Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с парящими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #[Дракенфурт] Волкогорье » Замок «Чертоги Инклариса», владение клана Бладрестов


Замок «Чертоги Инклариса», владение клана Бладрестов

Сообщений 121 страница 129 из 129

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/19-Volkogore/1.1.png
В далекие времена на одиноком холме под крутой скалой был заложен фундамент «Чертогов Инклариса» — задолго до прихода людей на материк, задолго до строительства Траухменхальта, задолго даже до правления Эмиэля Свирепого Груффида, который и пожаловал замок клану Бладрестов в благодарность за верную службу. Знаменитый предок Драго, Инкларис Бладрест, подарил этой величественной крепости свое славное имя.

Однако уют древней обители обратно пропорционален ее величию. Здесь нет ни электричества, ни водопровода, ни центрального отопления! Еще бы! Ведь замку столько лет! На заре северной цивилизации был возведен он во славу вымершего клана, чье название уже и не вспомнить; по воле зодчего, чье имя, разумеется, тоже затерялось в веках, был наделен он толстыми стенами, массивными башнями, широким подворьем и множеством холодных аскетичных келий, некогда украшенных хурбастанскими коврами, рыцарскими доспехами и дубовой мебелью, нынче же обветшалых, покрывшихся мхом, плесенью и патиной. Отказавшись от возможности разбогатеть на торговле антиквариатом, хозяева замка сохранили всю эту старину нетронутой — как память о безвозвратно ушедшей эпохе дворцовых интриг, рыцарской чести и любовных трагедий. А сколько в замке потайных коридоров! Сами Бладресты всех не сосчитают! Секретных же комнат наверняка еще больше.

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/19-Volkogore/1.png

На содержание старины в чистоте и порядке требуется не менее двух сотен слуг. Клан же Бладрестов — точнее, его остатки — в настоящее время может похвастаться всего одной экономкой, зато строгой и деловитой, да верным дворецким. Так проходит слава мирская... Впрочем, Бладресты не унывают. Они оборудовали себе жилье в восточном крыле, забросив все остальные, выделили в нем гостиную, трапезную, несколько спален и кабинет, завесив плесневелые стены новыми коврами и заставив пустое пространство новой мебелью в каком-то жутком китчевом стиле.

В восточном крыле два и этажа и чердак. Гостиная на первом этаже — это огромная комната, заставленная оружием и доспехами. Ее согревает мраморный камин с кованой решеткой. Рядом с гостиной находится столовая, за ней — кухня и комнаты для прислуги. На втором этаже находятся спальни, кабинет и библиотека, а на чердачном — чулан и две комнаты для гостей.

На подворье, где раньше находилось нечто похожее на арену для рыцарских боев, разбили ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами. Устроили поблизости в пристройке, напоминающей сарай, небольшую конюшенку с парой лошадей. Огромная же прежняя конюшня была превращена в амбар для хранения зерна.

Все как у приличных вампиров. Если не считать призраков, гремящих цепями в заброшенных помещениях и подвалах замка. И эту узкую серпантинную дорогу, по которой ой как долго и муторно добираться до дома.

Подлокации:
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Двор, конюшня, сад
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Первый этаж обитаемого крыла: холл, веранда, кухня, гостиная, столовая
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Второй этаж обитаемого крыла: кабинет, библиотека, конференц-зал, спальни Драго, Лилии, Корделии и Скарлетт, коридор
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Чердачный этаж обитаемого крыла: чулан, гостевая комната № 1, гостевая комната № 2
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Подземелье
-----------------------------------------------------

Как правильно указывать подлокации

Дорогой игрок, чтобы ваши партнеры и просто читатели могли свободно проследить за вашими перемещениями по данной локации, перед началом поста вам следует поставить отметку о том, где происходит ваша игра:

Форма для оформления подлокации

Код:
[color=#023f50][b]Название подлокации[/b][/color]
[color=#C1C1C1][size=8]-----------------------------------------------------[/size][/color]
*пост*

Пример:

Спальня Лилии
-----------------------------------------------------
Раздумья завели Лилию Бладрест очень глубоко в чье-то темное и скверное подсознание, но она вернулась обратно из-за посторонних шумов. Осмотрелась вокруг и увидела, что земля продолжает вращаться и, что самое главное, вращается без ее участия. В глубочайшем расстройстве пыльных клавиш своей души Лилия повалилась ничком на кровать и молвила человеческим голосом:
— Ах, подушка, подруга моя сердечная! Волнующе-сладок плен твоих мягких объятий. В девственном лоне твоем как будто сидит волшебный паук-прядильщик; он плетет паутину из снов, столь же тонкую, как устройство моей натуры, столь же прочную, как диэлектрическая пленка с использованием графена, столь же нежную, как пушок на шейке козленка.
— М-м-э-э, — проблеял козленок звонко.
Его охватила любовная дымка.

0

121

Марион Логиэс, Драго Бладресту, Айрин Андерс, Корделии Бладрест
-----------------------------------------------------
Холл; Гостиная
-----------------------------------------------------
Пожалуй, замечание Марион о схожести фамильного замка Бладрестов и самого Драго, было вполне справедливым. Удивительным образом Бладресты сохранили тот старинный воинственный, но неприкаянный дух клана, а вот Логиэсы уже не те. Не то, чтобы это было плохо, скорее даже наоборот. Оз невыразимо гордился тем, что члены его клана не только не потеряли способности предков, но и обрели новые, современные и наиболее востребованные. Время мечей и шпаг прошло, и кто этого не понимает — останется на задворках истории, влача жалкое существование, которое вскоре и вовсе канет в лету без следа. Политика и экономика — вот где настоящее поле битвы, вот где масштаб и перспектива, а это всё... Пустое, былое. Наверно поэтому ему было так неуютно в этом морально и физически устаревшем фамильном «гнезде». Лишь присутствие здесь его прекрасной внучки немного сглаживало ситуацию.

Немногочисленная прислуга встретила их хастианскими поклонами, приглашая идти за ним по специально расстеленной дорожке. Оз даже несколько... удивился. Логиэсы никогда не были желанными гостями в «Чертогах Инклариса», скорее даже наоборот. Многие века две ветки одного клана терпеть друг друга не могли, и едва ли скрывали это при редких встречах. И наблюдая эти наивные в своей неуклюжести (всё же Хастиас для обитателей замка это скорее экзотика, чем историческая родина) попытки проявить гостеприимство и некоторую долю уважения, старый вампир ощутил небольшой укол совести. Признаться честно, мириться он не хотел. Несмотря на всю свою колоссальную любовь и открытость ко всему новому в области науки и техники, в плане отношений с Бладрестами Осид был крайне консервативен. Сказывалось отцовское жёсткое воспитание и почтенный возраст. Вот только с кем ему тут «воевать»? Одни дети... «Рагнар, старый ты вояка, не думал, что когда-нибудь такое скажу, но тебя чертовски не хватает», — Оз молча шёл по коридорам замка, погружённый в собственные грустные мысли. Пару раз он дрался на дуэли со своим кузеном со стороны Бладрестов, но они были ровней друг другу, во всех отношениях. Рагнар был хорошим главой клана, однако за ним водился тот же грех, что и за Осидом — своих детей он упустил в плане воспитания. И похоже, что расхлёбывать всё это придётся Хастианскому Дракону, как самому старому члену семьи.

Пышно украшенная гостиная тоже приятно удивила вампира, он помнил это место совсем другим — мрачным, чужим, даже враждебным. Приглушённый блеск фамильного серебра, дивный аромат бруггианских роз, чудесные хастианские вазы времён золотой эпохи... Здесь даже появилось некое подобие уюта, так не свойственное суровым «Чертогам».

— Мазель Корделия Бладрест, — отрекомендовал Драго младшую сестру. — Ее компаньонка... Дамберг, мазель Айрин Дамберг, — отрекомендовал он следом юную девушку, почти ребёнка.

— Очарован! Мазель Бладрест, мазель Дамберг, — Оз коротко склонил голову в приветствии и вполне искренне улыбнулся, внимательно рассматривая подопечных Драго. В последний раз Корделию он видел, кажется, когда она была совсем ребёнком? Едва ли юная пятилетняя мазель запомнила делового партнёра отца, хастианца, который уже тогда был в почтенном возрасте. И вот этот маленький нескладный ребёнок вырос в ладно скроенную, прелестную вампирессу. Даже больше, насколько Осид помнил, Корделия как раз вступила в тот возраст, когда следовало бы обзаводится семьей, вот только Рагнара больше нет, и едва ли Драго озаботится этим вопросом. «Похоже, этот ребёнок теперь тоже на моей совести», — в висках вновь противно закололо.

— Польщена, милсдарь Логиэс, мэтресса Логиэс, — вампиресса присела в глубоком реверансе перед дальними родственниками. — Как добрались? Поездка вас не утомила? Пишут, в Хастиасе нынче славная погода. Надеюсь, ваш перелет прошел безоблачно?

— Истинно так, дорогая племянница, истинно так. Надеюсь вы когда-нибудь выкроите время и приедете с братом и воспитанницей погостить на наши солнечные берега, хотя бы на недельку. Хастианское вино, сумасшедшие сиесты, музыка, смех, тёплое море и свежий бриз... — голос Осида заметно потеплел. Он действительно любил свою прекрасную родину, свою землю и дом, и тяжело переносил тяготы командировок и чужой климат. — Поверьте, оно того стоит!

И пока почтенное семейство усаживалось на свои места, Оз мысленно готовился к непростой беседе с Драго. Понимал ли молодой наёмник то, что понимал старый Дракон, да и сможет ли?..
— Немного вермута с кровью? — спросил Драго у гостей, отодвигая стул, на котором по этикету должна была разместиться Марион. — Какую предпочитаете в это время суток? Русалочью, лисулью, чистый силибрит?

Осид отрицательно покачал головой, сейчас ему нужен чистый незамутнённый ничем разум.
— Очень жаль, что у вас не получилось выбраться на сегодняшнее представление, Марион была великолепна! Хастианский королевский балет привёз в Дракенфурт свою лучшую труппу и постановки. — и тут он ничуть не покривил душой, с гордостью говоря о профессиональных достижениях внучки. — Всего пять выступлений, так что в течение следующе недели у вас будет ещё целых три шанса получить истинное удовольствие. — Оз намеренно не стал предлагать себя в качестве сопровождающего. Для юных мазелей он всего лишь древнее ископаемое, а это совсем не та компания, которая нужна необузданной юности.

Отредактировано Осид Логиэс (05.06.2019 16:47)

+6

122

Драго Бладресту, Корделии Бладрест, Осиду Логиэсу, Айрин Андерс
-----------------------------------------------------
Холл; Гостиная
-----------------------------------------------------
Кажется, Марион начинала проникаться — в какой-то момент ее притворную учтивость сменил неподдельный интерес к тайнам бладрестова замка. С пристальным вниманием, точно в музейной галерее, она рассматривала чучела охотничьих птиц и считала ответвления у рогов оленей, касалась начищенных доспехов и застывала у портретов, с которых осыпалась краска, сошел лак, но не стерлись признаки высокого искусства. Увлеченный рассказ графа то и дело прерывали ее наводящие вопросы:
— Чудесный vanitas*. Столько нежности в цветовой палитре... Так воздушно и тщательно выписаны складки... А это что? Портрет кисти Эстерхази? Неужели того самого? Впрочем, конечно, того самого... Намюр? Подлинный Намюр? Он писал вашего прадеда?.. Как точно схвачено выражение лица! Дайте угадаю: ван Рейн? Нет? Тогда Форе... Типичная жанровая сцена времен нежевичной лихорадки — узнаю характерные приметы: стеклянный жемчуг и красные обшлаги... Кажется, здесь тот же сокол, что восседает на комоде? Забавная придумка. Идея вашего таксидермиста?..

Конечно же, «Чертоги» — совершеннейшая рухлядь, они непригодны для той жизни, к которой привыкла Крошка Ри, в них нет ничего, что ей близко и знакомо, но боже мой, кто бы знал, сколько удивительных историй зашифровано в их старческих щербинах! Сколько тихой, хрупкой прелести таится в этих растрескавшихся стенах, в стрельчатых окнах, бесконечных потолках, в паутине, жирандолях, альковах и портьерах, в пыльных комодах и траченых молью гобеленах! Она будто прикоснулась к годовым кольцам на срубе могучего ствола, впитывая кончиками пальцев его память о пережитом и былом: войнах, судьбах, исторических эпохах. Будто бы вдохнула аромат минувших дней, дым великих войн, отгремевших сражений, чад пиров... Со все возрастающей симпатией балерина улыбалась графу Драго и уже без настороженности, лишь с толикой волнения, ожидала момента знакомства с его сестрами. Корделия и Лилия. Белокурые ангелы, взиравшие на нее с семейного портрета: белые платьица, пухленькие щечки. Какими они выросли? Степенными дамами или вздорными чудачками? Утонченными леди? Заносчивыми барыньками? Присущ ли им воинственный бладрестовский дух? Скоро она это узнает, а пока надо проиграть в голове приветственную речь.

Тем временем, вспомнив, что гости голодны, хозяин закончил экскурсию по замку. «Прошу к столу», — сопроводил он их в зал, убранный по моде эмиэлевской эпохи. Гостиная производила впечатление: такая просторная, что под ее высоким, как небо, потолком витало гулкое эхо и проносились шепотки, за неимением других эпитетов, она могла бы описываться одним-единственным: головокружительная. «Красные розы. Как мило», — отметила прима, зацепив боковым зрением цветочную композицию в алькове. Видимо, кто-то из родни его светлости неплохо осведомлен о ее вкусах. Затем ее взгляд упал на девушку в белых кружевах. Этот наряд она узнала сразу: точно в таком маэстро Васкес изобразил почтенную графиню Анну Бладрест. Значит, девушка — одна из графовых сестер. Но какая же красавица! И как похожа... на меня? Марион даже вздрогнула, рассмотрев ее лицо, точно увидела свое отражение в дымной поверхности амальгамного зерцала. У них в чертах действительно было много общего, различались разве что губы и цвет глаз, но, в отличие от стройной, но крепкой Марион, девушка выглядела столь хрупкой, что, казалось, громко вздохнешь — и она развеется, как речной туман после дождя.
— Мазель Корделия Бладрест, — представил граф прекрасное видение, и оно — о чудо! — не развоплотилось и даже не превратилось в серебряную пыль.
— Польщена, милсдарь Логиэс, мэтресса Логиэс, — зарделась Корделия, грациозно присев в глубоком реверансе. Таким изяществом могла обладать, пожалуй, только балерина. Или способная гимнастка, акробатка, с детства оттачивающая мастерство упорной ежедневной муштрой.

Другая девушка была не из вампиров. Юное создание, облаченное в газовый голубой наряд. Ей недоставало манерности и лоска, но она была по-своему забавна, неуклюжа, как котенок. Круглое лицо тонкой лепки, круглые синие глаза, выделенные тенями, как бывает у измученных бессонницей людей... Острый взгляд балерины подмечал все эти детали (кто-то сказал бы «недостатки»), но находил их не менее притягательными, чем совершенная алебастровая красота иных вампиров. «Мазель Айрин Дамберг, компаньонка», — отрекомендовал малышку его светлость, и в его доселе ровный голос просочилась теплота. Да и кто бы не растрогался, глядя на этого ребенка?

— Мазель Бладрест, — ответила прима Корделии солнечной улыбкой. — Познакомиться с вами для меня большое удовольствие. Должна признаться, к знакомству с кузинами я готовилась будто ко встрече с собственной душой, простите мне некоторую выспренность... — Тут она запнулась. «Много наслышана о вас», — всплыла в мозгу заученная фраза, однако ее пришлось отбросить: Марион вдруг поняла, что на самом деле ничего не знает о сестрах графа Драго. До нее долетали какие-то слухи, кривотолки, но упоминать их сейчас казалось неуместным. И потом, где же старшая сестра, Лилия Бладрест, о которой шла слава ловкой наездницы и завзятой дуэлянтки? Может, про нее-то и спросить? Она обратила вопросительный взор к Хастианскому Дракону, ища у него подсказки, а он между тем уже расписывал Корделии радости хастианской солнечной сиесты. «Оз, как всегда, на высоте, — усмехнулась своим мыслям балерина. — У хорошего политика не бывает ступора в беседах. В крайнем случае он всегда может обратиться к разговору о погоде. Пожалуй, мне стоит последовать его примеру».
— Рада знакомству, мазель Дамберг, — переключила она внимание на компаньонку мазель Бладрест. — У вас любопытный выговор... Где же я раньше его слышала? Вы, случаем, не бывали в Орлее? Давно здесь живете? Чем занимаются ваши родители?

— Немного вермута с кровью? — предложил хозяин замка, помогая Марион разместиться за столом. Дождавшись, пока все остальные рассядутся по своим местам, балерина повернулась к графу и пододвинула к нему свой бокал для силибрита:
— Всегда мечтала побывать в ваших краях. Хвойный лес, снежные вершины — все это так успокаивает нервы. Но я совру, если скажу, что главной причиной были природные красоты, а не возможность наконец-то попробовать ваш знаменитый силибрит.

Пригубив газированный напиток (и найдя его в самом деле недурным), она кивнула Озу в подтверждение его слов, адресованных кузине:
— Благодарю, милсдарь Логиэс. Успех премьеры делает честь больше Вам, нежели мне. Но даже Вы не скажете лучше критика де Монтескью, написавшего что-то вроде «ее творчество достигло двойного дна». Это обо мне в «Лебедином озере». Я, право, так и не поняла, что бы сие значило. Расстраиваться мне или смеяться? А Вас, мазель Бладрест, я хочу уверить, что труппа в самом деле так хороша, как о ней кричат газеты. По секрету шепну, что лучшие места для наблюдения за ней — из центральных лож второго яруса.

Дальше разговор зашел об искусстве и погоде, появились горячие закуски, зашипело игристое вино, и Марион, почувствовав себя свободнее, все-таки решила удовлетворить не дававшее ей покоя любопытство:
— Мазель Бладрест, меня удивляет отсутствие вашей сестры за сегодняшним столом. Скажите, с ее здоровьем все в порядке?
-----------------------------------------------------
*Аллегорический натюрморт, композиционным центром которого традиционно является человеческий череп.

Отредактировано Марион Логиэс (10.07.2019 17:47)

+7

123

Драго Бладресту, Корделии Бладрест, Осиду Логиэсу, Марион Логиэс
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------
Айрин нервничала. По ней этого не было видно, потому что девушка умело держала до невозможного милую улыбку на губах. Да, ее никто не мог назвать красавицей, как, например, мазель Бладрест или леди Логиэс. Ее внешность всегда удостаивалась слабого, детского эпитета «милая». Но именно это сегодня решила использовать девушка. Детей пусть многие и не особо жалуют, но, во всяком случае, спрос с них гораздо меньше. К тому же, взрослые склонны опекать тех кто мал и слаб.

«Должна же я, в конце концов, наконец-то использовать свою внешность в корыстных целях», — с легкой паникой подумала Айрин, следуя за Корделией. Всего пару минут назад они весело смеялись и разговаривали о пустяках, но вот уже буквально сейчас надо вести себя так, чтобы выиграть это глупый спор. И Айрин намеревалась его выиграть. Просто, чтобы досадить одному вампиру. Она не зря все это время учила этикет и правильное произношение.

«Я просто обязана понравиться гостям», — решительно подумала Айрин, с неподдельным любопытством осматривая то, что раньше было гостиной.
Айрин на самом деле нравился замок. Он был таким таинственным, темным и во всех смыслах... уютным? Возможно, ей так казалось потому, что она уже долгое время не жила в каком-либо доме. Но то, что она сейчас видела, было совсем не тем местом, к какому она привыкла. Повсюду красные розы, накрытый стол на десять персон и множество серебряных приборов. Гостиная просто сияла. Айрин моментально почувствовала себя не комфортно, но постаралась унять это чувство.

На ее лице все играла самая обворожительная улыбка, на которую она была способна, когда двери распахнулись и вошли они. Граф Бладрест и двое незнакомых вампиров. Как только они вошли, Айрин почувствовала себя черной кляксой на их фоне — у всех присутствующих, кроме нее, были серебряные волосы. В какой-то степени, это было даже забавно, поэтому улыбка на лице девушки стал немного искреннее. Сейчас она с умеренностью могла сказать, что действительно выделяется.

Когда гости подошли поближе, Айрин тут же заметила, что незнакомая девушка, которая, возможно и была леди Логиэс, и Корделия необычайно похожи и в то же время кардинально отличаются друг от друга. Одна хрупкая, живая и загадочная. Вторая сильная, прекрасная и волевая.

Осид Логиэс, от которого, как помнила Айрин, и пришло приглашение на балет, не был похож на графа. Такого вампира воровка, если бы встретила его на улице, обошла бы стороной. Он выглядел грозно и чуточку сердито. Сказать по правде, даже сейчас Айрин была слегка напугана, но все равно продолжала играть свою роль «невинного, наивного ребенка».

— Мазель Корделия Бладрест, — представил граф младшую сестру. — Ее компаньонка... Дамберг, мазель Айрин Дамберг, — Айрин, по ее мнению, сделала свой самый идеальный реверанс. Хотя его, конечно, не сравнить с тем, что продемонстрировала Корделия. Но от взгляда графа, явно напоминающий о «поведении хорошей девочки», Айрин захотелось сделать все в точности да наоборот. Хотелось снять этот неудобный корсет, вытянуть из волос шпильки, которые больно впивались в голову и просто уйти из этого места. Но мысль о споре не позволила девушке этого сделать.

«Мне и не нужно быть идеальной», — мысленно успокоила себя она, скромно опустив ресницы и достаточно тихо поприветствовав гостей, после Корделии. Сестра графа вела себя очень... странно. Да, она всегда была чуточку странной, но сейчас происходило действительно нечто особенное. Это не ускользнуло от внимания Айрин, поэтому она метнула на нее быстрый, едва заметный взгляд и снова опустила ресницы. Если представиться возможность, она обязательно спросит у нее, что произошло. А сейчас стоило сосредоточиться на своем поведении.
Айрин не вмешивалась в обычный, светский разговор, который существовал только ради того, чтобы существовать. Но, она должна признать, ей было довольно интересно слушать о Хастиасе, поэтому, не подавая вида, она ловила каждое слово вампира. И чуть не пропустила момент, когда обратились лично к ней.

— Рада знакомству, мазель Дамберг, — совершенно неожиданно мэтресса Логиэс обратила свое внимание на Айрин. — У вас любопытный выговор... Где же я раньше его слышала? Вы, случаем, не бывали в Орлее? Давно здесь живете? Чем занимаются ваши родители?

Буквально на долю секунды, улыбка на лице девушки застыла неестественной маской, но она быстро с собой справилась. Айрин не ожидала такого вопроса. О родителях ее давно не спрашивали. Да и о родине тоже. Она совершенно не знала, что же ей ответить, поэтому, первая ее мысль была посмотреть на графа, ища помощи. Но она быстро отмела эту мысль, разозлилась на саму себя и уверенно посмотрела в глаза вампирессе.

— Вы совершенно правы, мэтресса Логиэс, я родом из Орлея, — очаровательно улыбнулась Айрин, смотря на девушку спокойным, открытым взглядом. Сейчас скрывать это было глупо. В конце концов, вряд ли кто будет ее искать, если она вдруг решится сбежать.
— К великому моему сожалению, я плохо помню своих родителей, и чем они занимались, — и это была чистая правда. Айрин не помнит, как выглядели ее родители. Она не помнила их голоса, их цвета глаз. Осталось только странное теплое чувство в груди, когда она вспоминала о них.
— Меня рано отдали на воспитание в интернат для барышень, — девушка смущенно улыбнулась, отведя взгляд. — Как видите, я была не очень прилежной ученицей, но граф Бладрест и мазель Корделия Бладрест были так добрый, что наняли меня. Пусть и совсем недавно, но я очень благодарна им!

Айрин изобразила на лице детский восторг. Она умела это делать просто отменно. В конце концов, стоило только представить вкуснейшие пироженые Марии, так это выражение лица само появлялось.

Так как светская беседа была, можно сказать, окончена, Айрин не успела задать вопрос мэтрессе Логиэс о том, какого это — выступать на большой сцене. Воровка сама хотела бы когда-нибудь выступить перед большим количеством людей. Но она знала, что этого никогда не случится.

— Немного вермута с кровью? — это предложение графа Бладреста означало, что можно с чистой совестью садиться за стол и не придумывать фразы для слишком сложного диалога, который мог выдать Айрин с головой. Но она не собиралась благодарить вампира. Она даже не посмотрела на него, когда проходила мимо. Только едва заметно задрала нос и прошла дальше, чтобы грациозно (а это у нее действительно вышло грациозно) присесть на стул.
Вермута, который она решила когда-нибудь все же попробовать, ей не налили. Ей достался виноградный сок. Он был вкусным, кисловато-сладким. Айрин почему-то из-за него хотелось пить еще больше.

За столом снова пошла светская беседа, в который Айрин, как и следовало ожидать, проявляла как можно меньше участия. Она отвечала на глупые вопросы простыми, короткими фразами, с детской непосредственностью и восторгом. Сама девушка задавала вопросы о платьях, о погоде, о вкусной еде... И еще много всего пустого, но почему-то такого интересного. Но при всем этом, она не забывала о манерах. Пусть они и были не идеальными, но «приличной девушкой» она уже могла считаться.
Так вечер и протекал. Айрин уже решила, что не узнает ничего нового в этот вечер, как случилось неожиданное.

— Мазель Бладрест, меня удивляет отсутствие вашей сестры за сегодняшним столом. Скажите, с ее здоровьем все в порядке? — мэтресса Логиэс задала вопрос, который заставил Айрин впервые за все время разговора, прямо взглянуть на графа. Но, опомнившись, девушка перевела взгляд на Корделию, и теперь немой вопрос достался ей.
Айрин никогда не слышала о еще одной сестре.

Отредактировано Айрин Андерс (13.07.2019 00:08)

+7

124

Марион и Осиду Логиэсам, Айрин Андерс, Корделии Бладрест
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------
Ночь на дворе стояла темная и теплая. Тьма, окутавшая замок, казалась вязкой и густой, как передержанный на огне черничный джем. Нервно подрагивал заоконный плющ, в представлении Драго походивший на черную кружевную занавеску; иногда с подвыванием и шепотками за плющом мелькали тени: то окрестные призраки слетелись к замку Бладрестов, любопытствуя, чем нынешним вечером пробавляется почтенное графское семейство. Здесь же, по сю сторону, в гостиной, залитые мягким золотисто-жемчужным светом восковых свечей, за бокалами и бокальчиками тончайшего стекла, за кудрявыми букетами роз сидели прекрасные дамы и важные вампиры; пили кровь и вино, вели неторопливую светскую беседу. От сверкающих тарелок с горячими закусками ароматными струйками поднимался пар.

— Что ж, пришел черед хлеба насущного. Приступим! — скомандовал граф, закладывая за воротник белоснежную салфетку. — Не бог весть что, традиционные блюда северо-норданской кухни: тушеный зацелоп в нежевичном соусе, тут молодая оленина и язык тритона, тут моченые грибы — все деревенское, простое, без затей, но, клянусь Морготом, вы не пожалеете! Налетайте, налетейте! Боги, я голоден, как дикий вепрь! — Граф позволил себе немного пококетничать. На первый взгляд угощение казалось простым, едва ли не грубым в сравнении с изысками орлесианских гастрономий, но, если присмотреться и распробовать, становилось очевидно: приготовленные из свежайших продуктов, поданные на серебряной посуде закуски соответствовали всем стандартам высокой кулинарии. Мария сама составила меню, собственными руками перебрала ягоды и мясо, готовила сама же, по рецептам, бытовавшим еще во времена Первой Войны Драконом (по сути, средневековым), — а кухаркой она была истинно божественной. Даром, что ушла из школы Стефана Калорио, пролившего по ней немало слез и называвшего ее «спряпухой чрезвычайно одаренной».

Ужин начался. Гости аккуратно наполняли свои тарелки угощением, подцепляя вилочкой куски мясной нарезки или маленькими щипчиками набирая маринованные овощи.
С необычайной грацией пододвинув графу свой бокал, балерина улыбнулась ему по-актерски выразительной улыбкой:
— Всегда мечтала побывать в ваших краях. Хвойный лес, снежные вершины — все это так успокаивает нервы. Но я совру, если скажу, что главной причиной были природные красоты, а не возможность наконец-то попробовать ваш знаменитый силибрит.
— Силибрит? — присвистнул граф. — Неожиданный выбор для нежной музы Рихарда де Вальда. — Щелчком пальцев он отдал приказ слугам удовлетворить пожелание вампирессы.
Страшно гордый доверенной ему ролью виночерпия дворецкий поспешил к столу с обернутой полотенцем бутылкой силибрита. Ловко откупорив крышку, он наполнил хрустальный бокал прозрачной пузырящейся жидкостью. Затем с той же важной миной на лице налил Корделии вермута с лисульей кровью. Несколько капель цвета алого заката медленно расплылись в пахнущем травами желто-берилловом напитке. Пульсы присутствующих за столом вампиров немного участились.
— Как красиво, — промолвила наемница, любуясь бокалом на просвет. Марион с ней согласилась.
Пришел черед мазель лже-Дамберг.
— Чего изводите? — гнусавя для пущего эффекту обратился Рунольв к чинно поджавшей рот девчонке. Та разжала рот и еще более чинно улыбнулась.
— Рунольв, позвольте мне самому поухаживать за мазель Дамберг, — рука графа рассекла воздух над бокалом, проводя невидимую линию между алкоголем и Айрин. — Мазель Дамберг будет сок, не так ли, мазель Дамберг?
К его удивлению, девочка-кошка не запротестовала, даже не попыталась пнуть его ногу под столом. «Вот и славно», — думал граф, на самом деле ничего в этом славного не видя: к такому безропотному послушанию от вихря по имени Айрин он не привык. Причесанная и одетая с иголочки, скромно потупившая взор так, что черные ресницы отбрасывали на щеки длинные трепещущие тени, вся она тем не менее была тревожна и нервна; напряжена, словно алхимические чаны под давлением. Ничего хорошего это явно не сулило.

Воспользовавшись тем, что дамы отвлеклись на беседы об искусстве, граф скользнул внимательным взглядом по ее хрупкой маленькой фигурке. Светлый бант, подхватывавший ее волосы, оттенял их блеск у атласного лба и вдоль черты пробора. Тускловатая белизна кожи сильнее бросалась в глаза в соседстве с воздушной, васильковой голубизной газового платья. Корсет стягивал ее талию до толщины детской ручки, а над ним в такт дыханию вздымались меловые полукружия грудей, мучительно будоражащие его воображение, сулившие нечто недосказанное, неведомое, запретное и сладкое. Она не была идеалом красоты, воплощаемой в мертвом мраморе, но то, что видел граф, нравилось ему сильней, чем все посулы рая.

«Предзнаменование беды», — наконец оформил он в слова то ощущение, что исходило от нее. Было в ее поведение нечто странное, затаенное, зловещее, какая-то скрытая беда, как в воздухе перед ночной грозой, когда на полную луну набегает отара творожисто-влажных белых туч. То, как она двигается, как держит себя, как улыбается и отвечает — все это просто поразительно, но как-то... неестественно. Что она задумала, раздери ее морготья тьма? Он уже видел ее в наряде леди, он выводил ее в свет (ладно, полусвет), где она держалась как выряженная в пух и прах простушка, но сейчас! Сейчас ее образ — не подделка; платье, туфли, украшения на ней — не мишура. Она не стекляшка, прикинувшаяся бриллиантом в надежде обмануть неискушенный глаз. Она — истинный алмаз в пленительной тонкой голубой оправе, которую Драго так хотел с нее сорвать. «Кто ты такая?» — спросил бы он ее, оставив в одном кружевном белье. Или без него. Он хотел ее увидеть. Такой. Голой, беззащитной, представленной его полной, диктаторской, безраздельной власти, не прикидывающейся, не строящей из себя черт знает что. Понять. Постичь. Проникнуть в ее тайну. Сжать ее в руках: «Кто ты такая, раздери тебя Моргот?» И это внушало беспокойство, пробегавшее по сердцу электрическими искрами.

Увы, взять в руки сейчас он мог только себя. Взять в руки и довести этот вечер до логического финала, каким бы тот ни оказался.

— Мазель Бладрест, — прозвучал между делом вопрос примы. — Меня удивляет отсутствие вашей сестры за сегодняшним столом. Скажите, с ее здоровьем все в порядке?
— Мэтресса Логиэс, s’il vous plait, отведайте тритоновой икры. Лучшая закуска к силибриту, — перебил граф, удерживая дам от неудобных разговоров, и, прежде чем Корделия нашлась с ответом, рассыпался в любезностях: — Кто бы мог подумать: сама Марион Логиэс в моей замшелой берлоге! Пьет чистый силибрит. После грандиозной премьеры. Звучит как новая сплетня для газетчиков. Они ведь буквально молятся на вас, как на икону, и я бы покривил душой, сказав, что не разделяю их восторгов...

В этом он был совершенно откровенен: обаяние балерины, ее отзывчивость, простота и достоинство манер располагали. Он проникался к ней искренней родственной симпатией. Но, вспоминая о цели их с Осидом визита, напряженно хмурил брови. Хастианский Дракон в его замке, и свой ход пока не сделал. Выжидает? Ладно. Что бы ни задумал этот надменный старикан, он обо всем расскажет. Затем и явился. Пытаться проникнуть в его мозг — гиблое дело. Во всех смыслах. Драго предпочитал не угадывать мысли сильных менталистов.

Когда горячие закуски унесли и пришел черед чаепития с тортом, он, с несвойственной ему осторожностью подбирая выражения, позвал Осида выкурить по трубке за чашкой кофе с коньяком.
— Оставим пирожные дамам. Пройдемте в кресла. Между надо должен состояться некий откровенный разговор, не так ли? К чему его откладывать.
Он провел Осида к камину, пригласил сесть в кресло и сам сел напротив, закинув ногу на колено. От трубки, разожженной им, взвился вонючий сизый дым, заставший вновь заволноваться призраков по ту сторону окон.
— Поговорим без лишний ушей. Если вы, конечно, не боитесь, что мертвые подслушают и растреплют наши тайны.

Отредактировано Драго Бладрест (19.07.2019 19:19)

+7

125

Марион Логиэс, Осиду Логиэсу, Айрин Андерс, Драго Бладресту
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------
Вернув себе самообладание, Корделия убрала из глаз лишние тревожность и мечтательность, и теперь их взгляд выражал лишь вежливую готовность проявить гостеприимство.
— Рада знакомству, мэтресса Логиэс, — улыбнулась она спутнице Хастианского Дракона.
— Мазель Бладрест, — прозвучал ответ. — Познакомиться с вами для меня большое удовольствие.
— Равно как и для меня, мэтресса Логиэс, равно как и для меня.
— Должна признаться, — вдруг запнулась прима, — к знакомству с кузинами я готовилась будто ко встрече с собственной душой...
— О, неужели? — удивилась бладреситка, задержав на приме несколько обескураженный и пытливый взгляд. И неожиданно для себя добавила с доверительной интимностью: — Признаться, меня посетило то же чувство. Поверите ли? Даже снились сны...

Что уж говорить, столь обезоруживающей искренности в первые же секунды знакомства Корделия никак не ожидала. И от кого! От Марион Логиэс! Актрисы, южанки, дамы высшего света, искушенной в искусстве светской беседы (пардон, обмена притворными любезностями) до степени, которая местным неотесанным наемницам не снилась. Казалось, ее речь должна быть столь же витиеватой, сколь холодной, насквозь фальшивой, как придворный панегирик, — и вдруг этот внезапный проблеск теплоты, трогательно-сердечное признание: «Готовилась будто ко встрече с собственной душой»! Корделия на мгновение буквально оторопела. Эффект усугубляла внешность примы, вызывающая благоговейный трепет, как в художественной галерее, когда твой взгляд, не веря зримому, скользит по гладким линиям и точеным формам некоей восхитительной скульптуры. Статная, грациозная, обладательница дивных серебряных волос, точно нимб венчавших ее голову, Марион Логиэс казалась ожившей работой Габриэля фон Дуартэ. Все в ней было само совершенство, все соразмерно, гармонично: линия шеи, овал лица, треугольник носа, изгибы бровей и рта. Не даром поклонники наделили ее прозвищем Божественная. Разве идеальному созданию свойственны человеческие чувства?.. Что бы это могло значить?..

Между тем Хастианский Дракон, перехватив у внучки инициативу в разговоре, живописал прелести своего родного края:
— Надеюсь вы когда-нибудь выкроите время и приедете с братом и воспитанницей погостить на наши солнечные берега, хотя бы на недельку. Хастианское вино, сумасшедшие сиесты, музыка, смех, теплое море и свежий бриз... Поверьте, оно того стоит! — вдавался он в поэтическую образность, и тембр его голоса, бархатный и низкий, обволакивал, как выдержанный бренди. Стараясь не уступить гостям в изяществе манер, Корделия села за стол, заняв место рядом с Айрин и напротив Марион:
— О, Равена! Всегда мечтала побывать в краю хабанеры и сиесты! Увидеть пиратскую гавань, почувствовать на коже свежий бриз с запахом тропических цветов...
— Очень жаль, что у вас не получилось выбраться на сегодняшнее представление, — Осид взмахнул фалдами фрака, занимая свое место. — Марион была великолепна! Хастианский королевский балет привез в Дракенфурт свою лучшую труппу и постановки. Всего пять выступлений, так что в течение следующей недели у вас будет еще целых три шанса получить истинное удовольствие.
— Охотно верю, — смутилась Корделия. Ей почудился укор в словах мужчины. — Верю, что пропустила незабываемое зрелище, но, боюсь, на ближайшую неделю билеты все раскуплены.
— Успех премьеры делает честь больше вам, нежели мне, милсдарь Логиэс, — вмешалась Марион шутливым тоном. — Но даже вы не скажете лучше критика де Монтескью, написавшего что-то вроде «ее творчество достигло двойного дна». Я, право, так и не поняла, что бы сие значило. Расстраиваться мне или смеяться?
— По-моему, — осторожно хихикнула Корделия, — двойного дна достигли его псевдоостроумные и не смешные каламбуры.
— А Вас, мазель Бладрест, — продолжала балерина, и улыбка ее сияла ярче тысячи свечей, — я хочу уверить, что труппа в самом деле так хороша, как о ней кричат газеты. По секрету шепну, что лучшие места для наблюдения за ней — из центральных лож второго яруса.
— Вы хотите сказать, что для вас достать билеты не проблема? Тогда я уж никак не откажу себе в удовольствии насладиться вашим танцем! — Положив на колени белоснежную салфетку, Корделия попросила Рунольва налить ей вермута с лисульей кровью. Блюда с горячими закусками исходили дивным ароматным паром, но она была так взволнована, что кусок не лез ей в горло. Без особого энтузиазма поковыряв вилочкой оленье карпаччо, она окунула губы в вино и вернулась к разговору: — Касательно приглашения погостить у вас, мэтр Логиэс... В юности я много путешествовала, но кривая дорожка моих странствий почему-то всегда обходила стороной столицу Хастиаса. Пока бы этот недостаток исправлять. Едва ли брат выкроит в своем плотном графике время на поездку, но мы с воспитанницей будем рады провести у вас недельку. Впрочем, почему недельку? Я бы согласилась приехать на всю зиму. Расскажете о вашем доме? Вероятно, он полный антипод нашим «Чертогам»?..

В таком духе и протекала их светская беседа. Поднимая бокал, Корделия краем глаза ловила отражения в темных омутах окон, любуясь увиденным и усмехаясь своим мыслям. Она сама, ее брат, вся их почтенная застольная компания на фоне надтреснутых стен этой мрачной готической гостиной казались ей героями некоей живописной сцены: четыре прямые, стройные вампирические фигуры, две из которых — в черных фраках, две другие — в нежнейших белых платьях; одна человеческая фигура в синем платье — голубая бабочка, севшая на шахматную доску; блеск серебряных волос перекликался с тусклым мерцанием приборов, кружево нарядов — с дрожащим ажуром заоконного плюща, пурпур и киноварь гобеленов — с глубоким, насыщенным рубиновым оттенком вин; черные, белые, красные цветовые пятна плыли в нежном чаду свечей, пульсируя, трепеща, чередуясь друг с другом, перемешиваясь и складываясь в живое и подвижное художественное полотно. И было в этой картине нечто такое... трудновыразимое. Некая темная, грустная, тревожная романтика, то, что Орландо де Рей назвал «гибельным очарованьем декаданса». «Да, — думала Корделия. — Пусть неуютная, стесненная, до зубовного скрежета церемониальная, наша встреча все-таки не лишена определенного эстетического шарма...»

— Мазель Бладрест, — прозвучал между делом вопрос примы. — Меня удивляет отсутствие вашей сестры за сегодняшним столом. Скажите, с ее здоровьем все в порядке?
Отставив бокал, Корделия медлила с ответом. Как бы ей обрисовать Лилию кузине? Представить ее предательницей крови, кайтифкой, собственными интригами разрушивший жизнь свою, дочери и сына? Или, напротив, умолчать о том, что Рагнар давно изгнал Лилию из клана? Знает ли об этом балерина? Видимо, нет, раз с эдакой непосредственностью задает неудобные вопросы. Или знает, но проверяет реакцию кузины?
— Мэтресса Логиэс, s’il vous plait, отведайте тритоновой икры, — поспешил на помощь Драго. — Лучшая закуска к силибриту...

Вздохнув с облегчением, Корделия тоже переключилась на закуски. А вскоре пришел черед чаепитий со сластями. Драго испросил дозволения у дам покинуть стол, дабы совершить традиционный мужской ритуал выкуривания трубки после ужина; увлек за собой Хастианского Дракона. Дамы, конечно, разрешили — куда им было деться? Оставшись в сугубо женской компании, Корделия принялась хозяйничать: разлила по чашкам нежевичный чай, разрешила Айрин плеснуть себе в чашку коньяка, уговорила девушек попробовать знаменитые дракенфуртские пуффины: «Вот эти маленькие кексы. Сначала съедаете вишенку, потом обкусываете сахарную корочку, а затем вгрызаетесь зубами в мякоть. М-м-м. Язык можно проглотить!» и в целом заметно повеселела: то ли потому, что кровь ударила ей в голову, то ли потому, что близость Осида перестала душить ее смущением. Чувствуя расположение к Марион, оказавшейся отнюдь не столь недосягаемой театральной небожительницей, каковой поначалу представлялась, Корделия все-таки осмелилась поведать ей правду о сестре.
— Видите ли, — призналась она, понизив голос, — моя старшая сестра, Лилия Бладрест, в последнее время редко радует нас с братом своим обществом. Вы, вероятно, знаете, что она состоит в рядах юстициаров? Служба отнимает почти все ее время. Но дело не только в работе. Дети Лилии, упокой Роза их души, выросли не самыми благопристойными вампирами, составив ту часть истории семьи, о который мы предпочитаем лишний раз не вспоминать. Если точнее, их имена вовсе вымарали из хронописи клана. Вы, наверное, знаете не понаслышке, как непросто порой складываются отношения с близкими вампирами? Скажите, — она сделала глоток душистого напитка и добавила в голос толику лукавства, — у вас много кузенов и кузин? Среди них есть некто, похожий на Хастианского Дракона? Я имею в виду поразительное, фотографическое сходство. Видите ли, сон, о котором я упомянула при знакомстве... Вы верите в вещие сны?.. Кажется, мне приснился ваш кузен, которого я никогда не знала.

Отредактировано Корделия Бладрест (04.08.2019 15:31)

+7

126

Марион Логиэс, Драго Бладресту, Айрин Андерс, Корделии Бладрест
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------
Не без удивления для себя, Оз отметил с каким восторгом его внучка рассматривала всю эту древнюю рухлядь, гордо именующую себя родовым замком. Но вот нюанс — в музеях хорошо бывать раз в год, а то и десятилетие, но жить в нём было бы невыносимо. Возможно сейчас это кажется невероятно интересным, и юной вампирессе почти наверняка мерещится тысяча тайн, скрытых за древней каменной кладкой и пыльной бахромой тяжёлых штор, но это опасная иллюзия. Какие тайны, какие сказки, помилуйте! История любой уважаемой вампирской семьи пишется кровью, интригами, страданиями, предательством, болью. И этим благочестивым старцам, сейчас важно взирающих со старинных картин, настолько стыдно за своё прошлое, что они потчуют своих детей и внуков всяческими небылицами, которые от века к веку обрастают подробностями, под бременем времени превращаясь в чудесные легенды.

— Вы хотите сказать, что для вас достать билеты не проблема? Тогда я уж никак не откажу себе в удовольствии насладиться вашим танцем! Касательно приглашения погостить у вас, мэтр Логиэс... В юности я много путешествовала, но кривая дорожка моих странствий почему-то всегда обходила стороной столицу Хастиаса. Пока бы этот недостаток исправлять. Едва ли брат выкроит в своем плотном графике время на поездку, но мы с воспитанницей будем рады провести у вас недельку. Впрочем, почему недельку? Я бы согласилась приехать на всю зиму. Расскажете о вашем доме? Вероятно, он полный антипод нашим «Чертогам»?..

— Лучшая ложа оперного дома заказана на моё имя на все выступления труппы Марион, так что просто выберите день и дайте мне знать. Мой экипаж и моя рука к вашим услугам, дорогая племянница, — последнее слово Оз мысленно повторил, невольно ощутив неприятный укол. Девушка годилась ему во внучки, а то и правнучки. Святая Роза, как он стар! — Приезжайте на столько, на сколько захотите, в моём доме вам всегда рады. И да, «Шираз» — это потрясающее место! И я покривлю душой, если не скажу, что этот наполненный теплом и хастианским солнцем дом лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать. Большую часть витражей замка создал сам Рафаэль! — голос вампира вновь потеплел, он явно гордился своим домом, и, по правде говоря, это гордость была более чем обоснованной.

— Мазель Бладрест, меня удивляет отсутствие вашей сестры за сегодняшним столом. Скажите, с ее здоровьем все в порядке?
— Мэтресса Логиэс, s’il vous plait, отведайте тритоновой икры. Лучшая закуска к силибриту, — перебил граф, удерживая дам от неудобных разговоров. — Кто бы мог подумать: сама Марион Логиэс в моей замшелой берлоге! Пьет чистый силибрит. После грандиозной премьеры. Звучит как новая сплетня для газетчиков. Они ведь буквально молятся на вас, как на икону, и я бы покривил душой, сказав, что не разделяю их восторгов...
Последний вопрос внучки, на удивление, явно поставил в неловкое положение Бладрестов. Осид даже на мгновение замер, внимательно изучая реакцию хозяев. Это всё было настолько до боли знакомо, что старое сердце на миг сбилось с привычного ритма. Лишь три очень важных и горьких воспоминания могли так влиять на него. Что ж, всё обстоит ещё более печально, чем предполагалось, но старому политику это было только на руку.

Лёгкая напряжённость так и осталась висеть в воздухе, и никакие разговоры о погоде, премьерах, достижениях науки и искусства не могли снять это ощущение. Каждый здесь был натянутой струной, и каждый же — по своим собственным причинам. Походило ли это на ужин настоящей семьи? О, Роза, конечно же нет. Однако в целом, напоминало Осиду официальные заседания у Его Величества и в министерстве.
-----------------------------------------------------
Драго Бладресту
-----------------------------------------------------
Когда горячие закуски унесли и пришел черед чаепития с тортом, милсдарь Бладрест позвал Оза выкурить по трубке за чашкой кофе с коньяком.
— Оставим пирожные дамам. Пройдемте в кресла. Между нами должен состояться некий откровенный разговор, не так ли? К чему его откладывать.
Он провел Осида к камину, пригласил сесть в кресло и сам сел напротив, положив ногу на ногу.
— Поговорим без лишний ушей. Если вы, конечно, не боитесь, что мертвые подслушают и растреплют наши тайны.

— Давным-давно прошли те времена, когда я боялся мёртвых, — забавная шпилька в сторону покойного главы клана получилась сама собой, совершенно случайно. Хотя, признаться честно, Рагнара он не боялся никогда. Опасался сильного противника — да, в пределах разумного, но страх? Едва ли. Осид задумчиво смотрел в тлеющий камин, будто крохотные язычки пламени, то и дело проскальзывающие там, могли ему что-то рассказать. — Я очень стар, Драго. Позволите так к вам обращаться?.. Так вот, я действительно стар. Мне неизвестно сколько времени отмерено Святой Розой ещё, поэтому стараюсь делать как можно больше для своей семьи и страны. По мере сил, разумеется. Наш век настолько энергичен, изменчив, опасен, что невозможно прогнозировать своё будущее. Поэтому приходится порой делать... решительные шаги. Я отплачу вам прямотой за прямоту. Вы молоды и необузданны. Неразборчивы и слишком прямолинейны. Последняя интрижка с той вампирессой достаточно болезненно ударила не только по вашему положению в клане, но и по положению клана в обществе, по его финансовому благополучию. Вам нужен вектор. И опыт. И я думаю все прекрасно понимают, какой шаг вы должны сейчас предпринять, чтобы обеспечить свой семье стабильное существование в ближайшие века. Женитьба на достойной девушке из нашего почтенного семейства — это прекрасный и стратегически верный шаг со стороны истинного главы клана. Забудьте про кайтифок и безродных девиц, пришло время настоящих действий. Так дóлжно, во имя семьи, руководство которой вам вверили.

+8

127

Драго Бладресту, Осиду Логиэсу, Корделии Бладрест, Айрин Андерс
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------
От Марион не укрылось замешательство обоих Бладрестов при упоминании имени Лилии. И без того бледная, как привидение, Корделия, казалось, побледнела еще больше, отставив бокал и застыв, словно испуганная лань в свете охотничьих факелов. Драго внешне ничем не выдал напряжения, но, по сути, расписался в нем грубой попыткой переменить тему беседы.
— Мэтресса Логиэс, s’il vous plait, отведайте тритоновой икры. Лучшая закуска к силибриту. — указал он на вазу с деликатесом.

Ах, как неловко, как неловко Бладресты пытались увильнуть от неприятных разговоров! Привыкшая к находчивости Хастианского Дракона, который в подобной ситуации не только не потерялся бы, но и вышел бы из нее победителем, Марион мысленно упрекнула Драго в отсутствии дипломатической сноровки. Разве можно так топорно менять тему беседы? Он что, совсем не представляет, как это выглядит со стороны? «О Богиня!» — закатила глаза балерина. Но кредит доверия, выданный ей Бладрестам во время экскурсии по замку, был слишком велик, чтобы маленькая заминка повлекла за собой полное разочарование. Марион оправдывала соклановцев тем, что они наемники, воины, привыкшие рубить правду-матку в лицо. Разумно ли ожидать умения искусно лавировать от тех, кто кичится своим простодушием, словно это невесть какое достоинство?... Нет, конечно, нет. Что ж, по крайней мере орлейский выговор графа был чист, как у только что защитившего диплом семинариста-отличника. Его «s’il vous plait» прозвучало без намека на дракенфурсткий акцент. Где он выучил языки? В юности под надзором строгих учителей или, скорее, в зрелом возрасте, в пеших странствиях по Нордании?...

— C’est très gentil à vous, comte, merci*, — ответила девушка ему в тон, набрав икры маленькой серебряной ложечкой, аккуратно положив ее на соленый крекер и отправив в рот. — О, в самом деле чудесно! Ваша кухня пришлась мне по вкусу, — разжевала она и улыбнулась, чуточку слукавив. Икра не произвела на нее большого впечатления: мелкозернистая и водянистая. И такая здесь считается высшим сортом? Как закуска к силибриту недурна, но разве сравнится с теми деликатесами, которые девушке доводилось едать дома в Равене? Другое дело — кролень в густом соусе из кисло-сладких пурпурных ягод. Трольковник? Кажется, так они называются. Быть может, сочетанию крольчатины с ягодным соусом не хватало изысканности, ресторанного лоска, но в целом оно выглядело небезынтересным. По крайней мере, гораздо интереснее всего, что обсуждалось за ужином: погода, искусство, политика, несколько старых шуток, несколько глупых слухов; все натянуто, сухо, добропорядочно, скучно. Впрочем, после всей массы треволнений, выпавших на долю вампирессы сегодня, спокойный ужин без скандалов и сцен — лучшее, что могло ей дать северное гостеприимство.
-----------------------------------------------------
Корделии Бладрест, Айрин Андерс
-----------------------------------------------------
Когда дошло до чая с пуффинами, обстановка за столом потеплела. Мужчины оставили дам, перебравшись в кресла у старинного расписного камина, а дамы, почувствовав себе вольнее, позволили себе пошушукаться о женских секретах.

— Какое вероломство! Предали нас ради трубки и коньяка. — шутливо возмутилась Марион, проводив глазами стройную фигуру Оза. И мысленно пожелала ему удачи, хотя знала, что удача тут ни при чем. Осид не был бы собой, если бы полагался на капризы случая. Своими способностями искусного кукловода и политика он был обязан только себе самому, упорным тренировкам ума и псионической силы, коим посвятил столько времени, сколько Бладрестам и не снилось. Балерина не сомневалась, что в словесной баталии, буде таковая развернется, дед без труда возьмет верх, и исход переговоров предрешен еще до того, как они начнутся. Разве кто-либо на белом свете способен потягаться в убедительности с Хастианским Драконом? Но все же переживала. Покрывалась гусиной кожей, словно ей вновь предстояло выйти на сцену. Ибо от исхода сегодняшней встречи в буквальном смысле слова зависела ее судьба. Даже сладкий голосок Корделии и ее милые шутки про кексы не могли умерить ее беспокойство.

— Сначала съедаете вишенку, — порекомендовала угощение прекрасная бладреситка, — потом обкусываете сахарную корочку, а затем вгрызаетесь зубами в мякоть. М-м-м. Язык можно проглотить!
— Это правда божественно вкусно, — покивала балерина, пробуя сдобный бисквит. Ей понадобилось призвать все свое актерское самообладание, чтобы скрыть обуявшие ее чувства, но, судя по реакции Корделии, ей это удалось. Сестра Драго не почувствовала никакого напряжения в балерине — напротив: расслабилась, настроилась на доверительный лад и, воспользовавшись отсутствием братского надзора, по секрету поведала об изгнании Лилии Бладрест из клана.
— Вы, наверное, знаете не понаслышке, как непросто порой складываются отношения с близкими вампирами? — поинтересовалась она, завершая рассказ об опальной вампирессе и спрашивая, много ли у Марион кузин и кузенов. — Среди них есть некто, похожий на Хастианского Дракона?
— Достаточно много, — ответила прима, отхлебнув душистого чая. В ее голосе сквозило легкое превосходство: ей нечего скрывать, за ней стоит большая и могущественная семья. — Мы все между собою похожи. Хотя о фотографическом сходстве с Хастианским Драконом, боюсь, речи не идет. Но это ведь дело вкуса и насмотренности, не так ли? Иные не находят сходства между двойняшками, а иные не различают на лица мунцийцев.
— Видите ли, сон, о котором я упомянула при знакомстве... — забормотала девушка. — Вы верите в вещие сны?.. Кажется, мне приснился ваш кузен, которого я никогда не знала.
— Неужели? Возможно, вы просто перенервничали, и вам пора отдохнуть? — недоверчиво вздернула бровь балерина, но, видя неподдельное смущение бладреситки, добавила. — Вещие сны... Я не провидица, чтобы их видеть, но порой перед новым балетом мне тоже снятся странные сны, словно у меня есть крылья и я умею летать.
-----------------------------------------------------
*Вы очень любезны, граф, благодарю (орл.).

Отредактировано Марион Логиэс (09.08.2019 04:59)

+6

128

Осиду Логиэсу
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------
Драго никуда не торопился. Ждал, пока дворецкий перенесет с тележки и расставит на низком антикварном столике фигурные бутылки с разными сортами алкоголя. Дворецкий действовал медленно и крайне осторожно: столешница была небольшой, да к тому же скользкой от свежей лакировки, и ему пришлось аккуратно потеснить украшавшие ее тяжелые пепельницы из малахита и гильотинки в виде волчьих голов с оскаленной зубастой пастью. Затем к композиции добавились выстеленная бархатом шкатулка с табаком, три шкатулки с разными сортами сигар, мраморное плато с сырами, посыпанное виноградом и орехами, авентинская ветчина, хрустальные бокалы и, конечно, запотевший графин с холодной кровью.

Поправив неровно стоящую бутылку, Рунольв с поклоном удалился, покатив на кухню разгруженную тележку. Деревянные колесики тихонько заскрипели по мраморному полу.

— Что-нибудь к сигаре? Виски? Бренди? — граф кивнул на столик, но получил, разумеется, вежливый отказ. «Стойкий оловянный пингвин. Не умеет и не желает расслабляться», — скривил он рот в том, что называл саркастической ухмылкой. Плеснув себе двойную порцию любимого «Глена Волколака», он в два маха опрокинул ее в глотку, а потом, откинувшись в кресле, сунул трубку в зубы, с неприкрытым наслаждением затягиваясь и пуская вверх колечки едкого наркотического дыма. В его расхлябанной, нарочито небрежной позе, в расслабленном взгляде, устремленном на Дракона, не читалось ни вызова, ни приглашения к барьеру, но запах здец-травы, плотным облаком окутавший обоих джентльменов, говорил сам за себя: именно граф здесь главный. Не столько по праву хозяина замка и главы клана, сколько по праву молодого, полного сил и разрушительной энергии самца. Осид может сколько угодно корчить из себя умудренного жизнью патриарха, мистера-твистера-морготова-министера, но даже под ударной дозой гемоглобина и наркотиков Драго способен без малейшего усилия за долю секунды превратить его в месиво мудрого мяса и костей. Не успеют синапсы Осидова мозга сформировать ментальный импульс, как кулак наемника заставит этот мозг с задорным чвяканьем расплескаться на ковре. Оставалось надеяться, что Осид ограничится словесной дуэлью и не станет испытывать терпение берсерка.

К чести Логиэса, тот взял интонацию достаточно осторожную, чтобы ненароком не пробудить чутко дремлющего зверя.
— Я очень стар, Драго. Позволите так к вам обращаться? — промолвил седовласый вампир, глядя на горящие за каминной решеткой дрова с таким видом, будто считывал их воспоминания о бытности можжевеловым кустом.
«Хороший ход», — одобрил Драго. Сокращает дистанцию. Готовится продавливать свои решения с позиции старшего по возрасту. Словно он замена Рагнару на совете клана.
— Отчего же нет? Позволю, дорогой дедуля Оз, — Драго пополнил свой бокал. Взболтанный в руке и взятый на просвет каминного огня, он мерцал жженым сахаром в обхвате рассеченного узором хрусталя. — Вы же позволяете близким называть себя просто Озом. А мы с вами близки, не так ли? И если я не ошибаюсь в ваших намерениях, собираемся стать еще ближе. Вы в моем доме, ужинаете в тесном семейном кругу. К чему между нами церемонии, лишние титулования.
— Так вот, — продолжил Осид, проигнорировав топорную графову иронию, — я действительно стар. Мне неизвестно сколько времени отмерено Святой Розой ещё, поэтому стараюсь делать как можно больше для своей семьи и страны. По мере сил, разумеется. Наш век настолько энергичен, изменчив, опасен, что невозможно прогнозировать своё будущее. Поэтому приходится порой делать... решительные шаги. Я отплачу вам прямотой за прямоту.
— Заинтригован.
— Вы молоды и необузданны. Неразборчивы и слишком прямолинейны. Последняя интрижка с той вампирессой достаточно болезненно ударила не только по вашему положению в клане, но и по положению клана в обществе, по его финансовому благополучию. Вам нужен вектор. И опыт. И я думаю все прекрасно понимают, какой шаг вы должны сейчас предпринять, чтобы обеспечить свой семье стабильное существование в ближайшие века.

Хастианский Дракон говорил не спеша, как будто взвешивая слова на аптекарских весах и боясь их уронить на надтреснутый камень бладрестова пола, и у Бладреста как будто оставалась возможность в любой момент его оборвать и перебить. Но он предпочел внимательно дослушать. Лишь хмыкнул про себя: «Финансовое благополучие — вот, что его действительно волнует. Наши проценты с рудников». Он знал, к чему Оз завел всю эту волынку, ждал, когда тот наконец раскроет карты, правда, не мог предсказать, с какими интонациями его начнут склонять к женитьбе. Из уважения к дамам Драго дал себе слово вести себя пристойно, без крайней нужды не посягая на целостность чьих-либо черепов. Но точно не сдержался бы, если бы кто-либо в его доме позволил себе такую вольность, как грубо указывать ему, что он должен делать, на ком жениться и с кем плодить детей. К счастью для всех, грубости он так и не дождался.

— Женитьба на достойной девушке из нашего почтенного семейства, — закончил Осид, — это прекрасный и стратегически верный шаг со стороны истинного главы клана. Забудьте про кайтифок и безродных девиц, пришло время настоящих действий. Так дóлжно, во имя семьи, руководство которой вам вверили.

Драго попыхивал трубкой, по-прежнему никуда не торопясь. Особенно с ответом. Докурив, он вынул изо рта мундштук, постучал по пепельнице, вытряхивая трубку; потянулся к столу, чтобы кинуть в рот гость пурпурных виноградин: оскомину от горькой здец-травы надо было перебить чем-нибудь сладким; медленно разжевал и проглотил; обернул кусок сыра ветчиной и тоже съел; запил кровью, налив ее из графина в крохотную рюмку; и наконец, выждав еще несколько секунд, заговорил.

— Видите булавки? Ими отмечены города на карте, в которых я побывал за свою молодую и необузданную жизнь, — справа от вампиров, у окна, возвышался потускневший глобус, словно глубоководная рыба-еж ощетинившийся десятками воткнутых в него шпилек (такую тварь Исигава однажды запустил в штаны одного неумеренно хитрозадого заказчика, чем значительно поумерил хитрость его зада). — Это была насыщенная жизнь, проведенная в войнах, драках, лишениях, скитаниях. Жизнь настоящего наемника. Такая, к которой испокон веков готовили каждого из Бладрестов. Может, за последние века мы подрастеряли в пафосе, но по-прежнему отлично знаем свое дело. Наше дело — убивать чудовищ. Убийц презирают, но им прилично платят. Так было всегда и так будет всегда. Падут королевства, уйдут со сцены крупные и мелкие политики, а в монстрах никогда не будет недостатка, покуда вертится на оси земля. Значит, будет у наемника день и будет хлеб. Узнаете цитату? Да, это Рагнар Бладрест, мой отец. Не знаю никого, кто бы больше него пекся о благополучии нашего достойнейшего клана. И столь же рьяно следовал традициям. Будьте уверены, когда наступит время, я, его наследник, сделаю все, что должно во имя нашего семейства. Но, во-первых, давайте условимся не торопиться. Пока я молод и необуздан, я бы предпочел на связывать себя узами крепче, чем помолвочные. Полагаю, достойная девушка из нашего почтенного семейства тоже не готова к опрометчивым шагам. А во-вторых... — он прервался, дав Осиду время на реакцию. Его поза оставалась неформальной, но взгляд помрачнел и изменился: радужка глаз замерцала переливами экстрасенсорного огня. — Во-вторых, я бы порекомендовал больше не употреблять в одном предложении слова «жена графа» и «интрижка», ведь это потенциальное неуважение к той, которая когда-нибудь при полном официозе пойдет с графом Драго под венец. А неуважения к членам своей семьи, как вы знаете, Бладресты не терпят.

Отредактировано Драго Бладрест (27.08.2019 12:02)

+5

129

Драго Бладресту, Корделии Бладрест, Осиду Логиэсу, Марион Логиэс
-----------------------------------------------------
Гостиная
-----------------------------------------------------

За столом не происходило ничего интересного. Глупые разговоры и вкусная еда — это все, что окружало сейчас Айрин. Но она готова была поклясться, что это одно из самых напряженных и сложных дел в ее жизни. Ей нравилось платье и то, как она выглядит, но какой в этом всем смысл, если она чувствовала себя так, словно сейчас задохнется? Из-за корсета, который ей затянули до такой степени, что дышать приходилось через раз, еда не шла в горло. Из-за этого было особенно обидно.

В разговоре Айрин почти не участвовала, более того, на нее практически никто не обращал внимания. И это девушку полностью устраивало. Она вела себя как никогда прежде — практически идеальная леди, но все же была не уверена во многих словах и деталях, поэтому была рада тому, что ей не приходиться быть в центре внимания.

И так продолжалось до того момента, пока мужчине не решили удалиться. В глазах Айрин моментально появился блеск. В груди разлилось любопытство, от которого губы непроизвольно растянулись в тонкой улыбке. Айрин была и будет вором. А вором свойственно любопытство. В конце концов, что в нем плохого?

Тем временем Корделия непринужденно разговаривала с гостьей. Айрин продолжала улыбаться, нетерпеливо дергая ножкой. Ей хотелось сорваться с места и помчаться в ту сторону, где скрылись мужчины. Но надо было терпеть. И Айрин терпела. Она кивала, что-то говорила, попробовала изумительный кекс, вкуса которого почти не почувствовала, и выпила вино, которое ей было запрещено пить. Но от ее внимания не укрылись слова Корделии о сне.

— Неужели? Возможно, вы просто перенервничали, и вам пора отдохнуть? Вещие сны... Я не провидица, чтобы их видеть, но порой перед новым балетом мне тоже снятся странные сны, словно у меня есть крылья и я умею летать.

От этих слов балерины, Айрин слегка нахмурилась. Она никогда бы не подумала, что Корделия «перенервничает». Просто потому что она видела то, насколько эта девушка сильная. Несмотря на ее хрупкий вид, она со стойкостью переносила все, что произошло за последнее время. И порой Айрин сильно ей завидовала.

— Мой старый знакомый, — вмешалась Айрин в диалог, впервые с того момента, как ушли мужчины, — говорил, что любой сон вещий. Мне было сложно его понять, потому что тогда я была еще мала, но он утверждал, что мы сами знаем ответы на множество вопросов, только не можем найти их в том огромном потоке информации, что кружится у нас в голове. Возможно, Мазель Бладрест, вы сами себе подсказывайте какой-то ответ?

Айрин слегка прищурила взгляд, на миг превратившись из простой компаньонки в ту самую хитрую воришку с улиц. Это продлилось всего мгновение, после чего Айрин лучезарно улыбнулась Корделии, мысленно обещая ей допрос с пристрастиями. Она, в конце концов, волновалась о ней.

Возможно, это прозвучит жалко и глупо, но именно эта девушка стала для Айрин первой подругой. Той, с кем можно было говорить, не опасаясь насмешек и упреков. На улице Айрин приходилось подстраивать свою довольно чистую речь под воришек, чтобы они не начали ее задирать. Среди обычных людей, в своей драной одежде, она была похожа на уличного котенка, от которого все воротили нос. На самом деле Айрин редко находила общий язык с кем-либо.

— А сейчас, прошу простить меня, — воровка встала из-за стола, решив, что прошло достаточно времени и пришло время отправляться за мужчинами. — Мне нужно посетить дамскую комнату, но я вернусь, как можно скорее.

С этими словами, Айрин медленно направилась в ту сторону, где скрылись мужчины. Она была уверена, что ее никто не остановит — гостья не знала расположение комнат в замке, а Корделии наверняка смой было любопытно, о чем говорят двое мужчин. Единственной проблемой сейчас было — не сорваться на бег.

Как только Айрин скрылась из виду, она приподняла платье и ускорила шаг. Шла девушка аккуратно и практически бесшумно. За долгое время, проведенное в замке, она выучила его практически вдоль и поперек, поэтому догадаться, куда могли направиться вампиры не составило особого труда.

— ...интрижка с той вампирессой достаточно болезненно ударила не только по вашему положению в клане, но и по положению клана в обществе, по его финансовому благополучию. Вам нужен вектор. И опыт. И я думаю, все прекрасно понимают, какой шаг вы должны сейчас предпринять, чтобы обеспечить свой семье стабильное существование в ближайшие века.

«Что?» — Айрин замерла у двери, практически прилипнув к ней. На начало разговора девушка опоздала, но то, что она услышала, было уже любопытно.

«Он сейчас о той вампрессе?» — Айрин почувствовала, как от лица отхлынула кровь, когда она вспомнила тот вечер в казино. Ей до сих пор снились кошмары, где кровь заливает помещение и она тонет в ней. И лицо Скарлетт, бледное, словно сама смерть, внезапно становится лицом Арила, который протягивал к ней свои руки...

— Женитьба на достойной девушке из нашего почтенного семейства — это прекрасный и стратегически верный шаг со стороны истинного главы клана. Забудьте про кайтифок и безродных девиц, пришло время настоящих действий. Так дóлжно, во имя семьи, руководство которой вам вверили.

Сердце девушки пропустило удар. Она внезапно осознала для чего эти вампиры тут. Она все поняла. Все стало настолько ясно и просто, что хотелось смеяться.

«Женитьба. Ну конечно. Брак по расчету ради влияния и укрепления своей власти. Все совсем, как в книге», — с беззвучным смешком подумала Айрин, выпрямляясь и сжимая руки в кулаки.
Нет, она никогда раньше не думала о том, что будет с Драго всю жизнь. В конце концов, она всего лишь человек. Да к тому же воровка. Та самая «безродная девица». Но в глубине души девушка надеялась, что их время продлится чуть дольше.

Развернувшись, девушка так же бесшумно пошла обратно. Она не хотела слышать ответ графа. В конце концов, что бы он сейчас не ответил, Айрин не собиралась оставаться в этом месте. Она не понимала, почему она все еще тут. Не понимала, почему остается рядом с ним, когда все настолько очевидно? У нее никогда не было надежды. Ей просто нравилось находиться в этом замке. Но всему хорошему должен прийти конец. Девушка не собиралась вредить тем, кто был так добр к ней.

Вернувшись в зал, Айрин по-прежнему улыбалась, ни движением, ни мимикой не выдав того, о чем услышала. Вампиресса, показавшаяся ей такой прекрасной при первом знакомстве, сейчас вызывала в ней чувство злости. И сама Айрин понимала, что это глупо, но ничего не могла изменить.

Вечер, который не предвещал ничего хорошего, оправдал все ее ожидания.

«Или даже перевыполнил план», — устало подумала Айрин, отогнав от себя все, что она услышала. Девушка давно решила для себя — улыбаться, что бы ни случилось.
«Уйду жить в Малые Пустоши», — с улыбкой думала девушка, принимая бокал вина, которым щедро наградила ее Корделия.
«И никогда больше не встречусь с ним».

Отредактировано Айрин Андерс (27.08.2019 18:21)

+4


Вы здесь » Дракенфурт » #[Дракенфурт] Волкогорье » Замок «Чертоги Инклариса», владение клана Бладрестов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC