Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Ничто не вечно под луной


Ничто не вечно под луной

Сообщений 1 страница 30 из 42

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/20-Glavnyj-prospekt/ssrk.png

Участники: Пауло фон Розенг, Куба де Матье.
Локация: Собор Святой Розы в Дракенфурте.
Описание: «Есть имена, как душные цветы, и взгляды есть, как пляшущее пламя...» Юный ученик пансионата отбивается от группы во главе с наставником, приехавший в кафедральный собор страны на экскурсию. Собор большой, сама атмосфера в нем располагает ко вдумчивым разговорам с самим собой, но ведь главе группы не до этого, на нем лежит ответственность за детей и задача показать им как можно больше за меньшее время. Спешка, неудачно сложившиеся обстоятельства — сама Судьба своей рукою сводит их. Что получится из этого? Кто знает...
Дата: 23 декабря 1767 года.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (19.01.2011 21:59)

0

2

Стояло холодное зимнее утро. Несколько конных экипажей, приглушенно скрипя снегом под разъезжающимися колесами, ровно в шесть часов подъехали к главному сероватому корпусу пансионата, расположенного в нескольких десятках километров от столицы — в глухих, чарующих лесах предместий Дракенфурта. Сонные и вялые, воспитанники нехотя спускались по обледенелым ступенькам и, подгоняемые уже озлобленным наставником, который был вынужден сопровождать ватагу мальчишек в гордом одиночестве, неохотно залезали на холодные кожаные сидения карет. Мало кто был рад столь ранней поездке в Собор Святой Розы, особенно в воскресный день, предназначенный, по мнению воспитанников, совершенно для других дел. Кто-то из них, откинувшись на сидении, досматривал сон, а кто-то с отсутсвующим смотрел в окно, прислонившись к нему головой. Наконец, процессия плавно тронулась, неторопливо пробираясь по запорошенной за ночь стезе. Пейзаж вокруг был неописуемо красив и скуден одновременно: усыпанные донельзя лапы могучих елей, склоняясь, нависали над самой дорогой и задевали крыши проезжающих экипажей, отчего внутри слышалось негромкое, словно мышиное, шуршание.
Минуя проселочную развилку, выходившую в открытые белоснежные поля, внезапно сменяющие непроходимые леса, мини-кортеж направился по прямому маршруту в славный город Дракенфурт.

Через полтора часа все воспитанники под предводительством суетившегося наставника толпились у входа в собор, ужасающе красивый и величественный. Кратко охарактеризовав старинную постройку, посветлевший лицом и душой наставник, заботливо открывая перед мальчишками массивную дверь, запустил их в собор.
Внутри оказалось не лучше — не менее прохладно, чем на улице. Поднимая плечи и потирая ладони, мальчики неторопливым шагом двигались по пятам за увлеченным наставником, рассказывающим в полголоса об истории строительства данного объекта и его неоспоримой значимости в быту дракенфуртцев по сей день. Медленно и верно экскурсия передвигалась от одного ценного артефакта к другому, пока учитель не дал разрешения ученикам разбрестись по собору в целях его дальнейшего самостоятельного освоения.
— Наконец-то, — с этими словами среднего роста мальчишка, одетый в светлый и ничем не примечательный тулупчик, спешно отделился от толпы. Откровенно зевая, он без всякого интереса пробегал скучающим взглядом по удивительно расписанным стенам святилища, с безразличным выражением лица смотрел на лики святых и, пройдя в другой конец гигантского зала, оказался лицом к лицу с ликом Святой Розы. Поднеся замерзшие кулачки ко рту, мальчик пристально вглядывался в изображение, словно пытаясь разглядеть на нем что-то неподобающе удивительное. Он несколько раз то отходил от фрески, то приближался, пытаясь отогреть ручонки и заодно понять, чем эта самая Роза так всех привлекает и воодушевляет. Куба не видел в ней ничего особенного, хотя знал, что она — необыкновенная женщина.
Вытерев краем рукава заслезившийся от холода глаз, мелкими шажками мальчик побрел дальше, не замечая ни собравшихся у входа группу сотоварищей, ни машущего им вновь разъяренного наставника, собравшегося вести детей куда-то еще. Почему-то обстановка храма неожиданно начала поглощать внимание мальчишки, заставляя наматывать круги вокруг одних и тех же артефактов и изображений, многочисленных и разнокалиберных изображений Святой Розы, то закрывающей свой лик ладонями, то молящейся, то смиренной.
От собственных мыслей Куба очнулся в одном из ответвленных нефов собора, окутанного приятным и мистическим полумраком. Остановился мальчишка напротив одного из многих живописаний Святой Девы, под которым, преклонив колено, находился прихожанин — так его окрестил юный Матье. Не стесняясь побеспокоить уединение молящегося — или просто разглядывающего на картине трещинки человека, — Куба остановился вблизи у изображения, задумчиво наклонив свою белокурую головку на бок и слегка прикусив нижнюю губу. На его лице отобразилось легкое волнение и заинтересованность. Разумеется, не фреской. Хотя... ей от части тоже.

Отредактировано Куба де Матье (19.01.2011 23:25)

+2

3

Молитвы. Нет ничего сильнее молитвы — так, кажется, говорят богословы. Пауло думал иначе. Молитва остается бессмысленным набором слов и словосочетаний, ничего не значащих ни для божественного, ни уж тем более для человеческого. Ее нужно подкреплять собственными силами, если уж действительно хочешь донести свои слова до высшей инстанции.
Находясь среди молящихся, он думал всегда о чем-то другом, о мелочном, о беспощадно-будничном, словно пытался разрушить своими мыслями общий настрой в храме. Едва ли сегодня он отличался от немногочисленных прихожан: темно-серый плащ, немного не по фигуре, руки прячутся в карманах, но отнюдь не потому, что перчаток нет — просто ему нравится таким образом скрываться в толпе, немного ссутулившись и опустив взгляд. Таких замечают только тогда, когда врезаются в них на полном ходу, да и то только если столкновение было прямым. Задетые плечом, эти люди-тени не вызывают у прохожих ничего кроме недовольного бурчания и, изредка, извинений. Лица их сглаживаются из памяти быстрее, чем даже само произошедшее. Именно это в живых любил этот вампир. Природа, как человеческая, так и вампирская, делала их в толпе существами откровенно бессмысленными; всегда куда-то спешащие, они так редко замечали творящееся вокруг... и это было на руку.
Вот и сейчас никто не замечал молодого вампира, в столь ранний час вошедшего в собор. Зачем? Ох, действительно. Он поддерживал иллюзию собственного благочестия, и посещения храмов было в данном случае обязательном мероприятием.
«Ах, какой я хороший. В церкви хожу, Розе молюсь», — посмеивался темноволосый вампир про себя, оглядываясь вокруг. Внутри было довольно прохладно, зато пахло так, что дух захватывало. Кадильницы, лампадки с ароматическими маслами, все эти неизменные атрибуты Церкви и ее слуг. Красота. Тень улыбки отразилась на его лице, когда он представил этот собор объятым пламенем. Крики, запах паленой плоти и ткани, кровоточащие иконы и статуи... скоро. Он сам разрабатывал план террора, который повергнет в ужас верующих жителей Дракенфурта и окрестностей. Плачущие кровью иконы и статуи в местных приходах уже давно были заготовлены, верные Морготу священники ждали лишь одного — приказа начинать. И тогда понесутся во все пределы страшные вести о ужасах, явленных во снах и наяву. Слепые пророки и безумцы будут голосить об одном: «Конец света близок!»
«И вот тогда, Мать, я докажу им всем, насколько они недостойны даже пыли от ног твоих лобызать».
Глухой стук каблуков: сделав пару причитающихся в таком случае движений, Пауло ушел в боковой неф, в котором, хвала Морготу, никого не было.
— Прекрасно, — прицокнул он языком, опускаясь коленями на специальную скамью и молитвенно слагая руки. Медленное течение мыслей уносило его прочь от этого места, и образ Девы перед глазами дрожал и расплывался. В ее нежной улыбке проступало выражение ужаса и гнева.
«О, да, Роза, я уничтожу их всех, я заставлю их страдать, и ты не сможешь мне помешать... Ты не понимаешь, сестренка, просто так нужно, просто они не понимают, что получают взамен на безбедную жизнь здесь, если, конечно, веруют. В тебе слишком много любви, и во мне тоже, но из этой любви я хочу сделать их рай еще слаще, ведь чем сильнее они будут страдать здесь, тем выше оценят награду. В моих руках пламенеющий меч, он уже занесен над их головами, посмотри на меня, сестра, я твой брат, твой Ангел, я рожден со всеми и лишь из любви к вам я делаю зло. Так нужно, поверь, так нужно: отсеять зерна от плевел суждено мне, и я...»
Ход его мыслей был прерван внезапным вмешательством: какая-то тень мелькнула в поле бокового зрения. Он скосил глаза вбок. Мальчик, нет, вампир — сбившиеся пряди пшеничного цвета волос, которые в полумраке отливали благородным темным золотом, приоткрывали заостренное ухо. Юный такой, похожий на нахохлившуюся пичужку в своем светлом тулупчике. Особенно забавен был наклон головы — ну точно воробышек, одним глазиком своим разглядывающий что-то крохотное, червячка или крошку хлебную. У Пауло аж свело в подвздошье: и откуда такое чудо здесь? Ох, только бы не вспугнуть птенчика.
Он медленно поднялся, поворачиваясь к юнцу. Легкая учтивая улыбка, тихий шепот, излишне, пожалуй, певучий для мужчины:
— Не правда ли, она прекрасна? — легкий, ненавязчивый жест в сторону фрески, — На удивление живое выражение лица сумел передать художник, и этот печальный взгляд, полный почти непримиримой скорби, с таким трудом вяжущийся с нежной улыбкой... я, к сожалению, не знаю мастера-живописца. А вы?

+1

4

Мальчик, по-прежнему клоня голову вбок, несколько рассеяно смотрел то на фреску, то на молящегося. Однако на вторжение мужчина, смиренно стоявший на коленях, незамедлительно отреагировал, поднявшись и одарив мальчика полуулыбкой, которая воспитаннику пансионата показалась удивительно манящей. Кубу слегка передернуло. Скорее всего, просто от холода. Мальчик поежился и сразу же втянул тонкую шейку в худенькие плечи, ощущая, как табун мурашек стремительно разливается по всему телу, словно полноводная река, вышедшая по весне из берегов. Его пронзительные сизые глаза вновь заслезились от пощипывающего морозца.
Куба многозначительно помолчал, прежде чем ответить на вопрос незнакомца с интересными заостренными чертами лица, из-за чего тот отдаленно напоминал мальчику рыжего лесного прохвоста, по ночам безнаказанно ворующего наседок из ближайшего графского курятника. Мальчишке почему-то показалось, что стоящий перед ним господин именно такой. Но, узнав бы, что это диаметрально не так, Куба испытал бы гораздо большее чувство, чем просто удивление. Все-таки он был слишком молод, чтобы безошибочно разбираться в людях, а в многоликих вампирах, за сотни лет достоверно научившихся вживаться в придуманные ими роли — особенно.
— Да... она по-своему прекрасна, — тихим, еле слышным голоском отозвался мальчик, ощущая, с каким трудом ему удаются на холодном воздухе слова. — Большинство фресок в этом храме писал один и тот же человек — брат Калим. Он давно был воодушевлен мечтой изобразить чудесный лик своей Спасительницы, когда-то вселившей в него веру и надежду. И однажды эта возможность ему представилась... Правда, после окончания росписи стен собора служитель мистическим образом исчез, — губки мальчика слегка искривились от недоумения. — Может, Роза забрала его к себе? Мне кажется это символически странным.
Мысль, что дотошный наставник вовсе не по воле случая повез воспитанников в храм и посвятил их в его историю, все прочнее укладывалась в голове мальчишки. Сейчас, по сути, он передал сухие слова учителя, который тот, очевидно, прочел накануне в одном из библиотечных справочников. Хотя, может, он был настолько верующим, что знал об этом месте абсолютно все.
Подняв свои большие смышленые глазенки, Матье с пристрастием посмотрел на прихожанина так, как, наверное, разглядывают заинтересовавшую мраморную статую в музее, мимо которой проходил бессчетное количество раз и почему-то не замечал. Но вдруг как будто Земля сошла с оси, сделав незримые раньше вещи зримыми.
У мальчика в голове стрельнуло. Он резко обернулся назад и слегка прищурился, высматривая среди немногочисленных прихожан своих несносных сотоварищей и их воинственного предводителя. Из его груди на морозный воздух вырвался несколько недовольный вздох — орава непослушных мальчишек, на удивление бестактно ведущих себя в святом месте, во главе с наставником надолго зависла у входа в собор. Приглядевшись, Куба заметил, что воспитатель кого-то шепотом отчитывает, указывая трясущейся от гнева рукой на большой глиняный сосуд на пьедестале. Куба лукаво улыбнулся — так и надо этому паршивцу ле Фанту.
С воспитанником, на котором особо заострил свое внимание наставник, у юного Матье были счеты. За два дня мальчики сильно разругались из-за какой-то мелочи и, разумеется, логически завершили ссору стремительной дракой, которую, к счастью, успели быстро разнять. Однако Куба за короткий промежуток времени успел сильно схлопотать и сейчас мучился огромным фиолетовым синяком на плече, который при неосторожном размахивании рукой невыносимо сильно саднил и всячески мешал мальчику позабыть о случившейся неприятности.
Повернув изрядно повелевшее лицо к незнакомцу, Куба скромно улыбнулся и опустил глаза.
— Если вы желаете услышать что-то большее об этом соборе, можете присоединиться к нашей занудной экскурсии, — мальчик тихо хихикнул и, не оборачиваясь, кивком головы указал направление копошащейся толпы мальчишек, напоминавшей улей.

Отредактировано Куба де Матье (20.01.2011 09:33)

+1

5

Длинные пальцы графа медленно прошлись по теплому дереву, на котором еще несколько мгновений назад покоились его локти. Сколько слез было пролито здесь, сколько слов, которые никогда и никем не были услышаны, было произнесено над ней. Заинтересованный взгляд кобальтовых глаз неспеша обласкивал юные мальчишеские черты лица, впрочем, его едва ли можно было назвать навязчивым. В обычной жизни Пауло умел вовремя остановить себя от излишне прямолинейных взглядов, ведь такие неминуемо привлекают внимание объекта их интереса. Он все с той же легкой учтивой улыбкой выслушал объяснение юноши, в конце лишь чуть удивленно подняв брови. На его лице можно было прочесть выражение чего-то таинственного, какой-то неясной, неявной умудренности.
— Вот оно что... Может, и так, конечно: в мире сем слишком много чудес, и нет ничего невозможного. — издав глухой смешок, Пауло добавил скептически, — Но вполне возможно, что здесь есть место одной из тех мистификаций, которыми так легко обмануть верующих. Ход, привлекающий внимание и придающий этому месту ореол истинной богодухотворенности.
Улыбка стала чуть уже, его бледные губы чуть скривились, словно бы он почуял неприятный запах. Брезгливость. Он часто испытывал ее к людям, да и к некоторым вампирам тоже, и уж точно недолюбливал такого рода методы для увеличения дохода. А ведь действительно: церкви, содержащие чудотворные иконы или, скажем, отмеченные такими проявлениями Божества, получали от восторженных прихожан гораздо больше пожертвований, часть из которых без сомнений отправлялась в карман духовенства.
Взгляд мальчишки заставил его напрячься, внутренне сжавшись в тугой комок. Глаза у вампирчика были глубокие, оттенка маренго, но в полутьме казались почти антрацитовыми. Лишь отблеск света из витражного окна заставлял этот цвет раскрываться, играя сизыми оттенками. Но кое-что напрягло Пауло в этом взгляде: пристальность, может быть, и еще что-то неуловимое, заставившее его провести языком по пересохшим бледным губам. Так охотник чует достойную себя добычу, и восторгается ею: «Зверь, ты прекрасен!» Все же не зря Судьба подвела этого юнца так близко к нему, верно?
А мальчик внезапно резко развернулся, словно пытаясь отыскать что-то или кого-то взглядом. Пауло с интересом наклонился ближе к нему, пытаясь разглядеть, что же там такое. Ребяческое любопытство, да и к тому же обзор загораживала мраморная колонна. А объектом мальчишеского интереса оказалась группа галдящих ребят и некто более великовозрастный, кажется, отчитывающий кого-то из младшеньких.
«О, так он, значит, не один, вот как... И что же мы теперь будем делать, а?..»
Мальчик повернулся обратно к Пауло, и выглядел заметно более радостным.
«Ах вот оно что? Значит, это милое существо все же не столь невинно, как казалось. Неужели в таком возрасте уже можно испытывать удовольствие от того, что кому-то плохо? Интерес-сно, очень интерес-с-сно».
Впрочем, напомнил себе Пауло, возраст он мог определить и не слишком верно. Но это было сейчас не слишком уж важным. Мужчина приподнял бровь, насмешливо и лукаво улыбнувшись.
— Ох, я, пожалуй, откажусь от столь сомнительного удовольствия. Я предпочитаю и с искусством, и с божественным вести диалог наедине. Да и с вампирами... тоже... наедине... — его улыбка стала чуть шире; подняв руку, он осторожно поймал мальчишескую ладонь и приподнял ее, наклонившись совсем близко.
— У вас очень интересная форма ладони, — тихо прошептал он, поднимая глаза на мальчика, — Но уж больно озябшие руки. Как врач, я бы посоветовал вам сейчас отправиться куда-нибудь в тепло и выпить, скажем, чашку горячего чая.
Очень тонкий намек, даже слишком: отпустив руку юноши, Пауло разгибается, потирая пальцами подбородок и улыбаясь.
«Интересно, поймет или нет? Ох, испугаю мальчика, вот будет потеха...»
— Неужели ваш руководитель, — мужчина кивнул в сторону предполагаемых экскурсантов, — ... так безжалостен, что так долго таскает вас по холоду, а? Полагаю, есть намного больше более приятных и, что немаловажно, более теплых мест в этом городе, по которым можно провести экскурсию.
Снова улыбка, но более злая, что ли. Глаза мужчины немного сужаются, он смотрит прямо на мальчика, словно пытаясь уловить что-то в глубине его расширенных зрачков.
«А я бы на его месте поддался бы на свою провокацию? Если у него есть дух бунтарства, то сила юношеского максимализма подтолкнет его к нужным выводам. Ну, а если он слишком осторожен, то мне останется лишь пожалеть... Правда, ведь, Пауло?»

Отредактировано Пауло Фон Розенг (20.01.2011 17:56)

+1

6

Голос мужчины звучал очаровывающее и завораживал, как некогда звук старой дудки сказочного крысолова, выведшего из города всех крыс до единой.
Озябшие паучьи пальчики мальчика никак не хотели согреваться — они налились устойчивым, отливающим легкой синевой оттенком. Приставив их ближе ко рту, Куба со всей старательностью обдал сжатые кулачки жарким дыханием, не отрывая взгляда от незнакомца. Но, осознав, что вглядывается в его лисье лицо слишком пристально, Куба торопливо опустил взгляд в покрытый истершейся плиткой пол и виновато улыбнулся. На одной из его розоватых щечек вырисовалась миловидная ямка.
— Кажется, вы убежденный реалист, — мальчик не выдержал и вновь посмотрел своими пронзительными глазами в лицо мужчине, отмечая исключительно глубокую синеву его хитрых глаз. — Однако весь этот обман придает верующим чувство умиротворенности и спокойствия. Быть может, подобная история вселяет в их разум надежду о спокойствии и сохранении собственной души. Сегодня многие хотят быть чистыми и непорочными и при любой возможности стараются получить индульгенцию. Интересно, заранее свои грехи они тоже отпускают?
Мальчик не ослаблял зрительного контакта. Делал он вовсе не с целью вывести мужчину из себя или смутить. Происходило это от все больше созревающего интереса к загадочному незнакомцу, который, по мнению Кубы совершенно случайно оказался в стенах собора Святой Розы, хранящих стенания многочисленных верующих, их тайны и горькие слезы, за все годы чудом не размывшие фундамент сей великолепной постройки.
Тем временем действие за спиной у мальчишки неумолимо развивалось. Отчитав за оплошность ученика, возмущенный наставник в довесок отвесил непоседе подзатыльник и оглядел суровым взглядом мальчишек. Кажется, только что случившееся окончательно вывело старика из равновесия, отчего его уши заметно покраснели, а ноздри в бешенстве раздулись. Пригрозив мальчишкам крепким кулаком, он широким шагом подошел к массивной дубовой двери собора и, широко ее распахнув, попросил воспитанников быстро удалиться, после чего и сам незамедлительно исчез в дверном проеме. Все всем этом мудрый наставник упустил лишь одну вещь — забыл перед отъездом пересчитать детей, да и добрые сокурсники Кубы не упустят возможности как можно дольше промолчать об этом, так что судьба мальчишки на сегодняшний день была практически определена.
Мальчик не оглядывался назад, поэтому упустил кульминационный момент расправы над ле Фантом и все прочее. Сейчас его это не волновало. Перед ним находился объект куда более интересный и стоящий внимания.
Услышав двусмысленные слова черноволосого вампира, при витражном свете лицо которого приобрело еще большую заостренность и хищность, сердце Кубы быстро заколотилось, отдавая волнующим стуком в ушах и горле. Мальчик не стал вырывать ладонь из на удивление теплых и мягких рук вампира, хотя чувствовал нарастающее снежным комом волнение и даже страх.
— Эм... — только и смог выдавить из себя мальчик, широко распахнув свои невинные глаза и удивленно смотря на незнакомца. Однако внезапно начавшийся шторм на сердце стих также стремительно, как и начался. Доктор. Слово, которое меняет многое. Облегченно вздохнув, мальчик прикусил краюшек губы. — Я был бы рад где-нибудь согреться, если бы не...
Чтобы подтвердить еще несказанные слова, мальчишка оглянулся и... никого не увидел. Его лицо сразу же обдало жаром. На белом лобике Кубы выступила легкая испарина.
Как только руки взволнованного Матье оказались на свободе, он спрятал их в карманы тулупчика и потупил взгляд. Но ненадолго. Мысль, что оставшийся день ему придется слоняться неизвестно где и ждать неизвестно чего при полном отсутствии денег, отнюдь не радовала. Но был выход из положения — незнакомец.
Немного помедлив, мальчик бегающим взглядом осмотрелся и, резко вытащив ручонку из кармана, протянул ее для рукопожатия.
— Куба де Матье, — представился он, ощущая, как его внутренности подрагивают от озноба и возбуждения. — Как вас зовут, господин?
Кажется, это можно было считать неоглашенным соглашением на последующие «экскурсии» и горячий чай.
— Вы напоите меня чаем? — виновато опустил глаза и сдержанно улыбнулся. — У меня совсем нет денег...

Отредактировано Куба де Матье (20.01.2011 18:58)

+1

7

— Обман, — с легкой грустью певуче протянул Пауло, печально улыбаясь, — Очевидно неблагообразный поступок ради неочевидно благих целей? О, знаете, как это говорится: «Святая ложь, пусть даже ты свята, но зло твоя рождает доброта». А индульгенция... — мужчина, не скрывая своих чувств, презрительно фыркнул и поморщился гадливо, — Индульгенция — всего лишь бумага, для которой нужно изобразить покаяние и прочесть пару молитв. Это — такое же лицемерие, как постоянное таскание с собой четок и крестные знамения по поводу и без. Истинная вера должна быть внутри. Лично я считаю, что Богиня — всюду вокруг нас, нужно лишь открыть ей сердце, пойти на добровольный контакт. Она рада диалогу, рада слышать нас, своих возлюбленных чад — но уши ее закрыты для наших молитв, если закрыты для нее наши сердца.
Пауло так открыто улыбнулся, отчасти юноше, отчасти — своим собственным словам. Богохульник, еретик — да что он вообще делает в храме?!
— Вы, наверное, спросите, что я здесь делаю? — он чуть склонил голову, рассматривая мальчика, — Здесь прекрасная атмосфера для того, чтобы успокоиться.
А пока они говорили, в крипте, у самого входа, разворачивалась сценка, участниками или свидетелями которой им уже не удалось стать. Зато пострадавшими от ее последствий — вполне. Хотя... в данном случае Пауло только выигрывал от всего этого.
Милый мальчик так замялся, когда мужчина взял его холодную руку в свою. Волнение это не укрылось от цепкого взгляда, впрочем, вампир никоим образом не подал виду.
— Если бы не? — Пауло прищурился, вместе с юношей выглядывая за колонну. Никого. Брови мужчины медленно поползли вверх, и он, к своему сожалению, не смог сдержать тихого смеха.
— Действительно, не. Не думаю, что вам стоит ждать их здесь, все больше и больше замерзая. Значит, Куба де Матье? — проговорил он, растягивая имя юноши на губах, словно пытаясь распробовать. Мужчина снова оглядел мальчишку с головы до ног, с улыбкой кивнул и, пожимая маленькую руку, которая так легко уместилась в его теплую ладонь, произнес:
— А меня можете звать Николо Фиренце, хотя нет — просто Николо, — именно так представился Пауло хозяйке, предоставлявшей ему комнату. В городе он был по исключительно личным делам, поэтому старался лишний раз не светить документами на графское имя. Да и в доверие простой хирург входил быстрее, чем аристократ, — Денег у меня тоже не слишком много, но в крайнем случае можно заглянуть на квартиру, там точно найдется пара чашек, заварка и немного кипятка, — вампир подмигнул мальчику, — А то и что-нибудь из кондитерской лавки, пожалуй.
Мужчина не спешил выпускать пожатую руку из своей. Он поддерживал ее на весу и словно бы машинально поглаживал подушечками пальцев выступающие косточки и костяшки. Глаза внимательно следили за реакцией юного Матье.
— Ох, я понимаю, такое приглашение слишком уж смутительно для вас, юный господин. Можно и в кафе, хотя я не знаю, какие заведения уже открыты в столь ранний час. Можем поискать, хотя для этого придется совершить прогулку по морозцу. Ну так что? — Пауло склонил голову набок, тихо выдыхая. В конце концов, он был не в праве тащить своего юного нового знакомого сразу домой, хотя и желал... сразу... в постель.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (20.01.2011 19:36)

+1

8

Мальчик, полный задумчивости и скрытых переживаний, ненадолго застыл в оцепенении. Он думал, усердно и напряженно. Затем, чуть по-детски хмуря брови и заглядывая на вампира, Куба неторопливо и уверенно произнес:
— Но молитва остается молитвой лишь тогда, когда Святая Роза хранит молчание и только лишь слушает. Если она ответит — это будет обычный диалог. Только с божеством. — Мальчик чуть наклонил в бок белокурую голову и перевел дух, стараясь побороть волнение. — Мне кажется, это уже не слишком интересно, ведь весь мистицизм переходит в ежедневную, серую обыденность, а после вообще станет привычкой, — мальчик вопросительно посмотрел на собеседника, будто бы ожидая одобрения своих слов. — Если бы такой выбор стоял у меня: быть услышанным или нет, я бы предпочел молчание. Или атеизм.
Куба напряженно вздохнул, отчасти от холода, отчасти от тяжести и неожиданного хода собственных мыслей. Но весь их навалившийся гнет моментально исчез, как только вампир приблизился к мальчику на достаточно близкое расстояние, едва граничащее с его личной зоной. Крохотный кадык его отчетливо метнулся по тонкой шейке вниз, потом резко поднялся на место. Юноше стало не по себе. Кольнуло под ложечкой.
— Да-а, храмы действительно очищают разум и душу, — согласился мальчишка, исподлобья поглядывая на пристально изучающего его мужчину и невольно ежась от его откровенного смеха. Все происходившее было мальчику непривычно: в серокаменном пансионате их всегда учили сдерживать эмоции, которые могут оказаться для собеседника не весьма приятными. Но смешок вампира, к счастью, Куба не расценил как насмешку именно над собой. Скорее, над обстоятельством. — Кажется, они только будут рады, если я поблуждаю несколько дней в неизвестности или увязну по шею в сугробе, — взволнованно и угнетенно добавил Куба, немного отворачиваясь от мужчины и бросая сокрушенный взгляд на закрытые двери храма. Видеть во всей сложившейся ситуации плюс или минус — Матье так и не решил. Пока что все было слишком шатким и необычайно стремительным.
— Пожалуй, вы правы, — смущенно кивнул мальчик, перестав озираться по сторонам. — Рад знакомству... Николо. Простите за вопрос, но вы ведь не местный? — этот вопрос не слишком-то и волновал окончательно потерявшего ориентацию в пространстве мальчишку. Просто признак хорошего тона, не более.
Мальчик, пытаясь скрыть пробирающий его страх, ответно сжал ладонь мужчины и, для приличия, несколько раз поводил рукопожатием то вверх, то вниз, как делают это денди в обществе. Однако приветствие слишком затянулось и перелилось в то, что Куба не знал, как описать. Он дико боялся и одновременно стеснялся мысли, что мужчина начал оказывать ему признаки внимания. Бесшумно вздохнув, мальчик тряхнул белой челкой, успокоился и отмел такую нелепую мысль. «Николо просто проявляет дружелюбие, да. Просто любезность. Бояться нечего».
— Чай и сладкое — было бы прелестно, — сразу же засиял мальчишка, лучезарно улыбаясь. — Я не хочу заставлять вас сильно на меня тратиться, поэтому... — он замялся, не зная, как лучше сформулировать свою трепещущую мысль, чтобы не оказаться в смущенном положении; хотя оно и так уже настало, — ... поэтому готов поехать к вам в гости. На чай и сладости, — как бы убеждая себя во всем сказанном, повторил мальчик и добродушно заулыбался.

Отредактировано Куба де Матье (20.01.2011 20:18)

+1

9

Пауло улыбнулся словам мальчика.
— Разве может быть диалог с божеством простым? — задумчиво спросил он, да и только. Вампир осторожно потянул Кубу за собой к выходу, но, сделав пару шагов, отпустил его руку.
— Какая жестокость, — вздохнул мужчина, медленным шагом проходя между рядами скамей, изредка оборачиваясь и стараясь не потерять мальчика из виду, — Неужели все так плохо?
Легкая улыбка блуждала по его бледному лицу. Задумчивая, она заставляла его взгляд слегка туманится, от чего он производил впечатление рассеянного студента, витающего в облаках собственных теоритических измышлений по поводу крайне сложных философских вопросов. Толкнув тяжелую дверь, он придержал ее, дожидаясь своего юного спутника. На его вопрос Пауло сдержанно кивнул:
— Я тоже рад. Нет, действительно, так получилось что я не местный. Моя родина — Орлей, а название провинциального городка вам вряд ли что-нибудь скажет. Впрочем, и особой чистоты крови нет: отец вообще непонятно откуда, он путешественник, оставил мою мать одну. А я... учился на медика, проходил здесь практику, а после этого решил какое-то время пожить здесь. Квартиру вот снимаю... — вампир сдержанно улыбнулся, выпуская клубы белесого пара ртом. На улице было на удивление морозно; кажется, с утра он был в таком расположении духа, что и не заметил, насколько все плохо. Смахнув с волос снежинки, успевшие опасть на него, Пауло обернулся к Кубе:
— Здесь в принципе недалеко идти, — серьезно произнес он, качнув головой в сторону жилых кварталов, — Всего-ничего. Мне тем и понравилась квартирка, что вид из нее уж очень заманчивый. Ну, а чай и сладости мы уж точно найдем. — он улыбнулся и направился по направлению к своему нынешнему дому, стараясь идти не слишком быстро и придерживаться темпа самого Матье.

* * *

http://s1.uploads.ru/uvVEO.png
Локация: Особняк «Пять ступенек в рай» (временно сдавался в наем)

Не прошло и двадцати минут, как они уже пришли. По дороге Пауло берег дыхание, коротко отвечая на задаваемые вопросы, предпочитая этому молчание. Для голосовых связок в принципе холодный воздух был не слишком полезен, поэтому на таком морозе вампир сдерживал себя от длинных речей.
Мадам Кюре, хозяйка дома, встретила гостей сухой улыбкой. Впустив их внутрь, она своим скрипучим голосом спросила:
— А-а, мастер Николо. Как прошла ваша прогулка? И кто ваш юный гость?
Пауло встряхнул волосами, стряхивая налипший снег, снял пальто и помог раздеться Кубе, параллельно отвечая старушенции:
— Ах, мадам, все просто прекрасно. А это юное создание отбилось от своих товарищей. Ну не мог же я оставить его замерзать, а? — он тихо рассмеялся, вешая тулупчик Матье на крючок. Кивнув мальчику, он тихо произнес:
— Нам на второй этаж, — и громко добавил, обращаясь к мадам Кюре, — Я бы хотел сделать чаю, вы ведь позволите?
— Да на кухне все готово, мастер Николо, не беспокойтесь. Мария принесет.
Мария, девочка-сирота, была преемницей мадам и ее верной помощницей по дому и в хозяйстве. Обычно в доме проживало больше постояльцев, но к зиме их количество неуклонно уменьшалось, и поэтому Пауло был единственным, полностью окруженным заботой двух особ женского пола.
Ступени немного поскрипывали, когда двое поднимались по ним на самый верх. Дом в три этажа и чердак, на котором и обитал наш «медик». Вампир открыл дверь, пропуская юношу вперед. Здесь было всего две комнаты: спальная с кроватью, тумбочкой при ней и платяным шкафом, и гостиная, по совместительству — кабинет. Именно в нее вошли сейчас Пауло и его гость. Обстановка была аскетичной: два кресла вокруг небольшого столика да рабочий стол и стул при нем. Мужчина кивнул на кресла.
— Располагайся, согревайся, чай, думаю, должны быстро принести.
Сам он осторожно примостился во второе кресло. На нем был строгий костюм, приличествующий молодому врачу: серый, из довольно плотной шерсти, отвечающий стандартам непреходящей моды костюм-тройка, из-под которого выглядывала кипельно-белая сорочка с воротником-стоечкой, подвязанным синей лентой. Непринужденно откинувшись на спинку кресла, Пауло в ожидании обещанного чая постукивал пальцами по подлокотнику кресла.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (20.01.2011 21:13)

+1

10

Мальчик задумался, вопрос Николо поставил его в минутный ступор.
— Боги — тоже люди. Мне кажется, у нас отличается лишь титул...
Куба покорно следовал за вампиром, стараясь не отставать от него. Положение дел стремительно менялось и направляло сюжет в откровенную неизвестность, с которой он не представлял что делать. Разумеется, знакомство с доктором было весьма удачным, однако, и по его вине мальчик отбился от группы. «Интересно, когда они начнут волноваться...»
— У меня с мальчиками из пансионата не очень-то теплые отношения. А с одним из них — тем более, — он возмущенно фыркнул и сунул руки в карманы. — Постоянные конфликты на пустом месте — это так выматывает.
Мальчик решил не особо распространяться касательно своих проблем с ле Фантом, понимая, что вампир наверняка поинтересовался его положением в пансионате ради приличия.
— Ах, вот оно как, — протянул он, видя маячащую на горизонте дверь. — Знаете, я вам даже немного завидую. Быть врачом — это очень ответственно и... героически.
Наконец-то путешествие по собору закончилось. Понятливо кивнув на слова мужчины, мальчик побрел за ним следом, как потерявшаяся в парке собака.

* * *
Дорога выдалась легкой и приятной, даже несмотря на зализанные участки дороги, покрытые до блеска начищенными пластами льда, как правило узкими и довольно длинными. Несколько раз Куба, замирая от восторга зимней прогулки, разгонялся и заскакивал на ледяную дорожку, растопыривая руки по сторонам, как неопытный птенец, учащийся держать равновесия на быстро крутящейся для него земле. Опасное скольжение пару раз едва не заканчивалось громким падением, но мальчик вовремя соскакивал с ледяной кромки или попросту хватался за рукав мужчины, а после виновато извинялся за свою резвость. Дело крылось в том, что за прилежным обучением развлечения в пансионате были на вес золота, да и время, предназначенное для них, всегда было занято либо занудными экскурсиями, либо лекциями тронувшихся умом дедов или старушек в старомодных шляпках. Но Куба не отрицал, что иногда им читали удивительно интересные и познавательные вещи.
Несколько раз мальчик пытался заводить разговор с Николо, однако тот отвечал коротко и, как показалось Кубе, неохотно — Матье просто не знал, что морозец может как-то негативно повлиять на гортань и связки, поэтому пару раз обиженно вздыхал или отводил в сторону взгляд. Хотя и прекрасно понимал, что мало знакомый вампир попросту не обязан развлекать его обывательскими разговорами всю дорогу. Кстати, о дороге. Время пути пролетело для мальчика незаметно.
При входе в дом он ненадолго остановился, завернув голову на общий фасад здания, на вид абсолютно лаконичный и излишне простенький, и что-то про себя думая, слегка поглаживал заостренный детский подбородок. Куба никогда не был в этом районе Дракенфурта: его мать, если и забирала сына на каникулы, максимум выпускала во скромный дворик особнячка в квартале вампирской знати и сразу же загоняла домой, не давая выхода его брызжущей, кипящей юношеской энергии. Поэтому за представившуюся дорогу юноша хорошенько развлекся в снегу и на льду, отчего несколько утомился и наконец-то согрелся.
Мальчику помогли снять пальто и он, осматриваясь по сторонам, расстегнул верхнюю пуговичку рубашки и потеребил ее за ворот, запуская под плотную желтоватую ткань относительно свежий воздух и остужая разгоряченное тело. Почувствовав, как по спине медленно стекла капелька пота, Куба немного оттянул ее сзади и проделал такую же операцию, как и с воротничком.
Сдержанно улыбнувшись хозяйке дома, мальчишка зашагал к ветхим на первый взгляд ступенькам и поднялся вверх, сопровождаемый учтивым доктором. Войдя в апартаменты вампира, мальчик замер у входа, любопытным взглядом окидывая открывающийся несколько сухой мебельный вид и немного вытягивая шею. Усевшись на указанное кресло, он как по команде сложил руки на коленях, слегка прикрывая правой рукой кончики пальцев левой руки. Однако ему было слишком жарко, чтобы продолжать сидеть в подобной идеальной ученической позе. Откинувшись на спинку стула, мальчик разложил тонкие ручонки на подлокотниках и смущенно улыбнулся. На нем была желтоватого цвета рубака, верхняя пуговичка которой была расстегнута и едва оголяла скульптурную ключицу; темные узкие штанишки, в которых ходили все воспитанники пансионата, и белоснежные гольфы, заправленные в черные полуботиночки на неброской пряжке. Местами ткань рубахи прилипла к разгоряченному телу, обрисовывая хрупкий торс Матье и подчеркивая все его достоинства.
— У вас холостяцкая квартира... — нарушил показавшуюся ему неловкую минуту молчания Куба и оперся на левую руку. — Здесь так тихо, еще тише, чем в нашем пансионате. — Мальчик немного помолчал и решил добавить. — Довольно странно, ведь там — лес, а здесь — каменные джунгли...

Отредактировано Куба де Матье (20.01.2011 22:43)

+1

11

«Куба де Матье...» — задумчиво произнес про себя Пауло, разглядывая мальчика, который сидел в кресле напротив. Взмокший, с румянцем на лице, он выглядел еще более очаровательно, чем в соборе, где холод воздуха и холодность стальных темно-серых глаз были почти едины. Но, кажется, температура повысилась, как и расположенность к собеседнику.
— Да уж, холостяцкая квартирка. Тишина, знаете ли, бывает крайне полезной, особенно если целый день проводишь на операциях, — Пауло досадливо сморщился, — Я ведь не просто медик, я хирург по образованию, поэтому я очень — очень — люблю тишину и спокойствие. Начинаешь, знаете ли, ценить то, чего не хватает.
Легкая виноватая улыбка промелькнула на его бледных губах, словно мужчина извинялся за то, что ему приходится говорить.
Сейчас, имея возможность разглядеть хрупкую фигурку юноши, Пауло с сожалением понимал, что сдержаться не сможет. Никак. Сход лавины с гор скорее можно остановить, чем то, что становилось для него все более и более желанным. Он даже снова поморщился — с другой стороны ему совершенно не хотелось оставлять травму этому милому мальчику. Дилемма.
В дверь внезапно постучали.
— Входи, Мария, — вампир спешно поднялся, подходя к двери и открывая ее, пропуская девушку внутрь, чтобы она могла поставить поднос на стол. На нем стояли две простеньких чашки, заварочный чайник, сахарница с рафинадом и щипцами для него, кувшинчик со сливками и тарелочка со фруктовыми корзинками.
— Спасибо, — мягко поблагодарил он девушку, когда та оставила принесенное на маленьком журнальном столике.
— Маста Фиренце, мадам хотела передать, что она отправляется на рынок, и мне придется идти с ней, чтобы помогать. Вы справитесь один?
— Конечно, Мари, конечно, — Пауло серьезно кивнул, хотя в глазах у него промелькнуло что-то не слишком хорошее. Пока девушка этого не заметила, он мягко выставил ее за дверь.
— Ну вот и чай. — с улыбкой повернулся он к Матье, кивая, чтобы он наливал себе, — М-м, хотя нет, давайте я за вами поухаживаю, молодой господин.
Бледные руки графа подхватили заварочный чайник, он приподнял его над столом и наклонил над чашкой.
— Сколько? — спросил он, наливая темную горячую жидкость в фарфор. После, налив себе, Пауло снова сел в кресло, согревая пальцы о края свой чашечки.
— Лес? Наверное, это очень красиво. Может быть, это не очень вежливо с моей стороны, но все же: а где, собственно говоря, это находится?

+1

12

Заметив, что вампир вновь перевел на него взгляд, мальчик будто бы утонул в кресле и почувствовал на своем лице розоватую краску. Убрав упавшую на глаза мокренькую прядь волос, Куба, чему-то очень довольный, прислонил к горящим щекам не менее горячие ладони и замер.
— Я могу вас понять. Как жаль, что в наше время не придумали средство, облегчающее работу хирурга и пациента, — мальчик невольно вздрогнул, представляя себе ужасающую кровавую картину: красную простынь на столе, распоротого, словно свинью, больного и хирурга-живодера в заляпанном фартуке. Однако Николо по мнению мальчика в такой колоритный образ не слишком-то вписывался. — Ужас. Вы потом крепко спите?
На стук в дверь мальчик тревожно повернул голову и, не обнаружив ничего интересного, начал болтать одной ногой в кресле, едва доставая ею до пола. Тем не менее, он краем глаза по-хозяйски проследил за ритуалом расставления чашечек и чайника с заваркой и, когда все было готово, наклонился вперед, блаженно прикрывая глаза от сладкого аромата свежих корзинок.
— Так пахнут! — восхищенно прошептал он, не зная, за что первым взяться. Но на помощь пришел вампир, учтиво решивший помочь ему с наливанием чая.
Остановив его мягким жестом, мальчик принял горячую чашечку в руки и, преподнеся к приоткрытому аккуратному ротику, неторопливо подул на него, наблюдая, как прозрачная дымка над черным напитком исчезает, словно паровое облако. Сделав небольшой глоточек, мальчик оставил в стороне чашку и нескрываемым наслаждением в глазах потянулся к корзинкам. Двумя пальчиками взяв самую верхнюю, с упоением вдохнул ее запах и невольно ахнул.
— Можно? — он указал взглядом на корзинку и поднес ее ко рту, откусывая небольшой кусочек, который будто бы таял во рту. — Прекрасное чаепитие вы устроили, господин Николо.
Мальчик был чрезвычайно доволен. Покончив в корзинкой, Куба вернулся к подостывшему чаю и, взяв чашечку за ушко, принялся неторопливо наслаждаться блаженным напитком, привезенным с юга.
— Наш пансионат находится к югу от города, примерно в двадцати километрах. Знаете, по сугробам и запорошенным дорогам, которые во время вьюги просто теряются из виду и становятся одним большим заснеженным пластом, добраться до нас непросто... — мальчик заглянул в глаза вампира и улыбнулся, не заметив в них никаких радикальных перемен. — Возможно, просто верхом было бы быстрее, но в экипаже — это целая история: он постоянно переваливается с одного бока на другой и вязнет в сугробах.

Отредактировано Куба де Матье (20.01.2011 23:27)

+1

13

— Ужас не ужас, а дело делать надо. Сплю? Приходится высыпаться. Чаще всего организм доведен до того состояния, в котором сон становится ужасающе глубоким — мертвецким. Прихожу и сваливаюсь. — Пауло улыбнулся, — Оперативная помощь — одна из самых сложных и самых спасительных, ее применяют лишь в тех случаях, когда действительно есть угроза жизни. Так что я, фактически, всегда стою между ею и смертью, и стараюсь перетянуть своеобразный канат в нужную сторону. Пока что получалось.
Юный Матье тем временем наслаждался принесенными пирожными. Они сегодня действительно были прекрасны: наверняка мадам ходила за ними утром или послала Мари. Совсем свежие, корзиночки из песочного теста действительно пахли удивительно аппетитно, да и выглядели изумительно. Пауло отпил своего чаю, украдкой рассматривая мальчика.
— Конечно можно, вы ведь для этого здесь, — рассмеялся мужчина на вопрос Кубы, — Так значит пансионат, да?
Пауло на мгновение задумался. Закрытое образовательное учреждение для мальчиков, с полным проживанием... период полового созревания и ни одной девочки в округе, ну кроме как престарелые матроны, преподающие какой-нибудь занудный предмет. Что из этого вытекает? Да что угодно, в общем-то — Пауло не любил загадывать наперед, не просчитав всех факторов. Но сейчас мальчик был на его территории, и при желании...
«Нет, дурак, ты потом проблем с этим не оберешься!»
Отпив еще глоток, он поставил чашку на блюдце и наклонился ближе к столу, опираясь на него локтями и примащивая подбородок на сцепленные пальцы. Его глаза оказались примерно на уровне глаз сидящего де Матье.
— Чувствую, сегодня утром дорога была донельзя скучной, верно? Кстати, Куба... — он внезапно перешел с вежливого «вы» на более простое «ты» — ... а почему ты все-таки пошел со мной? Все же в этом городе полно темных личностей — где гарантия, что я не являюсь одной из них, а?
Прищур кобальтовых глаз стал каким-то злым и насмешливым. Бледные губы приоткрылись, по ним скользнул острый бледно-красный кончик языка — так по-лисьи, по-звериному. Хищно.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (20.01.2011 23:47)

+1

14

— Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но мне вас жаль — все-таки это чрезвычайно утомительная и напряженная работа с ненормированным графиком... Однако раз именно на ней вы решили надолго остановиться, быть может, это призвание?
Он кротко улыбнулся и вновь принялся за чай, в который не положил ни единого кубика сахара, обожаемого знакомыми ему детьми из пансионата. Сахар в чае и пирожных для мальчика был совершенно разной вещью. В одном случае это было противно и слишком сладко, напоминающее приторную отраву, от которой спирает дыхание; в другом — необычайно вкусное яство, больше медовое, нежели просто засахаренное. Хотя слишком сладких вещей Куба не любил — начинали побаливать зубы. Правда больше не от степени их испорченности, а в связи с вечным карканьем учителей и единственной медсестры в пансионате, возглавляющей одновременно и стоматологический цех, и пункт педиатрии.
— Именно, пансионат. Иногда я думаю, лучше бы отдала меня родительница в обычную школу. Хотя... это бы доставило ей больших проблем.
Мальчик говорил слишком много лишней информации. Но для вампира, умело играющего свою роль и сидящего напротив, она могла оказаться весьма ценной. Куба потерял бдительность. Еда и горячий чай окончательно расслабили его, заставляя невольно довериться незнакомцу и считать его другом, скажем так.
На перемещение мужчины Матье никак не отреагировал и продолжал увлеченно потягивать чай. Однако кое-что заставило его замереть с поднесенной ко рту чашкой и медленно перевести затравленный взгляд на кардинально изменившегося в лице и поведении доктора. Мальчика начали терзать больно кусающиеся сомнения.
— Я... я... — замялся он, немедленно отводя от рта чашку и подрагивающей рукой ставя ее на лакированный столик. — Просто мне показалось, что вы приличный вампир. Доктор. И... и у меня не было оснований вас подозревать вас в чем-то похабном и темном... Если бы я ошибся...
Мальчик внезапно притих, словно заяц, выжидающий, пока свора охотничьих собак вместе с хитрющим лисом во главе пронесутся мимо и предоставят ему возможность выскочить из поваленного сухого ствола дерева и помчаться в противоположную сторону не разбирая дороги.
Сердце Кубы учащенно забилось, да и накатывающая волна страха не заставила себя долго ждать. Тело мальчика сжалось от напряжения.

Отредактировано Куба де Матье (21.01.2011 00:09)

0

15

Вздох сожаления, притворно-печальная улыбка.
— И что бы было, если бы ты ошибся? — тихо спросил Пауло, не сводя с мальчика глаз. Пока он выпроваживал Марию, он успел незаметно щелкнуть затвором в двери, так что она была заперта, и бежать юному Матье было некуда. Да, пожалуй, наш вампир в этом случае был похож на лисицу: он расплясался перед ни о чем не подозревающим кроликом, гипнотизируя его учтивостью и добротой, но при этом подобрался уже так близко, что может при желании схватить его за шею зубами, ломая хрупкие позвонки.
Пауло медленно поднялся. Очень медленно, не сводя глаз с мальчишки, напряженно сжавшегося в кресле. Пару шагов, огибая столик, и он оказывается совсем близко. Ладонями оперевшись на подлокотники кресла, вампир наклоняется к уху мальчика.
— Действительно, что, а? — голос сочится насмешливой елейностью, он слишком сладок, чтобы вообще принадлежать тому, чью маску вампир так виртуозно одевал. Тонкие пальцы коснулись мальчишеского подбородка, чуть приподнимая его голову — Куба наверняка оттолкнет его руку, но Пауло плевать, — А теперь задумайся сам: незнакомый человек, которого ты не знаешь вообще, привел тебя к себе домой и поит чаем со сладостями. А ведь ты мог еще догнать группу, правда? Было пару мгновений, когда еще не было поздно, ты бы еще мог выбежать из собора, крикнуть: «Постойте», — и тебя бы забрали. А в пансионате ты бы пожаловался на своего никчемного преподавателя, или, скажем, что еще лучше — сообщил бы, что в этом виноват именно тот, кого ты особенно недолюбливаешь. Его бы ждало наказание, а тебя — почти безбедное существование в своем закрытом мирке.
Пауло усмехнулся и легонько подул на лицо Кубы, сдувая мелкие прядки волос, успевшие на него упасть.
— Но при этом ты все же здесь, не настоявший на кафе или на том, чтобы остаться в соборе. Чья в этом вина, а? — он выпрямился, возвышаясь над креслом мальчика, смотря на него сверху вниз серьезным и почти злым взглядом, — А вот люди говорят: «Когда кажется — креститься надо». Это — мир жестокий и беспощадный к доверчивым.
Развернувшись, Пауло быстрым шагом отошел к своему креслу и судорожно сел. Его лицо заметно помрачнело, он словно решал для себя неразрешимую дилемму: обнадежить юного Матье или разрушить все его надежды. Несмотря на всю ту жестокость, которую Пауло мог проявлять, сейчас он больше сострадал юнцу, которого нелегкая привела в его руки. Он решал — и глубокое молчание затянулось. Он не мог.

+1

16

Он долгое время не решался отвечать на поставленный мужчиной вопрос, опустив напряженный похолодевший взгляд в деревянный пол и тяжело дыша. Костяшки его тонких пальцев побелели — мальчик слишком усердно впивался ладонями в резные подлокотники. Опрометчивый Матье понимал, что поступил не просто глупо, а очень глупо, доверившись незнакомцу. Более того, позволив заманить себя, несмышленыша, без малейшего сопротивления в логово проворного лиса, вероятно, все заранее просчитавшего.
Насупившись, он еще больше вжался в кресло, когда почувствовал обжигающее дыхание вампира совсем близко, рядом с ухом, а затем прикосновение его утонченных пальцев к подбородку. Словно рязряд электрического тока пробежался по телу. Мальчик тут же оттолкнул руку Никило и отвернул белую голову в противоположную сторону. Он почувствовал ветер. Нет-нет, это вовсе не ветер, это Николо сдувает с его раскрасневшегося лица непокорные пряди волос. Губы мальчика, мягкие и аккуратно очерченные, нервно дрогнули и скривились — ему было противно слушать все то, что говорил вампир, ведь это была чистой воды правда.
Сегодня перед Кубой выдался редкий и удачный случай ускользнуть от надоедливых детей и вечно недовольного учителя-скряги, грозным оружием которого была старая указка и крепкое словцо, за которыми он в карман не лез. Помимо того, Куба не горел желанием так рано возвращаться в пансионат, в котором большинство мальчишек его на дух не переносили и посему не упускали возможности поиздеваться. Почему? Юный Матье не знал и не хотел знать. Но причина была очевидна: зависть.
— Я... — поперхнулся словами мальчишка, пытаясь собраться с мыслями и торопливо вскакивая с кресла. — Я... я не хотел с ними находиться! Подумал, что смогу наконец-то провести выходной без толпы, без учителя — один. Я хотел сбежать, а потом вернуться. А тут вы... Почему бы и нет? — он крепко сжал кулачки, чувствуя, как ногти впиваются в кожу. Куба метнул злобный, недоверчивый взгляд на вампира, так просто усевшегося обратно в кресло, и, уже ничего не боясь, вплотную подошел к нему, скрестив подрагивающие руки на груди. — Я не смог бы обвинить того мальчишку, не смог! Никто не виноват в моих ошибках, ведь я искал только повод.
Он угнетенно вздохнул и стремительным шагом направился к выходу. Однако с первого раза дверь ему не поддалась. Несколько раз с силой подергав ручку и ударив по ее поверхности кулаком, мальчик, фыркая, вернулся на свое место и с шумом опустился в кресло. Чая и корзинок больше не хотелось. Из носика заварочного чайника все еще струился полупрозрачный дымок.
— ... и мне не хотелось тратить ваших денег, Николо... Возможно, я наивный и доверчивый, но не настолько, чтобы не заметить в соборе ваших тонких намеков.
На месте не сиделось; в груди Кубы беспокойно трепетало сердце, словно пойманная птица в клетке. Он проворно поднялся и отошел к окну, тщетно стараясь собрать разбегающиеся мысли воедино. Он не знал, что сказать. Не знал, как правильнее поступить.
— А вы не думали, что я сознательно на все пошел? — вдруг меткий, слегка прищуренный взгляд в сторону Николо.
Все бы ничего. Возможно, все сказанное мальчиком вампир в кресле смог бы посчитать правдой, однако голос его предательски дрогнул, выдавая намеренную ложь и глубокое сомнение в собственных словах. Куба спешно отвернулся.

Отредактировано Куба де Матье (21.01.2011 12:39)

+1

17

Мальчик метался. Это было очевидно: он метался по комнате, как маленький загнанный зверек в клетке, он щерил крохотные зубки и пытался укусить за палец. Рычал и взбрыкивался. Пауло рассеянно кивал на слова Матье. На его лоб наползла тяжелая тень, делавшая его старше и скорбнее; тихий шепот был почти не слышен.
— Нежность оборачивается жестокостью, а жестокость нежностью, и когда-нибудь тебе захочется узнать, что же у этого существа внутри, тебе захочется узнать его полностью, а познав, ты пожелаешь обладать им, и тогда распорешь брюшную полость, чтобы уложить его скрюченный эмбрион в свои чресла; его кости станут твоими костями, плоть — твоей плотью, кровь — твоей кровью, его глаза будут смотреть на твое нутро с непререкаемой нежностью, навеки застыв в слезливых глазницах.
Когда Матье метнулся к нему, подойдя почти вплотную, Пауло поднял на него потемневший взгляд.
— Не смог? Если ты чего-то желаешь — ты этого добиваешься. Не думаю, что у тебя бы действительно не хватило бы сил и актерского мастерства выставить его зачинщиком сговора, по которому он и его товарищи умолчали о твоем отсутствии.
Слова были тяжелы и глухи, как звон далекого тревожного набата. Мальчик все метался по комнате, пока, наконец, не отошел к окну. Острый взгляд, адресованный вампиру, заставил его скривиться. Медленно поднявшись, он осторожно подошел к юному Матье сзади, склоняясь к нему и обхватывая правой рукой за плечи, крепко и властно прижимая мальчишку к себе. Обдав краешек уха теплым дыханием, Пауло тихо произнес:
— Если ты настолько умен, чтобы просчитать все наперед и сознательно этому поддаться, значит, ты знаешь, что я могу с тобой сделать.
Левая рука скользнула на шею юноши, невесомо проводя кончиками пальцев по острому кадыку. Ласковое прикосновение перетекло вниз, на впадинку между ключицами, на их выступающий излом, а потом и глубже — извернув руку, мужчина запустил ладонь за воротник рубашки, поглаживая теплую нежную кожу верхней части груди.
— Знаешь, чем прекрасен этот город, Куба де Матье? — прошептал вампир на ухо мальчику, — Здесь все — миражи-обманки, хитроумные химеры, здесь все — не то, чем кажется. И зло может скрываться под очень обаятельными личинами, открывая свое лицо лишь тогда, когда надежды на спасение уже не останется. А еще зло — или Моргот, как вы его зовете, — очень любит сделки. Так что слушай меня очень внимательно. Я, хоть и на столь высокое звание не претендую, все же очень люблю игры. А еще я, к твоему сожалению, очень люблю красивых мальчиков. Звучит, наверное, пошло, но так оно есть на деле, и этого уже не отменишь. Итак, кульминация: ты хотел свободы от своего пансиона — я могу предоставить тебе безопасную легенду, которая защитит тебя от учительского гнева и выставит все в удобном для тебя и опорочивающим для твоего юного врага свете, три или четыре дня полной свободы, и, что немаловажно — сохранность твоей юной шкурки. Насчет денег я тебе солгал, с собой у меня достаточно, чтобы хватило на любые развлечения, какие только пожелаешь. И в замен прошу совсем малого... совсем... — Пауло рассмеялся ему на ухо, — Думаю, ты мальчик умный, и догадываешься, верно?
Сощурив глаза, мужчина не удержался и провел кончиком языка по кромке заостренного мальчишеского уха.
— А еще я боюсь, что отказ меня очень сильно расстроит, очень. А я привык добиваться своего...
Левая рука скользнула вверх и легла на хрупкую детскую шейку, лишь чуть-чуть надавливая на нее и заставляя Кубу поднять лицо вверх. Пауло возвышался над ним, с мягкой улыбкой вглядываясь в утонченные черты лица, в глубокие серые глаза, каким бывает зимою толстый лед, укрывший быструю реку.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (21.01.2011 17:27)

+1

18

Мрачнеющий на глазах вампир, представившийся Николо, с каждой секундой, как пиявка вытягивал из Кубы былую уверенность и нерушимое спокойствие. Прозрачная оболочка этого колдовского эликсира на все случаи жизни неумолимо истощалась на глазах, подрывая свою тягучую поверхность частыми воздушными пузырями — процесс шел гораздо быстрее, чем можно было вообразить. Мальчику казалось, что помимо всей уверенности из него высасывают и силы, силы к сопротивлению. Однако он, чувствуя, что еще на что-то способен, попытался отстраниться от вампира и освободиться от сковывающих объятий. Но нет. Не так быстро.
Устрашающий монолог вампира, который с трудом удалось разобрать из-за шепота, стрелой вонзился в разум мальчишки и прочно в нем обосновался, закрепившись за нежную плоть острыми ногами-крюками. Куба почувствовал, как его начинает трясти, а кожа, некогда гладкая и ровная, покрывается мурашками. В себя уже не прийти, как уже не справиться с пошатнувшейся башней, методично разрушаемой с основания.
Юный Матье испуганно вздрогнул, как лань, чье спокойствие посмела нарушить сломавшая ветка в лесу, ощутив окольцовывающие объятия мужчины. Он как осьминог подбирался к мальчишке, обвивая его руками и медленно притягивая к себе, надежно клеймя тело перепуганной жертвы присосками. И Куба знал, чем все закончится, но ровным счетом ничего не мог предпринять. Он так считал. Кричать? Хозяйка дома вместе с помощницей удалились на рынок. Дом был пуст и тих, как одинокий склеп посреди заросшего рожью поля. В уголке остекленевшего глаза мальчишки собралась хрустальная слезинка. Он чувствовал себя побежденным. В ответ на пророческие слова давшего волю гибким рукам вампира мальчик коротко кивнул и замер, как загипнотизированный, не в силах пошевелиться.
Тот, кто еще недавно казался ему приличным и по своей натуре безобидным, властно поглаживал его быстро вздымающуюся грудь и пульсирующую от бешеного тока крови шею. Когда вампир заговорил, Куба инстинктивно напрягся — все равно ничего хорошего не следовало ждать. А надеяться на это — глупо. Где надежда — там и боязнь. Боязнь — всегда полна надежды. А вместе эти два понятия составляют смертоносный коктейль, от одного вида которого уже становится не по себе.
«Он сущий дьявол, а не доктор».
Ощутив горячий язык на мочке уха, Куба зажмурил глаза и напряженно сглотнул. Эта игра не для него, это игра для Николо. Вампиру казалось, что худших вещей с ним в жизни не случалось и, не согласись сейчас он на подобную сделку, никогда не случится. Мертвым ничего не страшно: ни срывающие крыши с домов бури, ни тонкие игры разума, ни упитанные земляные черви. Сырая земля заземляет и закрывает от проблем. Разве это не выход?
Внутренности мальчика сжались и неприятно подрагивали, отдавая вибрацией в солнечное сплетение и область вокруг пупка. По его щеке скатилась пылающая отчаянием слезинка.
— И... и что вы им... скажете? — едва подобрал слова обмерший Куба, язык которого начинал заплетаться. Его голосок звучал жалобливо и несколько протяжно, словно песня утопающего в трясине журавля.
Он дико боялся отказать вампиру, не знал, не представлял, как это сделать. Ощущая клокочущее в горле сердце, Куба в оцепенении прикрыл глаза и приоткрыл свой маленький ротик, силясь что-то сказать. Но речь будто-то что-то подавляло, и наружу вырывался лишь углекислый газ и непонятное хрипение.
Теплая ладонь Николо уже не казалась такой приветливой, как раньше. Даже ее маленький жар обжигал нежную кожу юноши, словно кипящее масло. А пронзительный взгляд кобальтовых глаз мужчины заставлял его маленькое тело трепетать от ужаса.
Теперь он был согласен на все, лишь бы уйти живым.

Отредактировано Куба де Матье (21.01.2011 20:24)

+1

19

О, он развлекался. Ему теперь доставляло непререкаемое удовольствие видеть, насколько выведен из себя этот хрупкий и нежный мальчишка, видеть, как расширились от страха его зрачки, чувствовать под рукой биение его сердца, предательски участившееся, как у малой пичужки, слышать, как дыхание с тихим хрипом вырывается из сведенной от ужаса спазмом гортани. Улыбка Пауло была нежной, мягкой, почти сострадательной, вот только теперь она не затрагивала его холодных синих глаз, не заставляла нижнее веко приподниматься, делая все лицо живым и улыбающимся.
Сбивающийся голосок Кубы заставил его внутренне затрепетать, ликуя. О, какой страх, какой вящий ужас, какая жалоба — он, кажется, только сейчас осознал, насколько его ситуация была далека от радужного идеала. Пауло был маньяком, он был убийцей, который наслаждается убийством и всегда желает большего. Однако кое-что сдерживало от убийства юного Матье и использования его все еще нежного и теплого тела в своих целях.
Он любил детей. Педофилия всегда осуждается общественностью, потому что показывается исключительно однобоко, впрочем, как и любое «зло». Вампир с детства ненавидел сказки с их гипертрофированным, рафинированным пониманием и освещением мира. Вот, например, разбойники, они плохие, потому что грабят. А то, что они грабят чиновника и священника, которые каждый день проводят операции с намного большими суммами ради собственной выгоды, это ничего. А то, что они грабят для того, чтобы семью прокормить, это тоже ничего. А мир не бывает таким уж простым и ясным, мир всегда намного более сложен и разнообразен. Почему-то еще зло в добрых сказках любят изображать тупой и глумливой силой, сосредоточенной в чем-то одном, в одном человеке, ну, в одном государстве даже. А зло, оно в каждом из живущих, оно неотъемлемое продолжение добра, и только вампиры и люди разделяют эти два понятия. Животные убивают друг друга и для них нет ни зла, ни добра. А люди обязательно скажут, что этот был прав, а тот виноватый, этот жертва, а тот — злодей.
Неискоренимость зла это всего лишь следствие неискоренимости добра. Любовь может быть жестокой, нежность может убивать, но все равно все верят, что все просто, и нам достаточно убить одного тупого злого увальня, чтобы все зажили долго и счастливо. Пауло тихо рассмеялся своим мыслям. Он знал, что когда-нибудь умрет, что его тяжелая работа «волка среди овец» закончится — но знал он, что на его место придут другие. Зло — это гидра с тысячью голов: на месте отрубленной вырастают три.
Но мы немного отвлеклись от темы. Пауло любил детей. Он трепетал при виде нежной и юной красоты, чистоты и непорочности. Или даже порочности, но тщательно скрытой под маской хрупкого ангелка. И ему совершенно не нравилось портить эту красоту, ломать ни в чем не повинную душу — он наслаждался иным, он наслаждался путем, который он заставлял проходить ребенка, попавшего к нему в руки, от первого случая ко второму. Как трепетный садовник, он любил даже не то, что мог сделать с юным созданием, а то, чем оно становилось после этого — при должном обращении. И всегда любовался результатом — если, конечно, случайно не убивал его в приступе своей дьявольской болезни. Случалось такое редко, но все же прецеденты были. Как хрупкую, нежную розу, он заставлял юное существо осознать, что получать сексуальное удовольствие — не грязно и не предосудительно, он заставлял распуститься до времени его нарастающую сексуальность, неосознанные стремления направляя в нужное русло.
И поэтому он отнял левую руку от шеи мальчика, большим пальцем смахнув слезинку с его горячей щеки.
— Не плачь. Ты сам попался, но я обещаю, что не сделаю ничего такого, чего бы тебе не понравилось. И уж точно больно я тебе делать не стану.
Мужчина разжал объятия, отходя на шаг назад от трепещущего Кубы. Его проницательные глаза обласкали сухопарую мальчишескую фигурку, уже избавившуюся от младенческой пухлости, но еще не обретшую силу и краски половозрелого изящества, и улыбка стала чуть шире. Взгляд потеплел, он сцепил руки за спиною, придав своему лицу выражение рассеянной задумчивости и легкой вины, а голосу — мягких грудных ноток, сделав его почти на полтона ниже:
— Когда я нашел его, мальчик был в состоянии психологического шока: он стоял в соборе, потерянный и одинокий, и я сразу почувствовал неладное. Ведь я все-таки врач, патологические состояния для меня не ново. Я попытался узнать у него, что случилось, но он не отвечал, очевидно, произошло нечто, что поколебало его хрупкое душевное равновесие. Вы же понимаете, я не мог не помочь, я врач и давал клятву. Мальчик был уже настолько замерзшим, что я решил повременить с обращением в органы правопорядка, а для начала отвести его домой и предпринять срочные меры. Понимаете, переохлаждение очень опасно для неокрепшего организма, собственно говоря, случившееся потом наглядно это подтвердило. Как только я привел его домой и сумел хоть как-то обследовать, то обнаружил у мальчика сильнейший жар. Мне пришлось срочно укладывать его в постель: очевидно, у него началась скоротечная инфлюэнца. Поскольку я живу один, то взял на себя ответственность по уходу за больным, ведь ни один врач бы не принял его без документов. Заботы о больном отнимали у меня почти все время, из дома приходилось выходить лишь в ближайшую аптеку, за лекарствами. А он все не желал со мной говорить, замкнулся в себе, видимо. Увы, я не психолог, но из всех сил пытался помочь ему. В общем, когда кризис прошел и мальчик пошел на поправку, я стал задавать больше вопросов, и, наконец, он все же сломался. Это ужас, сэр, когда я услышал это... юный Матье рассказал мне, что в пансионе его все недолюбливали, но особенно один мальчик. Со слезами на глазах он рассказывал, как тот угрожал расправой над ним, как держал в постоянном страхе, обещая, что придумает что-то такое, что покажет Матье его место. И ведь ничего не предвещало беды в этот день, и только те, кто придумал этот жестокий план, знали о том, что случится. Вот уж не знаю как, но Куба считает, что это именно они намеренно вывели из себя руководителя поездки, а потом до самого ее конца не выдавали того, что мальчик отсутствует. Это ужасно, сэр. Детская жестокость... она не имеет границ. Знаете, я зафиксировал на теле мальчика следы от побоев. Он дрался? Ох, что вы, посмотрите на него. Это наверняка сложно было назвать дракой. Судя по следам ударов, большая часть которых была на руках и спине, он только пытался защищаться. Поверьте, я уже сталкивался с такой практикой, ко мне приводили детей, которых избивали в школах. Они всегда стремятся достать самое слабое звено. Да, знаете, в таких случаях обычно делают строгий выговор с привлечением родителей, но Куба сказал, что это не первый случай... только, прошу, не говорите ему, что я это выдал, я обещал хранить тайну! Но я не могу оставаться в стороне, когда такое!.. Ох, знаете, я бы, будь на вашем месте, исключил бы зачинщика, честное слово. Святая Роза видит, может быть, я слишком жесток в своих суждениях, но иногда это — лучший способ.
Голос его срывался, он задыхался от возмущений — мужчина выглядел так, словно свято верит в свои слова. Тревожный излом бровей, мучительная улыбка: казалось, он всерьез и глубоко переживает за «судьбу» юного Матье. Но, как только он закончил свою вдохновенную сбивчивую речь, лицо его переменилось. Злая язвительная усмешка искривила губы, брови сошлись на переносице в насмешливо-презрительном выражении.
— А еще чуть-чуть телепатии, чтобы убедить наставника сделать все именно так, как советует сердобольный доктор. Милый мой Куба, нет ничего такого, во что вампира нельзя заставить поверить. Нужно только знать, на что и как давить.
Выдержав паузу, Пауло протянул мальчику руку.
— Итак... — сладко протянул он, смягчая выражение лица. У юного де Матье все еще был выбор: поддаться на искушение добровольно или остаться гордым, но в итоге оказаться сломанным и сломленным. Это была самая любимая часть вампира в этой игре. Грехопадение.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (21.01.2011 22:58)

+2

20

Чувства, накрывшие ураганной волной перепуганного до смерти мальчишку, были многолики и по истине чудовищны. Если раньше он виртуозно подавлял в себе любой намек на малейший испуг и искоренял его в зародыше, то сейчас плотину, сдерживающую всю неприятную и смердящую гамму чувств, с грохотом и треском прорвало. Она с бешеной скоростью залила поля разума не находящего себе места Кубы и не упустила возможности затопить особенно открытые и глубокие котлованы его многоликого сознания, заставив давно укрытые на дне чувства всплыть на поверхность, как оставшиеся щепки от корабля. Поднявшееся штормовое предупреждение, минуя залитые равнины и луга, с разрушающей силой понеслось дальше, чтобы ломать и крушить; не важно что — защитные изгороди, леса морали или волю, стремительно поддающуюся коррозии от чрезмерной влаги. Стихия страха не знает препятствий, она не смотрит на возраст, просто идеально и бесстрастно исполняет свое дело и, как правило, достигает внушительных результатов.
Юный Матье был практически сломлен. Мальчишка, ухватившись за кусок бревна, дрейфовал по бурлящему океану страстей, постоянно захлебываясь водой и ощущая, что сил держаться почти не осталось. Он пойдет ко дну. А умелое давление со стороны вампира работало катализатором в этой ситуации, ускоряя реакцию и доводя ее до катастрофических масштабов.
Мальчик всегда боялся быть униженным и оскорбленным. Но, увы, дни в пансионате никогда не проходили по его желанию. Каждый день начинался с привычного пинка соседа по комнате, которого Куба всем сердцем ненавидел, и продолжалось чередой неиссякаемых укоров и криков по мелочам. Поводом для ругани могло стать что угодно: некрасиво подвернутое одеяло, приоткрытая дверь или окно, даже одиноко заброшенный под кроватью тапочек. Нужен был лишь повод, искра, чтобы дать этой куче динамита разнести все к чертям собачьим.
После утренней порции понуканий и нравоучений, перекидываний тарелок за завтраком и подзатыльников, от которых потом сильно болела голова, наступала очередь кавалерии. Во время переходов из класса в класс Кубу часто то зажимали дверном проеме, то закрывали на несколько часов в туалете... Дети, с которыми он сталкивался, были мерзки, бесконечно жадны и как бесы злы. Они не желали смириться с тем, что юный Матье являлся прилежным учеником. Не признавали любовь учителей к нему. Они не выносили одного его присутствия.
Поначалу это крайне угнетало мальчишку, он просто боялся показаться на глаза обидчикам, не говоря о том, чтобы завести о своих проблемах разговор с безразличной ко всему маменькой или учителем. Чтобы не разочароваться, он даже не пробовал к кому-то обратиться и терпел. Как ни странно, со временем Куба ко всему привык и не испытывал особенно тяжких чувств, когда его запирали в туалете. Привычка сделала свое грязное дело, она и здесь подавила в мальчике желание сражаться. Но юный Матье был склонен верить, что рано или поздно его обучение в пансионате закончится, и тогда... тогда он не увидит всех этих богомерзких лиц, не услышит фекального фонтана, с хлюпаньем изливающегося из их черных ртов. Он верил, что все это закончится. Завтра, через месяц... но закончится.
Мальчик не мог верить словам Николо, а так хотел...
— Я... я хотел бы... вам... верить, — сквозь волнение и слезы пролепетал он.
Оказавшись вне объятий, мальчишка припал к подоконнику, прилипая спиной к холодной стене и откровенно всхлипывая. Из его покрасневших глаз лился поток горьких слез. Закрывшись ладонями, он несколько раз протяжно всхлипнул и поспешил вытереть лицо рукавом. Чувства взяли над разумом верх. Разум потерпел фиаско.
Во время драматичного и весьма натурального представления вампира, мальчишка тихо стоял у стены, прижавшись к ней своим тщедушным тельцем. Слова, с жаром произнесенные мужчиной, заставили рот Кубы приоткрыться от удивления. Речь звучала более чем просто убедительно. Она звучала правдиво. Мальчика захлестнула отвратительная паранойя, разрушающая последние оплоты его надежд. Вампир, сам того не зная, вселил в мальчишку мысль о том, что судьба специально так распорядилась и свела их. «Не верь!» беспокойно захлебываясь, кричало его сознание. Но было поздно.
Выступление Николо не было далеко от истины, и мальчишка подумал, что поддаться на его провокации — единственный способ избежать проблем с детьми из пансионата в будущем. За эту мерзкую мысль Куба изъедал себя, пожирал изнутри. Но дьявольское желание убрать с дороги врагов не оставляло его в покое.
Вытерев вновь заструившиеся слезы рукавом, он ненадолго замялся, увидев кардинальные перемены в облике доктора. Доктора душевных болезней и тайных желаний, искушений. Он послан самим Морготом.
Единственный способ избавиться от искушения — поддаться ему. Уйти от ограничений и окунуться в жалящий поток собственных тайных желаний, которые, целую вечность находясь под замком, медленно и верно отравляют разум и душу хозяина. Но, согрешив, поддавшись искушению, человек переходит через страшный порог порока и встает на чистый и светлый путь к самоочищению. От прелюбодеяний остаются лишь воспоминания, такие мимолетные...
Куба сглотнул. Страх, опасность, неизбежность, недоверие. К черту.
Дрожащей рукой он ухватился за манящую ладонь искусителя и заплакал.

Отредактировано Куба де Матье (22.01.2011 08:43)

+1

21

Пауло, скрывая свое бесконечное удовольствие, смотрел, как мальчик менялся в лице. Как оно часто бывало, его слова большей своей частью попали в цель. В принципе, ничего удивительного в этом не было: жизненного опыта и ума вампира хватало на то, чтобы сделать логические выводы из той информации, что имелась у него на руках. Мальчик в соборе проявил явственную нелюбовь к группе, с которой был, и злорадство к чужой ошибке и выговору наставника. Он рассказал, что учится в пансионате, значит, все свое время пребывает с этими мальчишками. К тому же выглядит он хрупко, а речь его в соборе показала, что он быстро схватывает информацию и слушает учителей. Даже этой малости хватало, чтобы предположить, что бедный юный Матье стал паршивой овцой среди своих однокурсников. Конечно, только предположение, и была доля вероятности, что все на деле по-другому, но реакция Кубы на речь, произнесенную вампиром, подтверждало его сполна.
А Пауло продолжал играть, вбивая своеобразный клин в основание практически всего мальчишеского мировоззрения до конца, склоняя его на свою сторону. Он был несказанно рад столь благодатному материалу, по счастливой случайности попавшего в его руки. Когда мальчик вцепился в его руку, он тихо шепнул:
— Именем Моргота скрепляю сей контракт.
Формулировка была не полной, конечно же, да и ритуала особого не было, однако уже одно это означало для Пауло то, что все, обещанное им, будет исполнено до малейших деталей. С другой стороны, для юного Матье это означало, что, если он решит сбежать или потом выдать вампира, то ничем хорошим это для него не обернется. Орден всегда мстил за разорванные договоры.
Вампир осторожно притянул к себе Кубу, мягко обнимая его и стирая с его лица льющиеся потоком слезы. Кончики пальцев, костяшки, ребро ладони — чем мог, тем и пытался смахнуть соленую жидкость с его нежных горячих щек. Мальчик даже не представлял, насколько он хорош сейчас. В отличие от брюнетов, блондинам выгодно плакать, у них не распухает нос и не так сильно краснеют глаза. Пауло погладил пошедшее красными пятнами личико мальчика и мягко поднял его к себе.
— Перестань, — тихо сказал он, строго глядя в заплаканные глаза, — Как же ты слаб, а? Я сделаю тебя сильнее, Куба де Матье. Я покажу тебе, как легко манипулировать всеми этими людьми, всеми теми, кто окружает тебя и окружал. Ты увидишь — они намного слабее тебя. Просто доверься мне, и я сделаю тебя сильнее их всех.
Наклонившись, он легким поцелуем одарил высокий мальчишеский лоб, невесомо скользнув по нему губами. Тень улыбки промелькнула в его глазах — осторожно взяв Кубу за локти, он наклонился еще ниже, чуть поворачивая голову набок, и замер, теплым дыханием обдавая капризный изгиб губ де Матье. Взгляд Пауло скользил по заплаканному личику юного создания несколько мгновений, словно он давал мальчику время смириться тем, что собирался сделать, после чего губы их сблизились. Нет, он не собирался жадно сминать их поспешным и несвоевременным поцелуем — всего лишь нежное прикосновение, словно бы и ни к чему не обязывающее. Отстранившись, Пауло снова заглянул юному Матье в глаза и вкрадчиво прошептал:
— В соборе я ничего не обещал. Здесь же обещаю — и возвожу каждое свое обещание в статус закона, который неукоснительно выполню. Ты сейчас назовешь количество дней, которые хочешь пробыть на свободе. Светлое время суток — твое, и я делаю все, чего ты желаешь. Ночь же ты будешь принадлежать мне. Я уже пообещал, боли я тебе не причиню. Подумай хорошенько и отвечай.

+1

22

Как же он низко пал... Мальчик не был до конца уверен в словах хитроумного мужчины, собравшего с него по крупице информации и мастерски восстановив общую картинку, заставив ее всецело работать на себя. Отдача будет неимоверно высокой, особенно с учетом податливой, никем ни разу непаханой почвы, вот так запросто попавшейся на глаза служителю Моргота. Мальчик был как глина уступчив, слишком наивен и доверчив. Но, несмотря на одолевающие сомнения, прокравшиеся в его маленькое сердечко, интуиция подсказывала, что все обещанное непременно сбудется.
Золотая чаша весов, некогда уравновешенная, с каждым метким словом обольстителя склонялась в его сторону — быть дождю. На громогласные слова доктора мальчик ответил кротким кивком и поднял потускневший взгляд на острое, словно заточенное, лицо мужчины, в полумраке комнаты казавшееся еще более зловещим.
Кубу сразу же посетили мысли, а что же будет, если он не выдержит условий контракта и сбежит? Мальчик схватился дрожащими руками за голову, запуская пальчики в слегка вьющиеся волосы. Бежать? Опять? Медленно, всхлипывая, исподлобья заглянул в плутоватые, налитые синевой глаза вампира и вновь уставился в пустоту. Существо, что пообещало ему свободу от осточертевших упреков и понуканий, было слишком умно и наверняка уже догадалось, что в его спутанных мыслях возникнет идея побега. Нет. Так нельзя. Он все узнает. Узнает!
Мальчик как можно сильнее зажмурился и обреченно вздохнул. Его мягкая кожа тут же отозвалась покалывающим морозцем на прикосновения рук вампира. Они далеко не были противными, они не причиняли боль и страдания, просто... просто в них была скрытая угроза, в предчувствии которой нутро Кубы сжималось всякий раз.
Поборов себя, мальчишка перестал плакать, хотя очень хотелось с грохотом упасть на пол и забиться в истерике. Хватит. Достаточно. Он чувствовал мягкие прикосновения вампира на своей прямой спине, на налившемся жаре лице и успокаивался. Дьявол пел ему колыбельную, в которой не было ни слов, ни мелодии, были лишь прикосновения.
Куба хотел стать сильнее. Мальчик мечтал, чтобы однажды наступил такой день, который перевернет его жизнь с головы на голову. Только одно но: он не думал, что это произойдет так скоро. Увы, желание показать всем мелким ублюдкам свое достоинство, которое неумолимо росло и, подкрепляемое гипнотизирующими, вкрадчивыми словами вампира, постепенно достигало гигантских размеров, наслаивая его сладкие обещания одно за другим. Хотелось верить.
Оцепеневший мальчик, словно находясь в смертоносных объятиях удава, молчал, не в силах что-то произнести; даже прошептать. В горле встал неприятный ком. К глазам вновь подкатили обжигающие слезы, но Куба сдержался.
Когда лицо Николо оказалось совсем близко, мальчик поспешил опустить глаза, чтобы не видеть его вызывающий, такой пронзительный взгляд, от которого становилось не по себе. Куба чувствовал, как внутри него просыпается слишком давно спящий вулкан. Сейчас он только пробуждается, неспешно открывает один пепельный глаз, затем другой и презрительно осматривается, чтобы в подходящий момент подняться во весь рост и залить бурлящей лавой окрестности ближайших деревень.
Короткий поцелуй, от которого и без того покрасневшее лицо мальчишки налилось еще больше. Это же неправильно. Так нельзя!
В смиренном и подчиненном взгляде юного Матье промелькнула тяжелая мысль. Он все еще не знал, как правильнее поступить. Но знал одно: не отступать, потому что некуда — позади пропасть, дно которой часто усеяно острыми пиками страхов и заточенными глыбами несбывшихся мечтаний. Так что, быть рабом страха или нет?
Набрав побольше воздуха в судорожно сжимающуюся грудь, мальчик тихо, едва различимо и как-то сдавленно заговорил:
— Мне хочется верить вашим словам, Николо.... Хочется, чтобы вы меня не обманули, но я не уверен. Я не знаю! — он задержал на мгновение сбившееся дыхание и подрагивающим голоском продолжил, — Мне страшно... Очень... — голос стал еще тише. — Но я решил. Я готов. Ч... Четыре дня.
Разбухающая от переживаний голова, будто обессилев, упала на грудь. Он сам вынес себе приговор.

Отредактировано Куба де Матье (22.01.2011 16:50)

+1

23

Пауло спокойно улыбнулся, кивнув. Четыре дня, включая этот, это три ночи, со стороны могло показаться, что он в проигрыше. Однако нужно было учитывать и кое-что еще. Четыре дня — немалый срок для того, чтобы заставить эту юную душу желать большего, распалить в ней неудержимую алчность. Пауло знал: если он сможет это сделать, то Куба вернется к нему потом. И будет возвращаться не раз и не два, до тех пор, пока не станет сильнее, чем сам доктор или хотя бы сравняется с ним в силе.
— Я понимаю, — тихо проговорил он, успокаивающе поглаживая тонкие предплечья мальчика, — Страх — это нормально, и не боится только умственно отсталый идиот. А тебе сложно мне поверить, потому что я обманул тебя. Солгал. Но, мой милый Куба, ложь — инструмент для искусных рук и для определенных целей. Я своей уже добился и пока мне не хочется большего. Значит, нет резона и лгать тебе. Подумай сам. Думаешь, мне будет приятнее видеть тебя сломленного и слабого? — доктор тихо рассмеялся, приподнимая брови, — Отнюдь. Ты — красивый юный мальчик, и я не сомневаюсь, что ум у тебя не менее острый. Вот только ты не умеешь этим пользоваться в своих целях, и поэтому слаб и уязвим, — тонкие пальцы Пауло скользнули вверх по рукам Кубы, правой рукой он прикоснулся к светлым волосам мальчика, — А мог бы достичь очень многого. Ты чем-то похож на меня, — вкрадчиво шепнул мужчина, — Играть людьми, как пешками на шахматной доске. Иметь власть над их страхами и сомнениями, над их верой и неверием. Подумай. Ты способен на это — я увидел это еще тогда, я увидел эту тоску в твоих глазах. И поэтому ты здесь. Мой милый Куба, ты уже сделал первый шаг к абсолютной свободе, так не смотри на меня столь затравленно. На дворе сейчас день: по условию, вся власть — в твоих руках.
Мужчина выпрямился, отпустив мальчика. На его лице блуждала лукавая улыбка, глаза горели призрачным синим огнем. Пару мгновений он стоял прямо, едва заметно покачиваясь взад-вперед — а потом внезапно опустился на одно колено, сложив на нем руки, склонив голову и опустив взгляд. Губы приоткрыли острые клыки, он сглотнул и тихо произнес:
— Так приказывай же, мой юный господин...
Застывшая напряженная фигура. Химера. Зверь. Он давал юному Матье понять, что данная ему власть отнюдь не голословна и не эфемерна — она реальна. И что слова про исполнение желаний — не просто фигура речи, а реальная формулировка условия договора, по которой он действительно будет подчиняться желаниям мальчишки. Любым.
«Для пущего драматизма не хватает только его руки на моих волосах. Ну же, мальчик мой, это все реально. Контракт воплощается в жизнь».

+1

24

Договор с адом в лице вампира был заключен, печати поставлены, слова закреплены делом. Кажется, не хватает только крови для пущей театральности?.. Мальчик облегченно вздохнул, хватая маленьким ротиком воздух. Он медленно, не веря своим ушам, поднял голову и вопросительно посмотрел на поостывшего вампира. Все стало, как и было. Разве? Да нет. Куба прижал свои похолодевшие от волнения ручки к груди и, косо, несколько осмотрительно поглядывал на мужчину еще некоторое время.
Чего он добивается? Его зависимости, подчинения? Может, только плоти? Или использует для удовлетворения собственных потаенных желаний? Самоутверждается? Ищет учеников?.. Бедная голова мальчика шла кругом. Покачнувшись, он дотронулся ладонью до стены и бесшумно вздохнул. Он не верил во все, что только что случилось. Казалось, что это лишь страшный нескончаемый сон. Белая ладонь мальчика сжалась в кулачок. Рядом сним злобный гений, сущее воплощение Моргота, обещающее несметные богатства и исполнение всех желаний. Но в обмен на что? Разумеется, на душу. Для подземных существ, появившихся из пылающего разлома в земной коре, не важно, сколько у тебя денег и насколько ты благополучен. Им важна лишь душа — единственное богатство, которое всегда остается при своем обладателе. Обычные смертные не могут позволить себе торговать душой, такой эфемерной и неуловимой. А бес, дьявол — может. Самое сладкое и драгоценное, что можно взять у обывателя за свои скромные дела.
Быстрый, несколько рассеянный взгляд в сторону вставшего на колено мужчины. Он выглядит верным, словно пес. Такой смиренный и тихий, что позвоночник сковывает от умиления. Не верю. На лице мальчика промелькнула неуловимая полуулыбка, сменившаяся приоткрытым ртом, силящимся что-то сказать. Что-то важное. Но пока он не мог — пытался собраться духом. И получалось, честно говоря, не очень. Мальчик не ощущал затертого деревянного пола под ногами, не видел ни стен комнаты, ни столика и кресел. Он как будто бы попал в калейдоскоп и стал одним из многих цветных стеклышек, навечно обреченных крутиться в его барабане.
Мальчик с трудом отстранился от холодной стены и сделал крошечный шаг в сторону мужчины. Он, силясь, поднял свою худую ручонку и, то сжимая, то разжимая пальцы, потянулся к иссиня-черной шевелюре вампира. Поток необъяснимых чувств. Голова кружится. Запнувшись, мальчишка полетел на пол с закрытыми глазами.
Он настолько переволновался, что потерял сознание и уснул. До самого вечера.

Отредактировано Куба де Матье (22.01.2011 18:14)

+1

25

Пауло едва успел подхватить хрупкое тело, когда Куба, запнувшись, начал падать. Реакция вампира была мгновенной: выставить руки вперед, выпрямляя согнутую в колене ногу и придавая себе дополнительный импульс. Юный де Матье безвольно обвис на его руках, светловолосая голова безжизненно упала на мальчишескую грудь. Вампир так остался рассеянно стоять, удерживая бессознанного юнца в более-менее вертикальном положении. Несколько мгновений он просто недоуменно хлопал ресницами, пытаясь понять, что же именно произошло. Наконец, поняв, он презрительно фыркнул, кривя губы в сострадательной усмешке.
— Ты слабее, чем я думал, мой нежный мальчик, — качая головой и посмеивайся над собой, Пауло осторожно поднял Кубу на руки и отнес на кровать. Расстегнув ему еще пару пуговиц на рубашке, вампир встал, чтобы открыть окно. Свежий морозный воздух волною обдал доктора, заставив ощутимо вздрогнуть. Все же он был всего лишь вампиром, что бы себе не думал этот мальчишка. Не дьявол, не демон, не бес, а все та же плоть и кровь, плоть, могущая испытывать дискомфорт, способная кровоточить и болеть. Плоть, столь же уязвимая, как и его собственная. Другое дело: в ней крылся богатый и изощренный аналитический ум, способный защитить ее от большей части проблем. И все же в этом мире всегда оставалась доля случайности, крохотная доля, подвергающая любые сколь бы то ни было просчитанные и безопасные планы краху. Пауло был смертен, как и все. Он должен был спать — значит, была доля вероятности, что мальчишка возьмет в свои руки тонкий нож и перережет ему горло. Или проломит висок чем-нибудь тяжелым. О, эта эфемерная плотская оболочка. Да, он был смертен. А еще он был болен, тяжело болен тем, что невозможно излечить, а можно лишь подавлять.
И все же Пауло выиграл свой приз в этой игре. У него было четыре дня и одно прелестное создание в руках, податливое, как кусок свежей влажной глины. Но, в отличие от глины, здесь нужно было лишь дать толчок в определенном направлении, чтобы начало формироваться нужное ему. Не нужно было долго вытачивать нужный профиль, и в этом была вящая благодатность материала. Вампир решил не будить юнца. В конце концов, это было на руку ему самому.

* * *
Время прошло почти незаметно, в чтении и раздумиях. Заходила Мария, убрала со стола и спросила насчет юного гостя. Пауло рассеянно ответил, что юноша будет гостить у него четыре дня, а сейчас спит, потому что устал с дороги. Девушка подозрительно взглянула на постояльца, и тогда вампиру пришлось уточнить:
— Ох, Мария, ну прекрати сверлить меня. Это юный де Матье, мы дружим семьями. Все, брысь отсюда. — фыркнул он, выгоняя девушку за дверь. Юный Куба все еще спал, не приходя в себя. Его грудь мерно вздымалась и опускалась, а веки едва заметно трепетали. Пауло подошел к кровати, склонившись над хрупкой фигуркой, и пальцами отвел с его лица сбившуюся прядь.

+1

26

Мальчик спал сном мертвеца. Он не ощущал, как его заботливо перенесли на кровать, как его обдало свежим морозным воздухом, как тучи серых мыслей рассеялись и пролили свет на события. Как будто бы все забыл. Ах, было бы тогда просто чудесно, вот так запросто ото всего и сразу избавиться. Но это же неинтересно, верно? Без мук праведниками не становятся.
Грудь мальчишки мерно вздымалась и опускалась, дыхание было ровным и глубоким, как у младенца. На щеках юнца проступил тонкий здоровый румянец, сумятица в голове улеглась, как песок, осевший на дно прозрачного стеклянного кувшина. Ему ничего не снилось. Он как будто выпал из реальности, оказавшись где-то далеко-далеко, за много миллиардов световых лет от этой порочной и грешной планеты. В невесомости, где поблизости нет ни одной живой души, где живут лишь тихие сверкающие звезды и дремлющий огненный шар, вокруг которого бегают неугомонные дети в цветных одеждах. От этой умиротворяющей картины не хотелось отрываться.
Палец на левой руке Кубы дрогнул. Глаза беспокойно зашевелились под тяжелыми веками и начали медленно открываться. Первое, что увидел мальчик — пустую стену напротив себя со знакомыми обоями. Он неторопливо потянулся и поднял вверх глаза, туго соображая, что же с ним произошло. У изголовья кровати, так близко, стоял, склонившись, Николо. Он заботливо убирал непослушную прядь с фарфорового лобика перепугавшегося мальчишки. Слышны были удаляющиеся шаги за дверью. Мальчик медленно перевел сонный непонимающий взгляд на вампира и приподнялся на локте, немного падая вперед и силясь проснуться.
Щелчок в голове.
Резко сев на кровать, мальчик кинул обеспокоенный взгляд на едва зашторенное окно и застыл, как мраморная статуя. На улице было темно. Широко распахнутыми глазами он смотрит на стоящего рядом мужчину, не зная что сказать. Проснулся.

Отредактировано Куба де Матье (22.01.2011 19:30)

+1

27

Бледные веки дрогнули, открываясь. Взгляд у мальчика был сонный, осоловелый, он словно не помнил совершенно ничего из того, что произошло. Но пелена застилала его разум совсем недолго — юный Матье резко сел, отчего Пауло пришлось отпрянуть от его лица. Проследив за тревожным взглядом мальчика, он лишь молчаливо усмехнулся в ответ. Да, уже почти ночь, уже совсем темно на улице, а это значит лишь одно — искуситель вступает в свои права, и приказы отдающий менялся ролями с приказы выполняющим.
— Лежи.
Тихий голос был чуть хриплым, словно осипшим. И безумно властным, словно Пауло даже мысли не допускал о том, что Куба вообще может попробовать сопротивляться. Обойдя вокруг кровати, он сел на ее край, кладя прохладную ладонь на грудь мальчика и заставляя его откинуться назад. Тихая речь полилась из его уст.
— Итак, урок первый. В наслаждении нет ничего предосудительного, получать его имеет право каждый, когда и как захочет. В сексуальном наслаждении есть ты и есть партнер, а значит, секс — это игра и танец, это искусство. Объект искусства — тот, кто получает наслаждение, субъект искусства — тот, кто это наслаждение причиняет. Субъект может получать удовольствие от того, что делает — это благая ситуация. В противном случае остается лишь однобокая и урезанная пародия на высокое искусство. Идеальная ситуация есть возможность получения и причинения наслаждения одновременно, с получением при этом дополнительного удовольствия от доставления удовольствия партнеру. Это — то, что происходит между людьми, искренне любящими друг друга, то что ни в коем случае нельзя назвать прелюбодеянием. Сам термин прелюбодеяния можно относить только к случаю, когда удовольствие получает лишь тот, кто удовлетворяет себя за счет другого, используя и причиняя боль. Пре-любо, то есть, противно любви.
Пауло тихо выдохнул, наклоняясь к мальчику ниже, ставя ладонь сбоку от его белокурой головы. Строго взглянув ему в глаза, он твердо сказал:
— Сейчас я хочу, чтобы ты испытывал удовольствие. Не нужно сопротивляться, не нужно смущаться и сдерживать себя. Забудь обо всем. Никаких моральных принципов, никаких религиозных запретов — ничего нет. Тебе ясно?
Мягко улыбнувшись, он наклонился к самым губам мальчика, второй раз за день целуя их. Нет, вот этот поцелуй уже был более жадным, чуть более жарким, но все еще не был принуждающим: Пауло не пытался проникнуть языком между все еще сомкнутыми губами Кубы, действуя намного более аккуратно и осторожно. Левая рука скользнула к полурасстегнутой рубашке мальчика, чтобы умелыми движениями начать выталкивать пуговку за пуговкой из петелек. Отпрянув от нежных юных губ, мужчина чуть развернулся и припал к нежному изгибу шеи. Пах юный Матье просто восхитительно: свежий, немного сладковатый запах душистого мыла и терпкий чистый аромат юного тела. Вампир легонько прикусил бледную кожу, под которой проступали синеющие венки, но не до крови, вовсе нет — он почти тут же накрыл место укуса поцелуем. Чередою мелких прикосновений он проследил выступающую жилку, спустился до самых ключиц, выпирающих под тонкой кожей. В то время рука распахнула сдавшуюся на милость победителя рубашку, открывая узкую грудную клетку и впалый мальчишеский живот. Скользнув по нему ладонь вверх, вампир пальцами нашел бледную бусинку соска и осторожно погладил ее. К сведению читателя, физиология обуславливает намного более высокую чувствительность данной эрогенной зоны именно у мужчин, а отнюдь не у женщин. Ведь последним дана нелегкая участь выкармливать свое непослушное потомство, и, будь иначе, им бы было невыносимо чувствовать беззубые десенки своих любимых чад, безжалостно терзающие их грудь в инстинктивном порыве.
Пальцы правой руки бессознательно вплелись в светлые волосы, лаская и массируя кожу головы. Пауло приподнялся, окидывая взором юное нежно тело мальчика, и задохнулся от восхищения и желания. У него мгновенно сладко защемило в подвздошьи, а в паху напряглась огромная пружина, прикрепленная, кажется, к позвоночнику где-то в районе поясницы. Он был просто восхитительно сложен для своего возраста.
— Ты прекрасен, — сбивчиво прошептал вампир, и выглядел при этом так, как выглядит человек, пораженный величием и красотой выполнения мраморной статуи, которая так точно копирует человеческую плоть. Экстаз.
Сглотнув, мужчина склонился головой к груди мальчика, выцеловывая на ней ясный лишь ему одному узор, конечной точкой которого был бледно-розовый сосок. Как маленькая ягодка, такая нежная и чистая. Пауло коротко поцеловал ее, несколько раз лизнул и обхватил губами, терзая кончиком языка. Левая рука гладила напряженный бок юного Матье, иногда спускаясь на живот, пытаясь кончиками пальцев проникнуть под поясок штанишек. Это были всего лишь предварительные ласки, дразнящие и распаляющие. Самое сладкое было впереди.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (22.01.2011 20:29)

+1

28

Мальчик колебался. Было невыносимо трудно решиться остаться лежать на месте под томительным взглядом этого загадочного мужчины, кажется, сумеющего снять звезду с самого темнеющего на заре небосвода. Куба сглотнул и хотел было подняться, но получил легкий толчок в грудь и тут же откинулся на мягкую подушку, на которой до сего момента крепко и безмятежно спал, ни о чем не задумываясь.
Он слушал монолог вампира, не слишком внимательно, даже рассеянно. Но его слова, четкие, словно удар молота по наковальне, беспрепятственно достигали ушей и разума притихшего в онемении мальчишки. Его руки были согнуты в локте и слегка приподняты над головой, как у пытающейся взмахнуть крыльями птицы, привязанной за ногу к деревянной жердочке в позолоченной клетке.
О том, чему мальчик рассеянно внимал, он украдкой читал под старым столом в запыленной библиотеке пансионата. При любом скрипе двери или половицы его сердце испуганно вздрагивало и, ударяясь о гортань, падало на место. Если ему читать об этом было стыдно, то что уж говорить о проповеди незнакомца который, кажется, знал о наслаждении абсолютно все. Суккуб, просто смертный суккуб.
— Ясно, — коротко ответил задыхающийся от накатившего страха мальчишка и прикрыл ладонями порозовевшее лицо. Ему хотелось провалиться под землю, до того было стыдно. Он стыдился не тому, чему его хотел обучить вампир, о того, при каких условиях придется это сделать. Малознакомая квартира, навевающий опасения безумный незнакомец и... сделка. Мальчик ощутил себя невыносимо грязным и продажным. О, святая Роза, каким тернистым путем он пошел, желая добиться уважения!
Ощутив жаркий поцелуй мужчины, Куба зажмурил глаза и легко дернулся. Все было ему ново и незнакомо. Он ощущал себя первобытным человеком, неандертальцем в набедренной повязке, вдруг оказавшимся в начале девятнадцатого столетия на шумном вокзале в бурном потоке толпы. Эпицентр улея. Копошащиеся в гнездах личинки.
Кожей вампир чувствовал, как обдает его жарким дыханием Николо, как старательно обследует его грудь и шею, следуя за синеющими кровостоками под полупрозрачной, еще не огрубевшей кожей. От неожиданного укуса мальчик сдавленно вздохнул и закусил губу. Слышать свой голос в таком амплуа было для него крайне ново и необычно. Будто бы это вовсе не он, а кто-то другой.
Вампир не останавливался, шел медленно и уверенно. Голова Кубы пошла кругом от новых чувств. Противно? Нет, совсем по-другому. Мышцы пресса на плоском белом животике напряглись, когда губы Николо обхватили нежно-розовый сосок. Мальчик закатил глаза и страстно выдохнул задержавшийся в легких воздух. Он шумно и учащенно задышал, как разгоняющийся паровоз, и в бессилии отвернул белокурую голову в сторону. Его начало кидать то в жар, то в холод. По юному телу начинала разливаться сладкая волна возбуждения. Мальчик до боли сжал кулаки и, приглушенно ахнув, вцепился в толстое мягкое одеяло, укрывающее кровать.
Через несколько мгновений Куба в напряжении плотно сжал ноги и прогнулся в пояснице, жарко выдыхая и постанывая. Внизу живота нарастало странное, неведомое раньше мальчику ощущение: блаженная тяжесть и импульсивное напряжение паховых мышщ.
Куба не говорил и старался не слушать, сгорая от стыда и собственного положения. Из его аккуратно очерченного нежного ротика вырывались вздохи блаженства и наслаждения. Они были кратки и певучи, как по утру песня соловья.
— П... прошу... не... не надо... — жалобливо выдохнул он, крутя головой по подушке и не в силах побороть желание.

Отредактировано Куба де Матье (22.01.2011 22:06)

+1

29

Эмпатия. Одна из самых странных и удивительных способностей вампиров — это эмпатия. Возможность чувствовать и ощущать чужие эмоции как свои собственные. Причем все эмоции, да и не только эмоции — телесное состояние откликом отдается в вашем теле, если вы применяете эту способность. Это опасно, нужно всегда контролировать поток эмоций, проходящий через тебя, иначе рискуешь захлебнуться ими и потерять сознание.
Пауло часто применял свою способность именно в таких вот случаях, но использовал ее с вящей осторожностью. Он не любил рисковать потерять контроль над ситуацией, его пугала эта возможность — сорваться тогда, когда не возможно понять, кто ты и где ты. Однако сейчас вампир решил рискнуть. И, что еще важнее, он решил применить реверс-эмпатию, обращая свои эмоции на юного Матье. В этом деле он был довольно умел, так что без труда отсек все лишнее, оставив лишь тактильные ощущения. Это был довольно интересный ход, обращающий само понимание бедным Кубой рода ласк. Фактически, это было бы как если бы юный мальчик сам ласкал себя и сам же это ощущал — ладонями... губами...
Приподнявшись над мальчиком, Пауло обеими руками начал поглаживать вздымающиеся бока, обтянутые бледной кожей. Теплая, нежная кожа была гладкой, на ней не было ни малейшего изъяна. Мужчина с трудом сглотнул скопившуюся слюну и провел языком по сухим губам.
— Согни ноги в коленях, — требовательно попросил он, руками спускаясь на кромку штанишек, которые, очевидно, являлись частью пансионатской формы. Пальцы быстро нашли пуговку и ловко вытолкнули ее из петли. Пауло усмехнулся, разглядывая явно очерченный тканью выступающий холмик между ногами юного де Матье. Тихий голос был немного язвителен, когда он спросил:
— Что, кому-то брючки стали тесноваты?
Вопрос, однако, был явственно излишним. Ему самому уже немного давило в паху, дискомфорт нарастал с каждым нежным стоном мальчика. Пауло снова сглотнул, напомнив себе, что еще рано. Зацепив пальцами за край пояска, он попытался стянуть штанишки с Кубы, но не тут то было.
— Не смей, — строго сказал он, пресекая любое сопротивление, — Убери руки и расслабься!
Довольно бесцеремонно разведя юному Матье ноги, Пауло положил руку ему не выступающий бугорок и немного надавил, проводя ладонью снизу-вверх.
— Не принуждай меня связывать тебя, пожалуйста, — взмолился вампир, пытаясь поймать взгляд мальчика, — Я обещал не причинить тебе боли — так расслабься же наконец!

Отредактировано Пауло Фон Розенг (22.01.2011 22:10)

+1

30

Извивающемуся под усердными ласками мальчишке на мгновение вскружило голову, и он будто потерялся в пространстве, плотно закрыв глаза. Кровь хлынула к головному мозгу и глазным яблокам, яростно метавшимся под открывающимися веками и густыми черными ресницами. Стало невыносимо жарко. Лоб и узкая грудь мальчика едва вспотели, примешивая к душистому запаху мыла свой особенный телесный запах юного существа.
Куба вскрикнул и запрокинул голову назад, переводя дух и едва дыша. Волна возбуждения не отступала. Чувства изводимого удовлетворением мальчишки обострились, будто бы он принял запретное за простых смертных зелье. Руки вампира, показавшиеся юному Матье необычайно нежными, ласкали умеренно выступающие ребра и осторожно спускались все ниже и ниже, оставляя за собой невидимый пылающий след.
Юноша вздохнул и изогнулся.
Однако как только Куба понял, что сейчас случится неповторимое, его руки по повелению безусловной реакции метнулись к поясу штанишек и крепко в них вцепились. Он с трудом открыл закатывающиеся глаза и, хватая ртом воздух, молящее произнес: «Не надо». Но его неумелое сопротивление вновь было пресечено, блокада прорвана. Жалобно охая и цепляясь одной рукой за запястье не менее возбужденного Николо, мальчик заерзал по одеялу, не в силах терпеть трепетных прикосновений в запретной области, в паху. Его орган, еще не до конца оформившийся, постепенно принимал возбужденный вид и крепчал. Мальчику почему-то стало больно, отчего с его влажных розовых губ сорвался громкий стон.
— Нет... нет... — словно в бреду выдавливал из себя Куба, беспокойно крутя головой и закатывая сизые глаза. Согнутые в коленях ноги непроизвольно подрагивали, пытаясь до конца сомкнуться и сбросить с органа руку вампира. Но вскоре мальчик ослабил хватку на кисти мужчины и начал сдаваться.

Отредактировано Куба де Матье (22.01.2011 22:41)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Ничто не вечно под луной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно