Он не помнил, когда начал замечать и выделять из толпы эти шаги. Не мог сказать, в какой момент они вошли в его сердце. Просто однажды осознал, что ждет с затаенным трепетом их приближающийся волшебный звук. Всегда в одно и то же время: легки, уверенны, неспешны, но целенаправленны, они приближались, достигали апогея и затихали вдали. И пусть вокруг были десятки других людей и сотни разнообразных звуков, в эти несколько коротких минут для него все исчезало, оставались только шаги, которые, казалось, звучат в одном ритме с ударами его сердца. Слепой, но сияющий взгляд провожал что-то, только ему одному ведомое. Иногда казалось, что он слышит дыхание или легкий шлейф запаха долетает до чуткого носа, но... в это так хотелось верить.
Множество раз он просил Рэтти вычислить в толпе и рассказать, как выглядит предмет его обожания. Вот же они, эти волшебные, неземные шаги, как можно их не заметить? Наверняка они принадлежат существу, выделяющемуся среди прочих. И направление, и расстояние указывал он ловкому карманнику точно, но не увенчались попытки успехом. Обозвал его Рэтти конченым психом и отказался шнырять в толпе в поисках не пойми чего. И старуха Марго все скрипела рядом, что слепой парнишка совсем из ума выжил. Пусть так. Не понять им, воспевающим золото, кораллы, лазурь, да жемчуга, как можно влюбиться в звук... Пусть он спятил, но в его жизни каждый день была пара минут счастья. Для убогого сироты это не так уж и мало.
Так было, но вчера все изменилось. Они думали, он спит, они говорили очень тихо, но он не спал и услышал достаточно. Его хотят продать... Это само по себе плохо, очень плохо... Покупатель пах омерзительно приторно и голос его звучал еще более гадко, а про потную дрожащую руку вообще вспоминать не хотелось, но все это отступало при мысли, что больше не будет музыки шагов в едином ритме с его душой.
Поэтому он решился. Сегодня был последний шанс, завтра уже не будет, возможно завтра уже ничего не будет. И звезды благоволили незрячему подростку. Обычно многолюдная улица была почти пуста. В честь праздника урожая на набережной давали представления несколько заезжих театральных трупп, и после намечался фейерверк. Практически весть город собрался там.
Как натянутая струна сидел он на своем обычном месте у стены. А вдруг не придет кумир его сердца? Нет, не может того быть, ни дня ведь до того не пропускал... вот и сейчас... уже почти время... уже почти... да! Вот они, легкие, такие знакомые и любимые шаги... Еще еле слышны, но неуклонно приближаются.
— Я смогу... я подойду и скажу... и будь что будет... — Шептал он себе под нос. — Я так давно этого хотел... пусть прогонит... зато услышу голос... возможно, даже прикоснусь...
— Что ты там бормочешь, болезный? — заворчала рядом старуха Марго. — Чего удумал? И так никакого заработка сегодня... Вон, пару медяков подали и все... Еще ты тут...
Но он не обращал внимания, пусть скрипит, старая калоша. Шаги все ближе и ближе... Он подобрался и замер. Еще немного, еще чуть ближе. Сейчас! Тонкой пружиной распрямился и сделал неуверенный шаг.
— Постойте! Пожалуйста... Пожалуйста, подождите, выслушайте меня! — за первым шагом — второй, уже более уверенный.
— Ты куда?! — всполошилась старая нищенка. — Постой, там же никого н... — Но он не слушал, он уже бежал. Главное не споткнуться и не упасть. Добежать, сказать... а дальше — не важно... И шаги, его волшебные шаги замедлились и остановились.
— Пожалуйста... Я так давно... Так давно хочу вам сказать... — Вытянув руку, слепой медленно подходил к своей цели. Он уже слышал тихий шорох одежды, которую шевелил ветер, чувствовал запах, невероятный, свежий, но одновременно теплый и терпкий. — ...я люблю вас... Прошу, поверьте... люблю... пожалуйста, поверьте... пожалуйста...
Тишина... Но его слушали, не отогнали, не ударили, не высмеяли — это уже счастье, на которое он почти и не рассчитывал. По щекам почему-то потекли слезы, голос прервался...
— Пожалуйста... — зачем-то прошептал он еще раз. И тут случилось чудо. Его ищущей руки коснулись и в следующий миг его пальцы уже покоились в прохладной ладони.
— Я верю. — Прошелестел тихий голос. — Я вижу твою искренность, мальчик...
Судорожно вздохнув, он поднял взгляд, тщетно пытаясь увидеть, увидеть хоть что-нибудь... И первый раз в жизни так отчаянно ненавидя свое увечье. — Тогда... умоляю, заберите... заберите меня с собой... заберите меня... — Безумная, сумасшедшая, отчаянная просьба... Он не успел даже подумать, а она уже сорвалась с губ. Еще вчера ему было достаточно так мало, а сейчас он практически пожелал луну с неба. Наверное, правы были все те, кто говорил, что он сошел с ума и окончательно рехнулся...
— Ты понятия не имеешь, о чем просишь, мальчик... — Голос опять зазвучал, и в нем не было злости на наглого попрошайку, только легкая задумчивость
— Мне все равно... лишь бы быть с вами... как угодно, где угодно... я люблю вас... пожалуйста... — Безумная надежда мертвой хваткой вцепилась в юное сердце и не желала отступать. Он упал на колени, прижимая драгоценную руку к своей мокрой щеке. — Пожалуйста...
— Хорошо... Да будет так. Сегодня я забираю с собой тебя...
Застыв у темной стены, Старуха Марго с тихим благоговением и ужасом наблюдала, как на булыжную мостовую опускается бездыханное тело ее юного соседа по паперти. На его лице застыла улыбка абсолютного счастья и умиротворения.
А где-то в городе у проигравшегося в пух и прах купца дорогой пистолет выдал третью осечку... «Видно не судьба...» — подумал он...