Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Летний отдых


Летний отдых

Сообщений 1 страница 14 из 14

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/31-Orlej/orl17.png

Участники: Падме, Деспенсеро.
Локация: улочки Филтона.
Описание: как летним поздним вечером могут встретиться двое недавних выпускников разных учебных заведений? Вариантов много: за соседними столиками в ресторане, на лестничной клетке гостиницы, в уезжающем из города экипаже, наконец. Но в этот раз всё оказалось куда прозаичнее. милсдарь Ортего возвращался в номер с гулянки, мазель Падме прогуливалась по ночному городу. Вокруг было темно, а приличные люди и нелюди, и так редко заглядывающие в подобные закоулки, уже давно сидели по домам. А меж тем, до заветного угла дома, которому суждено было стать местом встречи, что для юной ведьмы, что для юного механика, оставалось всего несколько шагов.
Дата: 29 июня 1823 года.

0

2

Узнав от Тарино о Гильдии алхимиков, Падме загорелась желанием вступить в нее. Еще бы! Ни в одной из тех книг, что читала Падме, не говорилось о том, что занятия алхимией должны быть непременно лицензированы какой-то организацией. И когда она шла к людям, полагая, что ей есть, чем зацепиться в их мире, оказалось, что не все так гладко. Да и вообще с каждым годом здесь воспитанница мавок понимала, что все не так просто. Это, хоть и было очевидным, ощущалось совершенно неправильным, как будто само Мироздание подсказывало, что приобщаясь к такому воззрению, она отдаляется от мировой гармонии.
Но гармония гармонией, а дело делом, и выхода не было. Падме отправилась в Орлей, в главную ложу Гильдии, чтобы сдать вступительный экзамен. И хоть ее представления, говорящие о том, что нет ничего невозможного и недостижимого, со времен появления в Дракенфурте разваливались на винтики, девушка все же считала себя достаточно подготовленной.
Возможно, если не полагать что-то невозможным, твои шансы на удачу повышаются, потому что девочка из леса блестяще сдала экзамен, на котором отдавали душу богам выпускники университета.

Вечером 29 июня новоиспеченная ведьма (и никак иначе себя Падме не называла), отныне имеющая полное право на свое ведьмовство, прогуливалась по ночному Филтону. Погода была удивительной. В воздухе как будто витал дух великих свершений, и каждый, вдохнувший его, наверняка тут же загорался желанием сделать что-то... такое! Но отсутствие людей на улицах вряд ли объяснялось тем, что все они разбежались на свершения великих дел.
Что уж, Падме тоже не бежала сломя голову в ту сторону, откуда тянуло подвигами. Это удивительное чувство доставляло массу удовольствия, и она просто наслаждалась душевным подъемом, не спеша пустить его на благо человечества.

+2

3

«Наконец-то! Свобода! Никаких схем, никаких формул, никаких теорем! Стоп, я же забыл формулы Блюменфроста... Ах, Моргот бы с ними, я ж их сдал», — нечто подобное крутилось в голове Ортего, когда он практически летел по улице в номер. Только сегодня утром была защита степени — а уже днём он с товарищами был в Филтоне, где и началось веселье. Но всё имеет обыкновение заканчиваться, а усталость имеет обыкновение накапливаться, так что на ночь сидеть не остался никто.
Даниэлу нравился Филтон. Даже эти тёмные улицы не пугали, а, скорее, притягивали какой-то волшебной сказочной атмосферой. Стрекотали те, кому положено стрекотать, меж домами шныряли юркие ночные птички, а редкие фонари напоминали спустившиеся с далёкого неба звёзды: только не острые и холодные, а свои, родные и тёплые. Деспенсеро уже начал задумываться, уж не послать бы куда подальше всю эту науку, стать поэтом или писателем, воспевать красоту мира, как... Бух. Чуть ли не балетным пируэтом залетая за угол, Ортего, разумеется, не заметил, что за этим самым углом кто-то стоял. Или шёл, судя по силе удара. Но шёл он или стоял, после неожиданной встречи — точно упал. Как упал и сам новоиспечённый механик. Причём неудачно так упал, задев саквояжем фонарный столб. И услышал очень неприятный стеклянный звон стеклянных склянок от многочисленных эликсиров, которые он таскал с защиты — как-то некогда было выложить. Ох, чего там только не было: давно известные горючие вещества, недавно известные горючие вещества, ему одному известные горючие вещества, ингибиторы реакций, катализаторы... И сейчас всё оно смешивалось в нечто одно.

+2

4

Не успев завернуть за угол, Падме столкнулась представителем этого самого человечества. Очень так качественно столкнулась, аж упала, больно ушибив бедро, локти и ладони о камень, которым была вымощена улица. Вылетевший на нее из-за угла мужчина, впрочем, в свою очередь не отделался чрезмерно легко. Мало того, что он тоже грохнулся, так еще и саквояж свой ударил о столб, и, судя по звуку, там что-то разбилось. И хоть Падме было крайне обидно за себя, — мало того, что падать морально неприятно, так еще и больно, а на состояние платья вообще взглянуть боязно (тонкие ткани, которые принято носить летом, они такие — от соприкосновения с камнем и порваться могут), — хоть досада на случайного встречного все ж в ней поднялась, место для сочувствия там тоже нашлось и Падме не стала сильно злиться. Что касается пустой ругани, то до этого она и вовсе не опускалась.
Девушка поднялась на ноги и, все же взглянув на платье, обнаружила, что все не так уж и плохо — оно осталось целым, только испачкалось, а это уже не такая беда.
А секундой позже она заметила, что из саквояжа мужчины вытекает какая-то жидкость. Женская интуиция (а она, как известно, никогда не ошибается) немедленно забила тревогу.
— Надеюсь, у вас там не было ничего токсичного, а то как-то нехорошо получается, — заметила Падме.

0

5

— Пхнглуи мглфнафх Ктулху Рльех вгахнагл фхтагн! — выругался Ортего, поднимаясь на колени. Спина болела, голова болела, левая рука тоже не оставалась безучастной. «Хорошо что упал спиной. Что плащу-то будет, кожа. Но неудачно-то как!» Впрочем, он сам был виноват, и вполне это осознавал. Что его отнюдь не радовало, ведь когда есть на кого свалить вину, всё не так плохо. То, что пострадал Даниэл не один, настроения тоже не добавляло. Скорее, наоборот, заставляло проснуться совесть. А её не так просто было засунуть на место, дабы не мешала трезво соображать.
А сбитая им девушка уже озвучила то, что промелькнуло в его голове: зелья действительно могли быть токсичны. Могли — потому что на исследование воздействие испарений на организм он не проводил. Сроки поджимали, а дел было много, а работать не хотелось... И уж точно не приходило ему в голову проверить результат смешивания всего того материала, что он готовил последние месяцев девять. Предсказать это тем более было невозможно, особенно за такие весьма сжатые сроки. А теперь приходилось пожинать плоды собственной лени. И ведь что самое интересное, на эти грабли он наступал уже во второй раз!
— Нижайше прошу простить меня, ни в коем случае не хотел причинить вам вреда, — скороговоркой произнёс Деспенсеро, подползая к саквояжу. Зрелище было не из лучших: битое стекло, жидкость на дне и стенках и самое худшее — пар. «Что ж там такое намешалось то?!», — подумал он, когда почувствовал запах. Этот запах сложно было описать. Как будто все вони и ароматы смешали в один, как будто они кружатся там в каком-то хороводе, как будто стены и дома вокруг тоже начали вращаться, а вместе с ними и мостовая, и небо, и звёзды...
— Стойте там! Не вдыхайте па... — успел проговорить он, когда бешеный водоворот окончательно затянул его угасающий разум в свои глубины.

0

6

Впадать в панику Падме и не думала, но поднятая интуицией тревога всколыхнула ее псионический дар, который, как назло, был явлением спонтанным, несмотря на приличный уровень развития. Шестое чувство моментально метнулось к уже отключающемуся мужчине, но вместо того, чтобы помочь вызволить его разум из цепких лапок этого странного дыма, лишь сильнее толкнуло его туда. «Ах, чтоб меня!» ― раздосадовалась Падме, переживая за эдакую неудачу. А пар уже успел добраться и до нее. «И тебя,» ― ехидно хихикнуло шестое чувство, немедленно потянув ведьму в ту же странную бездну.
Теперь сознание Падме балансировало на краю реальности и чего-то запредельного, как то бывало на границе сна и яви утром или вечером. Много ли требовалось, чтобы в открывшемся коридоре она вошла в туже дверь, что и владелец разбитых склянок? Псионической связи, возникшей так не кстати, было вполне достаточно, чтобы один и тот же сон разделили два сознания.

Падме совершенно не удивлялась происходящему. Для нее был абсолютно нормален тот факт, что вместо улицы Филтона они теперь находились в некой комнате пирамидальной формы, стены и пол которой имели ровный красный цвет. Здесь было светло, но никаких средств освещения не было. По стенам ползали гекконы, и на их спинах можно было прочитать слова на всеобщем языке. Иногда, когда гекконы оказывались рядом, из слов составлялись относительно связные предложения.
― Рано или поздно из них должна составиться целая повесть, ― заметила Падме, провожая взглядом ящерку, шустро пробежавшую во стене и примкнувшую к фразе «Время конденсируется на крышке котла, в котором варится человечество». Как и всегда во сне, во фразе, казалось, было скрыто нечто великое, отворяющее врата познания и единения с Мирозданием, но это нечто упорно ускользало, да и гекконы вот разбежались... А Падме никак не могла понять, к чему это и что им хотели сказать.
― Но мне бы хотелось найти дверь немного раньше, чем она составится... ― добавила девушка, оглядев помещение. Ни одной двери она действительно не видела, и это начинало здорово пугать. Никогда она не замечала за собой клаустрофобии, но не помирать же в этой красной пирамиде без окон и дверей среди ящериц?

+2

7

Фразы из ящериц получались крайне интересными. «В каждой пирамиде есть глаз. Стань его взглядом», «Секреты должны оставаться секретами, иначе банальные вещи станут ещё банальнее», «Банан параллелепипед гонять ультрамариновые потёмки», ещё что-то... Единственное, что раздражало Ортего, так это красный цвет. Ну не любил он красный. — Дверь, повесть... Возможно, это одно и то же. Многие истории суть двери. Вопрос лишь куда. Или вопрос лишь когда. Впрочем, и это одно и то же.
«Дверь, повесть, куда, когда, четыре слова, а смысл-то один», — понял Даниэл, — «Как углы комнаты сходятся в одну вершину.»
— Идёмте. Свою повесть мы напишем сами. Или уже написали. Или её уже написали за нас, — сказал он, протягивая девушке руку. Из центра поднимался едва различимый золотистый луч. Ох, нет, они сами уже поднимались из центра комнаты. Хотя никакой комнаты уже не было. И их не было. Был луч, который потом обратно стал ими. А вокруг лежал длинный янтарного цвета зал с темно-янтарными колоннами у янтарных стен, исторгающими светло-янтарный свет. Меж колонн располагались статуи рыцарей в очень тяжёлых доспехах, сделанные из того же камня. Оба ряда колонн шли куда-то вдаль, где и сливались в одну точку. Обернувшись, Ортего обнаружил, что картина сзади не слишком отличается от картины спереди. А взглянув на правую ладонь, он увидел того же медового цвета клинок.
— И зачем? — удивился Деспенсеро, — Зачем оружие против того, что никогда и не было живым? Что ж, здесь хоть просторно. Не знаю лишь, есть ли смысл куда-либо двигаться, ведь всё равно ничего не изменится.

+1

8

«Я повесть, гуляющая сама по тебе,» ― объявили гекконы, когда Падме брала своего спутника за протянутую руку. И бросились врассыпную, когда они стали светом, перенесясь на новый уровень.

В бесконечном пространстве было совсем не так страшно, как в замкнутом. К тому же в янтарном зале было тепло. «Если здесь тепло и есть, куда идти, здесь можно безбедно провести всю жизнь,» ― подумала ведьма и поправила на левой руке ремни треугольного щита. И, хотя ей никогда не доводилось упражняться в обращении с ним, щит казался удивительно легким, почти невесомым, явно сделанным скорее из света, чем из янтаря.
― Если все на свете борьба, ― ответила девушка, ― то оружие нужно даже чтобы позавтракать.
Она прошлась немного вперед, рассматривая статуи рыцарей, облаченных в одинаковые доспехи и с шлемами, полностью закрывающими лица. Падме заглянула бы в прорези для глаз, но статуи были слишком высоки, чтобы ей удалось там что-то рассмотреть. И так ― до конца? Или, скорее, до бесконечности.
― Может быть, нам самим стоит что-то менять? ― задумалась она вслух, и словно по наитию толкнула одну из статуй углом щита. И, как та ни была (или казалась?) тяжела, она упала поперек коридора. Голова рыцаря отделилась от туловища и развернулась шеей к Падме и ее спутнику.
Внутри головы был тропический остров, окруженный удивительно лазурной, как будто светящейся изнутри водой, словно на дне было еще одно солнце ― в пару тому, что находится на небе. Но увы, кроме воды, неба да кусочка суши рассмотреть ничего не удавалось, ибо вход в голову загораживал еще один рыцарь, на этот раз живой и настоящий.

+2

9

— Если щит убивает мёртвых, то меч должен защищать живых? И ведь защитил. Удар тяжёлым двуручником пришёлся на Ортего сверху, но неуклюжим взмахом лёгкого как пёрышко клинка был отбит в сторону. Ответный выпад Даниэла прошил рыцаря насквозь, вот только вреда не нанёс ровным счётом никакого. Впрочем, и сопротивления на своём пути он тоже не встретил. Было похоже, что мечи и люди существуют здесь в разных, параллельных пластах реальности. При этом, единственная связь между ними — рукоять. Но тогда выходило, что нет смысла защищаться. Или есть? Что, если рыцарь — нечто среднее между оружием и человеком? Проверять очень не хотелось.
Парируя очередной удар, на этот раз параллельный земле, Деспенсеро отчаянно размышлял, что же делать с этим рыцарем. «Может протянуть меч ему? А что, отличная идея!» От меча рыцарь отказываться не стал. С благодарностью принял его, взамен дал свой двуручник, обернувшийся в руках Ортего в эсток. «М-мда», — решил он, наблюдая как эта груда доспехов опять замахивается. Двуручником, — «Тут надо нечто иное. А если...»
— Попробуйте ударить его щитом! Какая разница между живыми и мёртвыми, когда разделяет одних от других лишь взмах?
Блокировав ещё пару ударов, Деспенсеро уклонился от очередного. Тяжеленный цвейхендер, до того останавливаемый эстоком, на этот раз увлёк своего владельца за собой, куда-то вбок, так что на миг рыцарь потерял равновесие.

0

10

И в тот самый момент, когда рыцарь не совладал со своим равновесием и начал заваливаться, Падме врезала ему углом щита, угодив точно в шлем. Тот слетел с головы рыцаря подобно тому, как от статуи недавно отлетала голова, а под ним сновидцы увидели голову в пропитанном молоком подшлемнике. Девушка даже не стала задумываться, что это значит. Шлем рыцаря откатился в сторону и прошел сквозь шею (ту ее часть, что осталась с туловищем) статуи как сквозь воду, оказавшись внутри нее. Рыцарь, бросив своего соперника, убежал следом.
— Видимо, путь свободен, — сказала ведьма, и первая шагнула в голову статуи, на всякий случай прикрывшись щитом.
Однако щит оказался совершенно бесполезен и скорее мешал, потому что, зайдя в голову, Падме действительно оказалась в том месте, которое видела, стоя в зале. То есть, она оказалась непосредственно в том самом прекрасном светящемся изнутри море, а напротив себя, на расстоянии примерно километра, видела тропический остров.
Щит неумолимо тянул ко дну, став внезапно не просто тяжелым, как ему полагалось, — катастрофически тяжелым. Казалось, этот кусок дерева весит целую тонну. «Вот же fucking... щит!» — выругалась Падме про себя, порешив, что уж в такой-то ситуации можно позволить себе не быть леди. Сбросив с руки ремни, она освободилась от ноши и моментально почувствовала себя готовой к подвигам. А надо было всего-то доплыть до острова, делов-то!

+2

11

Ортего глянул на открывающуюся в шлеме картину, и решил не повторять чужих ошибок. Он отбросил меч и хотел было уже шагнуть, но внезапно обнаружил, что оружие проросло в янтарного цвета растение, на концах которого располагались два пузыря. Сорвав их, Даниэл оказался в воде. Тёплой приятной воде, вроде бы даже на удивление пресной.
Презентовав девушке один из пузырей, он проговорил:
— По воде нам ходить как-то по статусу не положено, но почему бы не прогуляться под водой?
И, надев пузырь на голову, человек погрузился под воду. Давление воды не чувствовалось совсем, да и двигаться было не сложно. Вокруг росли многочисленные кораллы, меланхолично шевелящие налипшими водорослями, мимо проплывали разноцветные рыбки, размерами от ноготка до человека, а со дна поднимались к поверхности жемчужные нити пузырьков воздуха. Там же, на дне, к острову уже была проложена тропинка, вероятно кем-то из предшественников. «Предшественников? Откуда и куда шественников? А откуда, собственно, мы сами? Да и кто, если уж на то пошло?»
Разговаривать под водой, к счастью, труда тоже не составляло, хотя дышать было... забавно, другого слова и не подберёшь.
— Прошу прощения что до сих пор не представился, уж не знаю почему. И как-то я сейчас вообще мало знаю. Но звать меня Даниэл Ортего. А вас?

+1

12

Ведьма уже настроилась на необходимость плыть, но все оказалось еще проще.
— Спасибо, — сказала она, надевая пузырь на голову.
Спокойно погрузившись на дно, Падме закопалась ступнями в песок и ил, только сейчас обнаружив, что все это время была босой. Идти по дну было необычно и очень здорово. Пожалуй, даже лучше прогулки на летнем воздухе. Мимо прошмыгнула яркая рыбка и уплыла куда-то за спины путников. Обернувшись, девушка проследила за ней взглядом, и увидела, что позади них океан прерывается, заканчиваясь стеклянной стеной, через которую можно было видеть совершенно иной мир. «Где лучше жить, в аквариуме или террариуме? Если мы в аквариуме, мы рыбки. Если в террариуме — гады ползучие. Лучше все же рыбкой,» — подумала ведьма.
Она развернулась и пошла по тропинке вслед за своим спутником.
— Я Падме, — представилась она. Фамилию, которая, по сути, была выдумкой ради документов, девушка благополучно забыла.

По мере приближения к берегу дно и не думало подниматься. Казалось, что они подойдут к отвесному склону, на вершине которого будет песчаный берег, и тогда неизвестно еще, как выбираться. Но, к счастью, в итоге тропинка вывела их к лестнице, по которой Дэниэл и Падме удачно поднялись наверх, где их встретил густой тропический лес. Из его чащи доносилось пение, как будто там была опера: громко, музыкально, правда, не удавалось разобрать ни единого слова.

+2

13

А вот идти через тропический лес было совсем нелегко. Под водой было проще. Ортего сильно пожалел, что оставил свой янтарный эсток где-то далеко: он бы сильно помог продираться через многочисленные лианы. Но увы, под гибкие зелёные стебли приходилось подлезать, поваленные брёвна приходилось перелезать, через поросшие мхом ямы приходилось перепрыгивать, от норовящих заехать в лицо веток приходилось уворачиваться, от...
В общем, нелегко было, да. Да ещё и этот звук: пение, не пение, сколько не иди — а он вроде и не приближается. Впрочем, и не удаляется. Даже направление не меняется! Но красивый, зараза. Манящий такой. Слова вроде бы и знакомые, начнёшь вспоминать — а какие слова? Нет тут никаких слов, и не было никогда. Хотя постойте, вот же! Или нет?
За этой ходьбой и время как-то терялось. Сколько они идут — час, день, неделю? Минуту? Но по ощущением — чуть меньше вечности и чуть больше пары дней. Причём как-то всё остальное вылетает из головы: ну лес и лес. Тропический. А кроме этого леса вроде ничего и нет: вот сейчас дерево, затем ветка, потом лиана, и всё звук, звук, звук... С ума сойти можно. И порой Даниэлу казалось что уже. Правда, он ещё помнил, что сумасшедшие всегда уверены в кристальной ясности своего сознания. Поэтому уверенность в твёрдости рассудка крепла, твердела, застывала... И разбивалась об утёс сомнений.
И лишь когда рассудок окончательно перестал волновать Ортего, когда перестал волновать его и лес, когда звук стал восприниматься как тишина, механик и ведьма вышли на полянку. А на полянке лежала открытая шкатулка. И тихо-тихо пела.

+1

14

Падме словно домой попала. Да, дракенфуртские леса сложно было назвать тропическими, а тропические — дракенфуртскими, но мавкам вообще не требовалось как-то называть места своего обитания, чтобы успешно проходить сквозь стены буйной растительности. Вот и Падме запросто справлялась с поставленной задачей.
Музыка ведьме нравилась, хотя этому лесу была совершенно не к лицу. А может, это сам лес и поет? Кто ему запретит исполнить арию-другую, правда? Здесь никого, кроме разве что моря, неба и их с Даниэлом. Море и небо слушают, а их двоих, в общем-то, никто и не спрашивал.
Долго ли, коротко ли... Наверное, коротко, но можно и долго, конечно. Главное, что в итоге лес расступился, и путники оказались на поляне. В траве была шкатулка, которая пела, как будто смущалась — не дай богиня кто услышит! Но ведь хорошо пела, и все услышали — аж с берега.
Падме подошла поближе и заглянула внутрь. Внутри шкатулки находилась вращающаяся круглая платформа, но на ней явно чего-то недоставало. «Ну конечно, ведь под музыку кто-то должен танцевать!» — немедленно догадалась она.
— Вы умеете вальс? — поинтересовалась Падме у своего спутника.
Какой вальс, почему вальс?.. А музыка, кажется, все время такой и была: раз-два-три, раз-два-три...
Не дожидаясь ответа, Падме потянула Даниэла за собой. В конце концов, какая разница, кто что умеет? Едва коснувшись шкатулки, они оказались маленькими фигурками на платформе, а стремительно закружившийся вокруг мир потерял все свои очертания. А потом восстановил, став абсолютно другим местом.

Сновидцы оказались на кухне, прогретой теплом от печи. Пахло свежей выпечкой и хурбастанскими специями. За окном был виден яблоневый сад. Стол был застелен безупречно чистой белой скатертью, а посреди него стоял один-единственный хрустальный фужер.
Собственно, на столе Даниэл с Падме и находились, оставшись все такими же маленькими. Но, в конце концов, какая в том беда? Они на столе не в качестве закуски, и это главное, остальные проблемы решаемы.

+1


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Летний отдых


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC