Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отель Эффенбаха » Девятнадцатый номер


Девятнадцатый номер

Сообщений 1 страница 11 из 11

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/21-Otel-Ehffenbaha/6.png

Маленький номер в сдержанных бежево-охровых тонах. На совсем небольшой площади разместились широкая кровать, пара прикроватных тумб, комод для вещей постояльцев и компактный письменный столик, за которым можно написать пару писем, прочесть свежие сплетни в хрустящей газете или же просто позавтракать. Сквозь большое окно и полупрозрачные занавески днем комнату заливает свет, а ночью уют поддерживают крохотные светильники и роскошная люстра, мягко и тепло разгоняя темноту в дальние углы. Огромное зеркало напротив окна создает иллюзию простора и придает интерьеру легкости. Номер украшен художественными работами Уэйна Мура и Джеймса Вейна.

https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/67874-2.gif Внимание к постоянным гостям подчеркнут чашечка их любимой крови, конфеты или фрукты в номер. Можно приезжать с ручными гомункулами и химерами, которым предоставляется отдельная кровать с пледом, специальные еда, шампунь и духи. Обученный персонал присмотрит за домашним любимцем и даже выгуляет его, если будет в том необходимость.

+3

2

Холл  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Ошеломлена. Наверное, это было самое подходящее слово для её состояния. Как будто по голове с надетым шлемом ударили чем-то большим и железным. Элизабет не ожидала такого от Эдгара. Такой реакции, такого напора. Они шли, шли по темным коридорам. Вернее шел он, а она бежала следом, увлекаемая его сильной рукой. Снова, принуждение. Как много стало принуждения в её жизни. Но она не пыталась вырваться или что-то сказать. Просто послушно бежала, следом, глядя под ноги.
Когда за ними закрылась дверь, и он отпустил её руку, она невольно потерла кисть.
«Останутся синяки», — с грустью и равнодушием подумала Элизабет, поднимая на него глаза, полные слез. А он нисколечко не изменился с момента последней встречи в ту летнюю грозу. Только очень грустный, раздраженный, потерянный. Он заблудился? Потерял себя? Проиграл дело? Что могло тревожить эту глыбу спокойствия и благоразумия. Такой далекий и близкий. Родной и незнакомый. Наверное, в целом мире только Эдгар был тем, кому бы она хотела все рассказать. Чтобы он выслушал, пожалел и прижал к себе, как надежная защита, та постоянная, точка опоры, которая нужна в жизни каждому.
— Эдгар... Вы, — она рухнула на колени и разревелась, как маленькая, закрывая лицо руками. — Мне столько вам нужно рассказать. Столько произошло, плохого, ненужного. В Хастиасе... Она говорила и всхлипывала, глотая слезы. — Меня чуть не убили. Мне так страшно... Где вы были? Где же вы были... так долго, — она стукнула кулаком по полу, на котором сидела. Ну почему-почему, так несправедливо, так обидно, так жаль себя. Невыносимо.
Слезы стекали из глаз, оставляя мокрые следы, капали на платье, на руки, на пол. Кап, кап. Их было так много, этих невыплаканных слез жалости. Она больше не могла говорить, только плакала и задыхалась от этих слез.

+5

3

Холл  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Ключ от номера звякнул о брелок. Звук показался настолько резким и дисгармоничным, что де Вирр почувствовал, как заныли зубы. Или на то были иные причины? Выплеснувшиеся эмоции Элизабет оглушили его.
Эдгар опустился на пол рядом с захлебывающейся слезами девушкой и порывисто обнял ее. Впервые без оглядки на условности, правила и приличия. Де Вирр прижимал Элизабет к груди, чувствовал, как судорожно вздрагивают тонкие плечи, а в висках билось ее отчаянное: «Меня чуть не убили. Мне так страшно... Где вы были? Где же вы были... так долго?»
«Дурак! О, небо, какой же я дурак!»
Как он мог оставить ее? Как мог позволить бедам и несчастьям коснуться ее? Она могла погибнуть... Погибнуть! О чем он думал?! Заботился о ее душевном покое? Или о своем? Бред. Какой бред! Можно противиться обстоятельствам. Можно убивать чувства в себе. Но какое право он имел убивать это в ней?!
— Элизабет... Элизабет... девочка моя...
Эдгар исступленно целовал ее мокрое от слез лицо, путался рукой в локонах рыжих волос. Прижимал к себе, только сейчас осознав весь ужас того, что мог потерять ее, случайно и нелепо, потому что все эти годы его подспудно утешала мысль, что она где-то есть. Что она счастлива... пусть далеко, пусть с другим, но... «...чуть не убили. Мне так страшно...»
— Бетти, простите меня... простите...
«Не отдам... ни королю, ни дьяволу... моя... вымученная, выстраданная... моя...»
— Я не оставлю вас больше, слышите? Не оставлю, обещаю... я буду с вами до тех пор, пока вы этого хотите... Пока я жив... Потому, что вы − мое дыхание... Ему, и вправду, было трудно дышать. Казалось, грудь перетянута тугими кожаными ремнями. Его мир, его ледяное спокойствие, все рушилось, оставляя пустоту, которая заполнялась обидой, болью и горечью Элизабет. Он принимал ее, как тело принимает в сердце сталь. Легко, почти без сопротивления. А потом... потом... Ему было все равно, что будет потом. Потому что это мгновение стоило многих десятилетий его жизни. Де Вирр закрыл глаза. Он редко позволял себе отдавать другим то, что ощущал сам. Но теперь, долго подавляемое чувство рвалось на волю, взламывая его изнутри безжалостно и властно.
— Я люблю вас, Элизабет. Любил... всегда.

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (08.09.2011 14:27)

+5

4

Как, должно быть, глупо и нелепо сидеть вот так на полу, у дверей номера шикарной гостиницы, обнявшись, цепляясь за него, как за травинку, связывающую её прошлую и её настоящую. Эдгар что-то говорил, взволнованно, испуганно. А она слышала только шум в ушах и свои неровные всхлипывания.
— Моя... простите... не оставлю... пока я жив, — он целовал её лицо, осушая соленые слезы и качал на руках, окутывая собой и это было важнее всех слов в мире. Все слова терялись в пустоте, кроме одного, последнего и громкого, как удар колокола, как гром, среди ясного неба.
«Любил, всегда», — слова, такие тяжелые и почти настоящие, до которых можно было дотронуться рукой, прозвучали, и остались висеть в воздухе, а сердце испуганно замерло, останавливая время, но потом побежало, разгоняя свой бег, быстрее-быстрее-быстрее. Ей показалось, она смотрит на себя и на Эдгара откуда-то сверху, с потолка, как будто душа покинула тело, чтобы на миг освободиться от бренной оболочки, от горестей, от радостей, от всего, и вернуться, с ощущением всепоглощающего чувства. Элизабет глубоко вздохнула и порывисто выдохнула, хватаясь за ворот его рубашки, словно боясь утонуть. В слезах? В чувствах?
— Глупый, дурной... Я тоже, всегда, всегда... любила. Люблю.
Она часто представляла, что любовь это что-то ненужное и пустое, что она всегда происходит с другими, не с ней. Что её не бывает, и она была придумана, чтобы не было мучительно больно. Или наоборот, чтобы хорошим людям было больно и плохо. Но сегодня... сейчас, она так остро поняла, и осознала, что старательно избегала мыслей об Эдгаре и о её чувствах к нему, не потому, что он не остался тогда с ней, а чтобы глупое сердце не болело и не билось от одного только имени. От одного, мимолетного воспоминания. Захотелось раствориться в нем. Без остатка. Заполнить собой, своими чувствами, яркими образами. Подарить себя всю. Легко и непринужденно. Как невеста. На этом полу, которого касались чьи-то грязные сапоги. Забывая о мире, который грохотал за окнами, продолжая жить своей обычной, размеренной жизнью. Лишь бы он не исчез, не пропал. Не растворился в тяжелом воздухе. Элизабет прильнула к нему всем телом, обхватив широкую спину руками и закрывая глаза. Теперь она не отпустит, теперь не позволит ничему и никому разлучить их.

Отредактировано Элизабет Бэтори (08.09.2011 16:28)

+5

5

Неровный, сбивающийся ритм сердца. Почему так трудно дышать?
«Моя oiseau...»
Бетти обняла его, прильнув всем телом, уткнувшись лицом в плечо. Но Эдгар настойчиво искал ее губы, чувствуя на языке солоноватую влагу ее еще не до конца высохших слез.
— Элизабет...
Он не произнес — выдохнул ее имя, смутно удивляясь страстному, всепоглощающему, животному желанию владеть этой женщиной безраздельно. Руки Эдгара скользнули вдоль ее напряженной спины. Он пропустил сквозь пальцы непокорные рыжие локоны, повернул к себе голову девушки, несколько секунд рассматривал дорогие, до щемящей боли в груди, черты. Потом склонился к полураскрытым, теплым губам.
Первое прикосновение было коротким и легким, почти невесомым, исполненным невыносимой, болезненной нежности. Эдгар поцеловал уголок ее губ, провел языком к другому, и вновь припал к ним жадно и исступленно, словно в этом была вся его жизнь. Он пил ее дыхание, как измученный, истерзанный палящим солнцем, заблудившийся в пустыне странник пьет из родника оазиса не воду даже — саму жизнь.
— Элизабет... — де Вирр прошептал ее имя, словно в бреду. Весь мир сейчас представлял ценность лишь в той степени, в какой имел отношение к этой хрупкой, худенькой девушке, ставшей средоточием всех помыслов и желаний, Ставшей центром вселенной. Пусть. Пусть так будет всегда.
«Стоп. Стой! Остановись же! Сейчас! Иначе потом это будет невозможно...»
Эдгар отстранился, откинулся назад, судорожно вздохнув сквозь стиснутые зубы. Еще один вздох, глубже и ровнее, принуждая к покою взбесившееся сердце.
«Тише... Спокойнее. Это затмение. Безумие. Сейчас пройдет...»
Эдгар с усилием разжал объятия. Все внутри противилось этому. Он не хотел ее отпускать. Взяв девушку за хрупкие плечи, де Вирр заглянул ей в лицо.
— Элизабет... Бетти... Вы знаете, сколько мне лет? Я никогда не был женат... И никогда не испытывал желания назвать какую-нибудь из женщин своей женой... Но... Бетти, вы выйдете за меня замуж?

+5

6

Эмпатия — как проклятие. Когда другие, если не достаточно сдерживаться, читают твои чувства и с радостью поддаются им. Когда ты, как слепой котенок, беззаветно отдаешься чувствам других и стоит немалых усилий оттолкнуть, отвергнуть. Это — проклятие. Это — дар? Сейчас это было, как дар... Эдгар чувствовал, она чувствовала в ответ. Они не смешивались, хотя это было то, о чем Элизабет сейчас мечтала. Раствориться. Но нет. Нет. Она только знала, что он ощущает и ощущала то же самое. Но собственное, свое. Не окрашенное чужими красками и мироощущениями. Это не была река, в которую впадали ручейки, это были реки, впадающие в океан. Они, как реки, неслись, бурными потоками, сметая все на своем пути, долгие 7 лет, чтобы сегодня оказаться здесь...
Эдгар шептал ее имя. А она не узнавала его. Сколько в нем было потаенной любви и нежности. В таком спокойном и рассудительном. Наверное, на первый взгляд? Наверное, любовь, она рушит все перегородки души, которые люди сами себе создают, пытаясь себя оградить от чего-то страшного... неведомого. Чего боятся. Чего ждут.
«Но это же... не тот...» Как смешно, Святая Роза. Ты сыграла с девушкой злую шутку. Тот, кого она не ждала, оказался тем самым, единственным, ради которого она жила. Существовала? Жить она будет теперь.

Эдгар целовал её губы. То, о чем она запрещала себе мечтать. Поцелуи. Такие горькие, соленые, пьянящие. Сначала, не смело, потом, с все возрастающей страстью. Волнующие. Трепетные. Внутри все перевернулось так, будто она превратилась не в вампирессу Элизабет, а какую-то бесформенную массу. Горячо, жарко. Сейчас её положат в горячую воду, чтобы раскалить докрасна. Это страшно. Но это её предназначение. Неведомое, невозможное ещё вчера. Она всецело отдавалась этим поцелуям. Она не знала, что делать. Как отвечать на такую нежность? Поэтому послушно следовала, позволяя себя целовать, несмело жмурясь и чуть приоткрывая губы.
Внезапно, он отпустил её. Зачем? Чтобы снова прогнать?
— Элизабет... Бетти... Вы знаете, сколько мне лет? Я никогда не был женат... И никогда не испытывал желания назвать какую-нибудь из женщин своей женой... Но... Бетти, вы выйдете за меня замуж?
Она распахнула глаза, удивленно вглядываясь в милое лицо.
«Сколько ему лет? А сколько?», она никогда не задумывалась... 100? 200? 300? До бесконечности. Отсюда и до Данцига, сколько лье?.. А сколько лет? Сколько было ему, когда она делала свои первые, несмелые шаги по этому миру? Сколько было её папе, когда Эдгар сказал свое первое слово? А что это было за слово? Все такое ненужное. Но вот замуж... Замуж, это почти, как в клетку. Замуж, это то, чего она боялась с 17 лет... Её, собственная, долго лелеянная преграда в сердце, это совсем не любовь. Любовь, такую искрящуюся и гордую, она впустила легко и безропотно, ещё тогда, зимой. А вот замуж...
— Да, — зажмурившись, прошептала она, заглушая мир за окном, ещё испуганно, неуверенно.
— Да, да, да, да, да... — Элизабет кричала, пока не выдохлась, глядя ему прямо в глаза, прямо в душу. Она боялась. Она мечтала. Она ломала эту, последнюю перегородку в своей душе. Есть время собирать и время разбрасывать камни...

Отредактировано Элизабет Бэтори (10.09.2011 01:06)

+5

7

— Тише... тише, Оiseau.
Маленькая, трепетная птица в его руках. Оiseau. Больше никто и никогда не назовет так ее. Потому что такой она будет лишь для него.
— Тише... — де Вирр гладил ее по голове, как маленького, перепуганного ребенка. — Тише, моя девочка... не бойтесь.
Он обнял Элизабет, зарывшись в рыжие кудри лицом:
— Не бойтесь...

Тем летом кто-то из друзей-однокашников заметил, поднимая бокал, полный густой, вязкой крови:
— Спорим, де Вирра первым окрутит какая-нибудь девица, и он, как честный человек, женится на ней, поставив родителей перед свершившимся фактом?
Заявление было встречено одобрительным смехом. Шли годы, и мнение на сей счет поменялось. Теперь молодому адвокату в жены прочили высокородную аристократку, способную продвигать его карьеру. Еще через сотню каждое знакомство с женщиной его возраста и положения расценивалось, как прелюдия к свадьбе. А после того, как он разменял четвертую сотню лет, если в узком кругу немногочисленных друзей и затрагивалась такая тема, то речь шла лишь о браке по расчету, с соблюдением традиций и формальностей, когда все нюансы обсуждаются с отцом невесты, а под формулировкой «брак по расчету» подразумеваются исключительно достоинства и личностные качества будущей супруги, вне зависимости от статуса и положения ее семьи. Теперь де Вирр мог позволить себе такой выбор. И тот возможный факт, что невеста могла узнать обо всем последней, не вызвал бы особого удивления у тех, кто хорошо его знал.

Но то, что случилось в реальности, могло привести в изумление не только друзей и знакомых, но и его самого еще сутки назад. Предложение, сделанное рыдающей девушке на полу гостиничного номера, без предварительной договоренности с ее родителями, без приличествующего моменту антуража. Без обручального кольца...
«Кольцо...»
— Бетти? — продолжая обнимать притихшую девушку одной рукой, де Вирр осторожно взял ее за запястье, тихонько разжал пальчики, судорожно комкающие рубашку на его груди, прижал к губам ее узенькую, хрупкую ладошку, щекотно скользнул языком, целуя и покусывая мягкие подушечки тонких пальцев девушки. — Бетти...
Он поднял Элизабет на руки и перенес на кровать. Уложил, мягко вжимая ее плечи в подушки, склонился к губам, таким теплым и желанным. Поцелуй был нежным и коротким. Не стоило сейчас пугать девушку еще больше. Он чувствовал ее напряжение, как звенящую, туго натянутую струну. Один неверный аккорд, и она лопнет с мучительным стоном.
«Бедная моя девочка...»
— Все будет хорошо... Все будет хорошо, Оiseau...
Он поднялся, отошел к столику, налил в бокал воды из хрустального графина, снял свое кольцо, острыми гранями серебряной стилизованной звезды полоснул себя по запястью. Быстрые капли крови упали в бокал, смешиваясь с водой, словно каждая была галактикой, завихрением, маленьким смерчем в прозрачной структуре воды.
Эдгар вернулся к кровати, сел на край, поднес бокал к губам Элизабет.
— Выпейте. Сейчас вам это необходимо. Пейте. — Он обнял девушку, поддерживая за плечи, стараясь, чтобы собственная рука не вздрагивала, и край бокала не стукнулся о белые зубки Элизабет. — Завтра мы закажем для вас у ювелира обручальное кольцо. Любое, какое захотите... А пока...
Де Вирр отставил на столик бокал и вложил в руку Элизабет свое кольцо. Оно было мужским и было велико ей, но это не имело никакого значения.
— Сейчас другого у меня нет... Вы ведь простите мне эту оплошность?

+6

8

— Не бойтесь...
— Я ничего не боюсь... Теперь, с вами, — она успокаивалась в его объятиях, позволяя себе ни о чем больше не думать, кроме ощущения его присутствия, его прикосновений, голоса.
Щекотные поцелуи, волнующие покусывания. Она снова улыбалась. Все будет хорошо. Ей даже было стыдно перед всем остальным миром и рассветом, который неминуемо поднимался за окнами, раскрашивая небо яркими красками. Ей было неловко за свое невольное сегодняшнее счастье. Испуганное, неловкое счастье, все в слезах и порезах. Зато теплое и нежное.
Эдгар перенес её на кровать, укладывая на подушки и мягко целуя в губы.
— Все будет хорошо... Все будет хорошо, Оiseau...
Птичка. Она маленькая беспокойная птичка, которая выпала из гнезда и чуть не разбилась, самодовольно решив, что умеет летать. Но слабые крылья не выдержали, не смогли подстроиться под изменчивые потоки воздуха. И птичка упала, ломая крылья и лапки. Что бы стало с птицей, если бы Эдгар не нашел её? Растоптали, раздавили своими сапогами и туфельками, вечно спешащие и вечно опаздывающие люди и вампиры. Теперь он забинтует эти бесполезные крылья, вылечит, вернет к жизни.
«Где твои крылья, Оiseau? Вы научите меня летать...»
Он вернулся со стаканом воды с кровью. Сел на край кровати, мягко заставляя её это выпить. Элизабет слабо запротестовала, качая головой. Чья это кровь? Край белой рубашки на нем алел, пропитанный густой жидкостью. Она послушно сделала большой глоток. Голова мягко закружилась, и она снова откинулась на подушки. Внутри разлилось тепло. Пьянящее.
Эдгар вложил в её ладонь свое серебряное кольцо. Она, расслабленная и умиротворенная, примерила его поочередно на все пальчики. Оно не подходило... Совсем, вообще. Элизабет счастливо улыбаясь, развязала платок на шее, чтобы снять цепочку белого золота, с символом Святой Розы, которую она вчера купила в какой-то антикварной лавочке. Продела кольцо и снова одела на шею, случайно прикоснувшись к шрамам. Лиза побледнела. Теперь он увидел. Какая она не красивая. Эти уродливые шрамы.
— Теперь вы разлюбите меня? — она испуганно перебралась с мягких подушек к нему на колени, рассыпая по его ногам огненные волосы и глядя снизу вверх, крепко схватившись за теплую ладонь. И ей так невыносимо захотелось все ему рассказать, в мельчайших подробностях. И она затараторила о том, как уехала из ле-Ридо, как танцевала на балу в Хастиасе. Про Реголо, про человеческую девушку и смешную мавку, абсолютно обнаженную, которой Лиз подарила одно из своих платьев. Про глупую Эмбер и комнату с 10-м номером, про Зимний Сад, красивый и пугающий. Как она заблудилась, и Карл Груффид любезно согласился её проводить. И как он проводил её совсем не туда. И темная улица и высокие стены. И как он прижимал её к стене, и как повалил на грязную мостовую, срывая платье. Про его безумные глаза и шипение и нож... Как он кусал её шею, нарочно проводя зубами по коже, чтобы было больнее и заткнул рот платьем, чтобы она не кричала. Лопающаяся кожа на её груди и теплая кровь, стекающая на землю. Как было мерзко и стыдно, как он не был подвержен эмпатии, и как страстно она хотела убить его. А потом был Урфин, поэт из Хурбастана, который спас её и помог и дал свой халат и обработал раны. И после... была не жизнь, а настоящий ад. Элизабет рассказывала и не могла остановиться, пока не высказала все. Стало очень легко. Она не волновалась и не хотела плакать. Просто рассказать, разделить боль. Теперь она не одна. Он защитит. Она вздохнула, прижимая ладонями его руку к своей щеке. Он поймет. Элизабет виновато улыбнулась:
— Поцелуйте меня.

Отредактировано Элизабет Бэтори (12.09.2011 17:11)

+5

9

Бетти играла с кольцом, как котенок с фантиком. Она забавлялась так искренне и по-детски, что де Вирр невольно улыбался, глядя, как она примеряет кольцо поочередно на каждый пальчик. В эти минуты он не мог предполагать, что как непрочно и зыбко это обретенное счастье. За все нужно платить. А за такие минуты вдвойне, ибо цена их слишком велика.
Платок, цепочка, растерянность, испуг. Наверное, он переменился в лице, и Элизабет не так поняла взгляд его потемневших глаз.
— Теперь вы разлюбите меня?
Эдгар вздрогнул, не поняв смысла вопроса, коснулся пальцем ее губ, заставив на миг умолкнуть:
— Нет. Никогда не говорите так. Просто верьте мне.
Элизабет говорила торопливо, взахлеб, выплескивая из себя яд, который вытравил ей душу, переменив девушку настолько, что Эдгар не узнал ее в первый миг там, в холле отеля.
Ладонь де Вирра лежала на шее Элизабет, закрывая страшные шрамы, а большой палец скользил по подбородку, почти не касаясь, обводил контур ее лица. Он смотрел, как движутся ее губы, слушал не столько слова, сколько голос, и чувствовал ее боль, как свою.
Внешне он был спокоен, а буря внутри, высекала из памяти полузабытые образы. Звуки музыки, смех, дикая головная боль, шум, Фрейя, танцующая с незнакомым рыжим вампиром. Он ведь все тогда понял. Почувствовал. Но по давно сложившейся привычке не считал преступником того, в отношении кого не был вынесен приговор. Человек не может быть виновен, пока не доказано обратное, как не может быть орудием преступления заряженный револьвер за миг до того, как будет разряжен в голову ничего не подозревающего прохожего.
Нет, он ни секунды не жалел, что выдернул тогда из рук Карла одну девушку, с тем, чтобы подставить под удар другую. Случилось так, как случилось. Главное, Элизабет была жива. И она была рядом. Де Вирр вдруг почувствовал бесконечную благодарность к неизвестному поэту из Хурбастана.
«А ведь мы были так рядом. Тогда. В Хастиасе. Почему мы не встретились там?»
— Поцелуйте меня, — Бетти улыбалась так, словно в чем-то была виновата.
Де Вирр взял девушку за плечи, посадил на свои колени, повернув лицом к себе.
— Я люблю вас, Элизабет. Никогда не сомневайтесь в этих словах. Никогда не сомневайтесь во мне. Обещайте...
Его рука вновь невольно коснулась ее шеи. Как будто эта бессознательная ласка могла уменьшить ее боль.
«Эти шрамы заживут. Для этого даже не понадобится много времени. Но шрамы в ее душе... Сколько понадобится времени им?»
Губы Элизабет были такими горячими и желанными. Запрокинутая голова, тени длинных ресниц, округлый маленький подбородок. Он целовал ее шею, мягко и нежно касаясь шрамов, ниже, к обнаженному плечу, к ямочке меж тонкими, чуть выступающими ключицами, все крепче сжимая в объятиях податливое тело.
В дверь постучали. Де Вирр мысленно чертыхнулся и откинулся назад. Он вспомнил сцену в холле, когда Элизабет напористо выговаривала служащему, и понял, что тоже ненавидит горничных.
«Я же просил не беспокоить. Какого...»
Стук повторился. Вежливо и настойчиво.
«Будь все проклято!»
Проще было решить вопрос с этим неуместным вторжением, чем игнорировать досадную помеху.
— Простите... — Эдгар вновь поцеловал Элизабет и пересадил ее на кровать. Он пошел открывать дверь с видом крайне недовольным, и из комнаты Элизабет могла слышать лишь его тихий голос, в котором явно прорывалось раздражение. Слов разобрать было невозможно.
Эдгар вернулся через пару минут, с недоумением рассматривая конверт, на котором не было имени отправителя. Нет, ничего удивительного в том, не было. Он не делал из своей поездки тайны, но никого специально и не оповещал.
Де Вирр виновато улыбнулся Элизабет. Можно было бы отбросить письмо и вернуться к девушке, но он знал, что это послание будет занимать его мысли. А Элизабет стоила того, чтобы всецело сосредоточиться только на ней. Значит, стоило разделаться с этим делом. Чем быстрее, тем лучше. Наверняка ничего важного там нет.
Де Вирр вскрыл конверт, быстро пробежал взглядом по строкам, закусил губу, вернулся к началу и прочел снова, медленнее и внимательнее. Нахмурился, меж бровей пролегла неглубокая складка.

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (13.09.2011 19:28)

+5

10

— Обещаю... — прошептала она, закрывая глаза и откидывая голову назад. Подставляя тонкую шею под горячие поцелуи. Такие нежные и одновременно страстные, спускающиеся по шее, ниже и ниже. И сильные объятия, заставляющие сердце биться быстрее. Все это вызывало в Элизабет непонятную дрожь по всему телу, начинающуюся в животе и заканчивающуюся на кончиках пальцев, как волны, чтобы начаться снова, с все более возрастающим жаром. Окутывая и отрывая от реальности. Она полностью расслабилась и приоткрыла рот, часто-часто дыша. Никто не вызывал в ней таких чувств. Никогда. Всепоглощающее ощущение любви, которая, казалось, сочится сквозь все тело, заставляя его изгибаться в сладкой истоме. Но... увы. Их всегда прерывали. Всегда. То дождь, то снег, то солнце, то время, то расстояние. Сегодня это был настойчивый стук в дверь.
— Простите... — Эдгар ушел, пересадив девушку с теплых коленей на холодную кровать. А она легла на живот, качая в воздухе ногами, и стала рассматривать колечко, подаренное ей женихом. Подумать только! Эдгар и она...
«Мы, я и он... мы», — она с наслаждением примеряла эти слова на себя. Теперь не просто Элизабет и Эдгар, а они, вместе, навсегда, навеки. Такие громкие слова. Сладостное чувство потихоньку отпускало, замещаемое любопытством. Но Лиз не слышала, кто пришел и о чем они раздраженно разговаривали. Поэтому, когда Эдгар вернулся, виновато улыбаясь и вскрывая загадочный конверт, она поднялась, чтобы заглянуть ему через плечо. Но это не удавалось. Девушка злилась. Что могло произойти, такого важного, сейчас? Но когда он повернулся, нахмурившийся и сосредоточенный, Элизабет по-настоящему испугалась.
— Что там? Что случилось? Дайте... — она подбежала и дернула загадочное письмо на себя. — Отдайте.
Она уже тоже хмурилась, чувствуя его состояние. Поэтому совершенно не думая о приличиях, хотела знать, что его расстроило. Эдгар, поколебавшись, разжал пальцы. Элизабет, вцепившись в белую, хрустящую бумагу, внимательно вчитывалась в смысл послания. И поняв, в чем дело, подняла на Эдгара удивленные глаза, выронив письмо из рук.
— Как? Почему? Августа... В прошлом году мы встречались в Филтоне. Она такая очаровательная, приезжала к свей тетушке... Такая жизнерадостная. Мы играли на рояле, и у неё был маленький щенок.
Элизабет на ощупь присела на кровать. Её шокировала новость о смерти. О такой смерти Августы. Но там были и другие вампиры... много, много и все умирали. Убивали себя, своими же руками. Неужели такое бывает?
— Эдгар... А при чем тут вы?

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Главпочтамт

+5

11

Де Вирр поднял оброненное Элизабет письмо, тщательно свернул и положил в карман, сел рядом с девушкой, обнял ее за плечи, прижал к себе. Что за безумный день? Слишком много всего, слишком ярко. Де Вирр опустил подбородок на рыжую макушку Бетти и смотрел, как за окном занимается новый день.
На анонимное письмо, а в нем не было имени отправителя, можно было бы не обращать внимания, если бы не несколько фактов. Откуда автор письма узнал о его приезде в Дракенфурт, ведь он прибыл всего несколько часов назад? Нет, это не было тайной, но все же? Почему в нем были названы не все имена, а лишь те, которые были де Вирру знакомы? Почему тот, кто написал это письмо, уверен, что де Вирр просто не выбросит его, как не достойное внимания? Слишком уж много вопросов.
Эдгар вздохнул.
— Все эти люди обращались ко мне, так или иначе. Ничего серьезного. Но вот что интересно. Если предположить, что это не розыгрыш, и они мертвы, а ко мне никто не обращался по поводу завещания, это значит, что документы были переписаны. Нужно выяснить, действительно ли имели место те события, что описаны в письме. В Данциге, в местных газетах ничего об этом не было. И нужно расспросить служащего о том, кто принес письмо, хотя, скорее всего, посыльный не имел представления о его содержимом, либо служащий его не запомнил, но иногда даже мелочи могут оказаться важными. И еще. Нужно съездить на главпочтамт, возможно, какие-то сообщения на этот счет все же поступали. Мое решение покинуть Данциг было спонтанным и скоропалительным. Возможно, некоторые послания меня просто там не застали. Следовательно, всю корреспонденцию должны были направить сюда. Почтовый экспресс быстрее пассажирского поезда. Вполне возможно, что-то мы узнаем. Даже если нет, то отсутствие результата — тоже результат. И потом. В любом случае, нам нужно известить ваших родителей о принятом решении. — Де Вирр приподнял за подбородок личико Бетти и нежно провел пальцем по теплым, чуть припухшим от поцелуев, губам, — Вы ведь не передумаете?
Он с неохотой выпустил из рук хрупкое, рыжее счастье и пересел к секретеру. Письмо для господина Бэтори, было написано быстро и со всеми необходимыми формальностями. Де Вирр сожалел, что ему не пришлось просить руки Элизабет при личной встрече с ее отцом. Встреча с господином Бэтори оставила у Эдгара приятное впечатление. Он вскользь подумал о том, что случись семь лет назад та злосчастная дуэль, Элизабет была бы потеряна для него навсегда. Как впрочем, чистой воды случайность сберегла Бетти в Хастиасе.
Де Вирр запечатал конверт и с улыбкой взглянул на Элизабет:
— Поедемте. Свежий воздух нам обоим пойдет сейчас на пользу.
Как Эдгар и ожидал, служащий отеля не сумел в деталях описать мужчину, который оставил письмо, впрочем, это и не входило в его обязанности, так что предъявлять претензии было глупо. Де Вирр распорядился принести в номер подшивку центральных Дракенфуртских газет и в сопровождении своей прекрасной спутницы покинул отель.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Главпочтампт

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (14.09.2011 21:08)

+5


Вы здесь » Дракенфурт » Отель Эффенбаха » Девятнадцатый номер


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC