Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Хастиас » [Окрестности Равены] Имение «Травиата», резиденция Артефиксов


[Окрестности Равены] Имение «Травиата», резиденция Артефиксов

Сообщений 1 страница 30 из 52

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/33-Hastias/hast14.png

Имение, возведенное больше пяти столетий назад, находится в прекрасном состоянии. Только внимательный глаз разглядит потускневшие краски и кое-где слетающую облицовку, но на это у каждого Вальда найдется понятый и логичный для его семьи ответ. За много лет имение несколько раз перестраивалось, но стиль ансамбля не изменился ни на йоту. Основные черты: большой сад с цветами, прудом и статуями, и уже за ним следующее основное здание. Невозможно пройти к дому не пересекая парк. К слову сказать, ансамбль изобилует не просто обезличенными скульптурами — это изображения лучших философов, архитекторов, писателей, астрономов, художников, то есть всех тех, кто благодаря своей тяге к искусству вознесся на вершину славы.

Внутреннее убранство просто кишит культурными и историческими ценностями. Обывателю может показаться, что он попал не в чье-то жилище, а в самый настоящий музей. Но на картинах и экспонатах не висят картинки с краткой историей творения. Вообще в этом доме невежественно не знать историю каждого из представленного произведения, его автора и возможно членов его семьи. Хотя это правило касается только родственников и жильцов, для гостей Вальды всегда могут провести короткую, необременительную экскурсию. К сожалению, семья не может выставить все свои драгоценности единовременно, так что часть из них находится в городских музеях, реставрационных мастерских (одна из которых находится прямо в имение), а так же дворцах знати и ближайших родственников.

(Октавио де Вальд)

Отредактировано Камилла Девон (02.12.2010 07:55)

0

2

[Дракенфурт] Казенный квартал  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Солнце уже начало вставать, когда Вальд наконец переступил порог собственного дома. Тяжело усевшись на кресло в парадной Октавио вытянул вперед ноги, и облокотившись головой о кожаную спинку закатил глаза. Дремота затуманила разум, отдавая тело мальчика всесильному Морфею. Сквозь сон вампир услышал грохот металлической тары, женские крики и возгласы: «Хозяин, молодой хозяин вернулся!». Скорее всего, это кричала кухарка, что вставала ни свет не заря, но смертельная усталость даже не позволила открыть глаза и проверить так ли это на самом деле. Буквально через несколько мгновений осколки сознания провалились во тьму.
Его встречали, кричали, целовали, плакали, затем отмывали, одевали, укладывали спать, затем снова целовали и снова плакали, но это уже проходило без участия самого Вальда. Виновник торжества так и не пришел в себя, отключившись в начале первого акта, он лишь бормотал что-то себе под нос и изредка двигал руками, но на этом вся его активность заканчивалась. Даже визит врача не исправил ситуацию, и хотя это успокоило родственников, на самочувствие Октавио это никак не повлияло. Наследник лишь недоуменно посмотрел на внешний раздражитель и пробормотав что-то вроде: «Все, я уже встаю», повернулся другой бок и поглубже укутавшись в одеяло снова отключился.
Проснулся наследник лишь глубокой ночью. Первый завтрак прошел при свечах, в комнате битком забитой разным людом и занимательным рассказом о превратностях судьбы. В целом повествование понравилось почти всем присутствующим, хотя многие так и не смогли до конца определиться, как же отнестись к поступку его сестры — Валери.
Мальчик не мог с уверенность утверждать, что она специально бросила его, затерявшись в толпе. Поступок лорда Эссекса тоже не остался без внимания, ведь он хотя и помог Вальду добраться до имения в целости и сохранности, все равно успел показать свои мерзкие манеры, вероломно напоив вампира кровью. К слову сказать, это был первый раз, когда наследник пробовал багровое угощение в таких количествах, обычно ему давали «только понюхать».
Они обсуждали эти новости всю ночь напролет, а утром пришла беда, которую не ждал никто — началась война. Стоит заранее сказать, что это нелепое, глупое, беспрецедентное событие окончательно уверовало окружение Вальда в необходимости защитить наследника во что бы то не стало. Тучи сгущались, сначала две недели вампир провалялся в кровати, борясь с тяжеленной ангиной, кашлем и температурой, затем снова встав на ноги, он с ужасом обнаружил, что больше не властитель своей жизни, клетка захлопнулась, Октавио запретили покидать имение без веских на то обстоятельств.
-----------------------------------------------------
5 января 1826 года.

Вот уже месяц шла война. Комментарии к этим словам излишни. Родители вампира еще с утра уехали в замок, дабы разузнать последние новости о ходе военной компании. Из-за суматохи и неразберихи наследник остался предоставлен сам себе. Улучив момент, мальчишка отбросил скучные учебники по философии и всецело погрузился в чтение фантастического романа. Книга рассказывала о людях, навсегда променявших твердую землю, запах цветов, свет неба на голубой, бескрайний океан. Забравшись внутрь железной рыбы, они плавали под водой, наблюдали за рыбами и даже выходили на подводную охоту. Конечно же, все это было невозможно в это время, более того, многое из сказанного казалось просто абсурдным и невозможным, но Октавио все больше начинал веровать в правдивость сказки. От ее чтения захватывало дух, вампир несколько раз отметил, что не верит в то, что ее смог написать простой человек.

Отредактировано Октавио дэ Вальд (02.12.2010 21:41)

+1

3

[Дракенфурт] Предместья и окрестности  https://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Ранним туманным утром небольшой корабль отбыл из порта Дракенфурта в Хастиас. Большинство мест на судне было свободно, а те, которые были заняты, занимали либо генералы, экстренно вынужденные ехать к войскам, либо отважные жены, решившие последовать за своими мужьями и пережить с ними все тяготы войны. Последних Жак не понимал. Ему казалось, что жизнь солдата только продлится от осознания того, что твои родственники находятся в безопасности, на нейтральной стороне, а не ютятся в бараках и коммуналках, в грязи и пыли, свинцовом поту и чужой крови. Ведь они не должны видеть гнойных ран, гангрен и ампутированных ног. Они не должны знать о том, как умирает человек, легкие которого изрешечены картечью. Не должны видеть кровавых сгустков и свежих испражнений на простынях. Не должны слышать трупный запах и отчаянные крики уходящего в иной мир человека... Они должны лишь ждать и подавать надежду солдату. Должны звать его домой. Должны заставить войну закончиться как можно скорее.
Если бы Жак был простым рядовым, он бы сделал все, чтобы его родные оставались на нейтральной территории. Однако ему никогда не суждено было этого сделать: он сам предпринял все возможное, чтобы оградиться от излишнего внимания. И было это сделано давно, так давно, что адрес получателя сменился десять, а, может, и сто раз. Путей к отступлению не было. Нужно было прокладывать дорогу только вперед.
Во время плавания Уолтер сумел получше разузнать ситуацию между двумя воюющими континентами. Однако, было это сделано больше из соображений долга перед информационными бюро и социумом, нежели из лучших патриотических побуждений и желания помочь одной или другой враждующей стороне.
На утро третьего дня корабль пришвартовался в местном маленьком порту, находящемся отнюдь не вблизи столицы или другого ближайшего к ней крупного города. Судну пришлось сделать маневр ради безопасности всех пассажиров, за счет чего путешествие длилось больше на целый день, который великодушно добавил опоздавшему на войну генералу пару лет безболезненной старости и наличие если не четырех конечностей, то хотя бы одной из них.
Пристань оказалась расположена в самой захолустной части Хастиаса, где на целых пятьдесят километров в округе стоял один потрепанный кабак, и в придачу к нему шли чахлые облезлые лошади, невразумительный кучер, годный для роли лешего или другого колоритного героя, и погнутая карета, хромающая на все четыре колеса. Как раз одна из таких везла дампира вглубь страны, отчаянно прыгая по замерзшей почве и доставляя юстициару массу неудобств и, как следствие, болей в спине. Про легкое головокружение от такой экзотической поездки говорить и вовсе не приходилось: результат был у мужчины на лице в виде синяков под глазами и прищуренным озлобленным взглядом.
За следующие два дня, останавливаясь на ночь в попутных тавернах, дампиру удалось проделать весь оставшийся путь и добраться до места назначения. Расплатившись с патлатым и немытым кучером, насквозь пропахшим навозом и конским потом, Уолтер оказался у небольшого съемного коттеджа, заранее арендованного для него орденом юстициаров. Особой шикарностью оно не отличалось, но находилось в уединенном месте недалеко от лесной полосы, что давало Жаку почву для личных исследований. Весь его багаж был доставлен в Хастиас незадолго до приезда самого дампира и услужливо расставлен двумя слугами по комнатам.
Проведя целый день в имени, отдохнув после дороги и отмывшись от надоедливого конного запаха, следующим ранним утром Жак, оседлав коня, направился в имение клана Артефиксов, куда был нанят в качестве военного репетитора. Разумеется, что репетиторство было лишь прикрытием, однако что оно прикрывало, оставалось пока еще неизвестным и тщательно завуалированным.
Спустя некоторое время дампир въехал на территорию имения. По его меркам она оказалась достаточно скромной, но умело спланированной и разграниченной. Проехав по покрытой щебнем дороге, который приятно хрустел под копытами коня, Жак предстал перед выдающимся ансамблем имения. Через несколько мгновений буквально из-за кустов вынырнул слуга, услужливо разместивший жеребца мужчины в конюшне, после чего Уолтер был направлен в холл дома, убранство которого несколько его развеселило. В основном веселье доставила историческая ценность помещения и некоторое сходство с музеем.
Юстициар неторопливо разделся и отдал свой редингот служанке, поспешившей тут же припрятать его в шкаф.
— Господин, о Вас будет доложено, — смущенно пробормотала она и скрылась, шурша платьем.
Усмехнувшись неумелой кокетливости девушки, Жак направился к большому антикварному зеркалу, стоявшему недалеко от входа. Оправив рубашку и жилет, дампир неторопливо принялся отсчитывать шаги, измеряя площадь прихожей и попутно останавливаясь то у фамильных картин, то у скульптур, оставляя им мысленные и порой не всегда лестные замечания. У юстициара на все имелись свои взгляды, а на страдающее со временем искусство тем более.

Отредактировано Брат Дженнитиви (02.12.2010 23:11)

+2

4

С недоумением выслушав слова служанки, Октавио обреченно вздохнул и отложил книгу в сторону.

— Так скоро приехал? — В голосе появились нотки досады и разочарования. Вампир медленно встал из-за стола и, цокая твердым каблуком по начищенному до блеска полу, пошел к распахнутой настежь двери. — Почему же я узнаю об этом последним? — Подойдя к девушке, мальчик глупо улыбнулся. Похоже, слухи о новом преподавателе оказались правдой, молодой Вальд не сомневался, ни на мгновение не сомневался в них, но все же надеялся, что эта встреча произойдет не так скоро. Служанка помогла вампиру надеть коротенький пиджачок, затем сама же застегнула золотые пуговички на груди и рукавах.

— Что вы делаете? — Слегка покраснев, наследник горделиво поднял подбородок вверх. — Пожалуйся, перестаньте считать меня маленьким, я вообще-то вам в отцы гожусь...

— Конечно, годитесь. — Не скрывая улыбки, служанка поправила слегка съехавший шейный платок на одежде мальчика. — Прямо вылитый принц! Идите и будьте умницей, а я пока сделаю вам чаю. — Девушка наклонилась и поцеловала вампира в лоб, попутно поправляя съехавшую прядь волос. — У вас все получится.

— И все-то вы делаете по-своему. — Октавио внимательно посмотрел на собеседницу. — Но все равно спасибо...

Выйдя из комнаты, Вальд звонко зашагал по пустому, залитому светом коридору. Путь оказался близким, очень близким, пожалуй, даже слишком близким. За это время вампир не успел собраться с духом, и пофантазировать над внешностью и манерами будущего преподавателя. Это все волновало его намного больше чем будущий предмет. Будь то еще одна история или очередной музыкальный инструмент или проклятая словесность — наследника это мало интересовало — главное, что бы учитель был не слишком въедливый, а остальное не так уж важно. Спустившись с лестницы, мальчик застал гостя там, где ему и полагалось быть — рядом с картиной. Тяжелый вздох, нервный взгляд, душевные терзания, выдох.

— Это Рихард де Вальд, сын самого Генриха де Вальда. Это одна из немногих картин, что дошла до наших дней, к сожалению, этот экземпляр был написан уже после смерти модели и художника. Говорят, его перерисовал один из немногих людских мастеров того времени. И хотя имя его стерло временем, у нас есть теория, что этого смельчака поймали и повесили при попытке продать подделку. — Вампир напряженно повел бровью. — Какая жалось, экспертам тех лет еще долго казалось, что им в руки попал украденный подлинник. Она даже провисела в замке Артефиксов почти двести лет, думаю, что лучший похвалы для автора не стоило и искать...

Мальчик подошел ближе. На первый взгляд хорошо одетый мужчина производил приятное впечатление, наследнику даже пришлось сделать усилие, чтобы не пялиться на него от любопытства. Еще неизвестно, как незнакомец мог истолковать такое поведение. Слегка прикусив алые губки, наследник склонился в легком поклоне.

— Простите мои манеры. Октавио, сын графа и графини де Вальд к вашим услугам.

Отредактировано Октавио дэ Вальд (05.12.2010 16:41)

0

5

Дампир не был настолько сильно поглощен предметами искусства, тщательно расставленными по всему имению де Вальдов, что еще издалека был предупрежден легким цоканьем ботинок о том, что кто-то вышел из покоев. Но Жак не шелохнулся и покорно продолжал стоять у одной из фамильных картин, изображавшей смутно знакомого ему мужчину в богатой старомодной одежде. Возможно, юстициару доводилось видеть его ранее на газетных вырезках из архивов, а может, еще где-то... Поэтому лицо дампира приняло более задумчивый вид, чем планировалось им изобразить заранее.
О своем ученике юстициар знал предельно скромную информацию, раскрывавшую лишь малый возраст мальчишки и его богатое происхождение. Разумеется, в письме от старшего поколения Вальдов он получил наилестнейшие отзывы о наследнике, его способностях и упорной тяге к знаниям. Но что плохого о своем чаде может сказать любящий родитель? Ничего, ведь родители в большинстве случаев склонны идеализировать: «Мой ребенок самый лучший и самый способный», и совсем редко подвергают свое чадо критике. Поэтому Уолтер не спешил делать поспешных выводов о спустившемся сверху подростке.
Выслушав рецензию на картину, мужчина неторопливо обернулся к мальчишке и словно бы снисходительно улыбнулся.
— Очень радостно, что вы знаете историю своей семьи, юный господин. Вероятно, ваше семейство дорожит нажитым вековым наследием. — Тут его снисходительная улыбка стала слегка лукавой. — Мне доводилось слышать, что большинство ваших семейных реликвий подарено музеям? Это так великодушно.
В ответ на приветствие Уолтер по-мужски протянул мальчишке руку, предварительно сняв перчатку.
— Искренне рад знакомству. Я Жак Уолтер. Как вы могли догадаться, ваш учитель по начальной военной подготовке. — Жак слегка поклонился и снял вторую перчатку. Несмотря на тесное общение с оружием, руки его выглядели ухоженными. Даже слишком ухоженными.
— Ваши родители осведомили меня, что вы в войне никогда не были заинтересованы, поэтому если у вас с моим предметом возникнет конфликт — я искренне постараюсь это понять. Однако не обольщайтесь, длительного снисходительного отношения не будет. Раз уж взялись за дело — сделайте его хорошо. Тогда и проблем не возникнет. Вы согласны? — игривость в голосе дампира исчезла также неожиданно, как и появилась.
Вариант о том, чтобы пустить обучение мальчишки на самотек, был ликвидирован сразу же, как только появился на свет. Мысль о вездесущих слугах и тщательном контроле просто не позволила бы Жаку запустить дело до такой степени. К тому же, его личные качества не позволяли легкомысленно относиться к такому предмету, особенно в условиях развернувшейся совсем неподалеку войны.
Жак вытянулся и грациозно расправил плечи. Он изучающее посматривал на своего нового ученика сверху вниз, отмечая бросающуюся нежность его детской, еще несформировавшийся натуры. Особенно милым Уолетр нашел его широко распахнутые наивные глаза, которые словно бы принадлежали невинному ягненку, только что появившемуся на свет и не успевшему познать искушения.
Однако личный опыт подсказывал, что рядом с храмом всегда черти водятся. Поэтому первое впечатление о наследнике де Вальдов было слишком неопределенным.
— Юный господин, как позволите к вам обращаться? Меня можете называть Жак. Однако если эта фамильярность вас слишком смущает, то зовите Уолтер. Или как у вас принято называть учителей?
Вопрос о том, как обратится к нему мальчишка, мало интересовал Жака. Его беспокоило лишь то, чтобы имя «Брат Дженнитиви» не смешивало его реальную жизнь с той, которую он вел в тайне от ордена и других непосвященных. Поэтому, кстати, дампиру и нравились новые лица в кругу общения. Стоит понравиться одному, как слух о твоем благородстве ползет ко всем остальным. Но об обратном эффекте Жак тоже не забывал и всегда был начеку. Хотя если что-то вон из рамок выходящее случалось, то сразу же было погашено основной массой плюсов, дарованных обществом, поговаривавших о наговорщиках «Это все от зависти». Но со временем началась применяться тактика: разделение кругов на тех, кто знает его как «Жака Уолтера» и тех, кто хорошо знаком с «Братом Дженнитиви». И эти два общества больше он никогда старался не смешивать, что проделывает успешно по сей день.
Первое впечатление всегда важно. И Уолтер старался не упустить своей возможности, хотя и вовсе мог не стараться, ведь родители мальчишки сами выбрали его по так называемому «каталогу» учителей. Правда заметка о том, что будущий учитель наследника — юстициар, было от них умело скрыто, чтобы не заставлять из мыши вскармливать слона.

Отредактировано Брат Дженнитиви (05.12.2010 18:12)

0

6

— Подарено? — Вампир вопросительно посмотрел на собеседника, постепенно взгляд стал слегка задумчивым и отрешенным, и наконец ушел прочь от чужого лица. — По правде говоря, ваше утверждение застало меня врасплох, подчас поиск, оценка и реставрация многих экспонатов отнимает слишком много времени и сил. — Наследник подошел ближе к картине. Закинув руки за спину, он несколько долгих мгновений молча разглядывал полотно. — Поймите меня правильно, я не слишком активно участвую в общественной деятельности своей семьи, но наши отношения с музеями намного сложнее, чем простая благотворительность.

Повернувшись, Октавио с некой долей недоверия посмотрел на выставленную вперед руку, не то, что бы это напрягало, скорее, смущало, ведь Вальд уже поздоровался, а рукопожатие показалось излишним контактом с пока еще неизвестным наставником. Но отвергнуть этот жест наследник не мог.

— ... Как вы могли догадаться, ваш учитель по начальной военной подготовке...

— Да... — Пожав руку, Вальд подметил как разительно отличаются их кисти: одна исчерченная отметинами-шрамами, прямо как в модной книжке про Франкенштейна, другая намного светлее, ближе к белому, с ухоженными, чуть длиннее обычного ногтями. Да и ладонь у мальчика была заметно меньше. Оторвав глаза от чужой кожи, вампир посмотрел наверх, на собеседника. — Я уже заметил.

А вот дальше было еще интереснее. Убрав руку, Октавио снова заложил ее за спину.

— ... если у вас с моим предметом возникнет конфликт... «Допустим, произойдет»... я искренне постараюсь это понять... «Я вам помогу»... длительного снисходительного отношения не будет... «Значит что бы не случилось, вы просто примете это к сведению?» — Задумчиво вздохнув, вампир молча дослушал монолог до конца и уже потом ответил стандартной фразой. — Надеюсь, что наши отношения не омрачаться таким досадным недоразумением. Не могу хвастаться, но я приложу все усилия, что бы постичь ваш предмет. Правда скрывать не буду, я не одобряю убийства и увечья в любой его форме, будь то война или охота. Кроме того, умышленное вредительство выше моего понимания.

Еще пара косых взглядом на руки, вторая тоже оказалось испорчена отметинами. Заметно. Октавио даже показалось, что это слишком сильно бросается в глаза, лишний раз прикасаться к ним он бы точно не стал. Чужое увечье вызывало у вампира чувства отторжения и легкой неприязни.

— Можете прямо так ко мне и обращаться, — наследник миловидно улыбнулся, чужая лесть все таки задело его самолюбие, — господин. — Последнее слово мальчишка выделил интонацией, что не говори, а чувствовать себя хозяином положения оказалось чертовски приятно. А вот дальше оказалось сложнее, называть учителя по имени наследник бы никогда не согласился, а по фамилии... Лорд Уолтер Эссекс — это имя словно зубная боль нервировало семью Вальдов уже не первый год, за пару лет оно успешно превратилось в наимерзейшее нарицательное. Между двух зол: откровенной фамильярностью и скрытой неприязнью выбрал тайное.

— Давайте остановимся на фамилии, думаю это... — секундная заминка — ... будет лучший выбор.

0

7

— Прошу простить, если выразился неправильно, господин Октавио, — слегка улыбнулся он, чуть наклонив голову вправо. Продолжать разговор о чьих-то семейных реликвиях больше не было желания. Все-таки это их лично дело, отдавать что-либо в музей или нет. Использовать его как прикрытие или же просто поддерживать на плаву — дело семьи де Вальдов, а уж точно не Уолтера.
Немного поглядев на мальчишку, дампир заметил его презрительный и изучающий взгляд на своих изуродованных ладонях. Многие из шрамов так и не затянулись, оставив на коже розоватые рубцы и струпья, слегка отличающиеся по фактуре от остальной здоровой и мягкой кожи. Жак ухмыльнулся. Он помнил, как будучи еще мальчишкой, увлекался опытами в лаборатории ордена. Тогда он был так воодушевлен, так пытался придумать что-то новенькое, что по неосторожности схватил не тот реагент и когда снял нагретую колбу с пламени спиртовки, та мгновенно взорвалась прямо у него в руках. Целых четыре часа из его ладоней извлекали осколки различной калибровки, пропитанных кровью и слегка шипящей жижей, получившейся в ходе эксперимента. Как оказалось, она оказала на кожу подростка некоторый положительный эффект — добавила упругости, но еще больше принесла бед — поврежденные участки даже под швами весьма тяжело срастались и часто гноились. У врачей была даже мысль ампутировать конечности, но после нескольких месяцев упорной борьбы все закончилось. И кисти рук остались на месте.
Чуть погодя, Уолтер не спеша натянул на руки тонкие перчатки.
— Это все тяга к знаниям, юный господин, — с прежней ухмылкой произнес мужчина.
Услышав наивную речь о пацифичности наследника к войне и так называемому насилию, Жак приложил все усилия, чтобы не покатиться по начищенному полу от смеха.
— Господин, вы так милы, когда рассуждаете об убийствах таким образом, — иронично произнес дампир, подавляя улыбку. — Оружие и сила могут применяться не только в нападении, но и в защите. Вы будете отстаивать свой дом, если он подвергнется атаке? А мать или... себя? — он слегка помрачнел, после чего в его глазах на некоторое мгновение полыхнул жаркий и всесжигающий огонь. — Или вы убежите, потому что против насилия? — откровенный злой взгляд подытожил все сказанное. Но буквально через несколько секунд разум и взор дампира очистились, представляя юному наследнику безобидного и покалеченного Жака Уолтера.
— Ах, разумеется, это только ваше личное мнение, господин де Вальд. Но как бы то ни было — ваше обучение будет начато и доведено до конца. Я обещал вашим родителям.
Упорство и некоторая остервенелость вышесказанных предложений сводилась к последнему: «я обещал». Уолтер действительно был честен, хоть и любил строить из себя подонка в той, другой жизни. И это иногда очень веселило Жака, особенно когда вопреки всему он занимался благотворительной деятельностью. «Это все фарс!»
— Я рад, что вы определились, господин, — Жак слегка облокотился о рядом стоящее кресло, освобождая правую ногу от нагрузки. — Когда желаете начать ваше обучение?.. И, прежде мы его начнем, от чашечки чая я бы не отказался. Дорога была не из приятных.
Дампир чуть искоса поглядел на притаившуюся в затененном углу служанку и тут же перевел взгляд на мальчишку, устало улыбнувшись ему глазами. Все-таки этот ребенок был своеобразен, интересен и таинственен, как и положено будущим наследникам. Но за вуалью прилежности и безукоризненного послушания Жак чувствовал что-то еще, что-то порочное. На лице этого было не увидеть, но интуиция и легкая примесь ментализа помогали мужчине это осознавать. Таких людей юстициар повидал сполна, особенно среди юношей, которые не определились чего именно хотят в жизни. Зато какие сюрпризы впереди!

0

8

Наблюдая, как Уолтер надевает перчатки, Октавио чуть заметно покраснел и нервно прикусил алые губки. «Неужели заметил?» Вампиру стало совестно и даже немного стыдно. Обращая столько внимания на чужой недостаток, Вальд мог ненароком задеть учителя за живое...

— Я не милый... — Еле слышно вставил мальчишка. И как же он мог оказаться милым, если уже при первой же встречи смог наделать столько глупостей? Подчас собственные промахи выводили наследника из себя сильнее, чем безразличие взрослых. И кроме того почему эти слова говорит тот, кто не должен даже задумываться о них, а те кто просто обязаны хотя бы иногда вспоминать о внимании и нежности всегда остаются в стороне? От этих мыслей стало чуточку обидно и сыро на душе. Наследник окинул собеседника взглядом. — Дело не в том, что я плохо отношусь к слову «милый», дело в том, в каком контексте вы его употребили. Убийство это тяжкий грех. Я говорил серьезные вещи не стоит воспринимать мои слова как шутку. — Задумчиво вздохнув, вампир продолжил. — Предлагая мне ситуацию, когда мне придется защищать своих родных и близких вы просто не оставляете мне выбора. И это не аргумент, что бы меня переубедить, а лишь доказательство того, насколько сильны кровные узы, что мы подчас готовы переступить многое... Даже через самих себя.

Замолчав, мальчик еще какое-то время размышлял над сказанным. Наверное, ему стоило быть с учителем чуть более откровенным, ведь в конечном итоге ему все равно придется изучать это кровавое искусство, нравится ему это или нет.

— Наверное, я бы смог это сделать. — Голос звучал тихо, настолько тихо, что служанка стоящая неподалеку вряд ли смогла разобрать слова. Слегка розоватые щечки растворились на лице не оставив и следа. — Но как я после это буду смотреть в глаза другим вампирам? — Тяжело вздохнув, Октавио поправил и без этого безукоризненный платок. — Надеюсь, до этого не дойдет, никогда.

Напряженно переведя взгляд с мужчины на служанку, Вальд еле заметно дернулся. И почему-то от него снова требовали каких-то свершений, подвигов, деяний, как будто без них нельзя было доказать свою состоятельность. Рядом с мужчиной вампир ощущал некий дискомфорт, но это не было чувство неприязни или недовольства, скорее сдавленная настороженность и страх, боязнь, что собеседник останется недоволен наследником.

— Простите, я... — Глупо улыбнувшись, Октавио снова переключился на учителя, но в глаза заглядывать не стал, слишком некрасиво получилось, уставился в область груди. — Пойдемте, пойдемте. Что же вы сразу не сказали, я признаться уже несколько дней «недель» не был на улице и уже и позабыл о январских холодах. — Повернувшись, мальчик медленно пошел по коридору. — Знаете вообще нам собирались подать чаю, но может нам немного изменить планы? Уверяю вас, мы готовим прекрасный глинтвейн с корицей и медом.

0

9

Чужое внимание, особенно если его проявляли симпатичные особи, всегда было приятно дампиру. Когда он ощущал на себе чей-то заинтересованный взгляд, буравил ли тот его изуродованную кисть или бесстыдно рассматривал подтянутую фигуру, складывалось ощущение, что все в порядке. Подобное наверное испытывает гуль при новой порции крови, которая опьяняет, медленно растекается по сосудан и доводит до исступления. Но Жак нередко задавался вопросом, а что же будет тогда, когда чужие взгляды изведутся? И, к сожалению для себя, приходил совсем к неутешительному ответу.
— Если вам интересно, господин, то мило для меня выглядит то, когда мальчишка, не изведавший всей тягости жизни, может утопично рассуждать о различных ее проявлениях. По-моему, это очень мило, — еще раз повторился он, поворачивая лицо к наследнику и снисходительно улыбаясь. — С первых минут нашего знакомства я вижу сквозящую в вас серьезность, которая вопреки всему расходится с внешностью и материальным положением. Создается ощущение, что вы пытаетесь что-то и кому-то доказать. Может то, что вы уже давно не ребенок?
Жак пристально посмотрел в лицо мальчишки.
— Вы — это вы, господин де Вальд. Прошу простить меня за откровенность, но хотелось бы, чтобы между нами в ходе работы не возникало недопонимания.
То обстоятельство, что Октавио не прячется в своей скорлупе, а почти открыто идет на контакт, который рано или поздно сведется к откровению, весьма радовало Жака. Ведь он сам сделал шаг, чтобы ускорить это событие. Возможно, даже не стоило говорить подростку всю правду в глаза. Но у юстициара таилось в груди предчувствие, что обратного эффекта не произойдет, и мальчишка рано или поздно допустит его до своих мыслей и тайных желаний.
— «Никогда не говори никогда». Слышали такое высказывание? Один персонаж как-то клялся в верности своему учителю и божился, что никогда его не предаст. Однако через некоторое время продал его за пару звонких монеток... Как вы заметили, все случается впервые. И первая любовь, и первый снег, даже первое убийство. Только нужны обстоятельства.
Дампир резко завершил монолог и, будто бы добиваясь полного сходства с учеником, поправил свое атласное жабо и отстранился от кресла, почувствовав легкие колики в затекшей ноге. Некоторое время понаблюдав за душевными метаниями вампира, которые выражались на его лице прежней миловидной растерянностью и задумчивостью, мужчина последовал следом за наследником, уже равнодушно относясь ко всему внутреннему убранству дома. Жак шел, едва заметно припадая на правую ногу, несколько позади Октавио и придерживал висящий через плечо полупустой портфель, бившийся о бедро.
— Нравится мне ваша порывистость, юный Октавио. Что ж, глинтвейн так глинтвейн. Интересно узнать, чем таким особенным он отличается от кабацкого, — дампир едва заметно осекся, оборвав себя на не произнесенном слове «пойло» и вздохнул, посмеиваясь над своим вдруг распустившимся языком и мыслями. Кажется, его аристократические манеры вовсе решили взять отдых, как только заприметили рядом с собой подростка. «Не нужно слишком расслабляться. Рано. Или я просто переволновался и устал?»

0

10

Учитель оказался хитер как дьявол и к тому же остр на язык. Его монологи просто сквозили скрытыми издевками, замечаниями и, к сожалению многие из них попали точно в цель. «Мальчишка...» От возмущения Вальд сжал зубы, да так, что во рту появилась тупая, еле заметная боль.

— Мистер Уолтер... — Последнее слово слегка смазалось и на мгновение повисло в воздухе. Вальд не открывая рта, прошелся языком по клыкам, проверяя, не сломал ли он случайно один из них. — Я не ребенок, не мальчишка, я ваш ученик. Разница в возрасте, в опыте не дает вам право так меня называть. Прошу вас, давайте попробуем обойтись без фамильярности, ведь впереди у нас еще много совместной работы, а я не хочу что бы это нам помешало. — Замолчав, юноша виновато опустил глаза, театрально изображая смущение, пряча негодование и недовольство. — Прошу простить меня за столь резкую просьбу, возможно мне стоило выразиться чуть мягча и менее прямо.

«Прошу простить меня... Черт, да кто тут еще извиняться должен?!» Наследник почувствовал, как мужчина перешел дозволенную ему черту. Так или иначе некто сейчас не мог ответить на этот вопрос, сказанное не воротишь. Октавио все же надеялся, что замечание охладит любопытство Уолтера, но в тоже время не желал, что бы эта грубость слишком уж сильно отразилась на их общении, кто знает как мужчина воспримет это замечание, возможно, он даже затаит злость или обиду. Тяжело вздохнув, Вальд снова внимательно посмотрел на собеседника.

— Мне тоже этого очень бы хотелось, но думаю, нам стоит дождаться занятий, там все и прояснится.

Почему-то учитель продолжал вставать в оппозицию, раз за разом он пытался доказать свою правоту, словно пытался обратить мальчика в свою веру. Сначала он ставил неоспоримые аргументы, а уже затем говорил то, что ни как могло уложиться у Октавио в голове. Наследник презирал завить, похоть, предательство, вероломство, злость — словом все то, что противостояло всему доброму и светлому. И как не пытался, он не мог понять, как можно предать, как может чужое доверие оцениваться золотом.

— Это слишком отвратительно, что бы быть правдой. Мы не настолько плохи, да всегда есть неправедные личности, преступники, уголовники, маньяки, но остальные же совсем не такие. Зачем вы пытаетесь найти тьму там, где ее сейчас нет? И предательство это не то, что случается впервые. Вы говорите так, словно бы это так уж легко взять и предать, бросить друга на произвол судьбы. — Мальчишка едва слышно фыркнул. — И ради чего? Личной выгоды? Амбиций? Нет, нет и нет. Это не пример, это просто единичный случай, абсурд, преступление, таким аргументом вам меня не убедить.

Увлеченный собственными мыслями, эмоциями, ощущениями Вальд так и не заметил, что учитель чуть прихрамывает, в противном случае он бы сбавил темп и пошел бы значительно медленнее. Пройдя через просторный, залитый светом коридор собеседники попали в небольшую, но достаточно уютную комнату.
Войдя в помещение, мальчик оценивающе осмотрелся. Начищенные до блеска полы, свежая газета на столике, горящие, слегка потрескивающие паленья в камине. Два кресла из кожи и красного дерева, несколько шкафов, пара зеркал. Здесь было заметно теплее, чем в прихожей.

— Проходите, пожалуйста. — Мальчишка еле заметно улыбнулся, радуясь как ребенок своему выбору. — Здесь нам никто не сможет помешать. К тому же здесь намного теплее и уютнее. Надеюсь это поможет вам быстрее прийти в норму. — Октавио уселся в кресло, и тут же исчез из поля зрения Уолтера, массивный предмет из дерева и кожи скрыл мальчика из виду. Заметить его можно было лишь по макушке и торчащим ногам. — Присаживайтесь, сейчас нам подадут напитки, и вы сможете их сравнить. С вашего позволения я буду пить чай, мне он нравится больше глинтвейна.

0

11

Возможно, Уолтеру и вправду стоило вести себя мягче и сдержаннее по отношению к Октавио. Итак, можно было уже сказать, что первая встреча безвозвратно испорчена, но Жак так не думал. По поведению мальчика он почти полностью сумел оценить его характер и темперамент. Дампир был приятно удивлен, что юный наследник защищает свои интересы и позиции и мало поддается чужому влиянию. Даже, несмотря на внешние раздражители в лице учителя, почти полностью контролировал эмоции и не позволял захлестнуть им себя. В итоге юстициар сделал вывод — если Октавио будет проявлять подобное упорство и в занятиях, то из него получится прекрасный ученик.
Дампир всегда ценил и восхищался теми, кто мог постоять за свои интересы, кто не был мягкотелым и не старался всегда подстраиваться под сложившиеся обстоятельства. Правда, излишняя непокладистость выводила его из себя и заставляла чувствовать, что все вышло из-под контроля.
Однако Жаку стоило быть более осторожным: он почувствовал, что его прямые выпады и лобовая атака вот-вот заставят вампирчика относиться к нему с подозрением и чуть ли не с ненавистью. А если и с ненавистью? А если не удастся обратить его в «свою веру», то что?
— ... весьма приятно, что мы с вами встретились — совершенно другим, доброжелательным тоном произнес дампир, следуя за мальчиком и выходя в хорошо прогретое, уютное помещение. Казалось, будто бы это говорит совершенно другой человек, который сегодня утром приехал параллельно с этим изворотливым и двуликим типом в имении. А пока Октавио вел его в гостиную, второй подкараулил близнеца и виртуозно сменил.
Жак предпочел больше не развивать подобных щекотливых тем, чтобы сгладить и без того заострившиеся углы в их отношениях.
Пройдя следом за наследником в комнату, он бегло осмотрелся, оценив не утомляющую глаз обстановку, которая располагала к беседе и разговорам тет-а-тет. Дампир, примерив взглядом кресло и не опираясь на подлокотники, неторопливо опустился в него, ощущая как правое колено благодарит за снятую нагрузку. Мужчина снял с себя кожаный портфель и поставил его около ножки кресла так, чтобы его никто не задел. Жак чуть откинулся на спинку кресла, расположил левую руку на подлокотнике, а правую положил на закинутые друг на друга ноги.
Дампир был рад, что мальчик произнес фразу «Надеюсь, это поможет вам быстрее прийти в норму». Во всяком случае, появилась надежда на то, что его спесивое поведение спишут на усталость и раздражение после дороги и вовсе позабудут о случившемся. Однако, последнего, как показалось Жаку, вампирчик ни в коем случае не допустит.
— Из-за начавшейся войны транспортная сеть Хастиаса стала такой разлаженной, — тихо, будто бы разговаривая с собой, произнес Жак. — Пришлось огибать всю территорию королевства, чтобы пришвартоваться, затем на чахлых лошадках добираться до большой дороги и идти до своего коттеджа пешком. Так утомительно...
Все вышесказанное было похоже на перевод темы. Но Жак просто решил подтвердить слова наследника и его пожелание и, как следствие, скачки в своем настроении.

Отредактировано Котэ де Мурло (17.12.2015 19:22)

0

12

Удобно расположившись на кожаном кресле, мальчик вытянул ноги поближе к камину. В какой-то момент ему так захотелось позабыть об неудачных эпизодах с новым учителем и просто насладиться теплом и уютом. Единственное, что смущало — это невозможность снять ботинки и придвинуть к огню босые стопы. Конечно же, ведь это непозволительная роскошь для богатого и воспитанного наследника, зато какое удовольствие мальчишки. К сожалению, обувь портила все впечатление, тепло не просачивалось сквозь подошву, а лишь медленно нагревало ее. Пораскинув мозгами, мальчик поставил ноги обратно, поближе к себе, все-таки серьезная встреча, а он ведет себя как маленький.

— Война... — Тяжело вздохнув, мальчик поднял глаза и отрешенно уставился в потолок. — В последнее время все только о ней и говорят. Как бы глупо это звучало, но еще два месяца назад я и представить себе не мог, что такое вообще возможно. А теперь газеты только об этом и пишут, раньше в них можно было прочитать скучные, но разнообразные статьи о сельском хозяйстве, строительстве, экономики, теперь же от них веет смертью и сумраком. Бесконечные напоминания о числе убитых, раненных и пропавших без вести... — Закинув голову назад, Октавио вытер едва слезившиеся глаза. Сегодня его родители отъехали из дома, в надежде узнать последние новости о ходе военной компании из первых рук. Сборы были настолько скорыми, шумными и неожиданными, что Вальда неволей подняли раньше положенного часа. — Простите, это не самая удачная тема для беседы. Хотя вы как человек по видимому военный сможете мне это объяснить, почему началась война.

Повернув голову, мальчик посмотрел в окно. На лице появились едва скрываемые тени грусти и разочарование, за стеклом, покрытым узорами от мороза шел снег. Иногда он начинал ненавидеть и презирать свою жизнь, свой статус, свою природу. Будь он безлюдным вампиром, то уже давно бы пошел на улицу играть в снежки, кататься на коньках, санках, строить снежные крепости. Будь он человеком, то скорее всего в свои пятьдесят уже имел бы детей, семью, медленно стареющую жену. А вместо этого он просто сидел и смотрел как бурная жизнь обходит его стороной, но сделать он ничего не мог.

— Постойте, надеюсь, вы от своего дома прибыли к нам на лошадях? — Тяжело вздохнув, Октавио повернулся и внимательно посмотрел на собеседника. — В такую погоду длинные пешие прогулки не слишком то полезны. Но я думаю вы и сами это знаете. Так же я прошу простить мою неосведомленность, но я о вас ничего не знаю. К сожалению меня так и не успели поставить в известность... — «Не успели или не захотели или просто не сочли нужным?» Несколько секунд Вальд томным, не моргающим взглядом смотрел на собеседника. Мальчик хотел было предложить мужчине самому рассказать о себе, но потом почему-то решил ограничиться только наводящими вопросами. — Кстати, мы случайно с вами не родственники? Уж больно фамилия ваша у меня на слуху.

0

13

Брат Дженнитиви снисходительно улыбнулся краешком губ. Сейчас он не старался высмеять мальчишку или просто поставить в неловкое положение, вовсе нет. Просто речь юного вампира умиляла его и будто бы заставляла восхищаться.
— Все войны, господин, не начинаются просто так. В большинстве случаев это происходит тогда, когда страны что-то не могут поделить. Например, богатый ископаемыми горных хребет или что-то более сказочное. Одни страны стремятся к мировому господству, а другие пытаются им противостоять, будь то соперничество или пресечение агрессора. По-всякому случается, господин де Вальд. Но эти войны имели смысл. А в том, что творится сейчас, увы, смысла не нахожу, — он сделал небольшую паузу, принимая с подноса появившейся служанки свой стакан с теплым, почти горячим глинтвейном. Кивнув ей, дампир продолжил. — Причинами для данной войны, как мне видится, стала очередная борьба древних кланов, которые с давних времен точат зуб друг на друга и не могут выяснить, кто из них могущественнее. Все это детские игры, в которых задействованы вовсе не детские игрушки и настоящие солдаты.
Жак усмехнулся. Смысла в этой войне он так и не нашел, сколько ни старался взглянуть с разных углов. Результат всегда был одним и с тем же ответом — война бессмысленна. Порой его посещали мысли, а почему бы поспорившим между собой «старикам» не сразиться на дуэли, прочему бы не выйти клан против клана? Зачем нужна такая масштабность? К чему хорошему она приведет?
— А окончанием этой войны, если она вообще закончится, станет признание одного из кланов самым сильным и могущественным на всем континенте. И зачем это... — дампир подул на будто бы дымящуюся поверхность напитка и потянул свежий и сладковатый запах носом. — Все равно потом страна лет десять будет выходить из послевоенного кризиса, разгребать горы трупов и выплачивать деньги за убитых, будто бы это скрасит горькую и безвозвратную утрату их родственников. Полная глупость. А что потом? Потом все повторится опять и снова, потому что очередному наследнику династии взбредет в голову, что его «Всемогуществу» что-то угрожает... Ах, что-то я опять расфилософствовался, юный господин. Все вышесказанное не является абсолютной истиной, так что понимайте эту войну как хотите.
Жак пригубил слегка остывший напиток, ощутив едва заметную кислинку в его вкусовом букете, и чуть прикрыл глаза. Из мигом нахлынувших мыслей его вытащил вопрос мальчика.
— Разумеется, не пешком. Я прибыл на лошади, которую ваш конюх учтиво поставил в стойло и сейчас, вероятно, расчесывает ей запутанную ветром гриву... Славная прислуга.
— Я бы не стал рисковать здоровьем, юный господин, зная, что мне нужно добраться до вас и начать обучение. Не начинать же знакомство с вести о болезни. — В уголках его глаз появились едва заметные морщинки от улыбки. — Вот до своего имения пару километров пришлось идти пешком, но вы сами понимаете, что это была вынужденная необходимость... Как, вам ничего обо мне не рассказали? Что ж, — он сделал паузу, — начну небольшой рассказ с вашего позволения. Учился я так сказать в военной школе, где мальчишек жестко дрессируют и обучают всему, что необходимо будущим военным.
Разумеется, рассказ Жак начал в более простой и слегка измененной форме, чем нужно было. Говорить о том, что он прошел жесткую школу юстициаров сразу же было бы слишком пугающе для мальчика. Так думал дампир.
— Всю жизнь занимался с различными наставниками. Меня, как и вас, дополнительно обучали всему «необходимому» в жизни вплоть от способов ведения беседы до способов выживания в лесу. — Он чуть хихикнул. — Забавный предмет... Ну а после обучения началась взрослая жизнь. Сидеть сложа руки я не мог, поэтому начал работать у отца, одновременно подрабатывая на стороне, заводя нужные контакты и все в таком духе. Вот и все, юный господин. Ах, ну и если вам это будет интересно, в свободное время я занимаюсь научной деятельностью. И руки мои уродливы именно поэтому... Может, в газетах сорокалетней давности вы сможете найти научные статьи, в которых упомянуто мое имя.
Все было сказано вкратце. Жак просто не мог рассказать этому мальчику всю правду о себе — это бы его отпугнуло. С одной стороны дампир поделился с ним основной информацией о себе, а с другой в общем-то ничего важного не сообщил. Лишь голые факты. Информация о том, что он любит морфий и абсент могла бы повергнуть подростка в шок, либо вызвала бы острую неприязнь — предугадать всего не было возможности, даже с помощью ментализа.
— Нет, мы с вами точно не родственники. — Мужчина, кажется, понял к кому подводит его юный де Вальд — к Уолтеру Эссексу. И, видимо, их связывало что-то неприятное. Настолько гадкое, что дампир чувствовал, как при произношении его фамилии у мальчишки перехватывает дыхание. — Если вас смущает моя фамилия, придумайте псевдоним. Я готов и на это, лишь бы вам было комфортно.
Дампир несколько пристально всмотрелся в лицо мальчика, приставив ко рту кружку с винным напитком. Но терзание взглядом длилось недолго. Вернувшись в прежнее положение, мужчина сделал глоток.
— Да, и вправду восхитительно, — говорил он о напитке, в действительности испытывая наслаждение.

Отредактировано Брат Дженнитиви (17.12.2010 21:47)

0

14

Откинувшись назад, мальчишка задумчиво прикусил уголки алло-красных губ и на лице тот час же появились едва заметные, но острые как бритва края зубов. Не поворачивая голову, вампир посмотрел на Уолтера. Косой взгляд ненавязчиво коснулся лица преподавателя, прошелся подбородку, скулам, мимолетно пробежался по еле заметно шершавой щеке, заглянул в глаза, но лишь на мгновение.

— Вот значит как. — Октавио постучал пальцами по кожаному подлокотнику. — Вы правы, война бессмысленна. Никакие доводы не могут оправдать те убийства и то горе, что неминуемо принесет она обеим враждующим сторонам. Конечно же, разрушенные дома еще можно отстроить заново, разбитые дороги размастить новым камнем, но как быть с теми, кто уже никогда не вернется в отчий дом? — Тяжело вздохнув, Вальд задумчиво поглядел на горячую чашку с чаем, пожалуй, туда следовало добавить немного сахару и плеснуть сливок. От жаркого напитка посуда нагрелась, аккуратно взяв ее в руку, вампир слегка поморщился. — Соперничество должно оставаться соперничеством, в хорошем смысле этого слова. Я уверен, что борьба помогает нам стать сильнее, умнее, хитрее. Желание превзойти других, вот что должно вести нас вперед, но война... — Вальд цокнул язычком. — Неужели они не понимают, как далеко зашли их амбиции, всему должен быть предел, ведь когда ни будь обязательно восторжествует здравый смысл!

Замолчав, Октавио удрученно уставился вперед. В камине огонь с жаром и хрустом грыз большие, почерневшие поленца. Неприятные мысли все больше давили и нервировали вампира. Поднося к лицу позолоченную посуду с огненной жидкостью, вампир продолжал задумчиво и отрешенно смотреть на пламя. Слушая рассуждения собеседника, мальчик окончательно загрустил и поник.

— А что же будет с проигравшими? Историю пишут победители, а тут... — Тяжело вздохнув, Октавио сдавленно, напряженно покосился на Уолтера. — Обычно с побежденными церемонятся, тут уже остается лишь уповать на милость сильнейшего. Но простые смертные не виноваты в том, что кто-то видите ли захотел откусить кусочек побольше. С другой стороны я все равно продолжаю верить в нашего лидера, я могу поклясться, что победа и судьба на нашей стороне. Мы не переменно победим — это просто вопрос времени, вот только какой ценой. — Рука с чашкой непроизвольно дернулась, выдавая подходящее волнение. — Простите господин, — сдавленная, отрешенная, глупая улыбка, — наверное, мне не стоило начинать этот разговор, ведь в конечном счете это стало угнетать меня еще сильнее.

Наклонившись, вампир в очередной раз попытался глотнуть чая, но стоило ему лишь поднести посуду к губам, как Уолтер снова непроизвольно отвлек его.

— Прислуга у нас и правда замечательная, мы очень ценим все, что они для нас делают. По правде говоря, без них я прямо как без рук. Подчас мне кажется, что они знают меня лучше, чем я сам. И кстати, вы можете не волноваться, ваш конь в хороших руках. Смею заметить, что сейчас в нашей конюшне полно места, из-за трагической оплошности мы потеряли несколько прекрасных лошадей. — Устав держать чашку, вампир поставил посуду на кожаный подлокотник. — Простите, мы отдалились от темы для разговора. Я не ослышался, вы сказали дрессируют? Знаете, мне кажется это уже пережиток прошлого. Телесные наказания и любые другие принуждения должны отходить на второй план, мы же не варвары, бить учеников за оплошности не слишком-то гуманно и этично. — Голос слегка дрогнул. Чуть, чуть. Еле заметно поерзав на месте, Октавио снова посмотрел на собеседника. Что сказать, Октавио не понаслышке слышал о розгах и линейках, более того семья Вальда смотрела на телесные наказания сквозь пальцы и если конечно успех в предмете был на лицо. — Кстати, как вы к этому относитесь? Хотя возможно я не совсем понял смысл слова дрессировать? Но в любом случае дети не звери, их нужно учить...

После короткого рассказа о своей жизни, наследник удивленно уставился на Уолтера. Тут было много всего интересного, по правде говоря, жизнь преподавателя была намного интереснее и богаче, чем могло показаться на первый взгляд.

— Выживание в лесу? Простите, но я даже не могу представить, что же в этом смешного и веселого? — Вампир задумчиво уставился на собственные ботинки. — Да и что там есть то? Шишки, грибы, ягоды. Ладно летом, а зимой то еще и снег, холод, так можно и замерзнуть. Плюс звери дикие, гули... — Октавил сдавленно ухмыльнулся. — Только не говорите, что это тоже войдет в нашу программу занятий... — После слов о руках мальчик заметно покраснел и смутился. — Простите меня пожалуйста, мне действительно очень жаль. Я не должен был удилять столько внимания этим деталям. Мне искренне жаль, что я поставил вас в столь неудобно положение. — Наследник медленно качнул головой.

— Нет, так нет. — Вальд облегченно вздохнул. — Я не желаю придумывать вам прозвища или простите за фамильярность клички. — Голос стал чуть строже, в тоже время в нем словно появился металлический звон. — Вы Жак Уолтер, я уважаю вашу фамилию, ваше имя, происхождение. Для меня вы есть и будите мистером Уолтером, моим наставником и учителем. Думаю здесь нам не чего и обсуждать.

В ответ на похвалу мальчик улыбнулся и слегка преклонил голову.
— Я рад, что смог вам угодить.
«Действительно рад...»

0

15

Уолтер, не торопясь, допил подостывший глинтвейн и поставил прозрачный, покрытый едва заметной испариной, стакан на аккуратный деревянный столик рядом. После горячего напитка дампиру удалось немного расслабиться. Мысли упорядочились и завертелись с обычной частотой, не давая повода для резких перебоев и, как следствие, колоссальных и довольно надоедающих перепадов настроения. Устроившись поудобнее в кожаном кресле, мужчина замер, едва поглядывая на мальчика и внимательно его слушая. На удивление мужчине от не познавшего жизни подростка, за которого поначалу он ошибочно принял юного господина, почти не осталось и следа. Его рассуждения были весьма осмысленными и звучали по-взрослому, из-за чего впервые в жизни Жак почувствовал себя неловко. Неловко за то, что смел поучать мальчика, думая, что знает все лучше него, что способен сам научить его жизни. Но жизни нельзя научиться, как и нельзя понять, как нужно жить. У каждого свой путь. Человеку или вампиру, ведомому по невидимому маршруту судьбой, самому предстоит решать, как следует поступить. Даже если его решение станет ошибочным — это было его решение, не будь которого, возможно, не случилось бы настоящего, и без которого не случится будущее. «Принцип пианино присутствует везде», — подумал Уолтер, потирая подбородок. — «То белые, то черные. То в спокойном положении, то яростно нажатые, образующие скат».
Раньше Уолтеру мало доводилось общаться с детьми и подростками. Но по тому короткому и весьма познавательному опыту он сделал вывод, возможно, ошибочный, что дети жестоки, глупы и жадны. Не раз наблюдая за избалованными детьми аристократов, дампир приходил в ужас от того, в какой манере те обращаются друг с другом и прислугой. В каждом тщательно подобранном и отрепетированном ими слове чувствовалась зависть, ненависть, злоба. Таких дампир не любил, почти что опасался, хотя некоторыми повадками они напоминали ему самого себя. Не от этого ли он бежал?
Проведя кончиками пальцев по лбу и остановившись на виске, Уолтер кинул беглый взгляд на собеседника.
— Вы правы, юный господин. Но и жители Бругге несомненно верят в своего лидера, даже в те моменты, когда он бывает не прав, — дампир слегка нахмурился, уставив глаза в танцующие пламя, словно что-то вспоминая. — И порой бывает не до здравого смысла... В большинстве случаев народ обрабатывают, в любом случае настраивая против другого. Пусть правители убеждают их в ужасно подлых вещах, например, в тех, что враг не щадит пленных, что его страна голодает, что правят ею неумелые и глупые. А как итог — их обязательно нужно проучить, даже если они сидят в своем огромном замке и разрабатывают план милосердия. И самое печальное, что даже если солдат увидит все это милосердие врага, вдруг в нем что-то щелкнет «нет, он не такой, каким я его вижу, мне глаза врут, а вождь — не врет», то все равно загнанный чужой волей продолжит бой. До полной капитуляции противника, возможно, вплоть до геноцида. В худшем случае будет так.
Мужчина на пару секунд замолк, не отрывая взгляд от огня. Когда мальчик сказал о том, что поднятая тема его угнетает, Уолтер невольно вздохнул. «Всех эта тема угнетает, не только вас, Октавио».
— Я вас понимаю, господин. Вероятно, вы волнуетесь и за своих родителей? — «Конечно же волнуется, пустой вопрос». — Перед тем, как приехать к вам, я получил он них записку. — О том, что записка была короткой и написанной словно впопыхах, мужчина решил не говорить. Это бы еще больше надавило на мальчика. — В ней говорилось, что они успешно пересекли границу и направляются вглубь страны. Зачем — вы наверняка знаете. Они просили вас не волноваться и написали, что любят вас.
Без самой записки слова дампира наверняка звучали неубедительно.
— Само письмо, к сожалению, я... оставил в своем доме. Прошу вас не волноваться, с ними все будет в порядке.
Повернувшись всем корпусом к мальчику, мужчина слегка улыбнулся, стараясь снять напряжение, после чего вновь погрузился в объятия теплого кожаного кресла. Слова о прислуге Жак слушал в пол уха, он и так знал, что все с его лошадью будет в полном порядке, а если и нет, то сам будет способен во всем разобраться, без свиты и дворецких.
Когда Октавио заговорил о дрессировке, мужчина едва заметно вздрогнул.
— Я и сам пережиток прошлого, господин. Моя школа была учреждена задолго до вашего появления на свет, и всегда славилась своим консерватизмом, как и полагается заведениям военного типа. Увы, в таком точном и строгом деле без строгой дисциплины не обойтись, ведь кругом одни мальчишки, у которых кровь бурлит, которые при виде оружия ощущают себя настоящими героями, готовыми друг другу это доказать не только посредством кулаков. — Слегка повернувшись к де Вальду, юстициар продолжил. — О гуманности там не думают, это слишком не по-военному. А учить оголтелых юнцов сложно, особенно когда рядом с ними нет ни друзей, ни родных, которые помогли бы им снять напряжение. Задача наставника — направить накопившийся в них гнев в нужное русло, но прежде чем это случится, не мало происшествий произойдет. Так что слово «дрессировка» здесь уместно в прямом смысле этого слова.
Услышав вопрос мальчика о лесе, дампир усмехнулся.
— После толстых «школьных» стен оказаться на свободе, в лесу, где вокруг тебя одно неограниченное пространство, просто наслаждение. — Уолтер вновь деликатно опустил подробности. Разговора о том, что их оставляли в одиночку в различных частях лесополосы наедине со всеми обитателями леса, быть и не могло. — Зимой в лесу действительно сложно, особенно если по незнанию напороться на берлогу медведя... а вообще ориентировка на местности и различные командные соревнования на поиск предметов, к примеру, очень сплачивали нас, заставляя невольно ощутить поддержку товарищей.
«Только не говорите, что это тоже войдет в нашу программу занятий». Эту фразу Жак мог расценить как обвинение себя в абсолютном варварстве и садизме.
— Если вы захотите, то могу устроить вам однодневный поход в лес. Разумеется, маршрут я спланирую заранее, так что гулей и прочих вы не встретите. А что касается теории — вам ее я дам в малом объеме. Все-таки программа есть программа. — Мужчина довольно улыбнулся. Услышав бы о таком впервые, он сам бы наверняка пришел бы в тихий ужас. — Что вы, не извиняйтесь. Это естественная реакция, ее сложно контролировать, даже таким умным мальчикам, как вы.
Во время рассуждения наследника о своем имени и фамилии дампир лишь изредка кивал головой, замерев и смотря перед собой.
— Ваше право, господин, — быстро переведя взгляд на почти полную чашку чая, к которой Октавио едва притронулся из-за разговоров, Жак почти на выдохе произнес. — А сейчас я помолчу, допейте чай спокойно.
Откинувшись в кресле, мужчина слегка прикрыл глаза. Сейчас его волновал чисто учительский вопрос о том, чему же первому обучить юношу, но помимо этой житейской мысли в голове крутилось еще множество посторонних и не весьма веселых. Что будет с родителями мальчика, и какой черт их вообще понес в самый горячий очаг?! Юстициар недоумевал. С одной стороны он понял «выгодность» своего положения: в непредвиденных обстоятельствах он сможет защитить Октавио, но с другой стороны, что если эти «обстоятельства» случатся не здесь, а там, где будут старшие де Вальды? Вдруг, все обратиться летально?.. Но тут же дампир поспешил себя успокоить: наверняка у Октавио есть поблизости родственники, готовые оказать ему поддержку. Но что, если нет?

0

16

— Знаете, как бы я хотел ошибаться. — Вампир заглянул в глаза собеседника, словно ища поддержки или хотя бы понимания. — За последнее время я изучил достаточно первоисточников и могу с уверенность сказать, что у меня появилось некоторое представление этого ужасного события и ваши слова лишнее того подтверждение. Теперь я окончательно разуверился в мифе о великой, священной войне против неправых. Ведь на самом деле мы все неправы, мы все имеем смелость и наглость поднимать руку на таких же как мы. Заметьте, даже волки и шакалы не убивают себе подобных, а мы не задумываясь творим зверства, так кто же из нас хуже? Конечно, можно все свалить на людей, мол все это их дело, но ведь не они же превращаются в гулей... — Зевнув, мальчик прикрыл рукой рот и наклонил голу, словно разминая затекшую шею. — Личность — великое творение, способное повернуть горы, сделать из ночи день, продлить жизнь смертельно больному. Толпа — глупое, трусливое, подверженное паники и злости существо. Я уже не задаю себе вопросы кто мы есть, я лишь отмечаю факты. — Замолчав, мальчишка вдруг поймал себя на мысли, что и сам не до конца понимает сказанного. Монолог как будто сам построился из обрывков фраз, слов, мыслей. Но он был чужой, холодный, мерзкий, словно решенный эмоций, чувств, желания, страсти, жизни. Интересно именно так должен мыслить истинный правитель Артефиксов? — Да, может быть вы и больше видели в этой жизни, но я все равно продолжаю верить в доброту и здравый смысл. Я верю, что пока в руках у меня нет оружия, и я не желаю никому зла, здравый ум не решится причинить мне боль. К тому же, как я могу представлять угрозу, если я и оружие-то в глаза ни разу не видел... А вы напротив, хотите научить меня им пользоваться.

Откинувшись на кожаную спинку кресла, Октавио еле заметно улыбнулся. Интересно, как учителю удастся выпутаться из этой ситуации? Постепенно их монолог превращался для Вальда в настоящую игру. Здесь были свои правила, ловкости и хитрости. Мальчик хотел раскрутить личность мужчины, понять, как он думает, чем живет, залезть в его голову, проникнуть в его мысли, и тем самым встать на шажок впереди, превзойти его. И пусть после этого наставник будет учить его военному искусству, ведь сам Вальд уже будет знать, что на самом деле он уже давно перерос своего учителя. В тоже время Уолтер был человеком новым, а значит дьявольски интересным. Он мог рассказать много нового о стране и его жителях, о нравах, событиях, правилах, обычаях, повседневном быте простых смертных, словом о том, что было недоступно наследнику.

— Нет, не знал... — Октавио поставил так и не отпитую чашку чая на стол, и медленно встав, пошел к окну. — Если бы они хотели мне это сказать, сказали бы лично. «Незачем такое передавать через незнакомца. Да и что же это за любовь такая, уехать неизвестно куда, непонятно зачем...» — Опершись о подоконник, мальчик свесил голову, почти коснувшись груди подбородком. Почему-то на душе стало сыро и холодно. — И что их черт дернул туда поехать, там же так опасно, могли же ведь ограничиться замком клана или замком нашего властителя, но зачем же так далеко. — Не поворачиваясь к собеседнику, Вальд зашмыгал носом. — Можете оставить его себе, оно мне вряд ли понадобится, тем более что писалось оно именно для вас...

Мысли о том, что с близкими людьми может что-то случиться убивали, вытряхивали душу, грызли изнутри. Бесшумно подскочив и перевернувшись на руках, Октавио уселся на подоконник, свесив ноги вниз, и с грустью посмотрел на собеседника.

— Не стоит о себе так говорить, вы списываете себя со счетов раньше времени. Любой может измениться. — Мальчик слегка качнулся и облокотился о стену плечом и уже потом прислонился к ней головой. Наверное, ему стоило вести себя намного более сдержанно, более горделиво, но как можно вести себя столь лживо с тем, кому твои же собственные родители доверили столько правды и были настолько откровенны? — А вот это уже похоже на оскорбление. — Сдавленно улыбнувшись, Октавио продолжил. — Да и не срок это для нормальной школы, вы и сами это понимаете, вот семьсот... Нет друзей или родных? В эту школу брали беспризорников и сирот? Простите, возможно, это неуместный вопрос и если вы откажитесь от него, то я вас пойму и не стану задавать вопросов. «Но вы так и не ответили на другой вопрос... Значит, прибегаете к рукоприкладству? Только попробуйте, и я никогда вам этого не прощу»

Мальчик достал из под пиджака огненно черный платок с вышитыми золотыми инициалами и медленно вытер слезившиеся глаза. Хотелось спать, но только чуть-чуть, легкая сонливость, не более того.

— Я был бы не против прогуляться по лесу, сейчас лес особенно притягателен. Рыхлый снег, тишина, свежий воздух. Знаете, в некотором смысле я даже могу вас понять. Конечно, вряд ли я бы решился на такую проверку чувств, с другой стороны я же не военный, так что мне вполне сойдет облегченная программа, без особых потрясений и испытаний. Я бы назвал ее простой прогулкой, не более того. — Замолчав, Вальд выждал более удачный момент, дождавшись, пока мужчина закончит свое предложение об однодневном маршруте. — Из нас двоих вы больше разбираетесь в предмете, так что и вам решать.

Покосившись на чашку, вампир лишь повел бровью и тяжело вздохнул.

— Похоже, что чай безнадежно остыл. Жаль, видимо придется попросить сделать новый, кстати, вы не желаете добавки или может быть вам захочется чего ни будь еще?

0

17

Жак сдержанно кивнул, выразив этим свое согласие со словами мальчика.
— Волки оставляют в своем потомстве исключительно сильных особей, юный господин. Они не заботятся о слабых и больных, как это делает большинство людей и вампиров, они лишь борются за выживание. Волки очищают свой генофонд от нежелательных примесей, оставляя эти самые примеси наедине с собой или вынуждая покинуть стаю. Животные более организованны, чем мы: у них нет вековых войн, ведь «войны» уничтожаются в зачатке своего существования.
Жак едва заметно потянулся, меняя положение затекших в одной позе ног. Слова о личности заставили его косовато посмотреть на мальчика и скрыто улыбнуться его идеализму.
— Один индивид ничего не способен сделать, — жестко и решительно парировал он, не решив нужным заботиться о чувствах и мыслях Октавио. — Все решает общество. Да, были в нашей истории неординарные личности, которых в их время мало кто понимал. Но прошу обратить внимание, что только спустя колоссальное количество времени до людей начинал доходить смысл предложенных этими «передовиками» идей. Обществу, точнее, толпе, которое оно собой представляет, нужно много времени, чтобы осмыслить правду и истину. Знаете, не даром ведь говорят, что один в поле не воин. Даже самый мудрый правитель не способен совершить колоссальных реформ без поддержки так называемых приближенных и думных органов. — Дампир подался вперед и уперся рукой в колено. — А что будет, если этот несчастный решит все сделать по-своему? Его просто отравят.
Мужчина почувствовал, что негативные мысли вновь поглощают его, заставляя шевелить языком и выдавать новые горькие порции отрицаний всего и вся. Разумеется, говорить в подобном тоне с «хозяином» дома при первой же встрече было не слишком этично, но одни лишь рамки приличия вряд ли смогли бы остановить порывистого Уолтера.
— Чтобы быть угрозой для себя и общества, не обязательно иметь при себе оружие. Господин Вальд, словоохотливость, острый язык и скрытые мысли некоторых индивидов ранят куда сильнее острого кинжала. — Выслушав Октавио, Жак не мог не улыбнуться хитрости мальчишки. — Вы меня представили настоящим тираном и безумным воякой, юный господин. Был бы я таким, научил бы и табуретку сражаться. Но, увы, с табуретками общего языка я не нашел. Может, не достаточно талантлив? Тем не менее, злыми становятся не от оружия в руках. Так что не беспокойтесь за свой характер. От умения владеть револьвером и шпагой он не испортится. Может быть, закалится. А дальше ваше личное дело, будете вы его использовать в деле и нет.
Глаза Уолтера хитро заблестели при игривом пламенном свете, приобретя едва ли не кошачий прищур. Мужчина определенно чувствовал, что мальчик прощупывает почву, пытаясь приспособить под себя местность. Замечательная тактика. Но любое животное на инстинктивном уровне определенно способно почувствовать зарождающееся вокруг него напряжение. И если зверь не предпримет меры к бегству, то, во всяком случае, постарается приспособиться.
Когда мальчик заговорил о своей семье, Уолтер почувствовал себя несколько неловко. Привычным делом для него было целенаправленное копание в делах той или иной семьи, но случайные подробности слегка выводили дампира из равновесия. Лишняя информация порой имеет свойство мешать главному делу, сбивая на побочные и, в итоге, уводя далеко от цели. На секунду мужчине показалось, что мальчик готов разреветься от переизбытка чувств. «Лучше бы он это сделал где-нибудь в уголке».
— Может, вы правы, — не стал уклоняться от слов мальчика дампир. — Я не хотел вас оскорблять, ни в коем случае. Если вы подумали, что я намекаю на вашу неопытность, это далеко не так. — Мужчина не совсем думал так, как сказал. Но свое несогласие спрятал глубоко в себе, оставшись внешне спокойным и уверенным в себе и своих словах. — Не обязательно, что все воспитанники этой школы сироты и бездомные. Разумеется, в наших рядах были и такие, но совсем немного. — Факт, что Октавио не весьма точно понял его слова, немного озадачил дампира. — Я имел в виду, что воспитанники школы постоянно живут на территории самой школы. Что-то вроде интерната. И общаться с семьей у них почти не возможности.
Жак чуть было не оборвал свою фразу из-за того, что мысль мальчика слишком громко прозвучала у него в голове. Застыв на долю секунды, Уолтер решал раскрывать наследнику о существовании своих ментальных способностях или нет, но, в конечном счете, решил с этим повременить. Для дальнейшего интереса и веселья.
На лице юстициара застыла несколько странная эмоция, выражавшая и полное удовлетворение, и недовольство одновременно.
Мужчина медленно встал с кожаного кресла, сидушка которого успела запомнить форму его тела. Дампир неторопливо подошел к камину, чувствуя, как мурашки бегут по затекшим ногам. Жак приподнял голову и поверхностно взглянул на устроившегося на подоконнике наследника. Но этого мимолетного взгляда хватило, чтобы уловить зарождавшуюся в нем сонливость и, кажется, усталость. «Утомлен беседой?»
— Я рад, что идею с лесом вы одобряете. — Для Уолтера это кое-что означало. Во-первых, мальчик доверял ему, раз решился на такой поступок. «Занятно». — Постараюсь не слишком отягощать вас нагрузками, господин.
На вопрос о повторном чаепитии юстициар отрицательно покачал головой, поблагодарив Октавио за гостеприимство в рамках этикета.
— Если вы не собираетесь дальше пить чай то, может, ознакомите меня с вашим домом? И, разумеется, покажете площадь для наших с вами занятий. Или у вас другие планы, господин?
Уолтер склонил голову чуть в бок, поглядывая то на мальчишку, то будто бы сквозь него.

Отредактировано Брат Дженнитиви (28.12.2010 18:39)

0

18

Слушая слова Жака о волках мальчик заметно напрягся и опустил взгляд.

— Извините, я не знал. Мне всегда казалось, что животные своих не бросают, а тут такое упущение, простите еще раз. Если верить вашим словам, то получается, что они готовы бросить своих лишь потому, что они слабее остальных? — Тяжело вздохнул. — Господи, какая глупость, ведь все же может измениться, мне кажется, что это просто нечестно. В чем же виноваты они, те, кто родились не такими как принято считать? И еще по поводу войны... Неужели вы мне хотите сказать, что в них виноваты «нежелательные примеси»? Возможно, я просто вас не правильно понял, если так, поправьте меня.

Странный, слегка задумчивый взгляд в свою сторону расценил как простое любопытство. Хотя в нем было что-то еще, но копаться в собственных мыслях наследник не стал, слишком уж жаркие разворачивалась споры. Слегка поднявшийся тон разговора поддерживать не стал, напротив, говорил все так же спокойно и рассудительно, демонстрируя всем своим естеством аристократическую сдержанность и умение держать себя в рамках приличия и этикета.

— Обществу нужен лидер, идол, объект для подражания, тот, кто поведет его вперед. Тот, кто готов взять на себя всю ответственность, не только за себя, но и за тех, кто решился идти рядом с ним. Вы можете утверждать, что общество важнее, а индивид ничего не решает, но как быть с тиранами-королями, самозванцами, звездами эстрады и культуры, личностями, что построили денежные пирамиды, шарлатаны, что обманули тысячи вкладчиков, чьи имена и фамилии стали нарицательными? Они не кто, но если не они, то кто меняет наше общество? Кто показывает на своем примере как нужно жить, что есть благо и что есть вред? — На мгновение прикусив алые губки вампир с любопытством посмотрел на Уолтера. — Везде-то вам мерещатся смерти и убийства, но это же не единственный метод решения проблем. Возможно, вы назовете его самым простым, а я лишь замечу, что дом на чужих костях не построишь.

Сидение на подоконнике успокаивало, почему-то мужчина не производил впечатление закоренелого аристократа, хотя стоило заметить, что одежда и манеры у него были практически безукоризненны. Хотя было в нем и что-то еще, как будто чуждое мальчишке, но что именно Октавио понять пока не мог, возможно, по этому мальчик и позволил себе такую вольность, а возможно во всем были виноваты слова Уолтера, раз ему доверяют родственники, значит, обязан и наследник.

— Слова ранят, но не убивают. Они не могут в мгновение ока забрать жизнь, они лишь могут подтолкнуть, подвести к черте. Именно по этому мы всегда должны думать над тем, что и как говорим. — На улыбку собеседника ответил взаимностью. «Так докажите мне, что вы не тиран, не монстр, но может быть герой? Расскажите мне какой же вы на самом деле распрекрасный, честный, добрый. А я лишь отброшу лесть и узнаю, кто же вы есть на самом деле» Мальчик улыбнулся чуть шире, игра продолжалась. — А вы будите учить меня владеть не только револьвером, но и шпагой? Я... Согласен, мне кажется, что клинки это благородное оружие, и каждый уважающий себя аристократ просто обязан уметь ими владеть.

Какое-то время мальчик сидел молча, прислонившись разгоряченной головой к холодной стене, он все думал о том, как быть дальше. С одной стороне Октавио чувствовал, как тучи сгущаются вокруг его семьи, с другой совершенно трезво понимал, что ничего изменить уже не в силах, но поступок родителей никак объяснить не смог, возможно, стоило спросить о происходящем у кого-то знающего, например у Уолтера Эссекса? И хотя это была последняя инстанция, куда бы Вальд решился обратиться, но выбор оказался невелик.

— Не волнуйтесь, вы меня не задели, не оскорбили, все в порядке. — Мальчик поправил пиджачок. — А вам не было сложно? Все-таки вдали от родного дома, от семьи, в неизвестной, чуждой обстановке, тем более вам было куда возвращаться, вас не тянуло на волю, все-таки как вы говорите молодые, столько энергии, столько сил? Заранее прощу прошения за такое кол-во вопросов, просто мне не довелось учиться в таких условиях, мои занятия исключительно индивидуальны и мне было бы интересно послушать про ваше обучение... — Секундная заминка. — С точки зрения учебного процесса.

Задумчиво собрал платочек и убрал в карман. Поход в лес был бы приятной возможностью вырваться из этих душных стен и побывать хотя бы несколько часов на свежем воздухе. А то, что мальчику придется идти неизвестно куда с практически незнакомым дампиром, не слишком-то напрягало. По крайне мере сейчас Октавио не ощущал никакой опасности от этой бесшабашной затеи.

— Конечно, как вам будет угодно. — Молниеносно соскочив с подоконника, вампир практически бесшумно приземлился на глянцевый пол, и уже потом словно специально цокая ботинками по паркету, направился к двери. — Знаете, у нас нет специального помещения для наших занятий, да и что в нем должно быть? — Наследник открыл дверь, предлагая наследнику выйти из комнаты первому. — Пойдемте, посмотрим, может нам удастся найти компромисс.

0

19

Жак кивнул.
— Вы правильно поняли. Волки не церемонятся с теми, кто слабее их или не смог добиться авторитета. Возможно, это происходит потому, что они не желают на привязи тащить за собой обуз. Это ведь так утомительно. — Уолтер смахнул с глаз выбившуюся пшеничную прядь волос и заправил ее за ухо. — Но иногда все переворачивается с ног на голову, и тогда изгои занимают лидирующие места. Неожиданно для тех, кто считал их слабаками, верно? — Нехотя переведя взгляд на мальчишку, Уолтер некоторое мгновение подумал, после чего произнес. — Не берусь устанавливать точную причину войны. Кто знает, может причина тому украденная жена или нежданный наследник? Кто знает...
Многозначительно помолчав, дампир оперся рукой о бедро.
— Если действия этих самых «королей» соответствуют тайным мыслям и потаенным желаниям народа, то почему бы и не поддержать их? Ну а если размышления народа и правителя разошлись в пространстве, как параллельные прямые, которые никогда не пересекаются — общество начинает шевелиться и что-то делать. Да-да, за всем всегда кто-то стоит, но без поддержки этот кто-то — просто ноль. — Быстро и хищно стрельнув глазами в сторону наследника, дампир в ответ растянул губы в ехидной улыбке. — О, да вы мудры не погодам, юный господин. — В его голосе чувствовалась едва заметная нотка иронии. Кажется, еще чуть-чуть, и обстановка вновь накалится. — Однако все мои рассуждения имеют под собой базу, основанную, прежде всего, на личном опыте. А чем подкреплены ваши рассуждения, господин Вальд?
Жак Уолтер если поначалу и хотел произвести на мальчика впечатление аристократа до мозга костей, то после ведомых одному лишь ему рассуждений решил отказаться от этого плана. Да, внешне он оставался все тем же манерным типом, который всегда с иголочки одет, хотя и не в слишком дорогую и изысканную одежду; который владеет этикетом, и не раз применял его на практике. Да, это было в Жаке. Но его бойкие мысли и излишне горячий темперамент слишком часто расходились с созданным им образом. В основном, на это влияло и настроение. И не стоит скрывать, что именно это несоответствие в облике сулило ему быстрые и приятные знакомства.
Как только мысли Октавио достигли разума дампира, тот едва сдержался от ухмылки. Вместо этого нагнул вниз голову и издал низкий тихий смешок. Жак не собирался выворачивать свою наружность перед мальчиком, потому что сейчас он не имел для него большого значения. «Зачем мне стараться, разве он что-то даст мне взамен?» Уолтер не считал, что занятия с мальчиком привнесут в его жизнь особого разнообразия и хоть как-то повлияют на судьбу. Однако зарекаться об этом дампир бы не стал. О будущем можно лишь догадываться, но быть в нем уверенными могут лишь недалекие существа.
— Скажите, господин Октавио, почему вы раньше не занимались со шпагой? Разве вы были настолько заняты, что не могли себе этого позволить? Но не считайте этот вопрос упреком, как бы остро он не звучал. — Мужчина слегка наклонил в бок голову и кивнул подростку. — Шпаги — это элегантное, грациозное оружие, достойное идентичного себе хозяина.
Легкий поклон в сторону ученика. Жак не мог с полной уверенностью говорить о характере и нравах Октавио. Но ближайшие занятия покажут чего он стоит. Умение обращаться с оружием почти равносильно умению общаться с людьми: к каждому нужно подобрать особый подход.
На рассуждения вампирчика о том, как, возможно, ему было тяжело находиться вдалеке от родных, Уолтер не мог не умилится.
— Разумеется, всем сначала тяжело. Но кто-то привыкает быстрее, а кто-то и по прошествии многих лет держится за материнскую юбку. У всех по-разному. Но раз вы спросили лично про меня, так и отвечу: нет, я быстро привык.
По правде говоря, Уолтер был раз разрыву с родственниками. Хоть он и попал в незнакомую и враждебную среду, быстро смог в ней освоиться и нашел поддержу собственной личности у других воспитанников школы. Жака никогда не обижали, ведь ребята из группы признавали его едва ли не авторитетом.
— В этом диком обществе каждый ученик уникален, у каждого свои представления о мире, о войне и оружии. И общение с разными психологическими типами помогает в дальнейшем правильно вести себя в различных обществах. Это как примерять маски. Думаю, и без военных школ нынешние аристократы мастера в этом деле. — Усмехнувшись, дампир продолжил ответ на вопрос. — А что вас интересует в учебном процессе? Организация? Это, конечно, не совсем напоминает индивидуальные занятия, но общение между учеником и учителем все равно присутствует. Юный господин, конкретизируйте, что именно вы ходите знать.
С одной стороны в Уолтере преобладало желание сболтнуть лишнего. С другой стороны, данный вопрос был лишком обширным, чтобы с точностью понять о чем именно нужно рассказать.
Мужчина не торопясь пошел следом за наследником, не забывая свой кожаный портфель. Закинув его на плечо.
— Главное требование к помещению — большое пространство. Если такового нет, то, если вы не будете возражать, будем тренироваться на улице. — Жак хитро, как лис, взглянул на стоявшего у двери учтивого наследника и прошел мимо него, оставляя за собой шлейф из приятного и изысканного аромата. Оказавшись в коридоре, мужчина, едва заметно прихрамывая на правую ногу, сделал пару шагов в сторону, чтобы мальчик свободно вышел из зала и закрыл дверь.
— Ведите, господин.

Отредактировано Брат Дженнитиви (31.12.2010 18:08)

0

20

— Ох, я... — Октавио растеряно посмотрел на собеседника. — Я не знал, по правде говоря, мне казалось, что в природе все пытаются держаться вместе, а получается, что это не совсем так. — Голос звучал растерянно, с нотками разочарования и досады. — Больше похоже на то, что вы пытаетесь меня утешить, право не стоит, я могу принять правду такой, какая она есть, пусть это и не приносит мне радости и удовлетворения... Наследник? — Вальд сдавленно улыбнулся. — Да это вполне возможно... — Внезапно мальчик понял, что и сам поступал практически так же, конфликт с Эссексом — главой клана, уже грозил перерасти из скрытой вражды в открытое противостояние.
Почему-то учитель все равно не хотел сдаваться, самое обидное, что мужчина имел преимущество в этом споре. Благодаря своему опыту, военной школе и возрасту он мог красиво парировать все теории лишь простым отрицанием.
— Если общество и власть не сходятся во мнении, то это может привести к гражданской войне, а это уже не шутки. Согласен, поддержка подчас определяет многое, но это лишь оплата труда, опыта, ума, доброты, праведных деяний. Она не появляется в мгновение опыта, а лишь зарабатывается с годами. Так что если вы обладаете ей, это не значит, что вам ни сказано повезло, просто ваши труды были вознаграждены по заслугам. — Он издевался над ним, наследник чувствовал, как внутри он смеется над его неопытностью и малодушием. — Я это знаю из истории. Ненужно проживать целую жизнь, что бы научиться тому, что уже происходило. Мы можем учиться на чужих ошибках, достаточно открыть книги по истории, там все написано, нужно просто правильно читать их.
Еле заметно улыбнулся. Может быть, в этот раз Уолтер попадет впросак? «Посмотрим, кто из нас еще кого учить будет, мой дорогой наставник». Услышав звук, похожий на смешок, обернулся и с любопытством посмотрел на собеседника, нет, он точно издевался над ним... Стало немного обидно, похоже, как не пытался вампир, его снова отказывались воспринимать как равного.
— Я... шпагой... — И действительно, почему? Может потому, что у него просто не было на это времени или потому, что философия и рисование оказалось сильнее, важнее металла? Прикусов алые губки, Октавио виновато опустил глаза. Отчасти он понимал всю притягательную красоту и шарм этого смертоносного оружия, но какое это сейчас имело значение. — Простите, я не знаю. Возможно, предо мной раньше стояли другие задачи, возможно... Я не знаю.
Монолог учителя про школу слегка пошатнул решительность и веру вампира в самого себя, в отличие от учителя он не знал, сможет ли пройти то же самое испытание или сдастся и сойдет с дистанции.
— Вот как... — На мгновение лицо вампирчика стало серьезнее, чем когда либо. Он долго, не отрывая своего молчаливого, томного взгляда смотрел на мужчину, возможно, он хотел сказать что-то еще, но потом лишь вздохнул, отвернулся, не сказав ни слова.
— Лично я стараюсь быть честным со всеми, мне не чего прятать, не чего стесняться. — Вальд закинул руки за спину. — Можно тысячи раз придумывать себе маски, но стоит один раз ошибиться и вы прослывете лукавым и двуликим. Можете считать меня слишком прямолинейным, но я бы назвал это осторожностью и аккуратностью. Все-таки как не крути лучше быть самим собой... — Сделал вид, что не заметил на себе странного взгляда собеседника, но самом деле просто растерялся, не зная как же его трактовать и реагировать. — Улица, так улица. — Октавио постарался сделать вид, что это новость ни как не трогает его. — Так что мы с вами решаем? Идем смотреть зал для танцев или поднимемся в мою комнату, и вы дадите мне время переодеться?

Отредактировано Октавио дэ Вальд (03.01.2011 13:14)

0

21

Развивать тему о взаимоотношениях животных Жак больше не собирался, посему с должным пониманием в глазах выслушал ученика и больше ничего не добавил.... И все бы ничего, если бы не мгновенное замятие мальчика, когда речь зашла о нежданном наследнике. Уолтер неохотно насторожился, словно дикое животное, осознавая, что здесь не все чисто, как казалось с первого взгляда. Поэтому отказываться от разбирательства в связях между младшим Вальдом и Эссексами Жак вдруг передумал, найдя предстоящее занятие внезапно занимательным, особенно учитывая личный опыт общения с данным семейством.
Жак Уолтер в разговоре с мужчинами, пусть даже и маленькими, по возможности старался отстоять свою позицию, особенно если был полностью уверен в своей правоте и имел точные тому подтверждения в виде едва оспоримых доказательств. Если бы сейчас дампир имел дело с прекрасным полом то, как учит этикет, мягко соскочил бы с конфликтной темы и увел бы даму в совершенно иные и менее колючие дебри, где особо поспорить и не о чем, да и зачем?
— Согласен, нужно учиться на чужих ошибках, — полуулыбнулся Жак, замечая легкое негодование в глазах ученика. — Но вечно сверяться с фолиантами не получится, согласитесь. Общество развивается, морально крепнет, а старые поучения в один день приходят в негодность, становясь неприменимыми для данной эпохи. В кулинарии, да, поваренные книги идут от поколения к поколению, но применимо ли подобное суждение в политике? — глаза Уолтера игриво сверкнули.
Кажется, их игра затянулась и по всей перспективе не имела шансов закончится в ближайшее время; может быть, лишь на время она поутихнет, а после разгорится с новым жаром. Жаку нравилось это: чувствовать постоянный дух соперничества, пусть и приходилось тягаться с подростком. Возможно, это принесет им обоюдную пользу.
Заметив на лице мальчика промелькнувшую обиду, Уолтер ничуть не удивился. В игре все средства хороши.
— Ничего, господин Октавио. Вы, к счастью или сожалению, дошли до момента, когда можете взять шпагу в руки. Уверен, это для вас будет незабываемым опытом.
Незабываемым ли? Уолтер, как хранитель своего предмета, хотел бы верить в подобное. Однако убежденность в пацифизме мальчика с каждой минутой крепла. Вряд ли он после всего курса занятий будет продолжать упражняться со шпагой, вряд ли...
— У вас... занятная позиция, мой господин, — дампир не упустил случая скривить губы в двусмысленной улыбке. — Но многим людям ваша прямолинейность рано или поздно надоест, и тогда... будьте осторожны. Большинство не любит слышать правду, особенно о себе, — дампир, несомненно, знал о чем говорит. — Если все роли заняты, то и вправду лучше быть собой.
Однажды Жак чуть было не поплатился за свою излишнюю прямолинейность, когда был еще молод и достаточно открыт. К счастью, ситуация разрешилась мирно, но в сердце тогдашнего юнца оставила глубокий след и выработала своеобразную привычку, к которой Жак слишком привязался. Мужчина часто развлекал себя, говоря людям всю правду, и порой делая это с излишней жестокостью. Негуманно? А что тогда гуманно?
— Все-таки переоденьтесь, господин, — после недолгого раздумья подытожил дампир. — А далее посмотрим ваш танцевальный зал. Тогда вариант с улицей останется актуальным лишь для занятий с огнестрельным оружием.
Поведя рукой в сторону, мужчина пропустил вперед себя мальчика и пошел вслед за ним, придерживая рукой портфель.
— У вас есть своя шпага, господин? — не упустил возможности поинтересоваться дампир, слегка вскидывая бровь.

0

22

Они медленно шли по длинному освещенному коридору. Картины, экспонаты, антикварная мебель проплывали мимо, расставленные у обеих стен, они беззвучно уходили за спину, а вместо них возникали другие. Все было в идеальном порядке, без единого следа пыли или отпечатков чужих пальцев. Звон от шагов гулко ударялся от стены, превращаясь в эхо.

— Я согласен, мир постоянно меняются, с этим сложно поспорить. Вопрос лишь в том, что остается неизменным. Ведь должно же существовать что-то такое, что остается незыблемым даже по прошествии многих веков и тысячелетий. — Вампир задумчиво посмотрел на собеседника, но только взгляд Октавио добрался до лица мужчины, как мальчик тут же отвернулся. — Наше поведение зависит не только от нашего воспитания, но и от нашего положения, со слугами мы общаемся по одному, с дорогими гостями по-другому. С государством тоже самое, все лишь зависит от того, в какой ситуации мы находимся сейчас. — Замолчав, наследник сделал еще несколько шагов, и затем снова остановился. В какой-то момент Октавио поймал себя на мысли, что возможно все-таки стоило собраться с силами и навести ненавистного Уолтера Эссекса в его же замке, стоило таки его расcпросить, возможно Лорду что-то известно о сумасшедшей поездке родителей, но ехать в это осиное гнездо самому не хотелось. Возможно, стоило взять кого-то с собой, так на всякий случай. — Простите, я отвлекся, в последнее время я слишком много думаю, витаю в облаках. — Мальчик пошел дальше по коридору, что же в конце концом это не такая уж и неплохая идея.

Пройдя по коридору, вампир повернул налево и начал подниматься вверх по лестнице. Ноги медленно ступали по ковру, шаги стали намного тише, мягче, движение чуть грациознее.

— По правде говоря, я провожу с ними очень много времени, я многое узнал, многое почерпнул, так что не стоит сравнивать их с книгами для кухарок. Все таки мы с ними уже давние знакомые, это может меня задеть или даже оскорбить. — Вальд еле заметно улыбнулся, даже сделал усилие, что бы не захихикать, затем просто отвернулся, дабы учитель ничего не заметил. — Тут мне с вами не поспорить, правда из этих самых книг я узнал, что есть кое-что еще, что остается незыблемым даже спустя века и... — Обернулся, игриво по смотря на Уолтера. — Я вам докажу, признайте свое поражение, до мата осталось всего пара ходов.

Поднявшись на второй этаж наследник остановился и стоя на последней ступеньке, поджидая своего учителя и лишь затем пошел дальше.

— Простите мое волнение. Это новый предмет для меня и мне нужно немного времени, что бы собраться... Вы понимаете. — Как всегда закинув руки за спину, и обхватив одну ладонь другой, Октавио начал медленно мерить шагами очередной коридор. Эта привычка выработалась у него с годами, конечно это выглядело слишком некрасиво, больше всего это ненавидел его учитель по танцам, но сделать с этим он увы уже ничего не мог. — Я надеюсь это будет весьма замечательным занятием, давайте попробуем.

— Знаете, а мой преподаватель по этикету говорит тоже самое. Интересная новость, он уже далеко не молод, может быть он и вас успел научить. — Вопросительно посмотрел на собеседника, в этот раз скрыть улыбку уже не получилось. — Вот только этот предмет дается мне с превеликим трудом. — На мгновение замешкался, пожалуй, не стоило этого говорить. — Но не обращайте внимания, не все же предметы должны изучаться одинаково легко... — Очередная задержка. — Не волнуйтесь, с вашим предметом так не случится. — Еще одна. — Я надеюсь...

Чем больше Октавио разговаривал с мужчиной, тем больше понимал, насколько же они разные, один полагающийся на опыт, другой на воображение, можно было долго перечислять их отличие, но похоже теперь им придется проводить некоторое время в месте, стоило свыкнуться с этой мыслей.

— Есть ли какое ни будь особое требование для одежды? И вообще что же мне одеть... — Подойдя к очередной двери, мальчик остановился. — Знаете, у меня нету шпаги. Конечно, в этом доме есть холодное оружие, вот только они представляют в основном антикварный интерес и если вдруг я что-то сломаю, моя родня будет очень расстроена. — Октавио заерзал на месте. — Очень-очень. И кстати мы уже пришли, вы простите у меня не совсем чисто, по правде говоря, я не ждал гостей.

0

23

Путь от гостиной комнаты до второго этажа показался дампиру неоправданно долгим. Возможно, на восприятие дампира повлияла длительная и неблагоприятная дорога, может, общая усталость, которая в ближайшие годы грозилась стать хронической. Но Жаку не гоже было жаловаться, ведь он, как того и хотел, всегда находился в центре каких-то событий, будь то бал, рутинная работа или отличавшееся от всего этого частное преподавание, которое, к слову, для мужчины являлось глотком свежего воздуха.
— Чувства людей, чувства вампиров, — уверенно произнес дампир. — Отношения — вот что остается всегда неизменным. Любовь, привязанность, зависть, зависимость... все это было и будет, не так ли? Не важно, испытывают люди друг к другу положительные или отрицательные эмоции, века все равно не сломают алгоритм сложившихся между всеми ними отношений. И вряд ли это когда-нибудь произойдет.
Дампир больше не заострял внимания на мелькающих то с одного, то с другого бока картин и различных ценных скульптур, наверняка передававшихся из поколение в поколение в этой семье. Традиции, наверное, один из тех факторов, которые греют душу с одной стороны, и удерживают человека или государство наплаву. Традиции, не важно проявленные в какой форме, несут стабильность и гарантии. Кажется, уже можно было сделать кое-какой вывод о семье Вальдов. Или... рано?
Поднявшись вверх по лестнице, дампир выслушал тираду мальчика и, спокойно улыбнувшись, спросил:
— Так что же еще остается неизменным, господин Октавио? О чувствах я сказал. Есть что-то еще? Может, стремление человека и вампира к совершенству? К саморазвитию? Влечение друг к другу? Тяга к новому?.. Ставьте мат, если уверены. Это всего лишь игра, не так ли? Или, может, хотите добавить, что группа крови остается неизменной? — дампир тихо усмехнулся. — Просветите меня, будьте добры.
Мужчина с некоторой издевкой посмотрел мальчику в спину. Возможно, он сможет донести до него какую-то новую, неведомую раньше истину. Но Жак горячо в этом сомневался. Вопросы философии и смысла человеческого бытия были слишком глубокими и тяжелыми, чтобы всему и сразу уделить внимание, ничего не забыв.
— Не волнуйтесь, милейший. Постараюсь сделать все возможное, чтобы вы с моим предметом подружились, — мужчина намекнул на свою требовательность к ученику. То, что с военным делом Октавио не свяжет свою дальнейшую жизнь — ничего не говорило дампиру. Одолжений и поблажек не было и не будет.
— Вам понравится, правда будут побочные эффекты: синяки, небольшие ссадины, растяжения, ноющие мышцы... Готовы к этому? — с нескрываемым наслаждением предстоящего действия дампир прищурил глаза. Как интересно.
— Не думаю, что мы с вашим преподавателем пересекались, однако все может быть, господин. Не буду отрицать.
На последовавшие сумбурные изречения ученика дампир не ответил. Он видел волнение, которое сквозило через мальчика, он его чувствовал, как чувствуют животные.
Дампир не слишком много времени уделял мыслям об их разительном отличии с Октавио. Во-первых, они выросли в разной обстановке, с разным окружением и абсолютно непохожих условиях, которые повлияли на формирование характера. И факт, что им будет сложновато найти общий язык, был налицо. Однако со временем мужчина надеялся, что барьер, приводящий к конфликтам, рано или поздно ослабнет. Не зря же есть поговорка о том, что «противоположности притягиваются». Закон физики, что ж тут сказать.
— Касательно одежды... Думаю, подойдет просторная рубашка, не стесняющая движений. Вам же все-таки предстоит размахивать руками. А штанишки берите те, в которых можно сделать широкий шаг, обувь тоже удобную ищите.
Заслышав о том, что в семье Вальдов нет действующей шпаги, дампир оказался в недолгом ступоре, но, поразмыслив немного, решил, что вобщем-то это может быть нормально.
— Понятно, — в задумчивости ответил мужчина, кое-что припоминая. — Этот вопрос решаем, все равно на ранних этапах наших занятий я вам не позволю размахивать настоящей шпагой. Начнем с тренировочных экземпляров. Так будет проще. — Оглянувшись, дампир подозвал проходившую мимо уже знакомую ему служанку и в полголоса попросил принести ему тренировочные мечи с седельной сумки лошади. Коротко объяснив, как выглядит сверток, он отпустил девушку и повернулся к Октавио.
— Ничего страшного, я же не вашу комнату приехал смотреть, — улыбнулся он, останавливаясь у двери.

Отредактировано Брат Дженнитиви (08.01.2011 20:04)

0

24

— Согласен, эмоции заложены в нас от рождения и это не может измениться. Мы же можем навсегда позабыть про любовь или ненависть, конечно чувства можно спрятать в глубине и не обращать на них внимания, но из-за этого они все равно не перестанут существовать. — Мальчик открыл дверь и первый зашел в комнату. В отделке помещения преобладали светлые тона, здесь на удивление не было картин, лишь пара больших окон с видом на сад, да еще одна дверь. На стене висела простая ученическая доска, рядом мел, чуть дальше большая карта, глобус из красного дерева. В одном из углов оркестровый пюпитр, скрипка. В центе стол, излишне захламленный книгами и свитками. — Ваш ответ лежит во-о-он там. — Октавио показал на большую книгу в углу комнаты. — Кстати, там даже закладка есть. — Предчувствуя победу, наследник еще больше заулыбался. — Если будет желание, посмотрите, правда, предупреждаю, мне она показалось излишне тяжелой, слишком уж много страниц в ней.

Строчки из книги

«Существуют правила воспитания ребенка в семье самурая. С младенчества нужно поощрять в нем смелость, никогда не дразнить и не запугивать. Ведь если ребенок с детства привыкнет бояться, он пронесет этот недостаток через всю жизнь. Ошибку совершают те родители, которые учат детей бояться молнии, запрещают им ходить в темноте или рассказывают ужасы, чтобы те перестали плакать. Кроме того, если ребенка много бранить, он станет застенчивым. Нужно избегать формирования у детей плохих привычек. Ведь если плохая привычка укоренилась, сколько ни упрекай ребенка, он не исправится. Что же касается правильной речи и хороших манер, нужно постепенно приучать детей к ним. Пусть ребенок не ведает о корыстолюбии. Если в этом отношении он будет воспитан правильно, все остальное приложится само собой. Ребенок, выросший в неблагополучной семье, будет непослушным. Это естественно. Даже птицы и звери подражают поведению окружающих особей. Кроме того, отношения между отцом и сыном могут ухудшиться вследствие неправильного поведения матери. Мать любит свое дитя превыше всего на свете и поэтому склонна заступаться за него, когда отец делает ему замечания. Если мать становится на сторону ребенка, между ним и отцом не будет согласия. Часто мать заботится только о том, чтобы ребенок опекал ее в старости».

Пройдя в центр комнаты, мальчик осмотрелся, можно сказать, он гордился и презирал этот бардак одновременно. С одной стороны разбросанные вещи говорили о неряшливости и неаккуратности наследника, о его пренебрежении к вещам, с другой это показывало бурную, кипучую деятельность, что говорило о его широких интересах и увлеченности. Тяжело вздохнув Вальд в очередной раз подметил, что не стоило бы рассуждать про себя о себе же, все равно хочется ему или нет, но Уолтер сам решение относительно беспорядка, но опять же его мнение не слишком то и важно, не так ли? Опустив голову, вампир задумчиво уставился на собственную обувь. Все так, неважно, но все равно хотелось произвести хорошее впечатление.

— Мне кажется это воспитание детей, эти строчки написаны много столетий назад, задолго до рождения многих известных, но ныне умерших личностей. Конечно, что-то может отличаться в зависимости от нашего мировоззрения, традиций времени, но главное все равно остается. А политика, наука, искусство идут уже после, на первом месте у нас конечно же дети. — Наследник спокойно прошелся по комнате и подойдя к окну, привычным движением отодвинул тыльной стороной ладони полупрозрачные занавески в сторону. — Если это и не мат, то хотя бы стоит над этим задуматься.

Слова про старания учителя пропустил мимо ушей, по крайне мере не стал на них отвечать и реагировать, да и что тут можно было заявить, все и так было ясно, скоро разговоры закончатся, и придется снова усиленно заниматься, вот только в этот раз не головой, а руками и ногами.

— Ничего, я могу смериться с ушибами и ссадинами. — Еле заметно дернул бровью, это новость ни как не радовало, но Октавио постарался принять ее как данность и смириться с будущими «ранениями» и болью. — Когда я учился верховой езде, я часто падал, думаю, что падение с лошади намного неприятнее...

А ведь на самом деле Вальд не желал и не хотел страдать физически, это ломящее тело, больные и ушибленные части тела так нервировали. Они делали его отточенную походку неуклюжей, старческой. В глубине души мальчик продолжал надеяться на авось.

— Мне нужно переодеться. Здесь дверь в мои спальню, я специально попросил сделать ее мне. Знаете под час так утомительно, каждый раз выходить в коридор, когда надобно переодеться или просто взять новый платок. — Пожалуй, у мальчика был слишком длинный язык, он часто ловил себя на мысли, что говорит слишком много. Уолтеру необязательно было знать о таких вещах, но наследнику почему-то захотелось сказать об этом, возможно, это было просто хвастовство. — Кстати, у меня есть пара старых книг о военном деле, интересно? Могу дать вам почитать...

Замешкался, задумался, остановился. Пожалуй, стоило ему предложить? Или слишком рано? Задумчиво смерил учителя взглядом.

— Тренировочная шпага? Не деревянная ли? Никогда о такой не слышал, но зато славу богу отрезать ей себе ничего не смогу, а это хорошо... — Сдавленно улыбнулся, легкий вздох. — Кстати, как вы относитесь к новым знакомствам?

Отредактировано Октавио дэ Вальд (09.01.2011 22:01)

0

25

Комната мальчика весьма приглянулась Жаку. Он счел ее в меру просторной и светлой, что, как показывала практика, должным образом сказывалось на обучении. Особенно ему пришлась по вкусу умеренность в количестве предметов, расставленных по периметру. Все вещи были исключительно нужными, а заваленный стол ничуть не смущала мужчину. Он позволил допустить себе мысль, что Октавио действительно усерден и упрям во всех делах.
Кивнув, дампир в безмолвии направился в сторону указанной книги. Жак остановился рядом с ней и, бережно взяв в руки, повернулся спиной к стене и легко прислонился к ней плечом. Открыв томик на закладке, Уолтер бегло пробежался по его строкам, что-то мысленно отмечая. Однако со всем приведенным в книге он был безоговорочно согласен. «Прописная истина», подумал он и положил книжку на место.
— Это серьезный ход, меняющий ваше и мое положение на шахматной доске, — произнес Жак, не чувствуя ущемления. — Люди, составлявшие эти правила и кодекс, знали свое дело как никто другой. Можете считать, что я почувствовал угрозу, — повернувшись лицом к мальчику, дампир сдержанно улыбнулся.
У Уолтера не было и, возможно, никогда не будет детей. Он смутно представлял, как нужно с ними обращаться, чтобы добиться к себе уважения и доверия. Кажется, эта книга открыла бы ему глаза на многие вещи, встреть он ее раньше.
— Это мало похоже на падение с лошади, господин. Это ощутимо разве с тем, когда вас плеткой или кочергой бьют по костяшкам пальцев... — немного задумавшись, дампир поспешил добавить. — То, что я описал, все-таки звучит страшнее, чем есть на самом деле. Во всяком случае, постараюсь сделать так, чтобы страха у вас не было.
Дампир понял, что наверняка слишком запугал мальчишку. Но уже было поздно.
Со временем Уолтер вовсе перестал ощущать ушибы после тренировок, но поначалу ему все-таки было несладко. Но Октавио повезло: с ним будет опытный человек, который не будет, не зная, лихо размахивать шпагой и бить по запрещенным местам. Действительно страшно и больно, когда обучение начинается в паре с абсолютно неопытным оппонентом.
Когда мальчик заговорил о дверях в спальне, наставник дипломатично промолчал и кивнул. Все-таки ему было необязательно обо всем рассказывать. Но Жак понимал порывы мальчика и не считал их проявлением чего-то дурного.
— С удовольствием возьму парочку, — учтиво кивнул Жак и отвернул голову от двери в спальню.
Он-то и совсем книжек с собой взять не успел, если честно. Сборы проходили быстро и спешно. В груди Жака таилось ощущение, что он и без этого позабыл массу важных вещей. Ведь у него был всего один чемодан и исследовательское оборудование, заранее перевезенное в имение. «Бог мой, как можно!» — мысленно упрекал он себя за халатное отношение к сборам.
— Нет, не деревянная. Дерево хорошо лишь по отношению к тренировочным мечам... Вы правы, особый вред ей нанести нельзя. Хотя по стратегическим качествам... — дампир прервал себя, подумав, что Октавио итак в скором времени оценит данные приспособления. — Вы сами все скоро увидите.
Речь зашла о новых знакомствах. Жак невольно закашлялся. Он хотел было поднести ко рту платок и запустил руку в карман, но должного не обнаружил. Подавив в себе недуг, мужчина извинился и поднял задумчивый взгляд на мальчика.
Пауза.
— Положительно. Тем более, это всегда интересно, — ответ был усредненным. Дампир не знал, с какой целью Октавио задал этот вопрос, поэтому решил состорожничать. — А касаемо вас?

Отредактировано Брат Дженнитиви (09.01.2011 22:06)

0

26

— Господин Уолтер, это было проще, чем могло показаться на первый взгляд. — На мгновение мальчик повернулся к учителю, легкая, игривая улыбка тронула его алые губки. — На протяжении всего разговора вы пресекали мои попытки к инакомыслию в основном опираясь на личный опыт. — Вальд медленно подошел к столу и опершись руками о спинку стула стал машинально осматривать книги перед собой. — Сразу же скажу, что тягаться с вашим опытом я не мог, здесь наши силы не равны, чем вы постоянно пользовались. Это как шахматы, вы отлично играете, а я лишь знаю правила. Но видя во мне слишком слабого противника, вы потеряли бдительность, намеренно начав поддаваться, вы совершили ошибку, кой я не применил воспользоваться. Зачем я это говорю? Просто впереди нас ждет наше первое занятие и по правде говоря, я слегка волнуюсь, но уверяю вас, что если вы снова потеряете бдительность, то рискуете быть заколотым уже в первый же тренировочный день.

Мальчик недовольно поморщился, удар кочергой не придавал уверенности. А картина неминуемо сближающегося металла и белоснежных пальцев вызывало тошноту. Вдохнув через рот побольше воздуха, Октавио на мгновение уставился на потолок, пытаясь собраться с мыслями и не показать смятения души и прилива страха и отторжения к новому предмету. На пару мгновение наследник выпал из реальности...

— Если вы хотели смутить меня, то у вас это почти получилось, — тяжелый нервный вздох, — я знаю, что такое удары линейкой по пальцам. В этом нет ничего приятного или интересного, а кочергой будет куда болезненней. Я не смею учить вас, как стоит проводить занятия, но прошу, давайте обойдемся без лишней агрессии.

Почему-то голос получился чуть жалобнее, чем хотел бы этого герой. Возможно, просто переиграл, а возможно на самом деле тема синяков и боли задела его за живое. Наследнику явно не хотелось, чтобы пальцы болели после каждого занятия, ему уже и так с головой хватало истеричного и местами несдержанного учителя по музыке. Стремясь отвлечься от гнетущих мыслей мальчик взял первую попавшуюся книгу со стола, и пройдя с ней через всю комнату положил на место.

— Конечно, напомните мне после занятий, и мы заглянем в нашу библиотеку, конечно в первую очередь нас интересуют книги как экспонаты истории и культуры, но уверяю вас, среди них можно найти прелюбопытнейшие творения. Например, свод правил для первых борцов с гулями из людей или мемуары наставников королевской стражи, вообще здесь есть из чего выбрать. Лишь одно условие для вас я поставлю, бережное и учтивое отношение. Ибо мертвых и творения давно усопших в этом доме чтят гораздо больше, чем живых. — С еле скрываемым любопытством посмотрел на Уолтера. — Простите за назойливость, но может и у вас найдется какая ни будь книга для меня? Знаете, я уверен, что занятия пошли бы быстрее, если бы вы посоветовали авторов, не забавы ради. Конечно, теория далека от практики, но лишняя информация никогда не повредит.

Снова прошел через всю комнату и аккуратно уселся на краюшек письменного стола. И хотя этот предмет мебели принято было называть именно так, сам наследник был больше склонен называть его партой, чем столом. Медленно, словно размышляя, Вальд провел рукой по столу, книгам, письменным принадлежностям, господи, как же оно надоело. С одной стороны занятия выглядели как глоток свежего воздуха, новая личность, новая обстановка, но что-то наследнику все равно не хватало, может азарта? На слова об оружие ответил легким кивком, да и чем нужно было говорить, еще чуть-чуть и он сам все увидит собственными глазами. Спокойно достал роскошный, кружевной платок с инициалами и молча, не вставая, протянул учителю.

— Это хорошо, я просто хотел пригласить вас в замок нашего клана у меня там... — Секундная заминка. — Рабочие вопросы, но для вас это может оказаться отличным поводом для знакомства. Кстати там очень обширная библиотека, я даже положил глаз на несколько книг. — Сладкая ложь, но вдруг мужчина позарится на знания и согласится? — Господин, мои сверстники слишком избалованы вниманием и заботой, с годами их игры не становятся умнее и интеллектуальнее, лишь пошлее и дороже. — Тяжелый вздох. — К тому же у меня просто нет на это времени.

+1

27

Не стоит недооценивать оппонента в затянувшемся споре, особенно если чересчур уверен в себе. Стоит на мгновение потерять бдительность, как после окончания дискуссии появляется вероятность найти себя намертво заколотым острыми и цепкими словами, точно адресованными в цель.
Мужчина сдержанно улыбнулся, но его бесхитростное выражение глаз и открытая поза отнюдь не говорили о горечи поражения. Глаза дампира были слегка прищурены, как у ленивого кота, наслаждающегося теплыми солнечными лучами или ощущающего ненавязчивое почесывание в области шеи. Словом, Жак был удовлетворен.
— Раз настаиваете, мой господин, в поддавки с вами больше играть не буду. Кажется, вы мастерски пользуетесь образовавшейся брешью для нанесения последнего меткого и смертоносного удара. Я восхищен, — мужчина сложил ладони и негромко похлопал победителю.
У Уолтера сложилось устойчивое впечатление, что мальчик, несмотря на свой изнеженный вид, сможет дать достойный отпор не только в полемике, но и в бою на шпагах, имеющих чрезвычайно большую гибкость и способность наносить удар в том направлении, откуда его не ждешь. Как раз в духе Октавио.
— Не стоит заранее волноваться. Я уверен, что со шпагой вы быстро найдете общий язык, — уверенно проговорил Жак, не скрывая улыбки. — У вас с этим оружием много схожих и на первый взгляд незаметных черт... Но только настоящий первый бой покажет, кто чего достоин.
Убеждение — великая вещь. Самоубеждение — еще более грозное оружие, в умелых руках приобретающее поистине смертоносную силу. Но для тех, кто способен настраивать себя исключительно на негативные моменты и подолгу на них зацикливается, вся сила самоубеждения действует как часовой механизм, прикрепленный к взрывному устройству — неторопливо и разрушающе.
— Конечно, господин, — согласно кивнул мужчина, находя идею с походом в библиотеку умиротворяющим после тренировки занятием. — С книгами я обращаюсь лучше, чем с людьми, — хитро улыбнулся Жак, — за их сохранность вам ручаюсь. Для вас же я тоже постараюсь подобрать что-нибудь стоящее из имеющейся коллекции. Увы, большая часть моих любимых книг осталась в Дракенфурте. Но кто знает, что найдется в стенах моего имения или на дне старого чуланного чемодана.
В свой первый вечер мужчине не удалось обойти имение со всей тщательностью, с которой он проделал бы это, будучи бодрым духом и не ощущая тяжести утомительной поездки. Однако на плане дома, кажется, было что-то похожее на библиотеку, в которую Жак по возвращению заглянет первым делом.
Юстициар скрыто следил за всеми перемещениями Октавио, отмечая по себя его непринужденную грациозность и завидную статность. Разумеется, мужчина занимался этим ради предстоящих занятий, оценивая подобным образом возможности мальчика и высчитывая график его примерных успехов.
Чуть поклонившись, мужчина приблизился к господину и принял так любезно протянутый ему платок. Дампир отошел на шаг от мальчика и, отвернувшись, кашлянул еще несколько раз, ощущая, как нещадно дерет горло. «Кажется, я успел простудиться».
Мужчина внимательно слушал сбившуюся речь мальчика и, спрятав приятно пахнувший платочек в карман, перевел задумчивый взгляд на хозяина.
— Разумеется, я согласен сопровождать вас в поездке, господин. Считаю это своей прямой обязанностью, — лицо Жака на мгновение стало серьезным. Учитывая то, что мальчик оставался фактически в одиночестве, вся ответственность плавно переходила на его крепкие плечи. А в купе с творящимися событиями, своеобразный эскорт, по мнению дампира, был просто необходим. Дорога могла оказаться на удивление непредвиденной. — Хм, предлагаете посетить местную библиотеку? Что ж, захватим сумки побольше и можно отправляться, — пошутил он, замечая перемены в настроении наследника.
— Каким образом вы собираетесь добраться до замка, господин Октавио и в скором ли времени вы планируете осуществить поездку?
В приокрытую дверь тихо постучали, после чего в дверном проеме появилась несколько взмыленная голова служанки. Заметив мимолетный взгляд Жака, она шустро проникла в помещение, держа в руках хорошо замотанный сверток с тренировочными шпагами. Удовлетворенно кивнув, мужчина принял из ее рук оружие и бережно поместил под мышкой.
— Вы готовы, господин? — в глазах дампира промелькнул страстный огонек.

Отредактировано Брат Дженнитиви (12.01.2011 16:45)

+1

28

Это была маленькая, локальная победа, но это не умоляло ее значимости, а напротив прибавляло ей еще и некоторую пикантность. Для Октавио приз в таких спорах не имел никакого значения, материальные блага никогда не трогали сердце мальчика, наследник оказался слишком хорошо воспитан, что бы не искать личную выгоду в споре, здесь был лишь спортивный интерес.

— Спасибо. — На чужие аплодисменты ответил сдержанно, слегка приклонив голову и на мгновение став чуть серьезнее, но это не была попытка зазнаться, а лишь усилие, что бы не растянуть на мордашке дольную ухмылку. — Право не стоит, я не достоин такого внимания, ведь половина моего успеха принадлежит именно вам. И все-таки я думаю, что каждый из нас вынесет уроки из сегодняшнего разговора, может быть и мне удастся вас чему-нибудь научить. — Алые губы вампира тронула легкая, игривая улыбка. А учитель оказался интересным собеседником, с ним было просто, но интересно.

Задумчиво глядя на мужчину Вальд думал, как все таки хорошо, что они встретились. Конечно, даже сейчас наследник испытывал легкий дискомфорт от общения с пока еще малознакомым преподавателем, но уже Октавио старался наладить мосты. Быть может когда ни будь они смогут найти общий язык или даже стать друзьями... Дернув головой, вампир мысленно опроверг свои же мысли, в последние пару десятков лет мальчику не везло с друзьями, на них просто не было времени, да и это знакомство было обусловлено лишь профессиональной необходимостью. «Маленькая трагедия» Наследник слегка улыбнулся и сдавленно уставился куда-то в сторону.

— И чем же мы похожи? — Не поднимая головы, поправил съехавшую на глаза прядь волос.

Затем кинув на учителя последний взгляд, медленно привстал с краюшка стола и пошел в соседнюю комнату.

— Я не знаю как с людьми, но с вампирами вы прекрасно ладите, так что уверен наши драгоценные книги окажутся в хороших руках. Подберите, пожалуйста... — Услышав, что-то интересное резко остановился в распахнутых настежь дверях. — Так вы из Дракенфурта? И как там? По правде говоря, я был там месяц назад, интересный город, вот только люди слишком неприветливые, да и пьют слишком много...

Фигура скрылась за прикрытой дверью, Октавио оставил маленькую щелку, не стал закрывать до конца, так что иногда можно было заметить двигающуюся тень в другой комнате. Октавио открыл шкаф и задумчиво уставился на вещи, пожалуй, тут было о чем задуматься.

— Спасибо большое, но вы не обязаны меня охранять. — На мгновение почувствовал себя немного неуютно. Тем временем снял пиджачок и расстегнул рубашку нараспашку. — Мне просто показалось, что вам было бы интересно, но заставлять или принуждать вас я не имею права. — Расстегнув пояс, стянул с себя штаны, оставшись лишь в распахнутой рубашке. — Я возьму самую большую сумку, что у нас есть — экипаж на четырех пассажиров. Уверяю, мы сможем взять собой столько, сколько нам и за пару лет не прочитать. Кстати, какой вам цвет больше нравится нежно голубой или более традиционный черный? — Разложив на кровати одежду, Вальд задумчиво расхаживал взад-вперед. — Когда? В любое удобное для вас время. По правде говоря я планировал сегодня, но если вы можете в другой день, то я конечно же вас подожду... Хотя у меня были некоторые планы, но это не так важно.

Вопрос выбора одежды стал просто непреодолимым препятствием. В такие моменты вампир чувствовал себя слишком уязвимым и неспособным принять хоть какое-то решение.

— Простите, я еще не готов... — Это было еще слабо сказано, наследник не то, что не начал одеваться, он даже не мог выбрать, что же ему одеть!

+1

29

В ответ мужчина сдержанно улыбнулся, чуть прищуривая свои хитрые миндалевидные глаза. Несомненно, эта маленькая дискуссия, не слишком удачно начавшаяся в самом начале дня, пригрозила Жаку, что без внимания он не останется, как бы не старался увернуться. Дампира захватили странные и противоборствующие друг с другом чувства. Одна их половина говорила, что, проводя осторожные мини споры с мальчиком, в накладе не остаться, чему-нибудь да можно научиться. Другая же принимала эту идею в штыки: как так! чтобы меня учил какой-то зеленый вампирыш! Но Уолтер к своему первоначальному удивлению заметил, что Октавио хоть и молод, но зеленым его никак не назовешь. И это было весьма интересно, чтобы позволить себе сблизиться с мальчишкой и выяснить его другие, может, далеко не положительные стороны. Дампира не покидала уверенность, что не все так просто, как кажется.
— Характеристикой, господин Октавио, — дампир перевел заинтересованный взгляд на мальчика, затем, не задерживаясь на нем слишком долго, рассеялся по комнате. — Шпага непредсказуема. Она гибкая и эластичная, как пружина, и если отнестись к ней предвзято и расслабиться, можно получить колющий удар оттуда, откуда его не ждал. — Лицо дампира на мгновение посветлело. — Так и вы... — Мужчина запнулся. — Вот с мечом совершенно другая история. Он прямой и довольно предсказуемый, но в ловких и быстрых руках приобретает смертоносную силу. — Весь свой поток мыслей Уолтер попытался свести к одному общему знаменателю.
Только что сказанное было своего рода откровением, правда, довольно сильно упрощенным, однако давшееся мужчине с некоторым усилием. Не потому, что он боялся задеть чувства мальчика, а потому, что не хотел говорить всех ассоциаций, с ним возникающих. Жак еще не слишком разобрался в натуре Октавио, чтобы в лицо заговаривать его неоспоримыми фактами. Пока что он только присматривался и делал выводы.
Мужчина оторвался от стены, как только юноша направился переодеваться. Скрестив руки на груди, дампир, чуть покачиваясь, начал вышагивать по периметру комнаты. Резкая остановка Октавио в дверях заставила Жака поднять голову.
— Да, из Дракенфурта, — мужчина остановился недалеко от мальчика, видя лишь его исчезающий в дверях силуэт. — Прекрасное место, в полной мере обогащенное культурными памятниками, роскошными парками и аллеями, по которым приятно пройтись вечером при легком свете фонарей.... Однако в этом городе всегда происходят какие-нибудь нелепицы, господин. Его готические шпили, своевольно вонзающиеся в небо, мистическим образом притягивают неприятности: то гулей, то ищущих наживы наемников, то прочий нелицеприятный сброд, с которым денно и нощно приходится бороться стражам порядка... Как ни как крути, такова участь столицы. — Дампир усмехнулся. — И сколько бы полисменов, клириков и прочих в нем не находилось, разбои и несчастные случаи все равно будут повторяться. Жить в Дракенфурте не легко, но так увлекательно. — Дампир перевел взгляд на замершего в дверях мальчика. — Когда вырываешься из этого улея в тихое место, сразу ощущаешь давящую на уши, такую непривычную, тишину.
Мужчина вновь неторопливо зашагал по комнате, не выпуская из рук свертка со шпагами. Однако поняв, что дело с переодеванием может... хотя оно уже затянулось, пристроил пакет столе господина, предварительно расчистив для него немного места.
— Вы меня не принуждаете. Просто я подумал, что совмещать приятное с полезным будет весьма уместно. Еще раз благодарю вас за такое приглашение, господин. — Жак прислонился спиной к стене, недалеко от приоткрытой двери. — Осмелюсь спросить, кроме нас с вами и кучера едет какая-нибудь прислуга? — Однако дампира тут же перебил вопрос мальчика, которого Жак никак не ожидал. — Думаю, черный будет уместен. — Дампир не весьма понял, спрашивали ли его о цвете рубашки или штанишек, но остановился на более нейтральном варианте. Все-таки фехтование потерпит и без нарядности. — Не смею нарушать ваших планов, так что готов отправиться в путь сегодня же. Полагаю, почти сразу же после занятий?
Услышав напряженное и задумчивое молчание, дампир тихо усмехнулся и уставил взгляд на выбеленный потолок, запрокинув голову. Он никак не ожидал, что вопрос с переодеванием может затянуться, а тем более вызвать какие-то проблемы.
— Я вас подожду, — успокаивающим голосом проговорил дампир, прикрывая глаза. Он хотел было предложить свою помощь мальчику, чтобы хоть как-то ускориться, но оставил свою идею, решив, что это будет не слишком уместно.

Отредактировано Брат Дженнитиви (16.01.2011 16:11)

0

30

Вальду понадобилось секунд десять, что бы понять, что же на самом деле имел в виду учитель. На первый взгляд монолог выглядел просто и понятно, лишь отчасти приправленный лестью и похвалой, немного, но ровно столько, сколько требуется по этикету. На первый взгляд неуместное, но приятное сравнение оказалось лишь подтверждением глубокого понимания военного дела. Похоже, учитель с уважением относился к оружию, ровно на столько, что бы позволить себе сравнить их с аристократом из знатного рода. В душе Октавио так и не смог прийти к единому мнению, охарактеризовать четкую позицию, дать оценку.

— Знаете, меч благородное и сильное оружие, держать его могли лишь сильные личности мира сего. — Небольшая пауза. Мимолетное смущение, на мгновение от слишком смелых мыслей стало чуточку жарче внутри. — Вы сказали про меч ради лишь примера или хотели сравнить его... — Вальд не стал договаривать, в надежде, что учитель поймет ход его мыслей. Тема разговора приняла неожиданный, отчасти пикантный оборот, с одной стороны мальчик был воодушевлен и обрадован такой неожиданной, но приятной похвалой, с другой стороны ему тоже хотелось ответить взаимностью, не ударить в грязь лицом, но из-за смущения и легкой растерянности вампир так и не смог подобрать нужные слова. — А меч разве не тяжелый? Мне трудно представить, как можно ловко управлять таким тяжелым оружием, тут видимо, нужна не только ловкость, но и не дюжая сила... — Уже сейчас наследник не сомневался, что под этим оружием скрывался сам наставник, но даже это не помогло ему придумать что-то подходящее. Монолог Уолтера смотрелся намного красочнее и интереснее, поняв это, вампир запнулся и слегка покраснев, замолчал.

— Признаюсь, побывать в этом городе было интересным и познавательным занятием, но в следующий раз я бы предпочел, провести свободное время в более тихой и спокойно обстановке. — Перед глазами всплыло недалекое прошлое, сначала многочасовые блуждания по городу в одной рваной рубашке, потом злополучный парк аттракционов. Затем случайное встреча с Лордом Эссексом, первая в жизни кружка алкоголя с кровью, хмельная голова, развязное поведение. А дальше тьма, дом, кровать, долгая и тяжелая болезнь. — Знаете, первоначально я представлял его совсем по другому, но желаемое так сильно разошлось с действительностью, что я был поражен, неспокойное место... Но это я наверное уже говорил....

Мысли о том, что это будет первая встреча с родственником, после их совместной попойки ни как не выходила из головы. Точнее захмелел лишь один Вальд, а Уолтеру пришлось держать его и следить, что бы последний не свалился на землю. В случившемся Октавио был склонен винить именно главу клана, ведь это именно он так галантно промолчал про кровь в бокале. Не зная об этом вампир желая согреться успел изрядно наглотаться отравы, а дальше был качающийся пол, хмельная голова и что-то еще, но наследник ни как не мог вспомнить что. Но если копнуть глубже, мальчик все же признавал свою вину в произошедшем, хотя и менее охотно.

— Рад это слышать! — Вальд продолжал задумчиво пялиться на разложенную одежду. — Нет... — Слово словно сорвалось с губ и замерло, зависло в воздухе. Вопрос застал наследника врасплох. — А зачем? Это частный визит, тем более в скором времени я планирую вернуться. Но если вы хотите.... — Мальчик бесшумно шмыгнул носом и потянулся к светлой рубашке. Ради того, что бы мужчина составил ему компанию, Октавио был готов пойти на уступки, в том числе взять с собой еще одну персону или послоняться в вечно пустующей библиотеке замка. Просто очень уж не хотелось забредать в стан врагов в гордом одиночество. — Черный, говорите? Знаете, я, кстати, тоже подумал именно о нем. — С неким сожалением убрал ненужную, не одобренную одежду обратно в шкаф. — Да, после занятий. Мне хочется многое успеть, к тому же сейчас хорошая погода, я не хочу рисковать, вдруг завтра поднимется сильный ветер или не дай бог начнется метель.

Выйдя из комнаты Октавил поднял руки, демонстрируя изменение, за несколько минут он успел полностью переоделся. Натянул черные узкие слегка приталенные брючки, обувь из нежной мягкой кожи, рубашку из черного шелка, распахнутая на несколько пуговиц сверху. В одежде преобладал черный цвет, исключение составлял лишь золотой кулон, что висел на груди.

— Простите, что заставил вас ждать. — Легкий, элегантный поклон. — Надеюсь, такая одежда подойдет как нельзя кстати, но вы еще можете внести поправки. — Внимательно посмотрел на собеседника, пытаясь не пропустить ни единого жеста, ни единого движения, очень уж хотелось узнать его мнение.

+1


Вы здесь » Дракенфурт » #Хастиас » [Окрестности Равены] Имение «Травиата», резиденция Артефиксов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно