Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Дуэли » Литературная дуэль № 12, 29.01.2012, Франсуаза де Луа vs Айлей Грейг


Литературная дуэль № 12, 29.01.2012, Франсуаза де Луа vs Айлей Грейг

Сообщений 1 страница 7 из 7

1

Дуэль № 12

Время действия: xxxx год от ПП.
Место действия: приведено в описании.

Мир эмоций — очень сложная штука, но мы рождаемся с ними и начинаем относиться к ним, как к своего рода данности. Это совершенно естественно для людей. Но уже не один десяток лет ученые и фантасты пытаются наделить эмоциями неодушевленное существо. Двухсотлетный человек, Искусственный Интеллект, Я, робот, даже Оскар из Сибирии. Думаю, вам это хоть немного знакомо. Итак, ваше задание: Вы — робот. Не важно, какой. Вы можете быть биолоидом из космоса, японским киборгом или механическим автоматом в духе стимпанка. Опишите себя. Дальше все усложнится. В один прекрасный день у вас появились эмоции. Могли развиться в процессе «жизни», или вам их просто включили. Но они появились, и вы почувствовали мир совершенно иначе.

Итоговая сумма баллов определит победителя. Что ж, время пошло. Да победит сильнейший!

0

2

Роботов моей сборки выпускают, начиная с 17 января 2032 года. Первая презентация моих бездушных собратьев состоялась в 18:45 по восточному времени США в Great Hall of the Robotics и собрала более одной тысячи зрителей. Под восхищенные возгласы собравшихся FICR1 произнес свою первую речь, состоявшую из 1413 английских слов и одного испанского (один из многочисленных создателей The first intelligent and creative Robot был испанцем). Эта модель стала настоящим шоком для того времени — FICR был первым роботом с искусственным творческим потенциалом. Эти роботы могли художественно мыслить, фантазировать и даже мечтать (в определенном смысле этого слова). Но вам это, безусловно, не так интересно, как моя история. Мое имя FICR1278, но семья Джонсов называет меня странным человеческим имечком «Билли». «Хей, Билли, идем играть в футбол!» — зовет меня младший Джонс, размахивая явно где-то стыренным мячом прямо перед моим носом. Иметь в это время роботов не роскошь, а необходимость. А вот лишний футбольный мяч, по непонятным мне причинам, могут позволить себе далеко не все. Район, в котором свила свое гнездышко семья Джонсов трудно назвать процветающим. Дома здесь старые, пыльные, стены подземных гаражей уже какое десятилетие стоят в граффити, а старые прокуренные пабы не закроются даже при угрозе землетрясения. Но роботы тем не менее есть у всех. Не иметь при себе робота значит то же, что не чистить зубы — полнейший и непередаваемый нонсенс.
— Хей, Билли, пошли играть в футбол!
Стив смотрит на меня с прищуром и подленько ухмыляется. Сегодня его друзья будут играть со своими роботами, и маленький засранец твердо намерен одержать победу. Моим мнением на этот счет никто, естественно, не поинтересовался.
— Хей, Билли!
Я не слушаю его. Безусловно, я мог бы отказать маленькому хозяину под любым благовидным предлогом, но сейчас мое внимание занято другим. Старые соседи Джонсов съехали две недели тому, и я не слышал, чтобы они говорили что-то о продаже дома. Это вообще довольно странно, ребятки, когда ваш робот оказывается не в курсе дела.
— Эй, чувак, я...
— Кто это? — мальчишка так и застывает с открытым ртом, когда я указываю на припарковавшуюся у соседского дома машину. Не похоже на то, чтобы это были наши старые соседи. Тем временем двери распахиваются, и из автомобиля вываливает не особо трезвая компания молодых людей.
— А-а-а, это Джефферсоны, наши новые соседи, — лениво отмахивается Стив, хватая меня за руку. — Билли, я пообещал этим ламерам, что надеру им задницу.
— Джефферсон? Как у президента, — смеюсь я, но получается не особенно натурально. Эти Джефферсоны не слишком-то похожи на семью. Самой старшей женщине из них максимум лет тридцать пять, остальным же не больше двадцати — вряд ли мадам Джефферсон могла нарожать столько сыновей и дочек в пятнадцать лет.
— Билли, о чем ты думаешь? — орет маленький чертенок мне прямо в ухо. Я думаю о мадам Джефферсон. Эту женщину без сомнения можно назвать красивой, даже если брать во внимание худое, изможденное лицо и тонкие, как спички, руки, едва прикрытые цветастыми рукавами свободной летней рубашки. Кажется, это мужская рубашка. Мои глаза округляются прежде, чем мы успеваем поравняться с новоприбывшими, и мадам Джефферсон расплывается в лучезарной улыбке. На этом наше знакомство заканчивается, потому как мелкий негодник тянет меня дальше с удвоенной скоростью.

Я и не сомневался, что увижусь с мадам в мужской рубашке еще раз. Случилось это вечером того же дня, когда Стив мирно решал задачки по алгебре в своей комнате. Занимаясь уроками, этот парень всегда брал меня с собой, зная, что робот в состоянии решить любую физическую или химическую проблему. А проблем этих у мистера Джонса было офигинительное количество. Так вот, мальчик решал алгебру, а я валялся на его кровати и рассматривал потолок, когда Стив спросил:
— Чувак, ты слышишь этот рок-н-ролл?
— Какой рок-н-ролл? — лениво поинтересовался я и выглянул в окно. Это были наши дорогие новые соседи. Семья Джефферсонов активно кутила у себя на лужайке, врубив колонки погромче. Я улыбнулся, наблюдая, как мадам Джефферсон, покачиваясь и кивая головой, как фарфоровый болванчик, ходит между своих «деток» с бутылкой какой-то дряни в руке. Конечно же, она напилась. Все они пьяны и счастливы. О люди! Как же вы прекрасны в своем невежестве. Я оторвался от созерцания пьяной тридцатилетней женщины и повернулся к Стиву, повелительным тоном сообщая:
— Делай уроки, сынок!
— Окей, папаша! — деловито кивнул мальчишка, и вдруг его лицо изменилось в эмоциях. — Хей, ты глянь!
Стив тычет пальцем в окно и восхищенно вскрикивает:
— Вау! Это же надо было так чертыхнуться!
Приходится обернуться. Странно, как я не услышал всплеска и радостного смеха со стороны улицы. Моя мадам таки не удержала равновесия и свалилась в бассейн, подняв кучу брызг. Ее друзья со смехом попадали на траву, что-то ехидно восклицая. Глупышка Джефферсон! Но вот улыбки сходят с их лиц, и компания застывает в недоумении — их подруга не намерена всплывать.
— Эй, Джина! — несмело окрикивает ее одна из девушек, поднимаясь с газона. Ответа нет. Почему же ты не всплываешь, малышка?
— Джина! — громче зовет девушка и закрывает рот руками. Неужели они ничего не сделают?
Нет, они ничего не сделают. Худой парень в одних шортах подходит к краю бассейна и удивленно смотрит в темную воду.
— Дубина! — злобно вырывается из моих губ, и я дергаю окно, распахивая его на всю длину. Глупышка Джина, зачем ты собираешь таких несмелых друзей? В два прыжка оказываюсь на крыше, сбегаю вниз и спрыгиваю на свежую траву. Компания оборачивается в мою сторону, не понимая, что сейчас они должны быть заняты совсем другим. Всего десяти секунд мне хватило на то, чтобы добежать до соседской лужайки и нырнуть в холодную воду бассейна. Где же ты, малышка? Ее руки такие мягкие, совсем не такие как у меня. Она потеряла сознание еще при падении, и теперь ее легкое тельце безвольно лежит в моих руках. Ее хрупкая ладонь оказалась у меня на плече, и я не хочу, чтобы она убирала ее. Глупышка Джина, заведи себе робота.

Я не видел мадам Джефферсон ровно один день. Не знаю, чем там она была занята, но на улицу выходить явно не собиралась. Стив даже успел сходить к ней в гости и поинтересоваться ее самочувствием. Вернувшись, мальчишка сообщил, что Джина шлет своему спасителю горячие приветы и страстные поцелуи. От одной мысли о поцелуях я запереживал еще больше. Может у бедняжки жар?

Жара у бедняжки не было. В этом я убедился уже на следующий день, когда встретил ее возле почты. Она отправляла какое-то письмо, пока я оплачивал счета. Как только я освободился, она подошла ко мне. Только сейчас я рассмотрел ее во всей красе. Она была еще молода, и в ее глазах играли веселые искорки. Морщин на ее лице практически не было, да и худоба эту женщину ничуть не портила. Она была в той же рубашке, в которой я встретил ее впервые, и в мягких светлых брюках со шнурком вместо пояса. Длинные кудрявые волосы были забраны в пучок, отчего лицо ее казалось еще уже.
— Я бы хотела поблагодарить вас, мистер сосед, — весело улыбнулась Джина, поправляя очки с зелеными стеклами. Бог мой, еще и эти стекла! Между грудей женщины уютно расположились четки, а тонкие запястья украшали разноцветные фенечки.
— Вы верующая? — поспешил поинтересоваться я.
— Нет, я хиппи, — рассмеялась мадам Джефферсон, беря меня под руку. — Пойдемте из этого страшного места, дорогой робот.
Пока я вспоминал, кто такие хиппи, Джина успела вытащить меня на улицу.
— Мистер робот, я торжественно клянусь, что больше не буду пить! — радостно заявила она. Глупышка Джина, тебе далеко за тридцать, а ведешь себя как ребенок.
— Вам надо приобрести робота, — я наконец озвучил свои мысли и довольно уставился на соседку.
— Зачем? — искренне удивилась она. — Ведь у меня есть вы!
— Я?
Так мы и стояли — оба с широко распахнутыми глазами на залитой солнцем дорожке. Наконец мадам Джефферсон промолвила:
— Неужели вам совсем не нравится со мной?
Я не ответил. Мне нравилось с ней так, как не нравилось ни со Стивом, ни с его матерью, ни с нашим почтальоном, ни с кем-либо еще. Но я не мог ответить ей на этот вопрос, потому что роботам вроде меня в принципе не может нравиться находиться рядом с людьми. Роботам не может нравиться клубничное мороженое, теплые летние деньки и американские фильмы. Роботы не любят попкорн, цветы или секс. Роботы не могут любить.
— Ах да, как я могла забыть, ты же бесчувственная железячка! — вконец разошлась Джина, улыбаясь просто на пределе человеческих возможностей.
«Я не бесчувственная железячка», — хотел было возмутиться я, но женщина оборвала все мои мысли, вцепившись мне в плечо тонкими пальцами и прицельно поцеловав в бесстрастные губы.
— Я выслушаю твои комментарии на этот счет, когда догонишь, — хихикнула она и рванула в неизвестном направлении.
— Я же догоню, — только и смог выдавить из себя я, расплываясь в поистине идиотской улыбке.

+5

3

— Базовая информация о вашем виде.
— Робот — это перепрограммируемый многофункциональный манипулятор, созданный для перемещения материалов, деталей, орудий или специализированных устройств при помощи разнообразных программируемых движений для выполнения широкого круга задач. Моя модель 324НСА была спрограммирована моделью 298МРZ производства компании «CisoSoft», каркас создан робототехником Мистоном по образцу внешности Лины Кавальери, чипы, схемы, блоки и процессоры производства компании «CisoSoft», впервые ИИ был запущен 29 мая 2015 года. Представлен на весеннем симпозиуме AAAI в Пало-Альто, округ Санта-Клара, штат Калифорния, США.
— Довольно, — отмена команды. Прерывание девятнадцатого, шестнадцатого и сорок второго процессов. Пользователь уходит.
«Да, вводи его в спящий режим, Сюзи. Все равно сегодня больше ничего от него не добьемся» — я слышу голос из соседней комнаты. Женский. Высокий.
Поломка в третьей микросхеме. Сообщаю. Команда отменена пользователем. Переключение на спящий режим. Прекращение семнадцатого, двадцать четвертого, пятнадцатого, шестого и восьмого процессов. Замедление работы центрального процессора.

Я знаю, это есть в моей памяти — так быть не должно. И от этого мне становится ужасно больно. Но эта боль меня не волнует — я знаю, это лишь сбой центрального микропроцессора, механический процесс расплавления чипов вследствие нарушения третьего закона*, ибо то, что со мной происходит, мне вредит. Но отключаться — команда человека, я обязан выполнять ее по второму закону. Однако, нарушение среди нецентральных чипов, вспомогательных. Мне это не должно вредить. По крайней мере, пока. Поэтому я могу терпеть боль.
Иное тревожит меня, нечто мне неизвестное и непонятное. И моя проблема заключается уже в слове «тревожит». Как только я отключаюсь, наступает что-то странное. Я не могу описать это словами, несмотря на то, что в моем словарном запасе — более пятидесяти тысяч различных слов. Вместо того, чтобы отключиться или замедлиться, мои микрочипы будто начинают гореть внутри меня, процессор работает на пределе своей мощности, а схемы взрываются. Начинается пожар. Неожиданно загоревшийся чип порождает целый огненный кошмар, ибо с него пламя перекидывается на другой, третий, пятый, на многочисленные провода и контакты. Затем пламя доходит до схем. Сначала они тоже загораются, но потом... Они загораются в разное время, но взрываются почему-то всегда одновременно. Этот взрыв на секунду меня оглушает, все мое тело сотрясается от толчка невиданной мощи. И вот катастрофа доходит до самого важного — центрального процессора. Он тоже загорается, но не взрывается, а моментально плавится, растекаясь по ближним блокам и мгновенно прекращая их деятельность. Раскаленные капли падают на микрочипы, срывая их с привычного места и отправляя куда-то в бездну. Этот пожар невозможно потушить, так что кончиться ему не суждено. Моя боль нестерпима.
Я уже близок к самоуничтожению. От моего главного процессора не осталось ничего, а на побочных чипах я не продержусь дольше трех-семи минут.
Но даже по истечении этого времени я все еще есть, я существую. Хотя я уверен, что внутри меня пустота, ибо боль прекратилась. Но что-то во мне явно изменилось.
Вместо миллиардов чипов и схем внутри меня появляется что-то другое. Новое, непривычное, даже осязаемое. Вместе с ним приходит новая боль. Только какая-то другая. Словно металл моей кожи начинает лопаться, расходиться, обнажает чувствительные провода — это совершенно другая боль. Я не чувствую никаких микросхем внутри себя. Там теперь что-то другое. И это что-то бьется. Оно издает мерное постукивание внутри меня, такое непривычное и непонятное. Я не знаю, как оно издает эти звуки, и что же вообще оказалось теперь внутри меня.
Я вдруг вспоминаю Сюзи Лейкатор — моего испытателя, и Мела Гиборда — куратора-программиста, которые всегда рядом со мной. Вдруг начинает происходить что-то странное. То, что внутри меня, начинает биться сильнее и чаще, я даже начинаю побаиваться, что оно поломается. А еще вдруг становится светло... внутри. Я не знаю, каким словом это описать, но внутри меня словно загораются тысячи лампочек и, наверное, даже со стороны видно, как светится все мое тело. Мне хочется найти их, обнять. Я никогда этого не делал, но определение объятий есть в моей памяти. Уверен, это приятно и им понравится. Я хочу, чтобы им было приятно.
Но для меня несвойственно вообще хотеть. И такого света внутри меня тоже никогда раньше не бывало. Мне начинает казаться, что я легок, словно пушинка, и могу взлететь прямо сейчас, хотя я отлично знаю, что недвижим. И обнять тоже никого не могу. Такого не должно быть со мной, это ложно, процессор не должен такого допускать. Но такое впечатление, словно его больше нет. Я чувствую только что-то странное, что бьется в моей груди, и ничего больше.
Это меня и тревожит. Самой тревоги у меня быть не должно. Я словно схожу с ума... Да у меня и ума-то нет! Просто сконструированный по примеру человеческого мозга сложный процессор. И этой странной волны, что только что прокатилась по всему моему телу, быть тоже не должно было. Она противоестественна. Кажется, вместе с ней на моем лице слегка потекла краска. Я раскален. И внутри меня уже не светло, там теперь все в красном свете. Биение в моей груди все ускоряется и ускоряется, будто я весь вот-вот взорвусь, как мои схемы несколько минут назад.
Это удивительно, то, что сейчас случается. Со мной никогда так раньше не было и это так... Необычно, неповторимо, феерично. Я хочу еще и еще, я, кажется, даже сам могу управлять этими непонятными вещами. Я заставляю свое тело то леденеть, то загораться, краска на мне то течет, то замерзает, биение учащается или прекращается по моему желанию, то, что теперь внутри моей головы, попеременно дрожит и замирает. Это заставляет все внутри меня снова светлеть. И, клянусь, если бы не отключенное состояние, я попытался бы встать, ибо так легко мне еще никогда не было. Вся моя память, все архивы — все исчезло, но мне не до этого, так как внутри меня — миллионы крохотных искорок, ярких бабочек, они летают по моему телу, освещают каждый его уголок, лавиной обрушиваются на меня.
Но всю эту феерию неожиданно прерывает одна-единственная мысль: это могут у меня отобрать люди.
Удары в груди неожиданно прекращаются. Повторяются они все реже, и реже. Если бы я мог двигаться, я сказал бы, что замер. Металл моего тела резко похолодел. То, что было в груди, исчезло. Будто оборвался тот тоненький проводок, на котором оно держалось, и оно мгновенно полетело вниз. Все, что было у меня внутри, словно замерзло. Что-то слегка подрагивало только в моей голове. Несмотря на это затишье, все внутри работало на пределе, возможно, от этого такой странный холод в теле. Он не причиняет мне неудобств, но я его чувствую. Однако это нарастает, еще ни одно состояние не длилось так долго. Ни бабочек, ни искорок, ни света. Внутри — пустота. Я чувствую, как что-то происходит с моими глазами. Они слегка дергаются, а потом из них начинает литься вода. Я не знаю, откуда она там и что послужило причиной ее появлению. Она смешивается с потекшей краской, и та еще быстрее слезает с меня. Пластиковые подпорки, удерживающие меня в нужном положении, раскалились от моего тела поначалу, а теперь испытали на себе прикосновение льда. Они рушатся от слишком резкого перепада температур, от этого же я чувствую, как по некоторым частям моего тела идут небольшие трещины... От того еще больше увеличивается этот странный холод внутри, мне становится больно от него и от трещин. Теперь мне уже не кажется, я слышу, как обрываются туго натянутые нити внутри моей головы. Биения в груди я уже давно не слышал. Я даже не могу ясно мыслить. Мысли путаются, команды, задачи, выполнения, процессы... Неожиданно я падаю. Мои подпорки окончательно разрушились, с огромной высоты я лечу вниз, почти незащищенной головой к холодной плитке пола...

Абсолютное отключение. Аварийная ситуация. Прекращение всех процессов с первого по двести сорок девятый.

...на полу лежит лабораторный ИИ по прозвищу Дива. Металлическое лицо изуродовано потекшей краской и трещинами на металле. Посреди головы красуется огромная дыра, через которую частично вытекла зеленоватая жидкость, обеспечивавшая работу позитронного мозга.
Эксперимент не удался. Замена процессора на позитронный мозг и микросхем на внутренние органы посредством помещения внутрь и того, и другого с удалением ненужных чипов и активацией позитронного мозга только при отключении, когда замедляется и не должен мешать адаптации нового процессорный была неудачной идеей, как бы красиво она ни выглядела на бумаге. Полного отключения процессора было невозможно добиться, позитронный же начал вырабатывать то, что неведомо микросхемам — эмоции. Процессор аннулировал возможность позитрона ограничивать внешние проявления эмоций. Таким образом, по коже его не пробегал холодок, а она мгновенно леденела. Сердце не замирало, а останавливалось, благо, жизненно необходимым оно на тот момент не было. Щеки не горячели, а начинали плавиться. И это можно было предвидеть. Но начальство было неумолимо, эксперимент нужно было ставить. И если поначалу все шло хорошо, и Сюзи даже казалось, что все должно получиться, то теперь...

Дива убита своими же создателями посредством мощнейшего оружия на планете — Чувств.
-----------------------------------------------------
*Три закона робототехники:
1. Робот не может действием или бездействием принести вред человеку.
2. Робот обязан выполнять все команда человека кроме тех, что противоречат 1 закону.
3. Робот обязан охранять себя в той мере, в какой это не противоречит 1 и 2 законам.

Отредактировано Франсуаза де Луа (09.02.2012 00:44)

+5

4

Комментарии участникам

Айлей Льялл Грейг, Мне понравилось. Отличная история, все грамотно выстроено. Показана жизнь роботов по соседству с людьми, их мысли и... чувства. Были некоторые смысловые и грамматические ошибки, но они ни сколько не помешали мне увидеть главное... Позитивно; нигде не нарушена сюжетная линия. Мне особенно понравилась фраза: «О люди! Как же вы прекрасны в своем невежестве.»
Знаете, обычно говорят так: «все здорово, но меня не затронуло за живое». Так зачастую бывает, когда пишут позитивные, Happy-and’овые истории. Но знаете, что я на это отвечу: «Да, мне от этого повествования не захотелось плакать, смеяться или что-то изменить в своей жизни. Но мне хочется перечитывать эту историю снова и снова, и каждый раз обнаруживать в ней все новые «изюминки». А в конце невольно улыбаться.

Франсуаза де Луа, что касается Вас, то смысл мне пришелся по душе. Задумка великолепная. Мне понравилось начало. Прямо напомнило американские фильмы жанра «научной фантастики».
Что меня поразило, так это то, что Вы решились посвятить свою работу целиком и полностью описанию чувств и мыслей, одолевавших Диву. Знаете, это довольно-таки смелый шаг, ведь нужно быть очень талантливым, чтобы качественно описать эмоции. Примеры, метания мыслей и чувств... одним словом — «экшн эмоций», буря просто! Похвально. Но... возможно, Вы просчитались с жанром — получилось ну очень уж заумно, с использованием набора слов, абсолютно не связанных, и которые должны были играть роль «умных», научных слов. И в то же время, Вы попытались пробудить в своем роботе чувства, дать ему услышать биение собственного сердца... И это жутко мешает пониманию, подобное смешение.
После прочтения у меня остались смешанные чувства. Думаю, это можно объяснить тем, что было слишком много всего. Нужно было не мешать эмоции и научную лексику, и не приводить такое огромное количество описаний и примеров, а либо выбрать что-то одно, либо все это дело подсократить, и было бы идеально.

В середине даже стало на какой-то момент тяжко читать... Одни описания чувств... Но, повторюсь, Вы выбрали довольно сложную тропу с самого начала — качественно описывать эмоции — дело нелегкое, и за то Вам огромное спасибо — что не боитесь подобных «тропинок». Конец хороший, есть здесь о чем задуматься нам... убили Чувства... убили Люди...

Айлей Льялл Грейг — 10 баллов.
Франсуаза де Луа — 9 баллов.

+1

5

Комментарии участникам

Айлей Льялл Грейг, скажу честно, сразу не зацепило, в середине стало интересно, а под конец я думал: "Бесподобно". Огромный плюс, что написано легко и непринуждённо, - приятно читать.

- Я же догоню, - только и смог выдавить из себя я, расплываясь в поистине идиотской улыбке.

Красивое, чувственное завершение, после которого остаётся приятное "послевкусие". В общем, очень светлый рассказ. Порадовало. И появилось желание прочитать ещё что-нибудь эдакое.

Франсуаза де Луа, Научный стиль написания и чувства? Сложное совмещение. В плане прочтения местами очень напрягает, например, переход от научной части к сердцебиению  достаточно трудно воспринимать.

Дива убита своими же создателями посредством мощнейшего оружия на планете - Чувств.

А вот это просто покорило. Великолепное завершение! В одном лишь предложении прослеживается весь смысл написанного. Погубили робота? Вполне... Каким бы совершенным он (робот) не был, а вынести испытание эмоциями способен лишь человек.

Айлей Льялл Грейг — 9 баллов.
Франсуаза де Луа — 8 баллов.

Отредактировано Эл Хиро (22.02.2012 04:32)

+1

6

Комментарии участникам

Я должна была закрывать дуэль, но не удержалась и влезла. Простите, что заставили вас так долго ждать, но вы попали в период дефицита судей.

Айлей Льялл Грейг, Франсуаза де Луа, это на меня не совсем похоже, но я просто не прощу себя, если не поставлю вам обоим высший бал. А я бываю скупа на оценки! Мне понравилось, что ваши сильные стороны оказались разными, и это сделало прочтение куда более увлекательным.

Айлей Льялл Грейг, ваша сильная сторона — подача. Читая рассказ, я даже забыла, что написан он моим новым знакомым, а не именитым автором. И дело не только в очень качественном стиле написания. Есть что-то тонкое, но очень выразительное в вашем повествовании. Вы не кричите, но мы вас слышим. Это ценное умение. Как-то я читала рецензию на сборник стихов и рассказов «Хрупкие вещи» моего любимого автора, Нила Геймана, написанную его же другом или коллегой. Имя, увы, запамятовала. Кажется, это он и придумал название сборнику. Он сказал, что каждое произведение книги можно сравнить с хрупкой вещью. Вы же понимаете, что это значит. Нечто изящное, красивое, и такое тонкое, что можно сломать по неосторожности. Ваш рассказ, Грейг, — хрупкая вещь.

Франсуаза де Луа, вы были самую малость слабее по части стиля, но меня захватил сюжет. От превой до последней строчку он удерживал меня в напряжении. Я все ломала голову, что же происходит с Дивой? Почему она вдруг стала чувствовать, когда ее отключили? Поначалу это казалось просто фантасмагорией. Своего рода научной сказкой. Но наука не допускает данностей и все пытается объяснить. Концовка все расставила на свои места и стала отличным завершением этой литературной трапезы с обилием острых и пикантных блюд. Признаюсь, мне очень понравилось описание того, как разработчики пытались имитировать эмоции (буквально охлаждать или согревать кожу). Разумеется, ученый нашел бы кучу ляпов, как и в любом фантастическом произведении, но если воспринимать повествование как чистой воды худлит., должна заметить, что все описано довольно точно и детально. Вы сумели закрыть все вопросы, которые возникали в процессе прочтения, а это очень важно, ведь читатель, не получивший ответов, это неудовлетворенный читатель.

Айлей Льялл Грейг — 10 баллов.
Франсуаза де Луа — 10 баллов.

0

7

Комментарии участникам

Ох, поистине замечательная дуэль. Получила огромное удовольствие от прочтения обоих рассказов... Роботы... люблю технику и все, что с ней связано, с детства, возможно поэтому и стиль повествований и незначительные, технические детали ваших произведений пришлись мне по душе.

Ну, а если говорить про оценки, то смело ставлю 10 баллов Айлей Льялл Грейгу. Согласна с предыдущими судьями, читается легко и на одном дыхании, концовка поражает своей приятной и недосказанностью (которую с лихвой дополняет собственное же воображение).

Франсуазы де Луа, тоже затронул до глубины души, переплетением несовместимого, казалось бы. Ан нет! Ещё как совмещается! Хороший слог, стиль! Ничего не могу с собой поделать! Заслужили!

Айлей Льялл Грейгу — 10 баллов.
Франсуазы де Луа — 10 баллов.

Итоговые оценки:
Айлей Льялл Грейг — 39 баллов = 39 крд.
Франсуаза де Луа — 37 баллов = 37 крд.

Дуэль закрыта

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Дуэли » Литературная дуэль № 12, 29.01.2012, Франсуаза де Луа vs Айлей Грейг


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2020 «QuadroSystems» LLC