Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Акции и конкурсы » Конкурс «Лучший сказочник Дракенфурта»


Конкурс «Лучший сказочник Дракенфурта»

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

Внимание, дорогие жители Дракенфурта!
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/44-Akcii-i-konkursy/konk3.png
Стартует новый конкурс! На этот раз вы должны проявить себя с самой необычной стороны — со стороны сказочников, пишущих интереснейшие были и небылицы о Дракенфурте — самом мистическом, Моргота вам в уши, месте на свете! Расскажите о маленьких гномиках, живущих в Хастиасе; о разноцветных троллях с тремя глазами — в общем, сделайте так, чтобы было интересно и необычно! От ваших стараний зависит настроение читателей, подарки (будут представлены ниже) и возможная реклама, дырку надо мной в потолке.

В произведении должны присутствовать:
http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png Элементы описания нереальных, сказочных существ, предметов;
http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png Девиз, частично или полностью раскрывающий смысл рассказа (что-то вроде морали, чаще всего стоит в конце);
http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png Тематическая и смысловая связанность непосредственно с Дракенфуртом.
http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png В сказках можно употреблять имена других игроков, но давайте тогда уж без оскорблений — проблемы с администрацией и замечания никому не нужны.

Награды за старания:
Писатель, занявший 1 место, получает вот такой замечательный -- колпак сказочника (награда в профиль) и 300 крд.! 2 место аукнется сказочнику в 170 крд.! 3 и 4 места получат утешительные 90 крд.!

— Ой! Что это?!
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/09-Magaziny-prokachki/Podarki/Ostalnye-podarki/1321197275-675.png
Милая укаваенная ящерка вывалилась из сказочного колпака и ищет своего нового хозяина, чтобы переползти в его подпись! Этот подарок не числится в нашем магазине — милую (уникальную) зверушку получит тот, кто поразит читателей своей необычной сказкой и займет первое место!

Конкурс продлится до 3 декабря 2011 года. Размер сказки не должен быть меньше тридцати полных строк (Times New Roman, 12-й кегль). Победителей будем выявлять народным голосованием. Творите, дорогие жители Дракенфурта! И да прибудет с вами великое вдохновение!

+4

2

Сказка астрономическо-фантастическая о Трауменхальте
Старые легенды поговаривают, что Трауменхальт был построен внеземными существами. Или, как их называют сами дракенфуртцы и обитатели даров великих зодчих, сильфами — воздушными духами, прибывшими с планеты Альмада. Эти духи были созданы солнечным светом, были созданы чудесным богом всех бореев и муссонов Фаденом, и богиней-феей Альви. Они были порождениями светлого волшебства, и волшебство, которое они излучают, разлетелось по всей тёмной бездне. Теперь магия сильфов парит в небесах, как светлячки; эти малюсенькие голубые огоньки танцуют, порождая чудесный вихрь, а те, которые состарились, падают вниз, как падали демоны с небес, предав Богиню-мать.
Альмада была далеко от нашей планеты, но чудесный осколок погибшего сильфа всё-таки упал и сюда. Древние вампиры нашли его, поражённого воздушным пламенем и ставшего звёздной пылью. Они нашли и подвергли тщательной обработке; они создавали из этого блестящего порошка могучие металлы, крепчайшие и величайшие, создавали из него дворцы и укрепления, создавали из него предметы искусства и быта. Но потом пришла ведьма.
Баба-Яга взывала к силам Моргота, чтобы заполучить хотя бы щепотку погибшего сильфа. Диавол услышал, а после отправил четырёх своих слуг в Дракенфурт: Романду — Рыцаря Голода, Сиду — Рыцаря Мора, Анду — Рыцаря Войны, Нинейнду — Короля Смерти. Слуги Тьмы отправились рыскать по полям и лесам, по городам и деревням, они отправились и в воду и в пламя, лишь бы найти щепоточку звёздного порошка, искомого Бабой-Ягой. Душа этой ведьмы была особенно ценна для Пожинателя, и пропустить такое лакомство он не мог.
Братья-сильфы увидели то, что их брата разбирают по частям и решили отправиться на нашу же планету: яркими потоками они пролетели сквозь время и пространство, сквозь тысячи измерений и миров, пока не столкнулись с томной землёй. Они ударились о побережье моря, где и остановились. Братья-сильфы отправились искать погибшего по полям и лесам, по городам и деревням, они отправились в воду и пламя, лишь бы найти щепотку звёздного порошка, лишь бы найти щепотку своего побратая.
Чудесными ветрами Братья-сильфы скользили по скучной и грязной земле, пели и свистели, гудели и сносили всякие преграды, пока не ударились яркими потоками о огненную гору. Туда начали восходить братья, и там они остановились на ночлег.
И сами вампиры начали искать последние щепотки серебристого песочка, праха сильфа, так бурно искомого его Братьями. Долго шли вампиры по полям и лесам, по городам и деревням, они отправились в воду и пламя, лишь бы найти кусочек звёздного порошка. Долго шли они, пока не встала могучей преградой великая огненная гора, пока не прекратила путь вампиров. Тогда взошли путешественники вверх по горе и остановились там на ночлег.
Туда и Гончие Тьмы отправились, вверх по огненной горе. Долго шли они, и не спали, пока не наткнулись на лагерь вампирский. Один Романду — Рыцарь Голода — остался, скрывшись в теле путника, а остальные два и король пошли дальше вверх по горе, в само жерло ужасающего вулкана.
Как проснулся лагерь вампиров, так что-то неладное почувствовали; увидели вампиры лишь толстопузого собрата, который съел все их запасы, который поглаживал живот и нагло отрыгивал, жадно глотая последние остатки пищи. Вампиры озлобились, закололи собрата насмерть, тогда и Рыцарь Голода выпрыгнул, и разъярённая толпа заколола его насмерть.
Отправился лагерь путешественников дальше вверх по горе, а потом снова остановились на ночлег. Всадники и Король тоже остановились, увидели наступающих им на пятки вампиров, и оставили одного Сиду — Рыцаря Мора — в лагере смертных существ, переселив в тело одного из них, а сами всадник и король отправились вверх по огненной горе, уже почти приблизившись к самому пику, где искали Братья-сильфы останки своего братца.
Как проснулись вампиры утром, так увидели, как один из их собратьев чумной, и заразу разносит, и как уже десяток вампиров от него заболели. Тогда озлобились ещё больше вампиры и закололи насмерть умирающих, а после и вовсе выпрыгнул Сиду. И Сиду вампиры закололи, после чего отправились снова вверх по горе, ближе к жерлобу.
И вот, Король Смерти приказал Анду — Рыцарю Войны — встретить путников-вампиров со всеми почестями и сладким вином, отвлечь их на несколько дней, устроив великий пир на горе, а сам отправился вверх по горе, нагоняя Братьев-сильфов.
Но Анду был глуп и страдал переизбытками тестостерона, из-за чего бесился с каждого момента, был на всё озлоблен и был жутко яростен. Как только встретились Анду и вампиры, так Анду раздор внёс в сердца путников, а сами путники, перебив друг друга, и Всадника Войны закололи. Король Смерти — Нинейнду — знал, что Анду так и поступит, и поэтому специально приказал Анду так поступить. На самом деле, сила Нинейнду пробуждается с массовым жертвоприношением, когда ни один из огромной кучи вампиров не остаётся жив. Это и случилось.
Небывалый прилив сил охватил Нинейнду, и он буквально взлетел, пронесся ярким потоком, как и сильфы, и нагнал их. И тогда вступили Братья-сильфы и Нинейнду в ужасную битву, и Нинейнду победил. Пришлось Братьям бежать, сколько было сил, а Нинейнду нашёл в центре вулкана последнюю щепоточку праха погибшего сильфа. Почувствовав дыханием смерти, Нинейду обрёл небывалую силу, и решил не отдавать останки Бабе-Яге.
Контракт был нарушен.
Моргот оскалил клыки, и чудовищные вихри и ураганы охватили Дракенфурт, вулканы пробудились, а на улицах разгуливали страшнейшие чудовища. Тогда Яга, Моргот и Братья объединились, создали такое, что должно было раз и навсегда уничтожить гадкого Короля Смерти.
А тот лишь смеялся своей новой мощи, ведь с каждой смертью Нинейнду становился всё сильнее и сильнее. И тогда Сильфы предложили призвать Фадена, бога Альмады, бога всех ветров. И Фаден, как и его дети, пронёсся чудодейственным потоком, пока не столкнулся о наш мир. Чудовищные торнадо и цунами пронеслись по миру, и Смерть разгулялась по нему как только можно. Погибали все, погибал каждый, и Нинейнду казался непобедимым. И тогда, осознав то, что хаос, устроенный союзом духов и богов, уже не остановить, и мир на грани разрушения, Братья принесли себя в жертву, создав из звёздной магии и своего же праха крепость Трауменхальт. Баба-Яга закрепила магию тёмными печатями, а Моргот окружил крепость своими прислужниками, а Фаден приказал самому небу защищать Трауменхальт. И небо послушалось. Все смертные существа сбегались под крепкие стены замка, и Нинейнду ослаб: больше ничто не умирало, всё спасалось в этой крепости.
С тех пор Трауменхальт — неприступная крепость. Трауменхальт пережил многое, в нём побывали всякие времена, но никто до сих пор не знает, кто на самом деле построил его. А некоторые поговаривают, что слышат голоса сильфов в его стенах.

Отредактировано Вольфганг Шварцмайер (13.11.2011 21:19)

+7

3

Красная лилия
Как звали этого человека, никто не знал, как никто не знал и того, откуда он появился. Неизвестно доподлинно также и то, был ли он человеком. В ненастный осенний вечер он просто занял опустевшую мансарду в одном из домов и наглухо там заперся.
Никого не удивило, что он никому не открывал дверь и ни с кем не разговаривал — в это время в Дракенфурте свирепствовала свиная проказа, и все спасались от заразы как могли. Однако алхимик не просто спрятался, боясь, что заразится страшным недугом. Он прятал украденную старинную книгу, в которой было написано, как вырастить красную лилию — чудесный цветок, выращенный на снегу и напоенный кровью ста детей. Этот цветок, который алхимик может вырастить лишь раз в своей жизни, может исцелить одного-единственного человека, вампира, ревенанта или дампира от любого недуга и даровать ему здоровье до тех пор, пока не придет время умереть от старости.
Давным-давно алхимику попалась в руки эта книга, и он тайно вынес ее из библиотеки, подменив другой. А когда началась эпидемия, он бежал в бедную мансарду, бросив на произвол судьбы свою семью, даже не подумав о том, чтобы, подобно другим членам гильдии, пытаться найти лекарство или как-то облегчить страдания заболевших. Он думал только о спасении себя — и потому решил вырастить красную лилию. Он нагреб с крыши снега на подоконник и в нужный час посадил лилию, полив ее кровью первой своей жертвы.
Так он и жил, ни с кем не разговаривая и закрывая дверь перед всеми, кто приходил к его дверям просить о помощи. Даже когда его собственная дочь, насилу разыскавшая отца, плакала под дверью и просила прийти к умирающей матери, чтобы хотя бы попрощаться, он не открыл ей двери. В солнечные дни он грозил небу кулаком, злясь на то, что тепло может растопить снег, оттепели вызывали у него страх. Как одичавший гуль бродил он по улицам Дракенфурта, выискивая несчастных детей и выпуская из их жил всю кровь до капельки. Лилия же медленно росла, и в один из дней на стебле распустился крупный цветок необычайной красоты.
В доме напротив жила бедная семья прачки. Настолько бедная, что у них не было даже занавесок на окнах. У них была больная девочка, настолько слабенькая, что не вставала с кровати. Ее кроватка стояла так, чтобы она могла видеть кусочек неба и крышу дома — больше никаких забав у нее не было. Таким-то образом девочка и увидела лилию.
Это было так красиво — цветок, который день ото дня становился все ярче, превращаясь из розового в красный! Никогда ничего подобного несчастная девочка не видела — и теперь с нетерпением ждала нового утра, чтобы увидеть лилию, заметить, как изменился ее цвет. Когда на подоконнике скапливался снег, девочка садилась на кроватке, чтобы увидеть цветок. День за днем ей становилось все лучше и лучше — настолько радовал ее вид необыкновенной лилии, растущей на заснеженной крыше, где не было ни горсти земли! Прачка не могла надивиться на это чудо — день ото дня ее девочка становилась крепче и веселее. Поняв, что ее радует вид странного цветка на противоположной крыше, оно старались не загораживать окно, когда дочка не спала.
А алхимик меж тем становился все слабее — настолько точил его силы страх, что злодеяния будут обнаружены, и злоба на приближающуюся весну, которая растопит снег. От холода, стоявшего в мансарде, у него начался кашель и стало ломить суставы, но алхимик надеялся, что вот-вот цветок войдет в силу и придет час сорвать его, чтобы разом избавиться от всех хворей.
В один из дней у бедной прачки было очень много стирки. Девочка спала, и мать, думая, что белье успеет высохнуть до того, как дочь проснется, повесила на окно простыню. Но девочка проснулась — и, не увидев лилию, страшно расстроилась. Увидев, что усталая мать заснула, девочка отбросила одеяльце и впервые за несколько лет встала с кроватки. Осторожно переступая на цыпочках по холодному полу босыми ножками, она подбежала к окну и отдернула простыню в сторону, чтобы увидеть свою любимую лилию. На улице светило солнышко, лилия стала ярко-алой и никогда еще не была такой красивой, как в этот день. Девочка смотрела на нее и чувствовала, как с каждым вздохом в нее вливаются силы. Когда мать проснулась, она увидела, что дочка стоит у окошка — румяная и здоровая.
Вечером того же дня алхимик открыл окно, за которым цвела лилия, чтобы, наконец, сорвать заветный цветок. И с ужасом увидел, что цветок увял. Его охватила такая страшная злоба, что он тут же умер.
Через несколько дней его так и нашли — окостеневшим, тянущимся даже после смерти к какому-то странному засохшему растению. Когда его попытались сорвать, чтобы алхимики смогли понять, что это такое, оно рассыпалось пылью, которую тут же унес ветер.
Так и сбылось то, что было написано в старинной книге, которую прятал от всех жестокий алхимик — выращенный на снегу и напоенный кровью ста детей цветок исцелил одного-единственного человека.

+10

4

Художник
Дело было давным давно, настолько давно, что не имеет значение — ложь, это, или вымысел. Жил-да был один самый обычный вампир, имя которого к сожалению не сохранилось, лишь прозвище — Художник. Звали его так, потому что он был художником, ясенно дело. Картины его были на редкость хороши, он старался максимально сделать их похожими на живую картинку, уделяя внимание каждой детальке и испытывая некоторую дрожь внизу позвоночника, от упоминании об моде на абстракции. Свое дело он любил, стряпая портреты для знатных дам и господ, говорят в некоторых семьях еще сохранились картины с вычурной подписью «Художник» (его прозвище одновременно было и псевдонимом). Так было пока он не влюбился, как оно и бывает, но только вот влюбился раз и накрепко, он был однолюбом, причем ярым. Имя той которую он полюбил так же не сохранилось, что наводит на мысль что сказка — история эта, произошла ОЧЕНЬ давно. Эту таинственную особу принято в фольклоре называть Возлюбленной. Происхождение ее потерялось в строках истории, кто-то говорит что она была знатной графиней, а кто-то что она простая прачка. Слишком много в этой старинной сказке недосказанного. Достоверно известно что она так же сильно любила художника, как и он ее. Спустя определенное время они женились и закончилось бы все старым — добрым «и добра наживать», если бы не Брат Художника. Он тоже влюбился в Возлюбленную (прошу прощения за каламбур) и скрепя сердце смотрел как она выбрала Художника, ведь он был удостоен «чести» быть шафером на свадьбе. Он возненавидел Художника, причем с каждым днем его злоба становилась все сильнее и сильнее, пока он не пришел к мысли, что «Если она не принадлежит мне, то и никому принадлежать не будет!». Он отравил бедную девушку. Художник ничего не подозревая, похоронил Возлюбленную и впал в глубокую депрессию. Из близких у него оставался только Брат, который почему-то не приходил его утешить и он был вынужден оставаться сам с собой, что очень вредно в таком состоянии духа. Тут тонкая художественная натура сыграла злую шутку — Художник сошел с ума. Он стал рисовать Возлюбленную, да так остервенело, что вскоре изрисовал все холсты в доме, клочки бумаги и стены. Пока не нарисовал картину на которой был изображен он сам и ОНА. Портрет поражал своей реалистичностью, казалось вот — вот и окажется что это просто дыра в стене, ведущая в параллельный мир. Художник молча смотрел на свое произведение, а на следующий день — исчез. Его пытались найти, особенно суету разводил Брат, которому по завещанию отписывалось все имущество Художника. Итак Брат спустя время, переехал и это стало его самой большой ошибкой в жизни. Хотя нет, вру, самой его большой ошибкой было то, что он с насмешкой стал рассказывать портрету о том что совершил. Началась чертовщина, Брат стал ощущать что взгляд с картины ПРЕСЛЕДУЕТ его повсюду, его голубые глаза смотрели с каждой картины, с каждого рисунка, даже глаза слоника из книжки о биологии были голубыми и упрекающими. Теперь пришел черед Брата сойти с ума, что, собственно, он и сделал по прошествии определенного времени. Закончилось все тем что он застрелился, предварительно написав письмо в котором он злорадно описал, как убил брата и его жену. Самоубийцу похоронили вне кладбища, на перекрестке. Следующий житель дома Художника, был крайне удивлен когда заметил, что последняя написанная им картина, МЕНЯЕТСЯ. По началу фигура нарисованного Художника источала злорадство, затем отчаянье — взор его был направлен на нарисованную Возлюбленную, но та была лишь рисунком и не более. Портрет был сьюминутно снят и убран куда подальше.
На этом бы история и закончилась, если бы не некий Роммиус Хофман, юный (а ныне очень — очень мертвый) художник, единственный чье имя в легенде сохранилось и было записано. Этот счастливчик был художником — пейзажистом, в основном он рисовал радостные и яркие картины. Но настала пора юношеской влюбленности и опыт первой разлуки, что так тяжко переживается. Тогда он нарисовал кладбище. Проснувшись следующим утром он заметил, что на картине есть что-то постороннее — маленькая фигурка человечка смотрела на него с холста. Ром озадаченно моргнул и озадачился еще больше: ровно как он моргнул, человечек сместился, чуть наклонившись. Моргнув еще разок, человечек опять сместился. И еще. Тогда молодой художник стал усиленно и быстро моргать. Картина словно ожила, Ром завороженно смотрел, как нарисованый человечек наклонился к одной из могил и стал ее раскапывать миниатюрной лопатой (откуда там взялась лопата — история умалчивает). Спустя время Художник отложил лопату и протянул руку, за которую ухватилась весьма миловидная особа. Они слились в страстном поцелуе, после чего маленький человечек повернулся к Рому и отвесил ему поклон.
Моргнув еще раз, фигурки растворились. Можно подумать что это был результат не слишком экологичных красок, если бы не маленькая лопата и раскопанная могила на картине. Наспех собравшись, Роммиус рванул на городское кладбище и отыскал могилу. Та была раскопана. На этом и заканчивается история о Художнике и Возлюбленной, чья любовь победила смерть. Говорят что и по сей день можно увидеть две фигурки, женскую и мужскую, иногда появляющиеся на разных картинах и тот кто увидит их, обязательно станет выдающимся художником. Но это лишь сказка... А может нет?

+7

5

Лучшее — детям!
Сказку рассказать? Не вопрос, сейчас что-нибудь придумаем. О чём должна быть сказка? Ну да, о борьбе добра со злом. Добро? Зло? Нет, надо что-нибудь более пафосное, красивое... Порядок и Хаос, вот.
Значит, испокон веков бились рыцари Порядка с ордами Хаоса, и никто не мог победить. Хотя... Стоп. Никто не мог победить? Мы же вроде образованные люди, знаем что хаос есть энтропия, а по второму закону термодинамики её количество не уменьшается. Так зачем Хаосу какие-то орды? Правильно, ни зачем.
Но тогда и Порядку рыцари как-то без надобности. Рыцари хороши чтобы побеждать других рыцарей, драконов, чудовищ, орды варваров, но они откровенно не приспособлены к борьбе с физическими явлениями! Ладно, поехали заново.
Жил да был в Дракенфурте один алхимик. Давно причём был, а жил так вообще и не упомнишь с каких времён. Могуч был алхимик, и всё оттягивал свою смерть сильными снадобьями, зельями да эликсирами. Стремился алхимик предотвратить конец неизбежный, гибель всей жизни неминуемую остановить. Умён был алхимик, знал, что Хаос остановить нельзя, ибо каждый рано или поздно станет Хаосом. Но верил он, что есть какой-то хитрый способ избежать тьмы грядущей, остановить смерти шествие.
В юности своей алхимик телом силён был, и справедливостью пылал. Ограбил кто кого на дороге — вора догонит, изобьёт, деньги отберёт, да жертве вернёт. Оскорбит кто кого — сам того теми же словами обложит.
Да старше стал, умнее, понял, что сил он тратит больше на исправления зла, чем это зло само уносит. И перестал вершить справедливость по-старому, начал по-новому. Денег у алхимика скопилось немало, и начал он всевозможные катастрофы предотвращать. Война готовится? Не беда, никому больше эта ваша война не нужна, счастливы все. Кто-то бандитов спонсирует? Бессмысленно, бандиты уж в роскоши живут.
Но и это прошло. Осознал он, что войны нет — так на гуляниях люди потратят драгоценные силы и жизни. Бандитов нет, казнокрады есть — а крестьянам их деньги непосильным трудом отрабатывать. Так что решил алхимик осесть в городе столичном, да тёмными ночами исследования свои вести тайные. Но время шло, а продвижений всё не было. И стал алхимик по тавернам ходить, слухи подслушивать.
И услышал он однажды от мужчины в пьяном бреду, что вечно, поистине вечно будет жить тот, кто страшной смертью убьёт всех разумных существ в мире. Усмехнулся алхимик, но проверить идею решил. И увидел в расчётах своих, что прав был мужчина: что если кровавые жертвы нести себе самому, то вечную жизнь и неуязвимость он обретёт, ибо вечная сила в людях лежит, но не менее вечно они её тратят.
И началась кровавая пора, и улицы были завалены телами, и плакали взрослые и дети, кричали, извиваясь на жутких алтарях, что убивали их страшною смертью. И не стало на улицах больше живых, как не стало в деревнях и сёлах, как не стало отшельников в дальних горах, как не стало кочевников в южных песках. Один остался алхимик, победивший хаос. И когда пришло этому миру время кончаться, не смог он закончиться, ибо поистине был неуязвим победитель. А, может быть, потому, что закончился уж давным-давно?

+3

6

В память об ушедших
В некотором царстве, в некотором государстве, а если проще, то во всем нам известном Дракенфурте, жил-был маленький народец кристоногмофоров или крифов, как называют их те, кто знают об этих существах, но ленятся ломать язык... Жили они, не тужили, летая в свое удовольствие под луной, и никого не трогали, и их никто не трогал. Но послал Моргот страшную беду! С моря приплыли существа, похожие на вампиров, но с круглыми ушами и короткими жизнями. И взвыла земля от боли страшной, когда кирки железные пронзали ее плоть, когда лопаты тяжелые рыхлили ее кожу, и ужаснулись вместе с нею кристоногмофоры, ведь ломали их невидимые человеческому глазу дома и селения! И пришла в их маленькие головки хитрая мысль... Перебрался магический народец в города и стал там жить под боком у людей, под их внимательными взглядами. Скоро ли, долго ли, но появилось среди людей поверье, что коли крифа ты поймал — до самой смерти он тебе служить будет и желания твои исполнять. И стали алчные людишки искать по ночам тайный народец, который под светом своей Царицы, бледной и безразличной луны, походил на синие огни. Но почему-то желающих получить в свое распоряжение этих существ становилось все меньше и меньше... Повезло однажды простому смертному: через многие месяцы упорных поисков увидел он голубые всполохи, мечущиеся возле потухшего фонаря, подкрался в суматохе к существам магическим и выкинул свою руку могучую вперед, в самую гущу скопления! Разлетелись маленькие создания в разные стороны, раня открытую кожу человека своими острыми крылышками, но попался один в жестокую ловушку да трепыхался в крупной ладони рабочего тупоуха.
«Отпусти меня, смертный! А то не избежишь беды», пропищал криф, царапая своими маленькими, но острыми ноготками твердую кожу человечью. Но не понял слов на языке волшебном мужчина, только сжал руку сильнее, да так, что хрупкое тельце в ловушке аж хрустнуло!
«Будешь теперь мне служить! Вино-деньги носить! Желания все исполнять, во всем мне помогать!» сказал си слова мужичок и ношу домой он понес.
Проснулся утром мужик и головой поник. Подумал он, что все было сном, но встал с кровати, поднял глаза — НА! Сидит на столе крошка криф, бледнее вампира, с глазами блестящими, ярко-зеленым, горящими. Подпер могучую, но пустую голову тупоухий и стал думать: чего бы такого пожелать посложнее, чтобы проверить способности своего пленника?
«Слушай волю мою, криф! Я желаю, чтобы в комнате моей к моему возвращению лежало семь слитков золота!» пробасил мужичок и ушел нести тяжбу свою. Солнце встало, пронеслось по небосводу и приблизилось к краю неба на западе. Пришел человек домой, зашел в комнату и обомлел: лежало на его кровати семь слитков золота, сверкающие и переливающиеся в лучах заходящего светила. Сердце затрепетало его, кровь стучала в висках, когда жадные руки сгребли холод металла, когда эти слитки были запрятаны по разным углам. И совсем забылся человек в жажде быстрого богатства и славы.
На следующее утро просыпается мужик, лицо его нездорово — всю ночь мучили мысли его, все время сна не выходило из головы следующее желание.
«Слушай волю мою, криф! Я желаю, чтобы дом мой преобразился к моему возвращению!» пробасил мужичок и ушел нести тяжбу свою. Прошел по земле туман, закрыли небо тучи, и лишь иногда прорывалось сквозь них солнце. Подошел к своему дому человек, поднял голову и обомлел пуще прежнего: хоромы прекрасные стояли на месте лачуги деревянной, окна были широкие, золоченые, а двери двустворчатые, кованные. Помутился ум человечий, загрохотали шестеренки в мозгу его, когда провел тупоухий по каменным кладкам его нового жилища и прошел в комнату свою убранную.
Плохо спал ночью мужик, утром проснулся полубольным — обдумывал он свое новое приказание. «Слушай волю мою, криф! Я желаю, чтобы красавица-женщина, горячая и пылкая, ждала меня к моему возвращению!» пробасил мужичок и ушел нести тяжбу свою. Прошел ливень, опустились облака на землю плотной пеленой, лужи разверзли свои пасти в надежде поглотить идущего или всадника. Пробрался сквозь слякоть к своему жилищу мужик и потерял дар речи: прекрасная черноглазая цыганка мнется у его двери, с надеждой заглядывает в окна и дрожит. Но стоило только попасть человеку в ее поле зрения, как кинулась она ему на шею, заключила в жаркие объятья и потянула внутрь. Ударила в голову кровь тупоухому, жаден он стал до ласк и прикосновений и не видел, какой жадностью и алчностью горят глаза незнакомки. Совсем обезумел мужик и не заметил нож блеснувший, да так мгновенно и упал замертво с рукояткой, засевшей глубоко в шее. А цыганка спокойно одернула свои одежды, собрала в платок широкий золотые слитки и медленно вышла из дома, прямо на глазах превращающегося в деревянную лачугу. Отошла женщина горячая от дома, кожа ее побледнела, глаза стали большими и широкими, а губы обнажили ряд острых мелких зубов.
Ухмыльнулся криф, возвращаясь в свою семью с грудой золота, и лишь на прощание бросил в никуда: «Осторожнее со своими желаниями».

+7

7

Королева
Она с самого своего рождения знала, что является Королевой. Об этом говорили все вокруг. Со всех сторон слышалось: Королева! Как чудесна Королева! Какая нежная кожа у нашей Королевы! Даже подруги называли её Королевой, не говоря о том, что у этой особы был целый штат слуг, который неустанно напоминали об её «особенном» положении! И вот, когда она уже вошла в пору, и расцвела самым прекрасным цветом, к ней подослали наемного убийцу в облике одной из её нянь. Она даже не проронила ни слезинки, над ее телом, которое судорожно боролось за жизнь, а потом потеряло сознание и, кажется, жизнь...
Впрочем, смерть оказалась клинической — Королева вскоре очнулась на невыразимом морозе, по сосудам ее шла искусственно стимулирующая ее жизнь вода. Рядом с нею, в невыразимой тесноте, стояли такие же сестры по несчастью — такие же несчастно-прекрасные и ослепительные в последних мгновениях своей молодости. Толпа, проходила мимо, смотрела на них со смесью восхищения, гадливости и раздражения. Всему виной была Тюремщица, в плену у которой Королева и оказалась. Тюремщица просила слишком многого за загубленные жизни особ королевской крови, и одновременно слишком мало.
На исходе дня, Королеву купил один из людей. Соседки на прощание сочувственно коснулись ли ее стройного стана. Тюремщица надела на Королеву удушающие одежды, в которых несчастная сразу же стала задыхаться. Человек сильно сжал Королеву в руках, и она вскрикнула от боли. Человек не услышал, или притворился, что не слышит. Он долго нес ее по морозной улице, терзая руками беззащитное тельце. Королева почти умерла во второй раз за день. Но и тут ей не дали распрощаться с жизнью окончательно. На Королеву пахнуло теплом замка, и она, вздрогнув, вдохнула воздух, пропитанный удушливыми запахами так приятными людям и влажностью. Потом из рук терзающих она попала в руки бережные. Эти руки сняли с нее жуткий наряд, бережно провели по всему телу пальцами рук, восхищаясь ею и возвращая ее к жизни... Потом обладательница заботливых рук сказала, что Королеву нужно срочно привести в чувство, а потому нужно поставить бедняжку в вазу. О том, что такое ваза Королева думать не стала.
Королеву бережно положили на мраморный подоконник, и она осталась там, терпеливо ждать обещанного приведения в чувство. Скоро она почувствовала невероятную, жгучую сухость во всем теле — Королева отдала бы полмира за глоток воды. Но она верила, что вот-вот ее спасут, потому — она просто закрыла глаза, и ей привиделись ее детство и юность. И подруги, заботливо касающиеся ее и тихие перешептывания слуг ночами напролет и песни влюбленного соловья. И безгранично доброе солнце — не жгучее, а именно доброе.
Королева уснула, нежась в этом добром свете. Уснула, чтобы больше никогда не проснуться в другом, жестоком мире. На подоконнике, где ее найдут где-то через двое суток и огорченно заметят, что забыли поставить в вводу. Люди найдут романтичной смерть Королевы, но последним пристанищем для нее станет помойка. Впрочем, Королеву это мало волнует. Быть может, для кого-то она была простой белой розой на длинной ножке, но ей-то было известно, что она — Королева... А монарших особ мало волнует то, что с их телом сделали после смерти.

0

8

Старая сказка
Когда-то давно, примерно 500 лет назад, жили в нашем мире разные забавные существа: и льняные лопухи, и маленькие нары, и веснушчатые ролы... Все они были существами, порожденными природой странного мира, все они жили в поистине самом необычном месте на свете — в Дракенфурте. У лопухов были непомерно огромные глаза, которые светились в темноте, благодаря чему они прекрасно жили глубоко в лесах, редко выходя к людям; такие же огромные уши, но выглядели они очень даже мило. Носили же лопухи одежду исключительно изо льна, откуда и их название. Разумные существа, отличающиеся превосходной сообразительностью, что позволяло им обводить вокруг пальца слуг Алукарда.
«Зачем?» — спросите Вы, а затем, что... Не перебивайте меня, а то потеряю нить разговора. Скоро все станет ясно.
Нары жили по соседству с людьми и вампирами, под всеми главными улицами Дракенфурта у них было свое Подземное царство. Ходили слухи, что они прислуживают самому Морготу, докладывая ему обо всем, что происходит на поверхности. Однако, это не мешало им быть очень симпатичными пушистыми существами с маленькими, но цепкими лапками и умной мордашкой.
Ролы же были целым воинственным народом. Жили они высоко в горах и были довольно-таки неприветливы по отношению к «чужакам», т. к., по их словам, «чужие» приносят только беды. Ни также называли их «шакалами», что означало «хитрый убийца». Внешне они почти не отличались от людей. Исключение составляли, пожалуй, их сноровка и ловкость, во много раз превышавшие человеческую (что прослеживалось по их атлетической фигуре). А Веснушчатыми их шуточно прозвали за излишнюю высокомерность по отношению к другим расам и народам.
А вот теперь можно приступать к самой сказке.
Алукард III считал, что его святой долг очистить Дракенфурт от таких мерзких, по его мнению, высокомерных тварей, которые не достойны жить. Будучи суровым, порой даже жестоким правителем, имеющим огромную власть, он организовал травлю этих существ и перебил почти их всех. А остальных взял в плен и сделал своими рабами. Так произошло и с Френком, сыном вождя Веснушчатых ролов. Он стал личным слугой Графа Алукарда. Эта «милость» ему была оказана потому, что он был единственным выжившем Ролом, а Ролы, как известно, ведали многими секретами и тайнами. Граф решил, что, приблизив его к себе, хитростью и умом вынет из мальчишки всю правду, а затем преспокойно от него отделается.
Прошло несколько лет его службы, за которое он совершал замечательные поступки: однажды спас из пожара целую семью, несколько раз спасал чьи-либо жизни... Им все восхищались, хоть он и был рабом. А Граф, как ни пытался, не мог выведать ничего у мальчишки. И однажды Френк сказал ему, что если тот чего-то хочет узнать от него, то ничего никогда все равно не узнает. Алукард было распорядился выпороть его, но жители Дракенфурта, полюбившие уже юного мальчика за его Добродетель (он помогал всем и всякому, когда выбирался в город, выполняя очередное поручение Графа) и подняли бунт прямо на площади. А верные алукардовы советники стали говорить ему, что это нешуточно, держать при себе такого мальчонку, ведь даже в гвардии офицеры стали между собой переговариваться на этот счет, слава этого юноши дошла и до них.
Граф понимал, что держать при себе такого человека опасно. Он решил избавиться от негодника так, чтобы никто не подумал на Графа или кого-то из его сторонников. Он не боялся гнева народа, нет, но он боялся подорвать свою власть и влияние.
Однажды утром, сидя у себя в кабинете, он позвал Френка и велел ему налить полный кувшин крови, стоявшей перед ними на большом дубовом столе в расписной бутылке.
— Это подарок, — объяснил Граф. — А теперь выполняй приказ, да, смотри, не пролей ни капли!
Эти слова эхом прокатились по сводам просторного кабинета. Френк осторожно взял бутыль и стал наливать. Он уже почти наполнил его, как вдруг в открытое оконце влетела большая красивая птица с великолепным оперением. Таких птиц Френк никогда еще не видел. У него дёрнулась рука и малюсенькая красная капелька упала на пол и тотчас в том месте образовалась прожженная дырка. Алукард ничего не заметил, казалось, что он и птицы-то не приметил. Он продолжал все также мрачно глядеть в одну точку сощурясь, словно был весь в напряжении и о чем-то думал.
Ошарашенный Френк как можно спокойнее произнес:
— Все готово, Ваша светлость.
— Ну что же, — сказал через какое-то время Граф. — Теперь мне необходимо, чтобы кто-то испробовал за меня этот напиток...
Френк судорожно сглотнул, понимая, к чему тот ведет, но не знал, как же ему выбраться из этой «гати»?!
Тут к нему на помощь подоспела птица, которую Граф Алукард в упор не видел или же не хотел замечать.
Она порхнула к мальчику и на лету что-то кинула в кубок. Кровь отвратительно зашипела и — о, чудо! — в кубке не осталось и капли! А птица сверкнула глазами — и вмиг исчезла.
Алукард был поражен, думая, что Френк выпил тот яд и стал обдумывать следующий план его убийства.
Думать пришлось недолго. Один из его верных советников вспомнил старую легенду о Пещере Моргота, в которой говорилось, что в Дракенфуртском лесу есть поляна, куда не ступало ни одно живое существо. Там, под корнями вековых деревьев, есть расщелина, глубоко в недрах которой живет сам Моргот. Согласно преданью, там Моргот держит свое самое сильное оружие — Чашу недоверия, с помощью которой он легко распознавал, кто ему лгал, а кто говорил правду. «Я давно хотел проверить, правда это или нет», — подумал Граф. — «Да и мальчонка в любом случае погибнет — если не от руки Моргота, так от других диких существ тех мест».
Ничего не оставалось делать Френку, кроме как послушаться приказа. Долгое время он бродил по лесу, но только сильнее заблудился. Везде ему стали чудиться страшные звери, ужасные существа, везде ему было тошно и казалось, что за ним кто-то постоянно наблюдает из-за темных корявых деревьев. Неба почти не было видно. Он уже было думал, что суждено ему погибнуть в этой глуши, как вдруг он увидел яркий красный огонек, пробивающийся меж ветвей. Думал, это разум его играет с ним злую шутку — но нет — это была та птица, которая спасла ему жизнь в прошлый раз. Это была она, и снова пыталась спасти его. Неожиданно птица заговорила. Голос ее звучал так нежно, сладко:
— Не бойся меня. Я — Жар-птица, и хочу помочь тебе. Возьми же мой подарок — Прозерпину. Я уверена, ты знаешь, что с ней делать. Только если необходимо будет ею воспользоваться — не забудь, что она и тебя околдовать может.
С этими словами птица взмахнула крыльями и исчезла.
— Куда же ты? — крикнул ей вслед Френк.
Но ответом ему было лишь громкое уханье сипухи, пролетавшей где-то далеко в лесу.
Тут он увидел, что земля разверзается у его ног, Френк едва успел отскочить в сторону, как перед ним возникла огромная щель, откуда доносился зловонный запах.
Сжав кулаки и задержав дыхание, он прыгнул вниз и в мгновение ока очутился посреди огромного зала, откуда на него глазели сотни маленьких глазок, излучающих лютую ненависть. «Это нары», — подумал про себя Френк.
Прямо перед ним на огромном высоком троне сидело огромного роста существо, безумно напоминавшее большого красного дракона с семью головами и десятью рогами, и на каждой голове его было по диадеме. Оно устрашающе уставилось на Френка, а затем так, что пол начал дрожать, заговорил:
— Знаю, зачем ты пришел. От меня не скрыться и не убежать. Если ты хочешь мое сокровище, то должен для этого пройти ряд испытаний. Если справишься — я отдам тебе Чашу.
Первое испытание заключалось в том, что Френк должен был победить таежного тролля, с чем он удачно справился с помощью Прозерпины. Правда, он долго не мог найти, чем заткнуть себе уши, и потому гоблин за ним немного побегал. Второе испытание было такое: юноша должен был отгадать загадку. Она была написана на древнем роловском языке, так что кроме Френка ее прочесть никто не мог, и по сей день она не переведена. Но Френк успешно справился и с этим заданием. Тогда же, когда нужно было проходить третье испытание, Моргот позвал его к себе, а сам пошел куда-то вглубь пещерного коридора. Когда Они миновали несколько коридоров и лестничных пролетов, оказалось, что они стоят рядом с огромным водопадом, в водах которого, как пояснил ему Морогот, и находится Чаша. Достань ее — и она твоя. Но с чего же начать? Вода была какого-то странного оттенка, так что прыгнуть в воду Френк не решился. Он увидел небольшой выступ в скале и попытался добраться туда. Он взбирался по склонам и скалам, что окружали тесным кругом водопад. Вот он уже у самого выступа, а оттуда рукой подать до Чаши... Нога скользнула вниз, но юноша не издал ни звука. Крепко ухватился за краешек скалы, раскачался и мощным прыжком очутился на выступе. Моргот при этом яростно сжал кулаки.
«Не зря я столько времени тренировался дома, под руководством отца», — отступившей на шаг смерти сказал Френк. Тут он подумал о своей семье, о том, что будет, если последний рол в своем роде погибнет так глупо, где-то в лесной глубинке, по приказу убийцы его отца. «Я не могу умереть, я должен остаться жить!» — закричал он, и с разбегу прыгнул в самую гущу воды, уцепился за Чашу и в мгновение ока оказался вновь посреди огромного зала. Все его тело было в многочисленных ожогах. Тут он вспомнил цвет воды и понял, что, очевидно, туда добавили несколько капель Едкой заразы, как ее называло его племя. Она и разъела кожу.
Тут он почувствовал движение позади себя, резко оглянулся и увидел, что там стоит Граф Алукард III собственной персоной, держит Чашу и улыбается своей сдержанной, холодной улыбкой. Внезапно Френк услышал чьи-то крики... и очнулся.
В руках он сжимал Чашу, рядом, посреди зала, стоял Моргот и кричал:
— Как ты смел умолчать, смертный, бесстыжий рол, что не для себя сокровище берешь?!
— Я не понимаю, о чем Вы — робко начал Френк.
— Видение — Алукард, которого ты видел — и было третьим испытанием. Испытанием Чаши...
— Значит... значит, его здесь нет?
— Ну, конечно. Только он здесь в скорости появится, если ему нужна Чаша. Она подчиняется только тому, кто сумеет выдержать ее нападение. Вот ты выдержал, и я отдал бы тебе ее, если бы ты пользовался ею, а не Граф или кто-либо еще. Иначе Чаша может выйти из-под контроля, а это сильное оружие.
После небольшой паузы он продолжил:
— Приведи сюда Графа, он пройдет испытание Чашей, и я отпущу вас. Если же не пройдет — вы оба останетесь здесь навечно.
Нечего было делать Френку, и он отправился к Алукарду. Через несколько дней пути он оказался в замке, все тому доложил. Когда Френк окончил свой рассказ, Алукард даже бровью не повел, круто развернулся и ушел к себе в кабинет.
На следующее утро Френк, Граф Алукард и его советник отправились прямиком в Морготову пещеру.
И вот Френк вновь стоит посреди огромного зала, освещенного факелами и светящимися глазками морготовых слуг, которые при виде Графа беспокойно заерзали и стали перешептываться, видимо, ожидая, что Моргот сейчас их всех в порошок сотрет. На самого Графа, казалось, это не оказало ни малейшего воздействия: он стоял с каменным лицом, равнодушно глядя на присутствующих.
Вскоре появился Моргот (увидев которого, советник шлепнулся об пол) и объяснил еще раз, уже Графу, что тому нужно делать.
С первым испытанием Граф справился только потому, что советник, стоя рядом с троллем, поставил ему подножку, а тот, глупый тролль, подумал, что с ним играют. Граф тем временем со всей силы ударил его по макушке. Моргот был в ярости, но ничего не поделаешь: в Летописи ничего не говорилось о помощи со стороны, и этот метод пришлось признать законным. Во втором испытании тоже думать долго не пришлось: в Летописи была только одна загадка, и, хоть и написана она была мудрыми ролами, языка которых Алукард не понимал, он ее прекрасно запомнил из уст Френка, когда тот рассказывал ему о своих испытаниях, а потому с легкостью дал правильный ответ. Моргот был в ужасе. Третье испытание было уже не таким, как у Френка: видимо, Моргот смекнул, что к чему. Графу поднесли Чашу недоверия, доверху наполненную кровью и попросили выпить. И только тот сделал глоток, как у него начались иллюзии, он стал бредить, что-то бормотал, а потом вдруг, стоя прямо напротив Френка, держа Чашу, улыбнулся своей загадочной, холодной улыбкой, точь-в-точь такой, какой улыбался в видении юноши...
— Неужели Вы думали, достопочтенный Моргот, что я не приму перед тем, как войти в Ваш гостеприимный дом, противоядие от каждого яда?
С этими словами он круто развернулся и объявил:
— Я завладел этой Чашей на законных основаниях и имею полное право покинуть этот зал сейчас же! А в отместку, — он заговорил тише, — я оставляю Вам моего верного слугу — Френка. Разберитесь с ним за меня«. И он уже было пошел к выходу, как Моргот, который уже весь кипел, взмахнул своим хвостом и стеганул им и Графа, и советника так, что они с глухим стуком упали на пол. (С тех пор и пошло высказывание «Моргот бы тебя выдрал».)
Чаша покатилась по мраморному полу и оказалась у самых ног Френка.
Моргот повернулся к нему и сказал:
— Ты будешь достойным владельцем этого сокровища, береги ее, и — кто знает? — быть может она еще пригодится тебе?.. На мгновение юноше показалось, что лицо собеседника просветлело.
Он поднял Чашу, поблагодарил Моргота и все же решился спросить:
— А что же Вы сделаете с Графом?
— У него великая судьба, Френк, — сказал Моргот, — с его помощью графство Дракенфурт расцветет. Его имя войдет в историю как имя величайшего из правителей, вот увидишь, а этот день послужит ему ценным уроком. Мои слуги перенесут его в замок, и с ним все будет в порядке. А ты уезжай отсюда, уезжай и никогда не возвращайся. Там, в других землях, ты найдешь свое счастье и свою судьбу.
Граф, поговаривают, после того случая вообще престал пить кровь.
На этом обычно сказку завершают, а дети после всю ночь гадают, кем же стал теперь Френк, где он живет, да и жив ли он сейчас вообще? Может, это сосед, а может — какой-нибудь правитель... Никто не знает.

Мораль этой сказки такова: будь честным, совершай добрые дела и поступки, помогай другим — и будешь вознаграждён. Ведь Жар-птица, как известно, приходит на помощь только поистине добрым и чистым сердцам, Чаша слушает только доблестных, смелых, честных, а народ уважает и любит тех, кто заботится об их благе, кто им помогает. Мы, люди и вампиры, ценим Добродетель во всех ее проявлениях, а когда кто-то спасает нам жизнь, пусть даже заклятый враг, где-то в душе мы вечно ему благодарны.
Конец.

+4

9

Огненный кэльпи
Говорят, что когда весна начинает вступать в свои права и ночи становятся все короче и короче, в первое полнолуние загорается на небе звезда, затмевающая все остальные на небосклоне. Кроваво-рубиновая, холодная и сильная, она строго смотрит с небес на город, который некогда любила…

Зима в ту пору выдалась холодной настолько, что весь Дракенфурт был объят снежным туманом, будто бабочка коконом, и даже вампиры стали реже выходить из своих домов. Странная то была стужа: бывало пойдет человек проверенной дорогой к своему дому, задумается на миг, отведет взор от снежной тропы — и вдруг оказывается в совершенно незнакомой ему части города. Один заплутает, да все же выйдет на нужную улицу, вернется полуживой от мороза к себе домой, а другой так и пропадет, найдя себе последнее пристанище где-нибудь в пышном сугробе.
И если состоятельные горожане, конечно, могли себе позволить не высовывать носа из теплого дома денек-другой, то с бедняками дело обстояло иначе. Хочешь, не хочешь, а если дорога работа, то надо идти. Так что как ни сокрушался молодой подмастерье алхимика, как ни оттягивал момент, а все же пришлось отправляться в путь. Идти было прилично, в противоположный конец Казенного квартала, где около рыночной площади среди кривых домов приютилась лавка старого алхимика Джованни.
Улица встретила Роберта (а именно так звали нашего героя) крепко пощипывающим за нос морозом и звенящим от холода воздухом. Тяжелые свинцовые тучи, застилающие небосвод, наконец-то разрешились от своего бремени, и просыпающийся город вновь окутало белым облаком снежинок. «Чем короче путь, тем быстрее буду на месте. Да и старый Джованни, глядишь, подзатыльник не отвесит за очередное опоздание», — справедливо решив, что дорога через старую часть Казенного квартала, а потом прямиком через реку будет вернее, он быстрым шагом отправился в путь. И как это обычно бывало, стали одолевать парня мысли, которым не суждено было сбыться. Именно за бесплотные мечты и рассеянность дряхлый алхимик одаривал подзатыльниками своего подмастерье. И с одной стороны, Джованни был прав, спуская Роберта с небес на землю, но как же хорошо и приятно было снова оказаться в своих грезах! Там он был сильным и красивым, богатым и знатным, в общем, самым-самым...
И вот, сам того не заметив, замечтался подмастерье, а когда очнулся от грез, то понял, что заблудился. Стужа становилась крепче, поднялась метель, да такая, что дальше трех метров ничего не было видно. Как ни старался парень, как ни блуждал по улицам, а не мог найти ту, что вывела бы в знакомые места. Холод окутывал его все крепче и крепче, да так, что кости начало ломить. И вдруг видит он дом, чистый от снега — зимний пух почему-то не долетал до крыши из старой красной черепицы. Рядом с дверью, покрашенной в теплый оранжевый цвет, стояла как ни в чем не бывало большая кадка... С цветущими цинниями.
Странно это все было, и по добру надо было бы уносить ноги от этого места, но уж больно замерз бедный Роберт. Только вот чем ближе подходил он к зачарованному дому, тем теплее становился воздух, а когда подошел он к самой двери, то даже стянул шапку с шарфиком и скинул тулуп. И надо было бы погреться, да дальше продолжить свой путь, но разгорелось в парне любопытство. Чей же этот дом и почему зима к нему не может подступиться?
Недолго терзался наш герой, одолело его любопытство. На стук, увы, никто не ответил. И вдруг, яркоокрашенная дверь растворилась, будто ее и не было! Пораженный чудом, но одолеваемый страхом, замер Роберт подле порога в нерешительности. И собрался он было уже уходить, как из темноты дома вышла к нему девушка красоты такой, что вампирессы всего Дракенфурта позеленели бы от зависти. И вроде не было в ней ничего особенного, и платье простое, и вместо модной прически — вольно распущенные волосы, цвета пламени костра, но... Эта была та самая принцесса, о которой грезил в своих мечтах каждое утро Роберт.
— Здравствуй, суженый. Долго же ты шел ко мне, — голос девушки был чистый и звонкий, мелодичный настолько, что на мгновение парень ощутил себя абсолютно счастливым и умиротворенным.
— И тебе здравствовать, девица. Не спутала ли ты меня с кем? — растерянно пробормотал юноша. Девушка же в ответ звонко рассмеялась и протянула ему руку.
— Нет, не спутала. Только тот может найти мой дом, кто предназначен самой судьбой. Заходи и будь моим гостем сегодня.
Не веря своему счастью, взял Роберт девушку за руку и тут же забыл куда шел до этого момента и зачем. Иккле (а теперь он точно знал, как зовут незнакомку) поведала ему, кто она на самом деле. И тогда молодому человеку стало все ясно. «Ну, конечно же! Тот, кого выберет огненная кэльпи, не будет знать ни в чем нужды, все желания его будут исполняться, и в делах его будет всегда сопутствовать удача!» — наконец-то вспомнил подмастерье, кого ему напомнила девушка. Героиню из старой-старой сказки, что читала мама на ночь его младшей сестренке. До вечера он пробыл у своей нареченной, и то был самый счастливый день в его жизни. А когда настала пора прощаться, Иккле предостерегла своего возлюбленного.
— Только ровно через год увидимся мы с тобой, тогда же и будет свадьба. Только помни, что никому обо мне рассказывать тебе нельзя, иначе накликаешь беду и на себя, и на семью свою, и на весь город.
Так они и расстались, пообещав друг другу увидеться следующей весной. Без труда Роберт отыскал дорогу домой, да и холод уже не щипал его, а дарил лишь приятную прохладу. С тех пор пошли у парня дела в гору, учеба у старого алхимика ладилась как никогда, отец снова получил хорошую работу, а слабая здоровьем сестренка перестала болеть. Постепенно тихая радость парня начала перерастать в горделивую спесь... Теперь-то уж он обоснованно мог считать себя героем, вон ведь сколько сделал для своей семьи! Только вот они почему-то за всю эту благодать хвалы родные возносили Святой Розе, а не собственному сыну. Не прошло и месяца, как закипело в нем отчаянное желание рассказать об истинной причине их удачи. И как ни крепился он, а все же проболтался.
Объял его страх за содеянное, ведь не зря предупреждала его Иккле о том, что может произойти. Однако же шли дни, а так ничего и не случалось. Обрадовался тогда Роберт и, решив, что кэльпи все равно не узнает, разболтал о своем счастье всем друзьям. И все бы ничего, да один из них высмеял парня, сказав, что глупо верить в детские сказки. Ох, и разозлился тогда наш герой! Еще никто не смел называть его лгуном!
— Значит, не верите мне? Так пойдемте, я покажу вам ее! — забывшись от гнева, повел он своих друзей к дому нареченной. Чудесное место было все таким же, и хорошо бы остановится Роберту, попросту показав островок лета среди зимы, но... Задетая гордость заставила пойти дальше. Вновь растворилась дверь от его стука, вновь появилась красавица кэльпи на пороге. Обомлели друзья подмастерья, да так и замерли с раскрытыми ртами.
Ничего не сказала разгневанная Иккле, лишь стукнула звонко каблуком об порог. И тут же загорелся дом ее, заполыхали циннии в кадке, ожили пламенем густые волосы девушки. Жар окатил спесивца, да так, что опалил ему всю одежду и волосы. Страх объял его душу, и вместо того, чтобы повинится перед суженой, пустился он бежать прочь.
— Вот значит, какие нынче люди пошли! Правы были Старейшины, недостойны вы ни удачи, ни счастья! — Еще пуще разгневалась огненная кэльпи, и не прошло и мгновенья, как на месте красавицы девушки около догорающего дома переминалась с ноги на ногу кобыла с живыми языками пламени вместо гривы и хвоста. Вдруг обернулись друзья Роберта большими грязными крысами и разбежались кто куда. Сама же Иккле, объятая яростью, огненным вихрем пронеслась по улицам всего Дракенфурта, выжигая стужу из каждого угла города.
Насилу унес ноги подмастерье, спас свою жизнь, и лишь возле своего дома увидел, что пропали его друзья. Как ни мучила его совесть, а решил он скрыть происшедшее. Как ни в чем не бывало, стал он жить по-старому, будто и не было ничего. Только вот покинула его удача, а на семью, как и предрекала кэльпи, обрушивались одно за другим несчастья. В городе же тоже стало неспокойно: неведомая болезнь поражала людей и вампиров, один за другим умирали больные, и не было дома, на дверной ручке которого не висело бы черной ленты. Долго молчал Роберт о своей страшной ошибке, не мог он признаться родным, что все это — его рук дело. И лишь когда заболела его младшая сестра, понял он, что совершил.
Тогда же поклялся Роберт, что не вернется в отчий дом, пока не найдет лекарства для малышки и не вымолит прощения у Иккле. Долго бродил он по городу, ни днем, ни ночью не давая себе покоя. Все больше из пригожего юноши превращаясь в сгорбленного бродяжку в лохмотьях. Весь город исходил подмастерье алхимика, узнал каждый закоулок, каждый дом, но нужного, как ни старался, так найти и не смог. И когда уже не осталось сил у отчаявшегося парня, он наконец-то нашел то, что так долго искал. Упав на колени возле черного пепелища, горько заплакал Роберт. Все было потеряно: и здоровье целого города, и благополучие его семьи, и его собственное счастье. Слезы раскаяния крупными каплями падали на хлопья серого пепла, лишь об одном теперь мечтал парень: чтобы сестренка его, как и все остальные, перестала страдать за его ошибку. В ту же секунду предстала перед ним возлюбленная, глаза ее полны были грусти и укора.
— Есть средство помочь твоему горю. Помнишь кадку, что стояла подле двери моего дома? Когда-то там цвели циннии, а теперь тлеют неугасающие угли. В них то ты и найдешь лекарство. Прощай же, Роберт, — и в тот же миг растворилась огненная кэльпи в воздухе алыми искрами. Кинулся к источающей жар кадке подмастерье, голыми руками разгреб обжигающие угли и увидел, что расцвела там ярко-желтая цинния с алой сердцевиной. Осторожно он выкопал цветок и сразу понял, что надо делать.
Все улицы и дома были уже ему знакомы, знал он, где нужна была его помощь. Каждый больной, получавший из рук парня лепесток этого дивного цветка, выздоравливал. Весть о чудесных исцелениях пронеслась по городу, и люди сами начали искать встречи с юным лекарем, славить его имя на каждом шагу. И, как это ни удивительно, лепестки у цветка практически не убывали. Днем и ночью, не жалея себя, ходил Роберт от дома к дому, неся людям облегчение и исцеление. Когда же не осталась в городе зараженных страшным недугом, вернулся юноша домой. И хотя знал он, что недуг наконец-то настиг и его, душа была спокойна как никогда. Оставался последний лепесток, но в этот раз выбор дался ему легко. Отдав его ослабшей сестренке, он попрощался с семьей и ушел прочь, чтобы более не подвергать риску своих родных.

Говорят, что ниспосланный самой Розой целитель ушел к самой высокой вершине Дымных гор и оттуда вознесся к Святой в чертоги. Но и по сей день он приглядывает за благословенным городом с небес, озаряя ночное небо алым светом самой яркой звезды.

Отредактировано Орнелла Дем Ренд (03.12.2011 20:23)

+8

10

Про Красную Шапочку
Жила-была в одной деревне маленькая девочка Люсида, такая хорошенькая, что лучше ее и на свете не было. Мать Скарлет любила ее без памяти, а бабушка-Кошка еще больше.
Ко дню рождения подарила ей матушка красную шапочку. С тех пор девочка всюду ходила в своей новой, нарядной красной шапочке.
Соседи так про нее и говорили:
— Вот Красная Шапочка идет!
Как-то раз испекла Скарлет горячее, словно пирожок, сообщение с просьбой вернуться, и сказала дочке:
— Сходи-ка ты, Красная Шапочка, к бабушке-Кошке, снеси ей это сообщение да узнай, здорова ли она.
Собралась Красная Шапочка и пошла к бабушке в другую деревню, расположенную на другом сервере.
Идет она лесом, а навстречу ей — рыжий Волк-Морган. Очень захотелось ему Красную Шапочку... Кхм-кхм! съесть в смысле! Да только он не посмел — где-то близко стучали топорами дровосеки.
Облизнулся Морган и спрашивает девочку:
— Куда ты идешь, Красная Шапочка?
А Красная Шапочка еще не знала, как это опасно — останавливаться в лесу и разговаривать с волками. Поздоровалась она с юношей и говорит:
— Иду к бабушке-Кошке и несу ей вот это горячее сообщение.
— А далеко ли живет твоя бабушка? — спрашивает Волк.
— Довольно далеко, — отвечает Красная Шапочка.
— Вон в той деревне, за мельницей, да за спамом, на другом сервере, в первом домике с краю.
— Ладно, — говорит Морган, — я тоже хочу проведать твою бабушку. Я по этой дороге пойду, а ты ступай по той. Посмотрим, кто из нас раньше придет.
Сказал это Волк и побежал, что было духу по самой короткой дорожке.
А Красная Шапочка-Люсида пошла по самой длинной дороге. Шла она не торопясь, по пути то и дело останавливалась, рвала цветы и забивала... Я всё слышу! эм... собирала их в букеты.
Не успела она еще и до мельницы дойти, а Волк уже прискакал к бабушкиному домику и стучится в дверь:
— Тук-тук!
— Кто там? — спрашивает Кошка.
— Это я, внучка ваша, теперь Красная Шапочка, Люсида, — отвечает Морган тоненьким голоском. — Я к вам в гости пришла, горячее сообщение принесла.
А бабушка-Кошка была в это время больна ленью, да переживаниями душевными и лежала в постели. Она подумала, что это и в самом деле Красная Шапочка, и крикнула:
— Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется!
Морган дернул за веревочку — дверь и открылась.
Бросился Волк на бабушку и разом проглотил ее. Он был очень голоден, потому что три дня ничего не ел — маленькое жалование ему заплатили за постройку дирижабля...
Потом закрыл дверь, улегся на бабушкину постель и стал поджидать Красную Шапочку.
Скоро она пришла и постучалась:
— Тук-тук!
— Кто там? — спрашивает рыжий Волк.
А голос у него грубый, хриплый.
Красная Шапочка испугалась было, но потом подумала, что бабушка охрипла и оттого у нее такой голос.
— Это я, внучка ваша, — говорит Красная Шапочка. — Принесла вам срочное сообщение от матушки.
Волк откашлялся и сказал потоньше:
— Дерни за веревочку, дитя мое, дверь и откроется.
Красная Шапочка-Люсида дернула за веревочку — дверь и открылась.
Вошла девочка в домик, а Волк спрятался под одеяло и говорит:
— Положи-ка, внучка, сообщение на электронную почту, а сама приляг рядом со мной. Ты верно очень устала.
Красная Шапочка прилегла рядом с волком и спрашивает:
— Бабушка, почему у вас такие большие руки?
— Это чтобы покрепче обнять тебя, дитя мое.
— Бабушка, почему у вас такие большие глаза?
— Да это всё Теодор, с его имплантантами! Эм... В смысле — чтобы лучше видеть тебя, дитя мое.
— Бабушка, почему у вас такие большие зубы?
— А это чтоб скорее съесть тебя, дитя мое!
Не успела Красная Шапочка и охнуть, как злой Морган бросился на нее и... Проглотил с башмачками и красной шапочкой.
Но, по счастью, в это самое время проходили мимо домика дровосеки Вольфганг и Реголо с топорами на плечах.
Услышали они шум, вбежали в домик и убили Моргана. А потом распороли ему брюхо, и оттуда вывалилась Красная Шапочка, а за ней и бабушка-Кошка — обе чуть переваренные, но всё же гордые и сравнительно целые.

Вот и конец...

Отредактировано Теодор Дем Ренд (03.12.2011 23:34)

+8

11

Голосование определило победительницей Орнеллу Дем Ренд. Вторым призером — Розмари Дракулу, третьим и четвертым — Джина Айвори и Вольфганга Швармайера. Призы и кредиты розданы.

Темы объявляю закрытой

0


Вы здесь » Дракенфурт » Акции и конкурсы » Конкурс «Лучший сказочник Дракенфурта»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC