Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Соблазни меня, если осмелишься


Соблазни меня, если осмелишься

Сообщений 1 страница 30 из 32

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/26-Fabrichnyj-rajon/10.png
Участники: Люсида Старк, Джин Айвори, Лисил Деледда, Верена Фиц-Эстерлен.
Локация: таверна «Тютелька в Тютельку».
Описание: знакомство за литрами вина и других напитков оканчивается интересным пари между вампиром и ревенанткой, жертв которых ждет веселая ночка!
Дата: 13 сентября 1825 года.

+2

2

Шум и гам не могли помешать Джину в его священнодействии. Он напивался. Весьма упорно и планомерно, не совсем легально. Но пить в одиночку? Ну-ну, разве этот высокородный вампир, который был бледнее, чем обычно, из-за чего яркие губы, обмоченные в крови и вине, выделялись красным пятном, более худым из-за частых распитий «бодрящих» напитков, похож на алкоголика? Не-е-ет, пить, так исключительно в компании!
И Найтлорд перевел свой взгляд, в котором все приобрело после принятия лаголика четкость и яркость (который он в том числе вкупе с парой капель крови подлил в стакан «компании»), на Люсиду. Та что-то рассказывала, а Джин слушал и смотрел. Он бы даже чувствовал стыд за спаивание совсем зеленой ревенантки, но не в этот раз.
— Предлагаю выпить за-а-а... — пришлось задуматься. За что они еще не пили? За Марру пили, за встречу — первым делом, за долгожитие — тоже. — За гр... изли! За медведей, — и он стукнул свою кружку пива о чужую, дабы сгладить неловкую паузу, потому что чуть было не сказал «за грудь». Именно пива, да, не крови или еще чего. А потому веселость происходящего должна была казаться естественной, а не навеянной одним небезызвестным, но более менее невинным препаратом.
Окрыленный всесилием лаголика, Джин решается на невинную забаву, хоть и берется за нее серьезно. Вампир медленно, по чуть-чуть, двигал свой стул ближе к стулу Люсиды, пока незаметно не оказался вплотную к ней, так, что бедра соприкасались под столом, а руки чуть ли не переплетались, обмениваясь пьяным жаром.
А Джин наклонил голову вбок и вперился напускным задумчивым взглядом в зеленые глаза девушки. Они по цвету так сильно напоминали абсент, что хотелось утонуть и раствориться в этих очах. Последнюю мысль Айвори посчитал достойной быть произнесенной вслух, а потому незамедлительно озвучил, намереваясь охмурить юную ревенантку.

Отредактировано Джин Айвори (20.02.2012 15:23)

+6

3

В ответ на подобные истории приличные подружки приличных ревенанток обычно густо и сочно заливаются краской, в переигранном ужасе стыдливо закрывают лицо руками и заводят разговоры о девичьей чести. Вот поэтому Люсида и не рассказывает всего своим подружкам, в особенности девственно-чистым аристократкам с кристальной репутацией.
Но пусть у вас не сложится превратное мнение касательно порядочности Люсиды. Она же совсем дитя — оставьте эти гнусные помыслы! Будем считать, что вся магия кроется в широте взглядов на спорные вещи.
В фабричном районе Люс знала каждая дворняга, поэтому весь шарм от риска пребывания в сомнительных питейных заведениях осыпался уже давно. Когда каждый уголок знаком, невольно чувствуешь себя в своей тарелке. Или, уместнее сказать, в кружке.
Девица демонстративно заглянула в бокал, убеждаясь, что все хорошее быстро заканчивается, и снова посмотрела на Джина. Тот медленно, но верно подкрадывался (благо, не по-пластунски) к юной ревенантке.
После тоста за медведей девушка уже почти поверила, что новый знакомец не пойдет по дорожке, протоптанной десятками других горе-соблазнителей. Но он сделал это — жертва обольщения чуть не поперхнулась.
«Уж лучше заливай про груди».
Девушка искренне и звонко расхохоталась. Может, это все же шутка? Ан нет, намерения Джина казались серьезными, хотя тот и был уже навеселе.
— Глаза? В самом деле? — Люсида снова просияла, звонко ударила свободной рукой по бедру «джентльмена» и смачно впилась ногтями в тонкую материю брюк и плоть под ней.
Вампир чуть изменился в лице, но позиций не сдал.
— Клянусь Розой, — продолжила Люс, все сильнее сжимая ногу нахала, — если ты сейчас заявишь, что готов идти за мной на край света, я буду вынуждена попросить тебя отправиться туда незамедлительно, — сделав секундную паузу, ревенантка широко улыбнулась и похлопала ресницами, — а сама подойду чуть позже. И молись, чтобы я не сделала тебе одолжение в виде избавления от лишнего балласта в твоем путешествии, — рука угрожающе скользнула к «балласту».

+8

4

«Ну, на край света — нет, до ближайшего безлюдного места — да», — чуть было не сорвалось с языка вампира, но коготки девушки заставили остановиться, слишком близко приблизившись к причинному месту. Ну, будь по твоему. Даже пребывая в приятном состоянии дурмана, Джин ничего не мог поделать со своим ехидством:
— Пф, не в этой жизни... А такого «балласта» ты в жизни не видела... Если видела вообще, — хмыкнул Айвори и накрыл руку девушки, лежавшую на его пахе, и сжал. — Я-то думал, что на такую зеленую и неумелую девушку, как ты, должно было сработать, ведь никогда не поверю, что ты многое знаешь о соблазнении. Была бы мужчиной, никогда бы не уложила никого.
По мере своего маленького монолога Айвори склонял свое лицо ближе к Люсидиному, пока их лбы не соприкоснулись, а одинакого блестящие зеленые и синие глаза не оказались на одном уровне.
— Не соблазнила бы, да-а? Признай это, — вампир убрал свою руку, чтобы девушка могла, по желанию, убрать свою с «балласта», но даже не думал убираться из области личного пространства девушки. Это было забавно, хоть отказ и возмутил чрезмерно самоуверенного под наркотическим веществом Джина.

+5

5

Легкая нега просачивалась в расслабленное наркотиком тело ничего не подозревающей об оном девушки, но чувство внутреннего возмущения усиливалось с каждым похабным словом самодовольного вампира. Такие Люсиду никогда не пугали — слишком высоко превозносят свое либидо, чтобы прибегнуть к дилетантскому методу — насилию. Им проще обвинить женщину в холодности или неопытности, чем признать поражение. А брать силой — нет, увольте! Это тактика неотесанного медведя (гризли?), а не грациозного гордого гепарда или изворотливого змея-искусителя.
— Не обольщайтесь, мой милый друг, — произнесли уста кротко, а в глазах пылали бесовские искры.
Выпитое накануне странным образом действовало на девушку — от пива она никогда еще не пьянела. Вероятно, всему виной собственная кровь, ударившая в голову.
Джин, как и следовало ожидать, по некой нездоровой причине (что свойственно всем мужчинам) получал извращенное удовольствие от «пытки», только помогая Люс познакомиться поближе с балластом, которого она «в жизни не видела». Если вампир и распознал в ее действиях эротический подтекст, то сама девушка воспринимала это как своего рода импровизированную опору. Пиво продолжало творить чудеса — отпусти она хозяйство Джина, ее тело незамедлительно бы рухнуло ввысь. И хотя подобный исход событий может показаться противоестественным, все существо ревенантки кричало об обратном. Тело же вампира очень громко молчало о своих собственных незамысловатых ощущениях. Однако Люс не могла не заметить, что начинает выводить из себя синеглазое дитя порока.
— Из опыта общения с мальчишками, — продолжала девица, не убирая руки, но напрочь игнорируя провокации Джина, — я вынесла один любопытный факт: чем больше юноше хочется обладать неким объектом, тем более оный объект его раздражает, покуда продолжает ускользать из рук.
На мгновение Люсида замолчала, вглядываясь в глаза вампира и делая вид, будто именно в них пытается найти какие-то ответы.
— Однако эта модель поведения свойственна тринадцатилетним мальчикам, — сочувствующий взгляд и обреченный вздох, — но чем только природа не обделила своих детей. К слову о незрелости, — повышенный тон перешел в шепот, а губы приблизились на расстояние поцелуя, — думаешь, я не смогу? Думаешь, только женщинам все достается просто, за красивые... глаза? Бьюсь об заклад, будь ты женщиной, даже слов нужных не подобрал бы. Вызов брошен — вызов принят.

+7

6

Детство снова заиграло в насиженном месте: глаза вампира зажглись и заблестели, а рот рястянулся в восторженной улыбке, за которой явно были видны острые клыки. Это был восторг, чистой воды восторг! Великолепная идея, гениальная, но кто вел к ней — Люсида или Джин? Скорее оба, своими детскими наглыми словами, которые были назначенны для того, чтобы задеть друг друга побольнее. Джин был не из обидчивых, Люсида, как оказалось, тоже. Слова были вызовом, и ни один не был в праве отказаться.
Айвори резко отпрянул от девушки, да и вообще из-за стола, отчего ревенантка пошатнулась — видимо, он был опорой этому бренному телу.
— Пойдем! — прошептал вампир и под шумок стянул Люсиду со стула. Он, стараясь не привлекать много внимания, повел девушку к одной из дверей трактира. Дверь вела в подсобное помещение, где стояли пыльные бутылки рома и швабры — интересный наборчик для одной комнаты.
— Раздевайся, — кинул через плечо Джин, пока защелкивал дверь. Сам он тоже поспешно стал расстегивать сначала жилет, а потом и белоснежную рубашку с широкими рукавами, то и дело сдувая с глаз длинные пряди мешающих волос. — Это пари. На этот вечер я становлюсь девушкой, а ты — мужчиной.
Последняя пуговица рубашки расстегнута, дело за манжетами.
— Выбираем по «жертве», — Айвори аккуратно спускает со своих плеч ткань, обнажая торс и рисунок часового механизма с крыльями стрекозы на груди, — и соблазняем ее. Ты согласна?
Руки вампира замерли на поясе брюк, а глаза — на рыжике.

Отредактировано Джин Айвори (23.02.2012 10:20)

+8

7

Она не ошиблась, сравнив вампира с тринадцатилетним мальчиком — волна приятного возбуждения накрыла Джина с головой и проливалась через край. Мнительный и отчасти высокомерный мужчина в мгновение сбросил с себя влияние еще не успевшего зародиться возмущения и просиял искренней (хотя и устрашающей) улыбкой полной азарта. И внешне, и внутренне, прилично охмелевший (да что не так с этим пивом?) вампир предвосхищал грядущую забаву, как ребенок в Сочельник считает минуты до Рождества Святой Розы.
Не дав девушке проронить больше ни слова, Джин, проявляя поистине виртуозное владение телом (в таком-то состоянии!), вскочил из-за стола и, мягко говоря, не вполне деликатно поволок свою собутыльницу куда-то с глаз долой. Все происходящее превратилось в череду стремительно сменяющихся кадров, и прийти в себя Люсиде удалось уже в какой-то нелицеприятной коморе.
— Раздевайся, — бросил вампир, даже не глядя на девушку.
— Прямо здесь? — ревенантка ошалело вперилась в парня и, не церемонясь, двинула его с силой в плечо.
Тот, похоже, вовсе не заметил возмущенного выпада, мыслями находясь уже где-то не здесь.
— Это пари. На этот вечер я становлюсь девушкой, а ты — мужчиной, — продолжал вампир, без промедления снимая с себя один за другим предметы одежды.
Настал черед рубашки, и Джин, наконец, повернулся к собеседнице. Люс пошатнулась и цепко схватилась рукой за какую-то полку — от вида рисунка на груди кутилы ей в хорошем смысле поплохело. Не то, чтобы она была одной и тех поверхностных девиц, которых можно сразить манерными замашками или купить дорогими безделушками. Вовсе нет. Но это... в глазах почти уже потерявший здравый рассудок ревенантки Джин стал куда более привлекательным.
— Вибираем по «жертве» и соблазняем ее. Ты согласна?
Щеки Люсиды чуть залились краской, но не от стыда, а от волнительного предвкушения и запала азарта.
— Я не заключаю пари «вхолостую», — расстегивая платье, ревенантка приблизилась к «сопернику» и приложила руку к приглянувшейся ей татуировке, — так что же на кону, Айвори?

+8

8

За своим занятием Джин и не заметил, какое впечатление на девушку произвела его татуировка, сделанная в каком-то самому ему непонятном порыве восхищения отлаженной работой часов. В тот момент он будто бы услышал музыку в этом процессе. А сейчас под действием небезызвестных веществ его эмоции скакали: от детского ребячества и азарта до запала едкости и возбуждения.
— Я не заключаю пари «вхолостую». Так что же на кону, Айвори?
Ревенантка приблизилась вплотную — это было нетрудно, учитывая габариты коморки. Взгляд юноши притянулся к медленно ослабляющимся лентам в петлях корсета. Но, не сняв платья до конца, Люсида прижала свою теплую ладошку к груди Айвори, прямо напротив сердца, отчего то ускорило бег.
— Что на кону? — он не стал думать очень долго, решив поставить на самое простое. — Желание. Любое, в пределах разумности и закона, конечно.
Акулья улыбка снова посетила лицо юноши. Он уже вспоминал контенгент главного зала таверны, думая, кого бы выбрать в пару Люсиде. Он решил не жульничать, а значит не использовать своих способностей, да и вряд ли бы смог в таком состоянии: если тело слушалось, причем неплохо, закаленное не в одной такой попойке, то мыслеобразами он сейчас управлять вряд ли смог бы.
Двое спорщиков продолжили свое занятие, Джин даже отвернулся, дабы дать девушке снять с себя платье хоть в каком-то подобии уединения. Обменялись они одеждой молча, путаясь в руках, когда вслепую передавали ее друг другу (все-таки стояли спина к спине, чтобы не совсем уж до конца нарушать рамки приличия).
Но вот когда Джин повернулся... Из горла донесся сдавленный смешок. Потом еще один. И вот вампир уже чуть ли не в тихой истерике негромко смеется, закрыв лицо одной рукой, а второй опираясь о свое колено, скрытое теперь длинной пышной юбкой платья. Его откровенно несло с одного ощущения на другое, взбесившиеся нейроны с ужасающей скоростью передавали ощущения и информацию, обещая организму скорый приход. Но нет, как же он был бы не вовремя. Нужно было сконцентрироваться и протерпеть еще немного!
Его одежда, мягко говоря, чуть-чуть висела на девушке, явно уступавшей Найтлорду и в росте, и в ширине плеч. Однако все поправимо: Найтлорд затянул ремень своих штанов потуже на бедрах девушки, когда сам обычно носил их много выше, примял рубашку в нужных местах, а поверх на все пуговицы застегнул узкий жилет, достаточно плотный, чтобы скрыть наличие груди за ним.
А вот одежда Люсиды Джину сильно жала: особенно в плечах и талии. В бедрах, наоборот, подвисало. Хоть ноги скрывало полностью (видимо, платье было рассчитано под каблуки), что уже радовало. И еще одним большим минусом была плоскогрудость: это даже не первый, а минус второй у него был в этой одежде. Быстрый осмотр подручных средств выявил двух претендентов на грудезаменитель: апельсины и кучу полотенец для протирания бокалов. Фрукты, конечно, больше, но-о-о... тряпки более мягкие и естественные. Еще минут десять и посильная помощь Люсиды, и Джин был готов.
«Да уж, ничего себе вышла парочка, хоть сейчас же в цирк уродцев», — в своей излюбленной циничной манере констатировал юноша. Хотя на самом деле все было не так уж и плохо! Люсида, если соберет волосы, вполне сойдет на женственного молодого отпрыска какой-нибудь семьи, а Джин — на спортивного телосложения дамочку, возможно бойца, благо, что волосы были длиннее обычного, аж почти до лопаток, а щетина отрасти не успела. Васильковые глаза же и яркие губы не нуждались ни в какой косметике, делая лицо мягче.
— Как мило мы смотримся, а? — Айвори уже старался перейти на женские тон: в пару октав выше и звуком тише. — Темнота — друг молодежи.
Вот это он верно приметил. Даже хорошо, что таверна явно экономила на освещении помещения, в данном случае это играло лишь на руку двум безбашенным любителям горячих споров и сумасшедших решений.

Отредактировано Джин Айвори (23.02.2012 10:45)

+7

9

Он заметил, не мог не заметить. И, будь Люсида все еще его целью, метить стало бы куда проще. Что поделать, у всех свои слабости. Но кто ж знал, что у соблазнителя был с самого начала туз в рукаве? А он пустил в ход мелкую карту в виде поверхностных пафосных речей, призванных покорять любительниц набирающих популярности чувственных женских романов. Но ощутив, как волнительно затрепетало сердце вампира, девушка на мгновение забыла, кто первый из них начал эту охоту — тот, кто пришел с ружьем наперевес (спасибо, Роза, за эвфемизмы), или тот, в кого это ружье целилось (спасибо еще раз).
— Что на кону? Желание. Любое, в пределах разумности и закона, конечно, — выпалил Айвори, ухмыльнувшись какой-то плотоядной улыбкой.
Как ни странно, Люс весьма ценила такие улыбки. Они куда более красноречивы и искренни, чем можно ожидать даже от приличного джентльмена. Увидев эту улыбку, уже не опасаешься подвоха. Ты смирено его ожидаешь. А вооружен тот, кто предупрежден.
Но были все же в Джине какие-то зачатки приличия. Разумеется, он не смог отказать себе в созерцании обнажающейся груди, но дальше этого дело и не зашло — вампир повернулся к девушке спиной, явно давая понять (и явно не вовремя), что где-то очень глубоко под округлостями молодого женского тела он рассмотрел леди.
Какая досада! Ведь ревенантка уже вовсю смаковала сложившуюся перед ней картину. Приличие приличием, но любование красотой еще никто не отменял.
Вот корсаж поддался и глухо упал на пол (Айвори себе его на шею, разве что, сможет натянуть), за ним последовали платье и нижняя сорочка, которые девушка, не глядя, протянула Джину, стоявшему так близко, что Люсиду даже немного обдавало теплом его тела.
Наступил черед облачаться, и с каждым напяленным на себя предметом мужского гардероба, ситуация начинала казаться девушке все менее эпатажной и все более смехотворной. Вампир, судя по всему, полностью разделял ее мнение, ибо почти и не пытался скрыть свое состояние экзальтированной веселости. Люсиде самой захотелось расхохотаться — то ли от ужасающе нелепого вида парня, то ли от его заразительного смеха.
Эмоции — странная и потрясающая вещь. То, что пару минут назад было преисполнено возбуждения, азарта и доли высокомерия, превратилось в искреннее ребячество, свойственное старым добрым друзьям, а не только что познакомившимся любителям острых ощущений. Доверив Джину операцию спасения ее внешнего вида, девушка чуть ли не до крови закусила губу, чтобы вовсе не потерять контроль над ситуацией. Вышло не так уж и плохо. Может, юнец и совсем зеленый получился, но разве юность нынче не в цене?
С трудом взяв себя в руки, Люс окинула Джина с головы до ног оценивающим взглядом и даже вульгарно присвистнула, подражая «кавалерам» из трущоб. Добравшись до зоны декольте, взор остановился.
— Не хватает парочки гризли, — девушка беззлобно хохотнула, — а в остальном — красотка, дай дорогу.
Джин и сам отметил недостачу, принявшись лихорадочно запихивать под тонкую ткань платья (что едва ли не трещало по швам) какие-то тряпки. Ох, уже эти мужчины, столько грудей перещупали, но понятия не имеют, какой она должна быть формы! Пробурчав что-то с наигранным недовольством, Люсида принялась лепить грудь своему сопернику.
— Сказали бы мне два часа назад, чем я буду заниматься в этот самый миг, ни в жизнь не поверила бы.
Наконец, оба игрока были готовы, и игра началась. Толкнув дверь коморки, вампир впустил внутрь шум толпы и легкие веяния алкогольного перегара.
Принять Джинову женственность взаправду мог только мертвецки пьяный малый, но выбрать легкую мишень было бы слишком милосердно со стороны Люс. Взгляд девушки скользнул по залу, выискивая кого-то столь же пьяного, сколь и невыносимого. Жертва не заставила себя долго ждать и оказалась даже лучше, чем ревенантка могла надеяться. Разнаряженный пижон — стало быть богат и аристократичен, значит высокомерен и болен снобизмом. И что же такую цацу привело на самое дно города? Вероятно, то же, что и Айвори — поиск приключений на пятую точку. И у обоих были все шансы их получить.
Зачем-то взяв парня за руку, Люсида пошла белыми.
— Он! — на «счастливчика» в толпе нацелился указывающий перст судьбы.

+7

10

Вот это скорость! И меткость. Всего пара минут, и Люсида наставляет свой пальчик на сидящего в одиночку за столиком мужчину. В этот же момент Джин понимает, что попал: мужчина красив и статен. А Джин не по наслышке знает, что такие по обыкновению ставят себя выше других и крайне противны, зная, какое влияние на окружающих производит их внешность. Если присмотреться, то можно было заметить пару человеческих женщин, уже жадно поглядывающих на кавалера, незнамо как забредшего в Фабричный район. Ну что же, Айвори сам напросился и согласился. Хотя Люсида оказалась намного коварнее, чем на первый взгляд.
Настала очередь вампира выбирать жертву своей знакомой. И нужно также найти что-нибудь посложнее, хоть и более менее пьяное — все-таки, чтобы пари прошло успешно хоть для кого-то, хотя бы поначалу их должны принять за тех, кем они притворяются.
— Тогда тебе, — юноша чуть потянул последний звук, делая свой оканчательный выбор, — вон ту!
Он дернул головой в сторону стены, где недавно сидела компания, но теперь за столиком осталась единственная девушка. Тоже явно вампиресса, причем из знатного рода, что в ней выдавала прямая осанка и невольно проскальзывающая в облике роскошь.
— Идем до конца, — хмыкнул Айвори, поправил свою «грудь» и разгладил рукава-фонарики, успешно скрывающие чисто мужские мышцы рук. С этими словами он в последний раз глянул на Люсиду и подмигнул ей, после чего направился к своей «жертве». Он тогда еще и не знал, что вместе с этим мужчиной в будущем будет участником весьма трагической ситуации, хоть и по разные стороны баррикад.
— Ночи доброй... — проворковал Джин, а точнее Джена Айвори, как новоявленный трансвестит представился, присаживаясь за столик к длинноволосому мужчине.

Отредактировано Джин Айвори (23.02.2012 13:36)

+7

11

Лисил отхлебнул кислую жидкость, которая пахла так, будто уже побывала в желудке одного из посетителей и весьма удачно и почти физиологическим образом вернулась обратно аккурат в кружку, и скривился, пытаясь удержать сию мерзость во рту. Но организм, избалованный качественной кровью и изысканными винами в немереном количестве, воспротивился столь кощунственному способу продолжить банальную попойку и отправил непонятную настойку на желудочном соке куда менее точно — на пол. В этой низкосортной питейной Лис оказался впервые и абсолютно случайно — ему хотелось продолжения банкета после удачно провернутой аферы и получения от молоденькой вдовы перстня с редкой красоты сапфиром. Дурочка быстро растаяла после романтического ужина с большим количеством человеческого алкоголя с кровью и добровольно рассталась с дорогим украшением в знак своей любви к терпеливо поджидающему добычу ухажеру. Мало заработал, скажете вы? Возможно, однако это была личная прихоть вампира, которому просто очень захотелось добавить новый предмет в коллекцию драгоценностей, подаренных многочисленными любовницами...
К слову о них. Изрядно пьяный мужчина задумчиво уставился на шуршащую у него перед носом юбку и обреченно вздохнул. Ну почему местные прелестницы с круглыми щеками и абсолютно пустыми глазами считают себя соблазнительными леди? Они же страшные как смерть...
Деледда наконец-то разглядел подсевшую к нему мазельку и незамедлительно опрокинул на себя остатки гадкого пойла. Девица дыхнула отличным «мужским перегаром» и кокетливо просипела:
— Ночи доброй...
— Сомневаюсь, что она такова, — выдавил из себя Лис, стараясь не вдыхать слишком глубоко. Ярко-голубые глаза незнакомки пару раз разъехались в стороны, но потом вполне успешно сфокусировались на ошалевшем от такой наглости аристократе. Кокетливая улыбочка, томный взгляд и трепещущие ресницы привели вампира в замешательство. С одной стороны нескладную мазельку стоило огреть кружкой от греха подальше, а с другой... Природа и так ее уже наказала, вдоволь поглумившись. Девчонка получилась какой-то безликой и подозрительно сильно смахивающей на паренька-недоросля. Жалко девочку.
— Ч-ч-че надо? — выдал Деледда, понимая, что дыхание мазельки в прямом смысле слова сражает его наповал.

+5

12

Вена нетерпеливо притопывала ножкой, цепким взглядом охотницы высматривая в толпе официанта — после ухода ее друзей стало совсем грустно, но уходить еще не хотелось: вампиресса желала еще недолго побыть в хоть и мнимом, но окружении людей.
Ручка прицепилась к поле рубашки пробегающего мимо служащего таверны, дабы обратить на себя вимание (уж очень устала ждать, пока ее заметят), и заказала ликера. Не опьянеет в конец (после протащенной в человеческое заведение крови), так насладиться вкусом!
А потом девушка свободно, но элегантно уселась на стуле, опираясь на стол локтями, по привычке водя большим пальцем по губам. Ее слух улавливал разговоры, шептания, смех и вскрики, дружественные и не очень, осознанные и истерические. А потом вздохнула: вокруг кипела жизнь, она тоже хотела себе компанию! Мысли тут же уползли не в ту колею, представляя эту «компанию», которая, возможно продолжила бы с ней общение и более глубокой ночью. Девушка, с тонкими чертами лица, обязательно рыжая, или мужчина, высокий и накаченный...
Каково же было удивление дамы, когда к ее столику подошел некий... Симбиоз: юноша с длинными волнистыми рыжими волосами. Правда... Не такой в телосложении, как представляла себе Верена. Худенький и невысокий, вон и одежда вся висит! Ну что ж, нужно быть более точной в своих желаниях, а пока улыбаться и радоваться, что на нее, хоть и такой не кажущийся особо в ее вкусе, парень да обратил внимание. Пока тот усаживался за ее столик на довольно-таки приличном расстоянии, вампиресса не сводила заинтересованного взгляда с тонкокостного женственного лица и все продолжала водить пальцами то по своим губам, то по круглому краю стакана с ликером.

+3

13

Толпа околоцивилизованных, но весьма даже трезвых и бодрых (по началу) персон медленно, но уверенно превращалась в единый хмельной удовлетворенно гудящий организм. Мужчины (женщины тоже имелись, но в несправедливом неравенстве) громко хохотали и пели, буйно, но с завидным ритмом раскачивались из стороны в сторону и поднимали бессмысленные тосты так часто, что даже забывали отпивать. Что было, конечно, на руку владельцу — завсегдатаи довольно охотно сорили остатками денег, получая за полную стоимость очередной первый последний глоток на дне кружки. Именно эта картина предстала перед спорщиками, когда они, полностью и полярно преображенные, покинули подсобку.
Сложно сказать, пришлась ли по вкусу Джину выбранная для него жертва. Но едва ощутимое дуновение негодования, мигом сменившегося довольным возбуждением (подобное чувствует чемпион, планирующий покорить новую вершину), говорило о том, что ревенантка попала точно в цель. Но пришел черед Люсиды, и девушка даже успела испугаться, что Айвори отплатит ей той же звонкой. Выберет, скажем, толстую кухарку или, что еще хуже, даму из разряда «Мазель, конечно, не Венера, но есть в ней что-то венерическое». Однако вампир оказался милосерден. Либо же победа над безнадежным конкурентом не так сладка. Выбранная им девица казалась вполне опрятной и приличной, не говоря уже о том, что была просто очаровательна. Возможно, даже слишком. Хладнокровная вампиресса (а это, без сомнения, была благородная вампиресса, в крайнем случае — ревенантка) должна быть крепким орешком.
— Идем до конца, — подмигнув на прощание новой приятельнице, коренастая женщина растворилась в облаке табачного дыма.
До конца так до конца! Ревенантка нервно содрогнулась и мотнула головой, точно сбрасывая с себя личину Люсиды и становясь... Джином. А почему бы и нет? Ей к этому имени не привыкать, а в одежде Айвори она имела полное право называться именно так.
Теперь дело оставалось за малым — придумать тактику подхода. Собственно, женщины делятся на два типа: те, что жизни не представляют без социальных условностей (О, благодарю вас, милсдарь, примите этот платок в знак моего бесконечно расположения), и те, что их терпеть не могут (Ну, так как, к тебе или ко мне?). На первых парах «жертву» хотелось отнести к любительницам условностей, но что такой леди делать в столь сомнительном месте и в одиночестве? Не-е-ет, она определенно из вторых и уж точно не растает от комплиментов о прекрасных глазах.
Ирония в том, что, подобно Айвори, Люсида была именно тем, что было нужно добыче, но сама охотница даже не подозревала об этом.
Потоптавшись немного на месте, как бы вживаясь в роль Джина, Люсида приосанилась и выпятила грудь колесом. Но тут же спохватилась, осознав, насколько данная деталь здесь неуместна, и снова превратилась в чуть сутулого парнишку. Надо было перевязать ее. Вовсю хлопоча на грудью соперника, девушка совершенно забыла о своей собственной.
«Лишнее — это запасное», — мысленно улыбнулся Джин Старк.
В детстве это была любимая шутка Люс. Отец часто бранился на то, что начинающая мастерица постоянно забывала про важные детали. А вспоминала лишь в конце сборки. За чем неизменно следовала фраза: «Лишнее — это запасное». Часы, разумеется, так и не заводились, но зато «запасные» детали всегда находили применение в будущем.
«Как знать, как знать...»
На первом этапе Люсида явно пасла задних. Вампир уже составил компанию своему кавалеру, тогда как его соперница все еще толклась у коморки и подбирала слова.
«Будешь стоять на месте, все равно проиграешь, — подбадривал себя юнец, — так что терять нечего».
Девица явно скучала и могла в любой момент уйти, ожидание было непозволительной роскошью.
Юноша подошел тихо и без лишних слов (без каких-либо слов вообще, если уж на то пошло) уселся напротив красотки. Вероятно, девушка не заметила его до критического расстояния, что дала понять, выказав свое удивление приподнявшейся бровью (аристократки такие аристократки). Пару бесконечных минут они сидели молча, пристально всматриваясь друг другу в лицо. Сложно сказать, в какой момент обычная неловкая пауза переросла в молчанку. Неловкость прошла, но пара затеяла какую-то странную бессловесную дуэль, которую «Джин», аки настоящий джентльмен, благородно решил проиграть.
— Жди здесь, я скоро вернусь, — бодренько вскочив с места, ревенант похлопал девушку по плечу, как старую знакомую, и направился к бару.
Погрузив по пути слишком тонкую для мужчины ручку в карман, Старк нащупал изрядно исхудавшую, но все еще стопку денег, так предусмотрительно забытую Айвори. Находка оказалась как нельзя более уместной. Ожидая заказа, в точности дорогущей бутылки вина, довольно долго лишь красовавшейся на полке, «Джин» пристроил и вторую руку, обнаружив кое-что полюбопытнее денег. Крохотный бумажный пакетик с, без сомнения, причинным порошком. Люсида была не из тех, кто тащит в рот всякую дрянь, но ей было просто необходимо проверить, это ли вещество стало причиной ее столь странного состояния.
— Вот засранец! — тихо выругался паренек, совсем непристойно сплюнув на пол таверны.
Попадись Люсида стражам порядка (а дело шло к утру, которое всегда ознаменовывалось приходом упомянутых стражей) в этом одеянии с этим «добром» в кармане, соблазнять ей ближайшие лет пятнадцать, разве что, смотрителей Аль Матраса. От порошка следовало избавиться немедленно... Лицо спорщика озарила Есть-Идея-Улыбка. Почему бы и нет, собственно? То, что создавало помехи, можно успешно использовать в собственных целях.
— Откупорите, пожалуйста, — бросил юноша трактирщику, после поспешно выхватил вино из рук мужичка и незаметно высыпал все содержимое пакетика под успешно скрывавшейся в тени стойкой. Все прошло гладко.
Люсида надеялась, что девушка дождется ее, хотя и не слишком в это верила. Но та все еще восседала на своем месте, все так же скользя взглядом по пьяным гулякам, но, быть может, уже чуть более заинтересованно, точно искала кого-то в толпе.
«Джин» вернулся довольный и сияющий. Не изменяя своей прежней тактике, паренек молча откинулся на спинку стула, молча же поставил бутылку перед носом мазели. Еще одна минута тишины (не считая воплей отдыхающих, разумеется)... Убедившись, что девушка все еще ждет сопроводительных речей, ревенант бросил, как бы невзначай:
— Просто скажи, когда будешь готова.

+7

14

Джин нахмурился от такой невежливости. Понятное дело, что он не был красавицей в своем новом облике, да что уж там, вряд ли хоть сколько-нибудь привлекательным в роли дамы, но он честно считал, что каждый мужчина должен проявлять хоть толику уважения к противоположному полу, сколь бы... страшным он ни был. Впрочем, в данном случае одной только вежливости было недостаточно — нужно было соблазнить, а значит вызвать интерес! Чем можно заинтересовать такого ловеласа? А вот фиг его знает! Самого Джина могла заинтересовать непреступность, но не чрезмерная, некая дерзость... Вот только не с его внешностью в данный момент. Тогда что же? Загадка!
Вампир укрепил свои ментальные позиции (в прямом смысле этого слова, Айвори поставил блок, не пускающий никого в его мысли, но и не выпускающий собственные гулять — это помогало концентрироваться) и стал думать, когда почувствовал некое просветление. Глаза перестали разъезжаться и сфокусировались на собеседнике.
— Компания, не представитесь ли? — ответил Джин на вопрос «Что надо», весьма искусно подделывая женский голос, все-таки в чем-чем, а в звуках он знал толк. Говорить на высоких нотах было неудобно, да ничего, это ненадолго.
«Может и ему чего подсыпать?» — пришла гениальная мысль и тут же ушла. Как и почти все краски с лица горе-наркомана, когда он понял, что пакетик с порошком остался в кармане его прошлого костюма, который сейчас находился во власти Люсиды. Сердце неприятно бухало в груди, а глаза метнулись к толпе, однако в ней он так и не увидел Рыжика. Стало еще тревожнее — что же она о нем подумает? Когда Найтлорд в следующий раз обратился к собеседнику (он сам сказал, что они идут до конца), голос был спокойным, но чуть дрожащим:
— Что же такой мужчина и вампир, как вы, делает в таком весьма непопулярном и несветском месте? И с таким... — вампир поморщился, глянув на кружку брюнета, — отвратительным пойлом...

Отредактировано Джин Айвори (01.03.2012 14:28)

+5

15

Странный паренек. Пришел, сел. И замолчал. Верена принципиально не начинала разговора — подошли все-таки к ней, значит с ней же и знакомиться должны, а не она. Тишина растянулась, пока парень вдруг не вскочил, как ужаленный.
— Жди здесь, я скоро вернусь, — девушка уже сжалась, готовая к весомому удару по плечу при похлопывании, но его так и не последовало — видимо отпрыск или умел себя сдерживать, или был очень слабеньким.
— Обязательно, — буркнула вампиресса, все еще в шоковом состоянии выгибая бровь, а юноша уже исчез в буйной толпе выпивших.
Минута-две, Ви уже собралась было покинуть зал таверны, так и не дождавшись рыжего парня, из-за кидалова которого она даже немного разозлилась.
«Ну и не надо», — в расстроенных чувствах думала Лис, когда вдруг, словно из ниоткуда, перед столиком вновь появился горе-кавалер с откупоренной бутылью вина. Ну что ж, человеческое вино так вино, лишь бы оно было вкусное, раз уж не пьянящее. Девушка самостоятельно наполнила свой бокал, когда рыжий незнакомец даже не пошевелился, чтобы это сделать, а просто сидел и радостно хлопал глазенками.
Вена пила небольшими глоточками, по чуть-чуть, пытаясь в такой напряженной ситуации смаковать крепкий и пряный букет вина. Через какое-то время девушку бросило в жар, сердце отбивало периодичные трели и дыхание участилось, но вампиресса все списала на духоту таверны.
— Просто скажи, когда будешь готова, — заявил сидящий напротив парень. Верена замерла, ошеломленно уставившись на него, а вдруг сейчас скажет, что пошутил, или ей просто показалось? Но нет, тот имел ввиду именно то, что заявил.
— Да как ты смеешь! — уязвленная Фиц-Эстерлен фурией вскочила из-за стола, но так же быстро успокоилась и плюхнулась обратно на стул, когда почувствовала, что перед глазами из-за рывка все поплыло, а кровь стала приливать не только к ушам и лицу, но и низу живота. Все вокруг приобретало более яркие краски, запахи становились приятнее и так сильно хотелось тактильных ощущений... Что было уже фактически все равно, что о ней подумают, потому что почти всех этих людей она видит первый и последний раз в своей жизни, да и в Дракенфурт приезжает не часто. А юноша напротив вдруг стал таки-и-и-м привлекательным, что Вера и не знала, как она могла так скептически относиться к нему раньше. Фантазия мигом дорисовала перед девушкой и несуществующие слова, и заигрывания, так что девушке из Бругге казалось, что она с этим кавалером уже долго разговаривает, и он полностью покорил ее сердце, за что после стольких сказанных слов и отдаться абсолютно правильно. Все это в секунды промелькнуло в голове Ви, никак не проявляясь наружно, разве что в учащенном дыхании и розовых скулах.
— Пойдем, — вампиресса нетерпеливо выбралась из-за стола, покачнувшись, но успев опереться на вовремя подошедшего кавалера. Колени и ладони мелко дрожали перед предполагаемым «первым разом» и из-за активно творящего беспредел с организмом девушки наркотика. Но маркиза уверенно направляла рыжеволосого юношу на второй этаж, где находилась ее комната, снятая на пару ночей. И спасибо, Святая Роза, что дверь находилась совсем рядом с лестницей, а потому не пришлось долго идти и лишний раз томить себя ожиданием.
Как только дверь с глухим щелчком закрылась на замок за спинами пары, Вена, как кошка приникла всем своим охваченным возбуждением телом к чужому, запуская свои тонкие пальцы в длинные волосы юноши и прижимая того к себе. Верена спиной прислонилась к стенке и потянулась вперед, к ревенанту, за поцелуем.

Отредактировано Верена Фиц-Эстерлен (02.03.2012 19:04)

+4

16

Глоток за глотком физическое тело погружалось в состояние на межи расслабленности и возбуждения, безответственно опустив золотую середину. Глоток за глотком ментальное тело, которое так часто любят представлять струнами души, перестраивалось во все новых и новых безумных сопряжениях, покуда его музыка не приобрела совсем иной ритм, рождая звуки, соблазнительно ласкающие эмпатический «слух», в отличие от гневной какофонической вспышки пару мгновений тому, вызванной непристойным и в крайней степени грубым поведением юноши.
Наркотик делал свое тихое дело, и старательности его стоило только позавидовать. Люсида легче легкого считывала те эмоциональные градации, что пронизали все существо вампирессы, и, признаться, она никогда еще не чувствовала ничего столь же яркого и безудержного.
В этот момент ревенантка не узнавала себя. Подчинять обманным путем чужую волю — это не про нее, нет. Не даром ведь говорят, что нельзя причинять другим того, чего себе не пожелал бы. А быть одурманенной и обманутой Люс никогда не мечтала. Так нельзя, это неправильно, совершенно неправильно, это...
Она уже готова была раскрыть весь этот фарс и признать поражение. Но эмоции — вещь заразная для эмпата. Такие сочные, такие густые, они не могли не поглотить ту, на кого были направлены.
— Да как ты смеешь! — Волна возмущения.
— Пойдем, — от оной не осталось и следа, совсем иные порывы.
Люсида не верила, что все происходит на самом деле. Она хотела одержать победу в сумасшедшем пари, но совершенно не думала о пути к этой самой победе. Мысленно она уже снисходительно подбадривала потерпевшего поражение Джина. Иногда воображение рисовало картины возможной расплаты по долгу, которой вампир не имел шансов избежать. Но уже первые штрихи каждой из сих картин вгоняли ревенантку в краску, напоминая о том, что в этот миг она сама не своя. Что это все наркотик, это он вывернул мир наизнанку, обратив еще приличную накануне девицу в беспринципного юнца. Говоря начистоту, в глубине души Люсида была готова к отказу. Это самое логичное и верное развитие событий. В нормальном мире, по крайней мере.
Но с миром было все в порядке, только девушка не хотела признавать этого. Говорят, если за время продолжительного пребывания где-либо ты не встретил местного сумасшедшего, значит ты и есть местный сумасшедший. Это многое объяснило бы.
Неуверенно поднимаясь вверх по лестнице, Джин Старк заметно содрогался под взглядом уверенно направляющей его вампирессы. И кто же кого соблазняет на самом деле?
Эмоциональный фон незнакомки ощутимо выровнялся, став куда более ярко выраженным, и уже ничто не заставило бы Люсиду сомневаться в верности полученной из Эфира информации. Шанс на победу.
А затем пара обнаружила себя в неосвещенной комнате, в объятьях друг друга. Места для мыслей уже почти не оставалось. Люс даже не успела начать действовать. Вампиресса сама привлекла к себе «кавалера», в прямом смысле разделяя с ним всю бурю бушующих в ней чувств.
Склонившись к шее девушки, ревенантка замерла на мгновение, залюбовавшись узором мурашек по коже. А ведь дыхание ее было теплым.
— Я Джин, — Люсида соврала, а как же отчаянно хотелось перестать притворяться!
Но еще больше хотелось целовать Ее... А если очень хочется, то можно.
Отмахнувшись от всех назойливых отвращающих мыслей, ревенантка приняла единственно верное решение для местного сумасшедшего — оставаться во власти наркотика и этого эмпатического безумия.
Когда губы нашли друг друга, а руки скользнули по спине, изучая хитросплетения последнего рубежа — одежд вампирессы, Люсида уже добровольно и благополучно позабыла, кто она или что она. Ревенантка ли из часовой мастерской или кутила-вампир из высшего общества, или, может, просто очень реалистичный сон того пьяного моряка, успевшего мысленно приласкать обеих девиц (этих двоих было сложно не заметить среди подавляющего большинства не первой свежести дамочек) — это уже не имело значения. Разве тут что-то разберешь, когда мир наизнанку?

+7

17

Небесно-голубые пьяные очи несуразной мазель на мгновение потемнели, а Лисил готов был поклясться, что нижняя губа незнакомки мелко задрожала, будто ее владелица готовилась разрыдаться от отсутствия любезности со стороны нетрезвого вампира. И почему ему вечно достаются впечатлительные женщины, как вот эта, Моргот бы ее утащил? Деледда более пристально и бесцеремонно окинул взглядом говорившую, брезгливо стряхнул капли местной отравы, гордо именующейся фирменным коктейлем, с рубашки и заглянул в непонятную головку загадочной барышни. Точнее попытался, и тут же пребольно впечатался в хороший ментальный блок, который не собирался пропускать даже виртуозного обладателя силами ментализа, не смотря на настойчивые попытки вампира отыскать в преграде хоть крошечную лазейку. Лис мгновенно сделал стойку и мысленно попенял свою доверчивость. Девчонка оказалась не так проста, как он решил в первую минуту, а значит... значит, она прекрасно знает или хотя бы догадывается, кто сидит перед ней, и наверняка хочет извлечь выгоду из неожиданной встречи в помойке. Мужчина едва заметно усмехнулся на просьбу представиться, но все же ответил:
— Лис. А как ваше имя, мазель? Не сомневаюсь, что оно столь же прекрасно, как и его обладательница.
Лукавая улыбка, легкий прищур глаз, небрежно откинутые волосы с лица — все отрепетировано тысячи раз на многочисленных девушках, женщинах и даже на одной 750-летней вампирессе, старой перечнице, которая дала бы фору половине молодых соперниц. Скучный вечер обещал плавно перейти в веселую ночку с находчивой и явно что-то замышляющей мазелькой, которая уже перестала казаться Деледде такой уж несимпатичной. Ум и хитрость вызывали в нем гораздо больший интерес и возбуждение, чем заурядная смазливая красота его окружения.
— Что же такой мужчина и вампир, как вы, делает в таком весьма непопулярном и несветском месте? И с таким отвратительным пойлом... — наморщила нос собеседница, жеманно складывая руки на коленях, будто брезгуя даже прикоснуться к загаженному столу.
— Хороший вопрос, — парировал Лисил, пристально глядя на девушку с едва заметной хищной улыбкой, — от мазели с сокрытыми мыслями на высшем уровне, для достижения которого необходимы годы тренировки.
Вампиру откинулся на спинку стула и достаточно громко сообщил:
— Я спиваюсь, а вы? Только, любезнейшая, умоляю — не разочаруйте меня! Придумайте убедительную легенду.

+5

18

Такая сладкая истома разливалась по телу, что не было сил сдерживаться и ждать хотя бы минуту! Настоящая буря эмоций, и куда ее выплеснуть? Конечно, наружу. За закрытыми веками плясали точки и красные пятна, сердце камнем билось о грудную клетку, а губы Джина были такими мягкими, такими теплыми... Верена даже немного успокоилась, когда желаемое было буквально в руках, причем не особо сопротивлялось, так что девушка выпустила свое властолюбие.
Фиц-Эстерлен мурлыкнула, что было ей не свойственно, и сильнее подалась вперед, из-за чего пара отлепилась от стены. Ну, путь Верены то был уже проложен: по плавной траектории в сторону окна — именно рядом с ним находилась низкая двуспальная кровать с хрустящими белыми простынями. Не самое прекрасное ложе вообще, для первого раза — тем более, но чем богаты, тому и рады! А она, как какой-то подросток, впервые ляжет с мужчиной в состоянии опьянения и не контролируя себя.
Хлоп! — Джин спотыкается о упершуюся ему под колени деревяшку кровати, тем более, что Вена придает ему ускорения легким толчком в плечо. Вампиресса тихо смеется, сначала падая рядом, отчего полы белого платья задираются выше округлых колен, а потом успокаивается и пристально смотрит в зеленые глаза юноши рядом с собой. Она проводит тыльной стороной ладони по его щеке, потом шее, потом трогает пуговицы жилета, одну за другой вынимая их из петель. Но рубашку не снимает, предоставляя парню раздеваться самому, и принимается за собственный костюм. Большие пуговицы на животе и под грудью расстегиваются легко, будто им самим уже не терпиться оставить девушку нагой, и Ви выпутывается из платья, сбрасывая его на пол рядом с кроватью — помнется, ну и Моргот с ним, сейчас есть вещи поважнее.
Верена следила за модой и имела некоторые новинки (которые, однако, сейчас были более популярны среди компаньонок и куртизанок), причем прямо на себе: на ней был белый корсет и совсем коротенькие панталоны из тончайшего хлопка и кружевом по краям. Уж больно ей нравилось, как она выглядела в этом нижнем белье ее времени, немного кокетливо, но достаточно открыто. В таком виде Ви подползла по кровати к своему избраннику на ночь, намереваясь забраться ему на колени и доставить море удовольствий, а потом получить свою долю из него. Весьма комфортно там устроившись, вампиресса склонилась над ним (Фиц-Эстерлен оставалась до конца верна своим представление о том, что женщина должна властвовать, тем более, что Джин выглядел нерешительно) и стала играться: прикусила кожу на шее, опасно проводя по ней клыками, губами проследила горло с полным отсутствием намека на кадык, лизнула губу молодого человека, втягивая того в поцелуй, но из игривого и нежного он быстро перешел в нетерпеливый и страстный, ведь в вампирессе снова проснулось дичайшее желание. Она завозилась на парне, сильнее сползая с колен в сторону паха, тем временем вернувши туловище в вертикальное положение, чтобы удобнее было избавится от корсета. Грудь тут же чувствительно покрылась мурашками из-за перемены температуры, когда была выпущена из тисков корсета. Оставались только панталоны, но избавить девушку от них было уже делом представителя сильного пола в этой комнате, а пока Верена слегка выгнулась, будто демонстрируя себя — она всегда так делала, когда оставалась с партнершами-женщинами наедине, ей нравились их взгляды на свое тело, хотя испорченной, как и порочной, в плане секса девушку назвать нельзя было.

Отредактировано Верена Фиц-Эстерлен (06.03.2012 18:10)

+5

19

Говорят, при поцелуе происходит обмен душами. Будто бы некие внутренние энергии высвобождаются из тела, встречаются на кончиках губ и, страстно переплетаясь, проникают в тела партнеров, погружаются в самую глубину, опоясывают сердце, задерживаются на пару сладких мгновений в области солнечного сплетения с тем, чтобы вернуться обратно и продолжить этот восхитительный бег.
Звучит соблазнительно... Добавьте к этому эмпатию, и слов, способных описать этот блаженство, станет недостаточно.
Люсида задыхалась. Обуявшая ее саму страсть смешивалась с возбуждением вампирессы, многократно усиливаясь и снова отражаясь от ревенантки. И этому зеркальному коридору вожделения не было конца и края.
Кажется, девушка полностью переосмыслила фразу «все, как в тумане». Густой и всепроникающий, он был сколь неумолимым, столь же и пленяющим. В него хотелось укутаться, в нем хотелось раствориться и никогда больше не собраться воедино. Та изумительная встреча на кончиках губ... вот, где хотелось остаться навеки.
Мягкий настойчивый толчок в грудь — и тело безвольно, но совершено покорно поддалось вектору движения. Шаг назад, еще один... Пол словно потерял былую твердость и вознамерился поглотить Люсиду. Что угодно — лишь бы не дать этому великолепию продолжиться.
Ноги подкосились сами собой, но столкновение с кроватью успешно скрыло несвойственную мужчинам дрожь в коленях. Если бы в этот момент девушка могла связно мыслить, она бы поблагодарила Джина за этот вечер, пусть даже все происходящее зиждилось на обмане и изящно замаскированном принуждении. Плевать, оно того стоило!
Когда вампиресса опустилась на постель подле Люс, обратив взгляд на «юношу», тому вспомнились нелепые слова Айвори... Те самые, о глазах, в которых хочется утонуть. Такая глупость! Но ведь хотелось. Утонуть, утопиться, осушить до дна сквозившее в них желание. Овладеть всем, что само стремилось отдаться в руки. И стремление было встречено с самым искренним расположением.
Она никогда не была с девушкой. Любовалась, влюблялась, да, но ничего более. Слишком юна была или недостаточно восхищена. Но не теперь. Была ли такой прекрасной вампиресса на самом деле, или всему виной наркотик? Нет, ни одно зелье мира не заставит так обмануться. Изящная, грациозная и соблазнительная, она просто не могла быть прекраснее. Не могла заставить желать себя еще больше. И Люсида желала. Как никогда и ничего прежде.
Ее прикосновения обжигали, сколь избито бы это не звучало. Тело плавилось. Всем своим существом ревенантка хотела стать частью этого бесконечно упоительного момента. Затаив дыхание, она лишь могла трепетать под прикосновениями волшебной незнакомки. А выдохнуть боялась — не спугнуть бы хрупкий момент... драгоценный. Воздуха не стало. Сердце, прекратив перекачивать кровь, замерло в ожидании. Мучительном, томительном, но неописуемо прекрасном. И тут же сжалось, когда пальцы, изящные и ловкие, точно у иллюзиониста, принялись разоблачать объект своего влечения.
«Сейчас все закончится. Отвергнет. Отошлет...»
Отчаяние и ужас быть отверженной захватили все сознание ревенантки. Уж лучше бы ей умереть сейчас, чем потерять этот непревзойденный миг. Но нет, закончив с жилетом, вампиресса переключилась на собственные одеяния, с которыми Люсида так и не смогла справиться. С каждым сброшенным предметом одежды, аристократка становилась все более и более восхитительной. Говорят, что не одежда красит. Верно — ее отсутствие.
А когда стройные крепкие ноги обхватили ее бедра, ревенантка и вовсе потеряла себя. Все Ее прикосновения, все движения, все жесты, всё было задумано покорять. И когда корсет с глухим шумом упал на пол, стало поздно.
Поздно идти на попятную, для нее, для бесподобной незнакомки. Люсида, она ведь не позволит, не отпустит...
Схватив девушку за талию, одним ловким движением «Джин» опрокинул ее на постель. Вот же она... все, чего можно желать. Череда мелких порхающих поцелуев покрыла тело. Пальцы чуть коснулись век, скользнули по губам, опустились к ключицам и обхватили нежное плечо, затем предплечье, кисть... и сплелись с пальцами же любовницы до боли в суставах.
Губы все чаще задерживались на стратегических местах... на устах, лебединой шее, вздрагивавшей от прикосновений груди, животе... Одежда — она здесь совершенно неуместна. Стягивая с вампирессы остатки облачения, Люсида уже и не помышляла об отказе. Она это чувствовала, чувствовала, что точка возврата осталась далеко позади.
Руки без стыда исследовали восхитительное тело, прижимая к себе хрупкий стан девицы, лаская грудь, бедра, игриво спускаясь к внутренней их стороне и снова ускользая вверх.
Осталось последнее — момент откровения. Отстранившись от вампирессы, Люсида распустила волосы, чуть дрожащими руками расстегнула рубашку, представая перед девушкой во всей красе, к которой та, вероятно, вовсе не была готова. А затем, не дожидаясь отказа или позволения, прижимаясь к пленяющей молочно-белой груди, впилась в уста вампирессы. Если это последняя возможность, то Люс вкусит ее сполна.

+5

20

Дело сдвинулось с мертвой точки! Столкнулось даже, можно сказать, как чей-то чужой разум со стеной, выстроенной из ниточек огня в голове вампира. Одновременно с этим мужчина напротив выпрямился в струнку. Айвори в своем состоянии был крайне невнимателен, потому что наркотик просто очень сильно мешал сосредоточиться. Хотя вампир искренне старался — именно для того ментально и сосредоточился. Весьма своевременно, однако, чтобы не дать аристократу (а для того, чтобы понять это, даже в голову лезть не надо было) раскрыть Джина раньше времени. Все-таки мысли о пари, причем таком необычном, крутились на самом верху.
Джин и сам мягким движением, так легко и незаметно, как только мог, скользнул внутрь головы Лисила, но наткнулся на преграду — чего и следовало ожидать, впрочем, Айвори просто проверял.
— А как ваше имя, мазель? Не сомневаюсь, что оно столь же прекрасно, как и его обладательница, — нет, слова вампира, конечно, сильно льстили, но Джин не питал никаких иллюзий насчет своей внешности в облики дамы, тем более сейчас. Но похвально, что этот вампир вспомнил о манерах, хотя сомнения явно отразились на лице Айвори в виде вздернутой брови.
— Джина, — после небольшой паузы. — Джина Айвори. — Он рассудил, что о клане лучше умолчать, от греха подальше.
И Джин чуть улыбнулся. Более того, прикрыл откровенную ухмылку рукой, когда заметил, как Лисил стал явно красоваться — откинул длинные и густые волосы (да таким любая девушка позавидует!), чуть прищурился и улыбнулся.
«Знакомая тактика», — рассудил начинающий трансвестит, прихватывая прядь своих отросших волос. Может быть еще немного, и у него самого появилась бы привычка вот таким элегантным жестом убирать волосы. Но эффектно, эффектно, браво, нечего сказать. И девушки ведь ведутся! Значит и Джину надо — он ведь тут из себя мазельку строит.
— Хороший вопрос от мазель с сокрытыми мыслями на высшем уровне, для достижения которых необходимы годы тренировок.
«Джина» польщенно улыбнулась, опуская глаза к своим рукам, которые он аккуратно сложил на столе. Все-таки приятно в любом случае, когда твои способности оценивают, причем так высоко, хотя самому вампиру объективно судить было тяжело, ведь способность была с ним с самого детства, когда он беззастенчиво влезал в головы старших и считывал с их головы всяческие беззастенчивые, а порой и порочные мысли. Может потому он вырос таким прямолинейным и весьма испорченным? Потому что с малых лет знал многое потаенное?
— Спиваюсь, а вы? Только, любезнейшая мазель, умоляю — не разочаруйте меня! Придумайте убедительную легенду.
Убедительную? Легенду? О-о-х, ну не готов он сейчас так напрягать голову! Но и не говорить же, что с самого начала тоже пришел спиваться, а потом заключил абсурдный спор, который сейчас и притворял в жизнь? Хотя... Про второе сказать как раз таки можно — Лис может заинтересоваться.
— Ну что же. Представьте себе такую ситуацию, Ли-ис, — Джин задумчиво растянул гласную букву и пробарабанил неопределенную трель пальцами по деревянному столу, — я прибыла сюда для встречи. Однако она пошла немного... Не так, как я того ожидала, более того — не так, как то было мне нужно. В результате я заключила пари. И думаю, что вы можете помочь мне в выигрыше... Но лучше было бы поговорить об этом в более, хм, тихом месте, — он многозначительно приподнял брови и глазами стрельнул в сторону лестницы, ведущей на второй этаж — а там в свою очередь располагались комнаты для гостей таверны, если тем понадобился ночлег.
Оставалось надеяться, что вампир согласится. А там уж он и расскажет, в чем, собственно, заключалось пари — и надо будет просить святую Розу об удаче и чрезмерной гордости вампира. Ведь он волей-неволей станет частью пари, и оказаться на стороне проигравшего вряд ли захочет.

Отредактировано Джин Айвори (05.07.2012 08:27)

+4

21

Дыхание то и дело сбивалось, когда Джин сбросил девушки с себя и сам прижался сверху, осыпая тело вампирессы легкими поцелуями, вызывающими лишь еще большее возбуждение и мурашки по коже, когда на смену горячим губам и влажным прикосновениям языка приходил холодный воздух. Она уже была готова, абсолютно, даже смирилась с тем, что она, Фиц-Эстерлен, в данный момент будет в малой мере, но все же подчиняться мужчине — хотя в жизни любой должен настать такой момент, такова природа, и хочешь — не хочешь, любишь — не любишь, был так воспитан или нет, а подчинишься этой высшей силе.
А парень над ней все еще был в одежде, которая скользила по нагому телу Верены и вызывала странные ощущения — и раздражение, и лишнее волнение от прикосновения к чересчур чувствительной бледной коже. Ох, как ей нравились взгляды, которые постоянно кидал распаленный и готовенький юноша, она купалась в его отволакивающем взгляде, грелась, словно в лучах опасного в обычной жизни солнца.
От легких касаний к губам, векам, волосам, рыжеволосый парень перешел к более решительным действиям, срывая последний элемент одежды с тела девушки и крепко переплетая свои пальцы с Вениными. Тут же губы и руки этого «незнакомца» скользнули вниз, ласкали живот и бедра, а Ви все подставлялась, прогибаясь в пояснице, словно следуя за ускользающими ладонями Джина, раскрывалась, разводя чуть шире колени, в ожидании, когда же ее уже коснуться всерьез.
Но не тут-то было, Джин мигом прервал все, резко отпрянув. Возмущенный возглас вырвался из быстро опускающейся и поднимающейся груди пытавшейся вкачать в легкие как можно больше кислорода, столь необходимого и такого недоступного. Начал раздеваться, в коем то веке, жаль, что не сделал этого раньше, потому что изнывающая от жара в животе и паху бруггианка была готова чуть ли не кинуться, словно дикое животное на добычу, на кавалера и сама содрать с него жалкие тряпки, призванные ограничивать похоть и воздвигать моральные рамки общества.
И упругая женская грудь, обнажившаяся за рубашкой, и мягкие изгибы тела не уменьшили желания, лишь отсрочили. Одурманенный мозг пытался переварить информацию, усвоить и расставить по полочкам. Ви была удивлена, даже ошарашена. Что же это получается, ее обманывали? Нет, не может быть. Вампиресса повела бы себя, как ребенок, если бы начала сейчас скандалить и истерить — потому что это значило бы пойти вопреки желаниям тела, а они в данный момент возобладали над мыслями. Что же, девушка, так девушка, это, конечно, с одной стороны огорчало, ведь Вена приготовилась к немного к другому, с другой — успокаивало, ведь контроль над ситуацией останется в ее руках. А отчаявшаяся дама, до этого весьма успешно притворявшаяся мужчиной в одеже, на пару размеров больше нужного, видимо боялась отказа, потому что прижала приподнявшуюся на локтях Ви к жесткой спинке кровати и стала с остервенением зацеловывать ее губы, плотным кольцом из рук обхватывая стан вампирессы.
— Стой, стой, подожди, — Верена еле вырвалась из поцелуя и почувствовала, как руки крепче сжались вокруг ее талии, будто девушка готовилась к отказу или толчку. Сперва брюнетка перевела дыхание, а потом выпалила, дабы не заставлять ревенантку гадать о ее реакции и нервничать лишний раз. — Как тебя зовут... по-настоящему? Зачем-зачем, сказала бы раньше, — каждое слово Вена чередовала с легкими поцелуями в лицо рыжеволосой красавицы, сначала нежными, чтобы не спугнуть, а потом все более страстными, когда, стоило только чуть изогнуться в хватке и обхватить ногами округлые бедра (и как она раньше не догадалась только, восседала ведь на них довольно долго), девушка добралась до шеи своей теперь уже кавалерши, а не кавалера.
Руки Фиц-Эстерлен, до этого сжимавшие покатые плечи ревенантки, заскользили по чужому телу, огладили лопатки и спину, добрались до пояса так и не снятых штанов.
— Давай же, — строгим голосом, как в армии, сказал Вена, дергая за ткань брюк: «Не прикажешь — не поймут», — подумала в тот момент она. А раз уж все повернулось таким интересным боком, нужно немедленно продолжить! А для этого нужно, чтобы ревенантка, как минимум, отодвинулась и дала вампирессе самой снять с нее последний рубеж из одежды, или избавилась от него сама. А пока та решала, Лис перевела всю свою страсть на то, что было сейчас доступно: пухлые мягкие губы, которые она тут же куснула, а потом проворно раздвинула языком и начала маленькую войну внутри рта девушки; небольшая грудь, к которой Верена прижалась своей и чуть качнулась так, что соски задели друг друга, направив уже не первую мягкую волну вожделения в голову, а от нее к напрягшемуся животу.

+4

22

Странность — это когда ты наконец осознаешь, что в жизни твоей не произошло ровным счетом ничегошеньки странного. Что за пресловутую странность было ошибочно принято что угодно, кроме нее самой. А с этим откровением понимаешь и другое — что все твое существование было до отвращения безопасным и до зубного скрежета унылым. Чувство возбуждения, азарта или воодушевления, вызванное лишь приближением к рамке твоего социального и личностного клише, заботливо вырезанного и насаженного чужими руками, становится скудной каплей, канувшей в море новых впечатлений, которые открываются за таинственной чертой. Там весело, там опасно. Там ты в новой форме вкушаешь самую суть странности.
Кажется, Люсида слышала краски, видела запахи и ощущала на вкус звуки. Вскруженная голова вышвырнула одурманенное сознание куда-то в вязкое черное небо, покуда тело продолжало оставаться на грешной земле, предаваясь этому самом греху. И где он только был всю ее жизнь... грех этот.
— Стой, стой, подожди. Как тебя зовут... по-настоящему?
Люс был готова к отказу, истерике, даже неконтролируемой вспышке гнева со стороны обманутой женщины. Но не к тому, что она решит знакомиться.
— Люс... Люсида... Но меня и правда... называют... Джин, — разбавляя паузы между словами поцелуями и тяжелыми вздохами, ревенантка буквально ощущала, как тело покидают остатки тревог, стыда и сомнений. Действие наркотика, коего доля в напитке Люс была куда менее внушительной, чем «лошадиная» доза, подсыпанная вампирессе, все больше и больше овладевало девушкой. Как просто... ни тебе перестройки тонкой душевной организации, ни мучений аскезы... всего несколько глотков — и ты уже в своей персональной сказке. Это похоже на жульничество, но почему бы и не схитрить, если никому с того вреда не будет? А тебе — только чудо на дне бокала... со всеми вытекающими. И почему раньше она была так сурова к Джину? Он ведь сделал ей только хорошее. Мог бы даже больше, если бы не глупое Люсидино упрямство.
«В другой раз, мой милый друг».
— Давай же, — скомандовала вампиресса, и, признаться, еще никогда с таким удовольствием и образцовым рвением Люсида не стремилась исполнить ничей приказ.
Сейчас... она все сделает. Только бы... только... оторваться от этих губ... Нет, невозможно. Но разве это уже десерт? Нет, это дразнящая дегустация, призванная позабыть о том, нужно ли это было вообще. Уже плевать, что нужно, важно, полезно или хотя бы допустимо. Ты хочешь этого, потому что имел неосторожность попробовать.
Понадобилось совершить над собой усилие поистине религиозных масштабов, чтобы упустить хоть на мгновение ощущение ее тепла и запала, ее мягких, но исступляющих прикосновений. Отстранившись от вампирессы на чудовищно долгие секунды, Люсида сорвала с себя остатки одежды.
Жар уже мучительными всплесками проносился по телу, ударяя то в голову, то в пах, то в сердце. Но затем мозг благоразумно замолчал и был непреклонен в своем намерении. А сердце вопило и разрывалось так, словно его резали наживо. Только странным образом, как и все сегодня, это было восхитительно. Неистово барабаня по стенам грудной клетки, оно пыталось передать послание губам — «Моя!».
— Моя, — переняли уста, с еще большим пылом покрывая ароматную кожу.
Руки блуждали по телу, зарывались в волосах и ласкали соблазнительные девичьи формы. Вампиресса хотела властвовать, как и все вампиры, и как все женщины в тайных помыслах. Отчего Люсида еще более яростно подминала под себя чертовку. Она оценит, вне сомнений. Возможность быть слабой и сильной одновременно — редкая блажь.
Тело темноволосой красавицы внезапно показалось Люсиде ее персональной Терра Инкогнита, которую необходимо исследовать незамедлительно. Сначала губы — им должно мягко прощупывать почву. Затем зубы — они призваны копнуть по-глубже. И, наконец, язык — тщательный исследователь, не пропускающий ни единую клеточку молодого тела.
Лицо и шея были уже знакомой территорией, а вот грудь удостоилась особого внимания. Такая нежная и манящая... как может это сравниться с грубой мужской плотью, с их резкими движениями и врожденной неповоротливостью? Мужчина не знает, что его любовница хочет на самом деле. Он способен лишь на то, что ему самому кажется доставляющим удовольствие. Но два женских начала — это нечто волшебное. Когда каждый намек тела замечен и понятен.
Переместившись от спинки кровати в самый ее центр, ревенантка чуть подтянула к себе вапирессу, давая ей уже немного больше свободы, но не позволяя полностью овладеть ситуацией. Высвободив стан девушки из собственных сцепленных ног, Люсида прилегла рядом, лишь приподнявшись на одном локте так, чтобы лицо ее было как раз над лицом аристократки, а рыжие волосы едва ли не касались нежных порозовевших щек. А вторая рука тем временем не переставала прокладывать свой путь по изумительным округлостям и изгибам, верно устремляясь к финишу, но к началу сегодняшнего восхитительного приключения. Скользнув по внутренней стороне бедра к уже давно разгоряченному лону, Люсида по-новому ощутила весь жар, обуявший вампирессу. Когда пальцы осторожно проникли внутрь, взвинченная ожиданием до предела жертва пари судорожно прогнулась всем телом и подалась навстречу, мягко направляя ревенантку собственными движениями. Кажется, это и называют мучительным удовольствием. А тех, кто мучается, должно утешать. Прижавшись к брюнетке, насколько это было возможно, но не прекращая медленную услаждающую пытку, Люс снова впилась устами в жадно хватающий воздух рот.
— Тише, тише... — нежно прошептала она, оторвавшись от поцелуя, в самое ушко и для надежности чуть прикусила мочку — доверительный жест.

+7

23

Она никогда не привыкнет к этому ощущению, когда тело одновременно и напряжено, как тетива в луке, и расслабленно. Девушка напротив наконец-то скинула с себя одежду, представ перед глазами во всей своей красоте. Вот она, естественная, нагая, именно такой ее создала природа, а общество с его моралями и одеждой пытается вытравить из всех их натуральную сущность! И за это вампиресса не особо любила общество, его гнет и приличия, она убегала в лес из городов, как дикое животное, чувствующее за спиной жар огня, испепеляющий все на своем пути.
И сейчас тоже был жар... Но другой. От него не хотелось спастись, наоборот: раствориться, вобрать в себя и дать пустить корни в сердце!
— Моя, — сказала уверенно, как отрезала, Люсида.
И Верена заулыбалась, запрокинув голову и прикрыв от неги глаза. Ей нравилось, что ревенантка почувствовала себя уверенно, хозяйкой ситуации. Именно так должна вести себя каждая девушка — властно и напористо, в повседневной жизни ли или в отношениях с мужчиной, ведь женщина — власть, это высшая форма жизни, способная дать свету очень многое. Как бы Ви ни была рада пробуждению в Люсиде лидерского начала, свое она никак усмирить не могла — но ее попытку вновь главенствовать в их постельной утехе пресекли, не давая перекатиться. Вампиресса поджала губы. Сердце бешено скакало — ну не привыкла девушка выполнять пассивную роль, хотя... Губы и руки Люсиды быстро стирали сопротивление, лаская чувствительные места, оглаживая грудь и живот, и Верена выдохнула более спокойно:
— Твоя, — сдалась все же. Но в этот же миг ревенантка отстранилась, а дыхание самой Верены предательски сбилось — куда, куда она?! Неужели все?! Может только и нужно было, что подчинение? Но, спасибо Святой Розе, нет — Люс потянула ее за собой к центру кровати. Как странно, Верена была абсолютно невозмутима, когда девушка раскрыла себя, но чуть не впала в панику, стоило только ей отстраниться.
С бешено колотящимся сердцем и разбегающимися мыслями, брюнетка придвинулась ближе к лежащей рядом ревенантке, чьи шелковистые волосы сейчас щекотали ее взволнованное лицо. Рыжие... Рука Вены скользнула по миловидному личику, перебралась на затылок и запуталась в прядях — такие приятные на ощупь. И тут девушка замерла с широко распахнутыми глазами, которые смотрели только в зеленые очи Люсиды, в которых отражался бледный свет луны, делая их будто молочными, пока рука ревенантки кралась все ниже и ниже по ее телу... Скоро-скоро, ну же, и а-а-ах!
Темноволосая девица застонала, наконец-то дождавшись столь желанного прикосновения! Казалось, пальчики Люсиды должны были бы погасить дикий пожар в паху, но наоборот, разожгли возбуждение только сильнее, и уж теперь остановиться никак нельзя, ведь иначе она просто умрет без этих прикосновений. Тело само знало, что делать: поясница прогнулась, бедра подались вниз, впуская глубже в себя, раскрываясь навстречу. Тело пробила дрожь восхищения — таких острых ощущений она еще ни разу не испытывала, когда приходится хвататься за плечи партнерши и прижиматься к ней всем телом, чтобы не потеряться в круговороте ярких пятен перед глазами и возбуждении, чтобы не совсем одичать и насаживаться быстрее и глубже на проникающие в лоно пальцы.
— Люси-ида! — протяжно застонала вампиресса, мотая головой, сбивая простыни под двумя переплетенными телами. Она не будет тихой! Пусть Люсида слышит, как ей хорошо, пусть знает, сколько удовольствия доставляет своими действиями — да что уж там, пусть об этом услышат все! Именно поэтому она спрашивала имя девушки — чтобы в момент, когда вознесется на самую вершину, знать, кого звать и благодарить за подаренное блаженство. Девушка жмурилась и стонала, обвивая руками шею рыжеволосой феи рядом с ней, всем телом следила за каждым движением внутри себя, подставляла покорно грудь и шею под поцелуи и прикусывания. Она забылась в ощущениях, но обещала вернуться — что и делала периодически. Что происходило с ее телом и ощущениями, она не знала — еще ни разу, в каком бы состоянии трезвости или опьянения ни находилась Фиц-Эстерлен, они не были такими всепоглощающими и буквально взрывающими сознание.
В один из промежутков, когда красный дурман спадал с головы, а перед взором все приобретало четкость, Верена осознала, что дальше так продолжаться не может. На эту мысль ее подбило увиденное лицо ревенантки, с покрасневшими щеками и прикушенной губой, сбитыми кудрями волос. Какое упущение! Верена лежит тут, наслаждается, отдается, но ничего не дает взамен! И тут же замок из рук на шее Люсиды разжался, и пальцы вампирессы сползли на плечи, потом на ключицы, все ниже и ниже, пока мягкая грудь девушки не легла в ладони. Верена начала мягко сжимать темные жемчужины сосков между пальцами, массировать упругую плоть, пока ее губы легкими поцелуями покрывали шею.
Когда дыхание партнерши стало прерывистым и неглубоким, Верена преступила к животу рыжей Джин — о том, что ее действия находят отклик она судила не только по участившимся вдохам, но и по тому, как скакал темп движений Люсиды внутри девушки. И вот Фиц-Эстерлен добралась до самой чувствительной зоны девичьего тела, она щекочущими движениями прошла по ягодицам, потом скользнула к внутренней части бедер и с нажимом провела по небольшому бугорку, заставляя ревенантку стонать и раздвигать свои стройные ножки в погоне за ощущениями. Пару минут вампиресса лишь игралась, но и сама не выдержала — она хотела почувствовать жар, разливающийся внутри Люсиды, и сделала это, протолкнув свои пальцы внутрь девушки.
Теперь они дышали одним воздухом, чуть ли не губы в губы, жили ощущением огня, лижущего все тело в сладкой истоме, путались в руках, но продолжали дарить друг другу небывалое удовольствие.

Отредактировано Верена Фиц-Эстерлен (24.03.2012 09:34)

+7

24

«Это происходит на самом деле» — пугающая, назойливая, но бесконечно волнующая мысль, первая мысль, возникшая в обретающем ясность сознании. Туман в голове мало-помалу рассеивался, и возвращающиеся в себя ото сна суждения и умозаключения приобретали логическую стройность.
У орлесианцев есть выражение, обозначающее состояние, в котором тебе кажутся знакомыми чужие места и вспоминаются не имевшие места ранее события. С Люсидой происходило то же самое, но с точностью до наоборот. Эта комната, эта постель, эта девушка... Ревенантку словно вырвали из ее привычной размеренной жизни и без предупреждения зашвырнули в это место и в этот миг. Но темноволосая красавица любовно коснулась ее щеки — нет, все в порядке... Вспомнила. Препарат начинал отпускать, но, к величайшему удивлению самой Люс, это уже ровным счетом ничего не значило — в ее объятьях был наркотик куда более сильный и куда более способный пристрастить к себе.
Нашептывая на ухо нежности, на которые, как она сама думала, Люсида была неспособна и которые, наверное, назавтра уже не вспомнит, девушка с жадностью впитывала каждый вздох, каждый стон и каждый томный взор вампирессы из-под полуприкрытых век. Произведение искусства. Выводя кончиком языка узоры на самом нежном холсте в мире, ревенантка не переставала изумляться неописуемой мягкости кожи. Разве не для этого природа создала женщину? Чтобы ласкать ее гладкую бархатистую кожу и упиваться сочными поцелуями. Прекрасная брюнетка, такая сильная и властная, содрогалась и трепетала в хрупких руках почти не знававшей любви Люси. Все существо ее горело изнутри, а пламя лишь нарастало и нарастало, грозясь испепелить обеих любовниц. Не нужно было прибегать к эмпатии, чтобы заразиться тем вожделением, что овладело вампирессой. Оно витало в воздухе, вырывалось с каждым стоном и сочилось изо всех пор. И если связки, едва позволявшие выкрикивать имя Люсиды, с трудом слушались хозяйку, то все остальное тело говорило за себя. Прогибаясь, сжимаясь в комок и снова обмякая, аристократка сама задавала ритм их эротической игры, оставаясь негласным флагманом даже в состоянии добровольного подчинения. Какое-то время тонкие сахарные пальчики гуляли в волосах, теребили каждый локон, чем вызывали сладкую дрожь по всему телу и заставляли Люс чувствовать себя ягодой, опущенной в бокал игристого вина. Но кульминация этого оксюморона, почти что целомудренного эротизма, вместо привычного схождения на нет, лишь перерастала в бурный и всепоглощающий страстный финал. Чем более усиливался нежный натиск ревенантки, тем более цепко все еще одурманенная девица впивалась ногтями в распаляющееся тело несостоявшегося парня. Не будь они, ногти, столь короткими, на теле Люс наверняка остались бы царапины. Но эта боль нисколько не умалила бы удовольствия, рождаемого соприкасающимися в страстном исступлении телами.
Всякий раз, когда возбуждение вампирессы почти достигало апогея, Люсида сбавляла обороты, замирала на несколько мгновений и осыпала искаженное желанием, но не менее прекрасное лицо любовницы мелкими охлаждающими поцелуями. А когда дыхание ее снова возвращалось в ритм и обретало былую глубину, все начиналось сначала.
Понемногу тело брюнетки возвращало прежнюю послушность, а сама хозяйка — былую над ним власть. Руки, прежде яростно и отчаянно цеплявшиеся за шею рыжей избранницы на ночь, ослабили хватку, а затем, наконец, и вовсе выпустили ее из объятий. Но с тем лишь, чтобы и самим подключиться к игре. Тело Люсиды уже было наэлектризованным, когда теплые ладони вобрали в себя вздрагивающую от надрывных вздохов и яростного сердцебиения грудь. А когда пальцы мягко прошествовали вниз по животу, как кошка, тихо крадущая по ветке к потерявшей бдительность пташке, ревенантка уже и сама желала отдаться во власть охотницы, лишь по иронии судьбы оказавшейся добычей. Ощутив внутри ее нежные пальцы, Люсида лихорадочно содрогнулась, когда разгоравшееся в чреслах пламя вспыхнуло в полную силу и чередой сладостных спазмов разлилось по всему телу.
Если это и есть земные страсти, избавление от которых обещает после смерти розианство, то Люс, скорее, откажется от веры. Эти стоны она не променяла бы на пение и тысячи ангелов.
Жажда была неутолима, а вожделение накатывало снова, заставляя обеих то биться в судорогах, то таять, словно воск изнеженной огнем свечи. И всякий раз, переплетаясь в новых сопряжениях, девушки получали как будто совсем иной тип удовольствия. Это продолжалось настолько долго, что стало уже недостаточно, несправедливо мало. И лишь когда все мышцы вампирессы сократились, и тело сотряслось в упоительной конвульсии, Люсида позволила себе расслабиться и прекратила кусать губы, уже не пытаясь сдержать блаженство.

+8

25

— Джина. Джина Айвори, — проворковала назойливая собеседница и одарила вампира нежной улыбкой, от чего тот едва сдержал стон. Ну почему?! Почему, даже низкосортной забегаловке он наткнулся на интересную мазельку, которую просто грех не обвести вокруг пальца? Или не назначить своей помощницей. Он же собирался отдохнуть, выжрать кучу всякой дряни и в невменяемом состоянии ввалиться в номер отеля, где долго бы рассматривал перстень и вспоминал прекрасный вечер в постели с горячей аристократкой...
А теперь ему нужно было собраться, протрезветь хоть немного, исправить свою грубость в начале их встречи и поближе узнать эту... несчастную. И почему она все-таки такая страшненькая? Впрочем, вопрос был риторическим. В семье не без уродов, в кланах, как он теперь видел, тоже. Но ведь это не мешало быть мазель Айвори обаятельной и интересной собеседницей. А мы уже говорили, что вампира это возбуждало гораздо больше, чем все остальное? Ах, да, говорили. Но его действительно это возбуждало больше, чем все остальное. Да.
Лисил решительно отодвинул от себя загвазданную кружку и с любопытством выслушал чистосердечное (и явно сочиненное на ходу) признание девушки о пари, отметив про себя, что про ментализ та тактично промолчала. Конечно, небось одна из лучших в своем клане и достаточно известна, чего же заострять на этом внимание. Но почему он ее никогда не видел ранее?
— И думаю, что вы можете помочь мне в выигрыше... Но лучше было бы поговорить об этом в более, хм, тихом месте, — пылко окончила свою речь Джина и многозначительно покосилась на лестницу, ведущую на второй этаж.
Деледда хрипло рассмеялся и схватил тощую ручонку вампирессы, лишь на мгновение прижав ее к губам.
— Никто не обращает внимание, да, детка? — с сочувствием спросил он, в который раз окидывая взглядом щуплую фигурку девушки. — Так уж и быть, я сегодня добрый.
Лис резко поднялся, помог встать новой знакомой и ласково приобнял ее за талию. После чего решительно направился по скрипящим ступенькам на второй этаж, бережно поддерживая хрупкое несуразное создание под руку. Ему вдруг захотелось осчастливить Джину, которая шагала куда неуверенней, чем он сам, робко оглядываясь назад и судорожно хватаясь свободной ладошкой за перила. Наверняка у нее никогда не было мужчины, а тем более такого красивого. Одна ночь ничего не значила бы для него, но наверняка позволила бы вампирессе стать немного уверенней в себе, а может и похорошеть. Чудеса ведь случаются.
Лисил распахнул ближайшую по коридору дверь и втолкнул туда несопротивляющуюся барышню. После чего решительно привлек ее к себе и жадно поцеловал. А потом еще раз. И еще. И даже дал себе честное слово, что Джина не лишится ни одной вещи и ни флорена в эту ночь.

Отредактировано Лисил Деледда (05.07.2012 01:45)

+1

26

https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/99175-2.gif

Вроде минутой ранее производил впечатление разумного, хоть и немного подвыпившего, существа, а теперь вон как заговорил! Обольститель, блин, поздно спохватился.
«Хотя, девушка, будь она такой некрасивой, как я в этом обличие, была бы рада и такому... Что ж».
Вампир собрался с силами и попытался войти в роль: хоть актером он никогда и не был, ситуация того требовала.
— Так уж и быть, я сегодня добрый, — начинающий трансвестит на это только скромно и понимающе улыбнулся и спрятал глазки за густыми ресницами (хоть что-то, как у девушки), будто бы и не питал никаких иллюзий по поводу происходящего. Впрочем, на самом деле ведь не питал... Поэтому позволил себя увести, положить руку, от которой так и исходил жар, себе на узкий торс, туда, где у женщин предположительно находится приятный изгиб талии.
Как настоящий мужчина, Лисил взял дело в свои руки (почти что в прямом смысле этого слова), а Джину тем временем была предоставлена неплохая возможность привести в движение свой тормозящий из-за наркотика разум и придумать дальнейший план.
Лисил шел в комнату с явным намерением осчастливить вампирессу-уродку. Вампирессу, никак не вампира. И, поняв, что перед ним явно мужчина, он вряд ли придет в восторг. А значит нужно было или как-то подготовить его, или как-то... на месте заставить не обратить на это внимание. Джин склонялся ко второму варианту. А они уже подходили к дверям комнаты, и вампир стал нервничать на самом деле, а не притворно-показательно перед ставшим до одури обаятельным вампиром-жертвой-пари.
Пора срочно было что-то придумать. Что-нибудь...
И Джина осенило! В этот же момент задумавшуюся «даму» плавным движением втолкнули в комнату, а потом закрыли дверь. Не успел Джин развернуться, как Лисил уже притянул его к себе и стал целовать. Довольно-таки жадно и страстно, особенно если учесть, что изначально желания у вампира было не очень много. Но вот сам Найтлорд с удовольствием отвечал. Возможно, чуть грубо и черезчур пылко, но такую легкую мужиковатость можно было списать на неопытность и взыгравшую матку мазельки, а также зов женщин-предков.
Поцелуй, еще и еще, нехватка кислорода вперемешку с наркотиком — и Джин стал возбуждаться, а в тонком и маленьком платье это могло вылиться для мужчины в катастрофу и преждевременное раскрытие. Но он не мог заставить себя остановиться, мужчина напротив был весьма привлекателен, опытен и обольстителен. В общем, все, как любит Джин, не стесняющий себя моральными принципами узколобых гомофобов.
Не мог остановиться, но надо было. Поэтому юноша в женском платье решительно усадил своего (как он надеялся) партнера на ночь на шаткий стульчик, сам навис чуть сверху, чувствуя, как чужие руки снова стали ползать по его обтянутым в ткань платья бокам, как падает лямка рукава с плеча и норовят уползти со своего места тряпки, заменяющие грудь, и еще раз пылко поцеловал, после чего, не дав Лисилу опомниться или продолжить свои действия, жарко выдохнул:
— Подожди минуту!
И просто смылся из комнаты маленьким ураганом, оставив вампира внутри. Ну а что, женщины часто так делают к общему неудовльствию почти всего мужского контингента этого мира. Обычно они сбегают в туалет. Зачем — Моргот их знает! Поправить прическу? Попудрить носик? На кой черт, если их кудри скоро будут жестко сминаться мужскими руками или елозить о подушку, а лицо станет искаженным от удовольствия и похабности? Ну, этот вопрос требует длительных философских размышлений, которые сейчас вряд ли могли быть произведены в затуманеной голове юноши из Фенгари. Но сам факт того, что дамы так делают, был на руку.
Джин уже сломя голову несся с лестницы обратно в питейную часть таверны, на ходу поправляя платье и уехавшую таки грудь. Он только молился Святой Розе, в которую, впрочем, никогда не верил, чтобы ему повезло.
И ему повезло! Может было самое время задуматься о том, что высшее провидение есть? Нет, не время. Так вот, повезло ему в том, что в таверне все же обнаружился продавец. Чего спросите вы? Да элексиров всяких, где ж еще продавать афродизиаки и другую дурь, как не в питейной? И Джин, нашарив в платье Люсиды пару монет, купил то, что могло спасти его положение — Кору Галбурваса. И все так же, на ходу, понесся обратно в комнату, хватая с чьего-то стола чай (и откуда в таком заведении такой напиток...). Не успел он дойти до лестницы, как почувствовал, как по телу разлилось легкое тепло, чувство уверенности, а люди, сидящие в таверне, стали провожать взглядом.
Это была победа. С мухлеванием, конечно, но победа. Ведь они с Люсидой не обговаривали способы соблазнения. Было пари — переспать. Да хоть бы он треснул этого вампира по голове и сделал свое темное делишко, пока тот был без сознания!
Десять секунд перед дверью комнаты на то, чтобы отдышаться и почувствовать, как элексир еще сильнее вступает в силу. И Джин толкнул дверь, полностью уверенный, что если Лис и мог наехать на него за наглое бегство, то теперь, попав под влияние ауры обольщения и податливости, образовавшуюся на два часа вокруг «мазельки», которая на ближайшее время была пупом земли, он этого делать не станет. Вампир облизал губы, прикрыл медленно за собой дверь и направился к красавцу-брюнету с целью продолжить то, что они начали всего пару минут назад.
— А теперь люби меня, Ли-и-ис, — буквально простонал Джин, он же Джина, на ухо вампиру, начиная легко целовать его губы и руками скользить по крепкой груди.
Когда дело дойдет до обнаженки, Найтлорд, в синих глазах которого плескалась небывалая решимость, просто прикажет Лису не останавливаться и не обращать внимание на такую мелочь, как пол и предыдущие недомолвки. Тогда все, пари в его кармане, а значит и желание, и... остаток ночи и утро, полные удовольствия, которое Джин четко решил получить сегодня.

Отредактировано Джин Айвори (28.09.2015 18:09)

+4

27

Ударенная в висок, а то и контуженная на всю голову Джина продолжала удивлять ловеласа своим нестандартным и, чего уж греха таить, идиотским поведением. Она самым решительным образом прервала достаточно страстный поцелуй, который не на шутку возбудил не ожидавшего такой прыти от неопытной девчонки Лисила, и почти силой усадила своего спутника на расшатанный стул. Первые пару секунд вампир старательно балансировал на трясущемся всеми четырьмя ножками сидении и проклинал избыток алкоголя в своей чертовски умной голове, который мешал ей быть таковой. А потом без особых церемоний ухватил девушку за узкие бедра, тщетно пытаясь нащупать соблазнительные округлости.
Джина проворно увернулась из жарких объятий и томным басом попросила подождать «секунду», превратившуюся для ошарашенного абсолютным отсутствием логики мужчины в физическое мучение. Ему хотелось как можно быстрее освободить тощую нескладную мазельку от ненужных тряпок, а не сидеть в затхлой комнатенке в ожидании чуда... чудовища. Зато и мысли немного просветлели, пока вампиресса прихорашивалась или полоскала клыки какой-нибудь настойкой. Такие жеманно-правильные дамочки даже чулки развешивали ровно на спинке кровати, не позволяя страсти и возбужденному мужчине взять верх и прервать их увлекательное занятие. Мысли... Лис устроился поудобнее, закинул ногу на ногу и задумчиво уставился на рассохшуюся дверь. Чувство, что это все неспроста, не покидало. Почему мазель Айвори вдруг очутилась в загвазданной таверне да еще и в гордом одиночестве? Не случайно ли в страш... прелестной головке стоит столь мощный блок? Какого Моргота в конце концов эта девчонка вдруг согласилась провести ночь с незнакомцем?
В общем, к тому моменту, как Джина вихрем ворвалась обратно в комнату, Лисил был собран, напряжен и готов в любую минуту раскусить некий коварный план вампирессы.
А та тем временем смело прижалась к мужчине, будто не замечая подозрительного и недоброго блеска в его глазах. Первым желанием было вцепиться в растрепанные волосы и оттащить коварную Джину подальше от собственного тела. А потом уж устроить допрос с пристрастием. Но стоило вампиру лишь прикоснуться к затылку несносной мазельки, как рука дрогнула, и вместо грубого жеста вышло мягкое поглаживание шелковистых волос.
— Ты... — начал было Лис, но потом вдруг осекся и резко оголил плечи тяжело дышащей девушки. Руки настойчиво скользнули ниже... и ухватили пушистые шершавые валики. Опешивший Деледда швырнул на пол полотенца, откинул их ногой в дальний угол и уставился на свою партнершу, оказавшуюся партнером. Джин, как ни странно, был куда привлекательнее Джины — взлохмаченный, немного растерянный и одновременно нагло ухмыляющийся. Хорошенький такой, скотина.
— Джи-и-ин, — протянул вампир, продолжая поглаживать спину Айвори, — я сделаю, как ты хочешь, но сначала...
Резкий удар кулаком в челюсть особого вреда парню не причинил, но выразил все бушующие эмоции внутри трехсотлетнего Лиса, которого, как ему казалось прежде, нельзя было нечем удивить. После чего он вновь жадно поцеловал вампира и хрипло пообещал:
— Не отпущу.

+4

28

Пожалуй, это был один из самых ярких оргазмов в весьма долгой и насыщенной жизни Верены. Мышцы паха стали судорожно сокращаться, желая последними моментами соприкосновения продлить долгожданное удовольствие, затянувшее вампрессу в водоворот ярких красок и нехватки дыхания. Сколько стонов и разговоров эти стены уже слышали, но сегодня их невидимые деревянные уши оглашали самые волшебные звуки из всех возможных — и это было не пение ангелов, а безудержные негромкие стоны обоюдного удовольствия и кратковременной, но крепкой любви. Невозможно не полюбить, хоть и на мгновение, того, кому ты отдался без остатка и кто отдал без остатка самого себя, свою душу и эмоции.
Девушка очень тяжело и коротко дышала, тело все еще сотрясала мельчайшая дрожь, но она пройдет не скоро — такое скоро не проходит. Весь лоб был мокрый, и к нему прилипали завитушки темных волос, но и лицо напротив было таким же — раскрасневшимся, но прекрасным, сам лик Святой Розы, да простит она это богохульство, не шел ни в какое сравнение с лицом удовлетворенной Люсиды, чьи зеленые глаза сейчас сверкали в полутьме каким-то особенным пламенем.
Вена, наконец-то, убрала все еще лениво двигающуюся руку от бедер девушки и почувствовала, как и из ее тела пропадают подарившие эту негу пальцы. Сразу стало как-то пусто и серо, когда их тела более не были соединены друг с другом, и вампиресса незамедлительно решила это исправить, обвивая руками покатые плечи своей страстной любовницы, прижимаясь к ней всем телом так близко, что ее сердце невольно стало биться в одном ритме с сердцем напротив. Их груди соприкоснулись, а ноги переплелись, но теперь это уже не были горячие объятия всеобъемлющей страсти, хотя та все еще давала знать о себе твердостью груди и чуть звенящим остаточным напряжением внизу живота. Но нет, теперь это были успокаивающие объятия неги, этот момент понимали лишь женщины — необходимый им момент близости со своим партнером, пока оргазм еще не до конца покинул твое тело, и ты так беспомощен, но счастлив и открыт, что просто не сможешь пережить это один. Губы Верены лениво бродили легкими поцелуями по щеке, точеному подбородку и шейке ее Люсиды, ее рыжеволосой прелестницы, а нос вдыхал горячий запах секса, который источали ее локоны. Одна е рука так же лениво гуляла по округлому бедру, самыми кончиками пальцев вырисовывая на нем узоры. Сама вампиресса сейчас чувствовала себя большой кошкой — такой же ленивой, как это животное после толстой косули, но с готовой разгореться новым пламенем силой внутри...
Ее губы неторопливо прошлись вверх по подбородку и коснулись долгим и глубоким поцелуем таких уже родным медовых губ другой девушке, соединяясь с ними переплетением юрких языков и медленными движениями с тихими причмокиваниями. Это был такой беззвучный способ поблагодарить за просто потрясающее, почти священное действо, разыгравшееся на их скрипучем «алтаре».

+7

29

«Сработало», — с триумфом подумал Джин, когда рука Лисила вместо того, чтобы грубо вцепиться в его волосы, о чем так и говорили пронзительные глаза, мягко погладила его волосы. План работал на удивление гладко, если не считать, конечно, что не будь вампир удачлив настолько, что нашел продавца эликсиров на его обычном месте, то все могло пойти коту под хвост. И его рыжая знакомая выиграла бы пари. Но фортуна не отвернулась от высокородного прожигателя собственной жизни, и вот Джин был уже почти что у финишной прямой. От нее отделял всего лишь один слой одежды. Ну и разоблачение, произошедшее чуть быстрее, чем ожидал Айвори. Когда руки Лисила схватились за его «груди», губы Джина непроизвольно растянулись в наглой ухмылке, которая, как он ни старался, не уходила с лица — настолько потешно было удивление невозмутимого партнера.
Не такой широкой ухмылку сделал хороший удар справа, от чего голова откинулась назад. Было не больно, но неожиданно, особенно после обещания в помощи в выигрыше пари.
— Моргот тебя... — вампир начал возмущаться, но был весьма удачно заткнут поцелуем. Ну что ж, ладно, он простит Лису такой спуск пара.
И тогда два вампира понеслись к финишу, как с отвесной горы: одежда рвалась с жалобным треском, открывая истинно мужские тела. Тряпки-груди улетели очень далеко, корсет за ненадобностью был свален куда-то под кровать, потом уже Джин принялся сдирать одежду с чужого тела, почти беспрерывно и порывисто целуя шею партнера, сжимая ладони на крепких плечах и ягодицах.
Сначала вальяжно устроившийся на коленях у вампира, Найтлорд вдруг оказался прижат к постели. Нахмурившись и посмотрев в глаза Лиса, нависшего сверху, Джин перевернулся обратно и уже с триумфом смотрел на него сверху сам. Однако такое положение дел на этот раз заставило нахмуриться уже Лисила, который снова перевернулся, заставив их крутящуюся парочку оказаться в очень опасной близости от края кровати. Взглянув на холодный и непривлекательный по сравнению с кроватью пол, Джин картинно вздохнул и по собственной воле обвил ноги вокруг бедер своего партнера, выговаривая в его губы:
— Так и быть, играл девушку, продолжу в том же темпе, — и он толкнулся бедрами вверх, возвращая их делу нужный лад, потому что сам Джин был настроен весьма и весьма... Приподнято.

Отредактировано Джин Айвори (28.09.2015 18:13)

+4

30

Каждый сантиметр тела Люс все еще зазывающе ныл, пока сама девушка едва переводила дыхание. Сейчас было впору накатить волне стыда и окутать им ревенантку с головы до ног, но от чего-то в душе Люсиды царил подозрительный штиль. Хотя это и не спасало от толики неловкости вперемешку с необоснованным желанием нервно рассмеяться. Ревенантка закрыла лицо обеими руками в наигранной скромности и прыснула в ладони после пары секунд кокетства. Что обычно говорят в такой ситуации? Девушка была несильна в сексуальных обыкновениях. Спасибо? Ну, нет, это уж слишком бездушно. Извини? О, да, извиняться было за что. Но, с другой стороны, вампиресса выглядела весьма довольной обстоятельствами и даже вполне охотно приняла неожиданный поворот событий со «сменой пола».
Рассматривая Верену через просвет меж пальцев, — почти подглядывание, — Люсида поймала себя на мысли, что никакие гадкие планы нахального голубоглазого вампира не могут потревожить ее такую благоразумную обычно голову, покуда результаты пьяных проделок будут столь же прекрасны. Опустив свое импровизированное забрало, девушка продолжала блуждать взглядом, уже в открытую, по все еще подрагивающему, хотя и едва заметно, лилейному телу вампирессы. Сделав несколько глубоких вдохов, та притянула к себе Люсиду, заключив в любовные, но внезапно такие крепкие объятия. Лишенные прежнего вожделения, но преисполненные некой истовости, все движения Верены приводили тело в диссонанс с самим собой. Часть его хотела выдохнуть остатки напряжения и умереть от усталости, а другая жаждала еще больше поцелуев, еще больше ласк, которые вампиресса даровала с особой щедростью.
Лениво блуждающие по коже нежные руки, поцелуи-бабочки, покрывающие лицо, теплое дыхание на губах, щеках, шее... перед такой атакой устоять невозможно. Люс была повержена. Капитулировала. Сдалась в плен. И самое безумное — ей не хотелось свободы. Жизнь за стенами таверны стала вдруг какой-то нереальной, работа казалась не настолько уж важной, друзья — далекими и полузабытыми. А Верена была такой настоящей, такой близкой, такой... ее. В подобных мгновениях хотелось застыть навечно.

Но ни одной несбыточной фантазии не полагается длиться дольше, чем самую малость. Превозмогая чудовищное внутренне сопротивление, Люсида ослабила объятия любовницы, когда дыхание той стало явственно ровным, а веки в обрамлении мягких черных ресниц больше не подрагивали. Пора было уходить. Еще ни одно прощание, пусть даже однобокое и безмолвное, не давалось ревенантке так тоскливо. Последний раз коснувшись губ прекрасной Верены, девушка выскользнула из постели, чтобы снова облачиться в одежды Джина, и оставалось только догадываться, какая судьба постигла ее собственный наряд, нахлобученный на вампира с пронзительными синими глазами.
Бросив напоследок горький взгляд на спящую Верену, Люс испытывала главным образом отвращение к себе:
— Какой же я все-таки кобель...

+7


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Соблазни меня, если осмелишься


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно