Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Сегодня упрямство — завтра победа!


Сегодня упрямство — завтра победа!

Сообщений 1 страница 12 из 12

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/30-Derevni-i-sosednie-goroda-grafstva/dsgg27.png

Участники: Дэлеомэль фон Дуартэ, Огэст фон Дуартэ.
Локация: лесные угодья рядом с замком «Щебетарий».
Описание: первый урок Дэлеомэль верховой узды. После долгих занудных просьб и выклянчиваний Огэст таки согласился научить свою гадкую сестренку держаться в седле. Без жертв не обошлось... Любителям животных читать не рекомендуется.
Дата: 11 июля 1738 года.

0

2

Ночной мрак скрыл все: и старые стены мрачного замка, и островерхие башенки — видны были лишь окна, из которых лился манящий янтарный свет. Казалось, что даже под сводами строгого гиганта, в котором каждый почувствовал бы себя ничтожной песчинкой, сейчас теплее и спокойнее, чем здесь... И Огэст уже в который раз трагически вздохнул, пытаясь побороть в себе упрямство и заглушить недоброе предчувствие. И поделом будет Дэль, если она свалится с лошади, не за нее брат волновался, а за себя — случись с ней что-либо, солнцеликий Францессс фон Дуартэ с него семь шкур спустит. Огэст не был против того, чтоб она брала уроки верховой езды, даже наоборот, но лучше бы ее обучением занялся кто-нибудь, от смерти которого мир потеряет мало.
Да, сегодня наследник семейства фон Дуартэ все видел в черном цвете, и то время, что слуги потратили на седлание лошадей, он все думал-думал, и никак не мог понять, как он поддался на провокации. Обычно он сосредотачивался над книгами настолько, что не замечал ничего вокруг. Но сложно оставаться слепым и глухим, когда твоя дорогая сестра барабанит по клавишам пианино, прыгает рядом на диване, или раскачивается на люстре, как безумный попугая повторяя одно и то же: «Научи-научи-научи». На третий день такого поведения он сдался.
И вот теперь они стоят у входа в лес, который будто дышит в лунном свете серым туманом. С его стороны тянет холодом и сыростью. Слуги зажгли последний огонек, и юноша обреченно вздохнул, на этот раз громче, чтоб Дэль поняла, на какие жертвы он идет ради нее. Отмахнувшись от вороного скакуна Аспида, пощипывавшего его за рукав, Огэст обернулся к сестре.
— Так, сперва установим несколько правил, — начал он строгим тоном, которым любил говорить отец. — Идем спокойным шагом, держишься рядом со мной, никаких прыжков через изгородь, и с этого дня тебе вход в кабинет закрыт — на две недели он становится моим и только моим. Он смерил Дэмеомэль холодным взглядом, давая понять, что его решение не обсуждается. Правила он и сам не любил, но в случае с сестрой, которой могло прийти в голову все что угодно, он считал их необходимыми.
— Подсадить? Или сама заберешься?

+2

3

На смену дневной жаре пришли прохладные сумерки, сокрывшие замок, сделав его образ еще более таинственным. Два силуэта — юноши и девушки, тела которых казались настолько хрупкими, что любое неловкое прикосновение — и все, они разлетятся на мельчайшие осколочки и отдадут свой прах беспечности летнего ветра. Нежно-янтарный свет, лившийся из окон особняка и огоньки фонарей, зажженные ловкими служанками, окутывали барышню и ее спутника. Казалось бы, абсолютно разные люди, ни капельки не похожие друг на друга, но в то же время столь близкие...
Радостные раздумья юной вампирессы прервал очередной вздох брата, весь преисполненный страданием и такой трагичный, что девушке чуть было не стало его жаль. Но не стало. Проигнорировав якобы измученное выражение лица Огэста, Дэлеомэль вновь задумалась. Как же легко далась победа! Всего три дня мольбы, прыганий на диване рядышком с любимым и несравненным родственником, «катаний» на люстре, ну, и, безусловно, как говорил брат «неустанной барабани по клавишам» наконец-таки дали желаемый результат. «А я выиграла, а я выиграла!» — Мысленно ликовала вампиресса, зная, что Огэст ее слышит и самым наипростейшим и банальнейшим способом пыталась до него «докричаться» о своей «победе». Смелости вслух говорить не хватало. Но для этого есть мысли! Да-да, порой ментализ брата очень полезен оказывался. А порой и нет...
Медленно прогуливаясь меж деревьев, фон Дуартэ ненавязчиво «тащила» молодого гнедого жеребца за поводья, уже в который раз пытаясь вспомнить кличку, которую ему дал брат. «Как его зовут?» — Судорожно «бродя» глазами по окрестностям, девушка пыталась выудить из памяти наименование растения, которым могли назвать животное, — «О Святая Роза, ну ведь Огэст говорил мне...» — Обреченно вздохнув, вампиресса смахнула со лба непослушный локон, выбившийся из сложной прически, которую у нее на голове соорудили служанки и повернулась к вампиру.
— Вас что-то не устраивает, милсдарь? — Официально-ледяным тоном, коим обычно разговаривают с врагами, поинтересовалась барышня в ответ на очередной тяжелый вздох милсдаря фон Дуартэ.
Аспид, верный конь вампира пощипывал своего хозяина за рукав, а тот лишь отмахнулся от назойливого животного... «Бедняжка, тебя не любят так же, как и меня...» — Изобразив страдание на лице как можно яснее, Дэль бросила жалобный взгляд на брата, пытаясь вызвать в том сострадание. Хоть малейшее... Если то, конечно же, было возможно.
— О нет... Огэст, я Вас умоляю! — Взмолилась девушка, стоило Огэсту начать свою «грандиозную речь» тем строго-спокойным тоном, которым любит говорить отец. Видно, это наследство. Исключительно по мужской линии, вероятно. Хотя кто знает... — Идти быстрым шагом, держатся подальше от юноши, лишенного манер, прыгать через изгородь и... — Переиначила фон Дуартэ и вдруг осознала смысл последней фразы. — Простите, что Вы сказали, милсдарь? Кабинет лишь Ваш на целых две недели? Но почему? — Праведно возмутилась она, хмуро глядя на своего «несравненного» брата.
Однако тот взгляд, которым собеседник ее щедро «одарил», заставил Дэлеомэль поспешно кивнуть в знак согласия с правилами, которые недавно огласили. «Но насчет закрытия доступа в наш кабинет я категорически против». — Робкая надежда на то, что брат все ж уступит все еще жила в сердце вампирессы. Пока что жила. Пожалуй, ей грозила жесточайшая расправа методом повешения. Или медленного отрубания конечностей. Или мучительно долгого опускания в кипящую воду. Надежды, конечно.
— Обойдусь. — Жестко отрезала Дэль и быстрым шагом направилась в чащу, удаляясь от брата и одновременно «таща» за собой вороного жеребца, имени которого даже не знала. Обошла животное вокруг. Осмотрела справа, слева. Бросила подозрительный взгляд на седло, как если бы оно могло спрыгнуть с лошади, броситься на фон Дуартэ и вгрызться зубищами в горло. Огляделась в поисках подсказки, как же забраться на это животное. Наконец сдавшись, она произнесла, — Ладно, помоги. — Призадумавшись, добавила, — Пожалуйста.

0

4

Хотя вампир редко прибегал к помощи своего дара, девушка не зря опасалась за конфиденциальность своих мыслей. «В головы» к посторонним он никогда не лез. Для этого Огэст фон Дуарте был слишком хорошо воспитан — уж если чтение чужой переписки считается делом низкими и недостойным, то как назвать ментаз? Но когда дело шло о мыслях Дэлеомэль, то о хороших манерах он благополучно забывал. Вот обидится на него Дэль, сядет, упрямо сложив руки на груди, молчит, дуется. Ни слова не произнесёт, но гневные мысли льются рекой, и Огэст кроме тонкостей использования все различных орудий пыток узнает много нового и лично о себе.
Обычно мысли сестры вызывали у него умиленную улыбку, но на этот раз они его обидели, и дело тут было даже не в надменном тоне Дэль. Вот если бы она сказала, что ни капельки его не любит, он бы и ухом не повел — чего на правду обижаться? Но утверждение, что не любят ее... пусть даже сказано это было лишь для того, чтоб заставить его передумать насчет кабинета. А он так старается заменить ей и папочку, и мамочку, и лучшую подружку, а она вон какая, рожицы жалостливые строит, мало ей все кажется — прибедняется. Похоже, ей абсолютно неизвестно, каков Огэст фон Дуарте с тем, кого он действительно не любит. Вмиг юноша стал холоден, одев маску истинного эгоиста, любящего в этом мире себя, только себя, в то время, как остальная даже не были достойны его царского равнодушия:
— Не льстите себе мазель, — таким же официальным тоном, каким минуту назад говорила вампиресса, изрек он. — Его я люблю больше, чем Вас.
И он огладил Аспида по шее, что само по себе было настолько невероятным, что даже конь округлил глаза, и с немым вопросом в глазах уставила на хозяина: «Ты кто такой? Я тебя не знаю...» А Огэст спешно вытер руку о брюки и потащил коня следом за сестрой, пытавшейся припомнить кличку своего скакуна. Вот и зачем давать животным имена, если даже хозяева не могут их запомнить? Была бы его воля, он бы каждую лошадь на отцовской конюшне назван просто Лошадь. Но конюх, работавший у них при замке, был человеком жалостливым, и старался дать каждому своему подопечному раскрасивое имя, что вызываю у юноши негодование. Ну зачем, зачем называть лошадь Сун-Ян-Сен Гамелотан Первый, когда все зовут его просто Рыжий? «А вот спасет тебе когда-нибудь конь жизнь, тогда раскаешься, что назвал своего единственного верного друга Клячей», — говорил конюх.
Как бы там не было, гнедому, идущему за Дэль, имя досталось самое обычное:
— По-моему, то необычное растение, которое Вы, мазель, ищите, называется просто Цветочек, — пробубнил Огэст, усмехаясь сестренке в спину.
Любопытно было наблюдать, как она обходит лошадь со всех сторон, будто рассуждая, с какой стороны укусить ее для начала. Ну ничего, пусть изобретает собственный способ посадки в седло, а он не будет мешать ходу ее мысли, постоит, посмеётся... Теперь он не поможет ни при каких условиях даже, если она скажет «пожалуйста». Но вот это волшебное слово звучит, и Огэст, поколебавшись какую-то там секунду, пришел сестре на помощь.
— Не бойся, я держу. Ставь левую ногу в стремя, одной рукой держи поводья, второй хватайся за край седла. Так, перекидывай ногу... И, бога ради, следи за своими юбками!

+2

5

«Обида». — Эмпатия, похоже, не знала выходных. Огорчение, которое испытывал брат, в мгновение «резануло» сердце музыкантки и мощным ударом пробило «оборону» девушки.
— Брат... Не обижайся, пожалуйста. — Тихонько пискнула Дэлеомэль, бросая робкий взгляд на Огэста.
Однако тут же, похоже, напускная обида сменилась на холодное равнодушие и вампиресса нахмурилась. «Ах, так!» — Гневно повернувшись к родственнику, она, протянув руку, ухватилась тонкими бледными пальчиками за ворот белоснежной рубашки брата и, резко дернув, сократила расстояние, прежде бывшее между ними. Кто сдвинулся с места — сама она или Огэст, не было понятно. Но был явно слышен треск рвущейся материи. Кольцо, похоже, сыграло свою роль.
— Никогда. Слышишь? Никогда меня не обманывай. — Пригрозила девушка и острие кольца коснулось шеи брата. Секунда — и уже по его белоснежной коже текла тоненькая струйка крови. — Надо же... Какой тонкий кожный покров, уважаемый Огэст. — Притворно удивилась Дэль и, усмехнувшись, отстранилась.
Терпкий запах крови разлился по воздуху и окутал все вокруг. Слишком пьянящий. «О проклятье...» — фон Дуартэ замерла на долю секунды; вдохнула, выдохнула. Вновь и вновь, пытаясь освободить разум от дурманящей амбры крови Огэста. Перед глазами все поплыло — похоже, точно весь мир вокруг нее закрутился, завращался в безумной агонии детской карусели, а мир окрасился в ало-багровые тона. Никогда. Никогда нельзя поддаваться соблазну пить кровь. Нельзя причинять вред окружающим, иначе можно опуститься до уровня бездушного монстра, живущего лишь ради алого сока, текущего у каждого живого в жилах. Чуть покачнувшись, вампиресса сделала пару неловких шагов в сторону своего скакуна и, облокотившись на животное, прикрыла глаза. Вновь и вновь пыталась отыскать в воздухе аромат трав и всевозможных лекарств, исходящих от юного медика, что стоял поблизости. «Вот оно...» — Наконец-таки наткнувшись на пряный запах какого-то растения, музыкантка попыталась сосредоточиться лишь на нем. После нескольких минут сознание прояснилось, и безумный, несусветный бег мира вокруг присмирел и вскоре прекратился.
— Я вовсе не льщу себе, милсдарь фон Дуартэ. — Спокойным тоном произнесла Дэлеомэль и равнодушно наблюдала, как брат «доказывает» правдивость своих слов, поглаживая своего скакуна по серой шее. — Я бы Вам крайне не советовала пытать удачу в театре. — Милейше улыбнувшись, вампиресса пояснила, — Вряд ли бы Вас там поджидала госпожа Фортуна.
Наверное, барышня была сейчас сама мисс Категоричность. Изобразив на лице полнейшее отвращение, она смотрела, как вампир вытирает руку о брюки. «И зачем слуги гладят, чистят да крахмалят одежду некоторым невежам? Все равно ж эту безупречность испортят. А потом еще этих странных личностей тащить домой, ибо стыдно на люди выходить с неряшливым человеком иль вампиром, кем бы он тебе не был — женихом или просто братом. Хотя, в нашем случае это вряд ли имеет значение, кем он мне является...». Новая эмоция «дошла» до юного эмпата, и фон Дуартэ неохотно задумалась над тем, что же могло быть причиной непонимания ее милейшего родственника. «О, ну конечно. Конюх постоянно старается дать какое-либо вычурное имя жеребцу, а потом хозяева этих же лошадей не могут никак припомнить, как же кличут их несравненных животных. Сентиментальнейший человек этот наш конюх. Но, безусловно, забавный». Хм... Похоже, разговаривает девушка вслух, или просто думает — для Огэста нет разницы. И ее речь, и размышления никогда не дадут ему покоя. По гроб жизни ж будет ему досаждать его любимая сестренка. Пожалуй, и после смерти покоя не даст — наймет каких магов да ведьм-ворожей и призовет его дух. И будет мучить. До скончания веков...
— Цветочек? — В недоумении переспросила девушка, — Странно... — Изящные бровки сошлись на переносице и уже спустя миг вернулись на свое обычное место, — На этот раз Арно пожалел нашу память, о милсдарь. — Подумав немного, добавила, — Никогда не слышала имени глупее. По глупости с этим именем могут сравниться лишь шуточки одного моего знакомого. — И Дэль бросила многозначительный взор на Огэста.
Обождав некоторое время, пока наконец незабвенный братец да усмирит свою гордость и придет сестре на помощь, ныне музыкантка терпеливо выслушивала долгие наставления Огэста, что и как делать. Однако все ж решила поступить по-своему. Став левой ногой в стремя, Дэлеомэль положила правую руку на край седла, а левой оперлась на плечо вампира. Благо дело, что она видела, как слуги помогали ее матери взбираться на скакунов, вот только... Там было женское седло, а тут — мужское. И вряд ли бы фон Дуартэ-младший стал бы учить свою милую сестру садиться в женское — крайне сомнительна та версия, что он сам умел. Так что ей пришлось не очень сладко... Мысленно досчитав до трех, вампиресса резко выпрямила левую ногу и руку соответственно. Кости хрустнули, однако, хвала Розе, не сломались. Пристроившись посерединке седла, барышня чуть поерзала, то поправляя оборки да рюшечки фиалкового платья, то шляпку в тон и протянула руку за поводьями. Жеребец дернулся, словно пытаясь сбросить с себя юную наездницу и вампиресса, не ожидая подобного подвоха, покачнулась и чисто инстинктивно «выбросила» руку вперед, повторно опираясь в плечо Огэста.
— Я стараюсь, стараюсь за ними следить! — Виновато пролепетала девушка, вновь и вновь поправляя длинное платье, которое от резких движений постоянно норовило... Ну, Вы понимаете. — Но я же не виновата, что служанки решили меня так разодеть. Как куклу... — Прегрустненько вздохнув, Дэлеомэль фон Дуартэ устроилась в седле — на этот раз в таком устойчивом положении, в какое можно было только устроиться даме в мужском седле — и с любопытством устремила свой взор на Огэста, ожидая последующих его указаний.

+2

6

— C каких это пор служанки указывают своей госпоже, во что ей одеваться? — будто бы не поверив отговорке сестры, спокойно осведомился вампир, регулируя для Дэль левое стремя. На самом деле он и не сомневался, что эти курицы внесли непомерный вклад в выбор сегодняшнего наряда барышни, но и сама она, наверняка, радостно хлопала в ладошки, увидев этот ежевичный торт из ленточек и кружев. Пышное платье в седле было лишь помехой, особенно если под ним нет брюк, а Огэст был просто уверен, что их там не было.
Решить эту проблему можно было тремя способами: первый — Дэль едет боком, как все дамы, и через каждый шаг сползает на землю — мужское седло неприспособленно для такого положения; второй — девушка садится как положено, и тогда уже поправлять юбки бесполезно; третий — они оба едут домой переодеваться, что не помешает ни Дэлеомэль, ни ее брату.
Обходя лошадь сестры, он прикрыл царапину на шее порванным воротником. Сначала из-за охватившего его возмущения он и не заметил этого пустякового ранения, теперь же оно дало о себе знать, пощипывая от прикосновения грубой ткани рубашки. Как уже было сказать, Огэсту приходилось переодеваться после каждой прогулки с сестренкой, которая если не норовила облить его горячим чаем, то по крайней мере покусать пыталась. Когда же этого милого белокурого создания рядом не было, Огэст фон Дуарте был аккуратен, и как всякий врач тщательно следил за чистотой одежды и рук — к пациенту с огнестрельным ранением вывалянным в земле не явиться, в противном случае бедняга умрет от заражения раньше, чем Дэль успеет произнести: «Пойдемте гулять по фамильному склепу! Я Вас так закопаю, что и через сто лет не найдут!» Бедный Огэст... Никому не удавалось вывести его из себя так быстро, как это умела его сестра. Но у него всегда была безотказная тактика самообороны: оставаться глухим, как к мыслям, так и к речам Дэль.
— Ногу через седло перекинь, — он таки выбрал второй вариант, который поможет Дэль уберечь себя от синяков и вывихов.
Даже если ему сегодня было суждено увидеть аж голые коленки Дэль, его это не смутит ни капли. Не так давно он эти самые коленки целовал, чтоб младшая сестренка не плакала, а ссадины заживали быстрей. Чего таить, были в их жизни и такие моменты, хотя большую часть времени они все-таки вели вербальные войны, порой доходя и до рукоприкладства. Теперь же Дэлеомэль из маленькой вредной девочки выросла в строптивую барышню, и сейчас ее не то что чмокнуть нельзя (себе дороже), кормилица девушки даже настаивала, чтоб Огэст обращался к сестре только «Вы». Интересно будет послушать кудахтанье этой наседки, если ее воспитанница сядет в седле по-мужски. Уж тогда-то весь замок услышит ее причитания, а к утру даже мыши будут в курсе сплетен, обрастающих вызывающими лживыми подробностям, по мере того, как будет расти число «просвещенных».
— И не за меня держись, а за поводья, иначе не успеешь остановить лошадь. — Бросил последнее замечание юноша.
В то, что лошадь Дэль, обладавшая самым глупым именем на конюшне, способна вдруг понестись, он не верил — больно уж безобидный вид был у этого Цветочка. Арно уже успел заверить хозяина, что этот конь отлично выезжен — без особого приглашения на галоп не перейдет и на дыбы не встанет. Однако правило всегда удерживать поводья было основой, которую вбивали в головы новичкам наравне с такой же банальщиной, как «не подходить к лошади с хвоста» и «не ставить ногу рядом с копытом».
Огэст быстро вскочил на спину Аспида и поравнял лошадей бок о бок. Так ему будет проще поддерживать Дэль.
На миг все замерли, ожидая от девушки либо комментариев, либо действий. Вороной Аспид с интересом поглядывал на наездницу, раздумывая, съедобны ли все эти фиолетовые банты и рюши. Гнедой же поглядывал на хозяйку с опаской...

+3

7

Проигнорировав вопрос брата, фон Дуартэ задумчиво наблюдала, как юноша регулирует для нее левое стремя. Ну, еще бы! Конечно, служанки постоянно стремились разодеть свою маленькую госпожу, будто куклу. Ей уже семнадцатый год пошел, а ее рост — чуть более пяти футов — не увеличивался ни на дюйм. Мягкая копна светлых, золотистого оттенка шелковистых волос обрамляла бледное овальное личико юной вампирессы, глаза, радужка коих чаще всего «пребывала» в лазурно-бирюзовом оттенке... Непорочная красота ребенка, которую, похоже, бег лет и не собирается затрагивать своею суровой дланью. Дэлеомэль помнила... нет, скорее вспоминала те годы, когда было маленькое счастье совсем рядом, прямо-таки в руках. До него можно было дотронуться, взять в хрупкие ладошки и любоваться его радужным сверканием всеми спектрами, его разнообразием цветов. Когда были смех и радость, не было слез и горя, и мир казался приторно-ванильным, возможно, даже слишком сладким, но таким любимым этим вечным ребенком. В памяти всплывали красочные, живописно-сказочные лики, образы прелестнейших Ангелов... Моменты, когда вся семья была вместе, за одним столом, секунды неизмеримой радости и благополучия, когда... Когда все были живы. Вздохнув, барышня слегка помотала головой, отгоняя воспоминания прошедших дней. «Это всего лишь прошлое, ничего более. Оно не достойно того, чтоб о нем жалели». Возмущенно взглянув на Огэста, девушка, не медля ни секунды, оживленно запротестовала:
— Я бы перекинула, да Вам, уважаемый Огэст, надо и честь знать! — Бедняга Аспид чуть шарахнулся от криков вампирессы, которые самым нахальнейшим образом разрывали полночную тишину. — Перекинуть, перекинуть... — Пробормотала девушка, — Перекинуть ему надо. Я ему как перекину, так мало не покажется... — Выдохнув, Дэль устремила на брата как можно более обиженный взгляд... Однако все ж послушно выполнила указание. Устроившись в седле как можно более устойчиво, фон Дуартэ, по-прежнему опираясь на плечо юноши, перекинула правую ногу через седло. К сожалению, или к счастью, под платьем Дэль оказались легкие брюки (если это можно было назвать брюками) из хлопчатобумажной ткани, как назло, тоже изобилующие количеством кружев. «Въевшись» в несравненного братца самым угрюмым взглядом, на который только была способна, Дэлеомэль беспокойно вздохнула, украдкой поглядывая в сторону особняка. «Хвала Розе, Бэсс — предусмотрительная женщина... Знала, что все так кончится. А меня-то не предупредила! Только и сказала, что так будет лучше и все, ни слова больше. Иногда мне кажется, что она — предательница...»
— Ни слова не говори! — Рявкнула вампиресса, уже догадываясь, что ее любимый братишка отпустит какую, ну хоть какую-то, да колкость. Так она обычно разговаривала с о-очень провинившимися слугами. И изредка с братом. В голосе юной барышни чувствовались нотки жестокости и некоторой отчужденности. — Если хоть что-то про это, — Она кивнула на кружевные брюки аметистового оттенка, которые безуспешно пыталась скрыть за рюшами платья, — Скажешь... Услышу хоть одно замечание — и подсыплю порошка мандрагоры тебе в чай. — Грозно произнесла фон Дуартэ, — Ты ведь знаешь, что если употребить это растение, даже если в самой мельчайшей дозе, грозит потеря памяти? Я полагаю, тебя потеря твоих бесценных знаний безмерно порадует. Я права, мой любимый брат? — Ехидно ухмыльнувшись, поинтересовалась девушка, забирая поводья у брата.
Огэст же молча вскочил на своего жеребца и поровнял их с Дэль лошадей бок о бок. Смотря на юношу несколько понурым взором, вампиресса, заставляя свой голос быть хоть чуточку более теплым и дружелюбным, произнесла:
— Что дальше прикажете делать, сэр?

+3

8

А Огэст-то что? Огэст мальчик воспитанный и никаких шуточек отпускать не собирался, тем более в адрес кружевных «брюк» сестры. Нет, он конечно хотел воздеть руки к небу и ликующе воскликнуть:
«О, святые портки Дэлеомэль! Они есть! Они существуют!», — но это же не какая-нибудь там издевка. Это он от радости за Бэсс, которая оказалось не такой уж и глупой, как ему казалось раньше. Ей богу, вампир как раз подумывал пересмотреть свое мнение об этой гувернантке, пока Дэль изображала банши... Бедняга Аспид, раньше Огэст бы и сам отпрянул от сестренки, да за шестнадцать лет уже более или менее привык. Внимая сестре, он огладил коня по шее, пытаясь его успокоить.
«Не бойся, она редко кусается. Просто ее расстроил цвет кружавчиков и фасончик панталон».
По мере того, как гневных монолог Дэль подходит и логическому завершению — угрозе — юноша все выше приподымал брови, а насмешливо-ласковая улыбка на губах становилась все ширя. Да, фон Дуартэ молчал, но для того, чтоб высказаться, ему не нужно было напрягать голос.
«Все-все бесценные знания? — пронеслось у вампирессы в голове, и вряд ли эта мысль принадлежала ей, — Даже то, что одна светловолосая гарпия приходится мне родной сестрой? Я согласен!»
А как это мило выглядело со стороны... Сестренка в гневе, а брат терпеливо слушает, да нежно улыбается в ответ, потом, вспрыснув в седло, быстро приобнял родственницу за плечи и чмокнул ее в щеку, мол я тебя люблю, даже несмотря на твои розовые панталоны. Для тех, кто не знал, в каких выражениях эти двое переговариваются через ментализ, Дэль была самым милым ребенком, а Огэст самым заботливым братом. Самой фон Дуартэ таковым себя не считал. Если Дэлеомэль грустила, значит, она вспоминала мать; если она вспоминала мать, значит, ей чего-то не хватало (такие перемены в настроении сестры он всегда замечал, хотя и не пытался ее утешать словами, которые в такой ситуации казались бы пустыми и фальшивыми). А тот торопливый поцелуй можно было расценить по-разному: может, он привык к позерству; может, извинялся за обидную шутку; может, хотел разозлить Дэль еще больше, а может и вовсе не было причины — просто так. Зная, что от вампирессы можно ожидать любой реакции, юноша быстро отстранился и отъехал на пару метров. Теперь, если Дэль захочет его придушить, ей придется заставить лошадь сделать несколько шагов.
— Дальше, мазель, стукните это несчастное животное своей прекрасной пяткой. Но не сильно, сначала пойдем шагом, потом, если не свалитесь, перейдем на рысь.
Услышав выражение «несчастное животное», Цветочек шевельнул ушами и закусила удила. Видно, он уже смирился, но сдаваться пока и не думал.

+1

9

В голове пронеслась мысль, переданная ее дерзким братишкой, и Дэлеомэль недовольно фыркнула. «Все, кроме того, что одна прелестная юная леди приходится родственницей самому бестактному и бесчувственному джентльмену.» — Мысленно пояснила барышня, зная, что вампир ее прекрасно услышит. Натянув на личико радушную улыбку, вампиресса на удивление спокойно перенесла объятия брата и этот его беспардонный легкий поцелуй в щеку. Прежде это было даже как-то привычно и обыденно, а теперь, когда фон Дуартэ из маленькой девочки превратилась в подрастающую вампирессу, поцелуи и объятия ей были слегка чужды и воспринимала она их... Не с самой дружелюбной реакцией. Когда-то было нормально, когда вампир и Дэль кружились в танце, прижавшись друг к другу, однако, спустя всего лишь пару лет это выглядело бы глупо и безнравственно, так что девушка отвергала любые мысли о проявлении ласки и нежности по отношению к драгоценному родственнику.
Чуть покачнувшись от «прикосновения» прохладного дыхания Огэста к лицу, музыкантка, чуть нахмурившись, проследила, как вампир, пришпорив Аспида, отъехал на пару метров. Без интереса выслушав инструкцию, что делать дальше, Дэлеомэль задумалась. Вспоминая, как мать с отцом скакали на лошадях, юная леди отчетливо помнила, что, чтоб заставить жеребца двинуться с места, необходимо с силой ударить его по бокам, иначе он будет еле-еле идти, словно старая кляча. Вздохнув, вампиресса покрепче ухватила поводья. Раздался тихий отзвук — то поводья ударились о нежную кожу ладошек музыкантки. Налетел ветер и локоны, упавшие на лицо фон Дуартэ поднялись в воздух, будто отплясывая замысловатый танец. В глазах девушки сверкнул недобрый огонек...
— Хэй! — Отрывисто крикнув, она лихо ударила жеребца по бокам и приготовилась к худшему. Поистине, Огэст фон Дуартэ был прав насчет Цветочка — несчастное животное. Так вот, сейчас это несчастное животное, неистово заржав, встало на дыбы и, чуть не сбросив с себя наездницу, сорвалось с место, направляясь куда глаза глядят.
Ветер нещадно хлестал по лицу, хотя это, вероятнее всего, происходило из-за бешеной скорости, до которой разогнался жеребец. Крепко, как только могла, Дэль вцепилась в поводья, точно бы они могли уберечь ее от падения. Нет, в животное ей вцепиться не хотелось, точнее она об этом даже не подумала. Казалось, что это полет. Свободный, и никто тебя не сдерживает. Ты живешь так, как пожелаешь и никто не смеет тебе указать... Однако, «полет» длился не так долго, быстренько превратившись в несколько трагичное падение. А все произошло примерно так: барышня, заметив, что стремительно приближается к бурелому, беспощадно дернула на себя поводья, а Цветочек, вероятно, из вредности, повторно стал на дыбы, однако все ж остановился. Вот только все эти его «фокусы» кончились тем, что Дэлеомэль, не удержавшись, выронила поводья и благополучнейше полетела с жеребца наземь. Пролетев назад добрую пару метров, она шлепнулась на траву. Присев, музыкантка стерла грязь и кровь с тела и огляделась. Без сомнений, она этот лес знала как свои пять пальцев, в отличие от брата, который в нем играл с сестренкой ну разве что много-много лет назад, когда вампирессе было этак лет пять отроду. Так что звать его на помощь было почти бесполезно. Поднявшись на ноги, девушка повертела головой по сторонам, ища своего жеребца... Увы, невысокий рост мешал, а гордость не позволяла позвать Огэста. Поэтому, можно сказать, что Дэль была в каком-то смысле в западне, ибо за высокими деревьями вампирессу с невысоким росточком было не особенно видно. Точнее, вовсе не видно.

+1

10

Гнедой взвился на дыбы, и тонкая рука в черной перчатке взметнулась в сторону, пытаясь ухватить поводья — но поздно. Сердце бешено застучало, в три раза обгоняя стук конских копыт. Уже где-то за деревьями слышится испуганный взвизг лошади и глухой шлепок, как будто кто-то швырнул тюк юбок в прачечную.
С минуту, Огэст неподвижно вглядывается в темноту — хоть портрет с него пиши. Аспид, напуганный столь внезапным бегством фиолетовых бантиков, так же стоит как вкопанный, только ушами прядет, вслушиваясь в тишину. К счастью слышатся легкие хлопки рук о плотную ткань подола — Дэль отряхивает платье — и вампир, затаивший от испуга дыхания, вздохнул с облегчением. Закрашивая мертвецкую бледность, к щекам быстро прилила кровь.
— А если бы у тебя был мозг, было бы сотрясение! — гневно закричал парень. Припоминая в мыслях все сквернословия, которыми только были применимы к его дорогой сестре, вампир чуть тронул бока коня каблуками сапог. Возможно, Дэлеомэль хорошо слышит эти нецензурные выражения, но вряд ли она поймет, с чего братец словно с катушек съехал. А вот Аспид прекрасно чувствовал скверное расположение духа хозяина и всеми силами старался идти спокойно, слушаясь малейшего движения поводьев. Получить по бокам плетью ему не хотелось. Его собрат, которому так не повезло с наездницей, оббежал круг и выбежал навстречу всаднику на вороном коне. «О нет!», — будто бы подумало несчастное создание, резко остановившись и взглянув на Огэста глазами полными ужаса. Ну, конечно, эти двуногие тебе шпоры в бока всадят, хлыстом по шее пройдутся, напугают криком «хэй!», а теперь наверняка во всем несчастного Цветочка обвинят. Мол, плохая-плохая лошадь, злая, сумасшедшая... на колбасу такую пустить нужно! И гнедой уныло повесил голову, зная, что до отправки к мяснику, его словно деревянную лошадку на карусели заставят бегать по кругу с уже знакомой ему дамой.
Но вампир без капли злобы тянет руку за поводьями, и вот Цветочек упираясь и вытягивая шею, плетется за Аспидом в ту сторону, в которой он недавно скрылся с девушкой на спине.
— Шею не сломала? — звучит риторический вопрос, и тон фон Дуартэ уже снова холоден и равнодушен. Он был просто уверен в том, что с его младшей сестрой все прекрасно. Максимум отделалась ссадиной и синяком. Куда хуже бы ей пришлось, если бы нога застряла в стремени, а лошадь не остановилась. В старину так преступником карали — привяжут за ноги к седлу, да по округе возят. В результате все кости раздроблены в муку, да лоскутки кожи по полю валяются. Скорее уж это было смертным приговором, чем легким наказанием. Припоминая эти строки из учебника истории, по-прежнему злой, но холодный с виду Огэст серьезно подумывал испытать этот метод пыток на Дэлеомэль. Эх, а ведь он мог сегодня проводить с отцом вскрытие дохлого гуля, но он зачем-то пообещал катать эту пигалицу на лошади. Что-то начинало подсказывать вампиру, что спокойнее было бы проводить операцию над живым, несвязанным, бодрствующим гулем...

+1

11

Даже мельчайшие изменения в эмоциональном состоянии брата вампиресса могла уловить без труда. И сейчас, сидя меж деревьев и оглядываясь по сторонам, она вполне отчетливо почувствовала, как испуг, все нарастающий с каждым мгновением, охватывает Огэста фон Дуартэ. Уголок губ музыкантки стремительно пополз вверх, а уже спустя некоторое время пришел в движение и его собрат, так что вскоре уста вампирессы изогнулись в ехидной ухмылке. «Ага-а! Испугался! Не так тебе все равно, как ты пытаешься показать!» — Злорадно «произнесла» Дэлеомэль. Однако стоило ей подняться и отряхнуть юбки, как «пришел» сигнал об опасности — обеспокоенность юноши сменилась неистовым гневом, и уже спустя миг послышался его раздраженный вопль. Потом посыпались мысленные сквернословия, и фон Дуартэ невольно поморщилась. «Хоть бы о приличиях подумал, дорогой брат. Между прочим, при дамах некрасиво так выражаться. Даже в мыслях».
Донесся еле слышный стук копыт Аспида, после к нему присоединилось еще две пары копыт гнедого жеребца Дэль и барышня, обреченно вздохнув, приготовилась к «казни». Казалось бы, это длилось целую вечность. «Шею не сломала?» — Эти слова проносятся эхом в голове девушки, заставляя задуматься над ответом. Встав перед дилеммой, а не сломала ли она шею, фон Дуартэ чуть наклоняет голову то в одну сторону, то в другую сторону, еле заметно назад и вперед — не слышно треска, значит, вероятно, не сломала. Наверное, не сломала. Полной уверенности все же нет. А теперь пора бы подумать, что ж ответить любимому братцу. Что не сломала, то есть чистую правду? Ну-у, это было бы слишком пресно и невыразительно, он бы тогда не стал страдать, размышляя, как бы пояснить солнцеликому Францессу фон Дуартэ причину, почему же все-таки его очаровательная дочурка свалилась с этой несчастной лошади и почему что-то себе сломала. А идея сказать, что девушка сломала себе шею, да и еще в придачу кучу остальных косточек импонировала Дэлеомэль все больше и больше. Однако тут же вставал вопрос об эмоциональной окраске — произнести новость о сломанных костях (ну уж и о шее, раз ею Огэст так заинтересовался) жалобно, чтобы хотя бы попытаться вызвать сострадание у этого неотесанного чурбана или же порезче, обвиняя распущенного наглеца в своем падении. Почему?! Да разве он, как умелый наездник, не мог остановить жеребца своей сестры?! Мог, но не захотел.
— Сломала! — Озлобленно заявила девушка, скорым шагом приближаясь к брату и выхватывая из его рук поводья и таща за собой Цветочка. Конечно, она догадывалась, что вампир вполне может приняться проверять, правдивы ли ее слова, однако шея музыкантке все же побаливала, хоть и не столь сильно. — Я еще потянула лодыжку и вывихнула локоть. И как же Вы, уважаемый Огэст, не смогли остановить моего жеребца? Я-то уж думала, что Вы — опытнейший наездник. Выходит, ошибалась. — Хмыкнув, Дэль, прихрамывая, тянула гнедого за собой, удаляясь от Огэста. Было похоже на то, что она просто сбегала, дабы ее брат не взялся проверять, все ли ее кости в целости да сохранности.
Когда, пропетляв в трех соснах, вампиресса оказалась буквально в сотне шагов от исходного места, места, где стоял ее разгоряченный злобой родственник, она приостановилась. На небе появилась печально-холодная и такая одинокая луна-царица и облака по сравнению с нею стали какими-то безликими и... Серыми, что ли? Бесшумно шагая по траве, фон Дуартэ незаметно для себя забрела туда, в ту часть леса, в которой никогда прежде не бывала. Судорожно выдохнув, юная леди постаралась вести себя потише, даже отпустила поводья, оставив жеребца стоять в гордом одиночестве. Опасение росло, захватывая девушку и накрывая ее пугающей волной, а по телу пробегал еле заметный трепет. Дрогнув, вампиресса испуганно оглянулась — никого. Боясь думать... Боясь сделать неосторожное движение... Так она шла по столь родным тропкам леса, ныне ставшего ей темницей, из которой не было выхода. «Где же центр?» — Подумала Дэлеомэль и тут же принялась корить себя за сию неосторожность. Подчиняясь какому-то неведомому инстинкту, она, сорвавшись с места, метнулась в просвет меж деревьями, будто скрываясь от невидимой погони. Словно зверек, загнанный в клетку.
Не заметив небольшого камня у себя под ногами, вампиресса оступилась. Отрывисто вскрикнув, замахала руками, будто бы пытаясь схватиться за воздух, однако спустя несколько долей секунд растянулась на траве.

+1

12

Вампир спокойно смотрел вслед Дэлеомэль. Черты лица не выразили ни одного из чувств, бушевавших в нем, только глаза стали непроглядно черными, будто в них сгустились грозовые тучи. Во всем мире не нашлось бы ни одного человека, способного вывести его из себя и заставить проявить эмоции, которые он считал за проявление малодушия. Глубоко вздохнув, он попытался успокоиться, и как человек мучимый бессонницей начал считать... считать фразы, которые Дэль за сегодняшний день произнесла спокойным тоном. Набралось, увы, не более десятка. Ему бы стоило всерьез обеспокоиться, не тронулась ли его дорогая сестра рассудком. Но он лелеял надежду, что это всего лишь переходный возраст, и такое безобразное поведение, недостойное чистокровной вампирессы, пройдет, не успеет миновать и пятидесяти лет.
«И стоило надо мной три дня издеваться, чтоб выпендриться?»
Будучи слишком гордым и упрямым, чтоб бежать за своевольной барышней, да лечить ее мнимые раны жалостью и причитаниями — на это у Дэль служанки есть — Огэст с холодным спокойствием восседал на спине вороного коня. Время от времени он поглаживал скакуна по шее, когда тот гневно мотал головой и отфыркивался от налетевших комаров. Как легкие поглаживания успокаивали Аспида, так и ощущение под рукой теплой шершавой шеи лошади отвлек вампира от негодующих мыслей. Однако в его голосе прозвучал осадок раздражения:
— И что? Все, урок закончен? — бросил он вдогонку ускользающему сиреневому силуэту. А как же изнурительные упражнения: сидя в седле, коснитесь правой рукой носка левой ноги, потом левой рукой правой ноги, встаньте в стременах, хлопните ногами над головой лошади, хлопните ногами над крупом лошади?.. Сейчас фон Дуартэ умел держаться в седле так, будто с рождения передвигался только верхом. Конь нес его гордо, почти не ощущая веса его хрупкого тела, но чувствуя его уверенность и силу духа. Но умения вампира держаться в седле нельзя было назвать идеальными. Не зря ведь говорят, что единственный признак истинного знания в умении учить других, а из Огэста фон Дуартэ инструктор по верховой езде вышел никудышный. По-настоящему умелый наездник, наверняка, смог бы остановить напуганную лошадь — тут он виноват, бесспорно. Хотя, как говорится, все что не делается — к лучшему. Удалось бы ему ухватиться за поводья Цветочка, дало бы это только вывих руки или выбитую из сустава плечевую кость. Попробуй-ка, останови восемьсот килограмм живой мускулатуры, мчащейся в галоп.
Аспид вновь мотнул головой и, нетерпеливо топнув ногой, покосился на хозяина. Ну и чего мы здесь стали, когда в конюшне чистая ароматная подстилка, а свежескошенная душистое сено в кормушке? Смекнув, что с этим хмурым двуногим играть в гляделки бесполезно, он развернулся в сторону замка, но едва ощутимый удар плети и рывок поводьев заставил его вновь обернуться к лесу. Вампир вцепился внимательным взглядом в восходящую луну, пытаясь приблизительно отгадать текущее время. Если бы Дэлеомэль перестала корчить из себя невесть что, и, как примерный ребенок, вернулась бы домой, он смог бы еще успеть к отцу в лабораторию.
— мазель, я ухожу, а вы как хотите, — твердым голосом бросил он в сторону леса, но там уже было тихо и пусто. Только туман, смешиваясь с дымом от масляных ламп, клонился все ниже к земле.
«Опять дурачится», — с досадой подумал Огэст.
О том, что его дорогая сестра могла заблудиться, он и помыслить не мог. Уж он то мог годами петлять по этим тропинкам, а выхода не нашел бы и к старости. Но Дэль-то, она ведь все детство посвятила изучению этой чащобы, выражение «заплетать в трех соснах» вовсе не про нее. И даже если бы она начала звать на помощь, скорее всего, брат бы ей не поверил. Всех ведь в детстве предупреждали: будешь шутя кричать «пожар», потом на помощь никто не придет. На то, что девушка побоится оставаться одна и прибежит к нему, Огэст и не рассчитывал, но еще несколько минут вглядывался в просвет меж деревьев, в надежде разглядеть хрупкий сиреневый силуэт. После гордость и упрямство взяли верх, и он развернул коня в сторону замка.
— Все, Дэль, я ушел, — бросил вампир, а Аспид не дожидаясь, команды «рысь» перешел на быстрый аллюр...

Цветочек не мог поверить своему счастью, когда почувствовал, что двуногая перестала его тянуть за собой и отпустила поводья. Он еще не успел осознать, что свободен и удивленно смотрел вслед девушке. Но потом вдруг почувствовал такое счастье, как если бы Дэлеомэль сняла с него недоуздок и пафосно воскликнула: «Беги, друг, беги на волю!» Он было взметнулся на дыбы, разметав гриву по ветру, но тут же пришло осознание того, что это уж больно неправдоподобно все это. Наверняка тут есть какой-то подвох, и ликование вдруг сменилось настороженностью. Боязливо опустив голову, он осторожно зашагал по тропинкам, переводя взгляд то налево, то направо.
Конюшни остались где-то позади. О местонахождении родного стойла знала каждая лошадь, и даже если бы непутевый наездник заблудился, лошадь легко доставила бы его домой (правда пару часиков она кругами потаскала бы его по пастбищам). Знал и Цветочек, но чем дальше был замок, тем спокойнее ему становилось, и тем слаще попадалась зелень.
Увлекшись лакомством, гнедой и не заметил, как из-за соседней коряги на него выскочил «подвох». Выскочил, и, споткнувшись, шмякнулся на землю. Конь отпрянул назад и застыл, как вкопанный, уставившись на Дэлеомэль огромными, блестящими, как скарабеи, глазами.

Флешбэк отыгран

Отредактировано Огэст Фон Дуартэ (13.08.2011 17:18)

0


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Сегодня упрямство — завтра победа!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно