Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Акции и конкурсы » Конкурс на лучший пост в честь Дня Рождения Дракенфурта


Конкурс на лучший пост в честь Дня Рождения Дракенфурта

Сообщений 1 страница 17 из 17

1

Конкурс на лучший пост
Здравствуйте еще раз, дорогие взрослые и не очень игроки! Наш первый конкурс прост, как тарелка с манной кашей - ваша задача заключается в терпеливом отборе своего лучшего игрового поста. А затем вы полностью копируете его в эту тему (не ссылку, а именно сам текст) и обязательно прячете под спойлер.

Можно приносить лишь один пост (написанный вами когда угодно - хоть год назад, хоть вчера) с одного аккаунта, но вот количество персонажей, за спиной которых стоит один игрок, не ограничено. Так что смелее предлагайте свои лучшие творения, ведь абсолютно каждый лишь за участие получит 50 кредитов! Правда здорово?

Голосование откроется в субботу вечером и продлится два-три дня. А уж подарки мы приготовили и вовсе чудесные:
Занявший 1 место получит https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/44-3.gif вот такой драгоценный камушек в профиль и целых 300 кредитов https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif
Занявшему 2 место достанутся 200 кредитов https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif
И третьему по счету небольшие, но заслуженные 100 кредитов https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif

Поторопитесь принять участие!

Отредактировано Офелия Ассман (09.08.2012 15:56)

+3

2

Пост от Джина Айвори

Первая трансформация в оборотня во дворце Джамейра

Когда руки девушки больше не блуждали по его телу, Найтлорд все равно оставался в состоянии некой неги. Возможно, его организм даже делал это сознательно: телу, неплохо избитому и измученному длительными инъекциями всякой дряни, нужен был покой, который юркий владелец ни за что бы ему не дал, не оставляя тщетных попыток драться, хоть как-то хвататься за жизнь, ускользавшую из пальцев; духу — тоже, потому что он был обессилен внутренними попытками сражаться за разум и сознание.
Звуки звучали невнятным фоном где-то на периферии сознания. Так обычно воспринимались чужие мысли в местах скопления народа, будто бы рядом висит улей, содержащий миллион пчел. Ты понимаешь общее звучание, но отдельно ничего различить не можешь.
Хотя нет, сейчас он мог отличить голоса — и это был голос той самой девушки с привлекательным лицом и певчей речью. Говорила в основном она, да и слава Розе, последнее, что Джин хотел бы сейчас различить, хоть и смутно, это гадкие голоса охранников или звонкий и нерешительный детский с соседнего стола. Да, Найтлорд оставался Найтлордом всегда, эстет навек.
Звук Ее голоса отдалился, но потом вернулся обратно, стал четче и понятнее. Может, потому что она подошла ближе, а может.... Потому что все остальные как-то странно и резко притихли?
— Руку напрягать не нужно, иначе будет больно.
«Что? О чем это она?» — только и успело пронести в мыслях юноши, когда он понял, о чем.
Руку кольнуло что-то острое, не больно на фоне общего состояния тела, но тревожно, потому что по венам заструилось Нечто. И Джин честно не хотел знать, что это, тем более не хотел, чтобы оно попадало в его организм. Но кто его спрашивает? Все уже сделано, остается только надеяться на лучшее.
Игла выскользнула из вены, и чересчур чувствительный в ощущениях сейчас вампир почувствовал, как вслед на ней вытекла пара капель крови. Почувствовал не только кожей, но и обонянием — вампир этот запах различит из всех, да еще и на большом расстоянии, как акула.
И наступило затишье.
Но оно не продлилось долго.
Джин не знал, сколько прошло времени, не знал, что происходит вокруг, потому что отключился от реальности. Просто в один момент, к сожалению далеко не прекрасный в его случае, он почувствовал, что становится теплее. Жар волнами расходился от живота к конечностям, покалывал в кончиках пальцев. И все нарастал, становился невыносимее!
Вскоре его будто бы сжигали заживо, вливали в него раскаленную лаву и пускали кислоту по венам — он закричал. Нет, не просто закричал! Он заорал, в миг разорвав тишину своим неожиданным пробуждением с воплем. Тело металось, привязанное, но в попытке сбежать от раскаленной пытки вампир изгибался и вращался на своей койке, выкручивая собственные суставы. И все не переставал кричать, лишь порой делаля перерывы, когда в плавящихся легких не оставалось кислорода, ставшего горячим, как в печи. Он горел, горел заживо — бесповоротно и планомерно. Не думал, что за ним пришла смерть, не ощущал конца, и жизнь, вопреки всем россказням, не промелькнула перед его глазами ярким веселящимся хороводом картинок и воспоминаний, мыслей и желаний. А жизнь у него была насыщенная, так что зрелище при случае обещало быть что надо.
Но этого не было, лишь одна мысль: «Уберите эту боль, я больше не могу, убейте меня, не могу, я не могу, не могу, Святая Роза, пожалуйста, прекрати эту боль!»
В развороченном теле не было сил продолжать движения, в подранных криками боли связках не осталось голоса, оставалось только хрипеть и слабо дергаться, а мозг все не понимал происходящего.
Прошло минут двадцать, растянувшихся для Найтлорда в период целой жизни, расширившей его кругозор муками на много километров вперед и вокруг, он ощущал и осязал все по-другому, он понимал мир, как познавший единение с ним.
Прошла еще пара минут, и тело стало лихорадить: температура повысилась не только внутренне, но и внешне — кожа буквально пылала жаром, хоть пробирки нагревай; потом была мелкая дрожь, сначала в пальцах рук, она зародилась в самых кончиках, лишь после переместилась жестоким тремором на ладони и кисти, а после переползла мерзкой липкой температурой с трясучкой на все тело. Обильно выделялся холодный пот, испарина проступила на лбу и верхней губе.
Пожалуй, тело медленно, но верно умирало: оно не могло справляться с этим, организм предпринимал ярые попытки разделаться с введенной в него заразой, используя все доступные и недоступные ему внутренние запасы юношеского тела.
Но и знобящаяся тушка отошла на задний план перед пришедшей до кучи головной боли. Она, в отличии от предыдущих реакций организма и его борьбы, пришла не по нарастающей от маленького к большему, а моментально, будто обухом по голове ударила — впрочем, ощущения были именно такими. Головная боль была чем-то привычным для выходца из клана Фенгари, обладавшего сильной телепатией, так что он просто старался как можно меньше шевелиться, не трясти головой, расслабить лицевые мышцы и не смотреть на свет, но вскоре к головным болям добавился устрашающий шум в висках, бухающая по толстым венам кровь стремилась от перенапряжения и высокого давления вырваться наружу тонким фонтанчиком.
Вдруг каждую мышцу резко свело судорогой, от чего измученный творящимися с ним беспорядками вампир попросту взвыл. Каждую клеточку дергало и кололо, тянуло и выкручивало. И юноша понял, что он меняется. Необратимо и безвозвратно.
Джин в панике раскрыл свои синющие и кристально чистые глаза, и на веке тут же запечатлелись яркие пятна от огоньков в лаборатории. Все неотразимо менялось: картинка перед очами расплывалась, меняла очертания, приобретала причудливые формы и вновь возвращалась в норму; слух и нюх в миг стали улавливать в сотни раз больше запахов, посылая и без того перегруженному мозгу мириады сообщений из нервны окончаний; а волоски на теле наэлектризовались от атмосферы в замкнутой комнаты. Через миг сознательность отключилась, и анализировать происходящее стало просто невозможно.
И Слава Розе, что эта адская боль от ломающихся костей и рвущихся мышц пришлась на момент беспамятства и утери контроля.
Это уже не был Джин Айвори.
Это не был даже Джин Оливер Найтлорд.
Имя новому существу было Зверь.
Ремни на худом и подтянутом теле вдруг лопнули, как и одежда, разрываемые быстро растущими и крепчающими массивами тела, меняющими свой вид. Кожа стала тянуться и покрываться оранжевыми и белыми волосками; руки и ноги трансформировались в лапы, ломая кости и сращивая их вновь в более длинные и крепкие; засучили по воздуху лапы с выпущенными наружу огромными и острыми когтями, обещающими верную смерть любому, кто окажется в зоне личного пространства зверя. Потом из копчика, тоже моментально покрываясь шерстью, стал удлиняться позвоночник, переходя в толстый и длинный хвост.
Первое рычание, как первый крик младенца, огласил маленькое полу-подземное помещение, извещая о рождении.
Даже не так, о перерождении.
Кушетка под весом тигра, трансформация которого закончилась потемневшими черными полосками на оранжевой шкуре, просто сломалась и теперь обломками мироздания лязгала и трещала под лапами зверя.
Это событие можно отнести к одним из великих открытий научного мира это века, если не всех времен, и Джину выпала сомнительная, да и безальтернативная честь стать первым в мире оборотнем-кошкой. И первый оборотень принял облик полосатого кота, тигра, национального достояния страны азиатов.
Зверь обвел своими синими-синими очами комнатку. Неизвестно, что творилось внутри этого огромного, в два с половиной метра длиной, животного, что он видел перед своими глазами — вампиров или кусочки курицы на белой косточке, неизвестно, как поведет себя.
Пару минут оборотень-тигр стоял на месте, а потом пошел, плавно и размашисто, как это умеют только кошки, демонстрируя, как под шкурой перекатываются тугие и крепкие мышцы, чуть зевая, чтобы было видно острые и опасные клыки. И шел тигр по направлению к стройненькой девушке, создавшей его. Магистр на фоне подошедшего к ней животного смотрелась маленькой девочкой, до ужаса беззащитной и слабой. Такой зверь мог убить ее, просто задев с размаху почти что метровым рыже-черным хвостом, но...
Зверь стал нагло тереться об ее ноги! Обхаживал с разных сторон в тесной комнатушке, кружась вокруг, как акула возле добычи, чуть бил хвостом по ногам, гнул спину, массивной головой тыкался ей в мягкий и беззащитный живот, дергая округлыми ушами и шевеля пышными, как у гусаров, усами. Если бы тигры умели урчать, как домашние кошки, то лабораторию сейчас уже разрывал бы громогласный звук от вибрирующей косточки, больше похожий, правда, на звук заводящихся лопастей дирижабля.
Пиком странного поведения дикого и, как это должно было бы быть, опаснейшего животного стало его заваливание на бок, а потом и вовсе на спину рядом с элегантными ножками магистра. Оборотень явно напрашивался на «почесать животик», нагло крутясь на спине.

+3

3

Новая жизнь

Иногда, даже если нам не хочется, приходится отступать. Это странное сочетание неотвратимости еще не принятого решения, страха перед будущем и надежды на перемены к лучшему. Это растерянность и боязнь ответственности, ведь когда дело касается не кого-то чужого, а тебя, так трудно решить, что же на самом деле лучше. И вот, еще жалея себя, ты переступаешь рубикон и где-то в глубине души нарастает неясное чувство тревоги. А вместе с ним приходит и восторг, ощущение значимости момента, восхищение и гордость за собственную смелость. Та самая гордость, благодаря которой горящая душа вампирессы смогла выжить, возродившись из пепла как феникс. Кто бы мог подумать, что такой игривой, не серьезной девице выпадет возможность испить до дна весь коктейль эмоций неразделенной любви. «Влюбленность, но не любовь!» — возможно, скажете вы, но кто может с уверенностью сказать, что это было на самом деле? Разве не проливались во имя Его слезы? Разве не был Он обласкан нежностью и пониманием? Разве был в жизни Его еще кто-то хоть столько же безгранично-любящий и бескорыстно-обожающий?..
После очередной ссоры, когда в разные стороны летели эмоциональные громы и молнии, она уходила из родового поместья и знала, что еще долго не вернется. Потому что дальше нельзя, потому что боль через край. Потому что ничто так не раздражает мужчину, как слезы той, которую он не любит. Потому что так, Моргот его забери, требует ее еле живая гордость. Каждый шаг, удаляющий вампирессу от Него, был тяжелым, будто налитым свинцом. А еще спешить и пересиливать себя не хотелось, потому что где-то в уголке сердца забитой пичужкой билась надежда: вдруг да догонит, вдруг да вернет, вдруг оценит! Увы и ах, этот путь девушка должна была пройти в одиночестве. В потускневших золотых глазах плескался ужас пополам с отчаянием. Как жить без того, на кого молилась добрую сотню лет, практически всю свою жизнь? Тогда почему-то казалось, что жизнь уже не будет прежней, а сердце, превратившееся в пепел, откажется существовать без Хозяина.
Ни живая, ни мертвая, в абсолютном уединении мазель Ренд провела около года. Сказать, что было тяжело — значит не сказать ничего. Эмоциональный голод сводил ее с ума, тоска по родному человеку грызла душу сутки напролет, но каждый раз, когда возникали порывы плюнуть на все и вернуться к нему, свое слово говорила гордость. И снова боль, тоска, отчаяние. Замкнутый круг, иссушающий тело, разум и сердце. А потом все как-то стихло... Внезапно и резко. Так, что Орнелла лишь могла поражаться легкости своего дыхания, громкого стука сердца и внутреннему спокойствию. Все-таки правильно говорят, что время — самый лучший доктор, хотя и не самый милосердный.
Мысли, более не скованные жалостью к самой себе и ненавистью к несправедливой судьбе, пришли в порядок. Тогда же Нелли придумала себе новую сверхцель, ради которой готова была пойти на многое. И теперь это был не Теодор, а красивая, интересная и счастливая жизнь. Все то, что он не смог или не захотел дать ей. Более вампиресса не желала слиться с тенью дражайшего кузена, скорее даже наоборот. Ей необходимо было превзойти его, подняться выше, стать лучше. Стать известной.
Времени на то, чтобы закончить текущие дела и собраться в дорогу, ушло не так много — около двух месяцев. Ставшее родным поместье теперь сдавалось в наем, правда уже не управляющей риэлтерской компанией, а самой вампирессой, как полноправной хозяйкой. Сама же Орнелла оставила Дракенфурт без особой печали и без слезливых прощаний с родственниками. Да и Ренды не были бы Рендами, если б в их крови была сентиментальность, а потому... Вдыхая свежий ночной воздух, бросая цепкие взгляды по сторонам и подгоняя верную камеристку и носильщика с их нехитрым (по столичным меркам) скрабом, мазель Ренд торопилась попасть на корабль, отплывающий в Язан. Уже оттуда, всеми правдами и неправдами, вампиресса добралась до жемчужины страны пустынь и удивительных оазисов — города Баккар.
Столица Абаджана встретила ее заинтересованно-укоряющими взглядами, нестерпимой жарой и ароматом диковинных специй и трав. Странно, но именно здесь она чувствовала, как все внутри начинает оживать. Во взгляд вернулся страстный огонь, в разум — легкость и неутомимый оптимизм. А уж когда с помощью связей в посольстве Дракенфурта вампирессе удалось снять себе приличное жилье и обустроиться, наступило самое настоящее счастье. Теперь судьба не пугала ее, манила своей непредсказуемостью, словно заправская столичная кокетка провинциального дворянина.
Нелли капитулировала. Предала свои надежды, бросила знамена под ноги бескомпромиссного противника и ушла. Не стала больше бороться за мужчину, который не смог оценить ее. Просто взяла и отступила. В свободную жизнь. В бескрайние просторы будущего.

+3

4

Как мы стали зелеными

— Паршивее не бывает, — охотно подтвердила Альба, рассматривая небольшую шишку на макушке горячо любимого родственника, — нужно срочно замотать голову бинтом. С такими ранениями недолго и помереть. Вдруг мозг вытечет?
Судя по округлившимся глазам Умки, он о таком даже не думал, а зря... Мозг-то жиденький, найдет какую-то щелочку — и прости-прощай, Ал. Останется только тело, а зачем оно Альбе? Ни поиграть в мяч, ни сказки посочинять, ни даже напакостить кому-нибудь. Этого ну никак нельзя было допустить! Снежка решительно схватила брата за руку и засеменила к первой приоткрытой двери, время от времени путаясь в штанинах и наступая на них так, что пижамка слетала чуть ли не до коленок.
— Сейчас-сейчас я тебя спасу, — теперь уж маленькая ревенантка, впервые за восемь лет, чувствовала себя ответственной за жизнь и сохранность разума мальчишки. Умка часто приходил на помощь сестричке, а теперь выручать нужно было его самого, причем срочно. Брат шагал вяло, неуверенно и слишком тихо — мозг уже наверняка вытек наполовину. От этой мысли девочка ускорила шаг, буквально волоча за руку Альбуса, и рванула за ручку спасительную дверь. Спасительную — потому что за ней оказалась комната, полная всяких лекарств, стоящих на стеклянных полочках и защищенных от детских ручонок стеклянными дверцами. На первый взгляд искать здесь было нечего — ключи медсестры по всей видимости все же забрали с собой и сейчас преспокойно чаевничали где-то неподалеку. Следовало их найти и показать умкин лоб, но мозги-то! Как их потом обратно впихнешь?! Поэтому Альба аккуратно прислонила близнеца к стеночке и, прижавшись носом к стеклу, стала изучать замки — вдруг какой незаперт? Пока девочка занималась поисками открытых дверок, Умка тихонечко подошел к стулу, стоящему возле столика, накрытого салфеткой, и с трудом вскарабкался на него. После чего мальчишка огляделся, сорвал салфетку и прижал ее ко лбу. В крайнем случае ткань можно хотя бы выжать и впихнуть жиденькие мозги обратно в буйную головку, которую он так неосмотрительно приложил об стенку.
Снежка, заслышав странное негромкое позвякивание, сначала решила, что это глаза братика в пустой черепушке издают такие звуки, когда он моргает, и пару секунд даже боялась повернуться. Но потом взяла себя в ручки и смело взглянула на Альбуса — он сидел съежившийся, взъерошенный и очень несчастный, рядом со столиком, на котором теснилась армия скляночек и пузырьков. Девочка издала радостный возглас и вцепилась в первую попавшуюся бутылочку, ярлык на которой сообщил, что содержимым тары является обычная зеленка.
— Это даже лучше, чем бинт, — провозгласила Альба, маня пальчиком брата, — мамочка любые ранки ей поливала, и они проходили. Давай голову!
Мальчик послушно слез со стула и наклонился так, что его макушка замаячила перед самым альбиным носом. Малышка вцепилась зубками в пробку и изо всех сил потянула ту на себя. Раздался громкий «чпок» и треть всей бутылочки мгновенно осела на белокурых волосах Умки. Девочка испуганно ойкнула и попыталась стряхнуть изумрудные капли с шевелюры своего «пациента». Успехом эта затея не увенчалась, зато Альбус заподозрил неладное, выпрямился и взглянул на себя в стеклянную дверцу ближайшего шкафа...
Такого дикого рева больница еще не слышала. И чего, спрашивается, так разоряться? Ну подумаешь — пролила зеленку. Ему и зеленые волосы к лицу, зато дядя Даниэль не узнает в жизни, конспирация, между прочим, никому еще не мешала! Но Умка почему-то думал иначе. И голова у него чудным образом сразу прошла.
Мальчишка выхватил пузырек из рук растерянной крошки и одним движением опрокинул остатки зеленки на макушку Альбы. Теперь уже оглушительно ревела и девочка, пытаясь заехать противному братцу ногой по коленке, однако тот с редкостной прытью уворачивался и весело хохотал.
Наконец Снежка выдохлась и поутихла. Теперь следовало тихонечко смыться да как можно скорее. Но за дверью уже слышались шаги и взволнованные голоса тех, чей покой был столь нагло потревожен Леноксами...

+4

5

О героине ли сказ...

И вот уже Мири несут вон из камеры. Куда? Куда ее несут? Что с ней будет? Все было похоже на страшный кошмар, из которого никак нельзя было выбраться.
Розмари судорожно начала перебирать в голове варианты и поняла, наконец, что ее судьба вела к этому с самого начала; что эта белокурая бестия с первых минут пребывания здесь знала, что Роза погибнет. Слезы наворачивались у нее на глаза, губы пересохли, а внутри все тело дрожало, словно она стояла на краю пропасти. И это была бы лучшая смерть для нее. Она понимала, что ей не дадут умереть спокойно, особенно когда охранник со злой усмешкой развернулся прямо на нее. У нее не было времени собраться с духом, да и к чему это? Неужели бы хрупкая девушка могла героически, ни издав ни звука, принять такую смерть?! О подобном пишут только в героических сказаниях... Она вдруг поняла, как сильно она хочет жить, как многого в этой жизни она еще не сделала. Как сильно она любит свою семью и понимает, что, возможно, никто из ее близких никогда не узнает всей правды о ее смерти.
Как должен чувствовать себя тот, кто понимает, что через какие-нибудь пять минут его уже не будет в живых; что в эти пять минут он перетерпит такую боль, которую, возможно, он никогда еще не терпел. И за что? Зачем все это? Судьба?!

Что Роза совершила за всю свою жизнь такого, что заслужило бы в глазах других уважение? О ней не вспомнят... а она погибнет мучительной, ужасной смертью и за что?! Погибнет из-за прихоти какой-то сумасшедшей?!
Каждый удар клинка приносил ей неимоверные страдания, каждая капля крови, падавшая на ковер, лишала ее жизненных сил, каждое мгновение для нее тянулось медленно, мучительно; с каждой секундой ее охватывал все больший ужас, а ведь самое страшное было впереди! Внезапно она почувствовала, что не может дышать. Ее охватил ужас, она понимала, что ей осталось уже недолго. Она хваталась за горло, словно за свою жизнь; она боролась, но было уже бесполезно.
И уже умирая, она думала о своей семье: о сестре, которая, возможно, единственная будет плакать и скучать по ней, о своей дочери, которая теперь останется совсем одна в этом мире и о муже, который любил ее всегда... Теперь она никогда не узнает, жив ли он?.. Она думала и о друзьях, и о родителях, которым сделала много больнее за свою жизнь, чем ей самой было сейчас...

Наверное, каждому из нас что-то предсказано судьбой и от этого не убежать, не скрыться, что бы ты ни делал. Это надо просто пережить... а, быть может, и погибнуть в этих муках. Но за что? И ради чего? — Эти вопросы никого не волнуют. Смерть ужасна, в ней нет ничего прекрасного или возвышенного, ни доли. Самое парадоксальное, что все мы рождаемся ради этого. Всех нас ждет смерть. Но какая она будет и от чего это зависит? Это нам знать не дано. И, если девушка из высшего общества погибла мученической смертью в грязной тюремной камере, вся изрезанная и исколотая кинжалом, то уж не знаю, чего ожидать от этой жизни кому-либо другому...

Памяти Розмари

+3

6

Любимый... и по совместительству последний

Лаборатория была в точно таком же состоянии, в каком её покинула девушка. Здесь находиться Лире было легче, чем в той. Но сейчас она не чувствовала себя уверенно.
Рана на руке болела сильнее, чем на ноге. Это и не мудрено. Ирбис во второй раз укусил намного сильнее, чем в первый. Слабости Лира не ощущала, хотя в коридоре она была готова поклясться, что ей ужасно плохо. Хотя, в каком-то роде ей и сейчас было плохо, ведь её положение никак нельзя было назвать хорошим или хотя бы нормальным, оно было хуже некуда. Однако охотница думала только об экспериментах, которые проводили в этих помещениях.
«Они превращают подопытных в животных. Они лишают их разума, ведь животные — это уже совсем другие существа, которые не знают, что делают и по идее подчиняются своему хозяину или создателю. Конечно, может быть иначе, но они слушаются...»
Один из охранников открыл дверь и пропустил Лиру вперед. Войдя в лабораторию, охотница увидела туже женщину. Сделав несколько шагов Лоур начала немного успокаиваться, точнее ураган, бушевавший в её душе, начал немного затихать. Однако это не значило, что пройдут и страх с ужасом, и из головы пропадут странные мысли об экспериментах, которые теперь часто будут сниться ей в кошмарах.
Женщина отпустила охранников очень быстро и улыбнулась девушке. Это показалось Лире странным, она считала, что теперь над ней будут издеваться или также проводить опыты, в конце концов, она не выполнила свою часть работы. Выбора у неё не было, поэтому пришлось просто слушаться — делать все, что ей говорила женщина.
Экспериментатор, как решила звать про себя ее Лира, усадила девушку за стол с какими-то странными штучками, названия которых та не знала. Обстановка в лаборатории действовала умиротворяюще. Но что-то было не так. Женщина поинтересовалась, как зовут девушку, на что та ответила довольно сухо, но в тоже время немного неуверенно. Точно сказать, что с Лирой будет дальше, она не могла, а неизвестность — это самое ужасное, что могло быть создано в этом мире.
Наблюдая за женщиной, Лоур поймала себя на мысли, что напряжение куда-то ушло, нервозность и все, что творилось внутри ранее, медленно растворялось. Какое-то странное облегчение ей приносило присутствие этой леди, пусть она её и не знала, и сначала как-то плохо о ней думала. Но после встречи с мистером Блэком, Лира поняла, что эта дама просто ангел, по сравнению с ним. Женщина взяла шприц и начала вводить какую-то жидкость охотнице, только когда половина жидкости была введена, экспериментатор сообщила, что это обезболивающее.
«Зачем оно мне?» — подумала Лоур. Рука болела не настолько сильно, чтобы колоть обезболивающее. Но решила не спрашивать, все равно ей не ответят на этот вопрос. Да и голос женщины звучал странно, или она волновалась, или просто у Лиры уши заложило, кто знает. Уколов охотница не боялась, она практически не чувствовала, поэтому для неё ничего не изменилось, когда игла была вытащена из руки. Женщина как-то странно посмотрела на неё, а потом вдруг очень захотелось спать. Мысли не то, что разбегались в разные стороны, их просто не был. Охотница не могла зацепиться за какую-то определенную мысль, чтобы уйти из странного отрешенного состояния, которое начало её поглощать.
Постепенно, как-то очень плавно и медленно Лира погрузилась в сон. Он был на удивление спокоен и безмятежен. Никаких кошмаров, страха, ничего — только тишина и спокойствие...
Проснулась Лира как-то резко и быстро. Первое, что она услышала, были странные нечленораздельные звуки, а первое, что почувствовала — это адская боль в теле. Руки и ноги жгло странным огнем, будто кто-то всадил в них миллионы осколков от стекла глубоко в кожу, и теперь кровь хлестала из ран. Однако ничего такого не было, кровь присутствовала только на руке, а на ноге её не было видно, но вот боль говорила, что что-то происходит. Странные рези в животе заставляли сгибаться... но нет, она не могла согнуться. Руки не могли двигаться. Они готовы были разодрать кожу девушки в кровь от тока боли, который проходил через все тело и не останавливался, будто в замкнутой цепи. Тело девушки покрылось потом, оно горело. Ощущение, будто кто-то решил сжечь Лиру заживо. Крики наполняли лабораторию, и с этим ничего нельзя было сделать, слишком больно, чтобы пытаться терпеть, хотя этого делать она не собиралась. Лоур просто не осознавала до самого конца, что с ней происходит. Она знала только то, что ей ужасно больно, и что эта боль не хочет проходить.
Дышать становилось все тяжелее, воздух становился каким-то тяжелым, он был слишком горячим для человека. Кровь текла с огромной скоростью по венам и артериям девушки, горячая и соленая. Рана на руке начала кровоточить сильнее. А боль в теле не прекращалась. Ни на секунду она не стала слабее, она все время набирала обороты. Кричать Лира уже не могла, горло болело, не хватало воздуха, а тот, который ещё поступал в легкие, был слишком горячим, хотя откуда он такой взялся...
Резкий удар в грудь заставил вскрикнуть девушку, отчего горло начало болеть сильнее. Но это был удар не снаружи, а изнутри. Что-то внутри начало меняться, в этом не осталось сомнений. Вся боль, которую испытывала Лира, шла из её тела, оно само себе вредило, само себя меняло. Мышцы начало сводить судорогой, тело сотрясалось от напряжения, но кричать она уже не могла, голос сел окончательно, оставалось только ждать, что будет дальше.
Лира не открывала глаза, она не понимала, что это можно сделать. Ей казалось, что кто-то разрывает её кожу, параллельно пытаясь сжечь тело. Когда она не смогла вновь закричать, то странная злость обуяла её и она со всей силы, которая у неё была, дернула руками, после чего последовали недолгие несколько секунд свободы, после чего тело прожгло ещё раз, будто клетки внутри решили поменять свое местоположение. Ещё один странные удар в грудь и запах крови, который она отчетливо почувствовала. Рана на руке кровоточила сильнее, но запах стал острее. Лира ощущала запах пота, который покрывал её тело. Затем последовал удар, который стал последним, что осознала охотница. Она очутилась на полу и уже не могла соображать отчетливо. Что-то менялось в ней, но что Лире уже было не узнать. На теле начала появляться шерсть, спина выгнулась, из копчика начал расти длинный хвост. Уши начали ползти куда-то вверх, кожа будто вытягивалась, от чего становилось ещё больнее. С огромной скоростью начали расти зубы, от чего жутко резало в деснах. Задние конечности начали меняться, сопровождаемые ломкой человеческих костей.
Первое, что услышало новое существо — это собственный рык, который вырвался из его горла и огласил помещение. Рядом с кушеткой стоял леопард. Он глубоко дышал, так как ощущение боли ещё толком не прошло, но не было уже того тока, он отступил.
Леопард быстро открыл глаза, которые оказались такого непонятного цвета, что проще было назвать его цветом моря. Новое существо пришло в новую жизнь. Все было как-то странно. Животному в нос ударило сразу много странных запахов, которые до этого он не чувствовал. Его слух четко говорил, что рядом кто-то есть. Однако при всем этом большая кошка чувствовала себя как-то неуютно. Животное повернуло свою небольшую голову в сторону, чтобы осмотреться. Внимание его привлекла женщина, стоявшая неподалеку. Немного нервной походкой большая (для обычной кошки) песочно-сероватая с черными пятнами «новорожденная» направилась к женщине с такими красивыми глазами. Подойдя поближе, леопард остановился и внимательно посмотрел на женщину, после чего начал обнюхивать. От неё пахло очень хорошо, точнее не совсем хорошо, но и не совсем плохо. От нее пахло другими животными, как подсказывал инстинкт и ещё чем-то приятным. Сделав круг вокруг дамы, леопард остановился и зевнул, оскалив все свои тридцать зубов. Он явно устал, но уходить как-то ему не охота, поэтому зверь просто начал тереться головой о ноги женщины. Всем хочется немного ласки и защиты. Инстинкт говорил: она поможет ему... точнее ей, ведь леопард-девочка. . Животное явно успокаивало присутствие этой особи. А что ещё надо «новорожденному» существу?

+3

7

Знакомство с рыжей дамочкой без одной руки

Гость не обиделся. Гость только смерил собеседницу задумчивым взглядом, что-то про себя обдумывая.
— Ах да, — как-то не особо внятно хмыкнул призрак, возвращаясь из мира иного в жизнь насущную. — Можете звать меня Грейгом. Просто Грейгом, без титулов и прочей ерунды. А вот о бабочках мы говорить не будем.
Не дали поизображать трагичность, ох не дали! Дампир сложил пальцы в замок, вздыхая о неуслышанных мольбах: «Вот всегда так, работой клянусь!».
— Бабочки — это, не поверите, тоже очень печальная тема. Бабочки рождаются угрюмыми и совсем не симпатичными гусеницами, ползают по листочкам и съедаются канарейками. Конечно, в определенный момент своей жизни они обращаются в чудесных мотыльков всех цветов радуги, но длится это счастье недолго — всего один день, — призрак развел руками, всем своим видом говоря: «Я погружу вас в бездну страха и отчаяния, я стану самым страшным вашим кошмаром, я — ужас, летящий на крыльях ночи!».
Только сейчас Грейг заметил, что снова отвлекся. Наверняка, ему следовало поинтересоваться именем мазель, покой которой он так нахально нарушил.
— А как ваше имя, ma chere? — тут же нашелся он, заинтересовано заглядывая в глубокие очи девушки. Она была настолько милой и бурчащей, что хотелось немедленно растормошить ее, покружив по комнате, а еще лучше где-нибудь за ее пределами, или же заставить ему, великому и ужасному, посочувствовать. Сочувствовать мазель явно не умела (или же банально не хотела), что неплохо сокращало перспективы.
— Скажите, Мари, — с усмешкой поинтересовалось приведение, — что вы сделаете, когда я уйду? Ну, под утро эдак, когда закончу рассказывать о любимой собачке, которую сожрал оборотень, о том, как бедно я жил, и как трагически скончался мой лучший друг.
Айлей вполне был готов сделать пакость и ныть о тяжкой доле сталелитейщика до раннего утра, прекрасно понимая, что спасения от него не будет. Гром не загремит, ангел с огненным мечом не сойдет с небес, чтобы отсечь его непокорную голову, и никакие затычки не упасут нежные ушки вампирессы от заунывного скулежа бывшего ловеласа.

+5

8

Странная встреча

Стемнело. Виктория возвращалась домой после прогулки. Молодая леди до сих пор находилась под впечатлением от беседы с призрачной Софи. Как это ни странно, но она смогла пробудить в Виктории старые воспоминания и помочь осознать важность того, что есть моменты, которые стоит вспоминать. Миледи была благодарна ей за это, а уж говорить «спасибо» ревенантка умела, как никто другой.
«Зачем жить грустью и одиночеством, когда можно жить радостью, пусть и минувших дней. Мне есть ради чего... ради кого жить, так почему бы мне этого не делать? Моя жизнь будет длиться ещё очень долго, мне каких-то четыреста лет, все ещё впереди. У меня будет другая семья, пусть не моя, но будет, а это ведь самое главное... нет, не самое. А что тогда может быть самым значимым в нашей жизни? Святая Роза, почему я не философ?» — подумала Виктория и откинулась на спинку сиденья. Карета медленно ехала по направлению к особняку Локруа. Но, чтобы добраться до старого здания, необходимо было преодолеть старый мост через реку Кручицу. Казалось бы, что страшного может быть в обычном мосте, по которому ежедневно ходят десятки людей, и проезжают кареты. Однако людей тут бывало не так уж и много, да и кареты почти не ездили. Каким бы странным вам не показалось это, но на улице почти никого не было, хотя погода была чудесная, и самое время для ночных прогулок под луной. Только вот гуляли обычно в других местах, более подходящих для этого. Какая пара решится пройти по старому мосту, когда есть Новый мост и Мост Влюбленных? Правильно, никакая!
Через окно Виктория увидела пару бездомных кошек, которые сидели на высоких бортиках моста и смотрели на воду в реке.
«Удивительно, как они ещё не упали?» — задумала миледи. — «Мост оброс мхом, а мох скользкий, как же кошки не падают, ведь у них не такие острые когти, чтобы удержаться...»
Внезапно карета остановилась. Это произошло так неожиданно, что девушка ударилась головой. Она схватилась рукой за голову. Больно. Через пару секунд боль утихла, и тогда Виктория решила подумать, так почему же все-таки карета остановилась. Она посмотрела в окно, но не увидела никого, кроме кошек, которые, озираясь по сторонам, спешили убраться. Очевидно, их напугал стук колес, или резкое торможение.
— Что случилось? — раздраженно спросила Виктория, когда поняла, что никто сам не скажет ей, почему карета остановилась. Но, и вопрос не помог, ни кучеру, ни служанке. Она все также молчали. Тогда миледи повторила, но уже громче:
— Что такое? Почему мы остановились?
— Тут, просто... — пропищала Сола. Но девушка не смогла понять слов служанки. Кучер также не отвечал.
«Да, что там происходит? Они что, языки потеряли по дороге?» — Виктория была очень зла. Эта остановка прервала её раздумья, когда она почти пришла к решению, что будет делать дальше. Естественно теперь Виктории придется постараться, чтобы восстановить всю цепочку и вновь прийти к правильному решению. Миледи пришлось самой посмотреть, что происходит. Но, как назло, из окна она не смогла ничего увидеть, поэтому пришлось выходить из кареты. Кучер сразу не понял, что надо помочь хозяйке. До него это дошло только после того, как Виктория оказалась на каменном мосту. Но он все-таки слез, уже что-то хорошее. Миледи не обратила внимания на кучера и служанку, которая готова была разреветься. Она смотрела на что-то непонятное. Оно лежало и еле дышало. Карета не могла проехать именно из-за этого странного препятствия. Понять человек это или нет, было невозможно. Через пару секунд это странное существо поднялось и пошло в сторону.
Виктория никогда не была трусливой, но сейчас она испугалась. Так страшно ей ещё не было никогда, хотя нет, было, но всего один раз, давно, когда она была влюблена в вампира, и его чуть не убили. Девушка считала эти воспоминания самыми ужасными, хотя они таковыми не являлись. Просто, если Виктория любила, то делала это всем сердцем.
Тут, сзади послышались странные шаги. Они могли принадлежать как человеку, так и животному. Сердце девушки рухнуло куда-то вниз. Казалось бы, чего ей бояться, четырехсотлетнему ревенанту? Оказывается, было чего.

+2

9

Встреча с будущей дочерью

Смешные девчонки зашептались. При должном желании можно было разобрать, о чем они говорят, но Ассман счел за благо этого не знать. Мысли, приходящие в головы детям, зачастую были слишком странные и неподвластные его пониманию. Что в его словах можно было обсуждать, он не знал и знать не хотел... Как-то гостивший у матери очередной ребенок кого-то из родственников принял грязного и злого с дороги Рамира за Моргота и две недели ходил за ним хвостом, выпрашивая бессмертие и Констанцию Торрес в жены. На кой демон семилетнему пацану потребовались вечная жизнь и четырехсотлетняя стерва, Ассман представить не мог, но с тех пор старался быть аккуратнее и смирять любопытство.
Тем временем дети приняли решение, и белокурая малявка строго ему сказала:
— Сначала скажите, как зовут невесту дяди Эдгара! Тогда мы вас проводим.
Не ржать, Рамир. Только не ржать! Грозные стражи Сен-Мишель! Какая бдительность! Какая смелость! Насмешливое фырканье ему сдержать удалось, но с большим трудом. Все-таки хорошо, что он не стал прислушиваться к разговору девчонок, хотя узнать, в чем его заподозрили на этот раз, было весьма любопытно. Вероятность того, что хохотать он будет в голос, превышала допустимые для риска пределы, а обижать лиловоглазую малышку не хотелось.
— Видимо, господин Рамир Ассман, вам придется отвечать, а иначе вы господина де Вирра по имению год искать будете и не найдете!
Ну почему сразу год? Во-первых, он прекрасно знал расположение комнат, во-вторых, вполне мог с помощью эмпатии постараться найти друга. Конечно, придется основательно поднапрячься, выделяя эмоции де Вирра на общем фоне... Но все-таки ему было интересно, что еще способны выкинуть эти двое.
— Мазель Элизабет Бэтори, о юные стражи спокойствия этого поместья, — с улыбкой ответил ревенант. — Но почему вы решили подвергнуть меня такой проверке?
Все-таки любопытство пересилило. Его уже принимали за Моргота, некроманта из детских сказок и короля гулей; подозревали в краже мячиков, мамы и солнца; у него просили бессмертие, жен и хурбастанские сладости; его пытались изгнать, облить святой водой и сдать церковникам. Все-таки у него была не самая располагающая внешность, да и привычка ежедневно тренироваться с оружием тоже не добавляла миролюбия его облику — в глазах большинства малышни он положительным персонажем был нечасто. Самого Рамира такое положение дел невероятно развлекало, и он периодически подыгрывал детям, давая матери неисчерпаемую тему для шуток. Правда, разную мелочь он видел крайне редко, так что эта сторона его личности была известна единицам. Обычно он был окружен взрослыми людьми и вампирами, не вызывающими в нем ни малейших теплых чувств, что проявлению чувства юмора не способствовало.

Отредактировано Рамир Ассман (11.08.2012 02:11)

+5

10

Сладковатый привкус усмешки

Полтора года спустя, поздний вечер. Поместье «Сумерки богов»
— Анна, если бы ты знала, как я устала за эти полтора года..
Белокурая девушка сидела в глубоком кресле у камина, лениво рассматривая что-то в чашке кофе. Тут, в малой гостиной с первого дня облюбовала себе местечко Даархель, отдыхая таким нехитрым образом от людей, вампиров, общения — от круговерти одним словом, которая время от времени захватывала в свои сети любопытную вампирессу.
Несколько свечей в тяжелых канделябрах освещали комнату, играя тенями с огнем в камине, создавая причудливые узоры на стенах и мебели, рваные всполохи огня и треск дров дарили уют и покой. В такие минуты княжна любила вспомнить прошедшее время, найдя в своей служанке благодарного слушателя, зная, что ни одно слово не выйдет за пределы этих стен.
— Ты представляешь, этот монстр измотал меня, выжал все соки с такой невозмутимой рожей, что хотелось приложить его чем-нибудь тяжелым.. или сразу яду дать, чтоб больше не мучил никого. Знаешь, мне кажется, что инквизиция по сравнению с этим типом — сущие ангелы воплоти! Нет, ты не смейся! — глаза цвета стали вопреки возмущенным интонациям голоса оставались спокойными, все так же разглядывая кофе, который, к слову, уже практически остыл. — Впрочем, давай обо всем по порядку..
И она поведала историю длинной в полтора года, начавшуюся со свадьбы четы Де Вирр и закончившуюся.. Хотя нет, у этой истории нет конца, ведь Даархель еще жива.
Стройные ножки, так откровенно прикрытые полупрозрачной тканью, практически не оставляя простора для воображения, бессовестно, но вместе с тем грациозно закинуты на подлокотник кресла, на противоположный опирается изящная спина, чей изгиб никого не оставит равнодушным, белокурая голова покоится на спинке, закрывая локонами точеную шейку. Миниатюрная стопа покачивается в такт неспешному рассказу..
— Помнишь, я отправилась на свадьбу? Так вот именно там я встретила Кенинга, Скарлетт и Брауна.. — легкая усмешка скользнула по губам, и тут же исчезла без следа — Я смутно помню события той ночи, потому что отмечала вместе с этой компанией столь знаменательную дату. Впрочем, иногда лучше не помнить, ведь не зря же существует подобная «амнезия»? Значит, человеку или вампиру спокойнее будет без таких воспоминаний.. Хотя, я бы не променяла их ни на что — благо добрые собутыльники освежили память, и еще большая удача — что я не обладаю совестью, а то бы эта гадость меня загрызла. Ну да ладно, что-то я отвлеклась. Не буду пересказывать тебе все подробности, скажу только одно — утром мы выглядели одинаково безобразно и кое-кто даже подумывал вообще завязать с кровью.. В любом случае этот этап жизни промелькнул слишком быстро, чтобы заострять не нем внимание.
Изящная рука с тонкими пальчиками и идеальным маникюром плавно перенесла фарфоровую чашку на маленький столик и вновь вернулась обратно. Даархель на минуту замолчала, раздумывая, стоит ли гонять Анну за новой порцией кофе или продолжить рассказ. В итоге монолог возобновился, легким шелестом вплетаясь в тишину ночи, будто боясь спугнуть те решительность и доверие, что поселились где-то внутри, разливаясь по венам жгучим теплом. Может, всему виной те несколько бокалов крови, что девушка недавно опустошила, сидя в одиночестве, а возможно, простое желание высказаться, что тлело с того момента, как она переступила порог своего дома..
— После празднества мы все разъехались, кто куда, но у меня был запланирован визит по приглашению в поместье Браунов. Вот, хоть убей, не понимаю, какого черта меня туда понесло? Одно радует — все самое плохое со мной уже произошло гораздо раньше.. Радушный хозяин скалился во все клыки, почивая ужином, и угадай итог? Правильно — снова мы, только на этот раз уже вдвоем, накачивались кровью. И тогда я поняла две важные для себя вещи: не все Брауны одинаково бесполезны, и пора завязывать с кровью. Если первое было еще спорно — все же все представители этого клана изрядные сволочи, хоть и очаровательные, то второе заключение обжалованию не подлежало, ибо праздник что-то затянулся, да такими темпами и в гуля превратиться можно. И вот тут началось самое интересное — этот тип подбил меня на ритуал, после которого чуть заикой не осталась. Хорошо, что уже седая, а так бы еще и расцветку поменяла. В общем-то, я на него не в обиде — потраченное время стоило того, но каков мерзавец..
Беззлобная усмешка вновь скользнула по губам, на сей раз, оставив после себя еле заметную улыбку. Где-то неподалеку колыхнулась тень — это Анна, сидящая в противоположном кресле, качнула головой, то ли соглашаясь со статусом, данным князю, то ли просто давая понять, что слушает. Даархель перевела на нее взгляд:
— Я тебе еще не надоела своими байками? — в ответ отрицательное качание головой и теплая улыбка служанки — Что ж, тогда продолжу, точнее, вернусь к тому, с чего и начала. Так вот, этот гад измывался надо мной больше года!
Эмоции, хоть и скудно, но все же начали появляться. Да и как можно было остаться равнодушной к подобным воспоминаниям? Даархель нахмурилась, понимая, что от негодования голос вот-вот зазвенит непослушным колокольчиком и обрушится металлической лавой на спящий дом. Глаза, что стали цвета моренго, закрылись — так проще оставаться невозмутимой, тонкие пальцы медленно прошлись по обивке кресла и на секунду замерли у самого пола, на котором покоилась шкура медведя. Неспешно перебирая густой мех, девушка начала улыбаться..
— Знаешь, Анна, а ведь он многому научил меня там, в горах. Помог развить способность, что появилась.. Не поверишь, но у меня такое ощущение, будто она была со мной всю жизнь, а не два года.. Да и важно ли это, если этот год был самым счастливым после смерти родителей? Конечно, не все складывалось так гладко и легко — оказывается и у Виктора есть предел терпения, но все же, именно там я чувствовала себя спокойно. Будто и не было раньше никаких невзгод, ни разочарований, ни заблуждений.. Словно начала жизнь заново, с чистого листа, подобно новорожденному ребенку, который еще не знает, что такое грех. Хотя, грех — это и есть заблуждение.. в собственной важности, силе, безнаказанности, да в чем угодно. Но я опять отвлеклась. На чем мы остановились? Да, на чувствах..
В этот момент в комнату с довольной ухмылкой, в халате и с полотенцем на шее вошел предмет ее жалоб и стонов — Виктор..

+3

11

Во время свадьбы родителей, часть вторая

«Скучно-о-о. Ску-у-у-учно. Скучно!» — это были Отто, Баптист и Адик (в какой-то момент Умка понял, что невидимым друзьям пора дать имена, и те оказались совсем не против) и сегодня они удивили неслыханным единогласием.
Союз... ля-ля-ля... союз... тра-тра-тра... обет... обет... обет... обет.
«И правда, когда уже обед?!» — в животе малыша шумно заурчало, и Ал скривил недовольную мину, глядя на шмыгающих носом дамочек в первом ряду.
«Ну, чего-о-о? Чего вы ревете? — хотелось заорать им прямо в раскрасневшиеся и дрожащие, аки вишневый пудинг, лица, — Помёр чтоль кто-то?»
И почему все любят ходить на свадьбы? Чтобы поплакать? Сидели бы лучше по домам со своими соплями, и не вгоняли Альбуса, которым и так быть непросто, в уныние. Бросив еще один умоляющий взгляд способных растопить любое сердце лиловых глазищ на священника, мальчишка убедился, что с ним этот фокус не пройдет. Старик (такой старик!) и не думал замечать маленького ревенанта и, тем более, ускорять свою речь.
— Только тот союз будет счастливым, который благословлен Святой Розой и совершается при ее незримом присутствии...
Бедная Святая Роза! Вот, кому сейчас определенно хуже. Если она должна незримо присутствовать на каждой свадьбе.... Теперь понятно, почему ее называют мученицей.
Вот когда Альбус станет святым, то он поступит умнее — найдет себе несколько заместителей для грязной работы. Одни будут слушать молитвы, другие — исповеди, третьи — незримо присутствовать на венчании, а четвертые — являться простым смертным. Хотя... нет, являться Альбус будет сам. Нельзя же лишать верующих такого удовольствия!
А вот Арлет, кажется, нравилось. С таким восторгом, как девочка смотрела на невесту, дядю Эда и гостей, даже Альба на манку не смотрела. Она, представьте себе, не захотела даже поболтать с Алом, когда тот, решив как-то развлечься, попытался дошептаться до нее во время длинной и непонятной свадебной белиберды. Но Альбусу хотелось верить, что это не Арлет к нему охладела, а священник говорил слишком громко, мешая их общению. А затем стало совсем скверно, когда шумно и внезапно, в духе самого Ленокса, к большому венку, под которым почему-то они все стояли, подкатили еще четверо взрослых. Две пары, если подключить блестящую Альбусову смекалку.
«Э-э-э, нет-нет-нет-нет! Если тоже жениться надумали, то лучше передумайте!»- мысленно завопил ревенант.
Еще двух свадеб он бы точно не перенес. Но, нет... фух, обошлось. После обмена кольцами, которые Умка послушно и торжественно держал «всю дорогу», опоздуны не подумали становится под венок, что не могло не радовать второго шафера («Кольца все равно у меня! Съел, Рамир Ассман?»). Наверное, просто прибежали посмотреть на невесту... или на Альбуса.
А потом посыпался дождик из конфет (не поверите, но об этом Альбус как раз и мечтал!), и все разбежались в разные стороны.
— Кто куда, а мы за конфетами, — довольно буркнул Умка и пошел за конфетами.
Шоколадные, карамельки, даже орешки в глазури! Да это же просто тройная радуга! Но только тогда, когда все четыре кармана уже трещали от сладостей, Умка понял, что дал слабину, упустив из вида и Рамира, и Арлет. Да! Так и есть. Обоих и след простыл. Оставалось надеяться, что первый шафер не выпрыгнет из кустов, когда мальчик потеряет бдительность. И вообще, нечего тут околачиваться одному. Если не считать одну из тех пар. Ну, те, что остались, и прямо уже тут напиваются. Гадость какая!

А затем он увидел это! Предательство! Арлет, наконец, нашлась, но нашлась не сама, а с Дастином! Его Арлет! С его Дастином! Оба, как ни в чем не бывало, будто ничего и не сделали, будто не обнимались только что, будто не держались за руки, шагали к дому. Танцевать небось! Не-е-ет, этого не может быть. Да быть этого не может! Не могла она выбрать вместо него Дастина! И Дастин не мог так подставить своего лучшего друга! Этого. Не. Может. Быть!
Щечки Альбуса тряслись от ярости, когда он, преисполненный праведного гнева, мчался вслед за изменниками, которые уже успели скрыться в доме. А ведь Умка считал Дастина своим единственным другом (кроме Альбы, которая, скорее, часть его самого), а он... а он... «Какашка!»
Мальчишка уже был готов обнажить свои маленькие яростные кулачки, броситься на предателя, запрыгнуть на спину, повалить с ног на пол, сесть ему на лицо и барабанить этими самыми кулачками по груди. Но потом вдруг вспомнил, как сегодня Дастин пытался спасти его от скорейшей кончины и помогал скрыться с места преступления. И злоба как-то сама собой улетучилась. Но обида осталась, с ней в багаже Умка и рванул уже к Арлет.
Схватив почти на бегу девочку за руку, Альбус сердито повернул ее к себе.
— Арлет, — начал он с напускной строгостью, — что это ты творишь? Если кто-то увидит, что у тебя два кавалера, то подумают, что ты — падшая женщина (до конца смысла этой фразы Умка не понимал, но звучало эффектно, и все сразу пугались). Гости уже начинают шептаться... Ну, на самом деле это пока только я и они, — пытаясь кивнуть взглядом в сторону голосов в голове, мальчишка добился лишь того, что глаза скатились в кучу — выглядело впечатляюще, — но все еще может выйти из-под контроля (какая удача, в одну реплику удалось вставить два заумных выражения, которые Ал припасал для подобных случаев, хотя и промахивался иногда в применении).

+3

12

Оплошность за оплошностью

После слов гостьи, Камилла еле заметно кивнула.
— Хорошо, я сейчас вернусь, — вежливо сказала она.
Поправив складки своего платья, ревенантка улыбнулась и направилась к выходу. Дверь с лёгкостью отворилась и, в последний раз обернувшись, Ками вышла.
На лестничной площадке никого не было. Да и кого встретишь утром? Вампиры уже спят, а люди сейчас на работе. Камилла переживала, что соседей нет дома, но всё же... Сжав губы трубочкой, девушка задумалась. Но, в конце концов, через минуту, собравшись и глубоко вздохнув, ревенантка направилась к первой попавшейся двери, и постучала. Ответ последовал не сразу.
Чьи-то шаркающие шаги не спеша приближались к входу, и через минуту дверь распахнулась. На пороге стояла пожилая женщина, лет восьмидесяти.
— Э... — растерялась ревенантка, — простите, я ошиблась.
Натянуто улыбнувшись, Ками сделала шаг назад. Но старушка не собиралась уходить. Нахмурив брови, она стала пристально смотреть на Камиллу.
Смутившись ещё больше, девушка всё же решиась просить помощи у незнакомки.
— Понимаете, — вежливо начала говорить она, — у меня в квартире гостья — вампир и ей нужна... эм... помощь.
— Вам нужна карета? — Как бы между делом спросила старушка, — что бы кто-то вызвал, да?
Ясный и уверенный взгляд пожилой женщины, которым она сопровождала свой вопрос, поставил в тупик ревенантку.
— Да, — радостно улыбнулась девушка.
Не раз, выругав себя, за то, что была не знакома ни с кем из соседей, Камилла, приказала себе не нервничать и успокоиться.
— Обратитесь к Дину, — старушка указала на дверь напротив, — он бездельник, но за определённую плату сделает всё, что попросите.
Пожилая женщина приветливо улыбнулась, от этого Камилле сталао легче.
— Обязательно, — вежливо сказала ревенантка, — спасибо за помощь.
Пожилая женщина проворчала что-то ещё в ответ и закрыла дверь.
«В любом случае, уже проще. Надо будет как-нибудь эту женщину на чай пригласить», — стала размышлять девушка.
«Ужас, — поздно спохватилась ревенантка, — я забыла спросить — как её зовут»?
Вновь вламываться к старушке, чтобы узнать её имя, было бы не вежливо. Поэтому, решив, что позже обязательно исправит оплошность, Ками подошла к двери другого соседа. Постучав, она стала ждать. Но, в отличие от первого раза, сейчас хозяин явно не спешил открывать.
Прождав пару минут, Камилла постучала вновь — настойчивее.
На этот раз за дверью послышался шум и через мгновение перед ревенанткой стоял молодой и человек. Довольно опрятный внешне, он удивил своим внешним видом Ками. Девушка за время, проведённое на лестничной площадке, придумала себе образ пьяницы и лентяя, но никак не ожидала увидеть обратное.
— Чем могу помочь? — Осведомился парень.
— Да, меня зовут Камилла Винденсон, — уверенно сказала ревенантка, — и я бы хотела попросить Вас о помощи. Мне необходимо вызвать карету, но, к несчастью, сама я это сделать не могу, — улыбнулась она.
— Вы хотите, чтобы сделал я? — осведомился молодой человек, а когда ревенантка кивнула, сказал, — согласен, — а потом добавил — Дин Рубенс.
— Рада знакомству, — Камилла сделала книксен и, вручив парню пару монет, назвала номер своей квартиры.
Договорившись с новым знакомым, ревенантка поспешила вернуться домой.

+2

13

Приличный стыд

Во всем важна гармония. В словах, мыслях, поступках. Ведь сколь бесподобны не были бы составляющие, без гармонии им не суждено сформировать нечто прекрасное. По одиночке ни Джин, ни Люсида не были богоподобны или даже по-земному выдающиеся. Красивы, как и все, в ком течет кровь вампиров, но не более того. Но вместе... вместе они творили чудо.
Сложно оценить происходящее, когда кровь ударяет в голову, но Люсида уже и не пыталась. Жадно впитывая каждый миг действа, девушка безмолвно молила Розу, чтобы это не было лишь дразнящим сновидением, проникшем в ее истосковавшееся по чувственной близости тело, мирно покоящееся в ее спальне в Клок Йарде. Будь это просто сон, пробуждение стало бы самым большим разочарованием в ее жизни. Ну, почти самым...
Джин не понял. Не догадался. А лишь растерянно стал успокаивать девушку. Люсида чувствовала, как возбуждение вампира сходит на нет, а душевные порывы, обреченно рухнув вниз, со звоном разбиваются о суровую реальность. А еще легкий страх, сомнения и недопонимание. Все то, что выливалось в итоге в совершенно несвойственное чужакам чувство — заботу. Осторожность и обходительность, мягкий утешительный тон — все это так разительно отличалось от яростного первобытного действа, с головой охватившего любовников всего пару мгновений тому. И эта сцена столь интимной доверительности так и источала целительную эссенцию, призванную снова поднять обоих на восхитительные высоты. Люсида чувствовала себя огарком свечи — затушенное единым дуновением пламя не растворилось в эфире, а просто растеклось почти видимым сияющим теплом по всему телу, которое стало таким мягким и податливым в нежных и уверенным руках Джина. И вот она уже готовилась растаять до основания, когда блуждающие по ее коже ладони скользнули за спину, опустились к талии, цепко опоясали... Когда вампир снова уложил Люс на постель, та уже и думать забыла о своем срыве, всецело отдаваясь во власть вновь захлестывающих Джина страстей. Природа своеобразно пошутила над женщинами ее клана. Не алчущие физической близости как таковой, трампессы всегда были рабами чужого вожделения. Их пылкость выходила за все возможные границы, превосходя даже человеческую, когда чье-то желание получало эмпатический отклик у зеленоглазой дочери Трампов. «Грешные потомки грешных праотцов». В данном случае — блажниц-проматерей.
Вот, почему трампессу так легко заполучить. И потому — так сложно. Поэтому трампессы столь пленительны. Они не пленяют, они пленяются. Но только не всяк, в силу слабости сильного пола к слабому, рискует подступиться с уверенностью. Но Айвори был не робкого десятка. Он явно происходил из той братии самодуров, что либо слишком хороши собой, чтобы сомневаться, либо слишком пьяны, чтобы убиваться отказом. А на счастье самой Люсиды вампир был и хорош, и пьян в божественно-идеальных пропорциях.
Тело ее само в томительной истоме подавалось навстречу, чтобы скорее ощутить Его внутри, пока Джин, двигаясь по воображаемой прямой от деликатности до раскованной непристойности, разводил ее колени, неторопливо устраиваясь меж бедер. Он был так осторожен, так заботлив, хотя все внутри кипело и кричало от желания, отдаваясь почти болезненными спазмами в телах обоих. По мере того, как фрикции нарастали, жаждущие ласкать пальцы все более ускоряли свой бег по спине, плечам и шее вампира, а ногти, точно уравновешивая прилив нежности, жадно и яростно впивались в плоть, оставляя по себе жгучие алые дорожки. И хотя движения крепких бедер становились увереннее и ритмичнее, Джин не спешил, сдерживал себя, томно закусывая губы и проникновенно вглядываясь в лицо любовницы, точно искал в его выражении какой-то ответ. Но тело и само прекрасно отвечало, содрогаясь и извиваясь под натиском напряженных чресл. Еще никогда у Люсиды не было столь дикого желания отдать себя всю без остатка. Хотелось еще. Хотелось больше. Хотелось что есть мочи впиться зубами в алебастровую кожу, но не от жажды крови, а от безнадежных попыток сдержать тяжелый рвущийся из горла стон. Шумно выдыхая и конвульсивно вздрагивая, девушка уткнулась в шею вампира, вдыхая его запах, слушая эхо сердечного стука. Люсида почти видела, как оно гонит по венам кровь, то медленнее, то неистово быстро, и эта восхитительная агония грозилась скоро окончиться. Джин не просто брал, что хотел, хотя ревенантка и сама охотно отдавала. Нет, от первой до последней минуты он ласкал ее бедра, грудь и живот, бегло скользил горячей ладонью по телу, вызывая сладостную дрожь от макушки до кончиков пальцев. Страстные отклики даже из самых дальних уголков тела вырывались наружу, сопрягаясь и усиливаясь, просачивались сквозь мышцы, подбираясь все ближе и ближе к источнику ее непосредственного удовольствия. И когда внутри уже все горело, глаза заволокло тяжелой мутной пеленой, а губы, не способные больше проронить ни звука, лишь жадно глотали воздух, Люсида вся сжалась от пронзительного спазма, источающего настолько неописуемое блаженство, какого ревенантка никогда еще не получала при оргазме. А спустя каких-то пару мгновений Джин подался вперед всем телом, совершая последний резкий толчок прежде, чем обессиленно упасть на постель с тяжелым вздохом удовлетворения.
В этом месте мужчине должно заснуть, но Айвори, отдышавшись полминуты, заключил девушку в свои объятья, продолжая опьяняющую любовную игру. Череда порхающих поцелуев заставляла Люс то приятно поеживаться, то томно нежиться в добровольном плену. И это блаженство, казалось, никогда не закончится... Резкая пронзительная боль мигом отрезвила девушку и точно парализовала после одного рефлекторного рывка. Шея напряглась, словно каменея, чтобы защитить себя от вторжения. Одой рукой крепко прижимая к себе ревенантку (чего и не требовалось, ибо она и сама не могла бы шелохнуться), Джин припал к ее вскрытой вене, алчно, но осторожно вытягивая из нее, глоток за глотком, пьянящий нектар. Люсида никогда не делала ничего подобного раньше. Она слыхала лишь, что искушенные жизнью любители «выпить из горла» опускаются до уровня сомнительных заведений лишь с тем, чтобы присмотреть себе гемоглобиновую проститутку, не только щедрую на жизненные соки, но и саму не гнушающуюся попробовать что-то эдакое. Кристальная аморальщина... Но отчего-то Люс и сама за этими размышлениями упустила момент, когда тело расслабилось, а шея призывающе изогнулась, разгоряченная притоком собственной крови. Девушка только успела войти во вкус, как вампир оторвался от шеи, впиваясь устами в ее приоткрытые от удовольствия губы. Солоноватый привкус на языке Джина снова пробуждал в Люсиде что-то дикое. Надо было остановится, и уж лучше он ее, чем она его.
— Ты был очень горячим, мне понравилось, — жарко зашептала девушка в самое ухо вампиру, уже притягивая его обратно к шее, мягко, но настойчиво призывая продолжить дегустацию.
Это продлилось какое-то время. Секунды, часы, дни, быть может. И уже когда ревенантка почувствовала, как начинает кружиться голова, а в теле не осталось уже ни капли агрессии, она с неохотой отстранилась от любовника, вяло устраиваясь рядышком и счастливо улыбаясь. Правая рука ее безвольно повисла над краем кровати, но спустя мгновение, описав над девушкой дугу, отвесила Джину несильную, но звонкую пощечину.
— А говорил — джентльмен, — заявила она строго и чуть обиженно.
Часто-густо серьезной по жизни Люсиде напускная серьезность была не к лицу, так что уже спустя пару секунд девушка звонко рассмеялась. Легко поцеловав «ушибленное» место, ревенантка ласково провела по щеке вампира кончиками пальцев.
— Коль уж мы начистоту... — продолжила она после многозначительной паузы, — хочу кое в чем признаться. Я солгала. Я дошла... до конца. С Вереной, так ее звали. И ты бы локти кусал, мой милый герой-любовник, если бы мог присутствовать.
Дьявольски улыбаясь, Люс вглядывалась в плавно меняющееся выражение лица вампира.
— Мы оба выиграли спор. Два-два.

+4

14

Ритуальное провидение

— Как утренняя булочка, — безапелляционно бросил Шеппард в ответ на вопрос о свежести трупа.
По правде говоря, покойная вампиресса была даже куда более свежа и румяна, чем сам гробовщик, а если уж Салли им не побрезговала, то и переживать было определенно не о чем.
Да, вероятно, гробовщику стоило бы быть нежнее с его дамой, если не сердца, то кошелька, но общая добродушность нрава вовсе не обязывает быть ласковым котенькой. Нет, увольте.
Как уже говорилось ранее, притворство Элджеру было чуждо. Мертвецы зачастую весьма лояльны и не требуют произведения на себя впечатления. Равно, как и скорбящая родня, чьи помыслы всецело заняты горестными событиями. Именно с такими женщинами (скорбящими, а не мертвыми) дампир обычно завязывал, с позволения сказать, отношения. И хотя Салли изначально относилась к их числу, со временем она стала чем-то большим, чем одна из безутешных мазелей, что по абсурдности женской природы хотят того, чего на самом деле не хотят ‒ быть использованными и брошенными, чтобы забыть об одной боли, окунувшись в другую. В этом смысле гробовщик получался в некотором роде добродетелем. Но несносная дампиресса вошла в его жизнь и осталась. И хотя она была поистине крепким орешком, теневая сторона бизнеса Элджера должна была оставаться в тени, ибо лицезрение столь ужасных сцен бывало невмоготу даже хладнокровным непробиваемым мужчинам. Шеппард знавал это непонаслышке — как-то раз убийца разделываемой Элом мазельки потерял сознание прямо в присутствии гробовщика и девицы со сломанной шеей. Именно поэтому (а еще потому, что Шеппард попросту побаивался, что алчная до наживы Салли сдаст его с потрохами охотнику за головами) дампир не мог быть с любовницей, как ему свойственно, честным и прямолинейным. Пожалуй, если бы гробовщик не был тем, кем был, можно было бы счесть, что он боится потерять свою рыжую нахлебницу. И вот сейчас было самое время собрать воедино все крохи тех светлых чувств, что нет-нет да и пробивались сквозь толщу напряжения, вожделения и взаимного недоверия, возлегшую между дампирами, и принести их в жертву кое-чему более высокому и значимому — личному счастью Салли и ее надежде на достойный брак с достойным ее (и ее запросов) мужчины, которые стремительно ускользали из рук прелестницы с каждым годом. В конце концов, Веселая Вдова прожила уже ни много ни мало — треть своей жизни. Однако Элджер был не настолько благороден. А держать на безопасном расстоянии буйную красавицу и лишь временами сближаться в случаях острой необходимости было куда проще и, чего уж греха таить, приятнее, чем вовсе отпустить ее. Пускай Салли и влетала гробовщику в копеечку, но окучивание каждой новой женщины Шеппард искренне считал преступной тратой времени, а последнее он ценил куда больше любых денег.
И оставалось только одно — продолжать безбожно врать, и настолько гнусно, чтобы в правдивости никто не усомнился.
— Присядь, — в повелительном тоне попросил Шеппард, надавливая обеими руками на плечи дампирессы, пока та не плюхнулась в кресло для посетителей у входа в кабинет.
На желание окольцевать своего Элли девушка намекала уже давно, и намеки ее зачастую были далеко не деликатными. Проходя мимо белого платья в витрине магазина, Салли обычно начинала любоваться своим отражением в стекле и поправлять прическу, а траурный кортеж, очевидно, путала со свадебным, вышагивая чуть ли не перед гробом с торжественно вскинутой головой. А в ее ненавязчивом потирании безымянного пальца Шеппард уже почти что заподозрил нервный тик. Но, кажется, терпению чувствующей приближение статуса старой девы дампирессы пришел конец, а ухищрения исчерпались, раз она в открытую попросила о том, что само должно свалиться на каждую принцессу, аки манна небесная.
— Да, ‒ задумчиво протянул Элджер, подпирая подбородок ладонью, а локтем ‒ воображаемую поверхность, — я бы мог сделать тебе предложение. Сыграть пышную свадьбу на остатки сбережений. Быть может, расширить контору, нанять людей и со временем купить для нас новый дом. Эдакое семейное райское гнездышко с розовым садиком и белой оградкой. И возвести домик на дереве для наших малышей, Эрика и Хлои. А по субботам мы могли бы устраивать вечеринки с фондю и играть в шарады с нашими добрыми друзьями-соседями. В общем, я бы мог все это сделать для тебя, но я, как бы сказать это по-мягче... скорее выстрелю себе в висок, стоя на на спинке стула с петлей на шее и ртом, набитым цианидом. А после, так и быть, можешь заказать эпитафию: «Ушел от ответственности».
По мере повествования лицо Салли менялось от одной крайности к другой. Восторженная улыбка начала отдавать оскалом, а рдеющие щечки стали цвета гневного гематита. Поспешно приложив палец к возмущенно надутым губам, Шеппард продолжал:
— Не пойми превратно, конфетка, ты мне не безразлична, но чувства к тебе мои столь сложны, что их не описать скучными условностями. Например, когда мы впервые встретились, ты настолько поразила меня, что я загорелся безудержным желанием посвятить тебе стихотворение. Всю ночь промучился, а все, что вышло наутро, так это:
Ах, может ли с тобой сравниться лунный свет?
Не может, лунный свет — не язва!

+5

15

История, которую я люблю

Дарин спала, свернувшись калачиком, под одеялами. Её детское личико было схоже с ликом ангела, ведь не было омрачено заботами. Но вот слышится робкий стук и девочке приходиться открыть глаза, вырываясь из царства Морфея. Дарин приподнимается на кровати и слабым голосом отвечает:
— Войдите.
Дверь чуть слышно открывается и в комнату входит служанка, которой на вид лет 40. Она озабоченно окидывает взглядом девочку и быстрым шагом подходит к кровати.
— Миледи, вам уже пора вставать. Если угодно я принесу завтрак.
Слышит Дарин. Она покорно кивает и садится на кровати, свесив ноги. У неё немного кружится голова, но выдавать этого ей не хочется. Сейчас Дарин больше заботит то, что снова придётся одевать платье и туфли, а потом будут укладывать волосы. «И зачем всё это нужно?» — пробегает невесёлая мысль в голове, ведь платья попадаются колючие, а сорочка всегда удобная. Да и из-под одеялам мир кажется намного лучше. Да только ничего не поделаешь, нужно вставать.
— Нет, завтрака не надо. Я не голодна.
Отвечает Дарин. На такое заявление служанка лишь качает головой. Но не силой же запихивать еду в Дарин. Женщина помогает ей встать и усаживает в кресло перед зеркалом. Не теряя ни минуты она идёт в гардеробную за платьями, в то время как Рина рассматривает отражение комнаты. «Жаль, что я всё-таки не могу увидеть себя... Своего отражения. Всё-таки интересно, какая я...» — но зеркало не может дать ответа, а у Дарин нет времени на долгие размышления. Вот и служанка уже несёт платья. Одно из них Дарин придётся носить практически целый день, но это ничего, она уже привыкла.
— Что же ты всё сидишь да лежишь?
Качает головой женщина, поднимая девочку на ноги. Дарин и делать ничего не приходиться, с неё и так уже стягивают сорочку и надевают другую, а поверх — платье с красными розами.
— Удобно?
Заботливо спрашивает служанка. Дарин отрицательно качает головой, это платье оказалось немного велико. Женщина удрученно выдыхает и переодевает девочку в другое платье, на сей раз кофейного цвета.
— А это?
Получив утвердительный кивок, служанка, принесшая вместе с платьями и туфли, показывает их девочке. Взгляд Дарин безразлично скользнул по туфлям и девочка указала пальцем наугад. В каком-то плане ей повезло, туфли оказались удобными черными балетками, которые всегда делаются без каблуков. Когда с одеванием покончено, Дарин вновь усаживают в кресло и гребнем расчесывают волосы. Они шелком струятся по плечам, красиво сверкая в свете свечи. На голову Дарин служанка возложила тонкую диадему, чтобы локоны не распадались в беспорядке. Вот с утренним туалетом и покончено. Служанка отходит на шаг назад, полюбоваться на свою работу.
— Прекрасно выглядите, миледи. Может, хотите прогуляться? — С каплей надежды спрашивает женщина, но Дарин отрицательно махнула головой.
— Нет, я подожду графиню Валентину. И тем более, хочу немного почитать. Будьте любезны оставить меня одну.
Дарин взмахивает рукой. Она не хочет показаться грубой, но сейчас чьё-либо общество её не радует. Служанка аккуратно вынимает из-за шторы пьесу Орландо фон Рей и опускает на стол перед девочкой. Потом зажигает свечи, чтобы Дарин было удобней читать.
— Как прикажете.
Спиной Дарин чувствует хлопок двери и вздыхает. Перед глазами раскрывается книга, в которой своя история. История, которую любит Дарин. История, которая снова раскрывается перед глазами. Для Дарин книги всегда были укрытием, но сейчас она послужит лишь для того, чтобы скоротать время до пребытия Валентины.

+4

16

Самый первый
Жизнь в баккарских казематах не стихала даже ночью, а уж после доставки из города повозок с провизией и горячительным охрана и вовсе повеселела, так что приехавший с возом помощник торговца имел удовольствие услышать много нелестных эпитетов в адрес погоды, платы за службу, и тише, но не менее горячо — в адрес начальства. Внимания на него охрана не обращала, что было вдвойне странно потому, что тип внешности парень имел явно норданский, хоть и одет по-местному, да торговец, обычно снабжающий крепость, отрекомендовал его как своего помощника. Еще более странным стороннему наблюдателю могло бы показаться, что после отбытия повозок как раз этого парня недосчитались. Или то, что в его присутствии некоторые стражи невольно становились гораздо более разговорчивыми, как будто что-то толкало их на откровенность друг с другом, хотя стоило этому «помощнику» отойти, как это навязчивое желание поделиться тайнами проходило, и говорившие расходились по своим делам, выкинув этот эпизод из головы.
А тайны у местных были занятные. Откуда только не свозили в Баккар будущих невольников! Цены на рынке невольников, торговля на сторону со складов, взятки и шантаж, местные воротилы и авторитеты — новые сведения дополняющими мазками ложились на картину, расписанную ушлым торговцем, к которому он прибился вскоре после своего прибытия в Баккар. Поразительный город. Таинственная страна! И сколько неясного и тайного тут становилось понятным.
Братья в Нордании сбивались с ног, клирики прочесывали города и села, список пропавших без вести увеличился втрое по сравнению с нормальной для столицы цифрой, а все оказалось до банальности просто. Хурбастанские работорговцы настолько осмелели, что отлавливают свой живой товар даже на улицах Даркенфурта.
И просчитались они только с мазель Дракулой, поскольку, не случись этого похищения и не поставь на уши высокороднейшая семья орден и клириков, остальные исчезновения скорее всего так и остались бы незамеченными. Ведь кому интересна судьба простых жителей, у которых подчастую даже нет семьи, которая могла бы потребовать расследование их исчезновения?
Тем интереснее казался Виталю тот факт, что его самого, вольного юстициара, припрягли к поискам со строгим наказом проверить портовый район Даркенфурта. Что это было — удача, или кто-то в ордене уже был в курсе творящегося? Тогда почему не вмешались сразу, ведь стольких граждан можно было успеть вызволить. В итоге приказ появился только после исчезновения челна благородного клана. Неприятное совпадение, вызывающее не менее неприятные вопросы.
После морского путешествия и разведки в городе в казематы Виталь направлялся, уже будучи практически уверенным, что женщина в белом платье, замеченная одним бездельником в порту Даркенфурта во время погрузки группы пассажиров на шхуну, и есть пропавшая мазель Розмари. Ее сопровождение наводило на еще более интересные мысли — по описанию очевидцев, ее доставила группа норданцев, женщина и двое мужчин. Это ли не ответ на мучивший его вопрос? Знать сводит счеты между собой, оттого и подвергли опасности отработанную схему работорговцев? Слишком много совпадений и слишком мало данных.
Описать внешность сопровождающих никто толком не смог, даже те, на кого Виталь рискнул надавить ментально, так что предстояло разыскивать женщину и двух мужчин, среднего и высокого роста, предположительно прячущих свои лица.
Разузнать, куда направились похитители со своей жертвой, не составило труда — тень казематов незримо довлела над жителями Абаджана. Пришлось опять побегать, отыскивая связанного с крепостью торговца. Как ни странно, он тоже легко поддался ментальному давлению, так что внушить ему доверие к своей персоне и убрать ненужный интерес, назвавшись временным рабочим, который на денек подменит своего знакомого, удалось легко. На это ушло время, как и на то, чтобы организовать небольшой «несчастный случай» внезапно захворавшему «другу».
Притуплять внимание окружающим и отводить глаза от своего лица частенько приходилось и в дороге, и по прибытии в крепость, хотя тут охрану гораздо больше интересовало содержимое повозок. К сожалению, воздействовать он мог далеко не на всех, а потому параллельно приходилось прятать лицо, якобы зарывшись в корзину, или пересчитывая мешки, или, шагая рядом с повозкой, нагнуться и посмотреть, что там с колесом.
Но, даже несмотря на это, из разрозненных сведений почерпнуть удалось многое — норданцы были в казематах частыми гостями. Несколько раз упоминали любовницу наместника и ее бешенную подручную, и, самое главное, высокого норданца тут запомнили. Уже чувствуя подступающую головную боль от перенапряжения, Виталь все же отловил заинтересовавшего своим эмоциональным фоном патрульного и завел непринужденную беседу, незаметно подталкивая того к откровенности. Тот поддавался влиянию неохотно — видно обладал все же кое-какими способностями, да и Виталь уже работал на пределе. Пришлось довольствоваться легким влиянием на уже существующие эмоции и порывы. Конечно, это не полноценный допрос, как ему бы того хотелось, но светиться раньше времени тоже не стоило.
Именно от этого стража Виталь и узнал, где держали мазель и другую женщину, тоже привезенную норданцами. Плохо было другое — патрульный в порыве вызванной искренности поведал о смерти женщины.
— Как — убили? — Виталю на этот раз не пришлось разыгрывать интерес, новость обескуражила. — Которую? А кого продавать тогда? О чем они вообще думают, такое расточительство!
— Вот вторую и продали, а эту — того. Ну да не советую тебе совать нос в господские дела, сам понимаешь, им, — тот многозначительно кивнул вверх, — виднее.
В висках опять стрельнуло болью. Бред какой-то. Зачем вести пленницу в такую даль, чтобы потом убить? Или это случайность? Не важно, вряд ли убийца поднял руку на мазель — она-то тут наверняка была товаром высшего сорта, и, следственно, и обращения требовала особого. Естественно, ее не стали бы убивать и калечить. Значит, продана?
Лишь желая удостовериться во всем лично, он усилил желание патрульного показать труп норданки. Каково же было его удивление, когда в мертвой женщине согласно описанию Виталь узнал саму мазель! Родинка над губой, светло-каштановые волосы, спутанные за время пути, теперь еще и испачканы в крови, как и некогда белое платье. Алые пятна на красном корсете уже начинали темнеть. Проклятье, он опоздал! Потерял столько времени по пути сюда, а труп еще был свежим. Он совсем немного опоздал, и несколько часов задержки решили участь девушки.
Голова болела все ощутимее, патрульный начинал нервничать, уже не уверенный, что привести сюда постороннего было хорошей идеей, а убийца еще не успел уйти далеко. Потому Виталь без возражений покинул место убийства, повинуясь поторапливающему собеседнику.
— И запомни, тебя здесь не было, и ты ничего не видел, — тот наставлял его, поспешно запирая дверь. — Кроме охраны тут вообще побывал только тот высоченный норданец, что ее привез. Сделал дело и быстренько смылся в город, паразит.
— Хочешь сказать, это был он? — Виталь попытался восстановить контроль над собеседником, но тот очевидно уже приходил в себя и начал удивляться своей внезапной откровенности. Плохо, на устранение недоумения по поводу случившегося его уже не хватит.
— Ничего я тебе не говорил! И не стой тут, а ну на выход! Не хватало еще кого-нибудь встретить, что я скажу, почему тут посторонние околачиваются?
Виталь поторопился эмпатией приглушить его недоумение и растущее раздражение, так что вскоре патрульный спровадил его, безразлично махнув сослуживцам пропустить того за ворота. Этого хватит ненадолго, вскоре патрульный придет в себя, так что лучше ему быть в этот момент от крепости как можно дальше.

+3

17

Дорогие друзья, голосование подошло к концу, а это значит, что пора объявлять победителей конкурса.

Награждение
Итак:
Четвертое место, приз зрительских симпатий https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/13846.png и награду за участие в 50 крд. https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif  получает Орнелла Дем Ренд
Третье место и заслуженные 100 крд. https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif достаются Рамиру Ассману
Второе место и целых 200 крд. https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif отправляются в зеленый карман мазель Офелии Ассман
И наконец почетное первое место, драгоценный рубин https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/44-3.gif и кучу денег, 300 крд. https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/124617-1.gif, получает наш уважаемый гробовщик, Элджер Шеппард.

Великолепную четверку поздравляю с победой, а все остальные участники получают обещанные 50 крд. https://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/57149-5.gif

Конкурс завершен

0


Вы здесь » Дракенфурт » Акции и конкурсы » Конкурс на лучший пост в честь Дня Рождения Дракенфурта


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC