Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный горячей любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Орлей » [Окрестности Филтона] Имение Сен-Мишель-Лоран


[Окрестности Филтона] Имение Сен-Мишель-Лоран

Сообщений 241 страница 252 из 252

1

https://drakenfurt.s3.amazonaws.com/31-Orlej/orl5.png
Имение Сен-Мишель-Лоран удачно расположено на живописном холме. Благодаря немалому состоянию последнего из де Вирров, медленно приходящее в упадок при прежних поколениях, именье было приведено в идеальный порядок. На заднем дворе отстроены новые конюшни и два небольших флигеля, обустроено поле для выездки лошадей. Вдоль восточной дороги и далее вокруг холма между деревьями вьется выложенная дерном отличная скаковая дорожка.
(Эдгар Лоран де Вирр)
—————————————————--

  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/67874-2.gif Эти три темы отщепились, и теперь являются независимыми локами. НО! было бы уместно упомянуть и флигель, и сад-парк, и угодья здесь, в описание имения (в виде текстовых ссылок), чтобы читателю было понятно, что по смыслу локации связаны.
[Окресности Филтона] Флигель четы Дюмон
[Окресности Филтона] Садово-парковый комплекс на холме Сен-Мишель
[Окресности Филтона] Лесные угодья в Стоозёрье

Подлокации:
—————————————————--
  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  [Угодья] Озеро; Лесопарк
—————————————————--
  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  [Двор] Эспланада; Терраса; Конюшня; Тренировочная площадка
—————————————————--
  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  [Подвал] Купальня
—————————————————--
  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  [1 этаж] Холл; Гостиная; Трапезная; Танцевальный зал; Кухня
—————————————————--
  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  [2 этаж] Кабинет; Библиотека; Покои Даниэля; Изумрудные комнаты для гостей; Музыкальная комната; Детская
—————————————————--
  https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  [3 этаж] Покои Элизабет; Голубые комнаты для гостей; Розовые комнаты для гостей
—————————————————--

Как правильно указывать подлокации

Дорогой игрок, чтобы ваши партнеры и просто читатели могли свободно проследить за вашими перемещениями по данной локации, перед началом поста вам следует поставить отметку о том, где происходит ваша игра:

Форма для оформления подлокации

Код:
[color=#023f50][b]Название подлокации[/b][/color]
[color=#C1C1C1][size=8]—————————————————--[/size][/color]
*пост*

Пример:

[2 этаж] Изумрудные комнаты для гостей
—————————————————--
Раздумья завели Элизабет де Вирр очень глубоко в чье-то темное и скверное подсознание, но она вернулась обратно из-за посторонних шумов. Осмотрелась вокруг и увидела, что земля продолжает вращаться и, что самое главное, вращается без ее участия. В глубочайшем расстройстве пыльных клавиш своей души Элизабет повалилась ничком на кровать и молвила человеческим голосом:
— Ах, подушка, подруга моя сердечная! Волнующе-сладок плен твоих мягких объятий. В девственном лоне твоем как будто сидит волшебный паук-прядильщик; он плетет паутину из снов, столь же тонкую, как устройство моей натуры, столь же прочную, как диэлектрическая пленка с использованием графена, столь же нежную, как пушок на шейке козленка.
— М-м-э-э, — проблеял козленок звонко.
Его охватила любовная дымка.

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (20.06.2011 10:14)

+4

241

[1 этаж] Гостиная
—————————————————--
Они оба были эмпатами, поэтому, с одной стороны, солгать было сложнее — да и зачем? Рамир никогда не считал нужным скрывать свое истинное отношение. А с другой именно эмпаты могли прочувствовать всю гамму чувств друг друга. Если не пытались обмануть, конечно. Ассман не пытался, щедро поделившись с собеседницей своей яростью, желанием убивать, всем тем, что было надежно спутано волей, но сидело в нем все столетия с тех пор, как молодого наемника приняли в клан.
Оковы цивилизованности и светского лоска с трудом удерживали рвущегося наружу зверя, чьих детенышей посмели у него отобрать. Но оковы выдержат. По крайней мере сейчас и еще долго после, ровно до того момента как он убедится, что Альба и Альбус в безопасности. А вот потом можно позволить себе небольшую поблажку.
А сам он читал торжество, безумие, лихорадочное желание, чтобы он испил ее месть сполна, а она наслаждалась каждым его вздохом, проведенным в ее власти.
Она хотела причинить ему как можно больше боли, и готова была отдать за это даже свою жизнь. Это пожирало ее изнутри, горело в глазах, сбивало дыхание. Она была счастлива. Видимо, сейчас сбывались ее самые сокровенные мечты, самые нежно лелеемые планы, самые отчаянные желания.
Сколько же сил она положила на это?
Как же она хочет, чтобы он своими руками загнал себя в ловушку...
Но Рамиру совсем не сложно подчиниться. Если Белле, чтобы ответить на его вопросы, сначала надо протоптаться по его гордости — что ж, он предоставит ей такую возможность. Если она хочет видеть его с трудом сдерживаемую ярость — она увидит. Если ей хочется почувствовать власть над ним — она почувствует. Потому что его разум не позволит вырваться наружу чувствам и все загубить. Это она поддалась эмоциям, отправив к Морготу всю свою жизнь.
— У тебя плохая память, Рамир. Вероятно, это от старости, — извернувшись, она легонько куснула пальцы, что еще доли секунды назад держали ее подбородок в замке. Острые зубки оставили аккуратные кровоточащие отметины, но он не обратил на это должного внимания. — Но я так буду великодушна, что напомню тебе... То, что ты один раз переиграл меня — это всего лишь досадное недоразумение.
О, не, не недоразумение. Закономерность. Пытаться получить то, что тебе не принадлежит — плохая идея. Пытаться выдать себя за ту, кем не являешься — еще худшая. Ложь и подлость никогда не приведут к счастью. Ослепленная блеском перспектив она не смотрела под ноги. Неразумно, очень неразумно. Ему до старости еще очень далеко, рано и как до потери рассудка.
— Давай лучше поиграем снова? Только игра будет другой... Совсем другой. Я тебе задаю вопрос, ты отвечаешь. Затем наоборот. Идет? Чур, сначала моя очередь! — она истерично рассмеялась.
Проклятая вампирша, как Рамир ненавидел страсть к запутанным многоходовым комбинациям и интригам! Ему претили эти «игры» избалованных аристократов, жестоко обходившиеся невиновным, по воле случая попавшимся под руку. Запутавшиеся в собственной паутине, захлебывающиеся собственным ядом, игроки рано или поздно падали в Бездну, выхода из которой не было и быть не могло.
Каким же надо быть идиотом, чтобы собственными руками лишать себя надежды на спасение?
Месть — то блюдо, которое Ассман бы с удовольствием размазал по лицу того, кто пытается им накормить.
— Итак... Какой подарок лучше — голова мальчика для девочки или же голова девочки для мальчика?
— Женщины для мужчины, — оскалился ревенант. — Особенно красиво смотрится сочетание белой кожи, алой крови и волос цвета самой темной из ночей... Во мне живет эстет, мазель Хитклиф...
Ему так безумно не хотелось плести изящное кружево слов, смысл которых был ясен.
— Моя очередь? Я хочу видеть своих детей, Белла. Думаю, ты поймешь меня и, в своей бесконечной доброте и милости, согласишься пойти мне навстречу в этом абсолютно естественном для отца желании. Так чем же я должен заплатить за это удовольствие?
Она определенно что-то хочет, иначе бы головы Альбы и Альбуса уже украшали собой какой-нибудь предмет интерьера. Но дети где-то, а она здесь, улыбается и наслаждается своей победой.

Отредактировано Рамир Ассман (25.04.2012 02:54)

+11

242

[1 этаж] Гостиная
—————————————————--
https://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Orlej/orln1.png

— Почему-то мне хочется тебе верить... Но это было бы слишком просто, мой хороший. Слишком, — вампиресса вкусно рассмеялась, ощущение божественности момента и правильности происходящего не пропадало ни на секунду. Ощущение того, что она сейчас укрощает шторм или ураган стало настолько явным, что впору было сомневаться, а обычная ли она женщина? Быть может, одна из земных ипостасей Великой Матери? Правда, в очень извращенной форме...
Ее сестра была дурочкой. Инфантильной дурочкой, не способной даже отличить банальную лесть, предписанную этикетом, от искреннего комплимента. Но именно этой дурочке достался самый завидный жених Орлея. Но какого черта она будет отдавать то, что считала по праву своим?! Джонатан сначала очень сильно увлекся Беллатрисой, а затем он познакомился ближе с Магдалой. И всю его страстную влюбленность как ветром сдуло, зато эта невзрачная в своей скромности и кроткости девица пленила вампира... Что ж, он сам выбрал судьбу для своей нареченной. Ее могилой стал тихий омут лесного озера, где в детстве они так любили купаться вместе. А занять место глупышки было так легко и просто, так заманчиво. Так справедливо. Лучшее для лучшей.
— Своих? Своих детей?! — вот тут она уже не сдерживаясь хохотала, глядя на глупца, вознамерившегося обмануть ее. — Не ломай комедию, Рамир, — отсмеявшись, вампиресса покровительственно похлопала его ладонью по плечу и ущипнула за щеку. — Ты такая душка, но совершенно не умеешь врать. Как думаешь, когда карьера де Вирра пойдет ко дну вместе с его благосостоянием благодаря нашей небольшой игре, каким словом он вспомнит тебя? Мой милый, бесконечно милый и глупый... Мало того, что ты практически силой забрал деток у официального опекуна, так еще и проворонил их. Не смог защитить, да-да, — напускная грусть легла легкой тенью на лицо Беллатрисы, но глаза выдавали ее с головой, — Какая пикантная история. Пресса будет визжать от восторга. Подумать только, еще год с лишним эти двое маленьких ангелочков щеголяли на свадьбе и все знали, что это — Альба и Альбус Леноксы, воспитанники де Вирра. А сегодня, вот удача, это уже не Леноксы, а мазель и милсдарь Ассман. Как мило. Но ты прав... У всего есть цена. И, согласись, две жизни в обмен на твоих детей — справедливый обмен?

+5

243

[1 этаж] Гостиная
—————————————————--
— Почему-то мне хочется тебе верить... Но это было бы слишком просто, мой хороший. Слишком.
Какая жалость. А так хотелось.
Как было хорошо в молодости... Удар — труп, удар — труп, удар — труп... Ну и самому, конечно, доставалось, и не раз. Но все было так просто и честно. Все неприятности прилетают лично тебе. Все раны остаются на твоей шкуре. Все зависит лишь от твоей силы и удачливости, мир прост и ясен, как отблеск солнца на клинке. Никаких сумасшедших женщин, опять же...
Не приходилось подчиняться тем, кого хотелось разорвать на части. Как сейчас. Под насмешливо-понимающим взглядом вампирши запирать в себе эмоции, способные ухудшить и без того паршивую ситуацию. Нет, конечно, полностью смирить их не удавалось, но сдерживать — вполне.
— Своих? Своих детей?! — вот тут она уже не сдерживаясь хохотала, — Не ломай комедию, Рамир, — отсмеявшись, вампиресса покровительственно похлопала его ладонью по плечу и ущипнула за щеку, — Ты такая душка, но совершенно не умеешь врать.
— А я и не вру, Белла. То, что я назвал своим, принадлежит мне. Не стоит это оспаривать. — Металл звякнул в его голосе.
— Как думаешь, когда карьера де Вирра пойдет ко дну вместе с его благосостоянием благодаря нашей небольшой игре, каким словом он вспомнит тебя? Мой милый, бесконечно милый и глупый... Мало того, что ты практически силой забрал деток у официального опекуна, так еще и проворонил их. Не смог защитить, да-да, — напускная грусть легла легкой тенью на лицо Беллатрисы, но глаза выдавали ее с головой, — Какая пикантная история. Пресса будет визжать от восторга. Подумать только, еще год с лишним эти двое маленьких ангелочков щеголяли на свадьбе и все знали, что это — Альба и Альбус Леноксы, воспитанники де Вирра. А сегодня, вот удача, это уже не Леноксы, а мазель и милсдарь Ассман.
— При чем тут де Вирр? Он слишком занят дочерью, все его силы уходят на нее. Это естественно и логично. Я забрал детей. Я буду за них отвечать. И отвечу, не сомневайся.
«Ох, не стоило тебе меня злить, Белла, не стоило».
Простая ярость эволюционировала в нечто большее, последний раз проснувшееся более чем два с половиной столетия назад, когда его возлюбленная Селин вышла замуж за другого.
Тогда смелая храбрая девушка, всю жизнь успешно бросавшая вызов миру, лишь увидев его глаза, предпочла выброситься из окна. Тогда он вырывал сердца голыми руками и это было лишь началом. Тогда в нем не осталось ни капли цивилизованности и налета воспитания. То, что он называл демонами, вырвалось наружу.
И, объективно говоря, никакая месть не стоила такой цены.
Потому что теперь он был гораздо сильнее. И опытнее. И возможностей у него было в разы больше. Потому что его демоны тоже умели думать, это было отнюдь не бессмысленное безумие, диктующее лишь одно желание — убить жертву. Все светлое, что было в нем отходило в сторону, оставляя лишь одну цель — покарать. Как можно страшнее. Боль редко бывала его оружием. Он предпочитал другое — страх.
И горе тому, кто даст повод его использовать.
— У всего есть цена. И, согласись, две жизни в обмен на твоих детей — справедливый обмен?
Если к ситуации в целом применимо определение «справедливый».
Надо было не разоблачать ее, а убить, и пусть ее жизнь окончилась бы в том же озере, в котором она утопила сестру. Это был единственный раз, когда Рамир оставил жизнь тому, кто заслуживал смерти. Больше он таких ошибок не совершал, предпочитая не разводить мстителей за своей спиной. Как оказалось, одного раза было вполне достаточно. О, он уже жестоко пожалел о том, что не позаботился перевести вампиршу в состояние трупа. Его попустительство уже слишком дорого обходится. Обходится тем, кому он обещал свою защиту!
— Приятно слышать. Чьи жизни тебе нужны, Белла?

Отредактировано Рамир Ассман (25.04.2012 02:52)

+9

244

[3 этаж] Голубые комнаты для гостей
—————————————————--
И пускай их чувства были не глубоки, а, если уж по-честному, всего лишь безмятежно дрейфовали по поверхности. Пусть начало их отношений (обе попытки) вовсе не походило на начало доброй сказки о любви, где все оканчивается свадьбой. Благополучно опустив всю слащавую предысторию, беспечные юноша и девушка начали с конца, с того, что бывает после свадьбы. Бывает, но благоразумно опускается авторами повествований, дабы не травмировать ранимую детскую психику. Но давайте смотреть правде в глаза — даже принцессы делают это. А Люс, более того, отнюдь не принцесса и подле даже не лежала (хотя стоило спросить у Верены о ее происхождении). Так отчего бы не побаловать себя возможностью быть просто искренней? Ухватить свой кусочек счастья, когда оно само пришло в руки. Ведь жизнь красноречиво показала Люсиде, что может быть совсем недолгой и порой весьма несчастливой, и во всем остальном довольно далека от сказки. Но то, что происходило сейчас, было просто сказочным, и ревенантка не намерена была это прекращать.
С надрывными предсмертными излияниями рвалась одежда, и девушка всякий раз с внутренним ликованием встречала избавление от очередной пуританской тряпки. Но это не шло ни в какое сравнение с соблазнительным силуэтом обнаженного Джина. С легкой дрожью-воспоминанием Люс провела кончиками пальцев по груди с поразившей ее некогда татуировкой прежде, чем реальность вырвала ее из секундного забвения, вырвала грубо и бесцеремонно, но совершенно восхитительно. Каждое движение вампира сочетало в себе животную страсть с трогательной обходительностью, и это кружило голову похлеще любого наркотика. Уверенно расположившись меж напряженных бедер девушки, парень просто играл с ее чувственностью, как могло показаться. Но Люсиде хотелось верить, что это был эротический способ вопрошения. И так оно и было. Айвори ждал, когда она будет готова, когда девичье тело само ответит. И то самозабвенно и горячо отвечало. Тихими всхлипываниями, нервным блужданием пальцев, прогибающейся в сладкой истоме спиной и короткими содроганиями мышц от низа живота до внутренней стороны бедер. Но сколь упоительными ни были эти прикосновения, жажда только нарастала и грозилась перерасти во что-то зловещее.
Отвернув голову от любовника и вожделенно кусая губы, Люсида бросила короткий взгляд через широкое окно на сгустившееся ночное небо. Удручающе яркая луна дразнилась и манила своей округлостью, но было еще рано. Прошел ровно месяц с последней трансформации, и ровно месяц с тех пор, как ревенантка обзавелась Стражем разума. Ее предупреждали, что загнанный на тридцать ночей волк будет зол, как никогда, но это будет завтра. А сегодняшняя ночь все еще принадлежит Люсиде, и та не упустит возможность провести ее с удовольствием. А удовольствие не давало о себе забыть, заставляя девушку все тяжелее вздыхать и все плотнее прижиматься к вампиру, крепко обвивая ногами его поясницу.
Джин не томил и не медлил. Один резкий уверенный рывок — и он уже внутри. Расплата состоялась. И как же хорошо, что обоих мало заботили в этот миг формальности. В страстном исступлении вампир совершал первые ненасытные толчки внутри ее тела, медленно, но уверенно охватываемый какой-то звериной яростью. Но, в отличие от Люсидиной, его ярость ограничивалась резкими выпадами и срывающимся на выдохе гортанным хрипом. И это по-своему возбуждало.
А затем агрессия начинала спадать, дыхание выравнивалось, и дикий ненасытный порыв неспешно сменялся обволакивающей нежностью. Деликатные прикосновения, ласковое сплетение лилейных тел... Но субтильность мгновения быстро сошла на нет, когда пару снова окатило новой горячей волной. Собственное желание многократно усиливалось вожделением Джина, и целый шквал чувств и образов, окутавших любовников, давил на ревенантку с силой церковного органа.
Разрыв был почти болезненным... Но Джиновы многообещающие губы ловко скрадывали поцелуем готовый сорваться вздох возмущения. Однако вампир вовсе не собирался останавливаться, он лишь решил позволить Люсиде побыть хозяйкой ситуации. Но и тех нескольких мгновений было достаточно, чтобы зверь снова взвыл глубоко внутри, лишний раз напоминая, что вскоре явит себя миру. И уже сейчас давал о себе знать, наделяя Люсиду недевичьей силой и недюжинным во всех смыслах аппетитом. Джин был таким соблазнительным. Его пыл, его запах... стук сердца. Все это кричало, манило, приглашая полакомиться (фигурально выражаясь, наверное...) молодым красавцем. Чувствуя внутри пульсирующую плоть, Люсида охотно поддавалась безумному ритму, приподнимаясь и снова опускаясь на крепкие бедра Джина, почти обездвиженные ее собственными ногами. Девушка уже совсем потеряла голову, просто сдавшись своей двойственной природе, не гнушаясь укусами и царапанием.
Сложно сказать, в какой момент игра превратилась в помутнение, но мимолетная пелена безумия спала, когда Люсида обнаружила себя обвивающей руками шею вампира и прильнувшей губами к его окровавленной коже. В сущности — две крохотных алых струйки, но и этого было достаточно, чтобы девушка в ужасе метнулась к краю постели. Неровное дыхание сбилось еще больше, пока в голове ревенантки лихорадочно носились тревожные мысли: «Он заразится! Нет... вампир, ему ничего не будет... Все хорошо, не догадается».
Вернув облику максимально невозмутимый и невинный вид, Люсида снова подобралась вплотную к Джину, все еще немного ошалевшему от возбуждения и только что произошедшего.
— Прости меня... прости. Слышишь? Прости, — залепетала девушка, пригубив остатки крови и покрывая поцелуями укушенное место, — просто мне нельзя... верховодить. Хорошо?

+7

245

[1 этаж] Гостиная
—————————————————--
https://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Orlej/orln1.png

Раззадоренное сумасшедшее нутро зашлось неслышным довольным гоготом где-то глубоко внутри. «Ууууу, песик пробует показывать зубки! Неужели хваленая выдержка дала сбой, а, Рамир?», — вампиресса хитро прищурилась, снисходительно улыбаясь. Быть может, если она сейчас чуть-чуть поднажмет, то все закончится? И ее жизнь, полная яда ненависти и усталости от безысходности; и жизнь его детей, толком еще даже не познавших всю гадость и пошлость этого мира; и его жизнь, так и не сломленная потерями и превратностями судьбы.
— Де Вирр — твой друг.
Да, она собиралась уничтожить все, что было связано с милсдарем Ассманом. Всех, кто мог вспомнить его добрым словом, кто любил его. Беллатриса готова была пройти все круги чистилища и ада не по одному разу, лишь бы стереть с лица земли все следы этого вампира. «Ты же был мною, милый... И знаешь, что это такое. Нет человека или вампира, кто бы лучше тебя понял меня сейчас. Вся разница в том, что ты хочешь жить... А я нет. Но разыграть свою кровь я готова не за несколько медяков, игра будет крупной, хочешь ты этого или нет», — в бешенном взгляде карих глаз читалась открытая ненависть вперемешку с презрением.
— О, милый, мне так жаль... — тыльная сторона ее ладони нежно прошлась по его щеке вниз, — Но сейчас ты — всего лишь жалкое ничтожество, которое вынуждено подчиняться своему старому врагу, — мягкий, участливый голос был полон притворного сострадания, — И вместо того, чтобы перевешать всю прислугу имения, которая предала тебя, ты стоишь передо мной и слушаешь... Как ты жалок сейчас.
Взгляд молодой женщины стал жестче, а голос — отстраненным и холодным. Он действительно упустил свой шанс. И это не только ее убийство, которое он не смог совершить несколько десятков лет назад. Он упустил шанс вернуть деток прямо сейчас.
— Мы встретимся скоро, очень скоро... Не забудь расплатиться с прислугой, у них есть, что тебе поведать. И не советую удерживать меня сейчас, если ты хоть сколько-нибудь дорожишь своими малявками, понял, псина?
Она уходила не спеша, прогулочным шагом, а гордо-прямую спину обжигал взгляд, полный ненависти от края до края. Что ж, пускай побесится. Первую зацепку она дала... Сможет размотать клубок и пойти по ниточке — отлично, а если нет, так это ж еще лучше. Для нее.

Отредактировано Орнелла Дем Ренд (25.04.2012 19:46)

+6

246

[3 этаж] Голубые комнаты для гостей
—————————————————--
Джин всем телом ощущал девичье возбуждение. Пожалуй, вампир ещё никогда настолько глубоко не проникался процессом, не ощущал любовницу каждой клеточкой своего тела. От этого было одновременно сладко и горько.
Ревенантка вся расцвела, выставляя наружу свою сущность, сущность настоящей женщины: чувственную и страстную, беззастенчивую и соблазнительную, властную. Люсида вошла в раж, насаживаясь сама на твердый фаллос вампира, быстро, практически выпуская его из своего тела, но потом вновь принимая в горячую и пульсирующую глубину. Движения становились легкими и все более ритмичными, Джин лишь запрокидывал в наслаждении голову и хмурил брови над полуприкрытыми глазами, ловящими каждое движение девушки, каждую дрожь, пронизывающую ее, позволяя Люсиде исполнять свои желания, ведь они так нравились юноше. И когда конец был уже близок, Люсида вся подалась вперед, и вампир уж подумал, что сейчас все произойдет, как вдруг его пронзила боль, не сильная, но слишком неожиданная в нынешней ситуации. Руки, до этого покоившиеся на талии ревенантки, метнулись к источнику боли, но лишь зарылись в густые рыжие волосы, пышным облаком застилающие обзор. Обострившийся слух различил причмокивание, и вдруг по шее прошелся шершавый язык. Люсида приникла к его шее, пила его кровь и сводила с ума медленными движениями — она вытягивала из него и жизнь, и всяческое сопротивление, потому что под таким напором властности сдался бы любой.
А в следующую секунду, когда Джин только-только соединил образ такой страстной девушки-верховодителя с образом встреченной им в таверне замкнутой и дерзкой девчонкой, Люсида с круглыми от страха глазами и окровавленными губами отпрянула, забилась в самый угол кровати и вся сжалась там. Честное слово, так и импотентом стать недолго! Ведь все было отлично, они достигли пика страсти, Джин считал, что ревенантке хорошо, так нет, она отстраняется от него и чуть ли не плачет! Это больно ударило по самолюбию, аж дыхание сперло. Вампир был на верхах удовольствия, и вот его спихнули в холодный океан, возбуждение схлынуло чуть ли не тут же.
— Прости меня... прости. Слышишь? Прости, просто мне нельзя... верховодить. Хорошо?
От сердца отлегло, но момент все же был упущен. Придется начинать если не с начала, так с середины. Он не был готов к объяснениям, что ему наоборот понравилось, как повела себя девушка, что она стала такой раскрепощенной и дикой, что он и сам не прочь кусаться во время секса, потому что возбуждение возвращалось после шока. Потом, он скажет ей это после.
— Хорошо. Все в порядке, я не хрустальный, — хмыкнул вампир.
Юноша успокаивал девушку, сначала проходясь массажирующими движениями по ее предплечьям и шее, потом мягко сжимая в ладонях грудь, волнистой линией спускаясь по мягкому животику и останавливаясь на косточках бедер. Он помассировал их и перевел руки за спину девушке, все это время шепча, что он не против, что все хорошо. И когда ревенантка расслабилась, а член вампира снова гордо воспрял, Джин опрокинул Люсиду на кровать, чтобы закончить начатое. Их ночь обязана завершиться на ноте обоюдного наслаждения, а не горьких извинениях и легкомысленных прощениях. И если ей нельзя верховодить, то это будет делать Джин за них обоих.
Он сел, опершись в кровать коленями, чуть притянул к себе девушку и развел ее ноги в стороны, бесстыдно раскрывая перед своим взором полностью. Взгляды этой пары пересеклись, и Найтлорд приковал зеленые глаза ревенантки к своим, потемневшим синим. И вот так, смотря в глубину ее глаз, стал медленно возвращаться в ее тело, раскрывая бутон половых губ головкой твердой плоти. Теперь он действовал плавно и осторожно, все еще опасаясь, что это из-за его неосторожных действий Люсида могла так испугаться, что отпрянула от него. Бедра неторопливо делали поступательные движения, хотя хотелось быстро и решительно позаботиться о своем уже болезненном возбуждении. Вампир следил, чтобы лицо девушки не выражало боли, иногда менял угол проникновения, чуть задерживался внутри и останавливался, потому что ему нужно было время, чтобы умерить свой пыл и не сорваться на быстрые толчки.
Одна рука все еще поддерживала ногу девушки, а вторая гладила внутреннюю часть бедер, где соединялись тела этой пары, бока. Джин наслаждался не только сладостным нутром ревенантки, но и ее откликом, ощущением мягкой девичьей кожи под своей ладонью, проступающими под ней ребрами, быстро двигающимися в дыхании.
Вампир почувствовал, как по телу прошла дрожь, и тугой комок удовольствия натянулся до предела и лопнул. Брюнет дернулся вперед, выгибаясь над девушкой и вонзаясь полностью в ее тело, пока через его живот и пах проходили пульсирующие волны удовольствия. Мышцы всего тела в последний раз сократились, и Найтлорд тяжело выдохнул, все еще плавая в остатках удовольствия. Он выскользнул из тела Люсиды, принесшего ему столько удовольствия, и тяжело рухнул рядом с девушкой на бок, все еще чувствуя нити оргазма, пронизывающие его тело. На то, чтобы прийти в себя, молодому организму потребовалось не так уж много времени, и Джин напряг мышцы, перекатываясь на бок и рукой подтягивая к себе в объятия Люсиду. Он прижал ее спиной к себе, вальяжно устраивая свою ладонь внизу живота Люсиды и все еще чуть поглаживая девушку. Второй рукой, которую он сначала подложил себе под голову, юноша собрал пряди волос девушки и откинул их с шеи, по которой стал прокладывать дорожку из легких поцелуев: сначала по позвонкам, потом по жадно гоняющей кровь синей жилке, за острым ухом, кончик которого Джин прикусил зубами. И опять вниз, на ключицы и изгиб лебединой шеи. Пришла пора поквитаться: Найтлорд примерился и медленно вонзил острые тонкие клыки аккурат в шею. Когда девушка дернулась, он только крепче прижал ее к себе, чтобы не навредить лишний раз, а губами сильнее прижался к коже, чтобы кровь не капала мимо, а струилась в него. Только пара глотков, и Джин зализывает ранку. Кровь и оргазм... Эти ощущения сложно было сравнивать с чем-то. Чувствительность стала выше в разы, в висках гулко стучало, зрачки расширились. Кровь... Божественный нектар, амброзия для вампиров.
— Один-один, — шепнул ревенантке на ухо вампир и снова с небывалой прыткостью навис над девушкой, страстно целуя ее алые уста, переплетаюсь языками, чтобы та почувствовала вкус собственно крови.

+5

247

[1 этаж] Гостиная
—————————————————--
«Безумная», — чуть ли не тоскливо подумал Рамир. Слабачка, сломавшаяся после первого же удара. И это ничтожное существо посмело влезть в его жизнь? Ее трупу место в канаве у дороги... Презрение слилось с яростью, разливаясь в груди. Хотелось свернуть шею и, брезгливо отряхнув руки, идти дальше.
Но дети.
Он пока не имеет на это право.
Он продолжает слушать.
Как забавно. В ее жизни больше не осталось ее самой. Только он. Какое... извращение. Женщина должна нести жизнь, а не смерть и не безумие. Это существо — Белла — была ошибкой природы. Досадной. Которую он по недосмотру оставил в живых. Его вина. Он должен все исправить, и Небеса милостиво дают ему такой шанс. Конечно, он предпочел бы, чтобы Альбы и Альбуса, нет, Офелии и Джулиана, это не коснулось, но надо было думать раньше. За свои просчеты надо платить, а с него всегда жизнь спрашивала сурово, хотя и щедро одаривала.
— О, милый, мне так жаль... — тыльная сторона ее ладони нежно прошлась по его щеке вниз, — Но сейчас ты — всего лишь жалкое ничтожество, которое вынуждено подчиняться своему старому врагу, — мягкий, участливый голос был полон притворного сострадания, — И вместо того, чтобы перевешать всю прислугу имения, которая предала тебя, ты стоишь передо мной и слушаешь... Как ты жалок сейчас.
Рамир оскалился, демонстрируя клыки. Видимо, он переоценил ее знания о себе. Самого главного она так и не поняла. Что ж. Это к лучшему. Это определенно к лучшему. Пара козырей в рукаве.
Он умел, умел, но не любил играть в карты. И виртуозно мухлевал, хотя не любил это еще больше. Просто он знал, что есть такие моменты, когда не имеет никакого значения то, что ты любишь, и есть только то, что ты должен. Поэтому демоны Рамира сидят на цепи. Поэтому демоны Рамира будут сидеть на цепи. Потому что он сильнее, чем что бы то ни было.
— Мы встретимся скоро, очень скоро... Не забудь расплатиться с прислугой, у них есть, что тебе поведать. И не советую удерживать меня сейчас, если ты хоть сколько-нибудь дорожишь своими малявками, понял, псина?
— Хорошей дороги, мазель, — улегшаяся было ярость полыхнула в глазах, он ненавидел оскорбления и хамство. И угрозы.
Она уходила, а он смотрел вслед, прожигая бешеным взглядом.
Сосредоточиться.
Взять себя в руки.
Или нет, не стоит.
Белла уже ушла, а он, позволив всем обуревавшим его эмоциям отразиться в глазах и изгибе губ, двинулся к особняку.
Большинство слуг было в холле.
Удачно.
Дар эмпатии, повинуясь воле хозяина, послушно скользнул по толпе и выхватил того, чей страх отличался от других.
Потому что все остальные видели взбешенного ревенанта, а он видел расплату.
И понимал это, что здорово облегчало задачу.
— Дети похищены, — пробирающим до костей тоном проинформировал он собравшихся, — я расстроен. Ты, — Рамир указал на предателя, — идешь со мной.
Трясущийся мужчина беспрекословно последовал за ним до кабинета, совсем недавно покинутого временным владельцем.
— Итак, — Ассман оперся бедром о стол, скрестил руки на груди и вперил взгляд в лицо слуги. — Я внимательно слушаю.
— Мазель... Мазель просила немного задержать Вас, а потом передать записку...
Ревенант протянул руку и в ладонь лег сложенный вчетверо листок.
— Ты понимаешь, что ты натворил, человек? — вкрадчиво поинтересовался он.
— Я...
— Мои дети были похищены сумасшедшей. Легко догадаться, что счастливой судьбы она им не пророчит. Я не буду спрашивать о причинах, по которым ты поступил так как поступил. Я не судья. Мне, откровенно говоря, никогда не хватало объективности, чтобы занять эту должность.
Мужчина трясся все заметнее, взгляд ревенанта вкупе с абсолютно равнодушным тоном пугал его до крайности.
— Я не стану тебя убивать. Я тебя просто изуродую.
Рамир резко шагнул вперед, обхватывая пальцами правой руки лицо слуги. Дар экстрасенсорики покорно откликнулся, вцепляясь во внутренние жизненные каналы человека, перекручивая их, разрывая, сминая, причиняя боль.
Мужчина заорал.
Рамир отнял руку.
Левая половина лица слуги представляла собой нечто жуткое.
— Запомни этот урок. За все надо платить, и платить равноценно, ибо даже мелочь может привести к страшному результату. Свободен.
Подвывающий человек скрылся за дверью, а Ассман пробежал взглядом по оставленной записке.
В какую игру влезла Белла? На кой демон ей эти женщины?
Ладно. Они не относятся к клану. Значит, рискнуть ими будет допустимо.
Он быстро перепаковал седельные сумки Моро, отдал новые распоряжения и выехал из ворот Сен-Мишеля.
Ревенант будто вернулся в молодость, где у него было очень много желания убивать и очень мало обязательств. Несмотря на беспокойство за малявок, он чувствовал, что в нем оживает нечто давно забытое, но от этого не менее необходимое. Что-то, придающее жизни совершенно особенный привкус. Что-то, делающее его самого им самим. Рамиром Ассманом, сыном герцогини и авантюриста, убийцей, воином и на редкость опасной тварью.
Охота началась.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Дракенфурт] Центральный парк

Отредактировано Рамир Ассман (25.06.2012 22:08)

+5

248

[3 этаж] Голубые комнаты для гостей
—————————————————--
Во всем важна гармония. В словах, мыслях, поступках. Ведь сколь бесподобны не были бы составляющие, без гармонии им не суждено сформировать нечто прекрасное. По одиночке ни Джин, ни Люсида не были богоподобны или даже по-земному выдающиеся. Красивы, как и все, в ком течет кровь вампиров, но не более того. Но вместе... вместе они творили чудо.
Сложно оценить происходящее, когда кровь ударяет в голову, но Люсида уже и не пыталась. Жадно впитывая каждый миг действа, девушка безмолвно молила Розу, чтобы это не было лишь дразнящим сновидением, проникшем в ее истосковавшееся по чувственной близости тело, мирно покоящееся в ее спальне в Клок Йарде. Будь это просто сон, пробуждение стало бы самым большим разочарованием в ее жизни. Ну, почти самым...
Джин не понял. Не догадался. А лишь растерянно стал успокаивать девушку. Люсида чувствовала, как возбуждение вампира сходит на нет, а душевные порывы, обреченно рухнув вниз, со звоном разбиваются о суровую реальность. А еще легкий страх, сомнения и недопонимание. Все то, что выливалось в итоге в совершенно несвойственное чужакам чувство — заботу. Осторожность и обходительность, мягкий утешительный тон — все это так разительно отличалось от яростного первобытного действа, с головой охватившего любовников всего пару мгновений тому. И эта сцена столь интимной доверительности так и источала целительную эссенцию, призванную снова поднять обоих на восхитительные высоты. Люсида чувствовала себя огарком свечи — затушенное единым дуновением пламя не растворилось в эфире, а просто растеклось почти видимым сияющим теплом по всему телу, которое стало таким мягким и податливым в нежных и уверенным руках Джина. И вот она уже готовилась растаять до основания, когда блуждающие по ее коже ладони скользнули за спину, опустились к талии, цепко опоясали... Когда вампир снова уложил Люс на постель, та уже и думать забыла о своем срыве, всецело отдаваясь во власть вновь захлестывающих Джина страстей. Природа своеобразно пошутила над женщинами ее клана. Не алчущие физической близости как таковой, трампессы всегда были рабами чужого вожделения. Их пылкость выходила за все возможные границы, превосходя даже человеческую, когда чье-то желание получало эмпатический отклик у зеленоглазой дочери Трампов. «Грешные потомки грешных праотцов». В данном случае — блажниц-проматерей.
Вот, почему трампессу так легко заполучить. И потому — так сложно. Поэтому трампессы столь пленительны. Они не пленяют, они пленяются. Но только не всяк, в силу слабости сильного пола к слабому, рискует подступиться с уверенностью. Но Айвори был не робкого десятка. Он явно происходил из той братии самодуров, что либо слишком хороши собой, чтобы сомневаться, либо слишком пьяны, чтобы убиваться отказом. А на счастье самой Люсиды вампир был и хорош, и пьян в божественно-идеальных пропорциях.
Тело ее само в томительной истоме подавалось навстречу, чтобы скорее ощутить Его внутри, пока Джин, двигаясь по воображаемой прямой от деликатности до раскованной непристойности, разводил ее колени, неторопливо устраиваясь меж бедер. Он был так осторожен, так заботлив, хотя все внутри кипело и кричало от желания, отдаваясь почти болезненными спазмами в телах обоих. По мере того, как фрикции нарастали, жаждущие ласкать пальцы все более ускоряли свой бег по спине, плечам и шее вампира, а ногти, точно уравновешивая прилив нежности, жадно и яростно впивались в плоть, оставляя по себе жгучие алые дорожки. И хотя движения крепких бедер становились увереннее и ритмичнее, Джин не спешил, сдерживал себя, томно закусывая губы и проникновенно вглядываясь в лицо любовницы, точно искал в его выражении какой-то ответ. Но тело и само прекрасно отвечало, содрогаясь и извиваясь под натиском напряженных чресл. Еще никогда у Люсиды не было столь дикого желания отдать себя всю без остатка. Хотелось еще. Хотелось больше. Хотелось что есть мочи впиться зубами в алебастровую кожу, но не от жажды крови, а от безнадежных попыток сдержать тяжелый рвущийся из горла стон. Шумно выдыхая и конвульсивно вздрагивая, девушка уткнулась в шею вампира, вдыхая его запах, слушая эхо сердечного стука. Люсида почти видела, как оно гонит по венам кровь, то медленнее, то неистово быстро, и эта восхитительная агония грозилась скоро окончиться. Джин не просто брал, что хотел, хотя ревенантка и сама охотно отдавала. Нет, от первой до последней минуты он ласкал ее бедра, грудь и живот, бегло скользил горячей ладонью по телу, вызывая сладостную дрожь от макушки до кончиков пальцев. Страстные отклики даже из самых дальних уголков тела вырывались наружу, сопрягаясь и усиливаясь, просачивались сквозь мышцы, подбираясь все ближе и ближе к источнику ее непосредственного удовольствия. И когда внутри уже все горело, глаза заволокло тяжелой мутной пеленой, а губы, не способные больше проронить ни звука, лишь жадно глотали воздух, Люсида вся сжалась от пронзительного спазма, источающего настолько неописуемое блаженство, какого ревенантка никогда еще не получала при оргазме. А спустя каких-то пару мгновений Джин подался вперед всем телом, совершая последний резкий толчок прежде, чем обессиленно упасть на постель с тяжелым вздохом удовлетворения.
В этом месте мужчине должно заснуть, но Айвори, отдышавшись полминуты, заключил девушку в свои объятья, продолжая опьяняющую любовную игру. Череда порхающих поцелуев заставляла Люс то приятно поеживаться, то томно нежиться в добровольном плену. И это блаженство, казалось, никогда не закончится... Резкая пронзительная боль мигом отрезвила девушку и точно парализовала после одного рефлекторного рывка. Шея напряглась, словно каменея, чтобы защитить себя от вторжения. Одной рукой крепко прижимая к себе ревенантку (чего и не требовалось, ибо она и сама не могла бы шелохнуться), Джин припал к ее вскрытой вене, алчно, но осторожно вытягивая из нее, глоток за глотком, пьянящий нектар. Люсида никогда не делала ничего подобного раньше. Она слыхала лишь, что искушенные жизнью любители «выпить из горла» опускаются до уровня сомнительных заведений лишь с тем, чтобы присмотреть себе гемоглобиновую проститутку, не только щедрую на жизненные соки, но и саму не гнушающуюся попробовать что-то эдакое. Кристальная аморальщина... Но отчего-то Люс и сама за этими размышлениями упустила момент, когда тело расслабилось, а шея призывающе изогнулась, разгоряченная притоком собственной крови. Девушка только успела войти во вкус, как вампир оторвался от шеи, впиваясь устами в ее приоткрытые от удовольствия губы. Солоноватый привкус на языке Джина снова пробуждал в Люсиде что-то дикое. Надо было остановится, и уж лучше он ее, чем она его.
— Ты был очень горячим, мне понравилось, — жарко зашептала девушка в самое ухо вампиру, уже притягивая его обратно к шее, мягко, но настойчиво призывая продолжить дегустацию.
Это продлилось какое-то время. Секунды, часы, дни, быть может. И уже когда ревенантка почувствовала, как начинает кружиться голова, а в теле не осталось уже ни капли агрессии, она с неохотой отстранилась от любовника, вяло устраиваясь рядышком и счастливо улыбаясь. Правая рука ее безвольно повисла над краем кровати, но спустя мгновение, описав над девушкой дугу, отвесила Джину несильную, но звонкую пощечину.
— А говорил — джентльмен, — заявила она строго и чуть обиженно.
Часто-густо серьезной по жизни Люсиде напускная серьезность была не к лицу, так что уже спустя пару секунд девушка звонко рассмеялась. Легко поцеловав «ушибленное» место, ревенантка ласково провела по щеке вампира кончиками пальцев.
— Коль уж мы начистоту... — продолжила она после многозначительной паузы, — хочу кое в чем признаться. Я солгала. Я дошла... до конца. С Вереной, так ее звали. И ты бы локти кусал, мой милый герой-любовник, если бы мог присутствовать.
Дьявольски улыбаясь, Люс вглядывалась в плавно меняющееся выражение лица вампира.
— Мы оба выиграли спор. Два-два.

+7

249

[3 этаж] Голубые комнаты для гостей
—————————————————--
Его одновременно и клонила в сон нега после секса, и раззадоривала, заставляя не спать, только что выпитая кровь. Так что глаза то закрывались на секунду, то вновь распахивались, а зрачок бешено сжимался от яркого, слишком яркого сейчас света в комнате.
Окончательно его отрезвила звонкая пощечина, тысячей иголок обжегшая щеку. Вампир глупо заморгал и даже сел рядом с девушкой, вместо того, чтобы продолжать нависать неотвратимой скалой сверху. Рука автоматически прижалась к месту, ставшему жертвой ревенантки.
«За чтооо?», — возмущенно взвилось внутри Джиново самолюбие. По лицу! О, коварная, не себе — так и не другим что ли?
— А говорил — джентльмен, — заявила она строго и чуть обиженно.
А вот это очередное посягательство на его достоинство! Мужчине он бы швырнул в лицо перчатку... Ну или решил все дело в постели... Но с Люсидой то он уже в постели все, что было нужно, решил, и дуэль не вариант. На него, пожалуй, впервые обиделась девушка. Обычно они млели от его внимания, сами лезли в штаны, короче, творили всякий блуд, на фоне которого сам Джин казался просто перевоплощение Святой Розы в своей непогрешимости. Сейчас же чувствовал себя приспешником Моргота, каким-то инкубом, соблазнившим чуть ли не церковную прихожанку!
Все еще немного пребывающий в шоке (пожалейте же бедного вампира, столько шока, сколько испытал сегодня он — слишком много для одной головы), Найтлорд не ответил. Но рыжеволосая Люсида была самодостаточной и неловкую ситуацию разрешила самостоятельно — отвела прижатую к щеке руку и поцеловала пострадавшее место. Нежно, совсем как мама в детстве.
Правда, тут же на место детским воспоминаниям пришла пошлая мыслишка о том, а не поцелует ли его Люсида еще куда, если он скажет, что там ему больно?
— Коль уж мы начистоту... Хочу кое в чем признаться. Я солгала. Я дошла... до конца. С Вереной, так ее звали. И ты бы локти кусал, мой милый герой-любовник, если бы мог присутствовать.
Долго доходил до огорошенного Джина смысл слов сих, ох долго. Он... Просто не мог поверить? Во что? В то, что ему соврали, или в то, что эта девочка-на-первый-взгляд-одуванчик соблазнила ту даму? Потому что лично самому Джину она казалось порядком угрюмой и какой-то... Ну, неприступной, серьезной. Видимо, хороший знаток вампиров и людей умирал в нем, и это срочно нужно было реанимировать, слишком уж привык Найтлорд с детства видеть других насквозь, их мысли и намерения. Это одновременно и потрясающе упрощало жизнь, и усложняло — потому что, с одной стороны, удобно знать, что думает кто-то напротив, с другой — это скучно... Да и порой не очень хорошие вещи витают в чужих сознаниях.
— Ты это... Не шутишь? — хотя сияющее толикой самодовольства лицо ревенантки говорило, что нет, не шутит. И что бы там эта девушка ни говорила, а Джин все-таки вампир чести, джентльмен (он упорно желал в это верить, по крайней мере), и привык отдавать долги. Раз уж «два-два», то пора довести счет и до «три-три».
— Итак... В свете открывшихся мне... Увлекательных подробностей, — вампир похабно поиграл бровями, и вправду жалея, что не мог видеть того действа. Может как-нибудь раз попросить повторить его? Вон и Люсида упоминала какую-то свою хорошую подругу-врача... — Твоя очередь загадывать желание.
Ему было даже интересно, что она попросит. Главное, чтобы не «отстать от нее навсегда». Вампир удобнее устроился на кровати, абсолютно не стесняясь своей наготы и усевшись по-абаджански.

+3

250

[3 этаж] Голубые комнаты для гостей
—————————————————--
Когда все уже заканчивается, а сексуальное напряжение спадает, обычно остается одно из двух: чувство стыда или непреодолимое желание пообниматься. Чаще всего, конечно, первое. А ввиду предельно непристойных обстоятельств, Люсида даже не сомневалась, что стыд будет просто гипертрофированным.
Но вот последние волны вожделения прокатились по телу, а совесть и девичья честь молчали, аки партизаны. Приятная бархатная расслабленность окутала ревенантку от кончиков пальцев до макушки, отчего Люсиде казалось, что тело ее стало как будто сахарным, одно прикосновение — и должно таять. Девушка сладко потянулась, чуть прогнув спину, как кошка на солнышке, прижимаясь ягодицами к бедрам все еще возлежащего на боку вампира.
Ощущать тепло мужского тела, не мучаясь чувством вины из-за содеянного — это, наверное, и есть раскрепощенность в любви. Вот только когда Люсида успела овладеть ею? Наверное, в ту самую минуту, как повстречала Айвори впервые. Как бы там ни было, но частичка тех, кто западает в душу эмпата, там и остается. И если семена чужой души попали в плодотворную почву, то со временем, через год, быть может, из них прорастет нечто значимое. Как то новое замечательное качество, которое Люс только что испытала на практике.
Кончики алебастровых пальцев девушки игриво блуждали по лицу Джина, точно изучали каждый его миллиметр, запоминали форму губ, изгиб бровей. Ревенантка проделывала это, прижимаясь всем телом к вампиру, стараясь быть еще ближе, хотя это уже почти не представлялось возможным.
— Ты это... Не шутишь?
Мужчины... Все-то они хотят знать, даже то, чего не хотят. А как же толика загадочности, коя должна всенепременно присутствовать в каждой уважающей себя девице?
В ответ Люсида лишь лукаво закусила губу и почти что заговорщически подмигнула опешившему вампиру.
— Итак... В свете открывшихся мне... Увлекательных подробностей, — девушка невольно хохотнула, глядя как изменилось выражение лица Айвори, со слегка огорошенного на шаловливо-скабрезное, — Твоя очередь загадывать желание.
Из сонма сумбурных идей и пожеланий ревенантка могла вычленить только одну ярко выраженную мысль, готовую вот-вот сорваться с уст: «Однажды повторим?».
Но отчего-то Люс и не сомневалась, что о таком и просить не придется. Будь желанная плата, взыскиваемая всеми женщинами такова, мужчины проигрывались бы во всем по полной программе во всех спорах противоположных полов.
Подумав еще с полминуты и не отыскав с сознании пока ничего другого, что можно спросить с должника, девушка перевернулась на другой бок и, уткнувшись носом в грудь вернувшегося в горизонтальное положение Джина, тихо попросила:
— Обними меня.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в полтора года)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Дракенфурт] Часовая мастерская Старка

+2

251

[3 этаж] Голубые комнаты для гостей
—————————————————--
Джин все же чуть вздрогнул и чуть прикусил губу, когда девушка прижалась к его паху своими упругими ягодицами, посылая от обмякшего сейчас, но еще чувствительного фаллоса вверх волну легкого удовольствия вперемешку с легким дискомфортом. Этого определенно не было достаточно, чтобы снова возбудить вампира, который только что бурно кончил, испытав один из самых ярких оргазмов в своей жизни, особенно если учесть то, что вампиры сами по себе не так плодородны и не имеют такого неумерного либидо, как люди.
Тем более в возрасте Джина. И эта мысль, кстати, кольнула вампира маленькой ядовитой змейкой где-то внутри. Пожалуй впервые в жизни мужчина боялся за свою потенцию, потому что он хотел ревенантку, определенно и сильно, но физиология не предполагала такой страсти. Но, впрочем, он справится. Или они вместе, если что, справятся.
А пока вампир лишь покрепче прижал так доверчиво прильнувшую к нему Люсиду к своей груди, обвивая ее тонкий стан своими мускулистыми руками и устраивая ладони в районе ее бедер.
Найтлорд вдыхал приятный теплый запах, источаемый разгоряченной кожей рыжеволосой девы, с улыбкой уткнулся к ее кудрявый затылок и легонько поцеловал эту копну волос, чувствуя, как завитки щекочут нос и щеки.
Еще немного пара поерзала на кровати, устраиваясь поудобнее, подстраиваясь друг под друга, пока не нашла идеальную позицию: ревенантка чуть согнув ножки в коленях лежала спиной к Джину, а он обнимал ее одной рукой за талию, а вторую подложил под их головы.
В комнате не было никаких посторонних звуков, вроде оглушающего в тишине тиканья часов, только два успокаивающихся дыхания и теплый клубок рук и ног на кровати, не прикрытый никакими одеялами или простынками, так что служанка или случайные гости, вдруг забредшие в комнату, могли бы увидеть крайне непристойную, но в то же время милую картину. Но паре повезло, и, пока они спали, никто так и не зашел в голубую комнату для гостей, облюбованную двумя любовниками.
Джин во сне тихо поморщился, когда повел расцарапанными Люсидой на пике страсти плечами.
А синий жилет все так же валялся среди сваленной в кучу одежды девушки, сливаясь с общим фоном спальни.

https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в полтора года)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Дракенфурт] Часовая мастерская Старка

+4

252

[2 этаж] Детская
—————————————————--
Садово-парковый комплекс на холме Сен-Мишель  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в полтора года)  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Из дневниковой записи Жозефины Рене от 27 марта 1828 г.:
«Вот и все. Это мой последний день в Сен-Мишель, и от того на душе так горько, точно мне грозит участь лишиться частички собственной души. Господин де Вирр уверяет, что это лишь временные меры, но это все, что он может сказать. Сколько предстоит пробыть нам в чужой стране, вдали от дома и всего, что нам так дорого в милом сердцу Орлее? Два года? Три? Десять? Эта неизвестность изводит меня больше, чем само наше массовое бегство. Это бегство, а как иначе? Мы бежим вслед за господами в попытках нагнать отблески прежней жизни, а те... бегут от самих себя, и в этом мы не в силах помочь.
Мне не должно впадать в отчаяние, но дурные мысли нет-нет да и закрадываются в голову в недолгие мгновения отрешенности и покоя. Это блажь — напоминают мне они. И суровая реальность снова впивается своими когтями в самое сердце. Все молчат и пытаются делать вид, будто все хорошо. И я тоже улыбаюсь господину, желаю доброй ночи и самолично подношу чай. Но он уже не тот. Все это видят, но никто не отважится заговорить. Разговорами все равно уже ничего не изменить. Иногда я просто боюсь смотреть в его сторону, когда он проходит, точно бледная копия себя самого, с невидящим взглядом. И тогда я понимаю, что он снова сидел в комнате у маленького господина. Как-то раз милсдарь де Вирр оговорился о какой-то беседе с Альбусом, к которой возвращается снова и снова, прокручивает в голове, точно сам хочет накликать на себя душевные терзания. Но он хороший хозяин и хороший вампир. Он не виноват и не заслужил такой участи.
Да, мы все думаем об одном и том же. Что если юные господа мертвы? Что если малышка Мелисса тоже не выживет? Страшно даже представить, что творится в душе у мазель Элизабет. Потерять двоих детей сразу и ежечасно терять толику надежды на спасение третьего? Иногда я малодушно помышляю, чтобы все закончилось как можно скорее. Даже самый худший сценарий был бы не так мучителен, как это чудовищное незнание. Я стараюсь гнать от себя эти мысли прочь, но в последнее время они возвращаются все чаще и чаще.
Господин де Вирр вернулся из Бругге как только до него дошла ужасная весть о похищении господ Леноксов. Поначалу в нем не было страха. Только ярость и ненависть. Я никогда не видела господина таким. Никогда. Кажется, все эмоции, что он так умело держал в узде годами, вырвались наружу. Мы все понимали, что желание отомстить обидчику даже превзошло желание вернуть детей. Уж в их безопасности он не сомневался. Но все круто обернулось, когда господин получил письмо... Я не знаю, что в нем было. Но именно тогда господин де Вирр почти потерял весь свой запал.... и веру. Хотела бы я знать, какое отчаяние толкнуло его на крайние меры.
Когда господин сообщил мне, что отправляется в Дракенфурт, я поняла, какой помощи он ищет. Мазель Элизабет как-то рассказывала мне, что отец родной матушки юных господ безумно важное лицо в графстве, но отчего-то не поддерживал отношений с дочерью и внуками. Но отчаянные времена требуют отчаянных мер. Для господина де Вирра это означало бы только одно — обрести шанс на спасение детей, но навсегда потерять их. Сколь бездушным ни был бы их родственник, гордость никогда не позволила бы одному из Кафок, известных своей твердолобостью, спустить опекуну со счетов потерю вверенных на его совесть детей.
Он вернулся неделю назад и почти не говорил с нами. Написал несколько писем, встречался с деловыми партнерами, много времени проводил то у себя в кабинете, то в опочивальнях юных господ. Мы страшимся задевать его.
И хотя все те, кто нашел пристанище под крышей Сен-Мишеля, любили этих детей, жизнь наша не остановилась. Только лишь у меня одной поубавилось дел. Здесь наш дом, здесь наша жизнь. И потому господину так тяжело было сообщить всем дурную новость — господа намерены перебраться на время в Бругге и пробыть там так долго, как того потребуют обстоятельства, а не на пару месяцев, как планировалось изначально — Меллиса стала совсем плоха, и господину де Вирру не осталось ничего, кроме как перенести их дом и всю их жизнь в Бругге. Несколько грузовых экипажей с мебелью уже покинули имение. Все так стихло и опустело. Только мне, Фабио, Марте, Кити, Морису и Илайю было предложено отправиться вместе с господами и сохранить работу. Все же прочих пришлось разжаловать.
Я уже упаковала вещи и в последние часы, отпущенные мне в Сен-Мишеле, пытаюсь впитать в себя хоть крохотную толику его души. Временные меры... Господин убеждает, что вскоре мы вернемся, но верит ли он сам в то, что говорит? И каким будет наш дом, если и когда мы возвратимся? Меня тревожит гнетущее чувство, будто я больше никогда не увижу этих угодий, никогда больше не прогуляюсь по саду и не притронусь к клавишам любимого рояля (увы, с собой его господа решили не брать, арендованное в княжестве жилье в добрый десяток раз меньше).
Господин намерен отправиться с последним экипажем. Шутит порой мрачно, что капитан идет на дно вместе со своим кораблем, но, в отличие от некоторых, обучен хорошо плавать. Мне не по душе подобные разговоры. Но это лучше, чем его ледяное молчание.
Вот и все. Это мой последний день в Сен-Мишель. И он уже подошел к концу...»

Конец игры

https://forumupload.ru/uploads/0005/6e/de/67874-4.png

Большинство обитателей покинуло Сен-Мишель-Лоран, но имение остается в собственности прежних владельцев. Игра в данной локации прекращена.

+5


Вы здесь » Дракенфурт » Орлей » [Окрестности Филтона] Имение Сен-Мишель-Лоран


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно