Обитель вампиров

Объявление

Дорогие друзья! В данный момент «Дракенфурт» находится на стадии реконструкции; день ото дня он обретает новые черты, становится все более продуманным, логичным и правдоподобным, приближаясь к заветной цели выйти за рамки только лишь игровой площадки и обрести черты полноценного художественного произведения. А тем временем всех, кому не безразлична судьба нашего любимого форума, просим поддержать его в рейтингах! Достаточно проходить шлюзовые страницы раз в сутки, щелкая по баннерам RPG TOP и Palantir, и возвращаться на форум по обратным ссылкам. Благодарим за участие :-)
Сегодня в игре: 17 мая 1828 года, Первый час людей, понедельник;
ветер юго-западный 4 м/c, ясно; температура воздуха +15°С; полнолуние

Рейтинг Ролевых Ресурсов - RPG TOP Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Обитель вампиров » #[Дракенфурт] Волкогорье » Замок «Чертоги Инклариса», владение клана Бладрестов


Замок «Чертоги Инклариса», владение клана Бладрестов

Сообщений 91 страница 116 из 116

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/19-Volkogore/1.png
В далекие времена на одиноком холме под крутой скалой был заложен фундамент «Чертогов Инклариса» — задолго до прихода людей на материк, задолго до строительства Траухменхальта, задолго даже до правления Эмиэля Свирепого Груффида, который и пожаловал замок клану Бладрестов в благодарность за верную службу. Знаменитый предок Драго, Инкларис Бладрест, подарил этой величественной крепости свое славное имя.

Однако уют древней обители обратно пропорционален ее величию. Здесь нет ни электричества, ни водопровода, ни центрального отопления! Еще бы! Ведь замку столько лет! На заре северной цивилизации был возведен он во славу вымершего клана, чье название уже и не вспомнить; по воле зодчего, чье имя, разумеется, тоже затерялось в веках, был наделен он толстыми стенами, массивными башнями, широким подворьем и множеством холодных аскетичных келий, некогда украшенных хурбастанскими коврами, рыцарскими доспехами и дубовой мебелью, нынче же обветшалых, покрывшихся мхом, плесенью и патиной. Отказавшись от возможности разбогатеть на торговле антиквариатом, хозяева замка сохранили всю эту старину нетронутой — как память о безвозвратно ушедшей эпохе дворцовых интриг, рыцарской чести и любовных трагедий. А сколько в замке потайных коридоров! Сами Бладресты всех не сосчитают! Секретных же комнат наверняка еще больше.

На содержание старины в чистоте и порядке требуется не менее двух сотен слуг. Клан же Бладрестов — точнее, его остатки — в настоящее время может похвастаться всего одной экономкой, зато строгой и деловитой, да верным дворецким. Так проходит слава мирская... Впрочем, Бладресты не унывают. Они оборудовали себе жилье в восточном крыле, забросив все остальные, выделили в нем гостиную, трапезную, несколько спален и кабинет, завесив плесневелые стены новыми коврами и заставив пустое пространство новой мебелью в каком-то жутком китчевом стиле.

В восточном крыле два и этажа и чердак. Гостиная на первом этаже — это огромная комната, заставленная оружием и доспехами. Ее согревает мраморный камин с кованой решеткой. Рядом с гостиной находится столовая, за ней — кухня и комнаты для прислуги. На втором этаже находятся спальни, кабинет и библиотека, а на чердачном — чулан и две комнаты для гостей.

На подворье, где раньше находилось нечто похожее на арену для рыцарских боев, разбили ухоженный сад с аккуратно подстриженными кустами. Устроили поблизости в пристройке, напоминающей сарай, небольшую конюшенку с парой лошадей. Огромная же прежняя конюшня была превращена в амбар для хранения зерна.

Все как у приличных вампиров. Если не считать призраков, гремящих цепями в заброшенных помещениях и подвалах замка. И эту узкую серпантинную дорогу, по которой ой как долго и муторно добираться до дома.

Подлокации:
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Двор, конюшня, сад
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Первый этаж обитаемого крыла: холл, веранда, кухня, гостиная, столовая
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Второй этаж обитаемого крыла: кабинет, библиотека, конференц-зал, спальни Драго, Лилии, Корделии и Скарлетт, коридор
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Чердачный этаж обитаемого крыла: чулан, гостевая комната № 1, гостевая комната № 2
-----------------------------------------------------
  http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Подземелье
-----------------------------------------------------

Как правильно указывать подлокации

Дорогой игрок, чтобы ваши партнеры и просто читатели могли свободно проследить за вашими перемещениями по данной локации, перед началом поста вам следует поставить отметку о том, где происходит ваша игра:

Форма для оформления подлокации

Код:
[color=#023f50][b]Название подлокации[/b][/color]
[color=#C1C1C1][size=8]-----------------------------------------------------[/size][/color]
*пост*

Пример:

Спальня Лилии
-----------------------------------------------------
Раздумья завели Лилию Бладрест очень глубоко в чье-то темное и скверное подсознание, но она вернулась обратно из-за посторонних шумов. Осмотрелась вокруг и увидела, что земля продолжает вращаться и, что самое главное, вращается без ее участия. В глубочайшем расстройстве пыльных клавиш своей души Лилия повалилась ничком на кровать и молвила человеческим голосом:
— Ах, подушка, подруга моя сердечная! Волнующе-сладок плен твоих мягких объятий. В девственном лоне твоем как будто сидит волшебный паук-прядильщик; он плетет паутину из снов, столь же тонкую, как устройство моей натуры, столь же прочную, как диэлектрическая пленка с использованием графена, столь же нежную, как пушок на шейке козленка.
— М-м-э-э, — проблеял козленок звонко.
Его охватила любовная дымка.

0

91

Библиотека
-----------------------------------------------------
17 апреля 1828 года. Раннее утро.

Задумчиво почесав затылок, Айрин остановилась посреди коридора и задумалась. Нога уже почти зажила и болела лишь если на нее сильно наступить. Но при беге еще можно было терпеть. Это значило, что пора покидать гостеприимный замок Бладрестов. Пока есть возможность.
Оглянувшись и не заметив поблизости прислуги, которая отчего-то вцепилась в нее всеми конечностями (наверняка думают, что она что-то украдет), девушка быстро потопала в сторону библиотеки, шлепая босыми ногами по полу. Экономка Мария пыталась заставить носить ее туфельки или башмачки, но Айрин уперлась. Она не спорила, просто не надевала эту страшную обувь. Кому в здравом уме придет в голову носить туфли? Но, если прикрыть глаза, перед ними появлялось воспоминание, как отец дарил ей маленькие розовые туфельки. Когда-то очень давно. И она была так счастлива!
Обычно в это время Драго был в библиотеке, а именно с ним Андерс собиралась говорить. Или, точнее, высказать все, что в душе накопило. А потом с чистой совестью сбежать через окно комнаты, которую ей выдали. Да еще хотелось увидеть Корделию. Правда, она могла быть где угодно, потому что была поистине странной личностью, но, не смотря на это, Айрин она нравилась. Не хотелось ее покидать. В кои-то веки нашелся забавный представитель вампиров! Но этот замок не может держать ее вечно. Она же вор, а вор в первую очередь ценит свободу.
Подойдя к библиотеке, Айрин услышала голоса. На ее лице расцвела улыбка, потому что она услышала красивый голосок Корделии. Она уже хотела забежать и, не церемонясь, сказать всем пока, как вдруг вспомнила о предыдущем наказании. Получить по задней части не хотелось. И пусть было не так уж больно, но... она же не маленькая! Это так смущает! Это же...
«Даже слов нет, как это было ужасно, — мрачно подумала девушка, сбавляя шаг. — Хочет, чтобы я была леди? Так я буду леди».
Воровка дьявольски усмехнулась, сцепила руки перед собой и опустила взгляд в пол, придав выражению лица скорбь и побольше грусти.
— Прошу простить меня за то, что я прерываю вашу беседу, многоуважаемый граф, — это сказала Айрин войдя в библиотеку и одарив Корделию теплой улыбкой, за которой скрывалась хулиганский оскал. Девушка знала, что ее подруга все увидит и поймет, такой уж она была.
— Но я пришла, чтобы открыть вам глаза на некоторые факты, — Айрин снова перевела взгляд на Драго и сразу опустила голову. Казалось, что она засмущалась, на самом деле она сдерживала смех. — Я понимаю, что моя комплекция тела и телосложение навели иллюзию на ваше представление обо мне, но прежде чем задирать девушке юбку, чтобы ее отшлепать, вы должны были поинтересоваться, сколько ей лет.
Айрин тяжело вздохнула, чувствуя, как щеки покрывает румянец от одного только воспоминания. «Святая Роза, надо же было ему именно так меня наказать!» — с раздражением подумала воровка.
— Право слово, я теперь даже не знаю, как буду смотреть в глаза своему любимому. Когда он узнает, что какой-то другой мужчина прикоснулся ко мне раньше него... — воровка прикрыла глаза ладошками. Хотелось смеяться. Пусть в этикете она знала не много, но слова подбирать умела.
«Пусть попереживает. В следующий раз будет спрашивать сначала сколько лет девушке, прежде чем...» — а прежде чем что? Айрин сама не знала, почему ее так бесит мысль о том, что Драго может поступить так с другой девушкой. Не просто бесит, а выводит из себя. Нахмурившись, воровка опустила руки от лица и уверенно посмотрела на парня:
— Многоуважаемый граф, мне уже шестнадцать лет и, как кажется, отшлепать в этом возрасте девушку может только ее матушка, — еще раз картинно вздохнув, Айрин резко развернулась. — А сейчас мне нужно удалиться в комнату. Прошу прощения за то, что прервала ваш важный разговор. Надеюсь, я вела себя как леди.
Последние слова сочились ехидством. Она уже просто не могла сдерживать маску милой девушки. Плечи подрагивали от смеха и, чтобы не расхохотаться прямо тут, она выбежала из библиотеки, сверкнув голыми пятками.
Добежав до комнаты, воровка захлопнула дверь и громко рассмеялась. Вот уж точно было весело.
«Надеюсь, Корделия оценила», — радостно подумала девушка, аккуратно положив таинственный сверток на кровать и скидывая с себя платье. Пусть ей и не разрешили ходить в своих обносках, но оставили их в ее комнате. Это было хорошо, потому что можно быстро переодеться и убежать. То, что хранится в свертке, можно посмотреть и в любое другое время, которого будет полно, пока она ищет Авеля.
Мысль о том, что она больше не увидит Драго, воспринялась как-то слишком странно. Хотелось все бросить и идти в библиотеку. Может, поиздеваться, снова получить наказание, но, главное, рядом с ним.
«Та-а-ак. Это уже бред какой-то. То, что рядом с ним хорошо, еще не значит, что я согласна торчать в этом замке!» — раздраженно подумала воровка, заталкивая сверток в карман и пододвигая стул к окну. Открыть его не составило труда. Так же, как и подтянуться на руках и выпрыгнуть на улицу.
Ноги с восторгом встретили мягкую траву, а душа — чувство свободы. Вздохнув полной грудью, Андерс побежала в сторону города. Надо было найти Авеля, отдать медальон и получить свои законно заработанные деньги. А то, что в голове бьется мысль о Драго, ничего не значит. Да, точно. Он просто интересный вампир, которого весело доставать. Таких же полно в мире! Только вот в это мало верилось даже самой Айрин.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Ювелирный магазин «Фируза»

Отредактировано Айрин Андерс (18.01.2016 16:02)

+7

92

Библиотека
-----------------------------------------------------
17 апреля 1828 года. Раннее утро.

Корделия была похожа на привидение в своем кружевном чайном наряде. Нежное, не утяжеленное многослойными рюшами и турнюром, платье струилось по тонкой ее фигуре и подметало пол длинным шлейфом. По цвету оно практически сливалось с полупрозрачной кожей девушки и ее серебристо-белыми волосами. Не планируя выходы в город, Корди оставляла волосы распущенными или легонько скрепленными на затылке двумя тонкими косицами.

Ночь близилась к рассвету, когда она вошла в библиотеку, держа в руке букетик сухих цветов и тихонько пришепетывая: «Вот розмарин... Ах, розмарин душистый! Подарок нашей Матери пречистой. А вот, глядите, фенхель пряно-сладкий — для тех, кого тревожат злые сны. Еще тут у меня немного мяты — вы знаете, сушеные цветы ее дают душе отдохновенье. А это что? Ах, это горицвет, в народе прозванный цветами черной птицы. Немного фенхеля, дремлика и душицы. Кошачий глаз для маленький сиротки. Вот лютик — слепок солнца, ясинотка, орлик и маргаритка. И трава, названия которой я не помню. Как бишь ее? Какой-то желчный корень. От нервного недуга помогает, когда огонь в груди не угасает и образ недруга из головы нейдет... Что скажет брат, на это, интересно? „Корделия, душа моя, прелестно?“ или...»
— Опять ты, глупая, несешь какой-то вздор, — довольно-таки быстро нашелся с рифмой Драго. — Или нет. Таскаешь всякий сор?
— Нет-нет, вот так: «К чему цветы? О Скарлетт разговор?», — хихикнула Корделия. Пылко потянулась к брату, клюнула его губами в колючую щеку и запрыгнула с ногами на стол, поднося к носу свой гербарий. — А запах в них по-прежнему живет.
— Могу я предложить тебе вина? С тобой девчонка или ты одна?
— Ах, грубиян! Не мог запомнить ее имя? Подумай: разве есть ее вина в том, что она не знает этикета? Ее судьбина горче корня горицвета. Она одна, совсем одна. И без просвета ее... Ах да, я вижу зреющий в глазах твоих вопрос: «Нам непременно говорить стихами? Мы что — герои пьесы Рю Саками?» Давай не будем. Просто помолчим. Ты пьешь «Ромео Кьянти» с чем-то красным? Хороший выбор, но, пожалуй, окажусь. Я без вина пьяна, мне жизни вкус вернуло общество малышки-забияки.

И это была чистая правда. Корделия не любила взрослых, но с детьми быстро находила общий язык. Взрослые казались ей скучными, слишком уж придирчивыми, серьезными и напрочь лишенными воображения. О чем с ними говорить? Во что играть? Они судили о сути вещей по их стоимости. Когда бладреситка говорила им: «Ах, какое чудо я увидела! Парус у причала — цвета воплощенной мечты. Лакированные борта и острокрылая фигура чайки на носу!» — они только пожимали плечами. Но стоило им услышать, что этот лайнер стоит два миллиона флоренов, как они всплескивали руками: «Боже, какая красота!» Нет, Корди решительно не понимала взрослых. Зато с Айрин было весело! Она ни дня не могла прожить без шалости, знала чудные словечки, умела пролезть в любую щель; как и Корди, не любила лекарства, строгие правила, нравоучения и занудные разговоры о проблемах. Если Скарлетт вечно ныла, жаловалась, искала повод напомнить всем про свою болезнь, то Айрин плевать хотела на недуги, оттого и выздоравливала быстрее. Конечно, у нее тоже были недостатки: например, она отказывалась носить туфли, цветасто бранилась и кричала так, что закладывало уши, но все это не имело значения. Главное — у нее была добрая душа. Поэтому когда брат, как типичный взрослый, взъярился на девчонку за ее проделку с сажей, бладреситка отчихвостила его за жестокое обращение с детьми. «А по-моему, это смешно, — заливалась серебристым смехом вампиресса. — Ты похож на пьяного Моргота, которого скрутило от падучей! Еще немного — и пена ртом пойдет». Но, кажется, то происшествие им обоим (брату и Айрин) пошло на пользу.

— ...Нет, не хочу я прозой пробавляться, — Корделия упрямо надула губки, отбросила букет в сторону и взяла в руки лежащий у нее под боком сборник Орландо де Рея. — Хочу стихов, романтики, безумств! Чтоб как в поэме у прекрасного Орландо! Ты ведь слыхал, кому она посвящена? Тогда был громкий, помнится, скандал в связи с его погибелью печальной от чувств неразделенных к некой С. О боже, неужели тоже Скарлетт скрывается за тем инициалом? Нет-нет-нет, такого не бывает совпаденья. А вдруг? Прости-прости-прости, я не хотела бередить твою больную рану. Давай-ка лучше, вот, стихотворенье прочту тебе...

Отредактировано Корделия Бладрест (18.01.2016 19:30)

+4

93

Библиотека
-----------------------------------------------------
17 апреля 1828 года. Раннее утро.

В библиотеке царил таинственный полумрак. Бодрое восходящее солнце широкими потоками света пробивалось сквозь окна, рассекая пол на несколько длинных сегментов. В рассветных лучах дрожали мириады пылинок. На столе, под столом, рядом со стеллажами были в беспорядке навалены горы старинных книг. Еще несколько инкунабул стояли в раскоряку, выпростав наружу страницы, рядом с колченогой стремянкой. Пахло приятно и сложно: деревом, кожей, истлевшей бумагой, мускатным орехом в смеси с лавандовым маслом* и чем-то еще, эфирным и неуловимым, но до боли знакомым, как сны, которые забываешь сразу же после пробуждения.

На столе, теребя в руках потрепанный сборник Орландо де Рея, сидела Корделия Бладрест, читающая на память монолог лирического героя из поэмы «Марево теней». Напротив от нее, положив сапог на стремянку, стоял Драго Бладрест. В руке графа дробился алмазными искорками хрустальный бокал, наполненный светящимся лалом — лисулиной кровью в смеси с игристым вином. Ночь опять завершалась хмельным аккордом, но уже куда менее минорным и тяжеловесным, чем прежде. Слова сестры про черные ветви и девочку-кошку подействовали на Бладреста. Он решил взяться за ум, стал меньше пить и меньше думать о Скарлетт. Прошла неделя, а жена так и не появилась. Не пришла за вещами, не отправила телеграмму или весточку с Рунольвом. Дворецкий, который пару раз заходил навестить ее на старой квартире, говорил, графиня еще очень плоха. Постоянно бранится, плохо спит, забывает принять лекарство, презирает предписанный врачом ежедневный моцион. Не женщина, а сорок пять килограммов злых костей. Драго приходил к выводу, что само провидение, напрочь отказавшее ему в поэтическом даре, удержало его от опасного действия — эпистолярного излияния своих раненных чувств к обозленной Скарлетт. В таком настроении она бы определенно не снизошла к его мольбам. Да и стоило ли молить?..

Залюбовавшись игрою света в бокале с кровавым напитком, Драго не сразу заметил, что Корделия закончила декламировать стих и устремила на слушателя свой вопросительный взор.
— E ’stato perfetto!** — похлопал граф по запястью свободной ладонью. — Ты не теряла времени даром, пока старшие пропадали в разъездах. Знаешь, я не был уверен, что застану тебя в нашем пещерном зимовье. Ты ведь могла в это время быть где угодно. Скажем, ночевать в дупле галбурваса на севере Хурбастана или отплясывать джигу на столе в портовой таверне Хастиаса. Но я очень рад, что застал тебя. Если бы не ты, кто знает, что бы со мною сталось. Да-да, если бы не ты и эта девчонка. Я помню, что у нее есть имя. Айрин... О, смотрите-ка: легка на помине!
В читальню, скромно потупив очи, вошла — нет, вплыла — девочка-кошка. Одета она была в ушитое по бокам платье экономки сдержанного оттенка. Вымытые, причесанные темные ее волосы лучились здоровым блеском. На щеках цвел прелестный девчачий румянец. Воплощенное благочестие и ничего больше! Того и гляди сделает реверанс. Эффект, правда, слегка подпортили босые ступни, сиротливо глядящие из-под подола, но все-таки это было нечто.
— Прошу простить меня за то, что я прерываю вашу беседу, многоуважаемый граф, — проговорила девчонка. Драго поперхнулся вином, закашлялся, отставил бокал, заинтересованно подобрался и навострил уши.
Выждав драматическую паузу, хулиганка продолжила:
— Я пришла, чтобы открыть вам глаза на некоторые факты, — взгляд ее огромных нахальных глаз бегло обжег Бладреста синим пламенем и тут же снова потупился. — Я понимаю, что моя комплекция тела и телосложение навели иллюзию на ваше представление обо мне, но прежде чем задирать девушке юбку, чтобы ее отшлепать, вы должны были поинтересоваться, сколько ей лет.
— Вот оно что, — промямлил наемник немного растерянно. — И сколько же вам лет, позвольте спросить, юная герцогиня?
— Многоуважаемый граф, мне уже шестнадцать лет и, как кажется, отшлепать в этом возрасте девушку может только ее матушка.
— Целых шестнадцать лет! — деланно удивился граф. — Надо же, какие мы взрослые!
Айрин, по-прежнему держа очи долу, испустила выразительный (чересчур выразительный!) вздох, развернулась к присутствующим спиной, гордо вскинула подбородок и приступила к заключительной части программы:
— А сейчас мне нужно удалиться в комнату. Прошу прощения за то, что прервала ваш важный разговор. Надеюсь, я вела себя как леди.
И ушла, степенно покачивая колоколом кринолина. Точнее, сделала несколько неторопливых шагов, а потом, по своему обыкновению, припустила трусцой — знай пятки засверкали.

«Господи! Девочка! — ошарашенно думал Драго. — Откуда взялась твоя прямая осанка? А манеры королевы?.. Что это было, ради всего святого?!» Перед мысленном взором осталось маячить ее лицо с тем гадким, дразнящим, таинственным блеском в глазах, который всегда так бесил наемника. Теперь он пробудил в нем смущение. И дело было вовсе не ее возрасте. По меркам вампира, разменявшего четвертую сотню лет, шестнадцать — это пол-секунды спустя после тринадцати и четырнадцати. Дело было в другом — в интонации ее наверняка заученных слов, в развороте плеч, в горделивой посадке темноволосой головки... Перед ним была девушка с чувством собственного достоинства. Хрупкая, тонкая, беззащитная, почти ребенок, но вместе с тем способная постоять за себя. Девушка, которую он воспринимал не иначе, чем шкодливого малолетнего бесенка. До сегодняшнего дня. «„Каждое существо представляет собой непостижимую загадку и тайну для всякого другого“, — вспыли из далеких глубин подсознания слова Иоганна Аскара. — Выясняется, загадок у этой разбойницы больше, чем песка в пустыне Корат». В очередной раз Драго отмотал события к тому дню, когда отшлепал ее за проказу. Воспоминание, все еще отдающее жгучим конфузом, теперь не только смутило его до дрожи, но и наполнило странным немым блаженством. С трудом подавив трепет в членах, он криво улыбнулся сестре и залпом прикончил остатки вина.

К обеду выяснилась, что новоявленная принцесса Айрин в лучших традициях фольклорно-повествовательного жанра сбежала из замка. «Тоже мне, Золушка выискалась, — саркастически фыркал наемник, прогоняя из памяти ее насмешливое лицо. — Неужели она считает, я стану бегать за ней по городу с хрустальными башмаками в руках?..»

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в три дня)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Торговый район] Улицы и переулки
-----------------------------------------------------
*Этим снадобьем в замке Бладрестов периодически сбрызгивают весь основной библиотечный фонд, чтобы его на пожрала моль.
**Великолепно! (хаст.)

+3

94

Гостиная
-----------------------------------------------------
[Торговый район] Улицы и переулки  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в девять дней)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

29 апреля 1828 года. Около девяти вечера.

Гостиная Бладрестов — да-да, та самая гостиная, в которой Драго пару недель назад устроил погром — была самой красивой комнатой в замке. Между роялем с лакированной крышкой, диванами и столами для шахмат стояли алебастровые скульптуры; стены украшали картины, застекленные коллекции бабочек, старинных монет, перьев хищных птиц и других редкостей; глубокие кресла и диваны изящной работы были словно созданы для того, чтобы гость, зашедший на чашку чая, не испытывал никаких неудобств. А лучше всего был огромный камин, выложенный изразцами желто-зеленой глазури. Мария находила его подлинным шедевром и ежедневно с большой заботой за ним ухаживала. Со времен погрома гостиная обеднела на один стул, который, впрочем, быстро заменили на другой, изъятый из столового гарнитура, и столик-бюро, все еще не вернувшийся из починки. Зато в ней появился граммофон — новейшее чудо техники, купленное по просьбе Корделии на деньги, полученные от старосты Малых Пустошей. В этом были все Бладресты: без насущного они могли обходиться с легкостью, но без лишнего — никак.

Этим вечером золотой раструб граммофона горделиво сверкал в центре чайного стола, стрекоча коньячно-терпким голосом Беаты Джонс под модные саксофонные ритмы, рассказывая историю о звездах, о сонных птицах на дереве сикомор, о поцелуях и снах. Тут же, подле пластинок, пристроилась трехъярусная серебряная подставка для пирожных и сами пирожные — бело-розовые, пышные, украшенные засахаренными вишенками и цветами герани. Граф Бладрест велел поставить их на видное место, чтобы они стимулировали его ученицу к спортивным достижениям. «Никаких лакомств, пока не освоишь плоскостный хват», — сказал ученице граф. Напротив столика, рядом с камином, стоял наскоро обтесанный стенд-мишень для метательных ножей, в котором уже торчало два железных пера.

Сам граф, забросив ногу на подлокотник кресла, цедил односолодовый «Глен Волколак» и увлеченно переживал за успехи Айрин. Как обычно, его переживания принимали форму саркастических замечаний.
— Дистанция три метра, один оборот. Бросок! — командовал Бладрест. Нож врезался в стенд тупым концом и, обиженно звякнув, падал на пол.
— Не волнуйся, — комментировал граф, обращаясь к стенду, — сегодня ты точно не пострадаешь. Позицию, — переключался он на Айрин, — не забывай выбрать позицию. Держи стойку: если бросаешь правой, правую ногу — вперед. Руку не сбрасывай... Нет-нет-нет, так не пойдет. Возвращайся к болванке и бросай в упор до тех пор, пока рука не привыкнет к броску... О святые пророки! Этот ребенок неисправим! Спросил бы я, откуда у вас, мазель, руки растут, да воспитание не позволяет. Еще раз показываю, — срывался он с кресла, расплескивая свой виски, — вот, видишь: ты еще замахиваешься, а нож из руки уже вышел. Ты этого не почувствуешь, поэтому нужно отработать технику до автоматизма. Ну-ка, еще раз. Выбери позицию. Та-а-ак. Дистанция три метра. Бросок!

Нож опять полетел в стенд, но на сей раз не приземлился на пол, а срикошетил и угодил прямиком в стоявшую с краю стола бутылку виски, при этом, естественно, расколотив ее вдребезги.
— Ах так, — прищурился Бладрест. Подскочил к вазе с пирожными, схватил первое попавшееся, прицелился, подбросил его в воздух, одновременно швыряя метательный нож, и удовлетворенно осклабился: нож врезался в потолок, по пути пронзив пухлый бисквитик ровно над головой Айрин. Дрожащие хлопья сладкой пены опали девчонке на волосы.
— Ай-ай-ай, — цыкнул Бладрест не без ехидства. — Какая досада!
Не дожидаясь реакции свой ученицы, которую нетрудно было предугадать, наемник схватил граммофон и заслонился им как щитом от последствий своей невинной, как ему казалось, шутки.

Отредактировано Драго Бладрест (22.01.2016 21:38)

+5

95

[Торговый район] Улицы и переулки  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

29 апреля 1828 года. Около девяти вечера.

Айрин ненавидела платья и туфли. А теперь еще и ножи. Но платья и туфли все же больше.
Только вернувшись в замок, Мария вцепилась в нее, как пиявка, переодела в платье и заставила надеть туфельки на тонкой прямой подошве. Как она это сделала, слышал, наверно, весь замок. Была война. Хотя даже она бы не сравнилась с тем, что творилось в тот день. Все домашние, привлеченные шумом, сначала собрались в холле, где происходило происшествие, но вскоре поспешили скрыться. Желательно куда-нибудь подальше. В конце концов дамы пришли к соглашению: экономка будет делать каждый день любимые сладости Айрин, а воровка будет носить самые удобные туфельки, которые только могут быть.
Со всеми этими проблемами, девушка совсем забыла о том, что Драго обещал ее обучать метать ножу. Хотя сначала была предпринята попытка овладеть шпагой, но увидев ее и ощутив тяжесть в руке, она поняла — не сможет. Кисти Айрин были слишком тонкие. Они, как и длинные тонкие пальцы, хорошо подходили для воровства, но никак не для шпаги. Поэтому Драго любезно предложил ей ножи. И сначала воровка с энтузиазмом его поддержала! Это же так здорово — метать ножи!
Как же крупно она ошиблась.
Мало того, что у нее совершенно ничего не получалось, так ей еще запретили есть сладости. Несправедливо! Жестоко!
Синие глазенки уставились на холодный метал в руках. Она смотрела на ножи. Ножи смотрели на нее и, казалось, высокомерно усмехались. Первые несколько часов, Айрин даже не могла докинуть их до стены. Вот уж где этот чертов вампир-учитель повеселился. Причем все ее попытки передумать обучаться быстро пресекались.
Но самое важно — Айрин старалась не вспоминать то, что произошло в переулке. И Корделии об этом не рассказала, хотя она скорее всего и так поняла, что что-то изменилось.
Нож снова ударился об стену тупой стороной, приводя девушку в тихое раздражение. А еще Драго комментировал все, что видит. И командовал! Как же это начинало выводить из себя. Она готова была запустить этот самый нож в вампира и смотреть, как тот ходит с шишкой на лбу. Раздражение только поднялось, когда ей снова начали показывать, как именно надо бросать нож. Так и хотелось крикнуть: «Да знаю я это все. Знаю! Просто не получается. И вообще, это из тебя учитель просто ужасный!» Но если бы она это крикнула, то кому-то было бы плохо.
Возможно из-за злости, а может еще из-за чего, только в этот раз девушка кинула нож слишком сильно. Он ударился об стену, срикошетил и попал точно в бутылку, из которой Драго распивал виски. Послышался звон. На губах Айрин появилась довольная улыбка. Как же она давно мечтала отобрать у него алкоголь!
— Вот так! — победно подняла она руку вверх.
— Ах, так, — на девушку с прищуром смотрели светло-карие глаза. Она усмехнулась еще шире, будто говоря: «И что ты мне сделаешь? Все вышло совершенно случайно!»
Оказалось, что может кое-что сделать. В следующую секунду Драго подхватил пирожное (которое Айрин уже давно хотела попробовать, между прочем!) и, подбросив его, метнул нож. Нож воткнулся в потолок. Вместе с пирожным. Аккуратно над головой девушки. На голову упали сладкие, липкие хлопья с бисквита.
Это стало последней каплей.
Айрин все же метнула нож в Драго. Но тот звякнул об граммофон и упал на пол. Но этого времени хватило для того, чтобы подбежать к столу, схватить пирожное и перепрыгнуть через диван. В платье это было делать несколько неудобно, но не невозможно.
— Вот так-то! Я отказываюсь учиться у такого бестолкового учителя, — с ехидной улыбкой произнесла девушка и демонстративно откусила от сладости большой кусок. На щеке остался белый крем.
— Ты больше не заставишь меня метать эти ножи. Они тяжелые. У меня уже кисти болят, — на последних словах, Айрин тяжело вздохнула и жалобно посмотрела на Драго. Выглядело бы это убедительно, если бы не крем на лице.

+5

96

Гостиная
-----------------------------------------------------
[Казенный квартал] Квартира в доме № 5 по ул. Булочников  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

29 апреля 1828 года. Около девяти вечера.

Руки светловолосой судорожно сжимали батистовый платочек с вышитыми инициалами «C. О.» (от Скарлетт Остин — так ее называли когда-то до замужества). Скарлетт сама не понимала, почему так нервничает — от злости, от страха, от переполнявшего ее отвращения к супругу и всему его проклятому семейству или от всего вместе взятого? Всю дорогу до замка у нее кружилась голова и плавали перед глазами разноцветные масляные круги. В груди горело от беспокойства — где-то под легким, казалось, засела острая игла, причиняющая тупую боль при каждом вздохе. Поначалу она хотела сэкономить на поездке: часть пути до Клеверных холмов преодолеть на омнибусе, сойти возле «Туберозы» и дальше прогуляться пешком до ворот «Чертогов Инклариса», но в последний момент передумала и вызвала экипаж. Не потому, что ноги ее все еще не держали: раз она нашла в себе моральные силы, чтобы нанести визит супругу, то уж за физическими дела бы не встало. Просто не хотелось измять и вывалять в грязи платье — чтобы держать себя перед мужем королевой, продемонстрировать ему, кого он потерял. Конечно, нынешнему туалету было далеко до тех, которые Скар могла себе позволить раньше, когда их финансовые дела были не так плохи, но все же он был довольно недурственен: кожа в нем казалась свежее, глаза — выразительней, а волосы, рифмуясь с теплой искоркой в ткани, сверкали и переливались на свету, как жидкое золото. С мечтательной тоской, понятной только женщинам, зеленоглазая вспоминала роскошное платье черного бархата, в котором она ступила на глянцевый паркет бального зала в Эбрийском дворце. Тонкая, печальная, нервная, она тогда произвела фурор в своем пророчески траурном наряде. Кто бы знал, что черный бархат в тот день окажется столь уместен. Кто бы знал, что в тот день она потеряет супруга...

Вампиресса болезненно усмехнулась, откидываясь на сиденье кабриолета. Она его потеряла. Мужчина, вернувшийся в замок после двухлетних странствий, — тот демон с пламенно-свирепыми глазами — определенно не был ее мужем. Разумнее всего было считать, что его не стало еще два года назад. «Смирись, — говорила она себе. — Драго погиб, и его уже не вернуть. Тот мужчина, к которому ты сейчас едешь — уже не Драго, которого ты некогда знала. А знала ли я его когда-либо? — холодным угрем скользнула под сердце очередная неприятная мысль. — Что если я его себе придумала? Отважный, хохочущий в лицо смерти, несгибаемый, как скала, одним своим видом он внушал чувство защищенности. Он излучал жизненную силу и волю. Его дар — бурлящий котел под свинцовой крышкой, готовый взорваться в любую секунду, — придавал ему бунтарского шарма. Таким я мечтала видеть своего мужа. Надежным. А получила сплошную безнадегу... Как же я в нем ошиблась! О Роза, почему я не сбежала от него с Джеком?..»
— Приехали, мазель, — возница открыл дверцу, опустил висячую подножку и протянул пассажирке руку, помогая ей выбраться из экипажа. Расправив юбки, Скар выскользнула во двор, где ее уже дожидался Рунольв. Сердечно поприветствовав гостью, дворецкий поблагодарил ее за приезд, сообщил, что Драго в гостиной, помог раздеться и удалился на кухню готовить чай.

Еще не достигнув гостиной, Скар насторожилась — из-за двери доносились звуки веселья: некто громко смеялся, в то время как некто другой столь же нескромно фыркал, и все это происходило под задорную мелодию саксофона. Один из голосов принадлежал Драго. А другой? Корделии? Графиня толкнула дверь и замерла на пороге, пораженная открывшейся взору сценой: малолетняя незнакомка (как ее? Айрин?), больше похожая на олененка-недоростка, чем на девочку, играла с ее мужем в снежки, используя вместо комков снега пирожные, и улыбалась ее мужу так, будто их связывала какая-то тайна, а Драго... он смотрел на нее глазами ребенка, развернувшего рождественский подарок, о котором давно мечтал. Незнакомое томительно-горькое чувство скрутило внутренности графини; острая игра, колющая ее легкие при каждом вдохе, разрослась до размеров гвоздя и стала медленно накаляться: «Этот взгляд... Что здесь происходит? Почему он так на нее смотрит?..» Пожалуй, застукай Скарлетт мужа резвящимся в постели с парочкой шлюх, она не была бы настолько оскорблена. Но это... К такому она не была готова. По словам Рунольва получалось, что Драго страдал без нее, заливая вину алкоголем. Но что она обнаружила, поддавшись на уговоры дворецкого и прибыв-таки урезонить супруга? Ни следа обещанной мрачности. Бладрест, оказывается, весьма занятно проводил время, пока она умирала от горя в своей маленькой каморке.

Горячая волна гнева ударила ей в лицо с такой силой, что она даже пошатнулась. Невыносимо, до дрожи в коленях, захотелось причинить ему боль — вонзиться ногтями в его самодовольную рожу и расцарапать ее до крови, выхватить из камина дымящуюся головешку и воткнуть ему в глаз; еще сильнее хотелось кричать — нет, рыдать, колошматя руками стены и катаясь по полу в истерике, но сейчас она не могла позволить себе такой роскоши. Не хватало только устроить сцену в присутствии посторонней! На подружку своего мужа светловолосая изо всех сил старалась не обращать внимания, словно бы та была для нее предметом мебели или, скажем, мелкой прислугой, не стоящей даже презрительного взгляда.
— Сожалею, что побеспокоила вас при столь неуместных обстоятельствах, граф, — начала вампиресса тоном, в котором читалось что угодно, только не сожаление. В паре шагов от нее на шахматном столике стояла высокая ваза мунцийского фарфора — одна из тех дорогих вещиц, что Бладресты привозили из странствий по Хурбастану. Скарлетт с трудом поборола искушение запустить этой вазой в мужа. Выпрямив спину, она неторопливо пересекла гостиную, приблизилась к Бладресту почти вплотную и остервенело, так, что на ее руках побелели костяшки, вцепилась в его ладонь. Со стороны ее жест выглядел не более чем невинным рукопожатием, но лицо Драго дернулось. «Вот и славно», — отметила про себя графиня.
— Граф, мне нужно поговорить с вами наедине, — пропела она сладким голосом, изо всех сил стараясь не пропустить в свои интонации ни одной неуверенной нотки. — Могли бы мы уединиться в ваших покоях? Поверьте, это в ваших же интересах.

+2

97

Гостиная
-----------------------------------------------------
В синих глазах маленькой разбойницы кувыркнулись игривые чертики, затем последовала реакция — точно такая, как граф себе представлял: девушка прицелилась, запустила в него ножом и, ловко перемахнув через препятствия, устремилась к вазе с пирожными. Секунду она с невозмутимой дерзостью смотрела на своего учителя, затем у него на глазах вонзилась белыми зубами в мягкий бисквит и не спеша разжевала. «Моя школа», — не без гордости усмехнулся Бладрест, извлекая из трубы граммофона стальное перо. Казалось, эта девушка читает его мысли, предвосхищает его действия и отвечает на них в точности так, как ему хотелось, вызывая в нем безотчетное, неосознаваемое, мистическое ощущение необходимости максимального — абсолютного — сближения. Это было странно, это пугало, ошарашивало, но в то же самое время лишь укрепляло его в желании узнать ее, разгадать ее, подобраться к ней как можно ближе. На отрицательное расстояние.
— Вот так-то! Я отказываюсь учиться у такого бестолкового учителя, — выпалила Айрин с нескрываемым ехидством. — Ты больше не заставишь меня метать эти ножи. Они тяжелые. У меня уже кисти болят.
Она была само умиление в своих туфлях и платье, измазанная в креме. Контраст между живостью ее повадки и чопорностью одежды был чрезвычайно волнующим.
— Не заставлю, говоришь. Это мы еще посмотрим, — рассмеялся Драго, подошел к девочке и быстро смахнул с ее щеки пушистые хлопья крема. Мысль о том, насколько этот жест мог выглядеть интимным со стороны, повергала его в смущение.
За окнами шумел неприкаянный ветер, в камине потрескивали поленья, на столе журчал граммофон; Бладрест был абсолютно счастлив. Здесь и сейчас. Рядом с ней.
— А знаешь, давай-ка облегчим твоим натруженным кистям работу, — весьма непедагогично улыбнулся он, потянувшись к вазе с пирожными. — У нас ведь есть метательные снаряды полегче ножей.
В этот момент дверь гостиной открылась; повеяло сквозняком. Вместе с порывом свежего воздуха в комнату влетел аромат лютика. Драго обмер, забыл, для чего ему понадобились бисквиты, медленно обернулся. На пороге стояла Скарлетт.
— Сожалею, что побеспокоила вас при столь неуместных обстоятельствах, граф, — пропела мелодичным голосом вампиресса, дезориентируя Бладреста своей нарочитой вежливостью и одновременно старательно игнорируя Айрин.
— Скарлетт, — выдохнул Драго, боясь поверить, что органы чувств его не обманывают. — Скарлетт, я так ждал... — начал было он, но встретившись с ней взглядом, — а глаза у нее были убийственно ледяные, — растерянно умолк. Он столько всего хотел ей сказать! Бессчетное количество раз он представлял, как распахнутся двери гостиной, и она опять войдет в его жизнь. Но теперь ее холодность держала его на расстоянии; ее напускная вежливость замыкала ему уста.
— Граф, мне нужно поговорить с вами наедине. Могли бы мы уединиться в ваших покоях? — графиня поравнялась с ним и вцепилась своей сухой ручкой в его ладонь, сильно, до кровавых отметин надавливая ногтями. Наемник вздрогнул — этим «рукопожатием» она вселила в него предчувствие близкой беды.
— Разумеется, графиня, — церемонно поклонился супруге Бладрест, затем повернулся к девочке-кошке и не своим голосом произнес: — Прошу прощения, мазель Айрин, вынужден прервать наш урок на некоторое время.

Отредактировано Драго Бладрест (26.01.2016 07:29)

+6

98

Спальня Драго
-----------------------------------------------------
Она потянула Бладреста за собой, но, стоило им выйти в коридор, яростно отбросила от себя его руку, словно та ее жгла. Вид мужа выбивал ее из равновесия. В нем словно бы одновременно находились два вампира: один — такой родной и знакомый ей Драго, другой — новый, неизвестный ей некто. Некто, чуть ее не убивший. Подмывало подойти к нему и стучать по его груди кулаками до тех пор, пока полностью не вытряхнет из него того незнакомца. Но что-то ее удерживало. Наверное, все еще явственная тень присутствия в его мыслях посторонней — девочки из гостиной. Войдя в покои супруга, графиня подошла к окну, устремила затуманенный взор во двор и поспешила начать разговор, пока ее не покинули силы и решимость довести задуманное до конца.
— Вы, вероятно, догадываясь о причине моего визита, граф? — уже не тая злобы, прошипела светловолосая. — Я хотела бы просить вас о расторжении никому уже не нужного брака, но прежде... Прежде я бы хотела кое-что прояснить. Вы... Ты, — голос графини надтреснул, но глаза оставались сухими. — Зачем ты вторгся в мою жизнь? Я не просила тебя об этом. Нет, я не спрашиваю, зачем ты вернулся, я интересуюсь, зачем ты ухлестывал за мной, осыпал меня дорогими подарками, подставлял плечо, когда я не просила об этом, когда избегала твоей заботы. Только для того, чтобы потом все уничтожить? Ты ведь понимаешь, что я никогда не прощу тебя? Никогда. Ты поднял на меня руку. О-о-о, еще входя в этот проклятый замок, я боялась тебя... Если бы ты знал, как боялась! Но теперь не боюсь. Ты не заслуживаешь моего страха! Ты заставил меня поверить тебе, считать тебя тем, на кого я могла опереться, а сам... Ты ведь знал, что я не могу простить тебя, не так ли? Почему же ты это сделал? Разрушил столь дорогой тебе брак своими же собственными руками. Почему?
Она повернулась к мужу, подняла на него бестрепетный взор. Плечи ее дрожали, но уже не от сдерживаемых слез или страха. «Молчит, — думала она в тихом бешенстве. — Ну уж нет, только не в этот раз. Я не позволю ему отмолчаться. Не потерплю такого отношения к себе!» Швырнув в сторону истерзанный платок, Скарлетт подошла к Драго и наотмашь влепила ему пощечину:
— Почему ты нарушил свое обещание? Ты ведь обещал, что будешь меня защищать. Сколько раз ты мне в этом клялся, скажи? Что заставило тебя нарушить клятву? Почему, чертов придурок, ты не защитил меня от себя самого?!
Последние слова она уже выкрикнула, сверкая злыми нефритовыми глазами.

+1

99

Спальня Драго
-----------------------------------------------------
Он поднялся за Скарлетт на второй этаж по ставшей вдруг бесконечной лестнице, пригнув голову, с бешено колотящимся сердцем; невысказанные слова прилипали к его губам, тугой воротничок врезался в горло, по спине градом катился пот. Предчувствие близкой беды с каждым шагом уплотнялось, становилось почти вещественным. Когда они оказались наедине в его покоях, Скарлетт остановилась поодаль от него, у окна, и, ломая пальцы, гневно прошипела:
— Вы, вероятно, догадываясь о причине моего визита, граф? Я хотела бы просить вас о расторжении никому уже не нужного брака, но прежде...
«Расторжение никому не нужного брака!» — душа Драго оборвалась и ухнула куда-то в разверзшуюся по ногами пропасть. Он смотрел на супругу, видел, как она раскрывает рот, но смысл ее слов не доходил до его сознания — всем его существом завладела немая тоска: «Значит, я напрасно надеялся. Она пришла вовсе не для того, чтобы мириться. Явилась, чтобы мне отомстить. Снова не плачет. Ни капли сожаления и раскаяния. Неужели она совсем не дорожит мною? Совершенно? Ни на грамм? Неужели все, о чем она может думать сейчас — ее чертова обида? Ее оскорбленное достоинство?..» Он вдруг все понял, и это прозрение обрушилось на него как удар: любовь к нему, — если она его когда-то любила, — никогда не возобладает над ее себялюбием. Яростный удар ее ладони обжег ему щеку, но он даже не шелохнулся. Вид у него был опустошенный, такой, будто все, что она ему только что выплюнула в лицо, не имело никакого значения.

Он взял ее за плечи, отстранил от себя и внимательно посмотрел ей в глаза. Смотрел спокойно и долго, может, с минуту, потом медленно отпустил. Губы его задрожали, когда он попытался что-то произнести. Но слова не шли с языка — он все пытался найти в ее лице ответные чувства: вспыхнувшую надежду, радость, нежность — тщетно.
— Вы в самом деле не понимаете, графиня? — вымолвил он наконец, дистанцируясь от нее обращением на «вы», и на мгновение умолк. Потом очень мягко, практически равнодушно произнес: — Все довольно просто: я не мог вынести мысли о вашей измене. Я видел, как вы целовалась в саду с тем вельможей... Не помню его имени. Тот, что потешался над моими доспехами. В самом деле, я был донельзя смешон тогда на балу. Эдакий железный слон в посудной лавке. Хотя это не вполне точная метафора, лучше сказать: слон, топчущийся среди розария. Я никогда не принадлежал вашему миру, не так ли? Ваши друзья смотрели на меня сверху вниз, посмеивались над моей неуклюжестью. Помните нашу свадьбу? Я устроил гомерически пышную церемонию. Вы были так невинны, так чисты. Ваши подруги сочувственно щебетали между собой, будто готовили вас на заклание. Помните, я надел кольцо на ваш палец, и парень, сверливший вас умоляющим взглядом, выбежал из зала, хлопнув дверьми с такой силой, что они едва не слетели с петель? Эхо того хлопка до сих пор вибрирует в моих ушах. Все говорило о том, что я не создан для вас. Но я любил вас и решил рискнуть. Я надеялся, что если буду достаточно терпеливым, призрак другого исчезнет из ваших мыслей. Видит Богиня, я очень старался, однако, — он пожал плечами, — ничто не помогло. Вы завернулись в свою гордыню, как в непроницаемую броню, и каждую ночь я вынужден был пробивать ее. В моменты, когда я ждал, что вы наконец-то раскроетесь, покажете свою уязвимость и беззащитность, вы оставались далеки, бесстрастны и непреклонны. И всегда, всегда рядом был тот парень с дирижабля. Это доводило меня до безумия. Я не мог смотреть на вас, зная, что вы предпочли бы видеть на моем месте другого, я не мог держать вас в объятиях, зная... впрочем, сейчас это уже не имеет значения. Сейчас я даже удивляюсь, почему мне было так больно, когда я застукал вас в саду с первым попавшимся вельможей... Вам было все равно, с кем целоваться, не так ли? Вы не находили ничего предосудительного в своей подверженности порыву. Не считали зазорной минутную слабость. Вы хотели — простите за прямоту — усидеть на двух стульях сразу: иметь надежного безотказного мужа, эдакого денежного мешка, потакающего всем вашим капризам, и отдаваться при случае тем безответственным, но страстным парням, которые не в состоянии вас обеспечить, но так красиво умеют петь серенады. Осознание этого печального факта и заставило меня вас покинуть. Долгие дни, недели, месяцы я проводил в мучительных попытках забыть о вашей измене, надеясь, что время залечит мою рану.
А потом я вернулся... Я так надеялся, что вы ждете меня, что боялся встретиться с вами. Если бы вы проронили хотя бы слезинку, сделали хотя бы шаг мне навстречу, подали хоть какой-то знак, мне кажется, я простил бы вам все. Я любил бы вас так пылко, так преданно, как ни один мужчина никогда еще не любил. Ни на минуту, ни на секунду я бы вас не покинул, угадывал бы малейшее ваше желание, бросил бы к вашим ногам весь мир. Но вы не снизошли, не одарили меня ни слезинкой. Вы предпочли разорвать связующие нас узы, но сохранить свое превосходство надо мной, и не сбросили броню. Или побоялись сбросить? Кто знает... Не я разрушил брак, моя дорогая графиня. Это сделали вы. На протяжении долгих лет вы потихоньку ломали все, что было между нами, и добились-таки своего: теперь мое сердце раскрошено на осколки. Поздравляю. Надеюсь, вы довольны собой.

Закончив свою исповедь, он смотрел тяжелым взглядом поверх ее плеча, точно видел там призрак ее кареглазого ухажера. Но в лице его больше не было ни горя, ни страдания, лишь удивление на самого себя, лишь смиренное осознание, что ничего уже не вернуть, и он повторил:
— Я не мог вынести мысли о вашем предательстве.

+3

100

Спальня Драго
-----------------------------------------------------
Когда Драго закончил, Скарлетт могла только пятиться и недоуменно хлопать ресницами. У нее не хватало слов. Несколько минут она молчала, осмысливая ситуацию, раскрывала рот, пытаясь что-то сказать, и снова погружалась в изумленное молчание. Потом у нее вырвался нервный смешок. И еще один. И еще.
— Измена? Ты это всерьез? Погоди, давай разберемся: ты чуть не задушил меня, потому что, — она поперхнулась, пытаясь подавить смех, — потому что меня поцеловал незнакомый мужчина? Некто, чьего имени ты не помнишь. Ты чуть не убил меня, потому что приревновал к незнакомцу?! Я даже не знаю, что тебе на это сказать. Ты выбил у меня из рук все аргументы. Это... Это настолько безумно, что даже смешно, — уже не в силах сдерживаться, она согнулась пополам, схватилась за живот и залилась издевательски громким, истерическим смехом. Она так смеялась, как, наверное, еще никогда в жизни. От усердия шляпка ее сбилась набекрень, волосы растрепались, щеки раскраснелись, и вся она сделалась похожей на злую ведьму, хохочущую над своей коварной проделкой.
— Я не ослышалась? — переспросила она, борясь с очередным приступом смеха. — Ты назвал предательством невинный поцелуй? Ах да, мы ведь с вами теперь на «вы». Вы бросили меня на произвол судьбы, потому что приревновали к какому-то незнакомцу в саду? Вместо того, чтобы поговорить со мной, обсудить терзающие вас сомнения — согласитесь, более адекватный подход — вы решили применить силу? О, да вы неисправимый максималист! У вас все так просто: черное, белое, верность, измена, а жизнь далеко не такая, граф, в ней много полутонов. Поцелуи, представьте себе, бывают разные: есть такие, в которые вкладываешь всю душу, а иные могут вообще ничего не означать. Порой поцелуй — не более чем способ сказать «привет». Вы так не считаете? В таком случае, может, мне стоило ревновать вас к Корделии? — при упоминании имени золовки во взгляде златовласой появилось раздражение. — Что касается нашей свадьбы... Вы не смеете говорить о ней! Вы не смеете упрекать меня в неверности! Только не вы! Вам не дано понять, что я чувствовала тогда. Вы не представляете, через что мне пришлось пройти. Видит Святая, я никому не хотела причинять боль. Ни я, ни вы, ни другой были ни в чем не повинны. Мы не властны над своею душой. Ах, если бы мы могли! Если бы я могла приказать себе... Но Богине было угодно поставить меня перед выбором. Перед самым страшным выбором в моей жизни. И я его сделала. Я выбрала вас. Потому что вы... Вы подарили мне столько прекрасных мгновений, — вампиресса на минуту умолкла. Лицо ее заволокла тень воспоминаний о почти стершихся из памяти событиях. Вызванные из небытия образы были так туманны и расплывчаты, что она почти не узнавала себя в них, словно все это происходило не с ней, а с кем-то другим и в другой жизни. Щемящая грусть подобралась к глазам горькими слезами, заставив златовласую сделать несколько глубоких вдохов и до боли прикусить губу.
Что она чувствовала сейчас? Все переживания свернулись в большой клубок, распутать который ей было не под силу: горечь непонимания, память о светлых моментах, которые они делили, страх снова испытать боль, отчаяние из-за неизбежности этого...
— Я выбрала вас, — продолжила девушка, чуть помедлив, — потому что поверила, что вы не разобьете мне сердце. Я доверила вам себя. Свое тело, свою душу. Все, что у меня было. Единственное, что я не могла вам предложить, то, над чем я сама была не властна, — ограничить всю свою жизнь чувствами к вам. Ведь именно этого вы добиваетесь своей ревностью? Хотите полностью сковать мою свободу, лишить меня права жить своей жизнью, выбирать круг общения... Нет, уважаемый граф, это клетка. Вы знаете, что некоторые певчие птицы умирают в слишком тесных клетках?.. Клетка, в которую вы хотели бы меня засадить, для меня слишком тесна. Я бы зачахла в ней, а потом и вам стала бы не нужна...
Она приблизилась к мужу, уже не желая ему мести за боль. Месть — удел слабых духом. Он сам себя наказал своей ревностью и глупым максимализмом. Теперь ей хотелось одного — вспомнить, за что она его выбрала. Она хотела забыться, вернуться в прошлое хоть на миг и снова почувствовать то тепло, которое он дарил ей когда-то.
— Если вам нужна певчая птица, — вкрадчиво прошептала она, кладя руку ему на грудь и поднимая на него изумрудный взгляд, — не садите ее в клетку. Не прячьте от нее весь белый свет.
Ресницы вампирессы трепетали, отбрасывая легкую тень на бледные щеки, а глаза блестели лихорадочным блеском. В этот момент она была прекрасна как никогда.
— Значит, вам уже все равно?.. — начала светловолосая, но договорить не успела — у нее помутилось в глазах, закружилась голова, и она стала медленно оседать, цепляясь за Драго слабеющими руками. Волнение и слабость сделали свое дело.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Казенный квартал] Квартира в доме № 5 по ул. Булочников

Отредактировано Скарлетт Бладрест (26.01.2016 16:28)

+2

101

Гостиная; спальня Драго
-----------------------------------------------------
Когда Драго смахнул крем с ее лица, девушка пожала плечам и сделала вид, что все так и должно быть. За все время проведенное в замке она научилась скрывать смущение, которое возникало сразу, как вампир подходил слишком близко. По этой причине пришлось спешно учиться прятать это странное чувство.
— А знаешь, давай-ка облегчим твоим натруженным кистям работу, — внезапно сказал Драго, потянувшись к столу с пирожеными. Айрин справедливо возмутилась. Во-первых, нельзя кидаться едой! Тем более такой вкусной! А во-вторых... Это у кого кисти еще «нетруженные»? Да Андерс всю жизнь пахала, правда не тем трудом, что подразумевается... Да, в детстве, когда ее семья еще была жива, она помогала родителям на поле. Но потом этой работы у нее уже не было. У библиотекаря она максимум протирала пыль с полок, да убиралась в доме. На улице же ее работой стало воровство, где требуется не столько сила, сколько ловкость.
Правда высказать она это все не успела. Стоило ей только раскрыть рот, как дверь в кабинет резко открылась. Слегка вздрогнув, девушка перевела взгляд на вошедшую особу и замерла. Незнакомка была красивой: длинные светлые волосы, правильные черты лица и ярко-зеленые глаза. Неожиданно для себя, воровка почувствовала себя гадким утенком. Она никогда не сравнивала себя с другими. Но сейчас... сейчас ей захотелось хотя бы причесать и уложить волосы.
— Скарлетт... — внезапно раздался голос графа. Айрин вздрогнула, резко перевела взгляд на мужчину и опустила голову. Когда он позвал эту женщину, в его голосе было столько надежды. Эта надежда словно ножом вонзилась в грудь воровки.
«Кто она? Кто эта красивая женщина?» — бегала мысль в голове Айрин, пока она пристально смотрела на незнакомку. Ее взгляд был так холоден, словно мог заморозить, но это не делало ее менее привлекательной.
«Она даже не смотрит на меня, словно я не существую», — с искренним раздражением подумала воровка, но быстро себя одернула. Кто она такая, чтобы ей уделяли внимание? Нищая девчонка с улицы, которую подобрали словно котенка. А ведь это было правдой, которую Айрин долгое время от себя скрывала.
В это время незнакомка подошла к Драго и схватила его за руку. Это действие, такое казалось бы незначительное, заставило девушку от злости сжать челюсти. В груди словно начинал расцветать пожар. Хотелось немедленно встать между мужчиной и женщиной, чтобы разрушить ту невидимую нить, что их связывала.
Но Айрин осталась стоять на месте. Она лишь проводила взглядом их фигуры, скрывшиеся за дверью. Прошло примерно пять секунд, когда девушка смогла двигаться. Опустив взгляд, она с раздражением поправила слегка смявшееся платье и снова замерла.
«О чем они буде говорить? Кто эта девушка? Почему у графа был такой взгляд и такой голос?!» — с все большей нарастающей паникой думала воровка. Она никогда не отличалась терпением. И правилами приличия, поэтому уже через мгновение выходила за дверь, тихо следуя за Драго и его спутницей.
Добравшись до двери в спальню вампира, девушка прильнула к двери и замерла, вслушиваясь в тихий, едва отчетливый голос. Сердце стучало где-то в горле.
«Жена? Она его жена?! — испуганно встрепенулась мысль в черноволосой голове, а сердце болезненно сжалось. — А чего я хотела? Он же граф. У него обязана быть жена, чтобы появились наследники».
Но эта мысль ни капли не ослабила боли в груди. Умом Айрин понимала, что все это правильно. Правильно то, что у Драго есть жена. Правильно даже то, что жена пришла в дом к своему мужу. Неправильно в этом было только одно — она. Айрин Андерс, девчонка воровка с улицы, которая нагло подслушивала под дверью.
— ... я не мог вынести мысли о вашей измене.
Эта фраза заставила резко замереть, удивленно распахнув глаза. Та мазель, показавшаяся такой прекрасной, опустилась до такого низкого поступка?! Измена — это то, чего Айрин не прощала. Никому и ни за что. Измена — это предательство, а предательство убивает душу, сжигает ее, превращая в нечто уродливое. И, слушая монолог Драго, девушка понимала его всей душой. Да, ее сердце болело от каждого произнесенного им слова. Он любил эту девушку. Возможно, раньше она была чудесной. Пока не произошло то, что случилось. Перед глазами воровки встало красивое лицо Скарлетт. За этим лицом скрывалось мерзкая ухмылка старой ведьмы.
Громкий, истерический смех, вывел Айрин из раздумий и заставил вздрогнуть. А затем она услышала о чем говорить светловолосая девушка.
Все внутри Андерс сжалось. Она чувствовала, что происходит что-то плохое. Нечто непоправимое и если это не остановить, то все будет потерянно. Что именно потерянно? Она не знала. Да и не было сейчас времени думать о таких глупостях! Нужно что-то срочно придумать. Иначе...
Айрин резко встала на ноги и сильно толкнула дверь. Та отворилась и громко ударилась об стену. Сцена, которую застала воровка, на мгновение выбила ее из колеи. Перехватило дыхание. На лице застыла улыбка.
«Она может касаться его. И ей ничего за это не будет».
— Граф Бладрест, прошу прощения, что помешала, — Айрин сделала неуклюжий реверанс или нечто похожее на него. — Помнится, вы говорили, что искупите свою вину. Эта просьба не терпит отлагательств!
Голос звучал на удивление бодро. Девушка даже сама удивилась. Казалось, что ей совсем не больно, а напротив она радуется жизни.
— Так вот... Завтра в полночь, отправимся в казино. Это будет моей последней просьбой.
Сказав последнее слово, Айрин незаметно выдохнула. Кажется, той катастрофы, что должна была произойти, удалось избежать. Только появилась другая.
«Надо скорее забыть все, что я к нему чувствую», — решительно подумала воровка, выходя из спальни Драго и, чувствуя, как подгибаются ноги, помчалась в свою комнату. Нужно подготовиться перед встречей с Авелем. И как можно скорее забыть то, что она видела и слышала пару минут назад.

+5

102

Спальня Драго; коридор
-----------------------------------------------------
Когда граф умолк, комнату наполнила вязкая тяжеловесная тишина, в которой каждый шорох казался целым событием. Во дворе перегорел, на прощание затрещав раскаленными искорками, последний фонарь, и весь заоконный мир заволокла густая беспросветная мгла. На комоде, нервно подрагивая, догорали свечные огарки — им оставалось уже недолго. Слышно было, как за простенками гуляет ветер и шепчутся привидения, как по углам скребутся суетливые чердачные мыши. Шорохи гуляли то справа, то слева, то где-то над головой. А внизу, в гостиной, по-прежнему играл граммофон — теперь уже не бодрое соло на саксофоне, а что-то блюзовое, меланхолически грустное, траурное. В тон граммофонной пластинке все переживания Драго зациклились, закольцевались, превратились в бесконечный тоскливый мотив, звенящий на одной ноте. Вся известная ему ойкумена сжалась до границ спальни, приняв гротескную, трагикомически-водевильную форму, превратившись в декорации пошлой театрализованной сценки, в которой ему отводилась главная роль.

Скарлетт первой нарушила тишину. Она рассмеялась, и смех ее был пугающе циничным, безобразным, как смертный грех. Бладрест глядел в раскрасневшееся, демонически злое лицо жены и не узнавал ее. Чувствовал, как где-то в недрах земли сдвигаются тектонические плиты и образуют разлом, пролегающий между ними, разделяющий их на два бесконечно далеких друг другу сознания. Ощущал себя потерянным, неуместным, чужим самому себе. Будто это вовсе и не он сейчас находился с ней в спальне, рядом с кроватью, все еще помнящей тепло ее тела; будто кто-то другой был тем беззаветно влюбленным мужчиной, что три года назад в банкетном зале «Атлантиса» надел обручальное кольцо на ее безымянный палец.
— Я не ослышалась? — спрашивала графиня сквозь всхлипы. — Ты назвал предательством невинный поцелуй?..
«Невинный поцелуй? — одновременно спрашивал себя Бладрест. — Вы просчитались, графиня: я видел, насколько он не был невинным. Ваши ресницы трепетали в точности как сейчас, отбрасывая длинные тени на ваши бледные щеки, вы млели и изнывали, извивались и экстатически закатывали глаза. Вы любовались собой — о, несомненно вы любовались собой! — видели себя прекрасной трагической героиней, жертвой ситуации, застигнутой врасплох неожиданной, мимолетной вспышкой всепоглощающей страсти. Вы правы, графиня. Вы правы, я должен дать вам развод. Вы не Бладрест. Не я здесь чужой — чужая здесь вы. Вы тысячу раз не Бладрест. Вижу, вы перестали носить кольцо... Вот и славно. Не стану препятствовать начатому вами процессу. Для Бладреста, дорогая моя графиня, любовь, как и сердце — одна, неделимая. Для Бладреста поцелуй — не способ сказать „привет“, а обещание спуститься за любимой хоть в саму преисподнюю, быть рядом, покуда смерть не разлучит, встретиться после, за горизонтом событий, разыскать друг друга в лабиринте миров и времен, в других жизнях, в других измерениях, в Безвременье, в первозданной пустоте и никогда, до скончания времен, больше не расставаться. Вы кто угодно, только не Бладрест».
— Вы так не считаете? — говорила графиня. — В таком случае, может, мне стоило ревновать вас к Корделии?
«Что я здесь делаю? — думал Бладрест. — Меня здесь быть не должно. Как мы здесь оказались? Как мы к этому пришли? Скарлетт и я. Почему я здесь? Нет, не здесь я должен был быть, я должен быть в другом мире, из которого меня силой вырвали острые ногти графини. В том мире, где по воздуху летают ножи и пирожные, где поют о поцелуях и птицах не дереве сикомор, где все так просто и ясно, где вещи называют своими именами: измену — изменой, верность — верностью, трусость — трусостью».
— Что касается нашей свадьбы... — говорила графиня. — Вы не смеете говорить о ней! Вы не смеете упрекать меня в неверности! Только не вы! Вам не дано понять, что я чувствовала тогда. Вы не представляете, через что мне пришлось пройти. Видит Святая, я никому не хотела причинять боль. Ни я, ни вы, ни другой были ни в чем не повинны.
«Какое великодушие, — отвечал ей мысленно Бладрест, и глаза его были мертвыми, застывшими и пустыми. — Она всегда считала себя дамой великодушной. Но в чем, как выяснилось, заключается ее хваленое великодушие? В том, что она решила скрыть от меня свою любовь на два поля? Обрекла меня на заранее проигранную битву с фантомным соперником? Ее великодушие — холодность и притворство. Лицемерие. С обманом я еще мог бы как-то бороться, противопоставляя ему честность, но когда само понятие честности выхолащивается, будучи извращенным, пропущенным через больную мораль, я остаюсь бессилен что-либо ему противопоставить. Нет, дорогая моя графиня, великодушие — это совсем другое. Вам его никогда не постичь».
Она отсмеялась, выдохлась и устало умолкла. Лицо ее приняло зачарованное выражение — такое, будто она только что мысленно вернулась в удушающе буйный равенский сад, к сладкому моменту своего невинного грехопадения.
— Если вам нужна певчая птица, — нежно шепнула графиня, кладя руку Драго на грудь и поднимая на него волоокий взгляд, — не садите ее в клетку. Не прячьте от нее весь белый свет.
— Певчая птица... — повторил Бладрест машинально. — Вот что, дорогая моя: вы свободны. Можете улетать из моей клетки. И, будьте так добры, заберите с собой наше прошлое...

Закончить он не успел, поскольку в этот момент произошло два неожиданных события. Все развивалось очень быстро. Сначала дверь в спальню отворилась от резкого толчка извне и на пороге возникла присевшая в неуклюжем реверансе Айрин.
— Граф Бладрест, прошу прощения, что помешала, — сверкнула улыбкой девчонка. Голос ее был по обыкновению звонким, но на сей раз граф явственно уловил в нем незнакомые тревожащие интонации. «Она подслушивала!» — прострелила его догадка, которая отчего-то вызвала панику.
— Помнится, вы говорили, что искупите свою вину, — продолжала Айрин. — Эта просьба не терпит отлагательств! Так вот... Завтра в полночь отправимся в казино. Это будет моей последней просьбой.
Она решительно вышла из спальни, оставив открытой дверь, и помчалась по коридору в сторону женской части покоев.
Потом Скарлетт обмякла и начала оседать, цепляясь за Драго своими сухими руками.
— Значит, вам уже все равно?.. — спросила графиня слабеющим голосом и потеряла сознание.
— Нет, мне не все равно, — возразил Бладрест тихо, подхватывая невесомое тело графини и опуская его на кровать. — Мне до такой степени не все равно, что я прямо болен от этого. Но вы — не та, с кем я должен быть прямо сейчас...

Прежде чем он успел сообразить, что вообще происходит, импульс какой-то неведомой, неподвластной разуму силы толкнул его прочь из комнаты, прочь от Скарлетт, через разломы, пропасти, пустые миры, темные коридоры, руины надежд, сквозь кромешный кавардак в своих мыслях, оставляя позади алчные нефритовые глаза, лживые губы, ведьмовский смех, через тернии к звездам и птицам на дереве сикомор: бежать! бежать за ней! И он побежал за ней, догнал, потянулся к ней, упал на колени, где-то с полметра проехал коленями по скользкому паркету, сомкнул вокруг нее кольцо рук, прижался к ее спине, зарылся носом в ее затылок. Разница у них в росте была настолько большой, что теперь, когда он стоял на коленях, их макушки оказались примерно на одной высоте.
— Я тебя поймал, — выдохнул он, зажмурившись, чтобы не дать пролиться слезам, подступившим к уголкам глаз.
Все, что казалось запутанным, беспросветно сложным и мутным, мгновенно стало ясным, разумным, осмысленным. Темный враждебный мир, похожий на картонные декорации к водевилю, собрался в светящийся красный комок, набряк изнутри, затрещал, надтреснул, взорвался и сгорел в синем пламени, перестал существовать. Но только для того, чтобы уступить место обновленной реальности, принять внятные очертания, стать теплым, живым и цельным, сосредоточившись в тоненькой фигурке, которую Драго держал в руках. И парень, по прежнему не решаясь открыть глаза, просто сказал:
— Все, что мне нужно, все, чего я хочу, здесь, в моих руках. Остальное несущественно.
Никогда еще произносимые им слова не были столь осмысленны и весомы. Впрочем, это были не слова — ему ли не знать, как мало значат слова? слова совершенно не нужны, они могут только все испортить — это был зарок, выгравированный на сердце. «О, моя маленькая девочка, — думал он. — Ты едва ли поймешь, что я тебе только что сказал. Но это и к лучшему. Слова не нужны. Важно лишь то, что ты понимаешь без слов».

Отредактировано Драго Бладрест (29.01.2016 00:25)

+6

103

Коридор
-----------------------------------------------------
Айрин шла уверенно, чеканя шаг, с каждой секундной понимая, что сделала все правильно. Драго граф, а она воровка. У него есть все: положение в обществе, деньги, влияние. А у нее есть только она сама. Они просто не могут быть вместе. Айрин это осознавала. Но как же больно было от этой мысли! Теперь девушка прекрасно понимала, что имел ввиду опекун, когда говорил, что разум и сердце не могут работать вместе. Но она столкнулась с этим в первый раз и это убивало еще больше.
Шаг становился все тише, а с лица медленно сползала радостная улыбка. Хотелось резко развернуться, вбежать в ту комнату и забрать оттуда Драго. Но так делать было нельзя. Они должны во всем разобраться и, возможно, даже помириться. Она же его жена...
«Жена. Никогда раньше не замечала, как страшно звучит это слово», — с грустной усмешкой подумала девушка, сжимая руки в кулаки и возвращая на лицо задорную улыбку. Чтобы не происходило, надо улыбаться.
Позади послышались торопливые шаги, на которые Айрин почти не обратила внимания из-за своих переживаний. Только когда вокруг нее сомкнулись сильные, надежные руки, а около уха раздался тихий, пропитанный горечью прошлого разговора, голос, она осознала, как сильно хотела именно этого. Что ждала именного этого!
Айрин замерла не в силах поверить, что сейчас происходит. Сердце билось так часто, что казалось оно хочет выпрыгнуть из груди и станцевать вальс.
Сильные руки вампира обнимали так бережно и надежно, что невольно начинаешь чувствовать себя кем-то особенным. Кем-то, кто действительно нужен.
— Все, что мне нужно, все, чего я хочу, здесь, в моих руках. Остальное несущественно, — горячий шепот обжег шею. Тысячи мурашек пробежали по телу. Айрин не слышала, что ей говорят. Она чувствовала всем своим существом, что происходит что-то важное. От этого сердце замирает в груди, подгибаются колени и кажется, что мир перевернулся с ног на голову.
Не давая себе отчета в том, что делает, девушка аккуратно обернулась и положила ладошку Драго на плечи. Ему было грустно. И Айрин это чувствовала.
Губы коснулись горячей кожи на щеке вампира. Поцелуй был легким, совсем невесомым, но намного чувственнее, чем самый страстный. Айрин заглянула в глаза Драго, пытаясь понять, осознал ли он все, что она пыталась этим показать.
«Просто пойми, что я хочу быть с тобой. Но это невозможно», — девушка хотела выкрикнуть эти слова, но просто не могла вымолвить слова. Она стояла, смотря в удивительно теплые глаза. Эти мгновения словно длились целую вечность, пока откуда-то издалека не послышалось гулкое цоканье каблуков, по которым Айрин узнала Марию.
Сразу после этого звука, ее грустная улыбка сменилась на озорную. Из глаз пропала грусть.
«Весело улыбайся, чтобы не произошло. Как бы ни было больно. С улыбкой, я справлюсь со всеми бедами. Я смогу забыть».
Холодные ладошки оказались на щеках Драго, а в следующую секунду Айрин схватила их и потянула сторону. Она понимала, что из-за этого на нее могут обидится или отругать. Но просто стоять и смотреть на него было невыносимо. Ощущать его руки, тепло тела, взгляд... Просто его близость уже сводила с ума.
— А ну-ка улыбнитесь, граф Бладрест. Ведете себя, как кисейная барышня, — Айрин демонстративно фыркнула и ехидно улыбнулась. Это было настолько убедительно, что она сама на миг поверила, что все хорошо.
— Между прочем, мы и правда должны подготовиться, — серьезно кивнула воровка, аккуратно высвобождаясь из объятий Драго. Все ее нутро было против этого, но разум был сильнее. Это просто невыносимо!
— Вы когда-нибудь были в казино? Я никогда. Просто умираю от желания узнать, что там внутри! — радостно щебетала Айрин, старательно не смотря в сторону вампира. Она повернулась к нему спиной, отошла на несколько шагов и остановилась. Спина девушки была прямой, словно она проглотила кол, а руки сжаты в кулачки.
— Граф, это моя последняя просьба. Одну меня туда просто не пустят, — девушка обернулась и виновата пожала плечами.
— А затем вы избавитесь от моего назойливого общества, — девушка прислушалась. Мария почти дошла до поворота, а значит пора убегать. Еще одной такой сцены Айрин просто не выдержит и, плюнув на разум, останется в замке. Только в качестве кого? Зверушки? Служанки? Но такую, как она нельзя приручить. Она не сможет сидеть в четырех стенах, вести себя подобающим образом и всегда улыбаться. Айрин воровка. Это уже у нее в крови.
— Но сейчас я хочу есть, — быстро протараторила девушка, пока Драго не успел ничего сказать. — Мария, я проголодалась! Может есть, что вкусненького на кухне?
Сорвавшись с места, воровка забежала за угол, до полусмерти напугав экономку, которая впервые видела столько отчаяния и боли на лице, которое почти всегда озарялось улыбкой.
«Драго граф. Я воровка. Мой дом улица, а не этот шикарный замок, где приходится носить такую неудобную одежду», — Айрин, прикусив губу, стянула с себя туфельки, подхватила их одной рукой и потянула Марию в сторону кухни. Когда такое отвратительное настроение, лучше всего помогает хорошая еда.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Казино «Гнездо Дьявола»

Отредактировано Айрин Андерс (01.02.2016 16:44)

+5

104

Коридор
-----------------------------------------------------
Драго держал в объятиях тоненькую фигурку девушки, боясь потерять то чувство, которое охватывало его при этом, — всепоглощающее чувство парения. Ему становилось легко-легко. Казалось, вот еще буквально чуть-чуть — и он, не будучи левитантом, поднимется над бренным миром, увлекая Айрин за собой под своды «Чертогов Инклариса». Мысль о предательстве Скарлетт больше не резала мозг тупым ржавым ножом. Боль, притупившая было все его эмоции до состояния лениво ползущей по траектории секундной стрелки печали, осталась где-то далеко позади — маленькая, никчемная, как от царапины или комариного укуса. Демоны прошлого были повержены, их дьявольский смех утих. Вокруг воцарялась новая реальность, вмещающая только двоих: его и ее. Конечно, на периферии сознания маячило понимание, что проблемы никуда не девались. Продолжив ту же метафору, можно было бы сказать, что через новую реальность по-прежнему просматривалась старая — мрачная, враждебная и сволочная, однако теперь Бладрест знал наверняка, что жизнь его не закончена, что посреди всего этого дерьма есть место волшебству.

Девочка-кошка повернулась к нему, невесомо коснулась губами его колючей щеки, заглянула ему в глаза, вкладывая в свой взгляд всю душу, и наемнику сделалось немного не по себе. «Она понимает, — заключил парень озадаченно. — Непостижимо, но она все понимает. Даже слишком хорошо. Оттого я вижу этот грустный осадок на дне ее синих омутов. Она храбрится и хорохорится, но в действительности не хуже меня знает, что между несколькими поэтическими мгновениями, которые нас связывают, стоит слишком много прозаических „но“». Тем не менее портить одно из подобных мгновений трезвыми соображениями ему не хотелось. А мгновение было действительно чудное — из тех, что лирики бережно хранят в памяти до самой могилы. Когда он встретился взглядом с Айрин, ночь за окнами, подыгрывая развернувшемуся в коридоре действию, расцвела мириадами бриллиантовых огней, разогнав в несколько дуновений ветра глухую пелену громадных беспросветных туч, заслонявших весь небесный купол. Звезды казались настолько яркими и близкими, что, чудилось, лишь руку протяни к одной из них — и она с хрустальным звоном сорвется и на одном вдохе ухнет вниз, бесшумно приземлившись прямо в коридор шагов за двадцать от них. Близость девочки, тактильная память в пальцах о женственных контурах ее тела, невинность ее робких прикосновений возбуждали в наемнике то нагнетающееся хотение под тонкой кожицей губ, усмирить которое можно только головокружительным, обморочным поцелуем. Но он не мог позволить себе потерять голову. «Только не сейчас, — приказывал себе воин. — Не хватало еще, чтобы зверь снова вырвался на волю. Мало разве он принес мне проблем? Нельзя потерять голову сейчас».

Это было разумным решением — спустя поэтический миг из глубин коридора донесся гулкий стук каблуков экономки. Айрин тоже его услышала — на ее личике мгновенно разгладились все минорные тени. Отмахнув прежние мысли, девушка озорно улыбнулась и потянула в стороны щеки Драго, растягивая его рот в принужденной улыбке:
— А ну-ка улыбнитесь, граф Бладрест. Ведете себя, как кисейная барышня. Между прочем, мы и правда должны подготовиться. Вы когда-нибудь были в казино? Я никогда. Просто умираю от желания узнать, что там внутри! — взахлеб сыпала она словами. Если бы не поза и жесты, кричащие о наигранности ее воодушевления, Драго непременно бы купился.
— Может, и узнаешь, — продолжая по инерции улыбаться, ответил наемник, потом выпустил ее из объятий и поднялся с колен. — Если перестанешь употреблять фразеологизмы, значения которых не понимаешь.
— Граф, это моя последняя просьба. Одну меня туда просто не пустят, — виновата пожала она плечами. — А затем вы избавитесь от моего назойливого общества.
«Ты все верно чувствуешь, — отвечал он ей мысленно, — жить от мгновения до мгновения — это утопия. Так вечно продолжаться не может. Мы разделены тысячами непреодолимых условностей: статусом, возрастом, положением, расой, образом жизни. У нас нет даже нас. Кто мы друг другу? Можем ли мы стать друг другу кем-то, кроме как случайными попутчиками?.. У нас нет ничего общего, кроме... Впрочем, даже будучи экстрасенсом, я не рискну утверждать, что наше влечение взаимно. У нас нет ничего общего, la mia bambina. Есть только здесь и сейчас, только краткий разряд искры между прошлым и будущим».
Не давая ему возможности ответить вслух, девушка быстро протараторила:
— Но сейчас я хочу есть, — и тут же побежала дальше по коридору и за угол, столкнувшись на полном ходу с экономкой: — Мария, я проголодалась! Может, есть что вкусненького на кухне?
Бладрест наигранно закатил глаза, вздохнул, качнул головой, обронил, не позволяя печали пробраться в голос:
— В последних просьбах не отказывают даже самым отпетым бандиткам, — и умолк, терзаемый отвратительно правильными, рациональными размышлениями: «Дитя, сущее дитя. Ее место среди таких же малолетних шалопаев. Нечего ей вертеться около взрослых мужчин. Где был мой рассудок, когда я смотрел на нее как на женщину, хоть бы кто-нибудь мне объяснил! la mia bambina, ты должна вернуться в свою стихию, я не имею права тебя удерживать в клетке. „Клетка“ — так назвала Скарлетт мою заботу. Кому может понравиться жить в клетке? Похоже, я слишком душу собой тех, кто мне дорог, слишком многого требую и в конце концов остаюсь ни с чем. Никто не выдержит испытания моей клеткой. Ты появилась в моей жизни в нужный момент, для того, чтобы спасти меня, подарить мне новую жизнь, а теперь отправишься туда, где я тебя нашел, и я постараюсь про все это забыть. Если смогу. Я обещал тебе, что не стану удерживать тебя силой. Бладресты держат свое слово, даже если это их убивает».
По старой привычке он приказал своему организму подбросить в кровь немного эпинефрина, чтобы вернуть себе присутствие духа и, возвращаясь в сволочную реальность, обратился уже к Марии:
— Мария, передай Рунольву, пусть принесет в мои покои нашатырные капли — графине сделалось дурно. И подбери для Айрин выходное платье. Мы собираемся завтра в город.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Казино «Гнездо дьявола»

Отредактировано Драго Бладрест (01.02.2016 00:33)

+6

105

Холл; спальня Драго
-----------------------------------------------------
[Волкогорье] Главный проспект  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

1 мая 1828 года, около половины шестого вечера.

— Сон, граф Бладрест, это лучшее лекарство! — улыбнулась Елена, глядя, как глаза молочноволосого милсдаря упорно закрываются. Поняв, что он просто физически и морально истощен, компаньонка не стала мучить его вопросами и ответами, по правде говоря, сама не знала, как судить сложившуюся ситуацию Драго с женой. «А что если... Что если твой враг — твоя собственная жена?..» — вспомнились ей слова мужчины. «Как же так? Что толкает сначала связывать себя с якобы любимым существом, а через некоторое время, семейная жизнь превращается в морготово болото? И ты не ненавидишь то, с чем живешь, и себя ненавидишь, в то, во что превращаешься!» — милсдарь уснул. Его дыхание было спокойным и ровным. Мазель фон Трамплтон не удержалась и вновь прислонила прохладную ладошку к горячему лбу светловолосого мужчины. Ей вспомнилось, как они впервые встретились... Он так удивленно смотрел на нее... Леди Трамп едва уловимо улыбнулась, меняя ладошки местами. «Что же со мной не так? Или напротив, что так?» — любопытство зашкаливало в сознании девушки, но спящие состояние Драго, не давало утолить ее «хочу все знать». Но, как истинная леди, она была терпеливой. Рыжая терпеливо сострадала вдовцу. Они приехали. Дверь экипажа отворилась, и в проеме уже показался всем знакомый усач.
— Давайте помогу вам, мазель, — все так же серьезно сказал он.
— Спасибо, только... — она выбралась из кэба и посмотрела на спящего вампира. — Рунольв, я прошу вас, не будите графа. Давайте отнесем его в покои? — Рунольв вопросительно взглянул на нее, что якобы он лучше знает, что делать, но спорить не стал, только молча, кивнул. «Да уж, немногословный слуга!» — подумалось Елене, которая только сейчас увидела, как изрядно испачкано платье. Усач взгромоздил Драго на плечо, спящий что-то пробормотал, но не проснулся.
— Ой, господин... — в холле их встретила какая-то женщина, по всей видимости, экономка. — Он пьян, мазель? — неуверенно спросила женщина.
— Нет, он всего лишь устал и спит. У него горячий лоб, нужно приготовить какой-нибудь компресс. Ах, я не сильна в этом, может, вы знаете? — спросила Елена у женщины.
— Да-да, Рунольв, ну, что вы стоите, как в гостях, тащите господина Драго наверх. Ох, Драго... Помню вас еще с детства, ни разу не было такого, чтобы болел... — Рунольв понес спящие тело на второй этаж, а экономка, уже с более строгим видом добавила:
— Крепкий малыш был... Ладно, разберемся. А вы, мазель, наша гостья? — Елена рассматривала холл обители клана Бладрестов, и теперь поняла, почему, когда говорят о них, всегда добавляют: некогда цветущий или пышный клан. Дом был старый и пах сыростью, но чем-то он напомнил дом отца Елены.
— Да, гостья... Мне нужна услуга, у вас здесь есть курьер? — экономка строго посмотрела на Елену, и погодя ответила:
— А что нужно вам? — щуря глаза, спросила женщина.
— Мне нужно чистое платье, не могли бы отправить кого-нибудь в... — Елена облизнула губы и решительно ответила: — В обитель компаньонок?
— У нас есть посыльный, мальчик лет четырнадцати, только он может, у нас не так много персонала, мазель...?
— Елена, меня зовут Елена фон Трамплтон. Нужно отыскать Шарлотту де Мюсси, она соберет все что нужно.
— Ладно, я приготовлю вам комнату, — небрежно кинула экономка и отправилась восвояси.
«Что ж... оказаться в чужом доме не входило в мои планы на сегодня, но если я не могу на это повлиять, остается извлекать пользу», — трампесса поднялась на второй этаж, в поисках чего-то интересного. «Польза» не заставила себя ждать, за первой же приоткрытой дверью оказалась библиотека. Оказавшись внутри, Елена ощутила запах старых книг, научной пыли, а если закрыть глаза, то послышится шелест хрустящих страниц. Рыжей компаньонке всегда казалось, что библиотеки и музеи всегда живут какой-то своей самобытной жизнью, и до зевак-посетителей им нет дела. Елена подошла к стеллажу и провела рукой по кожаным фолиантам, оставляя незримый след от пыли.
— Мазель, идемте, я покажу, где вы сможете отдохнуть, — прохрустела экономка. Трамп испуганно обернулась на голос, будто вор, которого застукали:
— Я бы перед отдыхом хотела почитать... где здесь хурбастанская поэзия? — вновь поворачиваясь к стеллажам, спросила компаньонка.
— Стеллаж справа от вас, кажется, третья полка сверху... — выбрав книгу, мазель Елена отправилась следом за экономкой. Они поднялись на чердачное помещение, женщина показала Елене ее гостевую комнату. Нужно отметить, что комната оказалась уютной, но с комнатой Елены в гильдии она не сравнится.
— Желаете обмыться?
— А? Да, было бы не плохо, — компаньонке казалось, что она пропиталась больничными запахами, поэтому предложение обмыться показалось ей интересным.
Когда умывальные процедуры подошли к концу, приехал курьер вместе с вещами ревенантки.
— Он не нашел девушку, которую вы сказали, но вещи принес, — экономка поставила коробку с вещами на кровать и тактично удалилась. «Посмотрим, что там нам положили», — рыжая мазель с любопытством заглянула в коробку.
— О, Роза! — успела только выдохнуть компаньонка. Она поспешила открыть записку и бегло прошлась по строкам глазами.
«Мазель Трамп! Это я, Эльза. Молодой человек очень спешил, поэтому я схватила первое попавшееся платье. Понимаю, что оно вечерние, но мне сказали, что вы в гостях на приеме. Меня беспокоят ваши голые плечи, поэтому кладу вам кружевное болеро, а так же ваше лавандовое масло. Приятного вечера, Эльза!» — на бумаге было нечто похожее на жирное пятно, и тут компаньонка поняла, что Эльза, новая девушка-компаньонка, которая находится в гильдии на обучении, поцеловала листок. Елена удержалась, чтобы не засмеяться.
Делать было нечего, другого платья у нее не было. Компаньонка намазала тело лавандовым маслом, от этого запаха стало уютней в комнате, надела сорочку для сна и попыталась поспать.
— Ну, что? Засыпаю на новом месте, приснись жених невесте? — Сон никак не приходил. Компаньонка сама не заметила, когда провалилась в сон. Она проснулась в четыре часа дня, что снилось, она не помнила. Облачившись в наряд, который ей прислали из гильдии компаньонок и, поправив прическу, Елена захватила книгу, спустилась на второй этаж.
— А, мазель, вы уже встали... Будете есть? — обратилась к ней экономка, которая несла поглаженное постельное белье.
— Нет, а граф уже проснулся?
— Все еще спит, его лихорадит. Вот, Моргот, я забыла сменить компресс! — воскликнула женщина.
— Ничего, давайте я, где говорите его спальня? — экономка указала на дверь спальни и пошла вниз с очень озадаченным видом.
Мазель Трамп зашла в опочивальню графа. Она обмочила платок, который представлял собой компресс, в какой-то жиже и положила аккуратно на лоб Бладреста. «Видимо слишком много сил потерял, пока лечил подмастерье Амелии», — подумала Елена, присаживаясь в кресло возле стола. Она открыла книгу, была увлечена в один момент поэзией, в другой момент опять уснула... Шум дождя, который лил словно из ведра, за окном, сморил ревенантку.

Отредактировано Елена фон Трамплтон (23.05.2016 20:13)

+3

106

Спальня Драго; столовая
-----------------------------------------------------
[Волкогорье] Главный проспект  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

1 мая 1828 года, около шести часов вечера.

Наемник дышал спокойно, уже не дрожал и не вскрикивал, с его лица сбежала гримаса страдания, теперь ее сменила умиротворенная улыбка.

Сон Драго

Вокруг него не было ничего. Ни тьмы ни света, ни добра ни зла. Только предвечная, всюдусущая, внушающая блаженный покой пустота. Граф знал, что это за место, много читал о нем, слушал лекции в Гиллесбальде. Иногда, войдя в состояние берсеркера, случайно касался его краем сознания, всякий раз ужасаясь космической непостижимости происходящего. Кажется, кто-то недавно об этом месте рассказывал. Ори-зона. Так оно называлось. Место, где есть все и нет ничего.

Потом возникло движение в пустоте. Вокруг графа сформировалась плотная, тяжеловесная темнота, наполненная тревогой. Или, лучше сказать, ожиданием? Неприятным предчувствием сродни тому, которое посещает при чтении, когда переворачиваешь страницу и вдруг понимаешь: еще два-три абзаца — и герой совершит непоправимую, губительную ошибку. В темноте постепенно прорезались очертания, улавливаемые взглядом буквально на ощупь, — поначалу их даже очертаниями трудно было назвать, — затем появились полоски и пятна света; контуры стали яснее, выпуклее и четче, высветились подобно проявленному негативу фотографической пленки и наконец превратились в сокрытые полумраком предметы. Вместе с ними пришли звуки и запахи — глухие и тонкие, едва ощутимые, призрачные. Ухала сова, завывал вдалеке ликантроп, шелестели крылья нетопырей, где-то капала гнилая вода. Пахло смертью и разложением, чем-то больным, алхимическим. Еще пахло сиренью. Воздух был сырым, отвратительно душным и спертым, дрожал от дыханья таящихся в нем неразбуженных демонов. По спине побежал неуютный, пробирающий до костей холодок. И вдруг загорелись глаза. Удивительно большие, детские глаза с радужкой небесного цвета.

Драго вздрогнул во сне. Но не пробудился. Тихо-тихо, чтобы не потревожить дремлющих демонов, он прошептал: «Айрин?» Глаза закрылись, отчего граф вновь погрузился в кромешную тьму. А когда открылись, все изменилось.

Он стоял над гробом графини. Ее головка покоилась на атласной подушке, обрамленная остро пахнущими белыми лилиями. В изголовье горели черные свечи, а рядом, на подушке, лежало круглое карманное зеркальце. Графиня была бледна и худа, но красива как никогда прежде. Казалось, она просто мирно спит, и если поднести карманное зеркальце к ее бледным устам, то на нем через несколько секунд выступит легкая испарина. Драго так и сделал. Поначалу ничего не менялось, но потом уголки графининого рта дрогнули и поползли вверх. Она сжала губы так, будто пыталась удержаться от смеха. Драго улыбнулся, убирая зеркальце от ее лица. На серебристой амальгамированной поверхности не проступило испарины. Между тем графиня моргнула, улыбнулась наемнику и весело рассмеялась.
— Идиот, что ты делаешь? — сказала она с игривой насмешкой. — Кто тебе позволил тревожить мой покой?
— Милая, я хотел убедиться, что ты жива, — ответил ей Бладрест, смущаясь, — мы ведь с тобой так и не закончили разговор.
— Что-то нам помешало, — слегка помрачнела графиня. — А ведь я хотела тебе сказать нечто важное.
— Да. И я хотел тебе сказать нечто очень важное. Хотел задать несколько вопросов.
— Что мешает тебе задать их сейчас?
Драго помедлил. Что ему мешало, действительно? Вероятно, то, что при жизни она его ненавидела и всякое его действие поворачивала против него. Но так было при жизни. А сейчас все изменилось. В ее голосе больше не было злобы, взгляд светился нежностью и веселым лукавством. Словно вернулась та Скарлетт, которую он знал до женитьбы. Та, которую он колыхал на руках, как дитя, и гладил по волосам до тех пор, пока не отступали все ее страхи. Его Скарлетт.
И он решился.
— Ты меня любила? Хоть немного? Хоть чуточку?
— Для тебя это так важно?
— Да.
— Тогда наклонись ко мне. Приблизь лицо. Я скажу тебе на ухо. Ближе. Еще ближе. Вот так, к самым губам...

Когда большая стрелка часов сухо щелкнула, выстраиваясь в одну линию с маленькой, он заворочался, испустил долгий, томительный стон и проснулся.

В комнате было тепло, даже жарко. Воздух застоялся, стал отвратительно душным и липким. Пахло чем-то больным, алхимическим. Еще пахло лавандой. В канделябрах горели черные свечи, видимо, оставшиеся от Скарлетт (она любила наполнять замок всякими вычурными диковинками). За окнами было мрачно, меланхолически серо; барабанил нудный проливной дождь.

Бладрест пошевелился, сбросил со лба компресс; сон медленно стекал с его тела; улетали во мрак заданные графине вопросы; угасало обжигающее пламя неестественно больших синих глаз; реальность шажок за шажочком, предмет за предметом возвращала себе привычные очертания. Проявилась тупая боль в голове, словно от вбитых в виски ржавых гвоздей, затем нависло тяжелое, давящее чувство вины, затем — зудящее, яростное беспокойство; а после всего пришла паника. Жгучая, невыносимая паника. Схватила за сердце скорпионьими клешнями и подорвала с постели суматошным рывком.

— Рунольв! — гаркнул его сиятельство во всю глотку. Так, что дрогнули свечи и что-то с мягким шлепком повалилось на пол. Граф обернулся на звук. В кресле возле бюро сидела, сонно моргая, знакомая рыжеволосая девушка — та самая, которую он давеча принял за Святую Праматерь. Внизу, у ее подола, лежал страницами нараспашку небольшой томик хурбастанской поэзии. Мастер Садула в оригинале (видно было по иероглифам). По всей очевидности, леди заснула во время чтения, и громкий крик ее разбудил.

Граф выпрямил спину, попытался пригладить волосы пятерней, кинул взгляд на свою одежду, но, оценив, что выглядит даже хуже, чем можно было предположить, обреченно вздохнул и с виноватым видом воззрился на компаньонку. В ответ она улыбнулась, справилась о самочувствии, попутно наклонившись и вернув книгу на стол. Он открыл рот, собираясь что-то сказать, но неожиданно обнаружил, что дар речи покинул его. Видимо, он переоценил силы своих связок, вложив все разом в один крик, и теперь у него вместо слов выходило только неразборчивое сипение. Прокашлявшись и потянув носом, он снова попробовал заговорить. Со второй попытки удалось произвести хоть сколько-нибудь внятные звуки.
— Леди Трамп... Кх-кх... Прощу прощения... За свой вид. Вы что же, провели тут весь день? Кх-кх... Простите. Что же выходит? Вы ухаживали за мной? Ставили... кх-кх... компрессы? Я у вас в долгу. Простите мне этот вид... Ах да, я уже... Вы не могли бы оставить... Надо привести себя в порядок...
Голос Бладреста скрежетал, как старое колесо, а мысли все еще путались. Если бы не апатическая заторможенность после тяжелого сна, он бы наверняка уже учудил нечто до жути нелепое и бессмысленное, чтобы скрыть вызываемое компаньонкой волнение. Вот ведь странность: отчего-то ее общество постоянно пробуждало в нем чувство неловкости. Она ни жестом, ни взглядом не выказала ему ни единого упрека, и тем не менее он робел перед ней как проштрафившийся церковный служка перед благочестивой фламиникой. Что тому было причиной? Кто знает... Вероятно, ее утонченность. Ее манеры, движения, платье, скромная, но оттого лишь более эффектная прическа, — все в ней было настолько изысканным и возвышенным, что граф боялся лишний раз неровно вздохнуть, чтобы не разрушить своим дыханием ее гармоничность.
— Полагаю, будет лучше нам встретиться через час за ужином? — предложил граф после непродолжительной паузы.
Компаньонка ответила ему неглубоким книксеном и направилась к выходу. В дверях ей встретился Рунольв. Краем глаза Драго успел заметить, как мажордом конфузливо вспыхнул и почтительно уступил ей дорогу. «Что ж, — вздохнул граф про себя, — по крайней мере, не на меня одного леди Трамп производит благоговейное впечатление».

* * *
К ужину Бладрест надел костюм, который справедливо считался Марией вторым по приличности в его гардеробе после угробленного вчера. Подали холодные закуски и сухое вино. Зажгли графинины черные свечи. Компаньонка сидела на месте почетного гостя, ела медленно и красиво. Ее густые волнистые волосы, пронизанные мягким светом, искрились горячими желтыми всполохами.
— Как я могу вас отблагодарить? — спросил Драго между двумя глотками авентинского с кровью.
Она покачала головой.
— Я понимаю, что деньги вам не нужны, — он поставил недопитый бокал на стол, внимательно посмотрел на трампессу, — но если есть услуга, которую я могу вам оказать, или просьба ко мне, озвучьте ее. Сделаю все, что под силу главе клана Бладрестов.

Отредактировано Корделия Бладрест (30.05.2016 02:13)

+7

107

Столовая
-----------------------------------------------------
«Каждой ночи необходимо свое меню», — сказал кто-то в голове девушки. Послышался выстрел. Сердце заколотилось, словно племенной рысак на скаку. Девушка вглядывалась в темноту, но рассмотреть ничего не удавалось. Она провалилась куда-то в бездну... сладкая дремота прошла, сонная Елена открыла глаза и удивленно осмотрела обстановку, не понимая сразу, где находится. Она увидела молочноволосого мужчину, который смущенно глядел на неё. С той же долей смущения она смотрела на него, будто видела графа впервые.
Он замешкался, видимо не ожидал увидеть здесь компаньонку. Елена улыбнулась, ее забавляла вся эта ситуация. Пожалуй, это первое приятное времяпровождения вместе с мужчиной, после плена с наследником Кафок. При воспоминании о наследнике в ярких глазах мазели мелькнула тень сожаления, но лишь на мгновение. «Ах, вот, что оно бахнуло!» — Елена поднялась с кресла, поправляя складки платья, и нагнулась, чтобы поднять книгу.
— Как вы себя чувствуете, Драго? — поинтересовалась она, приближаясь к Бладресту. — Вы нас очень напугали. Позвольте, я ощупаю вашу голову? — она наклонилась к милсдарю и приложила руку ко лбу. Но жара уже не было. — Что же, жар прошел, смею надеяться, что вы идете на поправку, господин, — улыбнулась она.
— Леди Трамп... Кх-кх... Прощу прощения... За свой вид. Вы что же, провели тут весь день? Кх-кх... Простите. Что же выходит? Вы ухаживали за мной? Ставили... кх-кх... компрессы? Я у вас в долгу. Простите мне этот вид... Ах да, я уже... Вы не могли бы оставить... Надо привести себя в порядок... — «Ох, Роза! Эти мужчины, хуже, чем девственные барышни!» — подумала Елена. Мазель Трамп находилась в таком положении, что могла исполнять роль кого угодно: сестры милосердия, личной музы, жены, любовницы, сестры, матери, и даже не плохо бы справилась с ролью управляющей кабаре.
— Как вам будет угодно, граф, — сказала она чуть слышно, и все-таки решив оставить графа одного, она направилась к двери.
— Полагаю, будет лучше нам встретиться через час за ужином? — Елена обернулась уже в дверях. Трампесса лишь улыбнулась. Возможно, когда-то подобные предложения вызвали бы у нее девичий румянец смущения, но не теперь. Было похоже, что она гораздо больше смущает графа, чем он ее. «Выдержка, моя дорогая! Ты не должно смущаться предложений мужчин, какими бы смелыми они не были!» — услышала она наставнический голос Дезири. По привычки проверила держит ли осанку и поклонилась графу, который после сна выглядел очень мило. Она направилась к двери и... и столкнулась с Рунольвом. Комическая ситуация не заставила себя ждать. В ту сторону, что ступала рыжая, туда, преграждая ей путь, ступал Рунольв, слуга главы клана Бладрестов. Так повторилось несколько раз, пока усач не открыл дверь и жестом не пригласил Елену выйти. Мазель фон Трамплтон, не скрывая легкого смеха, выпорхнула в дверной проем, и слуга закрыл за ней дверь. Она решила, что нужно привести себя в порядок перед ужином, поэтому отправилась наверх, в свою комнату для гостей. Поправив макияж, хвала Розе, Эльза уложила все необходимое для этого, племянница Шилярда решила переделать свою прическу. Расчесывая волосы ониксовым гребешком, она подумала, что волосы чуть тронутые волной ей очень идут и подходят для этого вечера.
Они встретились за ужином. Драго был похож на завидного жениха, или сказа вернее — не самого последнего вдовца. Все в нем было хорошо, даже не смотря на то, что он оставался бледен, мужское достоинство и галантность не растерял.
— Как я могу вас отблагодарить? — переполошил он ее своим неожиданным вопросом. Елена оторвалась от салата и посмотрела на графа:
— Я понимаю, что деньги вам не нужны, — она же напротив, взяла вина и сделала глоток, — но если есть услуга, которую я могу вам оказать, или просьба ко мне, озвучьте ее. Сделаю все, что под силу главе клана Бладрестов. — «Все что нужно компаньонке, влиятельный любовник, который быть может, не плох собой!» — снова Дезири посетила голову Елены, но она отмахнулась от нее, будто от мухи.
— Милсдарь Драго, то, что вы позволили гостить в вашем доме уже услуга для меня, — смутилась или сделала вид мазель, она склонила голову на бок и кокетливо закусила губу, — но если вы настаиваете, у меня есть несколько просьб для вас, — она выдержала паузу, и сделала еще глоток кровяного вина. — Хочу вас пригласить в одно заведение, которое скоро откроется... В кабаре «Бурлеск», что думаете? А второе, — девушка вздохнула и провела пальцем по огню ближайшей свечи, — Давайте проведем этот вечер так, как хотите того вы? Я до рассвета в вашем распоряжении, — бирюзовые глаза Елены, пытливо устремились в главу клана Бладрестов.

+3

108

Двор; спальня Скарлетт; подвал
-----------------------------------------------------
[Дымные горы] Замок Рисберг  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в две недели)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

1 мая 1828 года, около восьми вечера.

Арил раздраженно швырнул на сиденье наемного кэба букет только что купленных белых лилий.
— Моргот! Дневник доставить в кратчайший срок... чтоб ее, — ворчливо буркнул себе под нос мужчина. — Мной командует шлюха. Не надо было его прятать в таком ненадежном месте.
Его взгляд блуждал по карете и вдруг зацепился за белый букет. Криво ухмыльнувшись, Арил удовлетворенно потянулся, как ленивый кот.
— Не знал, что буду радоваться смерти Скар. Как вовремя ее застрелили в казино. Никогда бы не подумал, что зеленоглазая красавица окончит свои дни в таком заведении, — мужчина переложил цветы к себе на колени. — Надеюсь, что статья в газете не была очередной бульварной уткой, и я не буду выглядеть глупо перед мужем, как бишь его... Граф Бладрест, Драго Бладрест. Ха-ха! Если бы Скар не скончалась скоропостижно, пришлось бы устраивать кражу, а так я на правах лучшего друга заявлюсь к муженьку с выражением соболезнований.
Дождь набирал обороты, если к вечеру он всего лишь моросил, то сейчас полил настоящий ливень, только грома и молний не хватало, они бы как нельзя лучше показали творившиеся в душе у Арила. Кэб медленно притормозил, мужчина, не глядя на возницу, протянул ему шуршащую купюру. Впереди над ним возвышался темный, давящий своей помпезностью замок.
Долго мокнуть под дождем не имело смысла, поэтому как можно скорее Арил поспешил к дверям величественной обители. Уверенно постучав в тяжелую дверь, мужчина нервно постукивал букетом по ноге, но стоило открыться створке, как Арил принял самый печальный вид. Глаза заволокло поволокой, уголки губ скорбно опустились, и на лице воцарилось выражение глубочайшей скорби.
— Милейший, я бы хотел повидать его сиятельство, графа Бладреста, — обратился Арил к дворецкому.
— Его сиятельство ужинают и никого не принимают, — с поклоном ответил слуга.
— Даже старого друга семьи?
— Минуточку, я спрошу.
Прождав какое-то время, Арил все-таки предстал перед ясны очи Драго Бладреста.
— Мне жаль. Это удар для всех нас, — сходу начал мужчина, слегка поклонившись хозяину замка. — Скарлетт была потрясающей женщиной. Газеты писали о ее смерти, я в ужасе, что ее больше нет. Как только я увидел заголовок статьи, не мешкая отправился к вам, — Арил протянул букет и пожал руку замешкавшемуся графу.
Услышав имя графини, дворецкий как-то нехорошо побледнел. Будто известие о ее смерти стало для него неожиданной новостью. Но, обладая железными нервами, как и всякая хорошо вышколенная прислуга, успешно сдержал эмоции.
— Вы уже решили, где будет проходить похоронная церемония? — казалось, еще чуть-чуть, и Арил расплачется — вот уже и скупая слеза скатилась по его бледной щеке. — Простите, очень тяжело осознать, что больше никогда не увижу графиню. Разрешите проститься с ней. С вашего позволения я бы хотел посетить ее спальню... Такой удар, такой удар, — лепетал мужчина, доставая платок и сморкаясь в него. «О как! Вот это я актер! Давай кивни хоть. О, а что за красотка сидит за столом? Вон значит как: жена в могилу, а он уже с другой. Шустрый», — хмыкнул Арил, старательно, до красноты, потирая глаза. Граф молча кивнул и, позвав мажордома, попросил того препроводить гостя в спальню к Скарлетт.
И вот Рей стоит в полутемной спальне, освещаемой лишь свечой, принесенной этим самым Рунольвом.
— Будьте любезны, оставьте меня одного, милейший, — глухо проговорил мужчина, выдавливая еще одну слезу. — Я хочу проститься с ней... С тем, что осталось от нее. Ах, Скарлетт...
«Фу-у, Сюзанне будет дорого стоить ее дневник».
Дворецкий поклонился и вышел. Арил подкрался к двери, слушая его удаляющиеся шаги. Когда они совсем стихли, он тихонько приотворил одну створку и выскользнул в коридор.
— Развлекайтесь, граф, с рыжей красоткой, а я пока прогуляюсь к тайнику, — пропел он себе под нос.
Успешно миновав коридор, парочку лестничных проемов, Арил оказался в подземелье. Здесь он уже передвигался менее уверенно, в темноте тяжело было разглядеть знакомые знаки места, где спрятан дневник. Но тут мужчина издал победный клич и запустив руку в проем, он нащупал... пустоту.
— Проклятие! Где же дневник?! — не веря, Рей обшарил тайник еще раз и снова пусто. — Моргот тебя дери!
В Ариле с новой силой разгоралась злость на Сюзанну, на себя и на того, кто спер важную вещицу.
— Найду — живого клочка не оставлю!

Отредактировано Арил-Кеннет Рей (07.06.2016 21:57)

+5

109

Столовая
-----------------------------------------------------
Трапеза подходила к концу. В воздухе витал запах крови, вина, лавандового масла и свежести.

Драго знал: красота — вовсе не эфемерная эзотерическая категория, ее можно подвергнуть формализации, описать уравнениями высших порядков и даже при желании последовательно воспроизвести. Но понимание того, что идеальные пропорции лица и тела — всего лишь результат успешной комбинации генов, не освобождало от их магнетического воздействия.
Коротко говоря, вопреки невинному выражению и ангельской доброте в глазах, Елена фон Трамплтон могла бы послужить выразительной иллюстрацией к десятой руне «Книге причин», начинающейся словами «Берегитесь дщерей Морготовых, внушающих похоть нечистую».
Говоря еще короче, воздействие чар компаньонки было настолько стимулирующим, что Драго приходилось намеренно отводить взгляд, чтобы не концентрировать все свое внимание на ее изумрудно-зеленом платье. И на глубоком декольте.
— Милсдарь Драго, — сказала она, пряча улыбку в хрустальном бокале, — то, что вы позволили гостить в вашем доме, уже услуга для меня. Но если вы настаиваете, хочу вас пригласить в одно заведение, которое скоро откроется... В кабаре «Бурлеск», что думаете? А второе...
Эффект от ее интимного полушепота несколько подпортился настойчивым стуком в парадную дверь. Рунольв удалился посмотреть, кто пришел. Драго отложил приборы, сделал глубокий вдох.
— Давайте, — девушка пошевелилась, кокетливо склонив голову набок; бирюза ее глаз пробирала пронзительно, до мурашек, — давайте проведем этот вечер так, как хотите того вы? Я до рассвета в вашем распоряжении...
— Что, простите? — отмер наемник, спохватившись, что ожидание его реакции затянулось. — Ах да. Я настаиваю. Кабаре «Бурлеск»? Довольно необычная просьба, однако нисколько не обременительная. Почту за честь сопроводить вас. Назовите дату. Что касается второй части...
Наемник снова испустил тихий, как ему показалось, вздох, старательно делая вид, что больше фигуры и декольте компаньонки его интересует кованая решетка камина.
— Леди Трамп, вы, должно быть, сами догадываетесь, что посетили скромную обитель Бладрестов в далеко не самый светлый для нее час. В час скорби и душевных невзгод, в момент, когда на главу клана свалилось множество неприятных дел, которые никак нельзя отложить на потом. Мне бы не хотелось обременять вас дополнительными хлопотами, вы и без того обязали меня слишком многим, но если вы настаиваете — я дал слово Бладреста... Леди Трамп, я должен безотлагательно заняться расследованием тайны, открывшейся нам видениями провидицы, потому что обязан помочь той... тем двоим, которые попали в беду. Потому что не могу поступить иначе. Каждый день на счету. Боюсь, процесс расследования окажется лишен приятности, но буду честен с вами: это именно то, чего я хочу. Нет — это то, что мне совершенно необходимо, чтобы заглушить голоса демонов в моей голове... Простите, я умолкаю, пока не наговорил лишнего. Мой долг предложить вам перенести исполнение вашей просьбы на другой вечер, поскольку сегодняшним я намерен побывать в настолько грязных и злачных уголках города, что... — Драго пошевелил пальцами, помогая себе подобрать сравнение помягче.
Вернувшийся в столовую Рунольв, решив, что хозяин закончил говорить, поспешил встрять:
— Милсдарь Бладрест, к вам пожаловал господин Арил-Кеннет Рей, нижайше просит его извинить за неурочный визит и принять.
— Эндимион, — процедил Драго. На его лоб как будто набежали грозовые тучки.
— Отказать? — согнулся в вопросительном полупоклоне Рунольв.
— Леди Трамп, ваше слово?.. Леди не против. Что ж, пусть войдет.
Дворецкий чинно покинул столовую и вскоре вернулся в компании высокого худощавого мужчины с мальчишескими чертами лица и тонкими, пышными, как Корделии, волосами. В руках у гостя белел затейливо оформленный букет лилий.
— Эндимион, — кивнул ему Драго, вставая из-за стола.
Эндимион Логиэс, он же Арил-Кеннет Рей, приходился ему двоюродным племянником. Они не были дружны. Не были даже близко знакомы. Пожалуй, они даже недолюбливали друг друга. Но клановые традиции вынуждали быть радушными к родственникам, даже если эти родственники — подколодные змеи.
— Мне жаль. Это удар для всех нас, — принес соболезнования Логиэс. — Скарлетт была потрясающей женщиной. Газеты пишут о ее смерти, я в ужасе, что ее больше нет. Как только я увидел заголовок статьи, не медля отправился к вам, — он проследовал в комнату и пожал руку замешкавшемуся графу.
Дворецкий охнул, прикрывая ладонью рот, — известие о смерти графини стало для него неожиданной новостью. Обладая железными нервами, как и всякая хорошо вышколенная прислуга, он успешно сдержал эмоции, но Драго заметил, как почернело его лицо. И только сейчас сообразил, что они с Марией до сих пор не знают о трагедии в казино.
— Вы уже решили, где будет проходить похоронная церемония? — с дрожью в голосе поинтересовался Логиэс. Кажется, у его ресниц блеснула слеза. — Простите, очень тяжело осознать, что больше никогда не увижу графиню. Разрешите проститься с ней. С вашего позволения я бы хотел посетить ее спальню, где остались ее портрет, ее вещи. Все, что осталось от нее... Такой удар, такой удар, — лепетал он, жеманно касаясь висков платочком.
Граф кивнул. Выдохнув и проглотив подобравшийся к горлу ком, он представил Логиэса компаньонке.
— Проводите нашего гостя в опочивальню графини, — обратился он к дворецкому, не решаясь смотреть в его сторону.
Он знал, что Рунольв с Марией тепло относились к Скарлетт. Терпели ее вздорный характер, пеклись о ее здоровье, пока он воевал и бродяжничал, служили преданно и самоотверженно, со всеми причитающимися хозяйке замка и супруге главы трепетом и почтением. С его стороны было непростительным эгоизмом забыть про их чувства.

Послышался глухой затухающий топот шагов гостя и мажордома.
— Как я и говорил, леди Трамп, — сказал граф, опустившись на стул и запустив пальцы в шевелюру, — наша семья переживает не самые светлые времена. Похороны, прием соболезнований от родственников, — лишь малая часть тех неприятных забот, которые на меня навалились. Сами видите, в каком я сейчас положении. Хуже всего, что я долго избегал... — он осекся, тяжело дыша и сопя, губы его скривились и дрогнули. Слова и слезы, которые он так долго глушил в себе, рвались на волю. — Леди Трамп, прошу вас, уходите пока не поздно! Оставьте меня! Я приношу только боль тем, кто меня окружает. Понимаете, в чем дело: я разлюбил ее... Слышите?! Разлюбил! Поэтому позволил ей умереть! Ее смерть на моих руках. Когда окна казино охватил неистовый вихрь пожара, я не испугался, нет. Я не пошел за ней, потому что не хотел ее больше видеть. Никогда. Хотел, чтобы ее тело было предано огню, понимаете?! Но самое страшное даже не это: я разлюбил ее вовсе не потому, что она мне изменила. Я ненавидел ее. А она меня. Если бы не девочка-кошка, моя ненависть могла бы погубить многое, многие жизни. Эта девчонка спасла меня, а теперь сама попала в беду. Мне следовало бы думать сейчас о Скарлетт, но я не могу. Даже сейчас я не могу заставить себя ее оплакивать. Вместо того, чтобы обратиться в бюро похорон, заказать венки, писать приглашения, намереваюсь искать то место, где держат пленницей... Потому что мысль о жене причиняет мне слишком... О господи, я вас напугал? Я не должен был вам этого рассказывать, леди Трамп. Что на меня нашло?.. Простите.

Он поднял на компаньонку полные невыразимой тоски, горящие лихорадочным блеском глаза и тихо, так, чтобы не расслышали демоны в его голове, повторил:
— Вам не следовало этого знать.

Отредактировано Драго Бладрест (10.06.2016 22:54)

+5

110

Подвал
-----------------------------------------------------
Арил злился. Злился на себя, Сюзанну, почившую в бозе Скарлетт, а больше всего — на Филиппу с ее чертовым дневником. Хотя полагалось бы злиться на того, кто этот дневник забрал. Случайно нашел или выкрал. Но кто бы это мог быть? Скарлетт? Драго? Корделия? Да, Корделия могла бы. Корделия или прислуга. Но как ей это удалось? По случайности? В случайности Арил не верил.

Между тем его прощание со Скарлетт затягивалось. Дворецкий у Бладрестов не дурак — с минуты на минуты он нагрянет в опочивальню графиню и хватится гостя. Следовало срочно что-нибудь предпринять. Разыскать Корделию! Точно. Арил, держась за стены, аккуратно выбрался из подземелья, крадучись, как тать, преодолел в коридор, прошмыгнул мимо гостиной, подобрался к лестнице на второй этаж и вдруг замер, почувствовав на себе чей-то пристальный взгляд. Поднял глаза и увидел вверху, на площадке между пролетами, оторопевшую горничную в белом чепце, которая несла поднос с чайными приборами и вазочками с вареньем. Выглядела она так, будто собирается закричать.

— Ш-ш-ш, — приказал ей Арил, приложив палец ко рту, и стал угрожающе на нее надвигаться. Горничная попятилась, смешно округляя глаза; поднос в ее руках накренился и задрожал. Арил подался вперед, оттолкнулся и быстрым левитационным прыжком взмыл вверх, затем столь же стремительно оказался у нее за спиной; одной ладонью зажал ей рот, другой схватился за волосы, оттянув их назад, одновременно телекинезом поймал падающий поднос и помог ему приземлиться почти без шума.
— Тихо-тихо-тихо, не будешь делать резких движений — ее пострадаешь. Понятно? Кивни, если поняла.
Женщина кивнула.
— Я тебя сейчас отпущу, задам тебе несколько вопросов. В твоих интересах отвечать подробно и откровенно. Поняла?
Она снова попыталась кивнуть, но Арил резким рывком за волосы прервал это движение. Поднес губы к самому ее уху, прошептал, зловеще оскалив клыки:
— И не смей рыпаться. Я шуток не люблю. Итак, первый вопрос. Где дневник? Говори.
Он медленно убрал руку от ее рта.
— Я... Я не знаю. О каком дневнике вы говорите, господин...
— Не вздумай мне врать! Дневник из тайника в подземелье. Кто из замка бывал в подземелье? Ты? Дворецкий? Корделия? Кто это был, говори!
— Н-н-не знаю, простите, не знаю. Клянусь Святой! Не знаю, что за дневник. Подземелье давно не используется, там никто не бывает...
— Не смей мне врать! — пальцы вампира сильнее вдавились в Мариино горло.
— Я не вру, — застонала плаксиво несчастная экономка. — Там действительно никто не бывает. Хозяева избегают туда спускаться. Разве что...
— Что?
— Девочка, которую граф привел две недели назад... Она гуляла по всему замку...
— Что за девочка?
— Утопленница. Я много о ней не знаю. Граф ее спас, выловил из реки, потом привез в замок. Она жила у нас до вчерашнего вечера. Ей было скучно, и она излазила все закутки в «Чертогах».
— Как ее звали? Сколько ей лет? Где она живет?
— Не зна...
Арил коротко размахнулся и саданул Марию под дых. Женщина, с трудом хватая воздух, некоторое время рассматривала карманы своего фартука, потом Арил заставил ее выпрямиться, грубо поднял и припер к стенке:
— Я же предупреждал: не вздумай мне врать.
— Айрин, — простонала экономка, с трудом выдавливая слова. — Ее звали Айрин. Выглядела она как ребенок среднего школьного возраста, но графу обмолвилась, что ей уже есть шестнадцать. Он выловил ее из Кручицы, на набережной рядом с главным проспектом, но одежда, манеры, говор выдавали в ней обитательницу Казенного квартала.
— Внешность. Опиши, как она выглядела. Подробно.
Экономка повиновалась.
— И не смей никому рассказывать о нашей беседе. Понятно? Иначе... — холодные змеиные очи Арила плотоядно блеснули, обещая прислужнице долгие изуверские пытки. А потом внезапно заулыбались, потеплели и заискрили. Отвесив галантный поклон, Арил поднял поднос и, глядя куда-то поверх Марииного плеча, пропел сладким, безупречно салонным тоном:
— Негоже женщинам таскать такие тяжести. Позвольте я вам помогу.
— Господин Рей, — послышался голос Рунольва. — Я вас повсюду ищу.
— Да-да, как раз направлялся к выходу, но по пути заблудился. Не стану злоупотреблять гостеприимством ваших хозяев. Проведете меня до двери?
Экономка, пряча раскрасневшееся лицо, вырвала поднос и, отплясав каблуками чечетку, быстро сбежала вниз по лестнице. Рунольв настороженно проводил ее взглядом, затем холодно поклонился и просил следовать за ним.
— Графа и его прелестную гостью тревожить не стоит, — обронил вампир на ходу. — Просто передайте им еще раз мое почтение.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  через Цитадель ордена Тьмы  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в 10 дней)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Казенный квартал] Трущобы

Отредактировано Арил-Кеннет Рей (04.01.2017 16:32)

+3

111

Столовая
-----------------------------------------------------
«Слава Розе, смерть — это не самое худшее, что может произойти с вампиром. Страшнее было бы, если его женушка спилась и стала жутким существом.» — подумала Елена, разглядывая при свете свечей графа. Держался он молодцом, даже не смотря на бледность, которая незримым следом оставалась на лице Драго, он выглядел в целом не плохо. «Никак не похож на мужчину, который только несколько часов назад лежал в горячке и это хорошо!» — Елена сделала еще глоток вина. Легкость, что появилась в голове, дурманом действовала на компаньонку. Ее забавляла вся эта ситуация. Ей нравилось сейчас чувствовать себя частью семьи... хоть и недавно развалившейся семьи.
— Ах, милый Драго, к сожалению про время открытия кабаре мне мало, что известно... Скажу вам только одно, вам и мне, то есть нам, обязательно нужно появится на открытии. Его владелец очень занятная личность. — натянуто улыбаясь сказала Елена. Ей хорошо запомнился милсдарь Энзо, ведь не каждую ночь ты встречаешь мужчину, который способен отказать в танце. Трамп нахмурилась. Трампы не любят проигрывать. Трампы всегда идут до конца. В особенности, если это прекрасная, привлекательная, отчасти юная девушка, которой, до сего момента, никто не отказывал. Но откинув мысли о Энзо в бездонный мешок, мазель и мыслями, и сердцем вернулась к графу Бладресту. Внезапно в дверь постучали, от неожиданности Елена дернулась, чуть было не пролив вино себе на платье. Поэтому поставив бокал обратно на стол, от Моргота подальше, компаньонка принялась следить за происходящим.
Рыжая была не против гостя, о чем она дала понять Драго, еле заметно качнув головой. Да и как она могла? Ведь она здесь в гостях. Она встала из-за стола, немного отодвинув стул, и приблизилась к графу, но все-таки оставалась на расстоянии нескольких шагов, чтобы не смущать его принимать соболезнования.
Появился высокий мужчина с лилиями, со скорбью на лице. Он был тоже блондином, поэтому Елена сразу подумала, что скорее всего он родственник, хотя сколько существуют блондинов, но не Бладрестов?
— Как я и говорил, леди Трамп, — сказал граф, опустившись на стул и запустив пальцы в шевелюру, — наша семья переживает не самые светлые времена. — дальше была тирада о том, что я бедный вдовец и меня нужно сейчас пожалеть. Но жалость ли его сейчас волновала? Он хотел довериться кому-то, он хотел поделиться с кем-то... с кем-то кто бы его понял.
— Леди Трамп, прошу вас, уходите пока не поздно! Оставьте меня! Я приношу только боль тем, кто меня окружает. Понимаете, в чем дело: я разлюбил ее... Слышите?! Разлюбил! Поэтому позволил ей умереть! Ее смерть на моих руках. — «Святая Роза, как он несчастен?» — вот-вот этот монолог мог бы перерасти в истерику.
— Потому что мысль о жене причиняет мне слишком... О господи, я вас напугал? Я не должен был вам этого рассказывать, леди Трамп. Что на меня нашло?.. Простите. — он посмотрел всей болью своего сердца на нее. Хотелось заплакать... Но Елена держалась бесстрастно. Она взяла свой бокал вина, сделала еще глоток и... махнув рукой мигом соединила бокал с полом, точнее маленькие осколки, которые от него остались.
— Драго, разбился бокал... И кто в этом виновен? Я? Вы? Его изготовитель? Пол? Никто из нас четверых не знал, что случится с этим бокалом, пока я не решила его разбить... Почему вы не попробовали спасти мой бокал с вкуснейшим вином? — строго спросила Елена, указывая на кровавую лужу из вина и тысячи осколков. — Потому что вы этого не знали! Вы не знали, что у меня на уме! И не могли знать, ведь это было спонтанное решение, мое решение... Как решение того, кто стрелял в вашу не любимую жену! Вы не смогли спаси ее, не смогли спасти бокал... Не потому что вы слабый или не надежный, или потому что вы не любите это вино, как не любили Скарлетт, а потому что это не в вашей власти... Это во власти Моргота и Розы. Это в моей власти и убийцы вашей жены. — ее слова наверняка служили для графа холодным дождем, который словно плети бил его по щекам. — Вы занимаетесь самообманом. Скарлетт все равно теперь любили вы ее или нет, это теперь навсегда будет на вашей совести... И повторюсь: либо мучайтесь, либо добейте это воспоминание! Сейчас мы с силах спасти эту девочку или погубить ее, мы за это в ответе... Вы не в ответе за то, что какой-то идиот убил вашу жену, я разбила бокал, а глава Клана Бладрестов сидит здесь и жалеет себя... — Елена перевела взгляд с Драго на лужу вина, она подняла подол платья и прошла мимо лужи, слыша как по ногами грустят маленькие осколки стекла. Она стала позади графа и рывком соединила его спину со спинкой стула, начал разминать ему плечи:
— Закройте глаза Драго, подумайте о том, что вы никак не можете повлиять на эту ситуацию. — наклонившись прямо к уху графа, прошептала компаньонка. — Что вы глава когда-то могущественного клана, вам нужно возвращать могущество... а не думать о женщине, которая принесла столько боли в вашу жизнь. — за мгновение ока Елена уже сидела на руках Драго, легко массируя прохладными пальцами его виски. — Теперь все будет иначе... Ваша экономка займется организацией похорон, я сдержу свое слово... Мы отправимся с вами туда, куда требуется... А вы перестанете меня пугать и... — она обвила шею милсдаря руками и притянула ближе к себе нежно целуя его. — Так вам стало легче, Драго? — сказала она прямо в губы графа, переводя дыхание после поцелуя.

+2

112

Столовая; кухня; двор
-----------------------------------------------------
Драго на пару секунд будто бы растаял, почувствовал во рту вкус лавандового варенья. Открыл глаза и увидел, что губы Елены поблескивают от слюны. Она его утешала и... целовала. От удивленно, но мягко отпрянул, поразившись происходящему. Ее поцелуй был сладким и будоражащим, вызывал непрошеное возбуждение. Но зачем? Утешать поцелуями заблудшие души не входит в обязанности компаньонок. «Во что ты же снова вляпался, идиот, — мысленно корил себя граф».

— Елена, дитя мое, — он взял ее лицо в свои руки, — вы возвращаете меня к жизни. Но, умоляю, не дарите себя тому, кто вас не достоин и никогда не будет достоин... — Он подвинул поближе к свету ее лицо, внимательно всмотрелся в него и вдруг суматошно, неуклюже запечатлел на ее алебастровом лбу твердый, как каленый сургуч, отеческий поцелуй. В этом паническом поцелуе был странный избыток беспокойства и благодарности, и в голову Драго некстати полезли глупые мысли о том, что-де профессия воина сродни профессии священника или гробовщика. «И к тому, и к другому, и третьему должно быть призвание», — так когда-то говаривал Исигава. Поцелуй святого отца... Мда.
— О каком достоинстве вы говорите, граф? — Елена его перебила, смыкая руки в кольцо у него на шее и ближе потянувшись к нему. Он ловко и быстро предупредил ее движения, отстранился от ее лица, мягко, но настойчиво удерживая ее талию на расстоянии. Он чувствовал, как девушка напрягается и медленно отстраняется, но только на длину рук, все еще лежащих у него на плечах. Он знал, чего она ждет, но не сделал этого. Не прижал к себе.

Елена была Прекрасна. Точнее прозвища не подыщешь. Но была та, другая, чьи губы, чьи руки, чей нагловатый голос и пушистые темные волосы стали для него всем. И тот единственный поцелуй — такое простое и естественное, по-детски невинное касание нежной кожицы губ его грубой щеки — тот поцелуй он не смог бы сравнить ни с каким другим. Для него не было выше блаженства, чем стоять позади нее на коленях, прижимая к ее себе как пленницу, как пойманную в ловушку маленькую хрупкую птичку, стискивая ей плечи, наваливаясь на ее спину и шепча ей в затылок «Mia bambina». Он, не задумываясь ни на миг, отдал бы половину жизни, чтобы снова увидеть ее райские, синие, как небо над Абаджаном, глаза, наполненные слезами, в тот миг, когда она коснулась губами его щеки. И потому он не притянул Елену к себе. И никогда бы не притянул.

Компаньонка отпустила его, повернувшись к приоткрытой двери в гостиную. Отсела подальше. Тактично. Далеко. Очень далеко. Слишком близко.
— Граф, — прошептала она с еще не проснувшимися слезами в голосе. — Конечно, вы едва меня знаете... Но, поверьте, мне вы небезразличны...
— Елена, — проговорил он после долгого, долгого, муторного молчания, — я...
— Я все понимаю, — сказала она. И наконец пролила горькие, как вода в разбушевавшемся океане, слезы. Беззвучные и оттого лишь более страшные.

Граф молился, чтобы эта проклятая люстра упала прямо на стол, расколотившись вдребезги на мириады осколков, чтобы стены этого проклятого замка обрушились на него, погребая с ним вместе привезенное из далеких путешествий добро, он молил богиню о том, чтобы в камин ударила молния и выжгла и стол, и приборы, и канделябры — о любом стихийном бедствии, которое спасло бы его от этого бессловесного разговора.

И явилась Мария. Бледная, точно присыпанная мукой, с твердыми посиневшими губами, она постучала в косяк двери и попросила минутку аудиенции у его сиятельства Бладреста.
— Мария! — обрадовался ей граф. «Мария, родная моя!» — дрожали невысказанные слова в его голосе. — Что случилось? Уж не отравилась ли ты?
— Граф, мэтресса, простите, — пробормотала Мария. — Простите вашу служанку! Ваше сиятельство, я должна вам признаться в ужасной трусости.
— Мазель Трамп, — хрипло прошептал Бладрест, — я вынужден вас...
— Покинуть, — шепнула сбившимся голосом компаньонка, — что ж, покидайте... Не стану удерживать.
— Я знаю, вы горды, однако не сочтите за бестактность мое предложение: оставайтесь в замке и пользуйтесь его благами сколько вам будет угодно.
— Не надо, граф, не задерживайте Марию. Она того и гляди отдаст душу Богине.
— Спасибо, Елена... Рунольв! — рявкнул он так неожиданно громко, что у девушек с непривычки на миг заложило уши. — Обеспечь нашей гостье идеальное гостеприимство! Подготовь комнату! Слышишь?
Откуда-то из коридора посышалось шарканье и кудахтанье старика.

Граф со служанкой вышли в прилегающую к гостиной кухню.
— О чем ты лопочешь, Мария? В какой такой трусости ты собиралась признаться?
— Ваш гость, господин Рей, часто в ваше отсутствие навещавший покойную графиню, — она понизила голос до еле слышного ломкого шелеста, — он пришел вовсе не для того, чтобы забрать ее старые даггеротипы и письма. Он их даже не тронул. Этот молодой господин, если позволите поделиться наблюдением, с самого начала не планировал прощаться с вещами графини. Едва мы оставили его в комнате покойницы и отошли на достаточное расстояние, чтобы не слышать его шагов, как он стремглав побежал в противоположную сторону замка. Сдается мне, его интересовал наш подвал. Господи, простите меня! Он схватил меня, припугнул — и я, трусиха, ему все выдала. И про подвал, и про малышку Айрин.
— Вот как. Что он спрашивал про Айрин?
— Спрашивал, зачем она рылась в подвале и что там нашла.
— Ты рассказала ему про книжицу, — или что это было? — которую отыскала в подвале mia bambina?
— Простите.
— Он вас пытал, не так ли? Применил к вам ментализ, телекинез...
— Но это не служит оправданием моей трусости! — почти вскричала Мария.
— Бросьте, забудьте о вашей трусости. Пока не поздно, я должен его поймать. Рунольв! — снова гаркнул граф на весь замок. — Свет во дворе? Он включен? Что? А, к черту этого старика. Мария, присмотрите за нашей гостьей! Я должен его догнать.

* * *
Двор был ярко освещен большим фонарем и четырьмя спермацетовыми горелками. Кроме того, светили маленькие фонарики, притороченные к бокам экипажа, в котором явился Арил-Кеннет Рей, он же Эндимион Логиэс.
— Значит, удрал через лес, — моментально сообразил воин. — Гадство! Пока этот паразит подбивал клинья к Скарлетт, небось, изучал тайные ходы и запасные пути отхода.
Отпустив экипаж с доплатой за простой, Драго сбегал в конюшню, обнаружил в ней пропавшую лошадь Скарлетт, оседлал своего окрепшего жеребца и, выехав за пределы замка через внутренний двор, уткнулся в черную стену леса, которая простиралась до самого горизонта, сколько видел в темноте глаз. И там, у самого конца света, сливался с фиолетовым небом.
Драго был не только хорошим воином, но и замечательным следопытом. И как замечательный следопыт он мог только испустить вздох тихой ярости и признать, что следы родственничка при таких условиях не отыщешь. Лошадка Скарлетт ловка и прекрасно ориентируется в родном для нее лесу. Что ж, Арилом Драго займется позже. А нынче пора бы выспаться и завтра же как следует осмотреть и перерыть весь подвал.

Отредактировано Драго Бладрест (09.01.2017 17:44)

+4

113

Комнаты Скарлетт и Драго; библиотека; подвал
-----------------------------------------------------
3 мая. Ранний вечер.

Драго проспал двое суток кряду. Неудивительно, после всего-то пережитого накануне. Зато проснулся в исключительно бодром и трезвом расположении духа. Пущего настроения добавила новость: ехать на опознание тела Скарлетт ему не придется — прислуга и Корделия вчера уже побывали в морге.

Наспех совершив утренний туалет, граф сначала изменил шагами спальню — от окна до кровати и обратно, затем перебрался с той же целью в библиотеку. Тут он задержался надолго — площадь библиотеки позволяла наматывать круги гораздо длинные, чем в спальне. Граф, видите ли, думал. Ему предстояло расследовать дело о трагическом будущем девочки-кошки, которое предсказала больная на всю голову визионичка. Дворецкий принес ему широкий поднос, на котором побулькивал горячий кофейник и еще шипели яйца с беконом, но граф перед завтраком решительно потребовал трубку, набитую здец-травой. Рунольв тотчас же повиновался.
— Приятного аппетита, граф, — появилась вместе с дворецким Елена.
Граф поперхнулся кусочком бекона, улыбнулся от уха до уха, подошел к компаньонке и от души сдавил ее в медвежьих объятиях — в точности, как обычно тискал Корделию: «Она осталась. Значит, все будет хорошо».
— Вы остались, Елена, — проглотив наконец-то бекон, он уставился на нее, как провинившийся мальчуган: со смесью недоверия и надежды.
— А вы ожидали иного? — подмигнула ему компаньонка. — Я не могу вас оставить, пока не придумаю, чем бы вы могли мне отплатить. Конечно, помимо обязательного похода в «Бурлеск» — это даже не обсуждается.
Услыхав про «Бурлекс», его сиятельство сделал вид, будто весь поглощен набиванием и розжигом трубки: в конце концов, вдруг она еще передумает?
— Вот что я сегодня решила, — продолжила мило улыбаться Елена. — Половину вашего долга я спишу, если вы возьмете меня помощницей в вашем детективном расследовании.
Граф не поверил своим ушам:
— Вы собираетесь мне помочь? Лазать по грязному и сырому подвалу? Перебирать бумаги покойницы? Исследовать скелеты в потайных шкафах и проходах?
— Да! — сияя, ответила компаньонка. — Всегда, знаете ли, мечтала поиграть в детектива. — Она вырвала из рук собеседника трубку, на одном вдохе ее закурила и пустила пару воздушных колечек.
Рассмеявшись ее озорству, Драго кивком указал на карту, висящую в нише между окном и новомодным настенным светильником: то была карта Казенного квартала с прилегающим к нему заброшенным кладбищем.
— Через несколько дней, — сообщил он Елене, — мы должны обогатить ее фотографиями, канцелярскими скрепками, найденными в доме уликами и провести красной нитью связи от одной улике к другой. Но прежде нас ждет опасный, склизкий, вонючий, поросший грибком и лишаем, скрывающий тайны подвал. Не желаете ли его посетить?
— С превеликим, кхе... удовольствием! Кхе-кхе-кхе... — закашлялась бесстрашная помощница детектива.
— Что ж, тогда позвольте вашу ручку, миледи. И верните-ка мою трубку.

* * *
5 мая. Ночь.

Последние двое суток все обитатели замка, не исключая Рунольва и Корделию, надев на лица повязки от пыли, копались в полуистлевших письмах покойной графини. Часть из них была впопыхах сожжена, часть уцелела, но не несла никакой полезной информации. Перед этим они самым внимательным образом, порой даже ползая на карачках, изучили сырой подвал, необратимо испортивший наряд компаньонки. Тайник Арила вскрылся быстро. Во-первых, его окружали многочисленные следы подбитых стальными гвоздями сапог; во-вторых, к нему вели нежный запах одеколона и висящие то тут то там на щербинках камней длинные белые волосы. А в третьих, Арил оставил прямо под тайником увядший лепесток белой лилии (той, что предназначалась графине).

Корделия веселилась: сплела из волос Арила косицу для своей тряпичной куклы, нарисовала глазки и ротик, а посредине пузика изобразила лигатуру из V и s. Зачем? Сама не знала, просто вдруг захотелось. Драго тоже не знал, пока они не закончили рыться в камине Скарлетт. Среди сожженных записочек, писем, конвертов обнаружился оплавленный кусок сургучной печати. Специальной печати с символом, на котором переплелись в похабном соитии длинноногая V и змееподобная s. Граф напряг свою память и, головою ручаясь за точность, припомнил, что на холеном мизинце Арила посверкивал перстень с таким же затейливым знаком.
Тогда они с компаньонкой снова перебрались в библиотеку.

* * *
6 мая 1828 года. Утро, день, затем вечер.

Погода стояла ясная, в город приходила весна. За окном театральным задником виднелись горные склоны, поросшие густым сине-зеленым ельником. Вокруг графа и компаньонки фырчали газовые горелки, шуршали мыши и неподвижно лежала пыль. Обоих давно охватывала зевота, а закончили они только восьмую книгу с названием вроде «Тайна магических символов» или «Письмена Дракулитов Ксенона».

— Может, мы копаем не с той стороны? — предположила лилейным голосом малышка Корделия. И, сделав в воздухе сальто, спрыгнула со стремянки, прямо из-под высоченного потолка.
Драго и Елена одновременно вздрогнули: когда она здесь очутилась?
— Может, стоит читать не про символы, а про тайные ордены? Вы ведь знаете, как они обожают всю эту ритуальную чертовщину. Посвящая тебя, адептка Елена, — нараспев прочитала девчонка, занося над головой компаньконки веночек омелы, — в Блаженные Жрицы Тайного Ордена Зла, да будешь верна ты принципам нашего духовного лидера, Его Милости Моргота, а за это мы совершим с тобой половые сношения и увенчаем тебя короной с Жутким Символом Тайного Ордена Зла...
— Ох ты ж черт! — воскликнул осененный догадкой Драго. — Простите, дамы, вырвалось. Сестренка, ты помнишь, где у нас хранятся романы Анны и Сержа О’Дэколон?
— Страсти по Анжелике? — поморщилась Корди брезгливо.
— Да! Страсти по Анжелике! Елена, вы помните, в каком из томов Анжелика побывала на балу у Моргота?
— В седьмом, — покраснела Елена.
Корди, тащи сюда седьмой том!
...Кто бы мог подумать, что апологеты наводящего ужас на всю Норданию ордена Тьмы позаимствовали символику из бездарной беллетристики прошлых веков?
Вечер прошел комичнее некуда: книгу читали вслух, периодически оглушая библиотечных мышей взрывами хохота:
— Так и написано, утирая слезы, читала Корделия: «...душа моя, хочу поместить свой нефритовый стержень в твой потаенный грот».
— Вот еще бесподобное, — вырывал у сестры книгу граф, изнемогая от смеха: «...при этом она подарила мэтру самую сладкую улыбку из своего арсенала, что заставило мужчину слегка сбледнуть»!
— А мое любимое вот, послушайте, — попросила Елена: «Единственное, что теперь грызло герцога, это Анжелика».
В итоге расследование все же установило, что символы на печати Арила означали «знамение Падшего». В ордене Тьмы он выполнял обязанности «чистильщика» — того, кто убирает за неаккуратными наемными убийцами. По всему получалось, что Арил — член ордена Тьмы. Причем не рядовой — целый Падший Демон. Наделенный властью красть, мучить и убивать кого повелит Магистр.
— С-сука, — окрысился Драго, яростно разодрав книгу надвое. Дело принимало серьезный оборот.

Елена фон Трамплтон:  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в три дня)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Главный проспект] Дом компаньонок

* * *
7 мая. День.

Пришлой ночью курьер принес Елене письмо от ее кузины, и компаньонка, тепло попрощавшись с Драго, отбыла по неотложному делу. Тем лучше. Дальнейшее расследование могло поставить ее жизнь под угрозу. Распростертая во всю нишу детективная карта наполнилась портретами предполагаемых жертв, подозреваемых и свидетелей. К портрету Арила были пришпилены найденные в доме улики и кукла-вуду, связанная Корделией, к портрету девочки-кошки — голубые перья сапсана. Были прочерчены связи, ведущие от одного фигуранта к другому. Были хронологически изложены все события, известные Драго, которые приключились с Айрин. Медальон, дневник, казино — Бладрест ни о чем не забыл. Не забыл он также, что Айрин в ту ночь попрощались с ним навсегда.

После отбытия компаньонки, вновь предоставленный сам себе, граф опять пристрастился к трубке и погряз в своих извечных сомнениях: что если он ей не нужен? что если у нее есть другой? Тот самый парень, Раст Кроули. Вдруг видение хромоножки предназначено вовсе не для него? И даже если он помчится ее спасать, не окажется ли, что девчонка опять над ним посмеялась? Но... Что если спасти ее больше некому?..

Несколько раз Бладрест выбирался в Казенный квартал, питая надежду разыскать девочку-кошку прежде, чем наступит время пророчества, но ему, как назло, попадалась не лишенная чести беспризорная шантрапа, которую не ломали ни угрозы насилием, но посулы хороших денег. Драго не играл в с ними в игры: один беспризорник лишился пол-уха, другой, наверное, до конца жизни останется калекой с вывернутым наружу запястьем. Никто из них не выдал Айрин. Лишь однажды... Нет, ему показалось. Совсем маленькая девчонка с бледными волосами и взглядом мертвой рыбы... Она мелькнула за углом подворотни, в которой по ночам паслись проститутки, и тут же исчезла. Нет, он не стал бы ее подкупать...

* * *
12 мая. Поздняя ночь.

Графу приснился сон: забытый, заброшенный, веющий смертью склеп Эвитернов. Мрачные тени, снующие по углам. Кучно висящие у проемов и арок охапки нетопырей. Легкая капель — кап-кап-кап — капли струятся по прелым стенам или барабанят по сломанному водостоку? А в центре — огромное красное ложе... Нет — бассейн! Бассейн, доверху наполненный кровью. Драго заглядывает в этот бассейн, слыша стоны, поднимающиеся со дна, и вдруг из самого центра тягучей жидкости появляется обескровленное лицо Айрин. И черные, но все еще пухлые губы, шепотом умоляют: «Спасайся, пока не поздно. Скоро за мной явится монстр. Спасайся, пока он тебя не убил. Спасайся скорее. Спасайся. Спасайся». Странно — граф проснулся от кошмара без крика. Просто проснулся, оделся, подошел к детективной карте и спокойно осмыслил все, что ему предсказала неуклюжая хромоножка.

А ведь на заброшенном кладбище в это время расцветает сирень...

— Время прикончить монстра! — вдруг встрепенулся граф. — Рунольв, — крикнул он по привычке. — Готовь снаряжение! «Обскурит». «Волк», «Панацелис», «Слезы Анжелики», лечебную припарку. Меч Инклариса. Пора, дружище, снова повоевать. И — на всякий случай, просто на всякий случай! — в нижнем ящике моего бюро, спрятанные в Книге Причин, — завещание и письмо Исигаве.

К черту сомнения! К черту предназначение! К черту то, чего нельзя изменить! К черту весь Казенный квартал! К черту Фатум, пытавшийся ему помешать! К лешему все на свете! Лишь бы снова ее увидеть! Лишь бы не опоздать...

Драго Бладрест:  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Заброшенное кладбище] Склеп Эвитернов

Отредактировано Драго Бладрест (09.01.2017 22:09)

+4

114

Библиотека; коридор, комната Драго; кухня; кабинет; конюшня
-----------------------------------------------------
Главный проспект  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в один месяц и пять дней)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

15 июня 1828 года. Примерно 19:25 вечера.

Айрин захлопнула книгу и посмотрела в окно. Уже темнело, но вид все равно открывался замечательный. Девушка любила сидеть в библиотеке именно поэтому. А еще потому, что тут можно сесть в самый дальний угол комнаты, где ее почти не видно. Она нашла это место недавно. А все потому, что теперь, когда граф пришел в себя, ей было стыдно находиться рядом с ним.
Айрин вздохнула и снова посмотрела на книгу. Для нее этот месяц прошли довольно мучительно. Девушка буквально поселилась в комнатах Драго. Она помогала за ним ухаживать, старалась отплатить ему за то, что вернул ее к жизни. Сама она чувствовала себя прекрасно. Разве что шрамы на правом боку напоминал о том ужасе. Но Айрин это никак не тревожило. Она больше волновалась за графа.
Иногда девушка приносила книгу из библиотеки и читала вслух. Это было до того, как вампир пришел в себя. Она не знала, слышит он ее или нет. Ей было просто необходимо находиться рядом с ним, чтобы быть уверенно, что мужчина жив.
Ночью Корделии или Марии удавалось выгнать воровку в комнату, которую ей выделили. И девушка даже пыталась заснуть, но стоило ей остаться одной, она словно слышала, как к ней кто-то приближается. А если Айрин удавалось задремать, она тут же открывала глаза, сдерживая крик. Она видела длинные белые волосы вампира, склонившегося над ней. И тонкую ухмылку на его бледных губах.
После этого Айрин тихо проскользнула в коридор, дошла до комнаты Драго и, устроившись в кресле, мирно заснула. Только тут она чувствовала себя в безопасности. Утром ее обнаружила Мария, но ничего не сказала. Только неодобрительно покачала головой, но все же позволила девушке помогать и дальше.
Но так долго продолжаться не могло. Граф все чаще начал приходить в себя. Сначала Айрин просто, молча, сидела рядом, неодобрительно посматривая в его сторону. Она не знала, что сказать. А если и хотела, то ее останавливало смущение. Она неожиданно осознала, что он увидел в том склепе. Да, сама Айрин понимала, что сейчас смущаться глупо, но никак не могла совладать со своими эмоциями. Она вообще не знала, что ей делать. Совсем. Она была в смятении. Мир для Айрин полностью изменился. Как себя вести? Что делать? Будет ли это правильно? Эти вопросы мучили девушку каждый день. И она не могла найти ответа. Да, он хотела быть рядом с Драго. Но она была совсем не глупой и понимала, что с графом ее не может ничего связывать. Тем ни менее, она каждый день приходила в его комнату, чтобы просто посидеть рядом. Когда же вампир проспался, воровка быстро скрывалась за дверью и делала вид, что ее вообще не было рядом.
Корделия, с которой у Айрин были хорошие отношения, в открытую над ней смеялась, но не пыталась заставить что-либо делать. Но воровка все равно злилась. Больше на себя, чем на Корделию. В конце концов...
«Я просто влюбилась», — мрачно подумала Айрин, раскрывая книгу. «Мими сказала...»
От воспоминаний о старой подруге, девушка прикусила губу. Тело на миг сковал ужас, но она встряхнула головой и зажмурилась. Это все уже прошло.
«Если буду стараться, то это пройдет», — уверенно подумала Айрин, пробегая взглядом по странице.
Сегодня она видела Драго всего пару минут. Утром девушка была во дворе, сидела на дереве, размышляла о том, как отправить послание друзьям в город. Не найдя решения, она направилась к экономке. Обычно рядом с ней крутился Фрэнк. Вот уж у него можно было попросить совета или одолжения. Сама Айрин из замка старалась не уходить, так как отчетливо помнила слова о «заложнице».
Рядом с Марией Фрэнка не было. Зато экономка носилась по кухне, заламывала руки и причитала, что все идет не так. Айрин решила, что лучше зайти попозже, но было поздно. Ее увидели.
Мария ловко перехватила девушку у выхода, вручила ей каике-то письма и велела передать графу. Потом воровку буквально вытолкнули из кухни.
— Да что же такое... — проворчала Айрин себе под нос, рассматривая конверты. Они явно были из дорогой бумаги и, кажется, надушены. Поворчав про себя на всяких вампиров, посмевших посылать письма и занимать ее время, девушка без угрызения совести, вскрыла конверты и с любопытством начала читать. Но любопытство быстро угасло. Там было приглашения на балет. Честно говоря, Айрин никогда не видела балет своими глазами, но ее совсем не тянуло его смотреть. Ей казалось, что он скучен и не интересен, поэтому, подойдя к кабинету графа, девушка была недовольна, смущенна и раздраженна одновременно.
— Граф Бладрест! — Айрин скромно постучала и, не дождавшись ответа, распахнула дверь. Вампир сидел за столом. Выражение его лица Айрин не рассмотрела, так как ее взор был устремлен в сторону. — Прошу прощения, что врываюсь к вам так неожиданно. Но меня просили передать вам письма.
Воровка подошла к столу, положила распечатанные конверты поверх каких-то документов и, с самым независимым видом, пошла к выходу.
— К вашему сведенью, граф, балет — занятие крайне скучное и, возможно, вредное для тех, кто у кого с головой еще не все в полном порядке! — сказав это, Айрин захлопнула за собой дверь и быстро пошла к лестнице. Сейчас нужно найти Фрэнка. В конце концов, сегодня Драго явно будет не до нее.
«И ничего мне не грустно!» — с раздражением подумала девушка, ловко проскользнув мимо Марии.
Фрэнк был на конюшне. Он что-то напевал себе под нос, чистя одну из лошадей. Он очень их любил. Айрин относилась к ним, как к большим животным, которые могут ее убить. И они тоже относились к ней настороженно. А вот Фрэнк обожал лошадей. И он был таким простым и понятным, что Айрин моментально прониклась к нему симпатией. Они могли разговаривать на одном языке, понимали друг друга и, можно сказать, стали друзьями.
Стоило Айрин ступить в конюшню, лошади сразу начали переступать с ноги на ногу и коситься на нее огромными глазами.
— А ну цыц, — тихо буркнула под нос девушка, поднимая взгляд на конюха.
— Айрин! — расплылся в улыбке Фрэнк, оборачиваясь. — Чегой-та ты тут делаешь?
— К тебе пришла, — ответила радостной улыбкой девушка и подошла поближе. — У меня дело к тебе, Фрэнк.
— Ежели помочь могу чем, говори, — серьезно кивнул мужчина.
— Мне надо ребятне с улицы послание передать, — Айрин протянула руку и осторожно погладила лошадь по шее. Та недовольно фыркнула, но не отодвинулась. — Сама я выйти не могу, а ты...
— Никак не могу! — глаза Фрэнка начали бегать. Айрин удивленно посмотрела на него и слегка нахмурилась.
— Что-то случилось?
Конюх молчал, слегка опустив голову и нежно поглаживая бок лошади.
— Фрэнк, ты же знаешь, что я никому не скажу, — в голосе Айрин послышалась стать. Она ненавидела, когда кто-то от нее что-то скрывает. Тем более, если это что-то угрожает жизни важному для нее человеку. Фрэнк стал важным. Он был... своим.
— Да чегой уж там, — мужчина махнул рукой. — Повесить меня хотят.
— Что?! — Айрин испуганно прижала руку к губам, во все глаза уставившись на друга. — За что?
— С женой не смог... тогой... — Фрэнк мялся, отводил взгляд и не мог ничего нормально сказать. Но и того, что он сказал, было достаточно, чтобы ввести Айрин в ступор. Она замерла, пытаясь понять, что он имел ввиду.
— А теперь подробней. И говори все, как есть.
Фрэнк все же рассказал. Айрин была возмущенна до крайности. Она ходила по конюшне, громко шипя себе под нос ругательства, от которых конюх то краснел, то бледнел.
Все оказалось до крайности просто и мерзко одновременно. Жившего с теткой Фрэнка женили на даме. И в первую супружескую ночь ничего не вышло. Над ним решили подшутить, и сказали ему, что теперь Фрэнку суждена одна судьба — виселица. И его жену тоже казнят. Фрэнк, дурачок, поверил. Решил сбежать вместе с женой, а та его плетью, да еще и посмеялась над ним. Мол, повесят только тебя. Ты же не смог.
У Айрин просто зла не хватало! Вот же глупые люди! Как так можно?!
— Фрэнк, — устало сказала девушка, подойдя к конюху. — Ты мне веришь?
— Дык, как не верить...
— Тебя никто за такое не повести. Тебе наврали...
Убедить мужчину в этом было сложно. Но Айрин смогла это сделать. Правда, на улице уже было довольно темно. Взяв обещание с Фрэнка, что он передаст ребятишкам, с что Айрин все нормально, она вернулась в замок, стащила с кухни яблоко и скрылась в библиотеке. Вот так прошел этот суматошный день. Теперь Айрин пыталась расслабиться, читая какой-то заунывный роман. Да так за ним и заснула.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в два дня)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  в эту ж локацию

Отредактировано Айрин Андерс (27.01.2017 13:12)

+4

115

Кабинет Драго
-----------------------------------------------------
Главный проспект  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в один месяц и пять дней)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

15 июня 1828 года. Около половины восьмого вечера.

В кабинете было свежо той приятной летней прохладцей, которая долетает с улицы после кратковременного дождя, принося с собой запах скошенной травы, люпинов и хвои. Впрочем, хвоя перебивала все. В середине июня начинали цвести знаменитые пышные сосны и сизые ели, сине-зеленым морем застывшие вокруг серых стен «Чертогов Инклариса». Выглядело это красиво до одури. И граф, вспоминая дневную прогулку, улыбался роскошеству своих заповедных владений. Передав коня в заботливые руки Фрэнка, он сбросил пропотевшую куртку и хлыст, расстегнул воротник просторной сорочки и, не переодеваясь, в бриджах и крагах поверх ботинок, проследовал прямиком на второй этаж. По дороге поиграл с неугомонным Балто, подразнил его растрепанной, изгрызенной книгой, — ап, мальчик! а теперь сюда! лови! хороший, хороший, — но вскоре передал эстафету Корделии. «Ваше сиятельство», — поклонилась ему сестра. Чмокнув ее в румяную щеку, граф, почти не прихрамывая, направился в свой кабинет.

И теперь, наслаждаясь задумчивым настроеньем природы, аккуратным ножичком разрезал конверт за конвертом и конверт за конвертом отправлял в мусорное ведро. Среди писем была и повестка в морг — забрать кубок с прахом почившей Скарлетт. Эту граф отложил. Открытки от компаньонки тоже откладывал. Читал их отрывисто, невнимательно, затем совал подальше в бюро. Елена участвовала в расследовании, компрометирующем их с Корделией, но молчала, хранила секреты, увеличивая и без того изрядный долг Бладреста перед ней. Поэтому он, сколько позволяла совесть, решил ее избегать. «До тех пор, пока не придет в свою физическую и моральную норму».

Та-а-ак, следующее письмо. От Аскаров, которые, притворно сочувствия, возмущались проделкам природы: «Почему столь закаленный воин и следопыт пострадал при сходе снежной лавины. Неужели он больше не сможет ходить?» И дальше стандартные соболезнования. Драго взглянул на дату отправки: 14 мая. Ага, сразу в мусор. Удивительно, но легенда про сход лавины не вызвала ни у кого подозрений. Даже у Рунольва. «Либо он настолько верный слуга, — закусил перо Бладрест, — либо настолько хитрый».

Кстати о хитрости. Постучав тихонечко, как Мария, в его кабинет ворвалась Айрин с новой порцией писем.
— Граф Бладрест! — скороговоркой пробубнила девчонка. — Прошу прощения, что врываюсь к вам так неожиданно. Но меня просили передать вам письма.
— Если письма приносит Айрин, значит, они уже вскрыты, — зарывшись в бумаги, ответил граф тоном занудного лектора. — Это такой же непреложный закон природы, как и невозможность левитировать в разреженном воздухе.
Девчонка лишь фыркнула. Подошла к столу, насупила брови, шмякнула расхристанные конверты поверх свежей прессы и приглашения от конвента, и, фыркнув еще выразительнее, направилась к выходу.
— К вашему сведенью, граф, балет — занятие крайне скучное и, возможно, вредное для тех, кто у кого с головой еще не все в полном порядке! — высказала она свою точку зрения. Затем наотмашь хлопнула дверью и быстро затопала вниз по лестнице. Граф закатил глаза и вздохнул, повертел в руке приглашение на балет от Логиэса.

Осид Логиэс... Этот вампир давно точил зуб на него, обвинял в неумении управлять своим кланом, порицал за женитьбу на Скарлетт, а теперь вот, пожалуйте, — приглашение на балет, в верхнюю ложу.
— Неужто Осид решил помириться?
— А если и так? — послышался сверху, с люстры, лилейный голос...
— Корделия! — схватился Драго за сердце. — Мерзавка! Как давно ты висишь здесь?
— Достаточно, чтобы заметить, что ты поливаешь кактус своим лечебным отваром.
Наполнив кабинет перезвоном тысячи пыльных хрусталиков, юная ассасинка спрыгнула прямиком на затертый абаджанский ковер, замерев в позе готовой к прыжку пантеры.
— Может, присядешь, как нормальная леди? — указал ей на кресло граф. — Надо поговорить. В последнее время сама знаешь с кем творится нечто неладное.
— С кем? — улыбнулась Корделия. — С Фрэнком?
— Фрэнк? Ах да, Фрэнк, очередная загадка. С ним разберемся позже. Для начала объясни мне, что происходит с Айрин. Она же сама не своя. Заботится, приходит по ночам подержать меня за руку, потом убегает. Боится встречаться взглядом, будто я ее укушу, то ластится, то хамит. В общем, ведет себя, как... — граф покрутил в воздухе странные фигуры из пальцев, — как черт знает что!
— А ты не догадываешься? — наклонилась поближе Корделия. — Драго, ты разве не помнишь? Ты видел ее обнаженной.
— Неправда, — прикрыв глаза, отрицательно качнул головой граф, — я видел ее раздетой, всю в крови, а не обнаженной. Думать тогда о ней как о женщине... Какое кощунство! В своих мыслях перед нею я совершенно чист. — «Разве нет? — всполошились воспоминания. — В тот момент, когда ты зажал ее в подворотне, твоими действиями руководил кровожадный Зверь, ты сумел побороть его, но все же допустил пару нескромных мыслишек. Потом, когда она целовала твою колючую щеку... Разве что-то еще его наполняло тот поцелуй, кроме безбрежной нежности? Или все-таки... О, Святая! Да, была нежность, но были также страсть и томление. Ты любовался ею в иные моменты и...»
— А может, — прикусила локон Корделия, — может, она желает, чтобы ты подумал о ней, как о женщине?
Граф быстро выпрямился, раскрыл глаза и покраснел.

— Ясно, — сказал он сухими прокурорским тоном, отвернул лицо от Корделии и, выдержав долгую-долгую паузу, сообщил: — Нас с тобой приглашают Логиэсы на балет. Завтра. Премьера «Лебединого Озера» в театре Танталус. Можешь проманкировать своей обязанностью и пропустить «Лебединое озеро», но мы, как клан, как семья, обязаны будем сделать ответный жест. И от этого никак не отвертишься. Передай Марии, чтобы завтра приготовила праздничный ужин на десять персон — встретим их во всем блеске своей нищеты. И приведи в порядок себя и девоч... девушку-кошку.

Юной ассасинки уже не было в его кабинете, но граф знал, что она его слышала.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Главный проспект] Оперный дом «Танталус»

+4

116

Библиотека
-----------------------------------------------------
Из этой же локации  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в два дня)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png 

17 июня 1828 года. Около девяти вечера.

Айрин досматривала довольно любопытный сон, когда в ее комнату, словно ураган, ворвалась Корделия в перламутровом облаке крупных воланов и кружев, в белых перчатках в тонкую сеточку, с диадемой из сапфиров в изысканно уложенных волосах и пахнущая, как снег, ландыши и счастье одновременно.
— Собирайся, — ласково сказала она и совсем не ласково схватила Айрин за руку.
— Куда? — ошарашено спросила девушка, пытаясь проснуться.
— Сегодня у нас будут господа, — на губах блондинки проскользнула улыбка. Айрин была уверенна, что эта улыбка не предвещала ничего хорошего. И оказалась права.
Умывание она перенесла стойко. Хотя и считала, что обмазывать себя сладко пахнущими маслами глупо. Выбор платья был пыткой, но она снова промолчала, мысленно обещая уничтожить этих «важных господ», что прибудут. В итоге выбор пал платье цвета летнего неба. На синем, искусно вышитом шелке в окружении тонких, изящных узоров распускались дивные серебристые лилии. Корпус и талия были стянуты в прямо-таки неестественно тонюсенькую конструкцию. На руках красовались белые атласные перчатки с голубыми бантами. Такого же цвета бант устроился в волосах, позади ровного пробора. Но самым восхитительным было декольте. Неглубокое, но довольно смелое, чтобы обратить на себя внимание, оно было украшено нескольким рядами золотистых и серебристых кружев. В руках Айрин держала сложенный перламутровый зонтик. А на шее у нее ее, на тонкой золотой цепочке посверкивал крупный янтарь с мертвой букашкой внутри. Надеть его было сложно. Корсет затянули туго. Еще и шлепнули по спине, чтобы не сутулилась!
Волосы были собраны в высокую прическу, но по обе стороны от лица оставили небольшие прядки, котрые при этом они слегка завивались. Все эти приготовления заняли примерно пару часов, если не больше. По меркам самой Айрин, все длилось вечность. Но посмотрев на себя в зеркало, она решила, что стерпела это не зря. Выглядела она довольно мило.
Тяжело вздохнув, она жалобно посмотрела на Корделию, но та лишь пожала плечами и уверенно повела Айрин в сторону обеденного зала.
«Ну, вот. Осталось пережить всего один вечер. В конце концов, я посмотрю ради кого мне пришлось стерпеть все эти испытания».

+1


Вы здесь » Обитель вампиров » #[Дракенфурт] Волкогорье » Замок «Чертоги Инклариса», владение клана Бладрестов


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC