Дракенфурт

Объявление

Добро пожаловать в «Дракенфурт» — легендарный мир с трудной и славной девятилетней историей! Мир слишком живой и правдоподобный, чтобы обещать полное отсутствие всяких правил, но завлекающий, будоражащий писательские умы, как сладостный опиумный морок.
В данный момент мы проводим реконструкцию форума в стремлении упорядочить его, придать ему черты полноценного художественного произведения. Совсем скоро продуманный до мелочей, реальный как никогда «Дракенфурт» раскроет гостеприимные объятия для новых героев!
Если вы впервые на нашем форуме и не знаете, с чего начать, рекомендуем почитать вводную или обратиться к администрации. Если у вас возникли вопросы, вы можете без регистрации задать их в гостевой. :-)
Сегодня в игре: 17 мая 1828 года, Первый час людей, понедельник;
ветер юго-западный 4 м/c, ясно; температура воздуха +15°С; полнолуние

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Жилые дома » Дом у маяка. Жилище и лаборатория Блюменфроста


Дом у маяка. Жилище и лаборатория Блюменфроста

Сообщений 31 страница 40 из 40

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/27-Portovaya-naberezhnaya/7.png

Все знают, что доктор Блюменфрост — личность экстраординарная, чтобы не сказать странноватая. Прибыв в Дракенфурт, он не стал искать гостиницу. Нет, он первым делом отправился в варьете «Зеленый домик» — по делам, не подлежащим разглашению, а оттуда, договорившись с хозяйкой варьете мазель Патти об аренде принадлежавшей ей недвижимости, направил стопы к маяку, то есть к той самой недвижимости, о которой договаривался. Конечно же, поселился он не в самом маяке, а в домике, что стоит совсем рядом с ним, буквально в двух шагах. От маяка и от моря.

Если бы не близость к морю, был бы домик себе как домик. Одноэтажный, каменный, уютный. С печкой и дымоходом. Добираться, правда, до него от центра города долго, а в штормовую погоду — еще и небезопасно (дорога вдоль берега скользкая, размытая набегающей соленой волной), зато вдали от людей — романтика! И никто не мешает экспериментам.

Впечатление крайней необычности места появляется, когда подходишь к дому совсем близко. Тогда становится заметно, что вся дверная коробка затянута паутиной. Толсто и густо. Складывается впечатление, что эту дверь никто не отворял долгие годы. Но это алхимическая иллюзия. Впрочем, простая. Прямо-таки школьная. Дверь, стоит ее толкнуть, перед этим дважды провернув ключом в замочной скважине, легко открывается вместе с иллюзорной паутиной. За дверью находится миниатюрная прихожая, сразу же ведущая в кабинет-библиотеку, полную беспорядочно заполняющих ее книг, свитков, папирусов, странных экспонатов и прочих инкунабул. Во всем это бедламе можно отыскать истинные жемчужины: старинные научные гримуары, редкие алхимические издания, апокрифы, трактаты и потрепанные фолианты, которым, пожалуй, нет цены. За библиотекой находится кухня — очень грязная и запущенная. И спальня. При которой имеется на удивление приличная кровать с бронзовым изголовьем, немилосердно захламленная далеко не первой свежести льняным постельным бельем, пергаментами, книгами, свитками и прочим мусором.

В занимающей огромный винодельческий подвал алхимической лаборатории работа никогда не прекращается, даже в отсутствие ученого дома. Здесь всегда что-нибудь да происходит. Никогда не угасают печи и перегонные кубы, грея немилосердно, что приятно зимой, да и летом тоже, если на улице дождливая погода. В кубах происходит кальцинирование и выпаривание, самые различные вещества переходят от одной фазы алхимической реакции к другой, выделяя при этом чудовищную вонь. В колбах постоянно что-то фильтруется, дистиллируется или экстрагируется, при этом страшно булькая и еще страшнее воняя. В тиглях кипит ртуть, плавится сера, выделяется в ретортах селитра и осаждается осадком соль, испускающая при этом испарения, от которых слезятся глаза. На каждом клочке свободной от инструментов и установок лабораторной площади громоздятся бутыли, пробирки, мензурки, пузырьки и пузыречки, флаконы и флакончики. Некоторые из склянок угрожающе побулькивают, кое-какие — переливаются ядовито-зеленым перламутром, другие соединены длинными тонкими резиновыми трубочками и подключены к жуткому агрегату, подозрительно смахивающему на самогонный аппарат. Аппарат попыхивает, время от времени пуская клубы дыма и полыхая голубоватыми языками пламени. Стены лабораторного подпола покрыты паутиной, плесенью и чем-то еще — неопределимым на вид и крайне странным на ощупь.

На заднем дворе у доктора располагается небольшая автономная электрическая станция. Освещение в доме тоже электрическое. Вместо прислуги — искусственный интеллект, портативный почтовый робот ППР, внешне и по характеру напоминающий железную копию вредного горного тролля.

В общем, сразу видно, что живет тут ученый, а не кто попало.

+1

31

— Ну что за день такой? — потирая голову уставился он на человека. То что это человек, было видно по довольно старому лицу. Таких вампиров практически и не встретишь, а если и встретишь, то они точно не ударяться, не заметив препятствия. «Что за день такой. Второй раз меня принимают за обычного человека. Обычный вампир — это обидно. А обычный рабочий и плюс к этому человек — в двойне обиднее.»
— Я видимо не вовремя зашел, но я по поводу объявления. — достав сложенное несколько раз объявление и протянул доктору. — Я курьер и не рабочий — я вампир, принадлежащий клану Артефиксов. Мне сообщили, что вы собираетесь на необитаемый остров. — окинул доктора взглядом. — Хоть видимо вы уже собрались и по взгляду видимо опаздываете. На сколько мне известно, ещё не все прибыли на место. — «Хотя та карманница, так понеслась туда, что по моему и в правду опаздывают на всеобщий сбор.» — глаза остановились на трех чемоданах. — Вам помочь? — посмотрев на пожилого мужчину, протягивая руку. — Но больше одного, не подниму, не грузчик всё-же. — и взяв один из чемоданов, тихо спросил. — Так места ещё остались? И если да, возможно ли найти на острове отблески прошлых культуры вампиров, до прибытия людей?

0

32

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Mirovoj-okean/3.png
«Святая Роза, что за ужасный день! Мало мне хлопотных сборов, так теперь еще и этот парень!»
В последнее время Блюменфросту все больше казалось, что стать членом его экспедиции желает чуть ли не каждый прохожий: люди, вампиры — все так и валили к ученому, дабы напроситься в команду. И вот теперь, когда, казалось бы, все уже собрано, нужные члены экипажи утверждены и пора спешить на корабль, появляется этот вампир! Мало того — еще и какими-то там кланами щеголяет!
Когда незваный гость что-то затараторил про свой род, Арчибальд состроил такое лицо, что в округе, наверное, мгновенно скисло все молоко. Сейчас алхимик совершенно не был настроен на какие-либо беседы. Но когда молодой вампир еще и чемодан схватил, Блюменфрост и вовсе проникся неким подозрением.
— ...Так места ещё остались? И если да, возможно ли найти на острове отблески прошлых культуры вампиров, до прибытия людей?
— Стоп! — громко проговорил алхимик. — Избавь меня от столь ужасной участи, как выслушивание твоих речей! И чемодан поставь — это тебе не мешки с картошкой таскать. Там, между прочим, дорогостоящее оборудование есть.
Сделав глубокий вдох, чтобы успокоится, Блюменфрост прислонился к дверному косяку и исподлобья уставился на столь прыткого вампира.
— Я жутко тороплюсь попасть на борт корабля, так что у тебя, господин хороший, есть ровно минута, чтобы убедить меня в незаменимости твоей персоны.
Блюменфрост немного раздраженно глядел на вампира, ожидая, какую байку о своей невероятной пользе ему расскажет очередной желающий приобщиться к научному триумфу Арчибальда.

+1

33

Уильям поставил чемодан, как просил мужчина и посмотрел на него с улыбкой.
— Моё дело предложить помощь. — развел реверант руками. — И чего в моих речах такого ужасного? Я же ещё даже не начал говорить. — добродушный взгляд, сменился удивленным. — И взывать к Святой Розе, это богохульством по моему считается. Если вас так это раздражает, то я могу и не прикрываться ни званием рода, ни частичной принадлежности к вампирам. — он отвечал на все мысленные возмущения мужчины, иногда пожимая плечами и смотря на него. Это навряд-ли могло удивить мужчину, возможно он за свою жизнь повидал много вампиров, обладающие теми или иными способностями. Они по возрасту возможно были и сверстниками и за свою жизнь, Уильям насмотрелся разного.
— Если торопитесь, то чего стоите? — удивленно спросил мальчик, смотря на него, как ребёнок, не понимающий простейших вещей. — Минуты мне на «байку», как вы говорите времени не хватит. А если вы хотите услышать, как я плавал с самого раннего детства, то и тут боюсь ничего нечего мне рассказать. — развел руками смотря на мужчину. — Да и не собираюсь я красть ваш триумф, Арчибальд. Мне это не надо. Меня интересуют больше ценности прошлого, ну, можете меня считать историком и коллекционером, если вы всё так отписываете в выгоду. Ну и вы может заметили, что и мысли я читаю, хорошо. Всё на этом мои вся моя «невероятная ползя» исчерпана. Он смотрел на мужчину, ожидая вердикта, но Уильяму казалось, что оно будет отрицательным. Ну и ладно, как будто первый и последний раз, такое происходит. За свои возможные сотни лет жизни, ещё не раз будут такие «мероприятия». Так что сильно его не огорчил бы отрицательный ответ. "Уж странные люди попадаются мне сегодня.

0

34

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Mirovoj-okean/3.png
— Забодай тебя Моргот, — сплюнул доктор, — ладно, бери вот телегу с чемоданами и поехали. Триумф он красть не будет. Ну хоть с юмором парень. Если умеешь чистить картошку, сойдешь за помощника кука. Давай же, чего стоишь, пошли, экипаж ждет. Будешь поим Паспарту. Слыхал о таком романе? Есть такой известный фантаст по имени Джулио Вернес, живет в Филтоне, мой старый знакомый... Так вот, он года два назад написал фантастическую повесть о путешествии за 80 дней вокруг света, ха-ха. Главный герой там — почтенный доктор-путешественник. А герой второстепенный, все время путающийся у главного под ногами — совершенно бесполезный, но языкатый авантюрист. В точности как ты. А зовут его Паспарту. Вот ты будешь моим Паспарту. Скажу экипажу, что ты мой секретарь. Только, будь добр, больше делай что я тебе говорю и меньше мели языком.

И вручив парню тележку с чемоданами, Арчибальд заторопился на экипаж, который отвезет их в Равену, из которой через 6 дней отплывет пакетбот с громким названием «Что-то начинается»...

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-4.png Указания

Уильям де Вальд, переходите в локацию порт и морской вокзал в Равене.

0

35

— Читать не доводилось, но как вернемся обязательно прочитаю. И таких историй не один десяток и я точно уверен, что даже главный герой, совершивший перелет вокруг света, не справился бы без своего «Паспарту». — проговорил берясь за ручки телеги и начиная толкать тележку с чемоданами. — А что если обитаемый остров окажется обитаемым и встретим там, аборигенов вампиров или людей. Даже не знаю, что страшнее. Вампиры быть может сильнее будут, а людей численно больше должно быть. Рано или поздно дойдет до того, что чистокровные вампиры перестанут существовать и даже если не через тысячу лет, но это рано или поздно случиться. На их место придут реверанты. А потом и люди только. — говорил с улыбкой на лице. — И так раздражающие вас кланы и высокомерные вампиры исчезнут, оставив легкий след в истории. — говорил Уильям шагая за доктором. «Слишком много молю языком? Видимо он обычных — светских вампиров не видел. Те только и умеют что языками чесать».

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (спустя время, проведенное дороге по пути в Равену)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Порт и морской вокзал в Равене

0

36

Бриг «Гинеколог Моргота» (брошен у берегов Ксенона)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок примерно в два года)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

12 мая 1828 года, около 19:15.

Вот и маяк. Вальд был уже несказанно рад видеть дом старого друга Арчи, предвкушая, как расскажет о своих приключениях. Подумать только, два года прошло, как он убыл из страны в экспедицию. Ему уже не терпелось поведать о том, как попал на загадочный необитаемый остров, каких видел там неизвестных науке животных и растений, об удивительных природных явлениях, о том, как смог выбраться и вернуться назад. И напряжение перед встречей выдавало его с головой — резкими торопливыми шагами, неотрывно смотрящими на дом глазами, непрерывно теребящими газетный свёрток руками. Этот алхимик несомненно оценил бы даже так незамысловато упакованный подарок — открытый в путешествии новый вид мандрагоры совершенно необычного свойства.

Вальд уже было потянулся к двери, как с неба спикировала большая ворона, выхватила из рук кулёк и понеслась в сторону леса.
— А! Чёрт! Отдай, скотина! — он было рванул за птицей, но быстро оценил свои силы, и, оставив безнадёжную погоню, вернулся к дому.
Закрыто — подёргав дверь, обнаружил Вальд. «Наверное ушёл куда-то», — с этой мыслью пошарил между досками у дверного косяка. На двери и вокруг висела паутина, впрочем на эти алхимические фокусы повестись мог лишь случайный прохожий. Но друг изобретателя знал на что тот способен, как знал и маленький секрет этой двери. Стоило нащупать и дёрнуть маленький незаметный сучок, как из щели выпал ключ — хозяин иногда оставлял его «для своих» у двери, но такая банальность, как положить под коврик, была явно ниже его неординарного ума.

«Что ж, подожду внутри», — Вальд вошёл в прихожую. Вроде всё как обычно, но странное ощущение пустоты и заброшенности холодом сковало всё вокруг. Вот, на столе открытая книга, её Арчибальд оставил в скором намерении вернуться к чтению. Вальд взял книгу. С неё поднялось маленькое облачко пыли и плавно опустилось к полу. «Наверняка этот старый чёрт только что провёл какой-то немыслимый эксперимент», — решил Вальд (дым, пыль, копоть были частым продуктом алхимических опытов), и пошёл к лестнице в подвал. Оттуда постоянно раздаётся шипение пара, треск электрических разрядов и скрипение механизмов. Но не сейчас — Вальд замер на пороге. Попробовал включить свет. Не работает. Загорелась только одна дежурная лампочка, едва освещающая оранжевым светом своей нити контуры предметов. Он стал уже подозревать, что тот окочурился ненароком, или, что более вероятно, сам неожиданно для себя ввязался в какую-нибудь авантюру и уехал, не оставив никакого намёка на свои планы.

Нет, должна быть какая-то весточка. Вальд вернулся в кабинет, в надежде понять хотя бы, в какую сторону света направился его приятель. Осмотрел оставленную книгу, карту лежащую тут же на столе, ничего. В дневнике — ход опытов, какие-то мысли, идеи. Он было погрузился в чтение дневника: эти записи неровным почерком были куда интереснее сухого языка академических книг; но, прочитав несколько страниц, очнулся — сейчас не до этого. И он продолжил рыться в кабинете, схватил какой-то комок бумаги, развернул и начал читать: «Эмилии Сфорца от Арчибальда Блюменфроста. Прекрасная Эмилия! Я не могу найти слов, способных в полной мере выразить мои чувства...»

«Не очень разбираюсь в этих словах и чувствах, и вообще в прекрасном, но это похоже на письмо...» — подумал Вальд, — «И явно не делового содержания. Впрочем, что мне дело до его похождений...», — он готов был уже бросить эту бумажку, как очередной бесполезный предмет... «Сфорца... Эмилия...», — что-то сверкнуло в его памяти, — «кажется я встречал эту барышню, он ещё вокруг неё кругами ходил. Она... ещё работала в газете... как её там... Может она что-то прояснит...» С этими мыслями Вальд вышел из дома Арчибальда, огляделся, незаметно спрятал ключ на прежнее место и пошёл в город, на поиски газетной редакции.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Редакция газеты «Мирабо Манускриптум»

Отредактировано Вальд Мар (02.01.2017 22:27)

+6

37

Дирижабль «Примум»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

13 мая 1828 года. Перед рассветом.

Как следует разогнавшись, чтобы согреться, Эмилия на полной скорости проскочила сквозь разбухшие от влаги кучевые облака и теперь просто парила. Здесь дул не такой сильный ветер, как наверху и, хотя луна периодически пряталась, ночь стояла прозрачная, звездная. Взгляд, не встречая препятствий, уходил далеко вперед, до самой линии горизонта, мерцающей вдалеке тоненькой полосой, подсвеченной городским электричеством. Под полами кимоно стеганым одеялом расстилалась чересполосица лугов и полей, бежала, змеясь мелкими притоками, Кручица. Редкие огоньки предместий, стоило сфокусироваться на них, размывались и растягивались нитями и зигзагами.

Самый заметный и яркий источник света принадлежал Блюменфростову маяку — к нему вампиресса и направлялась.

Эта долговязая башня фасона «стержень старшины», сооруженная из простого грубого камня, кажется, возводилась еще при Ярле Чечевице. Гигантским перстом она венчала нависающий над берегом кривой утес и по сию пору служила ориентиром не только морским, но и воздушным судам. С ней была связана загадка, которая вот уж третий год будоражила умы коренных граждан Дракенфурта. Не смотря на безобразное запустение, в ночь ли, в бурю ли, в туман башня исправно подавала все положенные благопристойным маякам навигационные сигналы. Кто зажигал огонь, когда хозяина не было дома? Привидения? Духи? Запечные тролли? Местные слагали об этом легенды одна другой страшней и неправдоподобней.

Сфорце трудно было упрекнуть в отсутствии интереса к загадкам, однако, летя на свет маяка, — «как мотылек, ночная бабочка», — прибегала она к сомнительным сравнениям, — девушка в самую последнюю очередь собиралась разоблачать Блюменфроста. Свалившейся с дирижабля в непроходимой глуши, ей стоило определенных усилий найти верное направление, — и вряд ли это вообще случилось бы без доброй воли запечных троллей, — оттого обиталище ученого сейчас интересовало ее исключительно своим прямым назначением. И интересовало преизрядно.

Да что там говорить! Одна Богиня знает, как ей не терпелось поскорее оказаться дома! Впрочем, сначала — похвалиться перед Пегги своим поразительным воздушным приключением. Да-да, прежде прочего — похвалиться приключением, ужин и постель, конечно, подождут. Сначала она все обсудит с Пегги, затем посовещается с кузиной, затем посплетничает с Дейзи, после... кхм... обстоятельно изложит Эдварду суть произошедшего и наконец поведает всей съемочной площадке, какой все-таки подлый, подлый, неслыханный мерзавец этот Найтлорд!

С нее все еще не схлынуло нервное ошеломление; на душе клубился радужный туман, будто наркотическое пойло хастианца продолжало действовать; ветер налетал порывами, ерошил волосы, бежал по коже зябким холодком, но полет и предвкушение завтрашнего дня разгоняли кровь почище сорокапроцентного силибрита, и какое-то время Сфорце все было нипочем.

— И тут, представьте, — подавляя дрожь, обращалась она к небесному простору, — он припирает меня к стенке, сверлит взглядом Эдмона Рочестера, — а в граммофоне у него, представьте, звучит партия Агасфера из «Демона», — и говорит, что страстно хочет, жаждет прибрать к рукам нашу кинеграфию!
— Не может быть! Какая неслыханная наглость! — отвечал простор голосом кузины. — Завидую вашей отваге, дорогая. А вы ему что?
— А я, не поверите, сама не знаю, откуда во мне взялось столько храбрости, я ему: «Вы об этом горько пожалеете! Вы еще не знаете, с кем связались!»
— Не может быть! Я бы на вашем месте от страха лишилась дара речи?! А он вам что?
— А он, не поверите...

За столь содержательными разговорами с воображаемой подругой время текло быстро и незаметно, и путь так же быстро и незаметно сокращался: крошечная путеводная звезда маяка постепенно разгоралась, речная долина мало-помалу переходила в лесополосу, а справа мягкими волнами проступал северный хребет Дымных гор. Округа выглядела дикой, безлюдной, зловеще неприветливой. До цели оставалось меньше километра, но вампирессу уже нешуточно потряхивало; в горле пересохло и под языком образовался мерзкий кисловатый привкус железа. Она опустилась совсем низко, так, что ее одежда и распущенные волосы цеплялись за ветки диких платанов и, скользящая промеж крон, стала еще сильнее похожа на ведьму.

— И тут передо мной разверзлась бездна... — бормотала она, словно в забытье. — Я посмотрела вниз, туда, где, словно море, вздымался и опадал сияющий лес... Да, я конечно, испугалась, но, делать было нечего — я дернула за кольцо... А он что?.. Нет, он ничего... Хотя, вы знаете, напрасно... Глупая, глупая бедная Мими!..

Было в этой картине, говоря словами Орландо де Рея, нечто столь же игривое и ужасающее, как сама жизнь.

Отредактировано Эмилия Сфорца (08.11.2017 18:02)

+4

38

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Personazhi/rasi8.png

Сонную безмятежность леса нарушило легкое, едва уловимое движение. Из дерева выпал нетопырь и, полоснув крылом над макушкой левитантки, бесшумно порхнул по своим делам. Эмилия умолкла, притормозила в полете, подняла голову, напрягая зрение и слух. Ничего особенного: в чаще приглушенно ухала сова, под кустом, тоненько попискивая, скреблись ночные полевки, издалека, со стороны предгорья доносился долгий тоскливый вой. Должно быть, показалось... Или нет?.. Она тряхнула волосами, словно бы прогоняя беспечные мысли, сосредоточенно потерла лоб, потом медленно, гораздо медленней, чем раньше, поплыла вдоль просеки, стараясь восстановить сбившееся дыхание.

Движение повторилось, на сей раз с другой стороны — Сфорца успела зацепить его краем зрения. Дьявольщина, не показалось! Она застыла, оглянулась вокруг себя, пристально, до ломоты в глазах всмотрелась в темноту. Услышала шорох — совершенно особенный шорох, который не могла издавать ни птица, ни летучая мышь, — в ту же минуту ощутив тихий, пронизывающий, холодком разливающийся по жилам обессиливающий ужас. Совсем рядом, в непосредственной близости, заслоняемое разлапистыми кронами могучих платанов, скрывалось нечто или некто. Она не видела, кому звук принадлежит, не могла даже определить, откуда он исходит, но знала, чувствовала, понимала его природу, его враждебную суть. Кто-то за ней следил.

— Только этого не хватало, — пролепетала она пересохшими губами.
Шорох оборвался. От ствола мягко, практически невесомо отделилась незримая фигура и столь же плавно, размытой тенью взметнулась к самой верхушке.
— О чем это мы бормочем? — издевательски хохотнув, поинтересовался сверху скрипучий голос. — Что мы такое повторяем? Мы, видать, из этих, двинутых?
Вампиресса зависла в десяти шагах от него, плотно, под горло запахнув кимоно на груди. Бледное ее личико не дрогнуло, но глаза расширились, отразив блеснувшие в серебристом лунном свете здоровенные, выдающиеся вперед клыки. На фоне кружевной листвы плотным участком обрисовался силуэт тощего как жердь бесцветного создания с обтянутым кожей морщинистым лицом и водянисто-красными зенками навыкате.
— Что это мы такое бормочем? — повторила тварь, прескверно ухмыляясь. — Сдается нам, мы из своры Брагденбергских шлюх?
— Передо мной разверзлась бездна... — машинально пробубнила Эмилия. И тут же опомнилась, заверещала во всю глотку, дернулась с места, мотнув подолом и ринувшись к дому Блюменфроста со скоростью стрелы, выпущенной из охотничьего арбалета.

Существо в свою очередь тоже почло за благо не рассусоливать. С хищным торжествующим кличем вроде тех, что издают ксенонские аборигены, оно устремилось за добычей, оставив вибрировать случайно задетые ветки.

Отредактировано Мастер игры (06.11.2017 19:16)

+3

39

Блюменфростов маяк длинным неторопливо вращающимся лучом полосовал зачарованный, погруженный в предрассветную дрему берег. Достойный фон этому живописному эффекту составляло море — как всегда величественное, как никогда умиротворенное, в своем монументальном спокойствии напоминающее божество, погруженное в сон. Медленно и значительно оно перекатывало валы, рокотало и пенилось под скалой, взрыхляло волнами горизонталь, соединяющую его с небом. Небо же, едва осмелившись посветлеть, тут же снова нахмурилось, створожилось вихрастыми тучами, и начал накрапывать мелкий дождь.

Если бы какому-нибудь праздному гражданину вздумалось прогуляться в эту пору вдоль берега залива, — подышать, скажем, целебным морским воздухом, — он бы с преизрядным удивлением обнаружил, что посреди описанного кроткого пейзажа, в небесной вышине, внезапно появились две стремительно передвигающихся по воздуху фигуры. Одна из них — та, что летела первой, — принадлежала даме, причем даме привлекательной наружности и редкого бесстыдства, на что указывали ее самым возмутительным образом ласкающие взор очертания и немыслимый наряд. Вторая фигура, в противоположность первой, обладала внешностью отталкивающей, уродливой до тошнотворности и принадлежала, по всей видимости, существу мужского пола. Щуплому, субтильному и очень-очень странному существу мужского пола. Или же тому, что некогда являлось существом мужского пола.

Левитанты следовали рваной траектории, мотались то вверх, то вниз, суетились и вихляли из стороны в сторону, будто одуревшие чайки перед штормом, и обладай прохожий мало-мальски развитой способностью к анализу, он бы очень скоро догадался: перед ним — погоня, изнурительная, смертельно опасная погоня, как в самых остросюжетных детективах.

— Больше никогда... ни за что... — сипела полуобнаженная летунья, отплевываясь от лезущих в рот прядей, — ...пропади я пропадом, если стану воображать себя героиней книги!
— Плохо убегаем! — несся ей вслед скрипучий хохот. — Все равно не убежим! Только потратим время, глупые безумные ведьмы!
Ощущая прямо над собой мерзкую тушу гуля, его пышущую жаром пасть и зловонное дыхание, Сфорца опустилась ниже, завернула в сторону так, чтобы уйти из поля зрения, а затем резко, отточенным в школе левитации рывком вырвалась вперед.
— Хрен тебе, паскудина! — огрызнулась она непечатными словами.
Трюк был выполнен настолько ловко, что гуль растерялся, закружился на месте, высматривая, куда она свинтила. Он чуял, что силы добычи на исходе, определял по хрипам в голосе и ритму дыхания, что скоро она вымотается и сдастся, поэтому не ожидал от нее таких изворотливых финтов.
— Ишь мы какие! — клацнул он зубами. Наконец заметил ее слева, над поляной, оторвавшуюся по меньшей мере на пятнадцать метров. Растрепанная и одичалая, похожая на болотную баньши в своем хлопающем шелке, она неслась как угорелая, удирала во всю прыть, заворачивая в сторону каменной громады маяка.
— Хитрое удумали?! — явно забавляясь происходящим, хохотнул упырь. — Мы тоже хитрое удумали!
Поджав одну руку, а другую вытянув вперед, он вернулся в горизонтальное положение и рванул за ней пушечным снарядом, вращаясь и ввинчиваясь во встречные потоки, словно раскручиваемое быстрыми пальцами веретено. В считанные секунды поравнялся с ней, замедлил кружение, разинул слюнявую пасть и захихикал, демонстративно похваляясь быстротой и маневренностью. Эмилия выругалась грязнее прежнего. Уже отработанным на практике приемом дернулась вниз и в сторону. Красноглазый, тоже понабравшись опыта, нырнул следом, хватая ее за талию костлявой пятерней.
— Пусти, морготов урод! — взвизгнула она, орудуя локтями и лягаясь. Гладкая атласная ткань помогла ей увернуться и выскользнуть; кимоно лопнуло по шву и с треском разорвалось, оставляя в когтистой лапе трепыхающийся лоскут.
— Иш-ш-шь мы какие! — уже безо всякой насмешки, с одной лишь досадой зашипел упырь, неловко повторив попытку.

Пыл борьбы критически ослабил ментальную концентрацию обоих левитантов: они сначала забуксовали в воздухе, а потом друг за другом попадали в заросли бухарника, заскользили по мокрой от росы траве и кубарем покатились с кочковатого пригорка, распугав всех окрестных жаб и полевок. К везению Эмилии, упырь, тормозя, крепко саданулся хребтом о толстую корягу, издав при этом характерный звук, напоминающий стук костей лабораторного скелета. Звук, сменившийся настолько душераздирающим воплем, что заныли уши. Сама она, судя по всему, всего лишь вывихнула плечо и переломала ребра.

Морщась и покряхтывая, вампиресса поднялась на нетвердо стоящие ноги, но, встав, сразу же согнулась, застонала, прижимая ладони к мясистой царапине на боку. Из раны обильно сочилась кровь, перед глазами плясали разноцветные круги, в ушах все еще звенело, а в висках и темени стучало.
— Больно! Больно! Больно! — жалобно пробулькал красноглазый, ерзая и пыхтя в нескольких шагах от нее. — Ай-ай-ай-ай! Нам помочь! Больно! Больно! Больно!

Это могло быть уловкой. Это наверняка и было уловкой. Эмилия не стала испытывать судьбу. Дрожа всем телом и спотыкаясь, она пошла, а затем и побежала через по-весеннему пышный луг к вожделенной входной двери, ведущей в башню Блюменфростова маяка.

Отредактировано Эмилия Сфорца (12.11.2017 18:42)

+4

40

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Personazhi/rasi8.png

Видя, что жалоба осталась без внимания, гуль немедля повторил попытку перекатиться на живот. Запыхтел, закопошился, побарахтался в вязкой лужице, помогая себе иссушено-костлявыми ручищами. Вдруг с тем же сухим анатомическим звуком, что и при падении, хрустнул позвонками. На мгновение его холщово-бледную физиономию очернила тень неподдельного испуга. Кошмарная догадка — осознание гибельности своего положения — застигла его врасплох. Боль застигла его врасплох. Мощная, как удар отбойного молота, она прокатилась содроганием по жилам, вышибающей дух волной по всему телу, от спины — к каждому нервному окончанию.
Хр-р-р-рясь!
Бедняга хрипло и пронзительно, модулируя голос в жуткую ликантропью песнь, завыл, вытаращил переполненные агонией глаза, вытянулся в струну, словно бы прошитый молнией, и снова взвыл. Жалобно, отчаянно, с дико нарастающими перекатами.
— Бо-о-о-о-ольно-о-о! Нам помочь! Нам помочь!!! Мы же пошутили! Мы хотели просто попугать! Больно-больно-больно-о-о-о-о!!!

Ветка низкорослой липы, одиноко стоящей посреди луга, легонечко качнулась, тряхнула каплями дождя вслед ленивой птице, которую доселе не спугнула ни воздушная, ни наземная возня. Прокаркав что-то грозно и скрипуче, птица полукругом облетела дерево, завернула к морю. Ее крылья вспыхивали в свете маяка словно череда фотокадров. Она летела, пропарывая ослепительный белый луч, обгоняя убегающую ведьму, растворяясь в бисере дождевой кисеи, в серой ряби нарождающегося дня, столь же равнодушная к мучениям одичалого вампира, как скалы, море, вершины темных древесных холмов, жаба, глядящая безучастно, круглыми, ничем не занятыми глазами, как весь окружающий сонно-оцепенелый пейзаж. Мертвый берег, мертвый луг, мертвый, гиблый, пустой мир, пропитанный серой, глухой, сочащейся тоской.

— Страшно-о-о, — уже не выл — сопел, хватая пастью воздух, одуревший, раскрасневшийся от крика и напряжения упырь. Сопел и пускал слюни, хрипел и рычал, царапал растопыренными когтями рыхлую, пропахшую сыростью и мышами почву, рвал крупными пучками и швырял упруго-скользкую траву.
Напрасно. Ведьма убегала. Птица махала крыльями. Ветер словно бы в насмешку студил его поросшую тонкими волосками плешь — специально чтобы он почувствовал себя особенно жалким и беспомощным, несуразным с его непропорционально огромной головой, огромными желтыми клыками, ощущающим — нет, не ощущающим — неподвижные ноги далеко внизу, на границе существования, пучеглазой рыбой трепыхающимся в теле, которое еще несколько минут назад горело жаждой и азартом, а теперь... Хрясь!

Дурные испещренные красными прожилками глазища налились слезами.
— Больно... Больно... Нам помочь... — всхлипнул гуль, давясь застрявшим в горле комом, — мама... Мама! Мамочка! — простонал с горькой обреченностью, обращаясь не к ведьме — к размывающейся мертвой пустоте, — и затрясся в страшном глухом рыдании.
Душа его лопнула и вспучилась, как разваренный яичный белок, рваными клочьями повисла в сером небе; кислое горе бурлило во рту, прожигало горячие дорожки на впалых щеках. Весь он съежился, вжался в землю, словно бы уменьшился в размерах и выглядел теперь совсем не зверем. Выглядел несчастным сломанным ребенком, заточенным в безобразной плоти упыря.

Отредактировано Мастер игры (16.11.2017 16:34)

+3


Вы здесь » Дракенфурт » Жилые дома » Дом у маяка. Жилище и лаборатория Блюменфроста


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC