Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Охота на друзей, или О том, где оные водятся


Охота на друзей, или О том, где оные водятся

Сообщений 1 страница 30 из 38

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/42-Otygrannye-fleshbehki/31.png
Участники: Людвиг фон Кейзерлинг, Абигайль Клейнхальцберг.
Локация: лес в окрестностях Данцига.
Описание: наша любимая аристократия устраивает веселую охоту в лесу. Вечерами не смолкает музыка, вино льется рекой. И как здесь обойтись без травм? Многие думали, что в бруггианских лесах друзей не водится, но это не так...
Дата: 17 июля 1800 года.

0

2

«Проклятье! Ройм говорил, что возле тропинок в лесу эта гадость не растет! Почему же я нашла пять кустов кряду?» — вопрошала сама себя мисс Клейнхальцберг, недовольно морщась и вытирая слезы, которые от горечи во рту текли сами по себе, весьма аккуратно стекая с щечек юной девушки и падая хрустальными каплями на землю. Правда сия нежная и трогательная картина была тотчас же безжалостно разрушена самой мисс, которой сейчас больше всего на свете хотелось устроить пожар в этом красивом бруггианском лесу. Абигайль подцепила на пояс брюк пустую флягу, воды из которой ни капельки не спасла положение, и воровато оглянувшись, высунула язык. Помогло мало, если говорить откровенно, — разве что пекло во рту у несчастной барышни теперь не огнем, а всего лишь крохотными угольками...
А причиной всего этого стало очередное задание учителя травничества найти какую-то там траву, которая очень редко встречается и хорошенько скрыта от людских и вампирьих глаз. Проведя в поисках этого растения (название которого Аби могла прочесть только по бумажке) часа три, ревенантка решила продемонстрировать полученные ранее знания на практике и найти по пути нечто съедобное. Нечто она нашла. А вот съедобное... Абсолютно разных по вкусу, но одинаковых на вид луковичную петунцию и алую малинницу девушка помнила еще с первых дней обучения. А еще она прекрасно помнила наставления учителя, что сладкую петунцию следует искать поближе к лесным тропинкам и дорогам. А вот ее горько-соленую копию найти вообще тяжело, а если и искать, то на болотах. Вот почему мисс Клейнхальцберг смело сорвала пригоршню пахучих ягод с благополучно найденного по пути куста и недолго думая угостилась ими...
Горечь постепенно перестала ощущаться (или ревенантка просто привыкла?), а вот жжение даже усилилось. Аби уселась на поваленное дерево неподалеку от дороги и старательно замахала руками перед языком. Местечко это было пустынное, и девушка даже не подумала, что ее кто-то может застать за сим увлекательным занятием. Небольшую сумку она бросила рядом с импровизированной скамьей и развалилась, словно хорошо поддатый мужчина — все равно безлюдно, и никто не увидит барышню в таком облике...

Отредактировано Абигайль Клейнхальцберг (29.06.2011 00:06)

+1

3

Вальтер в сопровождении проводника и слуги несся в город. Конь хрипел и сплевывал белую пену, но исправно вез своего хозяина по узкой тропинке через лес. Старенькая кобыла юного лакея еле поспевала за молодыми вороными барона и проводника Эрвина. Грязь летела во все стороны, Вальтер криком подгонял лошадь, оглашая окрестности стройным тенором. Встревоженные птицы гневно наблюдали за пришельцами, а наземные обитатели старались уйти как можно дальше от тропинки. Вальтер — барон фон Кейзерлинг, явно был «на веселее». Его кавалерийский мундир небрежно развевался на ветру, растрепанные черные волосы грозились покинуть своего обладателя, ведь скорость-то немалая — могут и оторваться.
Когда наездники выскочили из леса, то не сразу заметили лежащую на бревне девушку. Улюлюкающий Вальтер приметил ее первым и тут же осадил коня. Эрвин остановился немного дальше, а лакей только выполз на своей чахлой кобыле из чащи.
— Смотрите-ка, у нас тут леди! — насмешливо крикнул Вальтер, и в его глазах заиграли огоньки. Эрвин промолчал, а слуга, не дожидаясь приказа хозяина, слез с лошади и хотел было подойти к незнакомке, но не тут — то было.
— Стоять! Я сам, — властно сказал барон, а затем легко соскочил с коня и подошел к бревну, на котором лежала, вернее уже сидела, девушка. Вальтер улыбнулся.
— С вами все в порядке, мазель? Что привело вас сюда? Может, подвезти? Мы как раз едем в Данциг за доктором, если вам туда.
Он и не предполагал, что через несколько минут из леса выползет приболевший Людвиг на импровизированной повозке и начнет стонать о своей спине.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (29.06.2011 00:52)

+1

4

Топот копыт, задорный мужской голос, понукающий коня и пыль, застилающая глаза, отнюдь не улучшили расположение духа мисс Клейнхальцберг, а скорее понизили его с нулевой отметки до минусовых значений. Пришлось спрятать язык, принять более достойную позу и подняться с уютного сиденья, когда к ней приблизился нахально улыбающийся незнакомец.
— Смотрите-ка, у нас тут леди! — радостно сообщил своим спутникам судя по отбрасываемой тени ревенант и вполне уверенно начал приближаться к девушке. «У тебя кобыла, а леди сама у себя», — мрачно подумала Абигайль и столь же уверенно стала пятиться к густым зарослям неведомых растений. Почему неведомых? Ну знаете ли... Ревенантка обучалась каких-то три года, и выучить всевозможные травы-кусты-деревья еще просто не успела. Да и вряд ли собиралась, но это уже другая история... А пока Аби сделала еще один шажок назад, совсем позабыв, что в той стороне еще не заканчиваются ветви поваленного дерева, и молча свалилась в кусты.
— С вами все в порядке, мазель? Что привело вас сюда? Может, подвезти? Мы как раз едем в Данциг за доктором, если вам туда, — по пути в заросли услышала она. Совсем не к месту подумала, что ей повезло с одеждой — в мужском костюме куда удобнее падать, нежели в пышном платье.
— О, милсдарь, со мной все хорошо, — невнятно сообщила незнакомцу Абигайль, бодро вскакивая на ноги и вытаскивая из-за шиворота сухую ветку. — Я здесь... гуляю.
«Обманщица,» — восхитился внутренний голос ревенантки, — «нет бы сказать этому учтивому господину — травлюсь я, пока не слишком удачно — только язык отнимается понемногу». Девушка слегка встряхнула головой, словно прогоняя глупые мысли, и поинтересовалась:
— А за чем вам доктор? Что-то серьезное произошло?
Предложение подвезти она благополучно проигнорировала, сочтя такую компанию не слишком надежной.

0

5

— А вот, что случилось, — Вальтер указал на приближающуюся причудливую повозку, на которой полулежал его старший брат — Людвиг.
Кони занервничали, но Эрвин быстро их успокоил, что —то шепча.
— Право же, братец. Ты любишь эффектные появления, — подначил младший.
— Какие тут появления? Ты пьян! А я свалился с лошади и зашиб спину. Тебя послали за доктором, а не за девицами! — ответил Людвиг.
— Да ты что! А я-то думал... — захохотал Вальтер.
— Милсдари? — Сопровождающий Людвига махнул в сторону незнакомки. Молодой ревенант перевел на нее взгляд и прочитал мысли. Только те, что говорили о ее состоянии.
— Вам нехорошо. — Старший барон ринулся к девушке, но почти сразу же со стоном осел на повозку. — Вальтер, отвези ее в город.
— Предоставь это мне, — авторитетно проговорил Вальтер и упал, — ай! Откуда здесь этот камень? Ааа, чтоб его!
Пока подвыпивший барон пинал камень и яростно пытался вырвать его из земли, Людвига перенесли с повозки на траву.
— Ох, прихватило. Дальше я на этой трясущейся несуразности не поеду, — скривился старший барон.
На небе появились темные облака, запели сверчки.
— Скоро стемнеет, а ехать обратно господин не желает. Придется вам остаться здесь и заночевать, а мы с господином Вальтером отправимся в город. Я хорошо ориентируюсь ночью, так что проблем не будет, — сказал Эрвин.
Слуга торопливо развел костер, остальные готовили коней ко сну.
— А как же звери? Тут ведь может быть опасно! — ужаснулся юный лакей.
— Не опаснее, чем в лесном лагере, тут вас хотя бы никто не съест, — успокоил Вальтер, надевая перчатки, — ждите нас с рассветом.

0

6

Абигайль проследила за рукой незнакомца, указывающей на отчаянно скрипящую повозку и грозящуюся развалиться от любого неловкого движения лежащего на ней парня, выглядевшего немного старше своего подвыпившего брата. Пока ближайшие родственники пререкались, ревенантка решила повременить с бегством от этих господ и с нескрываемым интересом разглядывала пострадавшего, тщетно пытаясь вспомнить что-нибудь полезное из курса врачевания. Полезное почему-то не вспоминалось, зато на ум одна за другой приходили мрачные шутки ее учителя о том, что окончательный диагноз можно поставить лишь на вскрытии в анатомическом театре. Но тут один из сопровождающих привлек внимание братьев к мисс Клейнхальцберг, и она невольно поежилась от пристальных взглядов недавно так горячо спорящих ревенантов. Однако от шагов назад в этот раз удержалась, решив, что второе падения вряд ли закончится столь же удачно, как и предшествующее.
— Вам нехорошо. Вальтер, отвези ее в город, — резко попытался принять вертикальное положение упавший с лошади юноша. К счастью Вальтер встретился сначала с камнем, а потом и с матушкой-землей, надолго отвлекшими его внимание от ревенантки.
— Я чувствую себя просто великолепно, — старательно выговаривая слова сообщила Абигайль, с достоинством отошла от пьяного «милсдаря» подальше и незаметно вдохнула ртом прохладный вечерний воздух. «Впору делать зарубки по количеству найденной и съеденной дряни», — проворчала про себя девушка и сухо сказала:
— Нет смысла тащить сюда лекаря. Если вы смогли встать на ноги, значит удар был не настолько силен. Вам скорее всего пропишут покой на какое-то время, вот и все. В городе лучше повозку нормальную отыскать, а не доктора.
Она сделала еще пару шагов и незаметно оказалась почти за спиной у с трудом стоящего ревенанта, полагая, что оттуда пьяный Вальтер ее уж точно доставать и тащить в город не станет.
— А как же звери? Тут ведь может быть опасно! — звонким голоском воскликнул слуга. Аби хмыкнула, но ничего не сказала. Дикими зверями детей пугали во всех семьях, но за двести лет девушка на этих дорогах ни с кем опаснее лисы не столкнулась. А совсем уж вглубь леса у нее хватало ума не соваться в одиночестве.
Следовало поблагодарить за беспокойство о ее здоровье и уйти, но мисс Клейнхальцберг решила дождаться, когда пьяный ревенант скроется в спускающихся сумерках. А потом уж можно и припустить по известной ей одной тропинке к охотничьему домику, ибо домой она уже все равно побоится идти. «А Ройм прикроет от родителей», — беззаботно решила ревенантка, привыкшая любую проблему сваливать на плечи учителя.

Отредактировано Абигайль Клейнхальцберг (29.06.2011 02:19)

0

7

Вечерело. Людвиг устроился у костра, и наблюдал, как сгорают ветки. Пламя отражалось в янтарных глазах и причудливо мерцало. Слуги уложили лошадей вокруг площадки, и тоже подсели к огню. Ветер прекратился, лес молчал, лишь назойливые насекомые не давали покоя. Когда замерцали первые звезды, конюх Альберт достал из сумки сухую конину и раздал слугам. Своему господину он не решился предложить такое кушанье, но порыскав в сумке, нашел пару яблок.
— Мой господин, не желаете яблочко? — он протер фрукт рукавом и повернулся к девушке:
— А вы, миледи?
Людвиг смерил его недовольным взглядом и проговорил:
— Ты рехнулся, старик. Как ты смеешь предлагать это грязное яблоко?
— Но оно же чист... — промямлил обиженный конюх и с надеждой взглянул на Абигайль.
— Миледи тоже не желает твоих фруктов. Ешь свою конину и не докучай нам, — непререкаемым тоном продолжил Людвиг. Затем повернулся к девушке и совершенно другим голосом сказал:
— Мое имя Людвиг фон Кейзерлинг. Рад встрече с вами. Не буду спрашивать, почему вы здесь оказались, просто позвольте узнать ваше имя, — он улыбнулся, глядя в глаза незнакомке. Несмотря на талант к телепатии, барон не пытался читать ее мысли или чувствовать эмоции, ведь он был благовоспитан. Людвиг просто смотрел в зеленые глаза девушки и мило улыбался, несмотря на острую боль в спине. И не смотря на то, что с девушками дел не имел после гибели своей любимой. Однако, воспитание сыграло свое.

0

8

Абигайль отрешенно наблюдала за тем, как суетятся слуги вокруг своего господина и едва заметно нахмурилась, когда ревенант преспокойно уселся подле костра. И это с больной-то спиной. А потом жалуются, когда встать не могут по утрам — а нечего было бравировать после падения. И главное — перед кем тут ему красоваться-то? Явно не перед взлохмаченной и крайне недовольной последними событиями девушкой, которая старательно отряхивала свою сумку от пыли и поглядывала на быстро темнеющее небо. Наградив мысленно несознательного юношу неласковым эпитетом, Аби с тоской покосилась на костер, к которому ее и не подумали пригласить и уже намеревалась отправиться восвояси, когда к ней обратился конюх:
— А вы, миледи, не желаете яблоко?
Ревенантка воспрянула духом, улыбнулась и уже было протянула ладошку за предложенным фруктом, как строгий голос господина оборвал своего слугу. Досадливо поморщившись, девушка проворно спрятала руку за спину и навесила на личико выражение легкого пренебрежения — действительно, что ей предлагают! Можно подумать она соизволит взять спелое, зеленое и такое ароматное яблоко... Проводив грустным взглядом свой несостоявшийся ужин, мисс Клейнхальцберг даже не постаралась улыбнуться в ответ Людвигу и хмуро представилась:
— Абигайль Клейнхальцберг...
И довольно бесцеремонно велела:
— Вы бы так не сидели — спина лишь сильнее заболит. Ложитесь и лежите спокойно.

+1

9

— Приятно познакомиться, мисс Клейнхальцберг.
— Вы бы так не сидели — спина лишь сильнее заболит. Ложитесь и лежите спокойно.
— А вы что, врач? — осведомился Людвиг. — Если так, то вылечите мою бедную спину.
Вопрос остался без ответа, но лишь на время. Слуги шутили и тихонько смеялись в своем кругу. Они жевали конину так, будто это был какой-то деликатес. По воле костра, тени жили своей жизнью. Они, то бросались в сторону при появлении ветра, то весело гуляли на траве в его отсутствие. Людвиг с минуту понаблюдал за ними и развернулся к слугам:
— Альберт, бери с собой еще кого-нибудь и езжай в лесной лагерь. Привези еды и питья, нам предстоит долгая ночка.
Конюх удивленно уставился на господина, но под взглядом хозяйских глаз не смел противиться. Оседлав лошадей, конюх с помощником унеслись прочь. Безусловно, простолюдинам было свойственно страшиться темных лесов, но ведь все это шло от незнания. Незнания того, что шанс погибнуть в лесу, верхом на лошади — ничтожно мал. К тому же, в этой чаще не было крупных хищников. На тропинке разве что и встретишь голодную лисицу да сонного тетерева.
Как ни надеялся Людвиг на помощь девушки, все испортил Вальтер. Он вернулся задолго до рассвета, пешком. В свете костра барон с ужасом рассматривал младшего брата. Разорванный мундир, покрытый пятнами крови, ошалелый взгляд и пустая кобура револьвера.
— Что случилось, черт побери?
Вальтер помешкал, дрожащими руками достал жбан с вином и крепко приложился к нему. Потом уселся у костра и начал говорить:
— Нам необходимо немедленно убираться в лагерь.
—Ты хоть скажи, что стряслось-то?
— Эрвин мертв, я не мог ничего поделать. Высадил весь барабан, но куда уж поспеть за таким шустрым и свирепым гулем! Лошадь свою загнал до смерти, так и лежит бедняга где-то там, — он показал в сторону дороги.
— Гуль?!
— Да, и очень сильный. Я говорю тебе, брат, нужно уходить отсюда. Вдруг их там целая стая?
Людвиг не совсем верил братцу, так как тот был в нетрезвом состоянии. Святая Роза знает, что ему там почудилось! Да и мысли брата представляли собой клубок непонятных и неразборчивых воспоминаний, страхов и еще много чего. Вылавливать что-то полезное в этом хаосе не представлялось возможным. Но все же, барон неожиданно скомандовал:
— Уходим! Быстро!
Испуганные слуги похватали вещи и оседлали коней, даже не затушив костер. Двигаться к лагерю с повозкой означало привлечь ненужное внимание, да и самочувствие Людвига уж точно не улучшилось бы после катания на этой тарантайке. Посему его просто повалили на лошадь и повезли. Не обращая внимания на стоны больного брата, Вальтер бесцеремонно подхватил миниатюрную девушку и усадил на седло, после чего залез сам. Сказалась потеря вороного коня — слугам пришлось потесниться. Крики Людвига заглушило недовольное ржание ездовых животных и ругательства прислуги. Несколько курьезная процессия на всех парах рванула к лесу.

0

10

— А вы что, врач? — с надеждой спросил новый знакомый и с детской уверенностью, что стоит захотеть — и все получится, потребовал вылечить его спину. Мисс Клейнхальцберг удивленно посмотрела на юношу, явно подбирая слова помягче и поделикатнее. Но подбирались они что-то с большим трудом; хотелось объяснить Людвигу доступным языком — схватить за плечо, уложить на травку и велеть не шевелиться без особой нужды. Но ревенантка справедливо полагала, что господин Кейзерлинг не одобрит такой наглости, даже если она будет проявлением заботы о его здоровье. Поэтому Аби лишь фыркнула, давая понять, что просит ее собеседник невозможное. Ревенант тем временем велел слугам отправляться в лагерь и подкрепил свой приказ выразительным взглядом. Девушка быстренько поставила себя на место конюха, и тотчас же богатое воображение нарисовало ей, как она опускает на темечко вредного хозяина во-о-он ту крепкую палку. Рисованию дальнейших кровожадных картин помешало появление куда более трезвого и одновременно напуганного Вальтера. Пока братья беседовали, а слуги суетились и испуганно жались к костру, Абигайль скромно стояла в стороне, благополучно всеми позабытая.
Гули... Об их психологии ревенантка прочитала кучу книг, пересмотрела несколько атласов с особенностями физиологии и внешнего вида и научилась у братьев парочке способов как дать в глаз упырю и быстренько сбежать. Но это все была теория, которая, как надеялась мисс Клейнхальцберг, никогда не повлечет за собой практических занятий. Стало несколько... боязно. А точнее — страшно до одури. Но Аби все же не растеряла остатки здравого смысла и негромко возразила брату Людвига:
— Если гулей здесь целая стая, то почему в близлежащих деревнях и городках никто и слыхом не слыхивал об их нападениях? И почему эта стая не набросилась на вас? Им ничего не стоило оставить от вас одни воспоминания, как о вкусном ужине.
Перед глазами появилось наливное яблочко, которого ее так бессердечно лишили. Но как следует пострадать ревенантка не успела — Вальтер, даже не прислушиваясь к ее разумным речам, подхватил девушку и посадил на лошадь.
— Это произвол! — неуверенно пискнула Аби, хватаясь за ревенанта и зажмуриваясь. Лететь куда-то по ночному лесу, скрываясь от выдуманной толпы гулей — что может быть глупее? Только тащить несчастного юношу с поврежденной спиной, перекинув его через седло...

0

11

Их встречал невысокий частокол из веток и бревен и самодельные деревянные ворота, подле которых мирно сопел сторож. Встретив по дороге конюха Альберта с помощником, охотники на врачей возвращались в лагерь в полном составе. Сторож проснулся только тогда, когда рядом заржал уставший конь.
— Ах! Что? Кто? Куда? А, это вы, милсдари. Ну что, привели доктора?
— Не важно. Запри ворота и смотри в оба. Михаэль тебе поможет, — сказал Вальтер и посмотрел на пепельноволосого юношу. Тот соскочил с коня и подошел к сторожу, который с интересом рассматривал хорошенькую незнакомку рядом с младшим бароном.
— Хватит глазеть, займись делом! — Хлыст рассек ночной воздух и ударил лошадь. Аристократы со слугами подались внутрь. Людвиг обессилено, а потому тихо ругался.
Посреди лагеря стоял внушительных размеров стол со скамьями. В дальнем углу устроили загон для лошадей. Он был переполнен, а посему лошади, которым места не досталось, разбрелись по лагерю. Всему виной были прикорнувшие у заборчиков слуги — никто не следил за животными. «Спят и в ус не дуют» — подумал Людвиг. Из загона пахло навозом, еще откуда-то — собачатиной. Вокруг стола расставили дюжину дорогих шатров. Большие, расшитые тесьмой временные жилища знати казались безжизненными. Лишь кое-где из расшитых золотистой бахромой входов доносилось сопение, сонное бурчание или храп. Были шатры и поменьше, но их пристроили в свободных местах. У жилищ горели факелы и роились комары. За большим северным шатром ворчали собаки —там находился загон с гончими и борзыми. Вальтер предоставил слугам расседлывать лошадей и снимать измученного Людвига. Старший барон стоически выдержал скачку по усыпанной буераками и рытвинами тропе. Младший фон Кейзерлинг помог Абигайль спуститься с коня и схватил за руку. Почва лениво чавкала под ногами парочки, когда та двигалась к одной из маленьких палаток.
— Вот, располагайтесь, — заведя девушку в место ее ночлега, сказал Вальтер, — если вам будет что-нибудь нужно, обращайтесь к ночному сторожу — он ходит между шатров каждый час. И еще: если вы все-таки врач, то заклинаю вас, помогите моему брату. Завтра намечается охота на вепря, и если он не сможет принять в ней участие — гости очень огорчатся. — Вальтер взглянул на лампу возле небольшой тумбочки. Какое-то время он стоял и глядел на свет, а потом развернулся и вышел.
— Палатка нашего врача соседствует с конюшней. Там есть лекарства, но мы не разбираемся в них, — замешкав у выхода, задумчиво проговорил Вальтер.
В центре лагеря кто-то ругнулся, вызвав лай сторожевой собаки. Вальтер взглянул на Луну и бросил:
— Наш врач свернул себе шею во время охоты на лисицу, хозяйничайте у него в шатре как в своем. И не забудьте про брата — его палатка самая большая. Я обязательно вам отплачу. — Скрепя сапогами, барон фон Кейзерлинг скрылся.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (30.06.2011 18:20)

0

12

Ревенантка решилась открыть глаза, лишь когда кони практически остановились, и послышались незнакомые голоса, приветствующие Кейзерлингов. Аби робко поерзала, стараясь устроиться подле раздающего указания Вальтера поудобнее, и чуть не свалилась с лошади. От падения ее спасло лишь то, что ревенант весьма нагло и уверенно свободной рукой прижимал к себе вынужденную спутницу и отпускать в ближайшее время явно не собирался...
Лесной лагерь их встретил сонной тишиной, изредка прерываемой ленивым лаем собак да сладким сопением крепко спящих в шатрах охотников. Легкая ночная прохлада приятно остужала разгоряченные лица всадников, словно успокаивая их. Гули уже казались страшной сказкой, выдуманной, чтобы напугать готовящихся к ночлегу. Брат Людвига проворно соскочил с лошади и весьма бесцеремонно снял с нее и Абигайль. А потом и вовсе схватил за руку и потащил в сторону куда меньших и невзрачных шатров, чем те, где собирался ночевать сам... Мрачно обозрев место предполагаемого ночлега, мисс Клейнхальцберг демонстративно потерла запястье, а потом и вовсе вытерла руки о белоснежный шелковый платок, до того времени мирно покоящийся в карманах брюк.
— И еще: если вы все-таки врач, то заклинаю вас, помогите моему брату. Завтра намечается охота на вепря, и если он не сможет принять в ней участие — гости очень огорчатся, — торопливо говорил Вальтер, пока ревенантка рассматривала нечто крайне увлекательное сначала на стенах шатра, а потом на земле. Выслушав просьбу, девушка нахмурилась еще больше и угрюмо ответила:
— Сделаю все возможное... милсдарь Кейзерлинг.
И даже присела в легком реверансе, что смотрелось крайне комично в мужском костюме и с сердито поджатыми губками. «Усыпить все равно эффективнее», — украдкой покосившись на ревенанта, решила про себя Аби и споткнулась об валяющееся тряпье в углу шатра. На ногах, правда, девушка удержалась, но настроение испортилось окончательно и по всей видимости бесповоротно.
Проведя уходящего Вальтера крайне недобрым взглядом, Абигайль постояла пару минут, задумчиво царапая коготком на стене шатра какие-то неведомые иероглифы (на самом деле обычные загогулины), и, решительно минуя место отдыха так неосмотрительно помершего врача, направилась к своему несчастному пациенту. Почему несчастному? Ну потому что представление о травмах спины ревенантка имела весьма отдаленное. Иных вариантов, кроме ограничения подвижности и усыпления, на ум ничего не приходило.
Беззастенчиво заглянув в шатер, мисс Клейнхальцберг кивнула сидящему там ревенанту и с робкой надеждой поинтересовалась:
— Как ваша спина? Все еще болит?
Особо девушка не беспокоилась — их регенерация обещала к утру не оставить болезненных ощущений, но до этого времени суток быть с позором изгнанной из лагеря ей отнюдь не хотелось.

Отредактировано Абигайль Клейнхальцберг (01.07.2011 00:42)

0

13

Когда Людвига сняли с лошади, у его кулака возникло непреодолимое желание встретиться чьим-нибудь лицом. «Черт знает что! Зачем я вообще потащился за братом? Надеялся поскорее вылечиться, а теперь еще хуже стало. А завтра ведь последний день охоты! С утра вместе с егермейстером и его людьми на поиски диких кабанов ехать, потом подготовка мест для стрелков, торжественный обед, и, собственно, охота. И как я буду всем этим руководить с больной спиной? О боги...» — размышлял Людвиг, пока его в полусогнутом состоянии несли к шатру. Личный лакей барона — Бруно, встречал господина с обычным для него раболепием.
— Ваша милость, я только что наполнил палаты вашим любимым запахом лилий, приготовил таз с водой, чтобы освежиться с дороги и...
— Да-да, хорошо, Бруно. Принеси мне воды, — прокряхтел старший Кейзерлинг и уселся на стул. Остальные слуги раскланялись и были таковы. Через минуту сияющий юноша принес кружку холодной воды. Людвиг залпом осушил ее и, выдохнув, сказал:
— Стяни сапоги, чего стоишь. — Парень торопливо схватил один сапог и попытался снять, но скользкая от грязевой жижи обувь не собиралась покидать ноги хозяина. Бруно старался из всех сил, но ничего поделать не мог. Озлобленный и уставший барон потребовал привести ночного сторожа Германа, который славился своей недюжинной силой. В одно мгновенье сапоги были сняты. Людвиг дал Герману золотую и отпустил. Бруно виновато сверлил глазами пол.
— Ну что, помоги мне дойти до кровати, — сжалился господин.
Лицо юноши посветлело. Он провел хозяина по большой медвежьей шкуре к вычурной двухместной постели. «Да, эта старомодная штуковина обошлась матери в копеечку, а теперь стоит в каком-то лесу» — ухмыльнулся Людвиг, ощущая под собой мягкую перину. В шатре горел приглушенный свет ламп, пахло цветами, а тряпичные стенки ходили ходуном из-за снующего туда-сюда Бруно. Он уронил что-то металлическое в другой комнате, и через некоторое время принес таз с теплой водой для омовения ног. Людвиг сурово посмотрел на взлохмаченного и покрасневшего юношу, когда тот хотел помыть ноги хозяина, и принялся делать это сам. Вскоре верхняя одежда барона полетела на ближайший стул, и он удовлетворенно растянулся на кровати. Бруно промямлил что-то о еде, но Людвиг не слушал. Он достал из тумбочки по соседству припрятанную вяленую зайчатину и погрузил в нее зубы. Юноша принес еще один таз с водой, видимо, для тела. Дворянин случайно опустил туда ноги и поймал укоризненный взгляд слуги.
— Что вы кушаете? Какое-то мясо? Быть может, оно слишком старое! Мой господин, я приготовлю вам что-нибудь получше! — с жаром воскликнул Бруно.
Людвиг не очень-то любил стряпню Бруно, предпочитая питаться с остальными аристократами на кухне, но мальчика обижать не хотел.
—Все в порядке. Мясо хорошее. Иди и вымой мои сапоги, — приказным тоном отчеканил барон.
Лакей недовольно поклонился и, похватав обувь, пулей выскочил из шатра в одной ночной рубашке.
Людвиг блаженствовал, пожевывая зайчатину и размышляя о девушке по имени Абигайль.
«Надеюсь, что она врач. Или хотя бы что-то смыслит во всех тех склянках и пузырьках, что остались от доктора. Если мисс Клейнхальцберг меня вылечит к завтрашнему утру, это будет просто прекрасно. Избавление от стольких проблем. Даа. Но нужно будет непременно одарить ее за помощь. Что бы такое преподнести в качестве подарка миниатюрной ревенантке?». А то, что она — ревенант, не оставляло сомнений. Людвиг видел это в зеленых глазах. Как часто бывает — Абигайль зашла в самый неподходящий момент.
— Как ваша спина? Все еще болит? — осведомилась девушка. Сидящий на кровати с куском мяса во рту и ногами в тазу, с подвернутыми штанами и в одной рубашке барон представлял забавное зрелище.
Увидев Абигайль, он уронил мясо в таз и неловко попытался встать, но спина разразилась очередным приступом боли, повалив ревенанта на перину. Пристыженный Людвиг, лежа на дубовой кровати, сказал:
— Как видите.
Сделав над собой усилие, он принял сидячую позу и сконфуженно продолжил:
— Присядьте со мной. Я хотел бы побеседовать с вами, мисс Кленхальцберг. И, если вы обладаете навыками врачевания, попросить помощи.
Искаженное мукой лицо обратилось к девушке с надеждой.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (01.07.2011 00:33)

+1

14

Людвиг ее появлению явно не обрадовался — это Аби поняла в тот момент, когда он выплюнул кусок мяса в таз и скривился. Ревенантка на мгновение даже растерялась, рассматривая сию чудную картину, и не делала попытки подойти ближе к юноше. Наконец тот, оглашая окрестности кряхтением, принял красивую, но явно болезненную позу и призвал девушку к созерцанию его страданий. Спору нет — страдал Людвиг фон Кейзерлинг с достоинством. Ровная спина, гордо вздернутый подбородок, уверенный взгляд, легкая печать страдания на лице, мужественно сдерживаемых ревенантом — Абигайль даже залюбовалась им на короткое время. Но потом Людвиг предложил присесть девушке, и она вновь обеспокоилась своей репутацией и здоровьем первого настоящего пациента. Садиться мисс Клейнхальцберг не стала, а вежливо сообщила:
— От вашей травмы, господин Кейзерлинг, лекарств не придумано — разве что уменьшить боль немного можно. Но я учила физиологию всех рас и заверяю, что к завтрашнему утру боль исчезнет сама по себе за счет высокой регенерации тканей.
Девушка одернула ворот рубашки и развела руками:
— Я вам сказала честно — в моих услугах вы не нуждаетесь.
«Вот выставит меня и придется по темному лесу домой плестись», — с неудовольствием подумала ревенантка. А то что Людвиг ее прогонит, она почти не сомневалась — вон дернулся как, когда она в шатер вошла. Так девушкам не радуются...

Отредактировано Абигайль Клейнхальцберг (01.07.2011 01:18)

0

15

— Хм, ну если так, — задумчиво сказал Людвиг.
В шатер ворвался запыхавшийся Бруно и прострочил, недовольно косясь на Абигайль:
— Мой господин, там драка! Пьяные офицеры — друзья вашего брата, выясняют, кому достанется вот эта мисс. Господин Вальтер им что-то наобещал.
— Что?! — барон был не столько возмущен дракой, сколько наглостью братца, который, как это было уже не первый раз, пообещал друзьям-офицерам незнакомую девушку. Наверняка пошутил, но шутил он странно, если не сказать — глупо. А уж разгоряченные долгой игрой в покер и пьянкой военные, несомненно, приняли все близко к сердцу.
— Позови сюда Августа и его людей, пусть разберутся. И возле шатра поставьте охрану, не хочу чтоб перепившиеся офицеры лезли в него.
Бруно кивнул и убежал. Людвиг встал, накинул пиджак и сказал:
— Мисс Кленхальцберг, вы будете сегодня в моем шатре, дабы на ваше благочестие не покушались мои нетрезвые гости. Вы уж простите их. Им мало своих дам. Постель чистая — Бруно меняет белье каждый день. — Он натянул тапки и приблизился к девушке, стараясь не горбиться, хоть спина и отдавала болью при каждом движении.
Девушка хотела ответить, но Людвиг поднял руку, призывая молчать.
— Это не обсуждается. И еще: примите это перстень в качестве извинений за то, что против воли затащили вас сюда, в лесной лагерь. — Барон стянул с мизинца перстень изображением переплетенных рук, которые держали в центре алый рубин. — Вот, держите.
На улице послышались крики и возня.

0

16

Ревенант не проявил должного энтузиазма на обещание поправиться к рассвету, и мисс Клейнхальцберг уже было склонила голову в прощальном поклоне, намереваясь вернуться к себе. Ну или быть выставленной за хоть и хлипкий, но все еще вполне уверенно стоящий частокол. Но тут за ее спиной послышался топот, и в шатер ворвался слуга Людвига, бесцеремонно подвинув девушку в сторону и поглядывая на нее с некоторым осуждением. Аби вопросительно и с легким возмущением поглядела на парня в ответ и хотела пихнуть наглеца, совершенно забыв, перед кем они вдвоем стоят, как тот подозрительно бодро сообщил:
— Мой господин, там драка! Пьяные офицеры — друзья вашего брата, выясняют, кому достанется вот эта мисс. Господин Вальтер им что-то наобещал.
— Что?! — хором с Людвигом воскликнула ревенантка, украдкой оглядываясь и выбирая пути отступления. Драться Абигайль умела, но одно дело дать в нос брату, который позарился на последний пряник на блюде, а совсем другое — отбиваться от толпы решительно настроенных военных. Девушка заприметила старинный и явно тяжелый подсвечник, гордо возвышающийся на крохотном столике подле кровати и определенно стоящий тут лишь для антуража. Для оружия он вполне годился — оставалось лишь протиснуться мимо брата Вальтера, пока тот раздавал указания слуге, и вооружиться. Просто так сдаваться Аби не собиралась, а то, что Людвиг не сможет ее защитить — она даже не сомневалась почему-то.
— Мисс Клейнхальцберг, вы будете сегодня в моем шатре, дабы на ваше благочестие не покушались мои нетрезвые гости. Вы уж простите их, — прервал ее мысли ревенант, вставая с постели. Прощать Аби никого не собиралась, более того — она уже открыла рот для гневной отповеди, как Людвиг знаком велел ей замолчать и продолжил:
— Это не обсуждается. И еще: примите это перстень в качестве извинений за то, что против воли затащили вас сюда, в лесной лагерь.
Ревенантка демонстративно заложила руки за спину и отрицательно покачала головой. Ее же собеседник перстень не убрал, а продолжал его протягивать девушке. Неизвестно, сколько бы еще эти двое простояли так, но подле шатра послышалась нецензурная брань, в контексте которой Аби различила обещание провести последние часы своей жизни в крайне нехорошем занятии. Вздрогнув, она робко взяла перстень с ладони барона и тотчас же юркнула ему за спину.
— Вы же меня не отдадите им? — неуверенно спросила девушка, схватившись за рукав одежды ревенанта.

Отредактировано Абигайль Клейнхальцберг (01.07.2011 15:33)

+1

17

— Вы же меня не отдадите им? — пискнула девушка из-за спины.
— Не волнуйтесь, вы — моя гостья.
Ругань на улице все усиливалась, и вот уже в палатку проснулось опухшее красное лицо ротмистра Нейсе. Глаза его сузились до щелок, из носа текла кровь. Он забрался в шатер и покачнулся, чуть было не упав на юркнувшего в сторону Бруно.
— Барррон! — будто заспанный медведь, которого только что вытащили из берлоги, заревел офицер. Людвиг стоял уверенно, величественно, как и подобает правителю здешних земель. Нейсе пару минут пытался сфокусировать взгляд на старшем фон Кейзерлинге, а когда это ему удалось, ткнул в Людвига пальцем и басом проговорил:
— Вы же знаете, что наши благородные дамы слишком своенравны, поэтому надеяться на их внимание нам, простым воякам, нет смысла. А вот эта милая леди наверняка бы согласилась побывать в нашем шатре, хм, за пару медяков, не так ли?
Девушка уже собиралась ответить нахалу, как заговорил Людвиг.
— Ротмистр, вы в своем уме? Перепились там, что ли? Возвращайтесь в свою палатку и проспитесь как следует, а я сделаю вид, что ничего не было.
Нейсе завалился на стул и хохотнул:
— Ну уж нет, друг мой! Вы меня не обманите! Я хочу эту девку, вы же не откажете своему гостю в удовольствии?
— Она — тоже мой гость. И находится под моей защитой. Моей защитой, Нейсе. Вы забыли, кто я? Я — тот, кто устроил эту охоту. Тот, кто дает вам пищу и кров вот уже неделю. И неважно, что вы военный, но если сейчас не уйдете, клянусь, я выстрелю в вас. — Барон достал из поданного Бруно футляра пистолет ручной работы с гербом Кейзерлингов. В этот момент в шатер заскочил еще один офицер — майор Драгенкомпф — долговязый и надменный, в эту ночь он был не менее красным, чем ротмистр. Бруно зло покосился на грязные офицерские сапоги, а снаружи громко чавкала жижа— видимо Август и его ребята спешили к своему господину.
— Проклятье, майор, и вы? Убирайтесь вон из моей спальни, немедленно! Оба!
Драгенкомпф не ответил, заглядывая за спину барона в надежде увидеть виновницу скандала.
— Хорошенькая? — съехидничал Нейсе. Стул отчаянно скрипел под тяжестью громадного офицера, отчего Бруно дрожал. Видя, что выпившие офицеры совершенно не слушают его, Людвиг вскинул вверх пистолет.
— Ахаха, да вы же не выстрелите, дорогой Людвиг! — захохотал пуще прежнего Нейсе, а глазах его плясали веселые огоньки.
Людвиг помешкал, ожидая Августа. И он не опоздал — влетел в спальню барона с четырьмя вооруженными вампирами и схватил обоих офицеров. Драгенкомпф, видимо, разочаровался в Абигайль как в объекте обожания, и вышел добровольно. С грузным Нейсе пришлось повозиться: своими руками, толщиной с худенького Бруно, он раскидал двоих, но получив удар от высокого и крепкого Августа, немного успокоился.
— Ох и зря, барон! Зря! Мы же всего лишь хотели развлечься! Как можно в таком отказать! Вы же тоже мужчина! Ааа! Я понял! Вы сами хотите с ней развлечься, верно? Я прав! Я прааав! — ерничал ротмистр через плечо беловолосого Августа.
— Август, подождите минутку, — вкрадчиво попросил Людвиг. Затем взглянул на пьяную улыбку Нейсе и немедля выстрелил ему в ногу. От грохота загудела вся псарня, разбуженные слуги растерянно озирались по сторонам и громко проклинали «чертовых господ». Переполох в лагере нисколько не смутил никого из присутствующих.
Нейсе, казалось, боли не чувствовал. Он все еще стоял и улыбался. Барон даже зауважал его за такую безмерную силу воли и мощь. Но потом вспомнил о его проделках и скорчил недовольную мину.
— Молодец, барон. Все правильно сделал. Оказывается, ты не такая тряпка, как все думают, — серьезно сказал ротмистр и зашагал прочь. Эскорт удивленно поплелся за ним. Август кивнул и ушел вслед за офицерами.
Барон фон Кейзерлинг развернулся к девушке и медленно проговорил, не сводя глаз с дымящего пистолета:
— Вот видите. Я же обещал, что вас никто не обидит. Доброй ночи.

+1

18

Абигайль таки нашарила подсвечник на хлипеньком столике и уже намеревалась было кинуть его в ввалившихся пьяных офицеров, как Людвиг абсолютно спокойно заговорил с одним из военных, не давая испуганной и одновременно разгневанной ревенантке сказать пару ласковых оскорбляющему ее вампиру. Аби замерла, крепко прижавшись к барону Кейзерлингу и совсем позабыв, что любая порядочная барышня так вести себя не станет никогда. Свое импровизированное оружие она из рук не выпустила, готовая дать отпор домогающимся мужчинам, а в случае чего стукнуть и своего защитника — вдруг передумает и станет на сторону военных? Настроение было ужасным — ревенантка чувствовала себя безмолвной овечкой на базаре, где ее никак не могут забрать у хозяина два покупателя. Причем существом она была беспородным, а «покупатели» — господа-аристократы, которым вдруг захотелось получить в свое распоряжение и такое животное.
Ссора набирала обороты — в шатер влетели помощники Людвига, схватили пьяных вампиров и потащили к выходу. Абигайль решила было, что на этом потрясения этой ночи закончились, но одному из офицеров захотелось унизить барона Кейзерлинга. Чувствуя, как напрягся ревенант, девушка даже глаза прикрыла, полагая, что добром все это не кончится. После оглушительного выстрела глаза все-таки пришлось открыть, чтобы хотя бы выяснить кто и кого застрелил.
— Молодец, барон. Все правильно сделал. Оказывается, ты не такая тряпка, как все думают, — хрипло сказал неожиданно успокоившийся раненный вампир, и его увели прочь. Аби удивленно посмотрела им вслед и даже не шелохнулась, когда Людвиг отошел и повернулся к ней лицом.
— Вот видите. Я же обещал, что вас никто не обидит. Доброй ночи, — бесстрастно проговорил он, не глядя на девушку. Ревенантка аккуратно пристроила канделябр на его законное место и, замявшись, уселась прямо на землю. На вопросительный взгляд Людвига она лишь махнула рукой и пояснила:
— Мне и тут хорошо. А вам отдохнуть надо.
И поскорее опустила глаза, чтобы собеседник не заметил, насколько она испугалась и устала.

+1

19

— Мне и тут хорошо. А вам отдохнуть надо.
Людвиг пожалел бедняжку, что сидела на земле, дрожа от испуга и усталости. Такая маленькая, такая беззащитная. Как он мог вот так просто бросить ее здесь и уйти? Нет, благородный так никогда не поступит. И барон фон Кейзерлинг не устоял. Превозмогая боль, он наклонился к девушке и поставил ее на землю. Потом обнял и проговорил:
— Извините за это, — он кивнул на капли крови у входа, — завтра же вас отвезут домой, лишь пожелайте.
Незаметно отдавая Бруно пистолет, барон кивнул на кровать. Слуга понял хозяина без слов и быстро приготовил ложе. Девушка продолжал бить нервный озноб, а Людвиг готов был стоять так вечно, только бы Абигайль перестала волноваться. Внезапно боль отступила в глубины сознания, освободив тело. Старший Кейзерлинг мягко отстранил всхлипывающую Абигайль и подхватил на руки. Нежно перенес ее на постель. При этом в уставшем разуме звенел тонкий голосок: «Ты сошел с ума, Людвиг фон Кейзерлинг! Что ты творишь? Разве подобает знатному юноше тоскать безродных девок на руках, да еще и без их на то согласия?». Стараясь не смотреть в расширившиеся от удивления глаза, он тихонько проговорил:
— Спите, завтра все забудется, я надеюсь. Бруно без слов возмущался, глядя на грязную обувь ревенантки. Людвиг не обратил на это внимания, схватил портсигар и бутылку вина, и хотел еще что-то сказать, но передумал. Лакей демонстративно кашлянул, и барон торопливо покинул шатер. У выхода боль вернулась, но ревенант не прогнулся. Гордость не позволяла ему показываться перед дамами в таком положении.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (02.07.2011 12:34)

0

20

Абигайль умудрилась устроиться на твердой земле вполне удобно и уткнулась носом в колени, в который раз за сегодня мысленно похвалив свою предусмотрительность, что не надела новое белоснежное платье. Плакать совсем не хотелось, но вот огреть чем-то тяжелым всех представителей мужского пола — ужасно. Отец Аби прекрасно общался с чистокровными вампирами, потому как сам был им, хоть и не принадлежал к именитому клану. И его дочь выросла в твердой уверенности, что она ничем не хуже иных аристократок, разве что в платьях неудобно ходить и сопровождающие на каждом шагу ей не нужны. Но сегодня ей впервые за всю жизнь показали ее настоящее место и предназначение. Настоящим именитым барышням предписывалось после таких переживаний заламывать руки и падать в обморок — во всяком случае так вела себя племянница друга семьи, фамилия которого была достаточно известной не только в их княжестве. А мисс Клейнхальцберг тихо сидела на ледяной земле и расстраивалась про себя, мимоходом недобро поминая вкупе с остальными мужчинами и Ройма — за то что отправил искать треклятую траву...
Людвиг неожиданно наклонился к ней и уверенно поставил на ноги, а потом еще и прижал к себе. Ревенантка шумно выдохнула и послушно прислонилась к тому, который сдержал свое обещание и смог ее защитить. Очень хотелось затопать ногами, потребовать слугу, ванну, чистую одежду... и пряников, но Аби прекрасно понимала, что за ее характерное поведение дома здесь ей продемонстрируют неприличный жест и отправят спать где-нибудь в конюшне. Поэтому она молчала, невольно про себя считая удары сердца ревенанта. А спустя пару мгновений он уже опустил ее на кровать, даже не поморщившись. Что-то сказал, но девушка, даже не слушая, пару раз кивнула и провела взглядом уходящего барона. Потом вскочила с кровати, стянула вконец испорченную простынь, скинула сапоги, сняла жилетку и брюки. Оставшись в одной сорочке, Абигайль накинула на плечи одеяло и уселась на кровать, поджав ноги. Спать она боялась — кто его знает, вдруг офицеры еще раз решат попытать счастья?

Отредактировано Абигайль Клейнхальцберг (02.07.2011 00:48)

+1

21

Людвиг не спал. Он пускал клубы дыма в шатре Вальтера и глотал вино прямо из бутылки. Лагерь молчал всю ночь, лишь перед рассветом огласившись тихими разговорами и нервным ржанием лошадей. Подавив желание наддать сопящему Вальтеру за «все хорошее», барон высунулся из шатра и тихонько позвал вертящегося неподалеку Бруно.
— Принеси мой редингот и новые сапоги.
Фон Кейзерлинг даже не заметил, что боль в спине уже его не гложет. Одевшись, он вышел на улицу и ровным шагом прошествовал к центру лагеря, где собирались егеря.
— Егермейстер, — кивнул фон Кейзерлинг.
— Мой господин, Павлин готов, — егермейстер указал на белоснежного жеребца с подстриженной гривой и дорогим охотничьим седлом.
Павлин заметно нервничал, но при виде хозяина постарался стоять смирно. Егеря облегченно вздохнули и принялись готовить своих лошадей. Всюду сновали слуги, готовясь к последнему дню грандиозной графской охоты, гремели перекатываемые бочки с солью для мяса и вином для гостей. Приглушенно ругались псари, вступая в загаженный собаками загон.
Людвиг деловито наклонился и подогнал еще не размявшийся и потому туго идущий в пряжке стременной ремень. Подправил подпругу и, не глядя на собеседника, спросил:
— Каков план действий?
— Стрелки уже занимают свои места на поляне к северо-востоку отсюда, на тропе к ручью, собственно, у водопоя, и на восточном холме. Мы с вами, в сопровождении моих егерей сейчас отправимся к месту жировки кабанов, попробуем их выследить. А потом просто оставим парочку ребят для слежки за животными. А после обеденной трапезы разделим загонщиков на две группы и с помощью следящих найдем кабанов и начнем охоту по сигналу оркестра. Кстати, лесной оркестр расположим со стрелками на восточном холме. Точно через час после торжественного обеда прозвучит знакомая мелодия, к тому времени все уже должны быть на местах.
— А сколько загонщиков будет в каждой группе? — спросил внимательный Людвиг.
— Около десяти. Все — наши благородные гости. А так же в каждой группе будут псари с собаками. Всем выдадут пистолеты, на непредвиденный случай.
Егермейстера прервал один из слуг, показав на часы.
— Ах да, нам уже пора, барон, — сказал главный егерь и вскочил на коня. Людвиг последовал его примеру, но прежде чем сорваться с места, крикнул Бруно:
— Проследи, чтоб мисс Клейнхальцберг ни в чем не нуждалась в мое отсутствие. И передай Августу: Никого не впускать в шатер без моего прямого приказа!
Бруно кивнул, а Людвиг безжалостно стукнул шпорами по бокам Павлина, и конь резво понесся сквозь предрассветные сумерки. Его белесый стан еще долго мелькал между темных остовов деревьев.

+1

22

Солнце стояло в зените, но через густые кроны деревьев лучи пробиться, как ни старались — не могли. Лагерь заметно ожил к обеду: на кухне кипела работа по приготовлению пищи, лакеи весело седлали хозяйских лошадей, собаки радостно лаяли, знать величественно расхаживала по подсохшей земле и проверяла работу слуг.
Людвиг оставил Павлина подошедшему мальчику, кивнул егермейстеру и незаметно проскочил в шатер Вальтера. Ему повезло, что сонные вампиры и вампирессы не узнали в скромно одетом юноше барона фон Кейзерлинга. Вальтер мирно сопел, пуская слюни на подушку. Возле кровати валялся грязный ботинок, второй покоился на ноге темноволосого ревенанта. «Опять искал ночью отхожее место. И, как всегда, не дошел до него и обмочил палатку бургомистра Энке. Очень хорошо» — констатировал Людвиг. Потом сменил перчатки и обвел взглядом царивший в комнате беспорядок: «Что он тут творил в мое отсутствие? О боги». Ставить на место перевернутую тумбочку, собирать с пола мелкую утварь и осматривать горшок вовсе не входило в планы барона, посему он спешно покинул жилище братца.
Оркестр на улице вовсю готовился к предстоящему действу, репетируя долгий протяжный сигнал к началу охоты. Дирижер каждую минуту отчитывал фальшивящих музыкантов и нервно озирался по сторонам. «Верно, стыдно за своих» — хихикнул Людвиг. Шустрые помощники повара стремительно наполняли стол в центре лагеря различными яствами. Вот промелькнул таз с печеной говядиной, а вслед за ним принесли жареную рыбу. Сторож Герман с обожанием смотрел на утку в яблоках, а повар все приговаривал:
— Только стащи что-нибудь со стола, мигом по ушам схлопочешь.
Юные лакеи скалились и тыкали пальцами в сторону Германа, но тот не обращал внимания. Собаки дружно чавкали свежей похлебкой, лошади фыркали и посматривали на конюхов. А те и не собирались кормить животных — игра в кости поглотила простолюдинов.
— Ах вы, черти окаянные! Животные голодують, а они тут! — выскакивая из убогой палатки, крикнул старый Альберт. Лопата в его морщинистых руках внушала трепет и уважение.
Запахло колбасой, и урчащий желудок барона заставил хозяина перевести взгляд на кухню. Оттуда шел дымок, а при приближении запахи всевозможных блюд смешивались в дурманящий аромат. Людвиг подошел к столу и уже хотел умыкнуть пирожок с мясом, как молодой слуга стукнул его палкой по руке.
— Еще рано есть пирожки с мясом фазана!
А когда Людвиг развернулся к мальчику и дал ему себя разглядеть, тот упал на колени и взмолился:
— Ох, простите, господин фон Кейзерлинг. Я не признал вас.
Барон помешкал, а потом махнул ноющей рукой и вернулся к обзору стола. Но его снова прервали — на этот раз миловидная девушка с длинными каштановыми волосами. Имени укутанной в плед барышни он не знал, а посему растерянно кивнул в ответ на книксен.
— Чудный день для охоты на вепря, — тонким голоском пропищала девушка.
— Да, согласился Людвиг, алчно хватая пирожок.
— Я бы хотела поговорить с вами наедине, барон, — обводя взглядом вертящихся у стола слуг, пискнула леди.
— Эээ, да, заходите после охоты, — машинально ляпнул фон Кейзерлинг и откланялся.
«Как же я ненавижу разговаривать со всеми этими пустышками в красивых обертках» — думал Людвиг, обходя стороной группку хлопающих ресницами сударынь.
— Очень рад вас видеть, — повторял барон, на ходу пожимая руки знатным господам и офицерам.
— Отличная будет охота, я не сомневаюсь, — пробасил сидящий на пне ротмистр Нейсе. Людвиг заметил перебинтованную ногу, которая не доставляла никакого дискомфорта своему хозяину. На этот вывод ревенанта натолкнули две служанки в объятьях любвеобильного офицера.
Наконец, фон Кейзерлинг добрался до своей обители.
— Никто не входил и не выходил отсюда на протяжении дня, кроме меня, конечно, — отчитался Бруно, — Август ушел пару минут назад.
— И ты иди, поешь чего-нибудь на кухне. Уверен, Бригс не откажет тебе, — посоветовал барон.
Бруно буркнул что-то вроде: «Он, разве что, в хорошей оплеухе не откажет» и скрылся.
Людвиг зашел в комнату и сходу задал Абигайль вопрос:
— Как вам спалось? Надеюсь, хорошо, потому что пора обедать.

+2

23

Знающий крайне неусидчивый характер ревенантки сейчас бы восхитился — она добросовестно не сомкнула за ночь глаз, при этом умудрившись особо не вертеться на кровати. Барон застал ее примерно в той же позе, которую девушка приняла после его ухода, но выглядела Аби на удивление отдохнувшей — глаза блестят, личико свежее и даже легкая улыбка на губах обозначилась. На самом деле мисс Клейнхальцберг размышляла о том, как будет волноваться ее учитель, не дождавшись ее и утром. Побегает, поищет, а потом будет сочинять очередную сказку ее родителям — почему дочь не является перед их ясны очи уже вторые сутки. А когда загулявшая ученица все же вернется, Ройм лишь сожмет кулаки и хриплым голосом сообщит ей, что день, когда он уволиться, будет самым счастливым за всю его жизнь. Абигайль хмыкнула про себя — эка невидаль. Он так каждую неделю ей говорит, а почему-то уходить не хочет...
— Как вам спалось? Надеюсь, хорошо, потому что пора обедать, — поинтересовался Людвиг, на которого задумавшаяся девушка даже глаз не подняла. Аби помрачнела, насупилась, но вполне бодро отозвалась:
— Спасибо, просто отлично. А насчет трапезы... не хочу доставлять вам столько хлопот. Я прекрасно могу отправиться восвояси. Свою работу я сделала...
Абигайль неожиданно лукаво улыбнулась, и ткнула пальчиком в ревенанта, который стоял без видимого труда и идеально прямой спиной.
— Я вашу спину вылечила, — хмыкнула девушка, не делая попытки встать с кровати. А куда тут вставать, если всю одежду она умудрилась зашвырнуть вон в тот дальний угол?

0

24

— Я вашу спину вылечила, — с улыбкой сказала Абигайль.
— Именно поэтому я хочу, чтобы вы оказали всем нам честь и отобедали с нами. Стол полон кушаний, — Людвиг кивнул на выход. Потом заметил валяющиеся в углу одежды девушки и подумал: «Эх, Бруно, Бруно, а за одеждой-то забыл присмотреть». Как раз в этом момент и заявился молодой слуга.
— Мой господин, через двадцать минут торжественная трапеза, вам надо переодеться. Костюм готов еще со вчерашнего утра, — запыхавшись, сказал Бруно.
— Что-то случилось? Почему ты тяжело дышишь? — спросил Людвиг.
Бруно поковырял носком в земле и заведя руки за спину ответил:
— Я был на кухне, как вы сказали, но Бригс отказался кормить слуг. Ну вот я и стащил немного еды.
Барон улыбнулся, а когда в шатер ввалился пыхтящий Бригс с поварёшкой, так и вообще расхохотался. Бруно сразу шмыгнул за спину хозяина, а бочковидный повар разругался:
— Ну, я тебя достану, гадёныш! Задам тебе по малолетней жопе! А ну вылазь оттуда! Лакей корчил рожи и хихикал за спиной господина, совершенно не опасаясь за свою пятую точку.
— Кхм, Бригс, может, вы пойдете и займетесь едой? Через пятнадцать минут обед, как-никак, — сдерживая смех, проговорил фон Кейзерлинг.
Повар подумал пару минут, а потом раздосадовано брякнул:
— Вот не будет рядом барона, никто тебя не защитит! Это ж надо, стащить свежеприготовленного фазана! Где же такое видано! — удаляясь, возмущался Бригс.
Людвиг улыбнулся Бруно и скомандовал:
— Хватай костюм и мигом в шатер Вальтера. Я скоро прибуду туда.
Мальчик кивнул и вскоре исчез. А молодой ревенант повернулся к гостье и сладким голосом предложил:
— Я все-таки хотел бы видеть вас подле себя за столом. И не волнуйтесь об одежде, мы легко подыщем вам что-нибудь приятное глазу из гардероба моей кузины. Размеры у вас с ней, как мне кажется, одинаковые, — Людвиг затушил лампу, — а уж отобедав с нами, можете отправляться домой, я даже дам вам своего коня — Павлина. Янтарные глаза обратили взор на изумрудные очи ревенантки.

0

25

Абигайль с легкой улыбкой наблюдала за поднявшими шум слугами. У нее дома так тоже частенько бывало. Родители особо не важничали и детей своих приучали относится с уважением к любым созданиям, независимо от расы и положения в обществе. Поэтому кухаркины дети частенько прибегали к мисс Клейнхальцберг, чтобы она рассудила, кому достанется сворованная в соседнем дворе единственная груша...
Людвиг выпроводил спорящих мужчину и мальчишку, а потом вновь повернулся к ревенантке. Она тотчас же погасила улыбку и выжидающе посмотрела на собеседника.
— Я все-таки хотел бы видеть вас подле себя за столом. И не волнуйтесь об одежде, мы легко подыщем вам что-нибудь приятное глазу из гардероба моей кузины. Размеры у вас с ней, как мне кажется, одинаковые, а уж отобедав с нами, можете отправляться домой, я даже дам вам своего коня — Павлина, — спокойно продолжил барон. Подавив желание поинтересоваться, как это он так легко определил ее размер одежды, Аби с достоинством встала с кровати и пожала плечами:
— Да зачем мне конь? Я своим ходом по тропинкам быстрее домой доберусь.
Одеяло так и норовило соскользнуть с плеч, но девушка невозмутимо поглядывала на ревенанта, даже не делая попытки подобрать свою одежду. Людвиг пристально посмотрел в ее глаза, и мисс Клейнхальцберг усмехнулась:
— Вы ведь мысли читаете, да? Я общалась с вампирами, у которых была такая способность. Они всегда так в глаза заглядывают, не знаю только почему.

+1

26

— Вы ведь мысли читаете, да? Я общалась с вампирами, у которых была такая способность. Они всегда так в глаза заглядывают, не знаю только почему.
Людвиг не ответил. Он почесал подбородок, сдвинул запасные сапоги под тумбу и повелительным тоном сказал:
— Мой конь домчит вас к дому быстрее ветра, да и не могу я позволить вам блуждать по лесу. Вас проводят мои егеря. И не спорьте, — добавил он, пресекая любые попытки к спору.
Тут в шатер вбежал Вальтер при всем параде — в военном мундире и лакированных сапогах.
— Брат, ты собираешься переодеваться? Через десять минут начнется! — Младший фон Кейзерлинг нервно надел перчатки.
— Да — да, сейчас. Дай мне минуту, — ответил Людвиг и выкрикнул на улицу:
— Марта! Немедленно сюда!
Через полминуты в палатку заскочила грузная женщина лет сорока на вид и пропыхтела:
— Что будет угодно моему господину?
— Оденьте, пожалуйста, эту милую леди к обеду. Вы знаете, где взять все необходимое, — распорядился Людвиг и многозначительно посмотрел на Абигайль, словно говоря: «Только попробуй воспротивиться!».
— мазель, — неожиданно поклонился Вальтер и вместе с братом покинул шатер.

+1

27

Судя по тому как ревенант проигнорировал ее вопрос о чтении мыслей, Аби удостоверилась, что угадала, но продолжать расспросы не стала. Она лишь открыла рот, чтобы с возмущением заявить, что не хочет испортить прогулку по лесу скачками, но повелительный тон барона ее заставил вновь промолчать, правда про себя решив, что Людвиг крайне противное и упрямое создание. Причем думала об этом девушка старательно и «погромче», надеясь, что тот прочтет ее мысли. Но если барон и прочел что-то, то виду не подал и продолжил распоряжаться относительно приведения мисс в порядок к обеду. Недовольное сопение ревенантки стало громче, и она невольно скрестила руки на груди, словно готовясь к гневному монологу. Но Людвиг вместе с братом успели покинуть шатер раньше, чем в них полетел так полюбившийся девушке подсвечник. Она даже не отреагировала на неожиданно ставшего вежливым Вальтера и рассерженно дунула на локон, выбившийся из прически. Затем пару минут «милая леди» тихо сетовала себе под нос, что только она могла умудриться так попасть впросак и вместо мирной прогулки по лесу очутиться на званом обеде. Но потом в шатер вернулась женщина, которую барон назвал Мартой, и Абигайль покорно вздохнула, готовясь примерять ненавистные платья.

+2

28

Людвиг вернулся за Абигайль перед самым началом обеда. Гости с интересом поглядывали на миниатюрную девушку в дорогом платье. Барон представил ее и помог сесть за стол. А потом и сам устроился рядом. При этом многие обделенные вниманием девицы гневно захлопали ресничками и сжали столовые приборы в руках. Фон Кейзерлинги осмотрели голодную знать и военный контингент, переглянулись, но встал только Вальтер.
— Ну что же, позволю себе поздравить всех нас с последним днем охоты, дамы и господа. Сегодня нам обязательно улыбнется удача! А, быть может, мы подстрелим знаменитого «дангицского вепря»! Все может быть, все может быть. А теперь выпьем за удачу!
Прозвучал одобрительный гомон и зазвенели бокалы и кружки. Заиграла музыка. Отовсюду посыпались пожелания здоровья хозяевам и тосты. Шутки, хохот и клацанье зубов заглушали пошлые шуточки военных на дальнем конце стола. Стук приборов и ходящие по рукам тарелки с яствами заставляли слуг обиженно пускать слюни. Барону даже стало жалко этих бедолаг, именно поэтому их ожидал сюрприз. Людвиг подал знак Бригсу, и тот тихонько позвал всех не занятых обслуживанием стола слуг на кухню, где остывал скромный, но очень вкусный обед. Благородные вампиры молча поглощали пищу, чего нельзя было сказать об офицерах. Те радостно разливали вино и громко шутили, кто-то даже пел веселую песенку. Нейсе жадно обгладывал тетерева, а его товарищи налегали на говядину. Невольно улыбнувшись, старший барон перевел взгляд на свою соседку — Абигайль.
— Ешьте, это вкусно, — прошептал ревенант, поочередно указывая на вяленую рыбу, утку в коньяке с фаршированными яблоками и копченую оленину.
— Или вам не нравятся орешки с липовым медом в яблоках?
— Эй, Людвиг, попробуй вон те яблочки с малиной в слоеном тесте! Объедение, — крикнул с другого конца стола Вальтер. Некоторые особо придирчивы к этикету дворяне недовольно покосились на шумящих, но большинству все же было наплевать. Они так проголодались, что только усиленно жевали да требовали своевременно подливать вино. Слуги носились как угорелые, чтоб угодить ненасытным господам. Людвиг съел копченой оленины и залил ее ликером. Кто-то разбил бутылку, но звон стекла тут же утонул в хохоте бургомистра Энке. Ему рассказали известную всем шутку про влюбленного осла. Людвиг побеседовал с чиновником из Данцига по фамилии Шертер, а потом развернулся к Абигайль, игнорируя все попытки знатных дам с ним заговорить.
— Все забываю спросить, кто ваши родители, мазель? Имею ли я честь знать их?

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (04.07.2011 13:37)

+2

29

Гости с любопытством разглядывали нахмуренную Абигайль и, почти не скрываясь, многозначительно шептались. Особенно усердствовали разнаряженные барышни, награждая ревенантов такими испепеляющими взглядами, что мисс Клейнхальцберг невольно поежилась и сразу даже не решилась притронуться к еде — вдруг обиженные аристократки уже успели ее отравить? И лишь лениво в ответ разглядывала гостей, которых за столом собралось мягко говоря немало.
—Ешьте, это вкусно. Или вам не нравятся орешки с липовым медом в яблоках? — заговорщицки прошептал Людвиг, показывая на аппетитно пахнущие блюда. Аби невольно улыбнулась и повернулась к собеседнику с желанием поблагодарить того. Вот только ревенантка не рассчитала, что барон продолжал шептать ей что-то и, повернувшись, прижалась носом к той же части тела ревенанта. Шепоток знатных дам перерос в возмущенный гул. Абигайль смущенно кашлянула и потянулась к такой вкусной на вид копченой оленине, усиленно пряча взгляд от барона Кейзерлинга.
Последний даже если и смутился, то виду не подал и преспокойно стал беседовать с незнакомым вампиром. Девушка тем временем утолила голод и успела немного заскучать, когда Людвиг вновь обратился к ней:
— Все забываю спросить, кто ваши родители, мазель? Имею ли я честь знать их?
— Их имя Вильгельм и Верена Клейнхальцберг, — негромко ответила ревенантка, — вполне вероятно, что слышали. Мой отец довольно крупный торговец драгоценными камнями и золотом.

+1

30

— Ах, да, мать упоминала фамилию Клейнхальцберг, да, — подался в воспоминания Людвиг. А пока он с отсутствующим выражением лица пялился на Абигайль, знатные дамы исходили злобой. Им было невдомек, что барон всего лишь вспоминает моменты из прошлого, когда мать отправляла слуг покупать драгоценности у Клейнхальцбергов.
— Да, определенно, мы что что-то покупали у вашего отца, достойный госопдин, — опомнился барон и недоуменно взглянул на хихикающего Вальтера. Брат все это время следил за парочкой, видел соприкосновение их носов, и, похоже, сделал неправильные выводы. Младший Кейзерлинг частенько подначивал одинокого в плане женщин старшего брата. «Вот дурак, опять будет смеяться над моими отношениями со слабым полом. Лишь бы не испортил впечатления мисс Клейнхальцберг, а ни то я ему такую взбучку устрою, мало не покажется». Ревенанту внезапно пришла мысль прогуляться, оставив этих злобных дам, пьяных офицеров и наглого братца, хотя бы на время. На охоте он уж как-нибудь с ними уживется, в крайнем случае, погоняет кабанов в одиночку. А сейчас...
— Мисс Клейнхальцберг, не желаете прогуляться к ручью? Скоро ведь нам на лошадей садиться, утрясем еду в желудках, чтоб потом она не захотела оттуда выбраться. — Барон схватил руку девушки под столом и отчаянно взглянул в зеленые глаза.

Отредактировано Людвиг Фон Мессе (04.07.2011 16:44)

0


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Охота на друзей, или О том, где оные водятся


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно