Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Замок Алукарда » Кабинет графа Алукарда


Кабинет графа Алукарда

Сообщений 1 страница 10 из 10

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/23-Zamok-Alukarda/1.png
Для чего властям кабинеты? Понятно, чтобы заставить вас почувствовать себя тварью дрожащей, существом мелким и ничтожным перед лицом железной системы, способной при желании раздавить вас в один хлопок. Тем приятнее, что кабинет принцепса дракенфуртского является редким исключением из этого правила; казалось бы, одним своим видом призванный внушать благоговение всякому своему посетителю, он удивительным образом не производит впечатление места помпезного, подавляющего официозом, напротив — не смотря на свой метраж и высоченные потолки, выглядит если не уютным, то уж точно гостеприимным. Выполненный в благородных светло-ореховых тонах, простой и в то же время изысканный его интерьер целиком и полностью отражает характер Алукарда, так что, в принципе, все его описание вполне могло бы сводиться к трем прилагательным: старомодный, консервативный, сдержанный. Едва переступив порог, вы уже знаете: наш наш мудрый и милостивый властелин готов с отеческим участием принять на себя бремя забот о благе своего народа.

В дальнем углу кабинета, непосредственно под политической картой, находится приятно пахнущий мореным дубом рабочий стол, за которым владыка вникает в дела государства и вершит судьбы подданных. На столе томятся в ожидании читального часа служебные документы, телеграммы, газеты и письма; поблескивают готовые потрудиться чернильницы, перья и пресс-папье. Чуть поодаль от рабочего места белеет камин аквелонского мрамора, в котором не угасает душистый можжевеловый огонек, бликующий мягкими отсветами на очертаниях предметов и лиц. Подле камина — кофейный столик. В центре него обычно или расставлены шахматы, или водружен пузатый кофейник, окруженный, как матушка-гусыня своими чадами, миниатюрными чашками на кукольных блюдцах. Рядом — обитые кожей кресла, придвинутые ближе к угощению и к теплу. Несколько произведений искусства (пейзажей, антикварных статуэток) расположены так, чтобы не кричать о себе, а ненавязчиво радовать взгляд, когда тот по случайности натыкается на них. В общем, все здесь располагает к неторопливой беседе и приятному размышлению; хочется полистать одно из редких изданий с верхней полки книжного шкафа, плеснуть себе коньяка, вытянуть ноги к каминной решетке и задуматься о чем-то чрезвычайно важном.

0

2

Начало игры

03 марта 1828 г.

Как это пишут в бульварных романах, за окнами сгущались сумерки и наполнял канавы влагой обильный весенний ливень, пролившийся из-за пелены угрюмо нависших над Дракенфуртом пыльно-серых туч. В спальном покое графа горел камин, потрескивая душистыми пихтовыми поленьями. Граф пребывал в задумчивом расположении духа, чему способствовали стакан пряного грога и дождливая погода, нагоняющая сонливость, утяжеляющая волосы и одежду, вызывающая вялость в членах и хандру в склонных к меланхолии натурах. Алукард, впрочем, был флегматиком. Но даже флегматиков порой выматывают сильные эмоциональные потрясения, каковых в жизни его светлости за последний год случилось преизрядное количество. Самым болезненным было переживание, связанное с Сини де ля Троэль. Именно к нему настойчиво устремлялись печальные мысли графа, с которыми он сегодня не пытался бороться.

По поводу разрыва их с Сини отношений Алукарда вот уже несколько месяцев глодало неприятное чувство вины, столь не свойственное его благородной натуре и потому в сто крат более злое, чем посещающее личностей поверхностных и беспутных. Перед его мысленным взором, словно наяву, возник ее роковой образ: прищуренные глаза, глядящие из-под длинных черных ресниц, блестящие волосы, уложенные в изысканную прическу, ярко-красные губы, вязкие и горьковатые от помады, длинные ноготки, заточенные остро, словно когти дикой кошки. В ней было что-то демоническое, опасное, влекущее. Она была топким омутом, скрытым во мгле иллюзий, воплощением игры и притворства, носила бесконечное число масок, среди которых не было ни одной, отлитой по форме ее истинного облика. И это ее свойство было волшебным для графа, оно позволяло видеть в ней ту, кого — он боялся себе в этом признаться — кого он так и не смог выбросить из головы. Филиппу Мориарти, его Пиппу. Женщину, о которой он будет думать в последний миг перед тем, как его дух покинет свое земное тело, вернувшись в лоно Матери Создательницы.

Они были близки с Сини, любили друг друга по-своему, дарили друг другу прелестнейшую, сладчайшую ложь, которая служила лекарством от воспоминаний о прошлой любви. Пожалуй, в глубине души граф всегда знал, что им придется расстаться, но мысли о ее реакции пугали его. Он не хотел скандалов, хотя знал, что причинит ей боль. Способность заглянуть в чужое сердце делает тебя уязвимым перед страданием этого сердца. Могущество оборачивается проклятием, превращается в утомительную тяжесть сожалений о горькой обиде, которую — ты уже знаешь — тебе придется причинить, когда придет срок, ибо это предрешенная неизбежность. Поэтому когда пришел срок, граф действовал... как последний трус. Оставив спящую Сини в остывающей от любви постели, он тихо удалился из ее жизни. На туалетном столике он оставил прощальную записку с одним-единственным словом: «Прости». Он знал, что просит чересчур о многом, но даже не догадывался, насколько сильны были чувства любовницы. Словно кожей ощутив его отсутствие, Сини проснулась в невыразимой тревоге и, ведомая женским инстинктом, бросилась к двери, в которую собирался было выскользнуть Алукард. Она преградила ему путь, выставив ногу поперек дверного проема и, опустив глаза, в которых стояли слезы размером с доброе озеро, тихо спросила: «Почему? Зачем же так, Алукард? Неужели я не заслужила честности?» От этой женщины он ожидал чего угодно: обвинений, битья посуды, криков и проклятий, но ее тихий, кроткий вопрос бил в сердце жестче и пронзительнее любой истерики. Пораженный, Алукард молчал. Сини спросила: «Ты любил меня или все это время думал только о ней? Хоть немного, хоть капельку любил?» «Я любил быть с тобой...» — промямлил граф и осекся. «Хорошо, — ответила Сини, освобождая путь, — так хорошо, это я смогу принять».

И он ушел. Решительно и навсегда. Он был не в состоянии забыть Филиппу, сколько бы времени не прошло. Прекрасная кайтифка была предназначена ему Богиней, и Алукард, в принципе, всегда об этом знал, хоть и не понимал такого нелепого до жестокости предназначения. Разве смог бы он оставаться с Сини, продолжая в ней видеть другую? Нет, так слишком больно. Слишком нечестно. Ко всем. Сини, конечно, решила бы, что ей по силам любить за двоих, но... знать, что где-то в мире живет Филиппа и видеть рядом с собой другую женщину, пусть и очень похожую на бывшую возлюбленную, было выше его сил.

Ах, Пиппа. Стоило только Арчибальду Блюменфросту упомянуть о ней, как его светлость владыка Дракенфурта покрылся гусиной кожей. Один звук ее имени действовал на него, словно открытый упомянутым Арчибальдом электрический ток. «Этот сумасшедший доктор Блюменфрост, какой же он назойливый старый пройдоха!» — всякий раз, вспоминая забавную рожицу ученого, граф невольно улыбался. На какие только уловки гиперактивный ученый не сподобился, уговаривая графа снарядить каравеллу Ост-Сибрукской компании к исследованию Марнадальского треугольника! Получив отовсюду отказы, настырный экспериментатор не постеснялся примчаться ко двору принцепса дракенфуртского и нижайше просить удостоить его благосклонностью, что значит: выделить корабли или капитал, достаточный на их закупку. Простота манер не изменяла ученому ни в лаборатории, ни в торжественном зале Трауменхальта — этим он и располагал, и раздражал одновременно. Чего уж скрывать, Алукард симпатизировал эксцентрику, однако его новый проект звучал до того нелепо и безрассудно, что граф был вынужден отказать ученому в своей милости. И лишь услышав о Филиппе из уст Блюменфроста, насторожился. Арчибальд уверял, что Филиппа Мориарти, обладающая, как известно, сильнейшим даром провидчества, впадала недавно в транс, открывший ей недалекое будущее. Из видения явствовало, что отправленную к Марнадальскому треугольнику каравеллу Ост-Сибрукской компании ждет непременный успех: она, дескать, успешно преодолеет неблагополучный район океана, отправится дальше на северо-запад и достигнет берегов новой земли. А тот, кто поведет экипаж кораблей к назначенной цели, впишет свое имя в историю, став первооткрывателем нового света и новой цивилизации!

Алукарду была известна природа провидческих трансов Филиппы. Он знал, что будущее, которое кайтифка видит в беспамятстве, обязано стать настоящим с неотвратимостью наступления Сопряжения Сфер. Но куда сильнее заманчивых перспектив, обещанных видением провидицы, графа интересовала прелестная особа оной провидицы, а потому он согласился спонсировать затею Блюменфроста при условии, что Пиппа сама, глядя в его ясны очи, подтвердит все о своем видении.

...Чтобы унять охватившую его при этом воспоминании дрожь, граф подошел к окну и распахнул его настежь, подставляя лицо освежающим каплям холодного весеннего дождя. Думать о ней было приятно и возбуждающе, но возбуждение это неизменно отдавало горечью. С момента их расставания, случившегося будто бы миллионы лет назад, она почти не изменилась. Он знал, что она дичала, ожидал каких угодно перемен в ее внешности, был готов ко всему, но она не изменилась и тем сильнее поразила его. Ее слегка вьющиеся темные волосы были всклокочены, словно перья у выпавшего из гнезда вороненка. Белая кожа только у висков пошла едва заметными фиолетовыми прожилками. Глаза были все того же удивительного фиалкового цвета, покраснев лишь немного вокруг зрачков. Она держалась, пожалуй, чересчур скромно и боязливо. Аромат, исходивший от ее тела... Он кружил голову точно так же, как и раньше, много миллионов лет назад. В нем была только одна новая нота — железистая, кисловатая примесь крови.

Когда-то давным давно Филиппа сбежала от него в лес. Она терзалась чувством вины из-за своей неспособности подарить ему ребенка, заливала горе кровью, но не хотела дичать на глазах у любимого мужчины, и потому предпочла избавить его от своего присутствия, грозящего кошмарными переменами в ее внешности и поведении. Граф не стал ограничить свободу ее воли, хотя ему ничего не стоило отдать ей ментальный приказ остаться. Он слишком ее любил, чтобы лишить ее возможности выбора и превратить в свою безвольную марионетку. Однако время оказалось бессильным против их чувств. Стоило им только посмотреть друг другу в глаза, как все причины, когда-то сделавшие разрыв неминуемым, перестали существовать. Позабыв о поводе, который свел их наедине в приемном кабинете Трауменхальта, влюбленные кинулись в объятия друг друга и, не в силах совладать со страстью, провели вместе 4 ночи, каждая секунда которых намертво врезалась в память Алукарда. А затем Филиппа вернулась обратно в лес и граф снова не стал ей препятствовать. Оказалось, что у боли нет долговременной памяти: отрывать от себя самое близкое на свете существо во второй раз ничуть не легче, чем в первый.

Слабым утешением служила суматоха вокруг снаряжаемой к далеким берегам экспедиции, на которую его светлость в итоге дал Арчибальду добро. Алукард принимал в ней активное участие, не сомневаясь в успехе планируемого предприятия (в чем, разумеется, оказался прав). Увеличив приток средств в Ост-Сибрукскую компанию, занимавшуюся торговлей с Хурбастаном, Алукард «построил» под ее эгидой три дирижабля и, сверх того, выделил 6 кораблей компании в экспедицию к Марнадальскому треугольнику. Спустя 4 месяца подготовительных работ, каравелла, состоящая из 3 дирижаблей и 6 кораблей, отправилась в путь. Возвратились назад 3 корабля и 1 дирижабль, остальные потерпели крушение. Однако уцелевшие привезли радостную новость — за Марнадальским треугольником лежит новый неизведанный материк! Астерия — так его называли местные обитатели. Он оказался населен людьми и вампирами с темной кожей, все еще не выросших из язычества, находящихся на пороге формирования классового общества. Богатство нового края состояло далеко не только в дикарях и обилии открывшегося пространства — неисследованные земли даже на первый поверхностный взгляд таили в своих недрах величайшие запасы полезных ископаемых, минералов и драгоценных камней. Там, в Астерии, под патронажем его светлости нордлинги начали насаждать добро и справедливость, строить школы и обращать дикарей в розианство, подготавливая новый свет для первых переселенцев из Нордании... Разумеется, не выпуская все эти просветительские работы из-под неусыпного контроля цивилизованных чиновников, поставленных над дикарями. Для разумной видимости дружелюбных намерений со стороны нордлингов над темнокожими язычниками остался стоять их соплеменник — лорд-протектор, действующий там от имени его светлости принцепса дракенфуртского.

«Я бы назвал это протекционной моделью бюрократии», — задумчиво проговорил вслух Алукард, приканчивая остатки своего грога и удовлетворенно потягиваясь. Прошлый год выдался насыщенным, а в грядущем предстоит сделать еще больше, но Алукард был оптимистом: его никогда не пугал большой объем приятной в общем-то работы.

(временной скачок в один месяц и шесть дней)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  следующий пост в этой же локации

+4

3

«Тоска», резиденция Кафок в Дракенфурте  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Визит к графу оказался на удивление коротким — совершенно не пришлось ждать, приняли полковника сразу, проведя от экипажа сразу в кабинет Алукарда, и беседа выдалась крайне продуктивной, безо всей этой велеречивой болтовни. Все четко, просто, по-военному. Надо было признать, что словом правитель Дракенфурта владел отменно — когда надо без труда лил «воду» в уши слушателей, когда надо — был предельно краток.
Да и о чем там было говорить? Официально принять руководство над делом, которое и так давно шло под контролем Ордена, предложить план дальнейших действий, некоторое время на конструктивную критику и контраргументы в защиту изначальной идеи. Одним словом, уже через час Абелард снова катил в экипаже по мостовой.
«Итак, вся юридическая волокита, наконец, завершена. Поехали».
И они поехали. В штаб-квартиру клириков, давно и прочно занятую подтянувшимися в город юстициарами. Несколько фигурантов находились далеко за пределами столицы, но это все мелочи, самое веселье будет тут. За всеми уже несколько дней следили, так что оставалось лишь выбрать день и час для начала операции. Когда все детали были улажены, Кафка сам возглавил действо.
Спустя два часа после рассвета, когда большая часть Волкогорья благополучно заснула, бесшумные тени скользнули на территорию четырех особняков, одним из которых было здание Гильдии алхимиков. Для штурма были отобраны только телекинетики и левитанты, так что ни один выстрел не прогремел в то утро, однако без жертв не обошлось. К сожалению, с обоих сторон. Дольше всего сопротивлялся, конечно же, Теодор Дем Ренд, и именно от его руки пал единственный погибший юстициар. Все эти стальные протезы, вылезающие у главного алхимика из самых необычных мест, сделали свое дело. Но когда фокусы закончились, дело было сделано. Как потом доложили полковнику, остальные задержания прошли без эксцессов и гораздо быстрее. Самым легким был, конечно, утренний визит к господину Борку, одному из заместителей Урбана фон Трамполтона. Да-да, вы не ослышались. Грязь забралась даже к ним. Через два дня, когда прилетел голубь с письмом об удачном взятии Керра, операцию можно было считать успешно завершившейся.

+3

4

Оружейный магазин  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

9 апреля 1928 г.

Глубокая ночь опутала Дракенфурт своими бархатными объятиями. В воздухе появилась та приятная ночная свежесть, которая вдохновляет молодых воинов на приключения после пары кружек хорошего эля, которая кружит голову влюбленным, сидящим на холме и страстно желающим друг друга, едва позволяя притронуться губами, которая застает спящего человека в кровати, делая его сон ровным и спокойным... Эта же свежесть застала Авеля под речном помостом с юго-западной стороны замка Алукарда.
Из-под непроницаемо черной водной глади медленно показалась голова наемника. В кромешной тьме под дощатым настилом блеснули в свете луны два голубых глаза. В воздухе свиристели кузнечики, где-то далеко ухал филин. Ничто не нарушало спокойствие округа Трауменхальта.
Спустя несколько минут на скальной поверхности опасных отвесов, на которых громоздился замок, и защищающих его от внезапных гостей, скользнула тень, послышалось шуршание, а затем все вновь стихло. То могла быть полевая мышка, заблудившаяся среди корней и камней, или какой другой зверек, пытающийся что-нибудь вырыть.
«Ленивые дураки», — мелькнула мысль в голове у Авеля, когда он быстро двигался по широким коридорам, ловко уворачиваясь от периодически встречавшейся охраны и другого персонала замка — если за закрытую дверь может попасть незнакомец, у нее очень плохой замок.
Спустя еще несколько минут Авель подошел к обширному великолепному коридору, который вел к добротным, но весьма демократичным дверям, ведущим в кабинет Алукарда. Больше не прячась и не таясь, наемник вывернул из-за угла и не торопясь, словно он шел на какую-нибудь прогулку, двинулся к дверям.
— Ну что ж, вот я и пришел, как ты просил, как мы и договаривались, — подумал про себя вампир, после чего его холодные от воды ладони коснулись дерева створок дверей кабинета.

+2

5

(временной скачок в один месяц и шесть дней)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

9 апреля 1928 г.

Алукард не любил суетливое пробуждение. Ему непременно нужно было лечь поздно днем, ближе к обеду, а проснуться около десяти часов вечера. Но не вскакивать сразу с постели, а полежать еще некоторое время, понежиться, потянуться, зевнуть, в задумчивости осмотреть кисточку балдахина, венчавшего кровать, и только потом позвонить в колокольчик и вызвать камердинера, чтобы тот принес ему кофе и свежих газет. Махом проглотив бодрящий напиток и совершив вечерний туалет, граф Дракенфуртский оправлялся в свой кабинет. Там он усаживался в свое любимое кресло, надевал специальные шелковые перчатки для писчей работы, извлекал из ящика в столе тонкий ножик для вскрытия конвертов и принимался за чтение корреспонденции. Спустя полчаса камердинер приносил ему вторую чашку эспрессо. Покончив с чтением писем, Алукард доставал несколько листков беленой бумаги, украшенной инициалами и геральдическими вензелями, тряс чернильницу, заострял перо и с головой погружался в эпистолярный жанр. При вечерней переписке ему не требовался секретарь, поскольку она носила характер личной. Граф, например, вел заочное общение с ученым Арчибальдом Блюменфростом, с главой государственной разведки Гусом Ордисом, со старейшиной ордена юстициаров, чье имя не подлежит разглашению, а также с профессором Джеймсом Мориарти, отцом той самой блистательной компаньонки, мазель Дезири, которая считается самой прелестной женщиной мира. Однако камердинер знал, что предметом интереса его господина является вовсе не та госпожа Мориарти, на которую можно было подумать, а другая, ее старшая сестра. Знал, но молчал. Он был верным слугой, способным сохранить тайны своего владыки даже под пытками.

— Желаете еще кофе, государь? — постучался камердинер в дверь спустя очередных полчаса. Обычно в это время его светлость ставил печать на последнем конверте и начинал проверять финансовые сметы, а в процессе — заряжался третьей, последней за вечер, порцией кофеина.
— Да. Принесите две чашки. И пусть до полуночи меня никто не беспокоит.
— Вы ждете гостя, государь? — удивился камердинер. До приемных часов было еще далеко, да и граф, как правило, о подготовке к визиту гостей всегда распоряжался заранее.
Алукард поднял на него непроницаемый взгляд и промолвил:
— Кофе средней прожарки на двоих. Ступайте.
Камердинер понял, что вопросов лучше не задавать, поклонился и отправился делать кофе. Вернулся через несколько минут с кофейником, сахарницей и двумя чашками на подносе, затем все так же, не проронив ни звука, удалился, церемонно прикрыв за собой дверь.

Граф бросил удовлетворенный взгляд на кофейник, над которым вздымался ароматный пар, подошел к окну, сложив руки за спину, и едва заметно усмехнулся, увидев тень, скользнувшую по стене казарменной башни. Когда дверь его кабинета опять распахнулась, он не выглядел удивленным. Он все так же стоял у окна и отрешенно наблюдал, как Богиня одну за другой скрывала за облаками звезды. Казалось, ему вовсе не интересно, как выглядит его гость. А гость его выглядел, мягко говоря, необычно: снежно-белые волосы, ярко-голубые глаза, длинный кожаный плащ и пара черненых револьверов. В довершение всего с его волос и одежды ручьем стекала вода.

— Не испорти мне ковер, — обернулся граф, приветствуя Авеля. — Он явно не готов разделить твою любовь к водным процедурам. Что случилось? Увидел в заливе крокодила и не смог пройти мимо? Пытался отобрать у жабы нечаянно выпущенную стрелу? Впрочем, признаюсь, я был бы разочарован, войди ты через парадные ворота, как все приличные граждане.

Отредактировано Алукард (21.05.2015 23:56)

+3

6

Авель отреагировал приветливой улыбкой на слова графа. Последний раз жизнь сводила их больше столетия назад, однако с тех пор Алукард нисколько не изменился, в том числе и в своей манере держаться. Это было чертовски приятно и располагало к беседе.
— Ты живешь в замке с доброй сотней едва различимых чертят, которые изо дня в день что-нибудь драят, и не можешь позволить мне оставить парочку грязных следов? — вампир, ничуть не стесняя себя, вошел в кабинет. — Какой аромат! Святые угодники...
— Будь добр, угощайся, — хозяин замка кивком указал на поднос.
Наемник без лишних церемоний налил себе чашечку горячего кофе.
— «Едва различимые чертята»? — Алукард провел рукой по густым темным волосам, усмехнувшись. — Продолжаешь ежедневно упражняться в красноречии? Напоминаешь мне в этом старика Лапласа, чувствуется его школа. Этот острослов умел с неподражаемым изяществом тремя репликами, отпущенными с ходу так, словно они сочинялись для собрания афоризмов, сразить оппонента наповал.
— Интересное замечание.
Алукард молчал. Как человек светского уровня, он ждал дипломатического вежливого обращения, но вместо этого наемник продолжил, словно услышав его мысли:
— Извини, давно не представлялось повода вспомнить о придворном этикете, — серьезно ответил Авель, аккуратно поставив пустую чашечку на блюдце. Алукард отошел от окна и сел в свое кресло, жестом пригласив собеседника занять стул напротив.
— Прошло уже чуть больше ста лет, Алукард, — Авель устроился поудобнее и перешел к делу. — Ты сказал, что будет знак, по которому я явлюсь в Дракенфурт. И вот я здесь.
— Да. Ценю твою пунктуальность, как и то, что ты не теряешь времени даром на реверансы. Как ты понимаешь, у меня много дел, а сегодня их стало еще больше. В связи с этим мне нужно твое содействие, Авель. Прежде чем продолжить разговор, хочу сразу предупредить, что дело серьезное и секретное.
— У тебя тридцать тысяч солдат... — начал Авель, но не успел закончить своего предложения.
— Дело к тому же еще и весьма деликатное. Я думаю, Авель Логиэс, никто лучше тебя с ним не справится, — произнес он тихо. — С твоего позволения, я хотел бы продолжить.
Услышав свое настоящее полное имя из уст принцепса, наемник невольно вздрогнул. В голове пронеслось множество вопросов, которые уже затянулись паутиной и покрылись слоем пыли, но сейчас внезапно отряхнулись и встали перед ним, как вкопанные. Граф знал. Знал очень многое. Возможно, даже больше, чем сам старик Лаплас.
«Терпение, Авель, — подумал вампир, — ты терпел почти семь сотен лет, потерпишь еще немного». Он отбросил мысли и вновь взглянул на Алукарда.
Граф вновь поднялся из-за стола и прошелся в другой конец кабинета, явно собирая свои мысли в единую связную цепочку, готовясь рассказать что-то до чрезвычайности важное.

+1

7

— Есть одна девушка, — наконец промолвил граф изменившимся голосом. — Эта девушка больна. Очень больна. В общем-то, мне нет нужды перед тобой деликатничать: она одичала. Но это еще не все. Она обладает чрезвычайно... мучительно сильным неконтролируемым даром визионики. Можно сказать, видениями, полученными в трансах, она приговаривает всех нас на предопределенное Богиней будущее. Эти пророчества неотвратимы, подобны разыгрываемой без импровизаций и отступлений от сценария пьесе — в назначенный час им надлежит исполниться в точности так и в такой последовательности, как было явлено провидице. Но и на этом еще не все. Я должен сказать тебе главное, но прежде... — он осекся. Видно было, что слова даются ему нелегко. Он тщательно подбирал каждое, будто взвешивая их предварительно на аптечных весах, выверяя по миллиграмму их вес и значение. Кропотливо отмеренные, звуки скатываясь с его уст, обретая телесность, наливались тяжестью и падали свинцовыми гильзами в глухую тишину, установившуюся в кабинете.
Граф по-прежнему стоял в другом конце помещения, повернувшись спиной к своему собеседнику, поскольку сейчас ему проще было выразить свои мысли, не встречаясь с тем взглядом. Однако для того, чтобы продолжить фразу, на которой запнулся, ему пришлось вернуться к своему столу, чтобы взять одно из тех писем, на которые он только что отвечал. Это было письмо, подписанное именем профессора Джеймса Мориарти.
Достав из конверта сложенный вдвое листок бумаги, Алукард расправил его, нашел глазами нужную строчку и торопливо, проглатывая окончания слов, зачитал:
«...как во множестве других своих писем, вынужден с прискорбием сообщить Вам, что поиски моей дорогой дочери Филиппы все еще не увенчались успехом. Однако на сей раз появилась хоть какая-то зацепка: информатор сообщил мне, что след ее теряется в районе портовой набережной. Перед самым ее исчезновением ее видели где-то у дока № 7. По крайней мере, так передала моему информатору дочь то ли повара, то ли владельца харчевни „За штурвалом“ по прозвищу Шелл. К сожалению, я не смогу рассказать Вам подробнее о том, что эта Шелл собой представляет, равно как и описать Вам ее черты, поскольку эта девица ведет себя до крайности осторожно: скрывает свое настоящее имя и место проживания, на публике появляется исключительно в балахоне и маске. Но мне доподлинно известно, что, располагая связями с теневым миром, власть над которым, как Вам известно, нынче находится в руках клана С., вышеупомянутую особу не составит труда найти, назначив встречу с нею в таверне, где служит ее родитель. Вместе с тем тела Филиппы по-прежнему не нашли, что, безусловно в какой-то степени утешает и дарит надежду...».
Закончив читать, граф положил письмо обратно в конверт и воззрился на Авеля:
— Должно быть, ты уже догадался: дело, которое я собираюсь тебе поручить, будет состоять в розыске пропавшей дочери профессора Джеймса Мориарти, Филиппы. Тебе также должно быть весьма любопытно, зачем она мне понадобилась. И ты, по всей видимости, предполагаешь, что это как-то связано с ее даром провидчества? Не стану отрицать — связано. Хм... Косвенно. Но еще больше тебя волнует другой вопрос: почему для участия в этом предприятии мне потребовался именно ты? На то есть целый ряд причин. И первая из них заключается в тебе самом. В твоем врожденном псионическом даре, которым, как ты знаешь, владеют очень немногое — лишь те, в ком течет кровь Кхорлила Логиэса. Знакомо ли тебе это имя? Вижу, что знакомо. В таком случае давай пока повременим с обсуждением моего поручения, ибо назрела необходимость отступить от главной темы нашего разговора и поговорить о тебе. Я, впрочем, так или иначе собирался это сделать. Значит, Лаплас перед смертью все-таки сподобился открыть тебе тайну твоего рождения? Будь добр, расскажи мне все, что тебе об этом известно.

Отредактировано Алукард (25.05.2015 16:02)

+2

8

С того момента как Авель вошел в этот приятный и весьма консервативный кабинет, в нем просыпалось ощущение, что он подходит все ближе к загадкам, ключи к которым он искал очень давно. В процессе неспешного повествования графа, наемник внимательно вслушивался в каждое слово, запоминал имена, названия мест и события, которые упоминались по ходу рассказа. С каждым словом где-то глубоко просыпалось понимание того, что это будет, пожалуй, одна из самых значимых работ в его жизни, которая неоспоримо приведет его на новый виток, который может даже стать последним, позволив при этом наконец докопаться до сути и найти то, что он так давно искал. Все ниточки начинали сплетаться в правильный событийный клубок.
— Будь добр, расскажи мне все, что тебе об этом известно, — произнес Алукард и устремил свой немигающий внимательный взор на него.
Авель молчал некоторое время, задумчиво глядя в окошко, наблюдая за тем, как солнце медленно поднималось над землей. Внезапно стройный мыслительный процесс наемника, который не раз спасал ему жизнь, нарушился, взорвавшись обилием всевозможных желаний и мечтаний. Ему внезапно захотелось, чтобы такие разговоры случались почаще, ему хотелось рассказать Алукарду о своих приключениях, о том, как он в детстве воровал картошку у соседей, а потом смотрел в щелку дверного проема, как толстый усатый увалень с вилами в правой руке громко ругается и отчитывает дядю Хаарта за непоседливого мальчика. Авелю страшно хотелось поговорить о небесных машинах, о последних инженерных достижениях в области паровых машин и обсудить много чего еще. Такие замечательные минуты так скоротечны. Почему же эти мгновения случаются только тогда, когда требуется решать житейские вопросы и обсуждать новые опасные планы? Наверно, никто не знал ответа на этот вопрос.
Когда наемник собрался с мыслями и начал говорить, ему вдруг показалось, что прежде чем он открыл рот, прошли долгие несколько часов.
— Прежде чем приступить к рассказу, я бы очень хотел попросить тебя кое о чем.
Граф немного приподнял голову, выражая тем самым свое внимание.
— Не окажешь ли ты мне честь когда-нибудь выпить с тобой по бокалу хорошего вина на закате последнего летнего дня? Сидя где-нибудь на высоком холме, под сенью старого дерева? — вампир закончил свою речь и повернул голову от окна к собеседнику.
— Да будет так, Авель, — Алукард едва заметно улыбнулся.
Наемник ответил ему тем же, после чего продолжил как ни в чем не бывало:
— Старик рассказывал мне о том, что я принадлежу к древней крови некого клана вампиров, проистекающего с древних времен, но мы об этом практически не разговаривали. Позже, когда я нашел среди записей Лапласа старую карточку с именем Джораха Логиэса, я понял, почему эта тема тщательно избегалась. Я побывал практически во всех местах, куда дотягивается карта и где хоть как-то упоминался этот род, но мои поиски человека, который оторвал меня от родственников и отдал старику, были безнадежны. На своем пути я встречал множество людей и вампиров, которые пытались мне помочь. Многие из них уже мертвы, — Авель тихо выдохнул, вспоминая лица из прошлого. — Спустя время мне удалось установить, что наследники крови Логиэсов проживают в Дракенфурте. Строго говоря, это не было для меня секретом. Но при этом я не спешил сюда, потому что понимал, что мое дело требует деликатности и тщательной подготовки, если я действительно хочу узнать истинные причины моей странной судьбы. На некоторое время мне пришлось забыть о моих делах и я был сосредоточен на работе в северной столице, где за мной увязался, в прямом смысле этого слова, один очень молодой и энергичный наемник. Тезка Авель Рэйвен. Пацан пришелся мне по душе, и спустя некоторое время я рассказал ему о своей принадлежности к клану Логиэс. Он взялся мне помочь и мы договорились, что он первый прибудет в Дракенфурт и попробует разузнать какие-нибудь подробности. Как только что-нибудь прояснится, он подаст мне знак. Прошел уже год с момента его ухода, и чуть более двух месяцев с момента его последнего письменного отчета. Я ждал, списывая задержку на определенные проблемы с законом. Балбес любит подебоширить и мог наломать дров. Потом мне явилось видение, которое стало твоей весточкой о том, что мне нужно безотлагательно явиться в Дракенфурт. Наконец, собравшись с духом, я отправился в путь. Вот в общем-то и все, граф.
Авель закончил и откинулся на спинку стула.
— Все дороги ведут в Дракенфурт, — подумал про себя наемник.

+2

9

Кофейник вдруг ожил, зашевелился и, поплыв вверх, завис в воздухе на высоте примерно локтя от подноса. Его носик куртуазно наклонился к доселе пустующей чашке Алукарда и нацедил тоненькой дымящейся струйкой точно отмеренную порцию кофе. Над чашкой распространился богатый аромат. По комнате поплыл красивый витиеватый парок. Кофейник принял исходное вертикальное положение и мягко спланировал на поднос.
— Это уже вошло в привычку, — немного смутившись, прокомментировал происходящее его светлость. — Упражняюсь ежевечерне, чтобы не терять хватку. Пара упражнений на точность и три на силу. В отличие от тебя, друг мой, я не принужден обстоятельствами и самим образом своей жизни постоянно оттачивать псионику. Можно сказать, твой дар сам собою развивается в каждом пройденном тобой бою, я же обязан соблюдать режим и время от времени напоминать себе о необходимости тренироваться. Полагаю, после изучения метрики Джораха Логиэса, а равно и многотрудной генеалогической истории клана Бладрестов, тебе не составило труда прикинуть в уме пару цифр и подсчитать, что ты на сегодняшний день являешься самым старшим из потомков Инклариса и самым опытным из всех, кто владеет даром под названием «берсеркер». Ты же не дурак?
Вопрос, конечно, был риторический. Алукард и не ждал ответа на него. Казалось даже, что в эту минуту его куда больше, чем беседа с Авелем, занимает другое занятие. Сосредоточившись на своих упражнениях, он продолжал силой мысли поднимать и крутить в воздухе то кофейные ложечки, то щипчики, то кубики рафинада, при этом прикладываясь к губами к чашке и маленькими глоточками смакуя ее содержимое. Или не смакуя?
Сделав очередной глоточек, граф несколько демонстративно поморщился и наигранно капризным тоном констатировал:
— Эспрессо успел остыть. Что ж, имеет смысл его обновить.
Летающий кофейник, будто мог слышать эти слова, с готовностью всполошился и услужливо налил его светлости еще кофе. Алукард поднял глаза на Авеля, изящнейшим жестом поставил чашку с блюдцем на ладонь, словно бы демонстрируя собеседнику какой-то редкий музейный экспонат, и что-то промычал совершенно неразборчивое, будто заклинание прочел или ругнулся себе под нос. Кофе в чашке вспучился пенными пузырями и забурлил.
— Как видишь, в том, что касается телекинеза, я в неплохой форме. А вот экстрасенсорика, увы, не мой профиль, — принцепс промямлил это оправдание почти столь же тихо и невнятно, как предыдущую абракадабру, затем сунул нос в чашку и скривился: — Ц-ц-ц, должно быть, слегка перестарался... Ничего уже не помню из общего курса сенсорики, все эти манипуляции с состоянием вещества, организма здорового и больного для меня та еще мунцийская грамота. Но, к моему счастью, я знаю кое-кого, кто в данном виде псионики достиг ощутимых успехов. В некотором смысле. Скажи мне, Авель Логиэс, неужели ты никогда не задавался вопросом о своем даре? Тебя не смущало то, что ты во время боя творил со своим организмом, вводя его в состояние... кхм... скажем так, пограничное смерти?
Эти вопросы уже отнюдь нельзя было расценить как риторические, но граф и на сей раз не пожелал дождаться реакции своего визави. Жестом показав Авелю, что не намерен сейчас прерывать свой монолог, граф допил кофе, прикоснулся ко рту краешком салфетки, посмотрел на беловолосого с какой-то едва ли не отеческой теплотой и после непродолжительной паузы продолжил с того места, на котором остановился:
— «Берсеркер» по своей псионической сути — та же экстрасенсорика, умение вводить организм в определенное состояние. Тебе больше шестисот лет и ты наемник, старейший из рода Бладрестов. Ты практиковался в своем даре чуть ли не каждый день. А значит, твоя способность отточена уже как минимум до мастерского уровня. До уровня, который позволяет тебе доводить себя до самой грани небытия, не так ли? Ты мне понадобился, Авель, именно потому, что никто на всем белом свете, кроме тебя... Нет, скажу иначе. Храбрых безумцев и смельчаков, которые, упражняясь в псионике, намеренно или нет приводят себя к состоянию клинической смерти, много. Как там сказала поэтесса? Уж сколько их упало в эту бездну, разверзтую вдали... Но есть ли среди них хоть один, кто из этой бездны вернулся в мир живых? Не бессознательным овощем, чей разум так и остался блуждать во мраке инобытия, а мыслящим дееспособным собой? Какого же уровня экстрасенсорикой следует обладать, чтобы провернуть такую авантюру? Сколько для этого нужно отваги? Скажи, друг мой, если бы я тебе предложил отправиться в то место, куда никакой иной смертный не вхож, с риском, что ты можешь оттуда никогда не вернуться, хватило бы тебе решимости или безрассудства, чтобы пойти на это задание? Видишь ли, поиски Филиппы, по ее же собственному предсказанию, будут связаны... точнее, уже связаны с означенным риском. Готов ли ты отправиться за ней?
Алукард умолк и выжидающе уставился на Авеля, наконец-то предоставив ему слово.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Вход в замок  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в тридцать четыре дня)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Отредактировано Алукард (31.05.2018 13:25)

+3

10

Авель был готов к необычным просьбам графа, однако такого поворота событий он ну никак не ожидал. Наемник действительно активно пользовался своим даром, вводя организм в состояние практической клинической смерти или около того. Такие методы не раз спасали ему жизнь. Когда сердцебиение замедлялось до едва заметных пульсаций, кровь начинала медленно застывать в жилах, температура тела опускалась и самое тяжкое открытое ранение становилось в несколько раз менее опасным для организма. Не говоря уж о тактических преимуществах перед различными существами, способными различать тепловой спектр. Когда с их сетчатки пропадали теплые отблески живого тела, а под ребром внезапно появлялось жгучее, холодное ощущение стали, приносящей смерть, любой тепловидящий готов был выть не от боли, а от обиды поражения.
— Если я могу помочь, то я готов. Не привык отказываться от сложно и интересной работы, — Авель сдержано улыбнулся.
Мысли вихрились вокруг множества вопросов, возникающих и ни на метр не приближающих к разгадкам.
— С твоего позволения, начну поиски незамедлительно, с завтрашнего... или уже сегодняшнего утра. Приятно снова было увидеть тебя, господин граф! — Авель слегка наклонил голову и учтиво улыбнулся.
Алукард тепло улыбнулся, позвонил в колокольчик, вызывая камердинера, чтобы тот открыл перед отбывающим гостем дверь кабинета, и, кивнув наемнику на прощание, промолвил:
— Будь так добр, береги себя. И вот еще что... Покинь замок как нормальный вампир.

* * *
Авель шел по замку, в то время как обслуживающий персонал старался не попадаться ему на пути. Служба охраны тоже не стала препятствовать наемнику, во многом благодаря тому, что многие из них были знакомы с ним лично и имели неплохие отношения. Граф был щепетилен в выборе молодчиков, отвечающих за покой на его территории, а потому и службу несли только самые достойные, опытные и сильные воины. С теми, кто попадался на глаза, Авель сдержанно здоровался, обменивался парой негромких предложений и шел дальше. Путь его лежал в портовую таверну. Выбрав этот пункт назначения, Авель предполагал убить сразу двух зайцев — найти в таверне ночлег, а позже, если повезет, еще и ту девицу, о которой шла речь в письме, зачитанном ему Алукардом.
— Кажется, я снова ввязался во что-то такое, откуда выбраться будет, как всегда, очень тяжело, — он сам себе улыбнулся.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Портовая таверна «За штурвалом»

Отредактировано Авель Логиэс (06.08.2015 12:37)

+2


Вы здесь » Дракенфурт » Замок Алукарда » Кабинет графа Алукарда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC