Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Никогда не знаешь — где найдешь, где потеряешь


Никогда не знаешь — где найдешь, где потеряешь

Сообщений 1 страница 8 из 8

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/29-Zabroshennoe-kladbishche/kl6.png

Участники: Натаниэль, Елиссавета Хольд.
Локация: заброшенное кладбище.
Описание: ночь медленно опустилась на засыпающий мирный Дракенфурт. Горожане давно разбрелись по уютным домам и спокойно посапывали под тёплыми одеялами, но улица не пустовала — юная Елиссавета Хольд в сопровождении галантного вампира Натаниэля направилась на освежающую и, быть может, опасную вечернюю прогулку к кладбищу в поисках ускользающего прошлого. Сложно предсказать, что найдет или потеряет эта едва познакомившаяся пара среди старых усыпальниц и мрачных могильников, окутанных ночной тишиной.
Дата: 6 апреля 1828 года.

+3

2

Остановившись у высокой арки, являющей собой вход в мрачную обитель успокоения и смерти, Лисса неторопливо огляделась. Молчаливые надгробья, склепы с ангелами и плакальщицами, чьи мраморные лица пугающе светились белым в темноте, размытые темные тени кустов и деревьев. Узкие, поросшие травой дорожки ровными рядами, расходящиеся в стороны. Все было тихо и спокойно. Ничто не двигалось в этом угрюмом местечке, но Хольд все равно чувствовала себя неуютно. Будто за ней наблюдал кто-то, скрывающийся в ночи, прячущий даже свое дыхание, ловкий, сильный и опасный хищник. Но это беспокойство было едва ощутимо, и она не чувствовала страха, тем более она была не одна.
— Так значит, учитель этикета из Мун-Ци? А вашу историю не опишешь в трех словах, верно?
Дорога до кладбища оказалась не такой уж долгой, и почти весь путь они прошли в задумчивом молчании. Казалось, каждый из них погружен в воспоминания прошлого, окруженный призраками давно минувших дней. Но посещение таких мест неизменно навевает тягучую тоску и горькую печаль по тому, что ушло из жизни и никогда больше не вернется, не появиться вдруг на другой стороне улицы и не постучится в дверь. Во всяком случае, именно так чувствовала себя Хольд.
Она прошла под аркой, снова почувствовав прилив тревоги. Да, она была не одна, но и ее спутник был мало ей знаком. Зачем она только упросила его привести ее сюда, да еще и буквально ночью? Ночью на кладбищах всегда жутко. Может быть ей стоит уйти? «Вздор какой, здесь не опасней, чем в других местах. Просто посмотрю на мамину... могилу и вернусь домой», — подумала Лисса с раздражением. И снова остановилась. Она вдруг поняла, что совершенно не представляет, как найти нужное ей надгробие. Кладбище была далеко не маленьким, и она совершенно не представляла куда идти. Она беспомощно взглянула на Натаниэля.
— Наверное, они по годам расположены. — Она посмотрела на ближайшее надгробье. — Это совсем новое, наверное, надо пройти ближе к середине. Должно быть там. Отец как-то сказал, что у нее узкая и высокая такая плита. И синяя. — Лисса потянула спутника за рукав дальше по дорожке, вглубь притихшего кладбища.
Неожиданно поднялся легкий ветер, и Хольд пришлось замедлить шаг, убирая с лица прядь растрепавшихся волос. Вновь стало неспокойно. «Как все-таки чужая печаль угнетающие действует на нервы. Это просто невыносимо. Но мы не будем здесь долго». Но в глубоко в душе Лисса могла признаться, что только ее гордость не дала ей в эту минуту развернуться и уйти подальше от этой давящей тишины, шелеста листьев, похожего на таинственный шепот, и чувства паранойи, поднимающегося в ней каждый раз, когда они проходили мимо застывших глаз плакальщиц и строгих лик ангелов, чувства, словно за ней пристально наблюдают все эти застывшие в веках изваяния. Только теплота руки ее спутника вселяли в нее ощущение относительной безопасности. И она была этому благодарна.

+3

3

Кладбище — то место, где особенно чувствуется хрупкость жизни и не только человеческой. Вот так вот бежишь себе по жизни, занимаясь повседневными заботами — работа-дом, работа-дом, дом-работа, дом-работа, а потом раз — и умер. И отряд не заметил потери бойца. На твое место пришел кто-то другой, который так же живет, в таком же ритме... И ему на смену кто-то придет. И так будет до скончания времен, если это скончание вообще будет.
Они шли молча, каждый погрузился в собственные размышления. Натаниэль лишь изредка поглядывал на свою спутницу, поддерживая ее, где было необходимо.
— Так значит, учитель этикета из Мун-Ци? А вашу историю не опишешь в трех словах, верно? — Натаниэль улыбнулся на фразу девушки.
— Что-то в этом роде. Но она вполне банальна, если вас интересует, — произнес он, чтобы поддержать разговор. — Попав в государственный заговор в некоторой степени, оказался очень легкой жертвой и, потеряв все, в итоге уехал, после того, как отплатил назначенную за легкомысленность цену.
Вампир шел спокойно, но чувствовал, что его спутница не очень уютно себя чувствует. Хотя — о каком уюте можно говорить ночью и на кладбище? Давящая тишина, изредка прерываемая странными шорохами, скрипами. Нервы напряжены в некоторой степени, в ожидании чего-то. Иногда на могилках встречаются горящие огоньки, которые по вечерам приходящие посетители зажигают на могилах своих усопших родных и близких. Это было завораживающее и устрашающее зрелище одновременно. Особенно, когда от сильного порыва ветра огонек гас.
— Наверное, они по годам расположены. Это совсем новое, наверное, надо пройти ближе к середине. Должно быть там. Отец как-то сказал, что у нее узкая и высокая такая плита. И синяя, — произнесла Елиссавета, и они направились дальше, вглубь кладбища, внимательно, рассматривая старые надгробия.
— А какой была ваша мама? — произнес Натаниэль, чтобы хоть как-то успокоить и отвлечь девушку от ее печальных мыслей. Тем более, звук собственного голоса и голоса своего спутника успокаивают, давая понять, что ты не один и все будет в порядке.

Отредактировано Натаниэль (14.09.2013 21:47)

+3

4

В мире усопших властвовала тишина. Все вокруг было будто укутано ее прохладным шелком, застывшее в вечности и безмолвное. Только тихо шуршала под ногами мелкая щебенка, неожиданно щедро усыпавшая все дорожки. Лиса обернулась на мгновение — белая полоса дробленного камня белела далеко за их спинами и вдруг резко обрывалась, будто ныряя в вязкую темноту. «Как же быстро здесь умирают люди, что несколько десятков метров даже не успели еще засыпать щебнем, а кладбище все растет и растет». Девушка грустно вздохнула и вновь обернулась к своему спутнику.
— Оказывается, вы были весьма важной персоной у себя на родине, мэтр? И теперь вы чувствуете невыносимое горе потери или счастье свободы? — Хольд остановилась, нахмурившись и всматриваясь в темноту, и, решившись, свернула вправо. — Простите, я не должна задавать таких бестактных вопросов. Иногда я не контролирую свой болтливый язык.
Она еще раз свернула, направляюсь к высокому камню, темнеющему на фоне соседних светлых надгробий.
— Мама? Я... я не очень помню. Но воспоминания о ней вызывают у меня такое странное теплое чувство. Вроде защищенности и покоя, спокойствия домашнего уюта, с горячим чаем и шумными семейными ужинами. Я много себе нафантазировала, пока жила вдвоем с отцом. Он всегда был погружен в работу, и у нас никогда не было ничего такого, о чем я слышала в школе. Все эти домашние пироги, и ухоженные растения в саду, и вышитые занавески на окнах. — Девушка чуть сбавила шаг, приближаясь к цели. Ей было отчего-то и страшно, и грустно увидеть эту холодную глыбу, так непохожую на образ той нежной и доброй женщины, чей облик Лиса бережно хранила в своей размытой временем памяти. — Я помню, она приходила ко мне по ночам, когда мне было страшно, укрывала меня одеялом и негромко что-то рассказывала, что-то очень приятное, и я засыпала под эти мягкие напевы. Наверное, это мое самое яркое воспоминание о ней. Кажется, совсем немного, но... это очень важно для меня.
Каменная глыба надгробья неожиданно выросла перед ними, утыкаясь неровным срезом во все еще низко висящую над горизонтом луну. Лиса замерла, всматриваясь в кажущийся черным камень, вспыхивающий на свету тут и там ярко-синими и зеленоватыми искорками. «Да, отец и в худшие дни своей жизни знал толк в камнях», — девушка вздохнула, вспоминая пьяные походы отца в старые шахты недалеко от города. Ничего хуже и опаснее и не придумаешь.
Она неуверенно протянула руку, касаясь пальцами ледяной отполированной поверхности. Вот ее мать. Лежит у ее ног, отдавшая тело на растерзание подземным тварям, застывшая в красивом синем камне, и никогда, никогда она больше не придет к ней жуткой ночью и не обнимет ее. Хольд сглотнула поднявшийся к горлу комок, чувствуя, что слезы уже готовы политься из глаз. «Вот только разныться здесь в присутствии вампира мне не хватало. Здесь бы не мешало все повыдергивать». Лиса опустилась на колени у заросшей травой могилы. Вырвала несколько пучков упрямых сорняков, заполонивших пространство над ее мамой. Нежно погладила влажную землю. Ладонь вдруг коснулась чего-то металлического, и девушка выудила из травы тускло блестящий ключ.
— Очень странно, — она встала с колен, забыв отряхнуть налипшую землю, и стала внимательно разглядывать находку. — От чего бы это могло быть...
Лиса подняла на мгновение взгляд и нервно вздрогнула, чуть не подскочив на месте. Метрах в пяти от них стоял на дорожке огромный, по крайней мере, ей казалось, что он был просто гигантским, пес. Пес стоял и смотрел на спутников горящими на лунном свете глазами, вывалив из пасти длинный язык и шумно дыша. Девушка попятилась назад и схватила Натаниэля за руку, прижимая к груди свою неожиданную находку.
— Д-давайте отойдем в ту большую беседку с высоким ограждением, мимо которой мы проходили. Я не очень жалую собак. — В этот момент пес громко сглотнул и сделал пару мелким шагов по направлению к ним. — А эта собака, кажется, не очень жалует нас.

+2

5

«Место, где замирает жизнь», — вообще Натаниэль нечасто бывал на кладбищах. Вернее, почти совсем не бывал. Да, в Мун-Ци у них была усыпальница рода, но он нечасто там бывал. Не было необходимости.
— Оказывается, вы были весьма важной персоной у себя на родине, мэтр? И теперь вы чувствуете невыносимое горе потери или счастье свободы? — Натаниэль улыбнулся вопросу. — Простите, я не должна задавать таких бестактных вопросов. Иногда я не контролирую свой болтливый язык.
— Ничего-ничего, — вампир, не спеша, следовал за своей спутницей. — Я почему-то никогда не задавался этим вопросом. Свобода или горе потери, говорите? Скорее первое. Несмотря на все, что я потерял, теперь я живу просто как Натаниэль и наслаждаюсь тем, что есть. Оставаться в Айзе было бы невыносимо... скучно. Все регламентировано до мелочей, всегда знаешь наперед, что скажет тот или иной чиновник, дипломат или областной представитель. И всегда знаешь, как должен вести себя сам. Это гарантия спокойствия и стабильности, конечно, наверное... Но меня это раздражает. Когда реальные проблемы прикрываются вот этими клишированными фразами. Кроме того, с таким отцом, как у меня, под его началом, вести грамотную, взвешенную внешнюю политику практически невозможно. Все кланы Айзы грешат властолюбием и любовью к интригам, поэтому... — Натаниэль сделал паузу и тут же понял, что наговорил много лишнего. Юной леди вряд ли будут интересны политические взгляды трехсотлетнего старика. — Ох, простите, юная леди, что-то я заговорился совсем. Такие подробности вам, вероятно, ни к чему.
Судя по всему, они были уже близко. Несмотря на то, что большинство надгробий в этих рядах были всего лишь пятнадцатилетней давности, большая часть из них поросла травой и потеряла свой первоначальный опрятный вид. Скорее всего те, кто ухаживали за ними либо тоже уже лежат, либо просто бросили ухаживать за покойниками.
Натаниэль очень внимательно слушал рассказ девушки о матери и едва заметно грустно улыбался. Ему легко было представить картины детства маленькой Елиссаветы, как она сидела с отцом, пока он работал или как мать ее укладывала. Всю жизнь он только этим и занимался — представлял и фантазировал. Возможно, он бы тоже хотел себе отца не императора, а жить вот так просто, без лишних церемоний и регламентов, в маленьком и уютном доме. Вампир встряхнул головой, отгоняя от себя все эти сентименты. «Все это пустое. Жизнь такая, какая есть. И незачем предаваться пустым фантазиям. За триста лет уже мог бы понять это и научиться жить так, как тебе по душе», — вампир посмотрел на небо, и тут же споткнулся обо что-то. Создав немного больше шума, чем хотелось бы. «Над собой и звезд не видит, кажется, она говорила», — Натаниэль улыбнулся.
Они остановились у большого, красивого надгробия. Вампир стоял немного поодаль от девушки, чтобы не мешать и не вторгаться в ее личное пространство в такой момент. Елиссавета присела, чтобы немного привести могилу в порядок, что показалось вампиру немного странным — ночь ведь на дворе. Он хотел было предложить девушке вернуться завтра утром, но внимание его отвлек шорох где-то за спиной. Натаниэль обернулся, но ничего не было.
— Очень странно. От чего бы это могло быть... — он вновь обернулся, подошел поближе к девушке и увидел, что это небольшой ключик. Он хотел было ответить ей, но заметил испуганный взгляд Лиссы, прикованный к чему-то за его спиной. Вампир обернулся и увидел достаточно крупного черного пса, который как-то очень странно смотрел на них.
— Д-давайте отойдем в ту большую беседку с высоким ограждением, мимо которой мы проходили. Я не очень жалую собак. А эта собака, кажется, не очень жалует нас, — девушка схватила его за руку. Натаниэль немного вздрогнул, но держал девушку крепко, но осторожно, словно давая понять, что он рядом и боятся нечего. Собака, выжидающе простояв несколько секунд, сделала первый шаг.
— По всей видимости, сторожевой пес, и вы правы, он не очень доволен, что мы тут шастаем, — констатировал очевидное Натаниэль, придерживая девушку и отступая немного назад. — Я бы предложил вам совсем уйти отсюда, но быстрее, конечно, будет до беседки. Главное — держите себя в руках и не бегите. Вы ведь знаете, что животные чувствуют страх. Не стоит давать ему повода для того, чтобы наброситься, — Натаниэль не спускал глаз с животного и, прикрывая Елиссавету, отступал назад, в любой момент готовый воспользоваться телекинезом, которым наградила его природа.

Отредактировано Натаниэль (28.09.2013 22:56)

+1

6

Лисса медленно отступала к белеющим колоннам беседки, не отрывая взгляда от пасти пса и мертвой хваткой вцепившись в руку Натаниэля. Подступающая паника так и норовила заставить девушку сорваться на бег и закричать. Но это было бы непростительной ошибкой, и она только прерывисто дышала, стараясь не шуметь гравием. «Ненавижу собак. Ненавижу этих злобных, здоровых тварей, которые шляются по улицам. Ненавижу собак. Ненавижу. Ненавижу. Ненавижу». Плечом Хольд почувствовала, как проснулся и зашевелился в сумке Виль, пытаясь выползти наружу. «Ты как всегда вовремя, животное. Ненавижу собак, почему их вообще оставляют жить в городе?!»
Погруженная в нервные переживания и наблюдение за псом, который все также настороженно стоял на дорожке между могил, подергивая кончиком хвоста, Лисса не сразу заметила, как уперлась спиной в холодную решетку беседки. Ледяное прикосновение железа мгновенно вывело ее из состояние ступора, в который затащила ее властная рука страха. Девушка с силой дернула низкую калитку, срывая небрежно накрученную леску, ужом нырнула в узкий проем, таща за собой вампира, и только оказавшись в безопасности каменного укрытия, отпустила его руку, переводя дух и возвращая нормальное дыхание.
— О, надеюсь, я не сделала вам больно? Я так боюсь этих тварей, что совершенно не держу себя в руках.
Хольд огляделась, аккуратно доставая из сумки нервно бегающую по книгам крысу и аккуратно сажая ее на плечо. За Вилем из сумки выудился огарок свечки, и в руках девушки вскоре затеплился маленький огонек. Его тусклый свет разорвал гнетущую темноту их временного укрытия, выхватывая из мрака огромную каменную гробницу в самом центре, щедро украшенную барельефами, своды крыши с потемневшими от старости и неухоженности витражами, склонившуюся на могилой статую плакальщицы. У статуи был отбит нос и отсутствовала часть правой кисти, роскошное мраморное платье пошло мелкими трещинами и покрылось желтеющими пятнами налета. На всем лежал отпечаток старости и запущенности некогда былой красоты. Только глаза плакальщицы, словно живые, влажно поблескивали на свету вставленными в глазницы минералами. И этот взгляд казался чуждым среди грязи и сырости беседки, словно укоряя родню покойника в неблагодарности. Наткнувшись на строгий взгляд плакальщицы, Лисса вздрогнула и поспешила отвернуться. Ей было неуютно в этом пахнущем мокрой глиной и сырой землей месте, но пес, находящийся где-то там, снаружи, казался намного большей опасностью.
Девушка подошла к решетке, вглядываясь в темноту. Темная тень собаки все еще находилась у могилы ее матери, беспокойно переминаясь и обнюхивая могилу.
— Надеюсь, она не запомнит мой запах. Они вообще могут запоминать что-нибудь? — Лисса виновато взглянула на своего спутника, — Извините, что втянула вас в эту историю. Но это было для меня... так важно. Казалось важным.
Только сейчас Хольд поняла, что не почувствовала почти ничего. Да, была грусть и тоска по тем совсем давно минувшим дням, по нормально семье, по чувству безопасности. Но кроме этой тоски не было больше ничего — ни какого-то неожиданного озарения, ни прилива тепла, ни ощущения ее присутствия рядом, ни какого-то одобрения, благословления или еще чего. Лиссе вдруг захотелось расплакаться, все казалось таким глупым, таким бесполезным, и одиночество давило сверху неподъемным грузом. И еще она нашла ключ.
Раскрыв ладонь, девушка в надежде уставилась на изящный маленький ключик. И тут же с досадой сжала его в кулаке. Она узнала маленькую гравировку на нем, это была гравировка с небольшой шкатулки — единственной вещи матери, которую отец прихватил с собой. Шкатулки, которую Лисса взломала всего несколько недель назад рабочим шилом. И нашла там украшение, которое никогда не носила. Слишком красивым и дорогим оно было.
«Странно. Почему отец отдал шкатулку мне, а ключ оставил здесь? Неужели знал, что я приду сюда? Неужели, хотел этого?» В эту минуту Лисса почувствовала укол нежности к своему непутевому родителю. Значит, он хотел ее возвращения, значит, он хотел для нее лучшей жизни, хотел ей все объяснить, дать ей опору под ногами. Пока пары алкоголя не уничтожили в нем это.
Она вздохнула и опустилась на каменную скамейку, примостив свечу на старый подсвечник. Посмотрела на Натаниэля и вдруг негромко рассмеялась.
— Какой странный вечер. Я сижу ночью на кладбище в полуразрушенной беседке, прячась от собаки, с вампиром, который мог бы вести внешнюю политику далекой Айзы, но строит корабли с людьми. Очень-очень странный вечер, кто бы мог подумать...
Она снова случайно наткнулась на взгляд статуи и опустила глаза, словно была в чем-то пере ней виновата.
— Грустно здесь сидеть, правда? Наверное, надо пойти домой, спать уже хочется. Постойте, а Вы что же, получается, работаете днем?

+4

7

Страх девушки в любом мужчине пробуждает рыцаря, готового переплывать моря и убивать драконов. Натаниэль не был исключением. Прикрывая Елиссавету, он удерживал телекинезом пса, чтобы тот не двигался с места вообще, хотя животное порывалось приблизиться.
Через несколько метров они достигли временного убежища, и девушка резким движением дрожащих рук открыла калитку и втянула Натаниэля за собой. В этот момент он отвлекся, и собака получила свободу действий, но они были уже за пределами быстрой досягаемости для пса, поэтому ему ничего не оставалось, как разочарованно обнюхивать все вокруг могилы матери Елиссаветы.
Холодок пробежал по спине вампира, когда они оказались в беседке. Натаниэль не боялся ни темноты, ни тесных помещений, но почему-то это место напомнило ему камеру, в которой он провел пятьдесят лет. Один. В полном мраке. В тщетных попытках поднять эту дурацкую железную кровать. Но, словно по мановению волшебной палочки, в руках девушки появился маленький огонек, осветивший все вокруг тусклым, но хоть каким-никаким светом. Стала видна и потрескавшаяся статуя, и барельефы крыши, и неухоженные витражи, сквозь которые не проникал и в которых не отражался свет. Натаниэль прислонился спиной к стене и спустился вниз, присаживаясь на корточки. Все внимание вампира привлекал маленький огонек свечи, стоящей на старом подсвечнике. Он любил смотреть на огонь. Этот маленький язычок, колышущийся от любого дуновения ветра, завораживал и притягивал к себе. Всегда хотелось протянуть к нему руку, коснуться... Еще с детства. Однажды, в детстве, читая очередную книгу о путешествиях на север, он так и сделал. Тогда вся кожа верхней фаланги среднего пальца была обожжена, а ребенок надолго затаил обиду на эту стихию. Вплоть до самого заключения. Выйдя из тюрьмы, Натаниэль заново переоценил всю необходимость даже такого маленького источника света.
Пока он любовался огоньком, девушка уже пришла в себя и даже начала смеяться:
— Какой странный вечер. Я сижу ночью на кладбище в полуразрушенной беседке, прячась от собаки, с вампиром, который мог бы вести внешнюю политику далекой Айзы, но строит корабли с людьми. Очень-очень странный вечер, кто бы мог подумать... — Натаниэль посмотрел на Лиссу и тоже улыбнулся. — Грустно здесь сидеть, правда? Наверное, надо пойти домой, спать уже хочется. Постойте, а Вы что же, получается, работаете днем?
Натаниэлю вовсе не было грустно, да и спать не хотелось, но ведь Лисса — человек... Он как-то и позабыл совсем об этом. Поэтому, действительно, пора было закругляться. Сегодня вышел и вправду очень необычный день.
— Нет, — ответил он, вставая. — Я работаю в ночную смену. Так как в Дракенфурте живут и вампиры, и люди, то большинство крупных предприятий Казенного квартала работает в две смены. Поэтому я могу спокойно работать по ночам. У нас там хорошее освещение, — он посмотрел на могилу, собаки уже и след простыл, так что путь был свободен.
— Позвольте мне проводить вас, мазель Хольд, — сказал вампир, обернувшись к девушке. — Все же вам не стоит бродить одной по ночам, — он протянул девушке руку, чтобы помочь ей встать. — И вообще, поскольку вы знаете, где я работаю, вы всегда можете меня там найти, если вам вдруг понадобится помощь в чем-то. Верфь находится в Казенном квартале. Там достаточно просто найти.
Вряд ли, конечно, простой судостроитель может быть чем-то полезен будущему алхимику, но мало ли. Всякое в жизни случается. Вампир за свои триста лет об этом знал не по наслышке.

Отредактировано Натаниэль (13.10.2013 23:22)

+3

8

Лисса подтянула колени к груди, потирая занемевшие щиколотки. Она немало находилась за этот долгий день, и вечно мерзнущие в дешевенькой обуви ноги дали знать о себе противной тупой болью. Но девушка все равно чувствовала себя удовлетворенной прошедшими сутками, не принесшими в целом ничего особенного, но в то же время значащими очень много. Она должна была быть здесь, и эта поездка была единственно верным шагом. Осталось только устроиться.
— Да, действительно. Я почему-то всегда забываю о таких вещах...
В наступившей на несколько минут тишине Хольд посмотрела на маленький огонек свечи, спокойный этой безветренной тихой ночью. Она протянула к нему руки, согревая заледеневшие кончики пальцев. Становилось прохладно. «Подумать только, как много может значить этот крошечный сгусток тепла, и для каждого — совсем разное, и ужасное, и хорошее, и даже просто теплый обед на столе». Открытый огонь заставил ее с предвкушением подумать о том, как она вернется в таверну, присядет и камина и, наконец, согреется. Девушка медленно опустила гудящие ноги на влажный холодный пол и взглянула на Натаниэля. Он, казалось завороженный, смотрел на маленький огонек. «Как же это можно, всегда работать при искусственном освещении? Это же так искажает все цвета, и он такой скучный, этот рукотворный свет. Вампиры кажутся иногда такими странными».
Хольд встала, уже более уверенно принимая протянутую ей руку. Нечего и скрывать, такое вежливое к ней обращение ей очень нравилось. Это давало возможность почувствовать себя значимой, и это было приятно. Но слова о верфи заставили ее передернуться, напомнив о том, как умерла ее мать. Один из немногих фрагментов мозаики, который был ей доступен во всей грустной истории. Но она улыбнулась вампиру, и эта улыбка была искренней.
— Спасибо вам. Вы даже представить не можете, как сегодня помогли мне. Мне было так тяжело одной.
Выходя из беседки, Лиса не могла не бросить опасливого взгляда в сторону могилы матери. К счастью, собаки нигде не было видно. Девушка успокоилась и вдруг почувствовала то тепло, которого ждала с момента прибытия в Дракенфурт. Осознание, что вот ее мама, здесь, совсем рядом с ней, пусть они и не могут обнять друг друга. Она с силой сжала маленький ключик в своей ладони. И отвернулась, оставляя могилу позади, направляясь к освещенной мягким желтоватом светом улице.

+3


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Никогда не знаешь — где найдешь, где потеряешь


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC