Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с парящими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » О значит Остров


О значит Остров

Сообщений 1 страница 16 из 16

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/42-Otygrannye-fleshbehki/33.png
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/42-Otygrannye-fleshbehki/33.1.png

Участники: юнга Гарри (Вальд Мар), Джордано Пелоросса, Корки.

Локация: безымянный остров в Синем море.

Описание:
Что влечет людей сорваться с насиженного места и отправиться в дорогу, покорять недосягаемые горные вершины, проходить дремучие леса и ледяные пустоши? Какая таинственная сила ведет искателей и землепроходцев сквозь бури, шквалы и дожди вперед, к новым землям, за новые рубежи и горизонты? Эту силу, эту неутолимую жажду приключений пилигримы уважительно называют Великом Зовом. Именно он, Великий Зов, пусть и не без посредства телекинетического артефакта, забросил троих отважных мореплавателей на необитаемый остров в студеном Синем море — на самый-самый распоследний край земли, за которым только Бездна безвидна и пуста и божий дух, витающий над ней...

Предыстория

Все началось с затеи Арчибальда Блюменфроста. Экспедиция к тропическому острову в Марнадальском океане, предпринятая неусидчивым профессором в компании нескольких помощников, не взирая на все тяготы долгого пути, увенчалась успехом, приведя ученого и его команду к цели путешествия — к истинным археологическим сокровищам, в усыпальницу древних Дракулитов, затерянную среди лабиринта каверн и коридоров островной пещеры. По крипте гуляли шепотки и сквозняки, надгробные плиты украшали письмена неразгаданных пророчеств, из стен вырастали люминесцирующие кристаллы псионита, а в центре, установленный на постамент, большим нефритовым перстом стоял самый могущественный артефакт в известном мире. Артефакт, по легенде, обладающий энергией, способной привести в движение небольшую литосферную плиту. Но когда доктор Блюменфрост с трепетом первооткрывателя протянул руку, коснувшись каменного жезла, произошло нечто совершенно непредвиденное. Нефрит под его пальцами ожил и, негодуя пробуждению, полыхнул таким сильным псионическим разрядом, что затопил свечением всю крипту и отключил сознания присутствующих. Но если бы только отключил сознания! Приходя в себя и растирая гудящие виски, путешественники обнаружили, что они уже не в крипте: артефакт переместил их и разбросал кого куда по всем весям и городам Нордании. Кому-то повезло больше — их забросило домой, кому-то — меньше — они отправились на королевский бал, но троим из них совсем не повезло...

Запахи хвои, тлеющего снега и древесных смол — вот что почувствовали юнга Гарри, младший Пелоросса и цыганка Корки в первые несколько секунд вновь обретенного сознания. Запахи, а еще порыв простуженного ветра, что, спотыкаясь об ущелья, кряхтел и завывал об одиночестве, об отсутствии следов человеческого бытия на сотни километры вокруг, до дальней дали окоема. Оглядевшись же по сторонам, увидели частокол голубых елей и пихт, тянущих мохнатые макушки к облакам, опрокинутых в отражающую гладь залива — мелкорябчатого, рифленого, как шелк-сырец, и такого же невнятного оттенка, за ним — отвесный склон, карабкающийся вверх, на спину скалистого обрыва грубой рубки, и омывающие его глянцевитые змейки ручейков, и дальше — фоном, последним планом пейзажной перспективы — сотканный из воздуха полупрозрачный гребень гор, остро заточенный и присыпанный сверху сахаристо-белым снегом.

«Елки-палки, ну и холодища!» — прокомментировал бы ситуацию нормальный человек. «Темнохвойная тайга в бореальной зоне», — невозмутимо отметил бы ученый. Но ученый, корабль, надежда вернуться домой живыми и невредимыми — все осталось на Ксеноне, а здесь — никого, никого. Только ветер, только скалы, только дикие шипли, с криками «ДАЙ! ДАЙ!» гоняющие рыбу, только... волки? А может быть, голодные медведи или рысь? Какие хищные звери блестят глазами из лесной чащобы, поджидая жертв? Что это за место? Что, во имя Святой Розы, произошло в крипте древних Дракулитов? И главное — как отсюда выбраться?

Дата начала: сентябрь 1826 года.

+1

2

Бриг «Гинеколог Моргота»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  через кристаллическую пещеру на Ксеноне  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в несколько дней или недель)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Около семи утра.

Еще пребывая в беспамятстве, Джордано чувствовал холод, поднимавшийся от каменистой почвы и пробиравший до кишок, и неровную твердость то ли коряги, то ли камня, ерзающего у него под боком и больно впивавшегося в подреберную мякоть. Он поеживался и дрожал всем телом, но упорно сопротивлялся пробуждению от обморока, словно догадываясь, что ничего хорошего оно не сулит. И все же пришел в себя, раскрыл глаза, дернувшись при этом как щенок, которого укусила жирная блоха, потому что в полудреме ему померещилось, что огромный волколак, подозрительно похожий на отца, со всего размаху огрел его веслом по рыжему затылку. Голова и впрямь немилосердно раскалывалась — так, словно из нее выбивали дурь если не веслом, то волосатым кулачищем. Очень на то похоже. И лихорадило как с похмелья.

— Где это я? — сипло зевнул молодой моряк, проводя вокруг себя заспанным и дымным взглядом. — Бругге, что ли? Вот дьявол! Опять наклюкался вчера с матросней и заснул под открытым небом... Ну и намяли же мне бока! — Он харкнул в сторону, откашливаясь и прочищая горло, потом перекатился на спину, сладко потягиваясь всем телом, как беспробудно продыхнувший всю ночь беззаботный юнга, свесив с обрыва подзатекшую ногу и весело и задорно ею болтая и размахивая. Что? С обрыва? Какого еще к морскому лешему обрыва???

Джордано с осторожным любопытством зыркнул вниз, оценивая высоту своего импровизированного лежбища.
— А-А-А-А-А-А! — завопил он во всю мощь тренированных связок смотрового (а голоса смотровых по громкости дадут фору голосам иных оперных артистов: хочешь, чтобы тебя услышал весь корабль? рви глотку с марсовой площадки, кричи, как вздорный попугай, не жалея связок). — А-А-А-А-А-А! Полундра! Спасайся кто может!
— А-а-а-уа-уа-уа! — огласилась вся округа эхом воплей десятка вздорных попугаев. — Айся-айся-айся...
К ним присоединились хриплые вскрики встрепенувшейся стаи диких шиплей, которые, не понимая, что стряслось, поднялись в небо крикливым облаком хаотичной формы, взрыхлив и взбаламутив гладь расстилавшегося снизу, под обрывом, серебристо-серого залива.

Джордано ползком и полубоком, как прибрежный краб, отодвинулся от края скалистого уступа. Посидел неподвижно, отходя от паники, вперив немигающий взгляд в незнакомый пейзаж и обхватив колени голыми по локоть и покрытыми мурашками руками. Этот птичий хор, терзавший его уши, напомнил ему граммофонную пластинку «Лесное молчание», исполняемую могучим мужским хором. Это было чертовски громкое лесное молчание. Да. И ничуть не умиротворяющее, если воспринимать на больную голову. Скорчив страдальческую гримасу, молодой моряк растер ладонями виски и провел по лицу таким движением, будто бы снимал с век плотно прилегающую пленку, но она, зараза, так и не сползала. После ярких красок тропического острова вся природа вокруг казалась словно бы подернутой серой пеленой, линялой, выцветшей, скучной и до слез невразумительной. До слез, которые рыжик сдерживал из последних сил.
— Справа елки, слева елки, посередине озеро, — пробормотал он жалостливо, втянув навернувшуюся на кончик носа прозрачную соплю. — Нет, это не Бругге, это явно не Бругге. И вообще, при чем тут Бругге? Разве я не должен таскаться по пещерам на Ксеноне? Почему я мерзну в этой дремучей холодине? Где все? Может, они тоже валяются в пьяном обмороке? Эй вы там, внизу! Есть кто живой? — последние слова он уже выкрикнул, поднявшись на ноги и сложив ладони рупором.

Знакомое раскатистое эхо прокатилось по горам и долам, но человеческим голосом никто не отвечал, только дикие шипли, что мирно оседали на воду, сообразив, что тревога была ложная, недовольно зашипели и забили крыльями. Гнусные и злобные твари! Джордано показал им жест, которым малолетние сорванцы дразнят индюков, затопав ногами и заорав пуще прежнего: «Кыш! Кыш! Пошли вон!» — он вырос в семье вампира, далекого от сдержанности, и эта преемственность сказалась на его характере. Но раз из мыслящих существ никто не отзывался, пора было самому что-то предпринять, а то ведь, сидя на одном месте, недолго и замерзнуть насмерть, и без того уже зуб на зуб не попадает. Он похлопал себя по бокам и порылся по карманам, проверяя, не завалялось ли у него чего-нибудь полезного — например, походной фляги с крепким ромом, но нет — фляги не завалялось, только половинка скорлупы грецкого ореха, хранимый у сердца платочек некой миленькой мазельки, пара медяков, один постиранный вместе со штанами флорен и нож, засунутый за голенище сапога. И на том спасибо. Хотя... Это его зрение обманывает или вон там, на кривом и колдобистом спуске со скалы, зацепившаяся лямкой за веточку куста, темнеет его заплечная котомка? Тогда тем более пора отсюда топать!

На полусогнутых ногах, то и дело припадая на задницу и хватаясь руками за торчащие травинки, он сполз с вершины уступа примерно до его же середины, добравшись до куста с котомкой, покрытого заиндевевшими ягодами спелого трольковника, и первым делом, словно забыв о цели спуска, набросился на терпкие сизовато-пурпурные кругляшки, перемазав рот и пальцы липким синим соком. К удивлению и сначала огорчению, а потом и к радости медленно соображающего рыжика висящая на кусте котомка оказалась вовсе не его котомкой, а чужим походным рюкзаком. Значит, он здесь не один! Это уже кое-что. Среди нехитрого туристического скарба в рюкзаке попались фляга (увы и ах, пустая), шерстяное пончо, которое парень немедленно надел, так и не разобравшись, где у него зад, а где перед, небольшой кусок вяленого мяса, а также компас и секстант, оба неисправные: первый размагнитился и сбрендил, а второй заклинило. Воодушевленный удачной находкой, Джордано закинул рюкзак на спину и довольно-таки резво — то есть, впопыхах подвернув лодыжку и ободрав локти до крови, — спустился к подножию скалы — туда, где на лесной опушке журчали разливающиеся сверкающими струйками ручейки и паслись благородные олени. Хрустнувшая под ногами парня сухая ветка спугнула опасливых животных, и он зацепил краем глаза только покачнувшиеся мохнатые лапы елей да мелкую пичугу, взметнувшуюся с веток. Напившись из ручья и наполнив флягу вкусной, сводящей зубы ледяной водой, он приторочил емкость к брючному ремню и повторил свой давешний вопрос, адресуя его лесу:
— Эй, есть здесь кто живой? Есть кто живой? Ау-у-у-у!

Лес хранил молчание, которая настоящее лесное, а не могуче-басовитое, и моряк бесстрашно забурился в чащу, почему-то убежденный, что искать нужно именно в этой стороне, — так ему подсказывала интуиция бывалого путешественника и искателя сокровищ. Ладно, с бывалым он загнул, но для своих семнадцати ориентировался на местности он вполне пристойно. Вот это, например, ель. А это, например, пихта. А это, например, ежик. А то, что у ежика на спинке, называется грибом. А шел он вот по этой вот звериной тропке. Или нет?.. Ой! В какой стороне осталась опушка с ручейками?.. «Пррропал! Пррропал! Дурррак! Дурррак!» — сказал бы на это вздорный попугай. Но попугаи, экипаж, отец-ликантроп, разумная жизнь и надежда на спасение — все осталось на Ксеноне, а здесь никого, никого. Только холод, только скалы, только сгущающаяся тьма хвойных дебрей и чей-то труп, перевесившийся через сосновую ветку. Ага! Интуиция не повела юного корсара, грозу семи морей и семидесяти шиплей! Нашел! Нашел! Но как этот труп туда попал?..

Джордано подошел к дереву и встал под трупом, запрокидывая голову, чтобы рассмотреть получше: может, он еще не окончательно того? Лицо в запекшихся царапинах, драная одежда истыкана иголками и обломками сухих веточек, на «эй, мужик!» не отзывается, признаков жизни не подает.
— Высоко висит, каналья, — досадливо пнул парень дерево стоптанным каблуком, и с сосны посыпались иголки. Тогда он попинал ствол с утроенным усилием, ухватился за нижние ветки и потряс их, не добившись, впрочем, от сосны никакой реакции; в конце концов стащил с плеча рюкзак, прислонив его к стволу, и с той же ловкостью, с которой запрыгивал на мачту, ветка за веткой вскарабкался наверх и потянул труп за штанину, помогая ему свалиться наземь с его колючей перекладины.

К обоюдному их счастью, труп оказался еще теплым. Потрепанным, побитым, но живым. Джордано перевернул его на спину и приложил ухо к его носу: дышит.
— Слышь, мужик, — он поплевал синей слюной на чистенький мазелькин платочек и обтер лицо мужчины, на самом деле только сильней его измазав, — а я тебя знаю. Ты же наш юнга Гарри! Разрази меня гром! Ты наш юнга Гарри! Как я рад увидеть знакомое лицо! — он порывисто обнял мученически застонавшего юнгу. — Извиняй, мужик. Придавил тебе чего? Ты ранен? Где болит? Погоди, у меня есть вяленое мясо. Хочешь есть?
Юнга пробормотал неразборчивый отказ, пытаясь разлепить склеенные запекшейся кровью веки.
— Хочешь пить? — догадался Пелоросса и дал напиться раненому из фляги, с удовольствием наблюдая, как тот жадно захлебывается ключевой водой. — Вот-вот! — подбадривал он. — Давай-давай, очухивайся! Какая нужда вздернула тебя на эту рею?

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-4.png

Начнем, друзья? Следующий пост Вальда — реакция на предложенные обстоятельства. Корки тем временем описывает, что происходит с ней, когда к ней возвращается сознание. Порядок отписки произвольный. Посты короткие: реакция — действие — изменение ситуации.

Отредактировано Джордано Пелоросса (26.03.2019 15:13)

+5

3

Бриг «Гинеколог Моргота»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  через кристаллическую пещеру на Ксеноне  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в несколько дней или недель)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Время — около девяти утра.

Сделав несколько глотков, Гарри зашёлся в кашле — вода нашла неподходящее отверстие. Сделав усилие, он согнулся и сел. Откашляв остатки беспечной жидкости, растёр её по лицу, размазав кровь и грязь.
— Где они? Убежали? — спросил он, оглядываясь по близлежащим зарослям.
— Кто — «они»? — растерянно спросил Джордано, — с тобой всё в порядке, мужик?
— Да эти твари… — Гарри второй раз закашлялся и сплюнул мутноватую жижу, — Не видел, что ли? А, значит, не видел… Погоди, ты кто?.. А, я тебя помню, ты Дж… — он скорчил гримасу и стал ощупывать себя.
— Джордано, — подтвердил моряк, — Что с тобой?
— А, наверное, ребро ушиб… На худой конец сломал… Ничего страшного — ответил Гарри, — Да, точно, Джордано, ты же тот самый… В общем, про экспедицию ты знаешь, а дальше такое дело — таёжные гиеновидные еноты… ну, так бы назвал их, будь я зоологом. Зверюги мелкие, но злобные.  Видишь, как отделали?
Он ещё раз провёл рукой по царапинам на лице, стерев выступившие потёки крови, и посмотрел на ладонь, затем показал её моряку.
— Вылезает из кустов целая стая, особей, наверное, десять. Остановились. Стоят, смотрят на меня. Хвосты вверх подняли, распушили метёлкой. Хотя нет, скорее венчиком. И ржут, натурально ржут. Самый крупный аж на задние лапы привстал от смеха… Неужели я так по-дурацки выгляжу, а?
Гарри с досады отхлебнул из фляги, после чего ещё разок кашлянул (для профилактики), и продолжил:
— Поднимаю камень — сделали шаг назад, чуть притихли, трусят будто. Я в них и бросил, думал сбегут. А они врассыпную, и со всех сторон на меня прыгать начали. Я дёру — а они не отстают, кто под ноги норовит броситься, кто в воротник вцепиться. Я с разбегу на дерево — попрыгали, но на ствол не полезли, смотрят своими чёрными злобными глазками, не уходят. Ладно, думаю, Моргот с вами, присмотрел себе удобный сук повыше, полез устраиваться, а он возьми, да обломись. Ну всё, думаю, конец, и никто мои косточки не найдёт. И стукнулся о следующую ветку, да так, что дыхание перехватило, ни вдохнуть, ни выдохнуть…
Держась елового ствола, Гарри поднялся на ноги. Джордано предложил было помощь, но тот отстранил его. Тело ещё слушалось плоховато, и от пережитого отзывалось на каждое движение ноющей болью. Сделав пару шагов туда-сюда, Гарри снова облокотился о дерево.
— Сейчас бы перекусить… Костерок разжечь… У тебя нет, случаем, огнива? Или зажигалки?
— Зажигалки? — удивился Джордано.
— Зажигалки — устройство такое: стальная колба с фитилём и напильником, в которую заливают керосин, а на крышке кремень. Весьма полезное изобретение. В Бругге уже приняли на вооружение…
Тут из чащи раздался диковатый ехидный смех, такой неестественно пронзительный, что казалось, будто смеются прямо под ухом. Юнги закрутили головами.
— Это они, — заключил Гарри, и подобрал пару еловых лап, одну протянув коллеге, — На, засунешь за шкирку, может признают за оленя, а с оленями, полагаю, связываться не будут.

Отредактировано Вальд Мар (01.04.2019 21:29)

+5

4

Вот, именно в такие моменты приходит осознание, что к подворачивающейся халтурке надо быть внимательным, доскональным и крайне подозрительным, если не хотите оказаться в жопе... мира, вселенной, реальной, это не важно, когда имеется уже свершившийся факт. По идее, Эйш всегда была крайне разборчивым человеком, это подтверждало и имя, и род деятельности, но тут цыганка оплошала, даже карты не помогли. Надо было отказываться от предложения сразу же, как только она узрела на борту вампиров. Где кровососы — там жди беды, ничего хорошего эти встречи (уж тем более сотрудничество) ей не приносили! Деньги, чёртово золото — вот источник бед. Ну, ещё и характер, спорить со своей командой тоже не стоило, тогда и халтура не нужна была. Ладно, чего там, дело сделано, экспедиция отправлена, усилие, чтобы не поубивать в первый день половину борта, приложено, даже цель достигнута почти, однако у Судьбы свои планы. За беспардонное любопытство надобно платить, причем немедля. Возможно поэтому, Корки и шендарахнуло первой, рывком выдергивая почву из-под ног, затягивая к невиданному свету. Ощущение, словно внутренности перемешиваются между собой сопутствовало всю «дорогу», покуда та же сила, неведомого происхождения, не выплюнуло девушку как ненужную, тряпичную куклу. Угодив в какие-то дебри, она больно приземлилась, по инерции проехавшись вперёд, на колкий снег, цепляясь что было сил за ледяную землю, коряги и выступающие корни деревьев. Когда скольжение замедлилось, а потом и вовсе остановилось, Корки, тяжело дыша, попыталась подняться, по крайней мере на локтях это удалось, но организм штука тонкая, не подготовленный, он не может так просто справиться с потрясением... прежде чем тёмная пелена накрыло цыганку, той почудились маленькие глазки-пуговки в пустоте, с явным любопытством взирающие на гостью.
— Чтоб тебя собаки жрали! Помнишь же? Искреннее пожелание, малютка, где-то между моментом, когда тесак лишил меня уха и раскаленной кочергой. Мдааа, веселое было время. Так вот, жаль, что я так и не смогу всласть насладиться этим занимательным моментом, но, я непременно пожелаю им приятного аппетита, пусть и в твоем воображении... сдохни поскорее, я же жду.
Лощеный мужчина галантно присел на скошенный пенёк рядом с распластавшейся девушкой, приторно улыбаясь перепачканными в саже губами. Закинув ногу на ногу, он демонстративно положил окровавленную культю на колено. Блондин средних лет выудил из жилета посеребренный портсигар, ловко открыл его и достал последнюю, помятую, дорогую сигарету. Зажав её зубами, он выразительно посмотрел на побледневшую Корки, словно спрашивая огоньку, но осознав, что это маловероятно, обреченно вздохнул, пожевывая фильтр. Девушка попыталась дернуться, отползти, но тело словно налилось свинцом и вросло в землю. Пот выступил на лбу, висках, стекая по щекам, хотя погодка жаркой отнюдь не была. Эйш почувствовала усиливающийся запах гари, сожженной материи и вдруг, шевеление... где-то в районе левого бока что-то двигалось. Она шумно сглотнула и тут же раздалось предупредительное рычание. Мощная бурая лапа опустилась прямо перед носом, горячее смрадное дыхание обожгло ухо, окропляя противной слюной лицо. Рикли перекосило. Тень Кармайкла ещё больше оскалилась, беззвучно скандируя «жри-жри-жри». Адский пёс, обнюхивая, прошелся мокрым носом по руке, останавливаясь на тыльной стороне ладони, облизнулся и, уже практически вонзил острые клыки в мягкую плоть, оставляя ощутимый след, как с диким криком цыганка ухватила его за нижнюю челюсть, сжимая пальцы что есть мочи. Животное пискнуло. Кости, отчего-то хрупкие для такого зверя, хрустнули, видение мужчины сгинуло, словно дурной сон, кем он собственно и являлся, дрожа Корки распахнула глаза. Она действительно лежала, растопырившись хрен знает в какой местности, тихонько постанывая от боли в теле, жжения от холода на открытых участках кожи. Память упорно пыталась не давить сразу, восстанавливая фрагменты предшествующих событий по кускам. Однако, самое странное было даже не то, где, как и почему девушка тут оказалась... странным и пугающим одновременно, был факт нахождения в её руке чего-то реального — мохнатого, теплого и дергающегося. Сглотнув, превозмогая ломоту, брюнетка повернула голову. Напряженную тишину моментально нарушил истерический смех, которому тут же вторили ответные, характерного плана звуки невидимых животных, принявшие человеческое отродье за свою. Рикли же, отсмеявшись, перекатилась на бок, с трудом села и, подняв находку на уровень глаз, внимательно воззрилась на средней упитанности тушку рогатого кролика, которому дама оказывается свернула шею, покуда любопытное создание изучала непрошеную гостью.
— Эка тебе не фартануло, дружок. Ещё и природа отдохнула... это что, реальные рога?! Пиз⊗⊗ц. Тебя жрать вообще можно? Ах ты чёрт, так я окончательно загнусь, если продолжу на морозе рассиживать... ауф, будьте прокляты, учёные херовы!!!
Цыганка шмыгнула носом и, кое-как приняв вертикальное положение, перекинула добычу через плечо, удерживая за загнутые отростки, удобно ухватившись за них пальцами. Оглядевшись, дама вновь матернулась, понятия не имея в какую сторону колдыбать. Пошатнувшись, на заплетающихся ногах, она двинулась по самой, на вид, удобной тропинке, приведшей её к кустарнику, а затем, продравшись через сухие, колкие ветки, и к двум прифигевшим мужикам, один из которых с какого-то извращенного перепугу пытался запихнуть в другого две густые ветки.
— Нормально. Есть контакт. Слышь, родимые, цивилизация в какой стороне?!

+5

5

Среди племен таежных троллей, кочующих по заповедным территориям Забарьялья, есть одно под названием Ухоглы Рызлу Яп Ико Ико Пурыдрыг, что в переводе на всеобщий, если верить словам проводников, означает «Многа-многа блюдить мужык алень». Так величают себя те, у кого в обычае подражать самцам северного благородного оленя, перенимая их методы завоевания благосклонности самок в период гона (то есть брачевания). Ведомые природными инстинктами, олени отращивают большие древовидные рога, меряются их твердостью в схватке с альфами-соперниками и, привлекая внимание олених, оглашают леса и долины трубным ревом (низким и хриплым, если самец опытный, или высоким и чистым, если самец молодой). При этом, действительно, вид имеют до крайности благородный и внушительный. Истинные рыцари посохов на зеленом ристалище тайги! Тролли из племени аленей-блюдунов, ухаживая за своими женщинами, пытаются сделать то же самое, пристраивая за уши еловые ветки на манер рогов, пританцовывая друг напротив друга, нападая, бодаясь и пронзительно мыча, хотя изрядно уступают животным в грациозности и эффектности подачи.

Если бы Корки хорошо разбиралась в традициях северных народов, ей наверняка польстило бы внимание мужчин, которые при ее появлении от неожиданности последовали примеру Ухоглы Рызлу Яп Ико Ико Пурыдрыг, столкнувшись лбами и издав такой правдоподобный трубный рев (хриплый и низкий, смешанный с чистым и высоким), что где-то в чаще, оторвав морды от сочного ягеля, навострили уши две красивые оленихи. Природные инстинкты — это вам не мок мок жидыктер кышкыр облы!

— Угхрр! Разрази мою корму! Нельзя же так пугать! — промычал младший Пелоросса, воззряясь на цыганку и потирая набухающий солидной шишкой лоб. Хорошо, что там было нечего ломать, — отделался легким испугом и несмываемым позором. А вот оленю, потерявшему рога в любовной схватке, на полном серьезе угрожает смерть. Таков уж порядок существования в естественных условиях: слабый умирает, становясь легкой добычей и ужином для хищника, а потом над его останками летает всякий гнус и потешается шайка агрессивных енотистых гиен. С точки зрения Джордано это, конечно же, обидно и печально, но все равно не настолько, как потерять средь бела дня целый остров вместе с пещерами и джунглями или повстречать в лесу помощницу кока и в первую же секунду выставить себя перед нею полным блюдуном. Как будто мало было прошлого раза, когда он тайком пробрался в камбуз, попытался за ее спиной слямзить бочонок «Амонтильядо» и получил по рукам поганой тряпкой!

Гарри же наоборот с виду ни капли не смутился, только обрадовался появлению девицы и, пока Джоржано, краснея, мямлил: «Это не то, что ты подумала», — ответил на ее вопрос, что ему самому интересно знать, где же здесь цивилизация и куда подевалась прежняя, которая ксенонская.

Вид у цыганки был явно посвежее, чем у снятого с елки моряка, да сил куда побольше, судя по лихо свернутой шее рогатого кроля, тушку которого она с собой таскала. Глядела она прямо и с лукавинкой, держалась нетвердо, но уверенно, уперевшись рукою в ствол и излучая приветливый хулиганистый задор, который Пелороссе вдруг нестерпимо захотелось поумерить, сказав какую-нибудь гадость: факт, что женщина ловит дичь голыми руками, а он даже огонь не может развести или починить секстант, страшно уязвил его мужское самолюбие.

Он поправил коченеющими пальцами еловые рога, кашлянул, выпустив изо рта облачко пара, и бодро, со мстительной веселостью сказал:
— Тут нет цивилизации, тут сплошная карамба, чума и путамадре! Говорю как бывалый смотровой. Вот это все — ничерта не Бругге (уж поверь, я узнал бы Бругге), а какая-то глубокая неизвестная дыра, как в Книге Причин, край, где что-то там спирали бытия. Тут кругом сплошные елки, какие-то горы и ручьи и, будь я проклят, ни единого семафорного столба, ни шпиля, ни дымка на горизонте! Природа, мать ее, как в первый день творения! Ко всему прочему, в лесу водятся ржущие еноты — мерзкие, твари, что трюмовые крысы! — они чуть не превратили вот этого парня в Дэйви Джонса, — он похлопал по плечу коллегу по надраиванью кубрика (а тот, не выпуская из пальцев ополовиненную флягу, рассматривал добычу цыганки, цокая языком и приговаривая: «Древорогий зайцелоп... Надо же, какой редкий экземпляр... Я полагал... полагал бы, будь я зоологом, что этот вид вымер еще до Первого Пришествия») и, шмыгнув носом, немного понизил градус упадочнического пафоса: — Я не смыслю в их привычках, но если они не отличаются от волчьих, то этот лес — их территория, и они защищают свой дом зубами и когтями, но если мы выйдем хотя бы на опушку, морготовы звери струхнут подходить к нам близко. Нужно подобраться к ручью или к реке, найти безопасное местечко, разложить костер, прикинуть киль к носу, куда дальше двигать и где искать команду... Что за звук? Слышали? — прервался разошедшийся оратор, насторожившись и подняв указательный палец в жесте, призывающем к вниманию. Остальные тоже обратились в слух.

Это был не рык, не хохот гиенистых собак и даже не треск ломающихся веток. Со стороны, противоположной той, откуда пришла корабельная кухарка, донеслось мерное сухое стрекотание, нараставшее, нараставшее, нараставшее и наконец сменившееся всем хорошо знакомой перебранкой металлических звоночков пружинного будильника — приглушенной, сдавленной, но узнаваемой с первых нот противной трелью, будившей по утрам мадам Лэйкмур — неприятную пассажирку изысканных манер и строгих правил.

— Снимаемся с якоря, матросы! — Джордано, просияв как новый гульден, подхватил рюкзак и, предложив было Гарри опереться на плечо (от чего тот, конечно, отказался), сбиваясь с ног, побежал искать источник звона. К огорчению парня, это оказался всего лишь его собственный походный ранец, да и тот раньше прочих углядела проворная цыганка. Истрепанный в клочья, изгрызенный и жалкий вещмешок валялся, раскорячившись, в узеньком овражке, а вверх по склону от него бусинами разорванного ожерелья то тут, то там пестрели несвежие кальсоны, драный плащ и рассыпавшаяся колода карт, что, видимо, пришлась не по вкусу зубастому ворюге.

Пока Джордано, собирая пожитки, копался в валежнике и лазал по ложбине, Гарри нашел спичечный коробок, а цыганка выудила из котомки флягу с ромом, а вслед за ними и трезвонящий будильник.

— Совсем забыл, — стукнул себя по шишке Пелоросса, — я же спер эту штуку у Лэйкмурши, чтобы не мешала высыпаться. Часы будили ее к завтраку, а нас, ночную смену, доводили до белого каления, но сейчас, клянусь бородой Слепого Пью, я готов расцеловать и Лэйкмуршу, и ее идиотической будильник, лишь бы снова вернуться на корабль и почувствовать, как из камбуза пахнет подгоревшим кофе... — он запнулся, вспоминая горький ароматный напиток, гороховую кашу, сыр и галеты с жирной солониной, которыми харчевались по утрам пассажиры пакетботы, и так замечтался, что его живот, откликаясь на возрожденные памятью запахи и вкусы, заурчал не менее требовательно и громко, чем только что будильник.

— Сейчас бы позавтракать, — одновременно вздохнули три голодных путешественника и, перегрянувшись, каркающе и хрипло рассмеялись.

Гарри резонно предложил проверить, зажигаются ли спички, а Пелоросса, развив его идею, попросил цыганку вывернуть наизнанку вещмешок и посмотреть, не завалялось ли там еще чего-нибудь полезного.

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-4.png

Сейчас, друзья, бросаем кубик (1 кубик, 8 граней), определяя, повезет ли героем приготовить завтрак на костре, или придется перебиваться вяленым мясом. Бросают и Корки, и Вальд. Если Вальду выпадает от 0 до 2, он выясняет, что коробок полон спичек, если от 3 до 5 — осталась одна спичка, если от 6 до 8 — вместо спичек в коробке обнаруживается дохлый сверчок. Если Корки выпадает от 0 до 2, она ничего не находит, если от 3 до 5 — она находит складной нож, и Джордано соглашается оставить его цыганке, если от 6 до 8 — Джордано забирает нож себе.

Дальше, убираясь с территории гиеновидных енотов, выходим в перелесок, а затем поднимаемся к предгорью. Командование отрядом на себя принимает тот, кому выпадет большее число.

Отредактировано Джордано Пелоросса (19.05.2019 18:57)

+5

6

Бросок кубика

Гарри порылся в карманах и достал чудную невидаль: кубик, у коготого не шесть граней, как у любого уважающего себя куба, а целых восемь. «Тьфу, что за нелепица», — в сердцах поскликнул юнга, и бросил его: [dice=11616-18]

— Интересно, что это за птица? — поинтересовался Гарри, тоже обратив внимание на трезвон, — Хотел бы я посмотреть на этот необычный вид, а может даже поймать! Нет, не съесть, а обязательно сделать чучело и сдать в Равенский зоологический музей…
И трое двинулись к источнику звука. Обнаружив на месте лишь облезлый будильник с погнутыми стрелками, юнга разочарованно вздохнул, и продолжил вместе со всеми изучать раскиданные предметы.
Чуть пошарив в траве, Гарри наткнулся спичечный коробок. Это был простой ящичек из берёзового шпона размером с пол-ладони, обклеенный белёной бумагой и с изрядно исчирканными тёрками по бокам. На лицевой стороне коробка красовался нарисованный паровоз системы Воклена и лозунг: «Безопасные спички „Рендомазия“ — лучший друг джентльмена!» От подобного творчества немного мутило, и Гарри решил безотлагательно перейти к изучению содержимого. Внутри что-то пересыпалось, или, скорее, перекатывалось с характерным шорохом. Он с осторожным интересом приоткрыл коробок.
— Ого! — воскликнул он, немедленно закрыв находку, — Редкостная удача! Это, несомненно, редкостная удача! Это куда ценнее птицы-будильника будет!
Ещё раз заботливо протерев от грязи, Гарри спрятал коробок за пазуху и собрался рассматривать, что ещё спутники смогли найти, но одно его отвлекало — пронзительный писк то над левым, то над правым ухом. Пришлось прислушаться и насторожиться. Стоило писку прекратиться, как юнга стукнул себя по щеке. Двукрылое, надеявшееся было полакомиться свежей человеческой кровью, послушно осталось лежать в руке. Это был крупный, размером с четвертьфлореновую монету (если растянуть за лапки), комар депрессивно-серой окраски с бурыми полосками на брюшке. Павшего беднягу немедленно сменил другой, а за ним подтянулись соратники.
— Матросы, атака с воздуха! Culex Pipiensina — это вам не Penix Canina* — сначала гипнотизирует добычу злобным писком, потом засасывает насмерть! — блеснул знаниями энтомологии Гарри, — Джордано, вылезай, эвакуируемся.
Оценив перспективы битвы с эскадрильей кровососов, троица (вытащив Джордано из валежника и похватав найденный скарб) переместилась на пригорок, который вовсю припекало солнце.

Сняв зайцелопа с плеча, Корки продемонстрировала его перед коллегами, и прямым текстом намекнула юнге Гарри, что неплохо бы уже начать разводить костёр.
— Это несколько затруднительно… в диких условиях — развести костёр. Сначала надо… — попробовал возразить юнга.
— Что ещё?! Берёшь хворост, берёшь спичку, чиркаешь, поджигаешь! — разозлилась цыганка.
Гарри развёл руками:
— Спичку? Какую спичку? Так это, нету спичек-то!
-----------------------------------------------------
*Малоизученный вид насекомых.

Отредактировано Вальд Мар (19.04.2019 17:48)

+5

7

Бросок кубика

Заинтересовавшись кубиком, как сорока сверкающей побрякушкой, бесцеремонно отняла его у мужчины, одаряя того насмешливой ухмылкой. Подкинув свободной рукой, девушка поморщился от ощутимой боли отдающей в лопатку и, вовремя подхватив «игрушку», внимательно посмотрела на раскрытую ладонь :

косяк, перекидываю, соррян... факир был пьян

[dice=13552-13552-1936-11616-9680-13552-13552-13552-88]

[dice=15488-18]

Корки моргнула. Довольно медленно и весьма предостерегающе, насколько это, конечно, возможно продемонстрировать подобным видом мимики. Зайцелоп шмякнулся на снег, а добытчица развернулась к мужчине, молча хватая того за лацкан и притягивая к себе вплотную. Пока взгляд её сверлил зеркала души человеческой, убивая ментально, свободная рука блуждала по чужой груди, щупая и похлопывая со всех сторон, пока не юркнула в нужный карман, вытаскивая злосчастный спичечный короб.
— Вот эти! — Встряхнув находку, она с торжествующим видом поддела большим пальцем крышку, откидывая оную. — Посмотрим, сколько мы сможем продержаться, у нас в наличии... ах тыж сука. Насекомоложец недоделанный, сразу сказать не мог?!
Сушёного сверчка, покоившегося на дне коробка уже ничто в этой жизни (если только в сверчачьей загробной) испугать не могло, правда от громогласного женского вскрика даже он, казалось, поджал лапки ещё больше, на всякий случай. Зашвырнув на эмоциях находку в неизвестном направлении, цыганка рыкнула, отталкивая неродивого матроса и, чтобы переключиться, принялась тщательно обшаривать прихваченный впопыхах скарб. Найденный неожиданно нож, как подарок Судьбы за все предыдущие страдания, поднял было настроение дамы, воодушевляя, однако, на горизонте, тут как тут, появился рыжий самоубийца в облике Джордано. Наглое вампирское отродье решило проявить характер и потребовало холодное оружие немедля. Корки моргнула ещё раз, опешив от такого нахальства. Они хоть понимают во что ввязались и с кем?!
— Серьезно?! А ты без пальцев не боишься остаться? Значит так, салаги, вы пошутили, я посмеялась, даже проявила из оооочень слабого чувства уважения терпимость. Однако, похоже, из вас никто так и не понял в какой амбе мы оказались. Интересует пейзажик, зверушки — любуйтесь на здоровье, но без меня! Моя цель выбраться отсюда без ущерба и потерь для себя любимой. И уж поверьте, голодать тоже не собираюсь, как, собственно, и простужаться. Надо будет, я эту хрень сырой сожру! — Подняв тушку, девушка сделала в ней несколько надрезов, выпуская кровь. Холодная сталь окропленная алым, сверкнула на пробивающемся из-за туч солнце. Корки повернулась к Джордано. Смерив мальца презрительно, она попыталась прикинуть достаточно ли тот прожил на свете. Жаль, по вампирам точный возраст определить нельзя. Зато решительности у того было вагон. Ребенок. Впихнув ему нож, с силой вдавливая рукояткой, словно именно она была остриём, Эйш продолжила. — Слушай мою команду, идёте оба за дровами и хворостом. Не забывая прихватить мох, если попадется на пути. Возражения меня не интересуют, либо работаем сообща, либо я выбиваю из какого дурь и иду собственным путем!

+5

8

Доверившись топографическому чутью Гарри, который по цвету мха и конфигурации еловых веток умел определять стороны света, троица вышла из лесу и через час, стараясь не привлекать к себе внимания хищного зверья, выбралась на открытую холмистую местность, простиравшуюся на несколько километров вперед и уходящую к далекому горному хребту, над которым клубились безмятежно-белые и кудрявые, точно ягнята, облака. Утренняя погода обещала ясный и спокойный день, и хотя доверия ей было мало, Пелоросса как игривый щенок радовался показавшемуся из-за туч блеклому и нерешительному северному солнцу. В лесу он проявил галантную обходительность, отдав вязаное пончо цыганке, а сам закутался в нашаренный по оврагам пыльник, но теперь, разгоряченный ходьбой, распахнулся, впустив прохладный ветер под полы, и с неуместно блаженной улыбкой щурился на солнечный диск, подставляя лицо его слабеньким лучам.

Привал сделали на некрутом пригорке. Место казалось приветливым и относительно безопасным: склоны бурели увядшей травой и низким кустарником, пахло влажной землей и талым снегом, сидеть на прогретой почве было мягко и тепло, но главное — поблизости не жужжал ни один Culex Pipiensina. Однако когда дело дошло до разговоров о еде, выяснилось, что в спичечном коробке спичек-то и нет — вместо них по донышку перекатывался только панцирь дохлого сверчка. Порядком проголодавшаяся Корки на это просто рассвирепела. С досадой отшвырнув бесполезный кусок шпона, она вскинула лезвие Пелороссова ножа и ткнула им в тушку зайцелопа с такой свирепой кровожадностью, что оба моряка оробели и притихли, настороженно следя за ее действиями и на всякий случай отпятившись назад. Ржавенький походный складень в руках разошедшейся кухарки показался им пыточным инструментом садиста-вивисектора. «Вот что ждет мужика, осмелившегося перечить злой голодной женщине», — выразительно грозились ее всклокоченные волосы, заломленные брови и весь хмурый и нахохленный вид.

Джордано, елозя глазами по носкам сапог, безропотно позволил всучить себе орудие расправы над животным. Слова негодования, собравшиеся было вырваться у него и уже приведшие в движение связки, застряли где-то в районе кадыка, скукожившись в глуповатое нервное покашливание. Оно и к лучшему. Все равно из всех определений, которыми он хотел одарить цыганку, печатным было только «мать».

— Выбросила моего сверчка, чуть не присвоила мой нож, а теперь раскомандовалась, как будто она старпом, а не подмастерье кока... — шепнул он на ухо Гарри, — может, напомнить этой портовой кошке, что место женщины на кухне?

Гарри ответил многозначительным пожатием плеч, которое можно было истолковать и как «ну попробуй», и как «без спичек разве это кухня!», и даже как «тебе жить надоело?», и Пелоросса, истолковав в худшем из значений, увеличил еще на два шага почтительное расстояние, отделявшее его от командирши. Ох и нахальная же девица! Стоит такая руки в боки, глазищами вращает и ставит условия, будто она тут царица Абаджанская. Ишь какая цаца!

— А брусники для соуса тебе не прихватить? — уточнил он с издевкой, вытирая об кустарник лезвие ножа. — Или собираешься готовить эту, как ты изящно выразилась, хрень альденте? Ты же знаешь, что неправильно приготовленными рогатыми кролями можно отравиться? Между прочим, у меня в загашнике припасен шматок не совсем еще тухлой оленины, но раз ты такая вредная, шиш тебе с маслом, а не вяленое мясо. — Не то чтобы Джордано представлял себе, как выглядит альденте, но обойтись без красного слова было выше его сил. «Не можешь врезать оппоненту — попробуй задавить интеллектом», — учил его отец. Вот парень и давил в меру своего развития. Спрятав нож в карман, он сделал очередной шаг назад и показал цыганке кукиш. А та демонстративно закатала рукава, словно готовилась именно из него сделать это самое альденте, а потроха и обрезки пустить на фрикадельки.

— Ладно-ладно, — сдался парень. — Будет тебе хворост, будет тебе мох. Только какой от них прок-то без огня?

— Да, — согласился Гарри. — Нам бы добыть хоть маленькую искорку. Есть, в принципе, метод ручной дрели — ненадежный и крайне трудоемкий. Понадобятся дощечка, стержень, трут, сильные руки и железное терпение.

— Искорку? — переспросил Джордано, невоспитанно тыча пальцем в Корки. — А этот шарф-переросток, что на ней, не подойдет? Кусается, падла, и лупит искрами, что твоя лампочка Вольдемара Ульи.

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-4.png

Теперь ищем альтернативные способы добывания огня. Снова по очереди, начиная с меня, бросаем 1 кубик с 8 гранями. Тот, кому выпадет наибольшее число, будет осенен гениальной идеей использовать стекло от будильника в качестве линзы для концентрации солнечного света, разведет с ее помощью огонь и удостоится почестей и всяческих похвал. Тот же, кому выпадет наименьшее число, пойдет за хворостом, наткнется на ручей, а у ручья обнаружит странные следы (как будто бы от обуви) и нечто, напоминающее оперение стрелы.

Бросок кубика

[dice=1936-18]

Отредактировано Джордано Пелоросса (19.05.2019 16:31)

+5

9

Гарри проводил прощальным взглядом улетающий коробок с энтомологической драгоценностью.
— Вот это фокус! Не вы ли, мазель… как вас там… не вы ли в равенском порту…  — воскликнул он с лёгким недоумением, но мысль предпочёл не заканчивать, — Послушайте, если уж вы хотите, как вы выразились, «выбраться без потерь для себя любимой», то я бы попросил вас, нет, настойчиво бы порекомендовал действовать не столь неосмотрительно…
Гарри перевёл глаза на рыжего. Тот пробубнил что-то про несчастного сверчка и кухню. Гарри состроил в ответ нарочито жалобное лицо и пожал плечами. Джордано тактически отступил, но затем сразу же ринулся в словесную атаку из-за плеча товарища. Впрочем, быстро выдохся, и Гарри подхватил инициативу, впившись глазами в возмутительницу спокойствия:
— Гнатостома, миленький серенький червячок сантиметра три-четыре с большим ртом, — он продемонстрировал размер, растопырив пальцы перед глазами Эйш, — Сначала ты ешь сырое мясо. Потом эта прелесть разводится в твоих кишках. Прогрызает их, и расползается по всему телу. Самые отмороженные забираются в глаза и мозг. Особенно весело становится, когда всё начинает чесаться. Но чесаться ты не сможешь, потому что конечности начинают медленно отниматься, сначала пальцы, потом кисти, — под конец речи он уже корчился, словно это всё описываемое в самом деле происходило непосредственно с ним, — Далее локти и колени…
— Ладно-ладно… — прервал театр одного актёра Пелоросса, и озадачил публику куда более насущным вопросом: извлечения огня.
Гарри принялся ковырять носком ботинка камни, надеясь найти годный кремень.
— Нам бы добыть хоть маленькую искорку. Есть, в принципе, метод ручной дрели… — предложил он.
Джордано обратил внимание на шарф цыганки.
— Шарф… — Гарри осмотрел предмет и его владелицу смеривающим взглядом, — Пойдёт разве что на растопку… Но лучше его пока оставить. Целый, он гораздо полезнее. Вот если высечь…
Он поднял два голыша и стукнул друг друг об друга. Те только слегка обкрошились. А тем временем солнце разыгрывалось уже не на шутку, и солнечный блик, отразившись от стекла будильника, что беззаботно валялся среди кучи скарба, засветил Гарри прямо в глаз.
— Проклятье! Убери уже куда-нибудь этот морготов хронометр!

Иии…

Гарри снова обнаружил восьмигранный куб у себя в кармане. «Что за напасть! Это как неразменный пятак, только куда хуже!», — воскликнул он, и, хорошенько размахнувшись, бросил его в сторону горизонта. Дьявольский кубик, отскочив от дерева, впечатался юнге в лоб, оставив вмятину в виде цифры:
[dice=7744-18]

Минутка физики напоследок. Просто стеклом от будильника сфокусировать свет не получится, но вот если налить в него воды, получится вполне сносная плоско-выпуклая линза. Но для начала можно попытать счастья без воды.

Отредактировано Вальд Мар (07.05.2019 23:55)

+5

10

Рука девушки потянулась к ремню. Похлопав с одной стороны, затем с другой, она взяла выше, но тщетно, нет. Нет у неё ни палаша, ни кольта, а так бы — лишь взмах и на одну проблему нервы больше не тратятся, минус голодный рот. Мальчишка, тем временем, спрятался за разглагольствующим человеком, поэтому внимание моментально переключилось на старшего собрата. И, именно в эту секунду дама заскучала по команде. Эх, Зефир. Какими бы больными на голову отморозками они не были, как бы все вместе не собачились, всегда понимали друг друга, пусть негласно. А Леви, хоть и был учёным мужем, любившим позаливать в уши научную ахинею после рюмки-другой, делал это куда как приятней, убаюкивающее что-ли.
— Когда меня запугивать повторно вздумаете, убедитесь, что пугалка доросла! Думай, профессор, не про паразитов, которые конкретно в этом мясе не встречаются, а как огонь добыть. А тебе... — Эйш указала пальцем на вампира, хищно прищурив глаз и, одновременно, вздёрнув соседнюю бровь, — вообще, лучше начинать вспоминать жизнь сызмальства, молиться и держать ухо востро. На твоём месте, я бы даже не спала, хех, кто знает, какая нелепая ситуация произойти может. Поговаривают, если во сне отбросить кони, в жизни тоже к праотцам отправишься. Статистика даже некая имеется, как думаешь, с какой вероятностью ты в список фартовых попадешь?! Так что ****** за хворостом, принести пользу обществу.
Легко и, в то же время хлестко, крутанув запястьем в отмахивающемся жесте, Рикли ненароком сбросила с ладони не успевшие свернуться капли крови, собственной или животного, не столь важно, но будучи на близком от мужчин расстоянии, они полетели к ним, на рыжего уж точно попал залп, т.к. под глазом образовалось алое пятно. Не обратив на это внимание, девушка развернулась, игнорируя Гарри, который начал шариться в камнях. Разложив перепавшую одёжку на поваленном неподалеку стволе дерева, она поиступила к сдиранию с тушки шкуры, что было проблематично и трудоёмко, надрезов надо было сделать куда больше, но... это даже умиротворяло.

Бросок кубика

[dice=5808-18]

+5

11

Пелоросса засобирался за хворостом, по широкой дуге обходя свирепую цыганку, в свирепом сосредоточении свежевавшую ни в чем не повинного зверька.
— Наготовит она, как же, — буркнул он себе под нос, но так, чтобы Корки при желании всё могла расслышать. — Знают, знают косточки подгоревшего марлина, как она готовит... На их фоне даже тюремная баланда покажется пищей богов... Прямо-таки бон аппетит! Пальчики оближешь! — добавил он уже в полный голос, когда его лицо оросили капли зайцелопьей крови, и вовремя удержался, чтоб не ляпнуть «как вы красивы в гневе» — все-таки, когда подлизываешься, надо соблюдать какую-никакую меру.

Его собрат по беде тем временем пытался высечь искру, правда, не из пончо, а из гальки, но у него получалось неважнецки, можно даже сказать, ни хрена не получалось. Гарри чертыхнулся и сложил ладонь козырьком, защищая глаз от солнечных зайчиков, плясавших на циферблате злополучного будильника Лэйкмурши. Проследив за направлением его взгляда, Джордано в той же последовательности проделал то же самое.

— Катись колбаской, бесполезная дурында! — пнул он часы в морду, вымещая на них уважение к цыганке, и дурында с жалобным повизгиванием покатилась по пригорку, теряя по пути стекло, шестеренки и пружинки.

— Пардоньте, мазель, — спохватился Пелоросса, сделав витиеватый пас рукой и сопроводив его поклоном. — Ей-богу, это я не вам, это я звонилке. Как-то неоднозначно получилось. Между нами возникла натянутая недоговоренность. Позвольте в устранение оной, так сказать, разуверить вас в чистоте своих намерений, питающихся самым наилучшим побуждением по отношению к вашей знаменательной персоне и предпод... преполг... — на этом его искушенность в изысканной риторике иссякла. — В общем, это, — завершил он по-простому, — я двинул за дровишками. — И поспешно убрался прочь с ясных очей Корки, пока та в свою очередь тоже не припомнила каких-нибудь светских выражений. Правда, на секундочку вернулся, чтобы прихватить рюкзак и ополовиненную флягу. Ту, что с водой. Ту, что с ромом, присвоила цыганка.

Спустившись с пригорка, он огляделся, решая, в какую бы сторону пойти. Лагерь остался за спиной; впереди и справа, в двух сотнях метров от него, плотным строем тонконогих елок-мачт темнел неприветливый бор, в котором водились комары и ехидные еноты. Слева крутыми застывшими волнами кудрявились холмы, в которых тоже наверняка кто-нибудь водился.

Тяжко вздохнув, молодой моряк поплелся на опушку, хрустя подошвами сапог по гниющему сухолому и жуя выловленные из плаща иголки. Пряные, жесткие, чуть горчащие на языке, в отсутствие розмарина они составили бы добрую приправу к мясу... Эх! Но лучше об этом пока что не мечтать. Развести огонь в их условиях — та еще задача. Да и Корки... Корки, Корки... Несносная женщина. Она хоть поделится зайчатинкой?.. В моряцкой душе царили неразбериха и сомнения, множились вопросы без ответов: «Чего она такая злая? Куда мы идем? Где сейчас папаня? В какое днище вселенной, наконец, нас забросило проведение Богини?». «Рефлексия», — сказал бы старший Пелоросса после третьей бутылки, и как в водку бы глядел.
— Знаю ли я ответ? Знает ли ответ вселенная? Нужно ли искать этот ответ? — философствовал Джордано, чувствуя себя чрезвычайно одиноким, слишком тонким и ранимым для этого враждебно настроенного мира, в котором ему нет места и наверняка предстоит погибнуть молодым. «Угаснуть как свеча, быстро и ярко прогорев и расцветив племенем своего сердца хмурую обыденность однообразных дней...» — В душе младший Пелоросса был поэтом. Да и кто не писал стихи в свои семнадцать лет?..

Прохладный ветер, дующий в спину, утих на подходе к лесу; с каждыми пятью шагами все чаще попадались кустарники и низкорослые ели. Встречался наломанный ветрами лапник, крупные сухие ветки и коряги. Возле самой кряжистой из коряг Пелоросса наклонился. Толкнул ее носком сапога, пронаблюдав, как из-под бурой трухлявой древесины бежит вереница муравьев. Поднял и поволок в лагерь. Эту корягу и еще одну. А вместе с ними — остов молодой ели, выкорчеванный вместе с корнями и такой сухой, что потерял половину игл от одного лишь оценивающего взгляда моряка. И безотчетно напомнил о другой похожей ели. Той, которую в их доме ставили в декабре, а убирали только в марте; связанной неразрывной связью с запахом мандаринов, выстрелом шампанского, клюквенным соусом и жирной, золотистно-коричневой, сочащейся ароматной испариной индейкой. Понурив голову и насвистывая рождественский хорал, Джордано плелся, заплетаясь ногами в буреломе. В месиве перегноя, разлагающихся веток и талой воды. Хлюп-хлюп, чвяк-чвяк. Тащился и горевал, пока не вляпался в какую-то лужу по середину икры. Тут-то его печали и закончились — ибо на смену им пришли проблемы.

— Откуда здесь столько воды? — перво-наперво возмутился рыжик. — Ручей, что ли?

Действительно, это был ручей. «Речка-вонючка», как называл Джордано в детстве такие водоемы. Мелкий исток, протекавший в едва заметном углублении между двух едва заметных подъемов, закамуфлированный вездесущим мхом и кустами можжевельника. Ледяная вода просочилась через швы скрепления мыса и подошвы, перелилась через голенище сапогов и промочила ему ноги.

— Ляжки Моргота! Как я умудрился проворонить ручей прямо под собой?! — взвизгнул он, выскакивая на подъем, и почесал затылок во-вторых. Отложив ель и коряги полежать рядом и наполнив флагу, он сел на попу и начал вытряхивать воду из сапог.

— Якорь мне в глотку, да вы издеваетесь! — не поверил он в-третьих, видя, что сидит, с одной стороны, на попе, а с другой — на чьих-то подозрительных следах, похожих на копыта. — Нет, — передумал он, приглядевшись повнимательней, — не на копыта, на опечаток обуви. — Потом приставил к углублению сапог, который еще не успел надеть обратно, и с силой вдавил его в почву, сравнивая узор и размеры отпечатков. След принадлежал не ему. Не цыганке и не Гарри, обутых в точно такие же матросские чоботы. Ступня того, кто бродил у этого ручья, была гораздо больше, чем у нормального матроса, да и туша явно покрупнее: оттиск уходил в глубину на пол-ладони. Более того: в локте от следа обнаружилось перо неестественно яркого голубого цвета — замусоленное, словно его жевали, и у основания крепко-накрепко перемотанное нитью.

— Краска, — нахмурился моряк, послюнявив большой и указательный пальцы и потерев в них странную находку. — Выходит, мы не единственная разумная жизнь в этой чертовой дыре.

Спрятав перышко в карман, прыгнув в сапоги и подхватив коряги, он резво почвякал обратно на пригорок. Заклиная морского царя, чтоб эта самая разумная жизнь, насколько цивилизованной она бы ни была, еще не успела добраться до Гарри и цыганки.

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-4.png

Спокойствие, только спокойствие. Никто до Гарри и цыганки не добрался. Пока что. Давайте, что ли, наконец-то поедим?

Отредактировано Джордано Пелоросса (28.07.2019 15:35)

+6

12

— Не водятся? А откуда вы знаете? — хитро прищурившись, спросил вкрадчивым голосом Гарри и многозначительно оставил цыганку наедине с этим вопросом.
Получение огня занимало на данный момент юнгу куда больше, чем споры о паразитах. Если вы много читаете приключенческих романов, например непревзойдённого Верье, то наверняка уже знаете пару десятков способов, которые непременно спасут вам жизнь в самых, казалось, безвыходных ситуациях. И наверняка уже нервно стучите пяткой по полу, не терпя в сердцах воскликнуть: «Да что ж ты медлишь, герой! Возьми уже…!» Но если вы сами оказывались в такой ситуации, то наверняка вспомнили то лёгкое ощущение пустоты в черепной коробке, благодаря которому вы не видите ровным счётом ничего, что могло бы вам помочь: «Так-так, сейчас высечем искру!.. Да что ж они искрят-то еле-еле, прямо вообще не искрят! Нужен трут! Срочно нужен трут, где у нас тут трутовики? Почему в лесу нет ни одного трутовика?! Ну или, хотя бы, камыш! То есть рогоз! В лесу рогоз… ну его тут и в помине нет. Или вот вата! Ну хоть кусочек заваляйся в каком кармане, ну позязя… Ладно, тогда получим трением! Палочки… палочки… Да что ж тут нет нормальных подходящих палочек? Целый лес палочек, а все кривые и мокрые какие-то!.. Эх, ну, вот эти более-менее подойдут… Трём-трем… А-й-й уже руки болят, а деревяшки даже не потемнели, только блестеть стали! Ну ладно, сейчас быстренько соберём лучковую дрель и дело пойдёт. Нужна верёвочка! Тут есть хоть одна верёвочка? М-м… только шнурок из ботинка. Эх, придётся вытаскивать, а потом ведь ещё на место вдевать… Так, вышел отличный лук. Черт! Витки шнурка перехлёстываются и путаются! Если чуть наклонить лук — вроде дело пошло! Что ж ни в одном романе про это сказано не было? А теперь тетива съезжает с лука, сегодня не мой день, точно! Как её правильно привявязывать?.. Ладно, есть там методы попроще? „Осторожно извлеките пулю…“ — ага, как раз в кармане завалялась (сарказм). „Смешайте хлористый натрий с сахарной пудрой в соотношении…“ — и как я не догадался с собой в лес гербицид взять?.. О, солнышко… Линза? Есть у кого-нибудь линза? Что, никто не взял с собой линзу? Да как можно было забыть такое?»

— Когда я просил его убрать, я не имел в виду пинать чёрти-куда, — буркнул Гарри, глядя вслед улетающему прибору, и на миг задумавшись о вечности, воскликнул: — А, постойте…
И он пошёл туда, куда разлетелось содержимое пузатой железяки — вот так разбрасываться точными приборами было не его в принципах. Первым делом он нашёл круглую обойму корпуса, и исключительно из праздного интереса осмотрел её. «Загораться нужно на пляже — это мудро и умно. Бойся рыбку и других морских скотин!» — красовались на внутренней поверхности буквы старой доброй разнокалиберной антиквой, начертанные каким-то неизвестным прищурившимся мастером. Не хочется, конечно, огорчать Лэйкмуршу (кем бы она ни была), но похоже, её реликвия — подделка…
— Что за чушь, — хмыкнул юнга, — не важно где загораться, лишь бы загорелось! — и пошёл шарить дальше. Поблёскивающие желтизной латуни шестерёнки, благородно зачернённые стрелки, циферблат с каллиграфическими цифрами… «Циферблат можно прибить осью шестерёнки к дереву, и… Хм… О чём это я?» — Гарри осмотрел найденное, и, всё же отложил в сторону, как бесполезное в текущей ситуации. А вот и пружины… «Если пружину охватить рукой за внешний виток и перевернуть, то она…» …Она размотается и будет смешно болтаться вверх-вниз, Гарри, но это тоже со-вер-шен-но бес-по-лез-но!

Наконец, юнга нашёл стекло. То самое стекло, что сыграло злую шутку и с ним самим, и с механическим утренним кошмаром. На удивление, оно неплохо сохранилось, и даже не треснуло особенно. Его поблёскивающий сферический профиль давал стойкую надежду на применение солнечной энергии в мирных целях… Но только на первый взгляд: Гарри был не из глухой деревни, и был в курсе что собирающую силу стеклу даёт разница кривизны его передней и задней поверхности… Как если у нас передняя выпуклая, то задняя должна быть тоже выпуклой, но в другую сторону, или на худой конец плоским. Но стекло было насколько выпуклым с одной стороны, настолько же вогнутым с другой, что лишало его всяких шансов на полезное применение, как будто коварный мастер решил жестоко подшутить над несчастными путниками, и сидит теперь, злобно посмеивается в своей часовой мастерской. Никакого светлого пятнышка от солнца за ним не наблюдалось.

Гарри с досады плюнул на стекло и за ним образовалась еле заметная светлая точка. Капля жидкости на вогнутой поверхности стекла неуверенно концентрировала свет. А значит надежда всё-таки есть. Он ещё разок хорошенько плюнул, и точка стала чуть ярче. Казалось бы, плюй и радуйся, но Гарри трезво оценивал свои силы и понимал, что чертовка за его спиной съест обед прежде, чем он наплюёт на нормальную, пригодную линзу. Это печалило, но отступать не было планах. Ещё немного поиграв с импровизированным оптическим прибором он обнаружил, что стекло способно не только преломить, но и неплохо отразить солнечные лучи. Оставалось только найти, что бы могло загореться от такого «зеркала». А загореться могла, например, тонкая стружка, и Гарри, наскребя немного с ближайшей сухой деревяшки острым краем того самого стекла, как следует протёр его, чтобы блестело, и сконцентрировал солнечный свет. Немного терпения и, чудо: появился лёгкий дымок, а следом затеплились красные огоньки, к которым юнга уже подносил пук травы.
Гарри как бы невзначай бросил взгляд на Эйш, и вдруг вскочил, вытаращив глаза, бросился что есть сил на девушку, и, с криком:
— Попалась, красавица! — сбил её с ног, повалив на землю.
За ухом Рикли раздалось сдавленное «Б-з-з-з!», и юнга из-за него достал нечто среднее между стрекозой и кузнечиком, зажатое в пальцах, и беспомощно дёргающее заострённым брюшком.
— Редкая тварь. И смертельно опасная, — довольно скалясь, прошипел Гарри, любовно осматривая переливающееся красно-жёлтыми с металлическим отблеском полосами насекомое с длинными слюдяными крылышками.

Отредактировано Вальд Мар (12.06.2019 03:06)

+6

13

Совет номер один. Никогда не отпускайте комплименты иной твари в присутствии дамы. Не восхищайтесь ею. Женщины, как правило, не любят конкуренцию, даже когда соперница другого вида, класса, рода и прочее. Совет номер два. Не стоит сшибать с ног неподготовленную даму, наваливаясь, прижимаясь всем телом, если у вас нет, конечно, любопытных видов на дальнейшее развитие событий. Пустые барахтанья на снегу (в кустах или иной какой дислокации) не любит никто. Совет номер три. Если вы проморгали два других совета — молитесь. Желательно громко, вслух Розе и, про себя, тихонечко Морготу, так, на всякий случай — резервировать себе "нумера" лучше в двух местах одновременно, ведь достоверно не известно, куда твою душу бросят в конечном итоге.
Корки могла бы стерпеть... нет, кого мы обманываем, она и так была чересчур лояльна к происходящему вокруг. Парень не просто сбил цыганку, он прыгнул именно в тот мгновение, когда она пыталась отделить последний участок шкуры от туши (а мучилась она всё это время без ножа, раздирая то зубами, то пытаясь поддеть ногтями плотно прилегающие слои), но не ожидав наскока, девушка всплеснула руками, от чего предполагаемый обед взмыл вверх, "выскальзывая" почти как по маслу. Трофей, теперь только башкой намекающий на принадлежность к зайцелопу, уныло шмякнулся на поверхность земли, которая не была покрыта чистым снегом и мокрая грязь моментально прилипла к нежному филею, за который в приличном обществе платят баснословные деньги. Зарычав, Корки нанесла сильный удар коленом ориентировочно в паховую область, но за счёт неравномерного расположения на ней моряка, попала она хоть и в мягкое место, однако не туда, где концентрируется мужская гордость. Останавливаться, однако, на этом девушка не стала поэтому чуть ли не синхронно, в табло прилетел хук, смачно оприходовав скулу. Сбросив с себя Гарри, разъярённая фурия сменила миссионерскую позу на наездницу, запрыгивая сверху и используя оставшуюся в руке шкуру как удушающий предмет — передавиливая горло, плотно впечатывая голову юнги в сугроб. Подавшись вперёд, цыганка оскалилась, приближая нос к носу разъяренное лицо, чтобы не пропустить в глазах молодого человека момент, когда внутренние силы начнут сдавать позиции, переставая бороться за жизнь...
- Дьявол тебя раздери, ты ####!!! Я тебя сначала придушу, ####, потом вздерну, жаль не на рее, ####, а потом ####, пока твой хладный труп не найдет чёртов вампиреныш!!! *Бз-з-з-* Что за мужики такие пошли?!! Где вас делают? *Бз-з-з-* Что, с животиной всё наиграться не можешь, малыш ### *Бз-з-з-* Пошла от сюда, херобора ###, ах ты бл###
Летающая тварина, успевшая отойти от несколько чередующихся шоковых состояний сразу, решила, что обидели её не меньше человеческого отродья и, более ни секунды не раздумывая, пошла в наступление, пытаясь вонзить жало бабе хоть куда-нибудь. Эйш в свою очередь, оправдывая перевод собственного имени с романо ракирэбэ, поняла, что дело пахнет скверно, видя рьяную атаку существа и памятуя с каким наслаждением Гарри мурлыкал словосочетание "смертельно опасная", поэтому предпочла отложить смертную казнь одного, чтобы самой не распрощаться с этим миром в довольно юном возрасте. Уж извините, но за столь нелепую смерть её в котле на смех поднимут. Размахивая мягким орудием на право и налево, Корки не только отгоняла насекомое, но и попутно создавала поток воздуха, помогающий разгореться костерку - в его-то "объятия" и хотела она загнать летающее чудовище, но тварь была умнее. И вот, очередная атака, взмах... со свистом край шкуры опускается на полосатое тельце, подминая его под собой, а растрепанная Рикли плашмя, тяжело дыша, валится следом, буквально обмякая на всё это время лежащим под ней мужчине.
- Ненавижу, бл###, насекомых

+4

14

Выйдя из перелеска, Джордано обернулся, вслушиваясь в протяжный лесной гул: свистел ветер, качающий молодые ели на опушке, но звучало так, будто в чаще выл ликан. Хотя постойте, почему ликан? Эти, как их там, гиеновидные еноты, если не еще какая гадкая неведома зверушка. Отсюда, на расстоянии ста шагов от злополучного ручья, стало видно, что трава и папоротники вдоль его русла росли гуще и кучнее, чем в других местах опушки, да и тролльковниковые кусты встречались куда чаще. «Мог бы и заметить, дурень! — сплюнул под ноги моряк. — Распустил нюни и прошляпил!» Пошевелив закоченевшими пальцами в мокрых сапогах, он взял коряги под мышки и потащил их к травянистому пригорку — туда, где, если сощурить глаза и присмотреться, виднелась статная фигура цыганки-командирши, довлеющая над съеженной и суетливой фигуркой юнги Гарри: первая стояла неподвижно, лишь периодически смешно воздевая руки горе, другой в полусогнутом виде перемещался по холму, поблескивая чем-то и деловито копошась. Хвала морскому богу, их пока никто не слопал!

Джордано прошлепал еще несколько сот шагов. С вершины пригорка донеслась знакомая хриплая трель цыганской брани. Рваные и присвистывающие из-за рассеивающего их ветра звуки сообщали, что в лагере осталось все по-старому: цыганка бранилась, Гарри отбранивался, как умел, — тишь, в общем-то, да гладь — на свой, конечно, грубоватый туристический манер. Главное, что к лагерю не прибилось непрошеных гостей. Джордано повернул нос по ветру, поймав ноздрями новый запах. Здесь, между холмов, лесной запах прели и грибов сменился запахом парившей влажной почвы, запахом бурьяна и ромашки, и ветер не шумел, лишь шелестел по листьям нежевичных кустов и качал растущий поодаль кислятис, однако к густому травяному духу от холмов примешалось кое-что еще. Что-то невероятно знакомое, родное и приятное. Горьковатый, терпкий, милый сердцу любого разумного живого существа запах дыма от костра! Моряк закрыл глаза, вдыхая воздух глубоко, аж до слез, так, что ноздри защипало:
— Ишь ты, команда-то не промах! Не успел хворосту наломать, а у них уж заискрилось!

Сгрузив коряги и быстренько наломав дров об колено, он взошел на пригорок, с достоинством неся на вытянутых перед собой руках увесистую охапку мелких веток.
— Отставить стрельбу, свои! — крикнул он, возвещая о своем присутствии. — Что, говорите, откушаем сегодня свежего мясца? 
Хворост заслонял ему обзор, поэтому чем там занимаются Корки и юнги, он не видел: ну шумят и шумят, подумаешь, они всегда шумят. Напевая рождественский хорал, он сбросил ветки у рюкзака с припасами, пообтряхивал руки и грудь от приставучих игл, повернулся к товарищам и застыл, разинув рот. Потом закрыл рот, густо заливаясь краской до корней волос, и опять открыл:
— Святая кочерыжка! Чтоб мне ядовитой медузой сблевануть! Быстро вы тут фок-грот-брамсель обломали! — От неожиданности в нем снова прорезалась тяга к изысканной риторике.
Взору его предстали Гарри, распластанный под Корки, и Корки, бесцеремонно использующая тело юнги как тюфяк.
— Ненавижу, бл###, насекомых, — бормотала женщина, неуклюже пытаясь приподняться на локтях.
— Извините, конечно, ежели отрываю вас от дипломатических сношений, — Джордано кашлянул в кулак, стараясь не смотреть на аппетитно обтянутые бриджами ягодицы Корки. Потом все-таки решил, что пришла пора взглянуть прямо в глаза попе, собрался с духом и взглянул. — Но дело, с коим я посмел явиться на вашу уедиенцию*, не терпит отлагательств. Состоит оно в некоей находке, указующей, что я нашел следы пребывания в этой сраной дыре разумной жизни. — Он вынул из кармана синее перо, демонстрируя его с гордостью, точно адмиральскую кокарду, и добавил в ответ на озабоченный взгляд юнги: — Не извольте затрудняться, я давайте-ка я сам придумаю оправдание конфузу. Полагаю, произошло нечто до крайностей нелепое. Очередная жужжащая эта ваша пиписита накинулась на нашего юнгу, а мадам рыцарь, не будь подкильной зеленью, накинулась его героически спасать. Вы уж будете заливать — не держите меня за дурака: кто же в такую историю поверит!

Однако же когда цыганка высвободила юнгу из мощного захвата своих бедер, выяснилось, что догадка Джордано была не далека от истины. Свидетельством тому служил трупик насекомого — красивой крупной стрекозы, сверкающей на солнце красно-желтым переливом и выглядящей смертельно опасной даже мертвой. Джордано в жизни не видел ничего подобного: ни в Орлее, ни в Хурбастане, ни у черта на рогах.

— Жизнь полна непредсказуемых опасностей, — философски протянул он, вроде бы рассматривая крылья насекомого, а на самом деле присматриваясь к Гарри и находя, что тот не так-то прост, каким хочет показаться. Сначала юнга голосом Дроздова треплет какую-то заумь про хохочущих енотов, потом шпарит на латыни, точно твой школяр-зубрила, наконец распознает в полете по окрасу крыльев смертельно опасных саранчей. Что бы это значило? Много в нем странностей, даже для авантюриста. На следопыта вроде не похож, на академика тоже не похож, хоть и изъясняется учеными словами; в плаванье вел себя тихо, неприметно: исправно драил палубу, сторонился капитана и старпома, не ввязывался в драки. Все выдавало в нем того, кто не ищет неприятностей. А значит кого?.. А значит... не важно. Пелороссе наплевать, какие секреты и грешки носит юнга за душой: до тех пор, пока его прошлое не стало их проблемой, пусть оно мирно покоится себе во мраке тайны.

Разгоравшийся огонь вспыхнул снопами искр, враз обессмысливая все суетные ссоры и конфузы. И то верно: долой пустые препирательства, кролень сам себя не изжарит! Спустя несколько минут вся троица дружно грелась у костра и готовила обед. От зайцелопьей тушке на прутике, подвешенном между двумя кривоватыми подпорками, исходил умопомрачительный запах жареного мяса. Джордано то и дело норовил отщипнуть кусочек от ножки, чтобы «попробовать на соль», а Корки то и дело шлепала его по рукам и осыпала цыганскими проклятиями. Потом пировали: разделили тушку на три части (большую — цыганке), ели медленно, вприкуску с ягодами, облизывая закапанные ароматными соками запястья, смакуя и нахваливая. Запивали ромом, передавая по кругу жестяную флягу. Мясо чуть горчило, застревало прожилками в зубах, но казалось пищей богов, деликатесом, достойным стола самого Жерминаля Артифекса, и хотя удовольствие старались растянуть, очень скоро от жареной дичи остались одни косточки.

— Провидение столкнуло между собой три разных энтагонистических характера, а голод заставил помириться, — выдал моряк глубокомысленно, ковыряясь прутиком в зубах и глядя на тлеющие угли. Часом ранее он высказал было предложение валить отсюда, пока к ним не наведался некто, обронивший синие перья у ручья, но встретил яростный отпор кухарки: еще чего! голодной она отсюда точно не уйдет! Он-то может валить на все четыре стороны, но тогда им с Гарри достанется весь харч. А поскольку оставаться без вкусненького Джордано не хотелось, да к тому же, хорошенько поразмыслив, он пришел в к выводу, что эти синеперые, если захотят, где угодно их достанут (чай у себя дома, каждый кустик знают), он остался у костра. Уж лучше помереть сытым и согревшимся, чем голодным и продрогшим до костей.

— И все-таки, — вернулся он к печалям о грядущем, — что мы намерены дальше алхимичить? Рыскать по холмам? Искать команду? Ломанемся в горы? Мало радости ночевать в лесу с этими морготьими енотами. Нам бы найти какое-то укрытие, пока мимо нас не просвистали стрелы с крашеными перьями. Вот, видели: именно то, о чем я толковал.

Вынув прутик изо рта, Пелоросса указал им на стрелу, просвистевшую в сантиметре от его щеки и врезавшуюся в землю у ног удивленно округлившей глаза Корки.
-----------------------------------------------------
*В нутрии Джордано есть эпостасия, которая считает, что слово «аудиенция» вообщем пишется именно так. Болие-лимение.

Отредактировано Джордано Пелоросса (30.07.2019 09:05)

+5

15

Мгновение — и лагерь окружили низкорослые тролли, вооруженные луками, тетива которых оттягивала стрелы с разноцветным оперением. На лицах троллей красовалась боевая раскраска того же небесного-голубого цвета, что у найденного у родника пера; одеты они были в меховые шкуры и мягкие сапожки из выделанной оленьей кожи. Троллей было семеро, и главный из них выглядел как помесь драчливого бульдога с агрессивным носорогом: его правую щеку пересекал страшный шрам от трех когтей, левое ухо было порвано, словно у бешеной дворняги, а из носа миниатюрными бивнями торчали продетые меж ноздрями два медвежьих клыка. Косолапый, уродливый, что называется, «неладно скроенный, но крепко сшитый», он был бы смешон, если бы не орудие, что сжимала его правая рука — нечто среднее между булавой и боевым молотом, украшенным шипами. Кивком головы и басовитым рыком приказав лучникам взять Корки на прицел, он смерил ее презрительным взглядом, сплюнул себе под ноги и прорычал что-то вроде:
— Аштырк заабрылг ыдтук баба мантан. Ыш тахтамыш!

Ни на одно из знакомых путешественникам наречий троллий язык не походил. Ясно было только, что речь ведут про бабу (что бы это слово у них ни означало). Поочередно заглянув в глаза Пелороссе и Гарри, тролль обозвал их «ман баба гиштыргуйк» и, проведя большим пальцем у шеи, показал, что их ждет, если они осмелятся брыкаться. Затем велел приспешнику затоптать костер, снова сплюнул, потряс булавой и грозными, но вполне понятными жестами приказал следовать за ним, а не то «ыд ыкалан агих ман рантырепыш гыннашкам кирдык». Не требовалось переводчика, чтобы догадаться: сопротивление бесполезно. И тот факт, что тролли ростиком едва доставали Корки до груди, ровным счетом ничего не менял.

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-4.png

Что вы будете делать? ;)

Отредактировано Мастер игры (30.07.2019 09:09)

+3

16

Гарри не был обучен так хорошо драться, как Корки. Получив сначала в живот, затем по щеке, он выпустил из рук летучую тварь, и стал, стараясь не сильно скривиться, пытаться поймать её снова одной рукой, другой неумело отбиваясь от фурии в человеческом теле:
— Ах ты с… куда?! Нет!
И в следующую секунду был отброшен на спину и обёрнут шкурой вокруг шеи, и уже мысленно прощался с находкой, своей, чужой жизнью и Моргот знает чем ещё.
— Финиш! Нокаут! Гамовер!.. — сдавленно перебирал он слова, которые могли бы означать окончание схватки.
Вскоре удушающий приём был снят и, тяжело дыша и потирая синеющую скулу, юнга смотрел, как под мудрым руководством шкуры мотылёк летел на огонь.
— Признаю свою некомпетентность, мазель, вы, определённо, опаснее, — хрипящим голосом сказал Гарри, взяв за плечи упавшую, наконец, на него цыганку, — От той мелочи всего лишь пара недель поноса и лихорадки, и вы как новенький, хотя… слабые духом и телом, бывало, отдавали душу Розе… Но вы же способны на гораздо большее… Это совершенно точно…
Тут как некстати, вернулся Джордано, сам выдвинул версию происходящего, сам же её опроверг… или отверг.
— Правда нужна не для того, чтобы в неё верить, — проворчал Гарри, стараясь несмотря на давление женщины принять вертикальное положение, — Но вы правы, пора бы уже… Ах морготовы тентакли, — он заметил, что тушка изваляна в грязи.
Он было предложил по такому случаю запечь мясо в глине, но идея по неизвестным соображениям было яростно отвергнута. Вскоре от зайцелопа на вертеле начал исходить аромат, активно способствующий слюноотделению, жадным голодным взглядам и нездоровому ажиотажу в его отношении. Гарри тоже разделял эти чувства не меньше других, и, когда мясо покрылось сочной коричневой корочкой, сигнализирующей о готовности, дёрнулся было разделить его «по-братски», но всё же осторожно оставил это дело Эйш.

Стоило всем закончить трапезу, Джордано затянул, как ни хотелось остальным это пропустить, песнь про то, что же делать дальше. Гарри, не особо веря в существование кого-то поблизости, решил ответить первое, что пришло в голову:
— Надо найти этих, с голубыми перьями.
И тут же в сантиметрах от развилки его штанов приземлилась стрела, взбуровив землю. Гарри замер, выронив прутик изо рта, медленно перевёл глаза со снаряда на коллег и тихо поправился:
— А нет, уже не надо.
А вокруг уже становилось тесновато. Низкорослики толпились вокруг и что-то требовали на своём языке.
— Сам ты баба! — рявкнул было Гарри, но быстро понял: нужна была более тонкая дипломатия. Он напряг все извилины, вспоминая подходящие иностранные слова и на ходу изобретая для них грамматику, орфоэпию и пунктуацию. Он поднял руку и, разведя пальцы рогаткой, два слева, два справа, начал речь:
— Сыктывкар кыштым!
(Мы приветствуем вас, о разумная гуманоидная раса, — пояснил гнусавый закадровый голос).
— Нурлат качканар шаурма ужур!
(Мы пришли к вам с мирными намеренями).
— Шиханы барнаул стерлитамак, дюртюли агрыз, чухлома сим лахденпохья!
(Передаём привет от нашего мира, желаем счастья, здоровья и долголетия).
— Пыть-ях кудымкар аша гудермес нурлат, сим малгобек тайшет!
(Взамен мы рассчитываем на доброе к нам отношение и приглашаем к сотрудничеству).
Закончив выступление, Гарри застыл в позе, словно ожидающей шквал оваций. Только вот гуманоиды, похоже, не разделяли чувств юнги:
— …Гыннашкам кирдык!

Отредактировано Вальд Мар (16.09.2019 22:01)

+3


Вы здесь » Дракенфурт » #Активные флешбэки » О значит Остров


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC