ее нутро, услышать в произнесенных человеком словах, увидеть — в выражении лица, даже ощутить на языке ее отвратно-горький или сладкаво-приторный вкус. Слишком сложно для объяснения... невероятно, непостижимо и одновременно так легко, словно дыхание. Вдох и выдох. Выдох и вдох. Она дышала. Нужно дышать, не прерываться. Жить. Любить. Уважать. Ценить. «Живи», — приказала себе когда-то музыкантка. В ту самую холодную ночь, что потерялась. Когда потеряла казалось бы все, что было только возможно. Родных. Дом. Любовь. Но не жизнь. Вампиресса по-прежнему жила. Жила дальше, дышала и видела все так отчетливо, как не видела раньше. Подул ветер, оного бы музыкантка и не заметила, если б только этот наглец не рванул шляпку, которую девушка еле успела ухватить тоненькими пальчиками за поля. «Хвала Розе», — с облегчением выдохнула она и наконец-таки обратила внимание на джентльмена.
— Я бы посоветовала тебе не издеваться, хорошо? — съязвила своим самым ядовитым тоном Браун, одарив рыжика скептичным взором потемневших до эбонитового колера глаз. Аноним сделал пару шагов навстречу вампирессе, будто бы облегчая оной убить его. «Глупец... А ведь испугался...» — ухмыльнулась музыкантка, почувствовав еле ощутимый блик паники и клочка страха. Чисто колокольчик, предупреждающий об опасности. Она вначале не поняла причины сей странной детали. Вряд ли бы юноша мог испугаться самой Арноантеджурилиэль, так что... Миг — и в руках сэра сверкнуло оружие: да еще и аж две штуки странных предметов наподобие клинков, совмещенных с мини-револьверами. «Если бы я только имела возможность знать, что это такое», — проскользнула мыслишка. Да-а, Браун всегда отличалась недюжинным любопытством. Когда-нибудь оно-то ее и погубит. А пока барышня, не соображая даже, что она, собственно, творит, шагнула навстречу незнакомцу. Наверное, как будто на плаху шла. Шаг, еще... еще немного. «Обернись!» — скомандовал инстинкт зверя, и княжна, замерев лишь на миг, развернулась на каблуках и взглянула на это чудовище. «Гуль...» — мелькнула мысль. Тело действовало быстрее, чем того желала сама Аоэль; инстинкты зверя взяли верх. Нежные уста приоткрылись, и с них сорвался неестественно ожесточенный рык животного, абсолютно не вяжущийся с хрупким видом музыкантки. «Беги!» — следующая команда, и подошва обуви шаркнула по земле, раскидывая в стороны мельчайшие камешки, перемешанные с грязью фабричного района и пылью, и мазель Браун пулей кинулась к рыжему юноше. Лицо музыкантки приняло жестковатые черты, а слетевший по пути цилиндр, благополучно полетевший в сторону гуля, высвободил из себя черные локоны, оные, точно грива, развевались за Лаэкеррельмилиауной.
— Только сейчас. Запомни это! — выплюнула девушка, когда приблизилась к знакомому душегубу. Хмуро взглянув на него, Аоэль недовольно сделала пару шагов назад, оказавшись сзади юноши, и сделала небольшой шажок вправо, обеспечивая себе тем самым весьма неплохую защиту в виде казавшейся громадной руки убийцы. Она чувствовала тепло человеческого тела, мерное биение его сердца. Попытавшись успокоиться, Браун осторожно приблизилась к милсдарю, и, сама того не осознавая, вцепилась мертвой хваткой в ладонь, облаченную в толстую кожаную перчатку. — Мог бы хоть представиться, Моргот выдери твою грешную душеньку... — хмыкнула она, бросая осуждающий взор на юношу, направившего оружие прямо на монстра.

+2


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Дрожь механизмов времени


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC