Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Враг моего врага


Враг моего врага

Сообщений 1 страница 13 из 13

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/28-Predmestya-i-okrestnosti/pio3.png
Участники: Алистер Нист Эвитерн, Карл Груффид, Людвиг фон Мессе.
Локация: перевал Эльскердег.
Описание: когда сроки поджимают, когда не хватает терпения ждать, опасность отходит на второй план. Лишь для того, чтобы вскоре вернуться в еще более устрашающем виде. Гостеприимность и доброжелательность затаенных горных деревушек порою обманчивы, а жители нехотя раскрывают свои тайны. Когда же это происходит, есть два выхода — сражаться или бежать. Но, в конце концов, оба выхода сливаются в один тупик. И разрешить его способны только совместные действия, казалось бы, противоположных начал.
Дата: 5 марта 1820 года.

0

2

— Ай, чтоб тебя! — разозлился Людвиг и в сердцах пнул камень, так неудачно оказавшийся на пути барона. — Все ноги отбил и истоптал, не пройдя и полпути!
— Не вы один, мой господин, не вы один, — послышался тихий голос его кондотьера.
Барон шумно выдохнул и пристроился в стороне от тропы на громадном и скользком от дождя валуне. По пока еще более менее широкой горной тропе двигались люди и вампиры: полноватый курьер с трудом переводил дыхание и старался не отставать от остальных; женщина-человек с кричащим ребенком на руках и оравой скачущих вокруг нее мальчишек плелась в середине, сразу за слугами Людвига, что кое-как умудрялись вести за собой пару ездовых лошадей; сам барон возглавлял колонну трех своих слуг и наемного убийцы, с интересом поглядывая на идущих впереди незнакомцев. Один из них высился среди кучки храбрецов, словно исполин. Даже для вампира он был чрезвычайно высок, метра два навскидку. Его рыжая голова часто мелькала в толпе первопроходцев, изредка поворачиваясь назад и являя всем бледное лицо с серыми глазами. Рядом с незнакомым аристократом, а он им был, судя по одежде и манере поведения, шагали другие, менее выделяющиеся вампиры. А, может быть, люди? Кто знает, Людвиг не способен был толком разглядеть всех, что шли в чуть оторвавшейся группе впереди, вместе с проводником. Да и, собственно, не испытывал особого рвения. Ему хватало своих проблем в виде натертых мозолей на ногах и испачканного при падении редингота. После досадного случая барон одел плащ поверх костюма и невозмутимо продолжал путь.
Над головами выплывали из тумана горные пики, серые, невзрачные, иногда с зеленоватым оттенком. В этой стране тишины и спокойствия слова, слетевшие с языка, еще долго находили отклик, эхом разносясь по округе. Животных видно не было, людей тоже, как будто здесь вообще никто не жил и не собирается селиться. Уныние отражалось от склизких валунов, блестящих каплями дождя, и селилось в душах, изгоняя оттуда боевой настрой и веру в лучшее будущее. Большинство незадачливых путешественником старалось не глазеть по сторонам, предпочитая спины спутников или влажную каменистую почву под ногами.
Лошади отчаянно ржали, нервно озираясь по сторонам и замечая высокие обрывы, острые валуны, узкие тропинки, по которым вскоре предстояло пройти путникам.
— И зачем мы потащили коней? Оставили бы их вознице, там, на перевале, вместе с каретой, — возмущался один их слуг.
— Потому что господин не должен идти пешком. Потом, когда мы выберемся, ему пригодятся лошади. Он ведь спешит в Орлей.
— Все мы здесь спешим, так что заткнитесь и идите дальше, — грубо прервал их курьер, отирая пот со лба. Про женщину с детьми, казалось, все забыли. Людвиг посмотрел на угрюмую процессию и про себя подумал: «Зачем они все так спешат, что готовы рискнуть здоровьем, блуждая по всеми забытым горным тропинкам? Нет, я понимаю мы, аристократы. У нас вполне могут возникнуть неотложные дела, но все остальные? Сидели бы лучше там, внизу, на перевале, и ждали, пока расчистят путь после обвала. Но нет же, черт дернул даже женщину с детьми сюда забраться. Жаль, они наверняка не выдержат перехода. Как, впрочем, и мои лошади. Придется либо отпустить бедняжек, либо съесть, ведь проводник говорил, что вскоре начнутся узкие тропы, где и двуногий-то с трудом пройдет, что уж говорить о четвероногих. Эх, и проводник этот, странный тип. Надо будет расспросить его или, хотя бы, прочесть мысли».
Вдруг, внизу раздался детский крик, а за ним громкий плач. Колонна на секунду остановилась, а потом, бросив бездушный взгляд на женщину в хвосте, продолжила движение. «А, плевать на все, лишь бы добраться вовремя. И деньги не важны», — решил барон и вскочил с валуна.
— Пошли, — махнул он кондотьеру и торопливо зашагал к голове колонны, не обращая внимания на ропот слуг, что боролись с непокорностью коней и одновременно тащили хозяйскую поклажу.

Отредактировано Людвиг фон Кейзерлинг (27.09.2011 17:37)

+4

3

Карл шагал молча. На плечи рыжеволосый вампир накинул темный плащ, потяжелевший от влаги. Все ещё моросил практически утихший дождь, но теплее, увы, не становилось. Погодные условия — не проблема для Карла, но, право, к чему эти ненужные лишения?
В руках не было излюбленной трости. Он отдал её одному из своих слуг: тот весьма неудачно упал в самом начале пути. Карл никогда не стремился являть людям ненужное милосердие и великодушие. Груффид попросту не хотел вести лошадей, подобно безродному конюху, да и не любят они его, равно как и многие животные.
Перед ним, довольно близко, шел таинственный проводник. Карл осторожный убийца, но не подозрительный вампир, поэтому он не пытался учуять опасность, исходящую от этого человека, именно поэтому он ничего не спрашивал у проводника и ничего не уточнял. Зато инстинкты Карла отчетливо чувствовали тяжелейшую атмосферу смерти, окутавшую эти горы, подобно стойкому смраду. Вот только из-за отсутствия явных страхов опасения были ничтожны. Какой-то писк в глубинах темного сознания.
Позади ещё один вампир, разглядеть в котором аристократа проще простого. Нестройные ряды незадачливых путников были разбавлены людьми, среди которых было много детей. Ещё дальше кони. Там был и низкорослый прислужник Карла, ведущий за собой двух черных лошадей Груффида. Он ковылял так быстро, как только мог, опираясь на трость графа. В его руках она походила на посох. Они бы оставили его с лошадьми у завала, но перспектива добираться пешком до нужного места, покинув злополучные горы, нисколько не прельщала Карла.
Карл изредка оглядывался, скорым взглядом скользя по людям. Без особого интереса он ещё реже поглядывал на горы и мрачные силуэты, скрывшиеся в тумане.
Рядом, укутавшись в темный плащ с просторным капюшоном, шла высокая, хотя и уступающая Карлу ростом, женщина. Она мерзла, периодически прижималась к графу.
Он почти не слышал детского плача. Старался не обращать на детей особого внимания. Они, невинные и чистые создания, были притягательной добычей, а уж постоянный страх за маленьких человечков и отвращение к тем, кто поднимает руку на них, делали эти юные создания ещё более аппетитными, как и всякие запретные плоды.
— Нужда может заставить некоторых зверей съесть часть своего потомства, — промурлыкала Маргарита.
— И с голоду не помрем, и лошадей оставим, — с хищной ухмылкой прошипел Карл, будто читая мысли ревенантки. Детишки, наверняка, питательнее лошадей.
Подобные размышления забавляли, а фантазии безмерно радовали, пока жажда убийства не начинала пожирать изнутри. Правда, человеческая мать скорее всего никогда не оценивала пищевую ценность своего драгоценного ребенка. Для неё этот маленький кусок мяса священен.
Хаотичная процессия, замершая на миг, двинулась дальше, сопровождаемая сольным исполнением детского плача. Остальные дети, чуть более взрослые, ещё были полны сил и энергии. Гнетущая атмосфера, уже согнувшая едва ли не всех остальных путников, совершенно не действовала на них. Пока не действовала.
Карл шел уверенно, а тропа все-таки сужалась, как и сказал им проводник. К началу колонны приблизился тонкий — в сравнении с Груффидом — аристократ, как и многие другие укутавшийся в плащ.
— Думаю, что это лучше томительного ожидания, — заметил Карл с легкой улыбкой, нисколько не красившей его лицо.
— Карл Груффид, — граф только кивнул, сочтя нужным представиться.
— Маргарита Бринвиль, — произнесла женщина, взявшая Карла под руку, будто некая родственница. Она, похоже, никогда не возьмет на себя роль обычной служанки графа.
Они не протягивали руки. Ограничились легкими кивками, нисколько не боясь прослыть грубиянами. Это не самое удачное место для демонстрации обременительного этикета, в котором Карл никогда не был силен. Кто-то скажет, что и не самое удачное место для знакомств, но как же он будет неправ! Именно такие ситуации подходят лучше всего для завязывания крепких отношений, в которых, к сожалению, Карл был совершенно не заинтересован.

Отредактировано Карл Груффид (20.08.2011 00:02)

+2

4

Заляпанные грязью сапоги Алистер хлюпали по каменистой но, размытой горной дороге, разбрызгивая небольшие лужицы и комки этой самой грязи под ноги окружающим его людям, среди которых сгорбленная фигура в монашеской рясе высилась подобно дозорной башне. Алистер шел в конце колонны, среди женщин, детей и менее выносливых мужчин, но если все они двигались нехотя и через силу, еле переставляя ноги, то походка Алистера была совершенно свободной и непринужденной, даже неопытный глаз мог легко заметить, что при желании Нист может легко сорваться с места и пробежать до головы колонны и обратно.
Подобное соседство ничуть не смущало вампира, пусть многие мужчины и сочли бы это неприемлемым, Нисту было все равно, он твердо знал, что будь ему известен этот перевал, горы Айтибареса были бы давно за его спиной. Дернул сатир меня отправиться в путь по земле, что бы я еще раз связался с горными перевалами. Нет уж, дудки, тут конечно красиво, но в следующий раз, которого надеюсь не будет, отправлюсь морем или воздухом. Вампир медленно переставлял свои длинные и тощие ноги, красные глаза то и дело разглядывали размытую дождем дорогу под ногами, но большую часть своего внимания мужчина уделял здешним пейзажам, сотни лет скитаний не выветрили из него любовь к подобным живописным местам, а почти сорок лет безвылазной жизни в городе вдохнули в эту любовь новые краски. Пьянящий горный воздух, подернутые густым, молочным туманом каменные шпили, тянущиеся к облакам монолитными громадами, редкие зеленые пятнышки лугов и небольших горных рощиц, всё это наполняло вампира ощущением свободы, это ощущение распирало грудь, грозя разорвать её как кожаные мехи, сейчас был готов сорваться с места и просто бежать наслаждаясь шумом ветра в ушах и движущимся пейзажем. Гуль был пожалуй одним из немногих, кто не испытывал трудностей в этом переходе, по большей части вампира всё устраивало, пусть он и позволял себе мысленное ворчанье.
Алистеру было на руку, что он не любил лошадей, предпочитая преодолевать даже самые длинные отрезки суши на своих двоих, изредка проезжая от одной деревни до другой в качестве случайного попутчика, увы, но не многие желали видеть рядом с собой гуля, по этому основную часть пути Нист проделывал классическим пешим ходом к которому был более чем привычен. Если бы не этот гребаный обвал. Я бы уже давно был на месте, но нет же сатир его дери, природа посчитала жизнь слишком сладкой и нате вам, кушайте с кашей весеннюю грязь. Хотя в таком положении есть и свои плюсы, как же тут все таки красиво, особенно после этого гадюшника, который зовется столицей. Нист не обращал внимания ни на плачь детей, ни на переговоры других людей, ему не было до них дела, люди сейчас были никем и ничем, такие маленькие, беспомощные, вынужденные довериться неизвестному человеку, они шли среди могучих, каменных громад, даже не подозревая, что пожелай одна из них и каменный поток погребет под собой добрую половину этих надоедливых муравьев. Алистер старался слушать горы, завывания промозглого ветра, шум дождя, который облачившись в роскошные селевые одежды, мог с шумом скатиться по крутым склонам, забирая с собой едва заметные щепки людских жизней. Нет, дождь не льет как из ведра, да и речушек тут наверное нет, по этому опасаться особо не стоит, хотя, дождь на горном перевале не самое безопасное погодное явление, надеюсь он не усилится, а у проводника хватает мозгов вести нас относительно безопасными тропами, очень не хочется окончить свой век под каменным валуном. Вампир едва заметно поежился и его несоразмерно длинные руки использовавшие широкие рукава мантии на манер муфты пришли в движение устраиваясь поудобнее, что бы в случае чего быстро освободиться. Нист прекрасно понимал, что если горы вновь захотят обрушить надоевшие им камни вниз, то всех этих беспомощных людей спасет исключительно удача, природа это не человек с которым можно договориться, обмануть, перехитрить, хотя некоторым кажется, что это возможно, от природных явлений могут спасти только знания, удача и желание выжить, наученный сотнями лет скитаний вампир знал это едва лине лучше всех окружающих, наверное именно по этому он за всю дорогу не произнес ни единого слова, не желая нарушать покой каменных исполинов.

+3

5

— Людвиг фон Кейзерлинг, — коротко кивнул барон в ответ.
Плащ затрепыхался на ветру, словно полумертвая птица, а ревенант только шмыгнул носом и поплотнее укутался в него. Под ногами чавкала грязь вперемешку с камнями, постоянно пытающимися изменить устойчивость ног Людвига и свалить его в бурую жижу. Барон взглянул на сапоги и тут же отвернулся — они приобрели такой же серо-бурый цвет, как и здешняя влажная почва.
Тропинка сделала крутой подъем и вывела путников на относительно ровную и просторную площадку, кое-где покрытую крупными валунами. Первым на нее взобрался проводник. Он развернулся к колонне, замершей на крутом и скользком подъеме, и, уперев руки в бока, сказал:
— Скоро стемнеет, поэтому переночуем здесь. Там дальше, — он указал пальцем себе за спину, — есть небольшая пещера, можно спрятаться от дождя.
— Ага, как же. Туда только господ и пустят, а нас оставят мокнуть вместе с лошадьми, — съехидничал чей-то слуга.
Тут же позади послышался плюхающий звук, будто в грязь уронили мешок с крупой. Людвиг обернулся и увидел, как толстый курьер кубарем катится вниз, сшибая по пути тех, что стояли за ним. Эхом отдалась от камней грязная ругань некоторых слуг, не по своей воле оказавшихся в лежачем положении. Женщина завизжала и отскочила в сторону, а дети добавили бедному курьеру проблем, закидав камешками. Кутерьма и проклятья позади не прекратились даже тогда, когда толстяк с утробным грохотом врубился в валун и прекратил свой курьезный спуск. Барон не стал глазеть дальше, но был уверен, что драки не миновать. С горем пополам большая часть путешественников влезла на площадку. Слуги уныло раскладывали вещи хозяев и пристраивали лошадей, аристократы и женщины в это время двинулись на осмотр пещеры. Она представляла собой вырубленную на несколько метров глубиной нишу в скале. Ничего необычного, но зато сухо. Людвиг распорядился занести вещи внутрь и присел на одном из чемоданов, наблюдая за копошащимися на улице людьми и вампирами. Несомненно, близился вечер, просто понять это было невозможно из-за затянувших небо грозовых туч. «Мерзкая погода», — подумал ревенант, сбрасывая мокрый плащ. Проводник тем временем пытался разжечь костер, в чем ему решил помочь кондотьер барона.
— Что привело вас сюда, господин Груффид? — неожиданно спросил Людвиг, доставая портсигар. — Меня, например, неотложные дела в Орлее, связанные с покупкой земли.
На улице прогремел раскат грома, а за ним второй. Слуги зашевелились быстрей, словно муравьи в разоряемом мальчишками муравейнике. «Да, цена пройденной здесь мили высока, и не каждый сможет ее заплатить», — размышлял Людвиг, глядя на усталую многодетную мать и толстого курьера, отряхивающего одежду.
— Лошади долго не выдержат. Мало того, что погода мерзопакостная, так еще крутые и узкие тропинки преодолевать. А что нас ждет дальше? Боюсь представить, — ворчал на улице конюх барона, да так громко, что его голос доносился даже до пещеры.
Другие неблагородные старались не отставать. «Великолепно, еще бунта слуг нам не хватало. Проклятый обвал».
Еще один раскат грома — и бурая жижа зашипела от падающих на нее крупных капель дождя. Колдующие над костром вскоре добились успеха, и по темно-серым стенам пещеры забегали веселые тени. Ревенант не мог понять, откуда проводник достал сухие ветки, ведь округа на мили вокруг была пропитана влагой, сыпавшейся с небес несколько суток подряд. Кто-то запел под беззаботный деревянный треск костра. Слуги угомонили лошадей и теперь ютились у входа в маленькую пещеру, не способную вместить всех путешественников. Бедные лошади же остались под внушительным валуном, который частично прикрывал их от небесной влаги. Стало прохладней. Людвигу внезапно захотелось укутаться во что-то теплое, но под рукой ничего не оказалось. Его брат Вальтер выразился бы так: «Нет ничего теплей объятий женщины». «Чертов бабник», — ответил бы ему старший брат. Единственно, что смог сделать барон — закурить. Пуская клубы дыма, он мечтательно уставился в потолок, с которого изредка сыпалась известковая пыль.

Отредактировано Людвиг фон Кейзерлинг (27.09.2011 17:44)

+3

6

Чем выше, тем меньше грязи, тем больше камней. Тем не менее, Карл шагал вполне уверенно, почти и не глядя под ноги. Изредка он все же покачивался, рискуя потерять равновесие, но виной всему его высокая спутница. Маргарита полагала, что пусть лучше вниз покатится граф, а не прекрасная дама. Простолюдины и служки повеселятся. К счастью, свалить Карла было не так просто.
Колона с самого начала двигалась не очень-то быстро, а теперь по мере подъема ещё и начинала замедляться. Оставалось только пожалеть, что он тут не один. В таком пустынном месте он бы смог и порадовать внутреннего монстра, насмерть забив проводника.
Проводник предложил приостановить шествие. Дождь не был существенной помехой, но плутать по горным тропинкам, не зная даже примерного направления, Карл не собирался. Жажда приключений всегда была чужда рыжеволосому.
Без особого интереса Карл наблюдал стремительный спуск толстенького человека, едва не попавшего под копыта крупных коней Груффида, что плелись позади колоны всей. Ездовые животные не встали на дыбы — они непреклонно шли дальше и остановились только перед встающим курьером. Вовремя спохватился конюх, постоянно отвлекающийся на больную ногу.
Карл молча прошел в пещеру, не обращая никакого внимания на возмущение простого люда. Его хромой служка все равно молчал. Подчиненные Груффидов станут жаловаться на своих господ, только убедившись, что те их точно не услышат и после ничего не узнают. А этот невысокий и молодой вампир прекрасно знал, что Карл только кажется терпеливее и спокойнее своих родственников.
Карл стоял. На два небольших чемоданчика — Груффид никогда не возил с собой много вещей — присели Маргарита, так же зашедшая в пещеру, и его слуга, оставшийся рядом с конями. Рыжеволосый вампир не ощущал усталости. Выносливостью он превосходит многих сородичей.
Покупка земли, значит... Пустой взгляд блеклых глаз остановился на Кейзерлинге. Другие кланы — низкородные, как любят говорить старики Груффиды — покупают земли, а родственники Карла все ещё грезят вернуть утраченное могущество.
— У меня тоже есть неотложные дела, но несколько иного плана, — без лишней осторожности заметил Груффид. В одном чемоданчике одежда, в основном Маргариты, в другом оружие, которым Карлу законом запрещено владеть, но, право, обременительные родословные иногда бывают чрезвычайно полезными.
Маргарита покосилась бирюзовыми глазами на молодого, с виду по крайней мере, аристократа. Рот чуть приоткрылся, язычок коснулся острых зубов. Она перевела взгляд на Карла, но тот отрицательно покачал головой. Он очень сомневался, что Кейзерлинг пустит в свою койку ревенантку Груффида, да и убийства аристократа в таком месте только не хватало...
— Меня начинает раздражать ваш конюх, — на удивление спокойно, даже буднично, сказал Карл, стоя у входа в пещеру.
Сильно ли огорчится Людвиг, если нескончаемый поток нытья внезапно оборвется вместе с жизнью конюха, ненароком сорвавшегося вниз?
В пещере неожиданно стало светло. Низкого происхождения люди и вампиры приблизились к пещере, подобно мошкаре, летящей на свет. Дети, оставшиеся под дождем, только усиливали атмосферу уныния, но Карла это жалкое зрелище не трогало совершенно. Куда больше его огорчала возможность застрять надолго в этом месте. Гроза эту возможность только усиливала.
— Надеюсь, мы скоро двинемся дальше. Уверен тут, в горах, и другие места пригодные для остановки найдутся.
Сверкнула молния. Посерели черные облака, на считанные секунды стало светло. Карлу показалось, что наверху, меж скалистых выступов и гор, двигались черные силуэты. Он присмотрелся, но в такой темноте, да ещё и в тумане, всякое может привидеться.
Тем не менее, не спешил Груффид подходить к костру. Он вглядывался в темноту, пытаясь вновь разглядеть эти самые силуэты. Внутреннее чутье подсказывало, что это не просто наваждение.
Буквально через несколько минут Карл в очередной раз смог убедиться в том, что нельзя игнорировать свою интуицию.
Из тени вышел человек. Наверху, достаточно высоко и далеко от них, стоя на каком-то маленьком выступе.
— Мы тут не одни, — без должного изумления и без суеверного ужаса, но довольно громко произнес Карл. Дурные предчувствия подтвердились, когда человек махнул рукой, скрывшись в темноте.
Люди выбежали им навстречу. Одетые в потемневшую от сырости рваную одежду, вооруженные на удивление примитивным оружием — у одного стальной полуторный меч, у остальных же копья да топоры с наточенными камнями вместо стали. Они не кричали, не подбадривали себя кличами, но по глазам горных жителей сразу можно было догадаться, что они вовсе не жаждут заключить в крепкие объятия редких гостей. Восемь человек.
— На нас напали, — бросил Карл своим братьям по несчастью, буквально выпрыгнув из пещеры.
В чемодане, на котором сидит Маргарита, есть огнестрельное оружие. Карл надеялся, что без крайней нужды она применять его не станет.
Он выхватил трость у всполошившегося слуги. Она гораздо крепче, чем может показаться. Кроме неё в кармане только довольно короткий нож. Лучше, чем может показаться.
— Оставайся здесь, — быстро приказал служке.
Карл не рвался вперед навстречу горцам. В нем не было переизбытка молодецкой удали, свойственного многим Груффидам. К тому же, он в менее выгодном положении в сравнении с вооруженными людьми. Вампир не убегал, но уходил чуть в бок. Из-за своего роста, стоя в самом центре, Карл мог стать притягательной целью сразу для нескольких врагов.
Люди заспешили в пещеру. Вампирам-слугам выпала доля менее завидная: прятаться, когда хозяева принимают бой.
Первый оказавшийся поблизости враг атаковал сразу, посчитав Карла безоружным. Наточенный камень примитивного топора в идеале раздробил бы черепушку или оставил бы глубокую рану в грудной клетке, но Карл гораздо проворнее, чем могло показаться. Топор разрубил лишь воздух с боку от Груффида. Последовал удар тростью. Стальная змея вгрызлась точно в макушку, но, увы, удар был недостаточно силен. Горец наотмашь махнул топором. Карл отпрыгнул назад несколько неосторожно, едва не потеряв равновесие. Груффид не забывал оглядываться по сторонам. Не слишком он рассчитывал на слуг Кейзерлинга, а возможность пасть от удара в спину нисколько не радовала.
Карл взял нож в другую руку. При следующей сшибке он вновь, хотя и не без труда, уклонился от удара, ударив тростью прямиком по ладони горца, а второй рукой попытался достать ножом. К несчастью, горный житель не стал дожидаться фатального удара. Лезвие ножа оставило лишь алый росчерк на подбородке, но нападать он уже не спешил. Каменный топор то лежал у ног Карла. Вскоре именно он и оказался в руке у Груффида вместо трости. Тяжелый, но гораздо легче, чем представлял Карл
Груффид не бросался в атаку. Горец отступал, а бегать за ним глупо, пока прочие целы. Он скорым взглядом оглядел, как справляются его товарищи по счастью.

+4

7

Алистер шагал размеренно и неторопливо, в полной мере наслаждаясь окружающими пейзажами, с одной стороны это отвлекало, а с другой, вампир понимал, что скоро стемнеет, а его хоть и привыкшие к тьме глаза не смогут отвоевать у мрака это великолепие и оно до рассвета скроется за черным покрывалом. А еще утром я надеялся что этот безмозглый осел выведет нас уже сегодня, ан нет, ночевать придется здесь, надеюсь что не под открытым небом. Вампир вновь слегка поежился. Вымокшая до нитки ряса доставляла определенные неудобства, прилипая к рубашке, которая казалось то же вымокла до последней нитки, с большого капюшона стекала вода и он время от времени грозил сложиться и прилипнуть к щекам Ниста, так что вампир хоть и нехотя но убрал этот порядком надоевший колпак с головы, открывая свою внешность для всеобщего обозрения. Одна из шедших рядом женщин даже тоненько взвизгнула и забормотала молитвы, одергивая своих детей подальше от гуля, остальные то же не питали восторга от такого соседства и вскоре рядом с Алистером образовалось небольшое, но полностью свободное пространство. Процессия остановилось и проводник сказал, ожидаемое. Просто бесподобно, провести ночь в занюханой пещере, которую неизвестно кто мог облюбовать. Странно, что он так уверенно о этом говорит, как будто регулярно водит здесь людей и проверяет не поселилась ли в удобном убежище какая ни будь тварь, пещеры не часто стоят совсем бесхозными, даже если в данный момент хозяина в ней нет, это не значит его полное отсутствие. Красные глаза вампира, в очередной раз осмотрели уже частично окутанный полумраком пейзаж, темнело быстро, а капли дождя приобретали все более и более крупный размер, дождь превращался в ливень. Еще грозы нам не хватало. Красные глаза вампира поднялись к небу, через завесу падающей воды, были отчетливо видны черные как смоль тучи, которые сплошным фронтом закрывали небо не оставляя ни единого просвета. А гроза будет... только её и дожидались, теперь у нас есть все шансы остаться под завалами или вдоволь нахлебаться мутной воды вперемежку с камнями, которые будут ломать нам кости пока мы не умрем... нет уж спасибо. [/i]Толстый мужчина, очевидно неловко наступивший на скользкий камень с шумом покатился в низ и остановился только врезавшись в какой то валун, Нист на это событие даже не обратил должного внимания, в отличие от женщин и мужчин, чьих детей и жен едва не снес за собой этот увалень, буджь обстановка поспокойнее они бы непременно поколотили неуклюжего толстяка, но дождь охлаждал даже самые горячие головы, заставляя забыть обо всем и побыстрее оказаться под укрытием.
Люди располагались согласно классовой теории, знатные и более менее богатые, разумеется нашли укрытие под сводами пещеры, где проводник и один из слуг уже пытались разжечь костер. Где он взял дрова черт подери, тут сыро как в канализации, хотя быть может он нес немного топлива с собой, но в горах, каждый грамм к земле тянет... так что скорее всего жгут какой ни будь мусор. Люди победнее старались найти себе какое либо укрытие или просто находитсья поближе к пещере. Не желавший вписываться в классовую теорию вампир, медленно прошелся по небольшой площадке, выискивая более подходящее для себя место, от этого маленького каменного плато, узким серпантином отделялись две дороги, одна вела дальше, а вторая, более похожая на козью тропку петляла и терялась между крутых уступов близлежащих скал. Нист облюбовал для себя небольшой валун, на самом отшибе, Нист не желал лишний раз показываться на людях, так как большие скопления людей, раздражали даже без страстного вампира, да и доверия к пещерам он не испытывал, тем более когда в неё набивалась куча народу. Валун оказался небольшим, но располагался под узким каменным козырьком, который очевидно образовался когда этот самый валун, вместе с несколькими другими, по каким то причинам откололся от горы, этого козырька было недостаточно, что бы полностью укрыть человека от дождя, но Нисту это было не нужно, вампир переносил любые погодные условия с одинаковым безразличием, а дождем даже мог наслаждаться. Дрязги и толкотня процессии остались позади, Алистер был совершенно один, остальные старались жаться к пещере, стараясь уловить хоть маленькую толику тепла, которую давал костерок, освещавший вход оранжевым светом. Грянул гром, удар молнии на мгновение осветил окружающее пространство холодным, синеватым светом, таким безжизненным и таким мимолетным, Нист смотрел во мрак, и с наслаждением вдыхал влажный от дождя горный воздух, который наполнился ароматом свежести и озона. Вампир не думал ни о чем, его сознание не отягощалось уже надоевшими мыслями и отдыхало, а галаза бездумно вглядывались во тьму которую то и дело разгоняли голубые отсветы, уши слушали только как капли с глухими стонами, разбиваются о каменную поверхность и эти стоны сливаются в беспрерывный шум. Вновь удар молнии и раскат грома, люди все сильнее и сильнее жмутся к пещере, в надежде уловить хоть небольшой лучик тепла, кто-то вздрагивает в момент, когда раскаленное копье пронзает воздух освещая все вокруг своим холодным светом.
В пещере закричали и этот крик вывел Алистера из медитативного состояния, красные глаза переключились на происходящее, вампир достаточно отчетливо видел, что какие то люди, с крайне примитивным оружием, молча, но тем не менее решительно набрасываются на путников. Кто-то сражался, кто-то старался забиться в пещеру и сидеть там, в надежде, что более сильные и смелые отвоюют для них жизнь. Какой то высокий человек или вампир уже успел вооружиться отнятым у нападавшего топором. Плохо дело... проводник то гадиной оказался, ни в жизнь не поверю, что он не подозревал, что здесь обитает подобный народец. Тонкие пальцы Ниста сняли с пояса один из трех метательных ножей, пятидюймовое лезвие которого тут же спряталось за сутулой спиной вампира, что бы случайным отблеском не выдать местоположение Алистера, свободная рука подняла с земли небольшой, размером с кулак, мокрый камень... Будем ждать. Даже не смотря на то, что в этом бою, куда более сильный и ловкий гуль мог стать серьезным подспорьем для оборонявшихся, в драку Алистер лезть не спешил, он не видел в этом смысла. Если нападающих меньше, то они не пробьются, если больше, то они сомнут обороняющихся и с его помощью, по этому Нист здраво рассудил оставаться в своем темном укрытии, пока не станет ясно кто же побеждает в этой схватке, а потом уже или присоединиться к добиванию нападавших, а может и вообще не вмешиваться или уходить по уже пройденному маршруту. Уж пяток полудиких образин я смогу в случае чего отправить на тот свет. Красные глаза неотрывно следили за происходящим, а худое, но тем не менее невероятно сильное тело напряглось как струна, гуль был готов в любой момент сорваться с места и сражаться, если его заметят, Нист знал одно, договариваться с ним нападающие не станут, уж слишком молчаливо и жестоко они действовали.

+3

8

В пещере было на удивление спокойно и умиротворенно, не портили впечатление даже ворчливые слуги. Людвиг наполнял легкие табачным дымом и постепенно успокаивался, рассматривая влажный потолок пещеры. Похоже, никто из путешественников не разделял настроение барона, потому что отовсюду слышались недовольные возгласы, ругань, стуки и скрипы чемоданов. На потолке вдруг стали появляться странные тени, они то сливались друг с другом, образуя ужасающих чудовищ, то разделялись на мелкие стайки каких-то с виду безобидных существ. Людвиг вдруг отчетливо разглядел страшилищ, коими его пугали в детстве. Помнится, после таких вот рассказов о жутких монстрах маленький Людвиг не спал несколько ночей подряд. Всюду, в каждом темном углу ему чудилась всякая чертовщина, любой шорох или треск заставлял мальчика натягивать одеяло до ушей и в страхе оглядывать огромную спальню, в которой он с братьями спал. Вот и сейчас ему почудилось страховидло из детства. Ревенанта передернуло, и он торопливо опустил голову, рассматривая спутников. Видимо, некоторая сконфуженность юноши позабавила госпожу Бринвиль, и она тихонько захихикала. Людвиг решил вернуть себе прежнее положение бесстрашного аристократа и уставился на Маргариту взглядом прокуренного вояки, на теле которого не осталось свободного места для шрамов и рубцов. Когда бирюзовые глаза девицы встретились со сверкающим янтарем очей барона, тому в голову вдруг пришли слова старого мажордома: «Ничто так не украшает мужчину, как шрамы. Шрамы, оставленные женскими коготками на спине». В ушах так и зазвенел высокий голосок лакея, который постоянно возражал старику: «Мужчину украшает взгляд, говорящий о количестве убитых им здоровых и сильных мужей». Ах, какие жаркие споры разгорались тогда между двумя этими идиотами, коих за неуступчивость прозвали «ослами графини».
Но молодой ревенант не позволил бы себе близости с незнакомой женщиной, да еще и в такой момент. Все-таки, переход по горным тропам — не место для любовных отношений. К тому же, он сомневался в добропорядочности барышни, что всем своим видом выказывает желание. Плотские утехи? Ну уж нет, обойдемся.
Груффид тем временем высказал недовольство конюхом Людвига, и тот разгневано осадил ворчливого слугу. На улице хлестал дождь, совершенно не помышляя о хотя бы кратковременном перерыве. Почва под градом капель постепенно превращалась в месиво грязи и камней, с добавлением, так сказать, изюминки — конского навоза. Да, кони не стали стесняться, а сделали свое дело и успокоились. Какой-то невезучий лакей даже имел неосторожность поскользнуться и угодить лицом в так называемое «месиво». Громоподобный хохот путешественников через несколько минут заглушил настоящий раскат грома — грозный и неповторимый глас природы. Тучи сгущались, насколько можно было судить об этом во время кратких вспышек молнии, озарявших небеса белесым сиянием. Барон поежился и развернулся к костру. Проводник что-то точил, наверняка кинжал. Наемный убийца Людвига, служащий ему верой и правдой уже десяток лет, вертел в руках новенький револьвер. Кондотьер был напряжен, будто чувствовал близкую опасность. Его хозяин же и не помышлял об этом ровно до того момента, как вновь заворчал конюх.
— Альберт, замолчи, иначе я всерьез подумаю о том, чтобы столкнуть тебя с вон того обрыва, — пригрозил молодой ревенант и затянулся сигаретой.
— Мы тут не одни, — громко проговорил Карл, обернувшись к соседям по пещере.
Часть из них просто пропустили слова Груффида мимо ушей, но Людвиг, его кондотьер и еще парочка бдительных мужей встрепенулись и заметно насторожились. Опасность не заставила себя долго ждать. Из темноты появились поначалу принятые многими за грязных оборванцев люди. Лохмотья их одежд сочетались с цветом грязи и развевались на ветру. В покрытых ранками и язвами руках разбойники держали примитивное оружие, словно только что выбрались из первобытной общины. Однако, один из них крепко сжимал полуторный меч, представляя, по всей видимости, вожака или главаря банды. Внезапно пришло осознание, что это не просто горные оборванцы. Это — разбойники, убийцы, сущий сброд. «И откуда они взялись здесь? Разве проводник бы не предупредил нас об опасности? Как? Почему?», — лихорадочно соображал Людвиг, пока Груффид прокричал что-то еще. Раздались крики и детский плач, звон и треск. Худощавый кондотьер барона стремглав промчался навстречу врагам, заслонив собой хозяина. Поперхнувшийся от неожиданности дымом, Людвиг на какое-то время выпал из реально происходящих событий, не в состоянии что-то решить. Господин Груффид ушел вбок, где и принял бой, судя по стуку, скрежету и ругани. Мужчина с полуторным мечом стремительно, не издавая звука или клича, замахнулся и разрубил конюха Альберта чуть ли не пополам. Громкий хруст вмиг потонул в грохоте выстрелов. Наемный убийца успел выпустить полбарабана во врага с мечом и в еще одного с копьем, прежде чем на него самого налетел обросший жестким волосяным покровом дикарь. Людвиг, не долго думая, бросился на помощь слуге, но барона тут же повалил на землю дурно пахнущий коротышка с обломанным копьем. Вокруг слышались крики, редкая пальба, плач, ругань, грохот и прочие звуки боя. Каждый сражался за свою жизнь, как мог. Оборванец-коротышка всем весом навалился на Людвига, обнажив пару торчащих изо рта гнилых зуба. Скривившись от вони и смрада, юноша попытался сбросить с себя коренастого гаденыша, да не тут-то было. Тот крепко сжимал ему левую руку, а своей левой пытался ткнуть барона копьем в бок. Людвигу ничего не оставалось, как сдвинуть правую ногу слегка влево и со всей возможной силой двинуть врага в промежность. Не время было думать о мужской чести. Конечно, замаха не получилось, но и от такого «тычка» коротышка взвизгнул и попытался от досады и боли откусить юноше нос. Но Аревенант был не так прост. Шея-то у него все еще свободно двигалась, поэтому вонючий оборванец получил удар лбом в свой грязный лоб. Как показалось Людвигу в первые секунды после удара, голова заболела у обоих. Должного эффекта его выкрутас не заимел, но помогл низкий интеллект врага. Он отбросил копье и схватился двумя руками за горло барона, намереваясь удушить наглеца. «Что ж, а враг-то глуп», — пронеслась светлая мысль. Освободив обе руки, Людвиг нашарил камень и отчаянно врезал им обидчику в висок. Тот крякнул и повалился на юношу, обливая последнего кровью и слюной. Аристократа покоробило от смрадного запаха пота этого горного разбойника, но все же Людвиг сбросил с себя раненого врага. Тот хрипло дышал и бросал яростные взгляды на обидчика. Руки его робко, обессилено пытались ткнуть ревенанту в глаз или хотя бы ухватить за горло. А бароном вдруг завладел животный страх. Страх за свою жизнь. Но в то же время и невероятная ненависть. Людвиг понял: «Я или он». Ревенант схватил злополучный камень и принялся молотить им по голове разбойника, разбрызгивая кровь, а вскоре и серую жижу — мозг. Утробный хруст и треск возвещал о фатальных повреждениях черепной коробки, но кто же в таком гомоне мог расслышать это? Поначалу оборванец дергался и пытался заслониться руками, но через полминуты замолчал навсегда. Лишь его ноги подергивались, прощаясь с жизнью. А Людвиг колотил и колотил, раскроив разбойнику череп так, что по истечении пяти минут безумия на месте головы красовалось что-то невообразимо гадкое, вызывающее презрение, и, самое главное, тошноту. Кейзерлинг вытер лицо тыльной стороной ладони, тем самым еще больше измазав его в крови и мозге врага, и огляделся по сторонам. Желудок требовал изрыгнуть обед, но юноше удалось сдержать рвотные позывы. Он ведь не хотел опозорить себя перед дамой?
Вокруг творился сущий хаос. Борьба за жизнь продолжалась. С каким-то нездоровым торжеством барон наблюдал за действиями своего кондотьера, методично отсоединяющего голову худощавого разбойника от тела коротким кинжалом. Каменный пол под ним стал алым от крови, которая заливала лежащие неподалеку тела и устремлялась в потоки воды снаружи.
А потом нахлынула пелена забвения, гулко отдаваясь в ушибленном шальным камнем затылке. Кто и зачем его бросил, оставалось загадкой. Из глаз посыпались искры и Людвиг, вскрикнув, уткнулся в покрытый грязью, кровью и еще Роза знает чем каменный пол пещеры.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (22.08.2011 19:13)

+3

9

Врагов было не слишком много, но, к несчастью, не все слуги Кейзерлинга были отменными бойцами, а уж человеческой матери и прорвы детишек толку и вовсе никакого. Юные дарования только в сказках одним движением меча побеждают закаленных в боях солдат и убийц. Нападавшие, конечно, уступали современным обученным солдатам, но явно сражались не первый раз. Уж слишком они были решительны.
Надо признать, что все было бы совсем худо не будь тут Людвига и его людей. Двое расстрелянных наемников Кейзерлинга горцев пали замертво, другом сам аристократ раздробил голову.
Обезоруженный противник Карла скрылся. На Груффида набросился другой бородатый мужичок. Не слишком высокий, но довольно подвижный. Он, видать, планировал раздробить рыжую голову вампира одним ударом со спины. Карл среагировал довольно быстро, вовремя приметив буквально прыгнувшего горца. Наточенный камень рассек только воздух, сам же горняк пролетел мимо, сделав два быстрых шага, почти прыжка. Это была очень удобная возможность контратаковать, но, к несчастью, Карл попросту не успел ею воспользоваться.
Шаг вперед. Удар сверху заблокирован отнятым топором. Надо признать, Груффид слегка не рассчитал силу удара. Его рука чуть опустилась, а наточенный камень почти коснулся головы. Лезвие ножа метнулось вверх, впиваясь в руку мужичка. Послышался негромкий стон. Карл буквально отбросил руку горца, из которой вывалилось примитивное оружие. По инерции рука Груффида опустилась, но тут же метнулось вверх. Удар снизу-вверх тупой стороной топорика пришелся прямо на подбородок горняка, не успевшего — от боли, наверное — среагировать. Мужик свалился на мокрую землю, но не потерял сознание, к своему сожалению. Карл буквально упал на одно колено, замахнувшись этим каменным орудием. Оно должно было упасть на голову горного жителя, раздробив тому череп, но Груффид не настолько милосерден. Рука ушла в сторону. Наточенный камень рухнул, буквально дробя кости близ локтевого сустава. Камень довольно тупой. Он не резал, а разрывал плоть. Карл не слышал хруст, казалось, что он ударил о землю, но он отчетливо слышал короткий, но отчетливо слышимый крик горца. От сильной боли он уже не соображал, хотя пальцы, которых он, наверное, уже и не чувствовал, двигались, как оторванные ноги комара или таракана. Невольно Груффид облизнулся. До чего обидно, что приходиться делать это таким отвратным оружием, в окружении множества врагов и товарищей, которым нельзя показывать свою истинную сущность.
Карл нанес еще один удар. На этот раз по ноге. В темноте под проливным дождем почти не видно крови. Тело горного жителя только странно дернулось, но сам он, похоже, уже повалился в омут беспамятства. С такими ранами он не выживет, но, возможно, ещё проснется и сможет что-то рассказать, хотя Карл оставил его в живых не из-за подобных хитрых мыслей. Это были машинальные действия закоренелого садиста.
Груффид, отвлекшись на израненного противника, едва не расстался с жизнью. Горец метил деревянным лезвием — если это можно назвать лезвием — своего короткого подобия копья прямо в голову рыжему вампиру. Граф нагнулся ещё ниже в последний момент. Заостренный камень задел плечо. Он определенно распорол темный плащ, прошелся по коже, оставляя пусть и неглубокий и небольшой, но все же кровоточащий росчерк. Карл выпустил топор из руки, схватившись за древко. Груффид попытался с развороту ударить нападавшего локтем, но сделать это, не видя противника, было не просто, потому он ещё и оттолкнулся ногами от земли. Ударить — не ударил, но буквально навалился на горца, свалившись вместе с ним на землю. К несчастью, нож тоже выпал из руки, но, право, Карл пусть и уступал в силе диким гулям, но мог обойтись и без оружия.
Крупная ладонь горного жителя буквально обхватила лицо Карла. Вампир так и не понял, что противник хотел сделать, так как в следующее мгновение в руку человека вцепились острые зубы. От боли тело на миг потеряло чувствительность. Этим мигом Груффид и воспользовался. Он прижал руку врага к земле, резко опустившись ниже. Подобно дикому зверю Карл вцепился в шею горцу. Он обхватил её зубами почти целиком, затем резко рванул вверх, острыми зубами раздирая кожу и плоть. Во рту теплый нектар, который, в прочем, Карл старался не глотать. Шея человека потемнела. Это и на шею не похоже. Вместо неё темный, бурый кратер, обагряющий землю. Глаза расширенные, а кровь темной жижей собиралась во рту у горца. Первый секунду Груффид слышал тихий хрип, будто некое стрекотание, пока его не заглушил дождь.
Карл довольно быстро поднялся, схватив топор. Тело потеплело. От нахлынувшего адреналина и стойкой эйфории звуки стали тише, а все вокруг будто замедлилось. Серые глаза метались из сторону в сторону довольно быстро. Подобные сражения отличная тренировка для хищника, привыкающего атаковать слабых. К счастью, рядом не было противников. Их осталось совсем мало.
Маргарита же прошла вглубь пещеры. Неспешно эта психопатка открывала чемоданчик, напевая под нос незатейливый мотив, будто она сидела в тишине роскошного поместья возле камина. Под тонким слоем одежды и было спрятано огнестрельное оружие, которое Груффид и перевозил в Орлей. Основная масса осталась в карете, тут только маленький чемоданчик с тремя револьверами, один из которых аккуратно достала Бринвиль. Благо, оружием она умела пользоваться, хотя и привыкла убивать несколько иным способом, и не побоялась пустить две пули в горца, что собрался мужественно добить, потерявшего сознание Людвига.
Горцев осталось лишь двое. Один, до этого обезоруженный, подобрал меч. Они похоже не собирались отступать, возможно, думали, что это все равно им не удастся. А проводник оставался в стороне, спрятавшись в пещере. Возможно, знал, что и его могут убить, окажи он помощь горцам...

+3

10

Бой продолжался, люди отчаянно боролись за свою жизнь, прикладывая все свои силы, для того, что бы отсрочить неминуемый конец. Крики, выстрелы и стоны, разносились по горам гулкими раскатами, усиливаясь эхом, Нист вслушивался в них пытаясь определить исход боя. Стреляют... скорее всего у этих недоразвитых нет ни единого шанса, не думал, что тот хмырь с револьвером все же пустит свою игрушку в ход. Безжизненные глаза смотрели в сторону пещеры, а тело было по прежнему напряжено, Нист все еще сомневался, но исход сражения был уже ясен, у нападавших не оставалось никаких шансов. Звуки боя начали стихать и Алистер встал, распрямляя затекшие ноги. Вампир довольно быстро зашагал с в сторону пещеры, его уверенные и тяжелые шаги заглушались шумом проливного дождя, который уже насквозь вымочил вампира. Высокая, сутулая фигура буквально вынырнула из мрака, в отсветах огня глазам Ниста предстала ожидаемая картина, двое грязных, волосатых мужчин, их запачканые кровью руки, сжимают примитивное оружие, каменный топор и грубый железный меч. Эти двое уже обречены, но они достаточно тупы, что бы понимать сей факт, по этому они не бегут, не пытаются спастись или пойти на переговоры, они делают то, что делает крыса зажатая в угол, они сражаются. Жаль эта схватка уже окончена, когда один из них обернулся, его горевший безнадежной яростью взгляд, встретился с холодным взглядом Алистера, на мгновение показалось, что сейчас раздастся шипение и от места их соприкосновения пойдет пар, но этого не произошло, взгляд горца погас ровно в тот момент, когда увесистый камень, прорезая стену дождя словно нож мягкое масло, врезался точно в переносицу воина. Хруста не было, его как и тихий стон, заглушил проливной дождь. Нист двигался быстро, гораздо быстрее чем обычные вампиры, его мутировавшее тело было идеально приспособлено для охоты и сейчас гуль видел свою жертву, которая еще не до конца осознала факт своей смерти. Горец заметивший, что его товарищ лежит с проломленным черепом, переключил свое внимание на более опасную по его мнению цель и молча бросился на Ниста, который к тому времени уже преодолел большую часть расстояния необходимого для прямого контакта с противником. К счастью Алистера и этот бой был не долгим. Нист вообще редко затягивал поединки, прекрасно сознавая, что нет смысла показывать противнику, что ты быстрее и сильнее его, проще направить свои силы на то, что бы устранить угрозу максимально быстро и без вреда для себя. Когда до горца оставалось не многим более двух метров, из тонких пальцев Алистера серебряной рыбкой выскользнуло лезвие разрезая встречающиеся на пути, крупные капли, бросок был настолько быстр, что в полумраке, движения руки Ниста смазались в одно темное пятно, которое просуществовало не больше одного удара сердца. Сильная, жилистая рука, покрытая грязью и кровью, разжимает пальцы с обломанными ногтями желая рефлекторно зажать рану и железный меч, с едва слышным звоном падает на мокрый камень, вслед за ним падает и горец, под левым соском которого торчит обитая кожей рукоять. Алистер молча подходит к поверженному горцу и нагибаясь, рывком вынимает оружие из его груди. Извини малыш, но подпускать тебя ближе было бы как минимум глупо. Крупные капли дождя практически мгновенно смывают кровь с блестящего лезвия, которое заботливый хозяин дополнительно протирает о мокрую рясу и убирает в ножны... Кажется это всё...теперь самое главное... Свет которого давал уже потухающий костер был достаточно ярким, что бы окружающие могли заметить как присутствие Ниста так и его внешность, несколько человек шедших в голове колонны и не особо обращавшие внимания на сутулую фигуру, что шла с женщинами, даже покрепче сжали оружие, полагая, что Алистер это и есть очередной противник. Вампир улыбнулся и на несколько мгновений выглянул из пещеры, его зоркие глаза, уже привыкшие к ночному сумраку, оглядели доступное взгляду пространство на наличие очередной порции врагов, которой пока видно не было, немного успокоив свою бдительность Алистер обратил свой взор на людей в пещере.
-Господа. — Довольно громко произнес он, в его голосе не было ни властности, ни твердости, лишь холодное спокойствие, слишком противоестественное, по тому, что живое существо только что убившее двух человек и стоящее посреди пещеры заваленой трупами, просто не могло говорить таким спокойным, лишенным эмоций голосом. — Среди нас, я уверен, есть человек который знал о нападении. — Нист на мгновение замолчал давая окружающим обдумать его слова... Чего тут думать и дураку понятно, что этот мутный гаденыш, знал о этих малых или хотя бы предполагал их возможное появление, но нас он по какой то причине не предупредил. -Не буду указывать прямо, надеюсь, он сам нам все расскажет.
Алистер замолчал, а его кроваво-красные глаза смотрели прямо на сжавшегося в комок проводника, взгляд Ниста казалось прожигал его и в этом взгляде отчетливо читалось, что если он не заговорит сам и не найдет себе оправдания, то Алистер сам развяжет ему язык и не просто уговорами.

Отредактировано Алистер Нист (24.08.2011 10:40)

+2

11

— Как вы себя чувствуете, господин? — устало осведомился кондотьер, вытирая лезвие кинжала от крови.
— Жить буду, — выдохнул Людвиг, потирая ушибленную голову. Мало того, что на затылке собрался кровавый ком от удара камнем, так еще и на лбу красовалось рассечение, явившееся следствием столкновения с каменной поверхностью пещеры. Барон присел на колени и огляделся. Голова гудела, в глазах двоилось, уши заполнил монотонный звон, а тело нервно дрожало от пережитого. Что уж говорить о душевном состоянии.
Пещера была наполнена трупами, по каменному полу быстро растекались кровавые озера. Дождь на улице не переставал шипеть, будто кипящее масло. Скоро грязь станет настолько жидкой, что пройти по ней будет сродни принятию грязевой ванны. Людвиг поежился, представив, как его сапоги наполняются бурой жижей вперемешку с маленькими камешками. Какое испытание для натертых ног!
Кондотьер тем временем свистнул слугам, и они торопливо стащили все трупы к краю пещеры, оставляя за собой алые дорожки. Горцев положили в одну кучу, убитых путников — в другую. Барона разглядел среди них толстого курьера и еще парочку неизвестных ему лакеев. Их стеклянные глаза выражали удивление и страх, даже ужас. Конечно, они не могли предполагать и ожидать, что умрут так бессмысленно. Смерть несправедлива, впрочем, как и жизнь.
Удаляясь от дурацких мыслей, ревенант попытался сфокусироваться на незнакомце у входа: при вспышках молнии его лицо выдавало принадлежность хозяина к гулям. Обнаружив это, Людвиг судорожно схватился за пояс, но никакого оружия там не было. Сердце заколотилось быстрее, разгоняя кровь по венам. Рядом возвышался покрытый кровью кондотьер, бережно ухаживая за лезвием кинжала. Несомненно, кровь на его лице и одежде ему не принадлежала. Одним своим видом он успокаивал хозяина, и тот вскоре позабыл об опасности, исходящей, быть может, от гуля.
В глубине пещеры раздавались крики и плач, мольбы и ругань. Выжившие путешественники гурьбой налетели на проводника. Что они с ним делали, Людвиг разглядеть не сумел — в глазах все расплывалось и двоилось. Он попытался встать, но не тут-то было. Барона качнуло в сторону, и он чуть было не упал в куски мяса и мозгов на полу. Помог наемный убийца — он стремительно подхватил хозяина и перетащил вглубь пещеры на груду чемоданов. Самочувствие ухудшилось, когда граф почувствовал, что насквозь пропитан кровью и мочой убитых. «Видимо, долго провалялся в смрадной луже», — пронеслось у него в голове. Хотелось выпить чего-нибудь теплого, сбросить запачканную и смердящую одежду с тела. Барон даже подумывал выйти на улицу и помыться под дождем. Но, при таком самочувствии и навыках ходьбы, это не представлялось возможным, по крайней мере, пока. Поэтому Людвиг попытался унять дрожь и развернулся к столпотворению. Что они там делали? Ревенанта не покидала мысль, что он пропустил что-то важное, пока валялся в беспамятстве. Пусть недолго, но успел же пропустить! Выпив поданный кондотьером ядреный напиток из фляги, Кейзерлинг громко спросил:
— А что сделал этот проводник? За что вы его?

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (24.08.2011 15:56)

+1

12

Трупы зачем-то растаскивали по двум кучам. Груффид всегда относился к мертвецам без должного почтения. Не будем упоминать и о том, что рыжеволосый вампир в прошлом часто глумился над мертвыми телами (иногда он просто не замечал, что жертва уже мертва).
Признаться, Карл не разглядывал убитых. Удивительно, но его хромой конюх остался в живых. Судьба так непредсказуема. Горца с отрубленной рукой и ногой, у которой на месте колена было кровавое месиво, Карл оттащил в пещеру.
— Если повезет, он ещё заговорит, — пояснил Груффид. Инфекция, наверняка, не обошла стороной раны, потому горный житель все равно помрет с такими серьезными ранами.
Карл вытер лицо. Благо, мокрый рукав не оставил на нем никаких следов крови. Не осторожность, скорее просо привычка. Маргарита убрала пистолет в чемоданчике на всякий случай (да и её платье попросту не позволяло его куда-то спрятать). Карл подобрал и спрятал в кармане нож, подобрал трость, не выбросил он и примитивный топор. Ему очень понравилось это оружие. Груффиду нравилось орудовать тупыми предметами, буквально раздирающими кожу и плоть.
Эта атака была приятной неожиданностью. Тело Карла потеплело, слегка повысилось давление. Тело оживало. Он, увы, не смог насладиться мучениями горца в полной мере, но в ушах ещё слышался болезненный стон горца, кость которого буквально раздробил наточенный камень. А как резко дернулось его тело, будто в такт неведомой мелодии агонии... Карл старался не возвращаться к этим кратким возбуждающим моментам, что бы как можно скорее успокоиться и полностью прийти в себя. Это было не просто, но, к счастью, за несколько столетий Груффид научился глушить это возбуждение достаточно быстро.
Впрочем, возможно, у него скоро появится шанс растерзать проводника под крики всеобщего одобрения. Пожалуй, многие были солидарны с красноглазым.
Карл не сразу удивился, приметив алые глаза. Пытающийся отогнать наваждение и кровавые фантазии, Груффид просто не сразу обратил на них внимание. Через мгновение он всматривался в незнакомца. В темной, хотя и сырой, рясе уличить красноглазого типа в худобе было трудно, но, тем не менее, перед путниками была живая иллюстрация того, как принято изображать гулей. Самым удивительным было то, что жадный до крови вампир — безумный демон-кровосос, которым пугают человеческих детишек — говорил. Он говорил уверенно, пусть и негромко. Он явно был разумен. Карл не так часто встречался с гулями, но знал, что упыри с подобной внешностью существа абсолютно дикие и безумные.
Люди с недоумением переглядывались между собой, но в понимании несведущих людей разумная речь совершенно не сочеталась с упырями. Или они просто решили, что устраивать очередное побоище ни к чему.
В это время очухался и Людвиг, которого Карл поначалу и вовсе не заметил, посчитав, что Кейзерлинга убили горцы.
— А вот сейчас мы и узнаем, — с улыбкой произнесла Маргарита. Эта напряженная ситуация забавляла и её, и Карла. Это ведь, право, гораздо лучше скучного перехода.
Проводник будто согнулся под невидимым давлением. Он явно был взволнован, но Карлу казалось, что волнение тут как раз уместно. Ледяное спокойствие в такой ситуации было бы совершенно неуместным.
— Послушайте, господа, я не счел нужным предупредить вас о том, что тут проживают эти, довольно агрессивные и дикие, горные жители. Они давно не высовывались из своих пещер и я, каюсь, уже успел позабыть об опасности. Я могу лишь соболезновать людям и вампирам, погибшим из-за моей забывчивости и беспечности. А теперь, господа, посмотрите на меня...- он подергал свой пиджачок, поверх которого красовалось старенькое пальто. -...И взгляните на трупы тех, что напали на вас. Разве можем мы принадлежать к одному... ммм... селению.
Проводник затих, переведя дыхание.
— По дороге мы встретимся с моим селением. Если я не говорил о нем, то, вновь каюсь, не думал, что это будет необходимо. И я должен предупредить вас, что спуск может быть довольно опасным. Без меня вы можете заблудить в горных тропах, эти... горцы могут вновь напасть, а сильный дождь и гроза, как вам, должно быть, известно делает спуск ещё более опасным.
Молчание. Всем нужно было обдумать слова проводника. Должно быть, все пожалели, что решили воспользоваться коротким путем. Лучше, право, подождать или пойти в обход.
Карл предпочел не высказываться на сей счет. Тут много людей, что-нибудь они решат и без его участия. Рыжий вампир молча подошел к полумертвому горцу, которого он притащил в пещеру.
— Возможно, он тоже сможет нам что-то поведать, — Карл говорил это спокойно. Только его легкая улыбка явно была не к месту. Груффид присел на корточки. Приподнял за шиворот безрукого и фактически безного горца (с раздробленным коленом он явно не побегает). Под жителем гор уже образовалась лужа бурой крови. От легкого толчка Карла голова горца покачалась неестественно, будто это была кукла. Рыжий вампир едва не захихикал. Бездыханное тело так забавно реагирует на прикосновения.

+1

13

— И верно, — вскрикнул Людвиг, приподнимаясь на ноги. Ливень на улице продолжал шуметь, поэтому приходилось говорить громко и отчетливо.
— Господа, уж не считаете ли вы, что мы сумеем сами разобраться в хитросплетениях здешних троп и выберемся по горному серпантину в место назначения? Тем более, у нас раненые, а уж им точно потребуется сухая постель и какая-никакая крыша над головой. Да и нам, здоровым, не помешает ночлег и кружка горячего чая. Поэтому считаю целесообразным оставить господина проводника в целости и сохранности. По крайней мере, пока. Но, конечно, присматривать за ним не помешает, однако причинять вред не вижу смысла. — Барон почесал подбородок и спешно вытер его рукавом — руки-то были в грязи и крови.
В толпе разъяренных путников воцарилась тишина. Некоторые наблюдали за бароном с ухмылкой, некоторые — с таким видом, будто только что получили дубиной по голове. Людвиг принял величественную позу у стонущего полумертвого горца и вновь заговорил:
— Пусть проводник живет. Он выведет нас в свою деревню, где мы передохнем, залечим раны, а потом двинемся дальше. При необходимости оставим там раненых и пойдем, так сказать, «на легке». А потом пришлем нашим товарищам помощь. Но, еще раз повторяю, без проводника нам никак не обойтись. Разве кто-то из вас, присутствующих в этой залитой кровью пещере, знает здешние тропинки? Нет. Вот и я о том же.
Из толпы послышались недовольные фразы и угрозы. Какой-то особо кровожадный путешественник порывался прикончить наглеца, затащившего всех в ловушку, отдавшего их на съедение горному народу. Кондотьер принялся демонстративно заряжать револьвер. Пыл самых резвых заметно поутих. Кейзерлинг же повысил голос и буквально закричал:
— Другой вопрос, господа! Вот этот горец, что сейчас стонет у моих ног, может поведать нам об истинности слов проводника, и тогда мы простим его. А если опровергнет его версию, то мы свяжем проводнику руки и пристроим к крепким мужчинам, чтоб не убежал. Но он будет жить, будет вести нас к подножию гор, туда, в обход перевала. А потом ответит за свои преступления перед законом. Только так. Не будьте глупцами, он нужен нам живым.
Слова барона возымели должный эффект на необразованную часть здешнего контингента. Толпа драчунов постепенно успокоилась, а потом с воинственным ревом окружила издыхающего горца, над которым стояли Кейзерлинг и Груффид.
— Господин Груффид, я полагаю, вы способны допросить этого человека? — осведомился Людвиг, пристально вглядываясь в лицо Карла.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (04.09.2011 20:48)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » Враг моего врага


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC