Дракенфурт

Объявление

Добро пожаловать в «Дракенфурт» — легендарный мир с трудной и славной девятилетней историей! Мир слишком живой и правдоподобный, чтобы обещать полное отсутствие всяких правил, но завлекающий, будоражащий писательские умы, как сладостный опиумный морок.
В данный момент мы проводим реконструкцию форума в стремлении упорядочить его, придать ему черты полноценного художественного произведения. Совсем скоро продуманный до мелочей, реальный как никогда «Дракенфурт» раскроет гостеприимные объятия для новых героев!
Если вы впервые на нашем форуме и не знаете, с чего начать, рекомендуем почитать вводную или обратиться к администрации. Если у вас возникли вопросы, вы можете без регистрации задать их в гостевой. :-)
Сегодня в игре: 17 мая 1828 года, Первый час людей, понедельник;
ветер юго-западный 4 м/c, ясно; температура воздуха +15°С; полнолуние

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Главный проспект » Ювелирный магазин «Фируза»


Ювелирный магазин «Фируза»

Сообщений 1 страница 30 из 73

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/20-Glavnyj-prospekt/5dTPJ.png

Доктор Блюменфрост как-то раз обронил: «Вампирессы оценивают силу любви в каратах». Фраза моментально ушла в народ — очень уж точно она прозвучала. «Стало быть, — ехидничал доктор, — благодарные потомки запомнят меня не только как чудака со смешной прической, но паче чаяния еще и как автора эпиграфов к девичьим дневникам?» Действительно, не рождалось еще северянки, равнодушной к мерцанию драгоценных камней. Особенно если на их оправе стоит гравировка «Фирузы» — знак высокого качества. Причем вот ведь какая удивительная вещь получается: чем более строгие нравы демонстрирует девица публике, тем обильнее ее шкатулки набиты дарами поклонников. Откуда что берется?..

К счастью, не все вампирессы столь уж высоконравственны. Встречаются среди них и простушки, которых ювелирная лавка привлекает вовсе не цацками. Она их манит чем-то иным, по-настоящему ценным. Мечтой. Бусы, подвески, заколки, браслеты, камеи из разноцветной эмали — все эти милые безделушки появились на свет для того, чтобы кто-то о них мечтал. Исполненные глубокой самодостаточности, они возлежат на витринных ступеньках, обтянутых красным коленкором, и сдержанно, будто бы невзначай посверкивают. Ах, скромняги! В действительности же притягательной силы в этом блеске ничуть не меньше, чем в гибельных огоньках фата-морганы. Особенно хороша алмазная диадема. Настолько хороша, что ее следовало бы выставлять в планетарии как пример небесного тела — артефакт, собранный из осколков падучей звезды.

Вот, например, мазелька, в чьей шкатулке один-одинешенек хранится дешевый стеклянный шарик, только что подошла к магазину, припала к витрине, затаила дыхание и смотрит на диадему большими чудными глазами. Девушку озаряет внутренний свет. Ее губы шевелятся, еле слышно произнося: «Моя прелесть». Очевидно, в этот момент ей мечтается с помощью волшебства перенести диадему на свою шейку... Нет, вовсе не для того, чтобы перед подругами чваниться! Она спрячет драгоценность в шкатулку на место шарика и будет хранить ее под подушкой, перед сном мечтая о балах и прекрасном принце. И ничего во всем мире ей больше не нужно для счастья! Ох, почему жизнь настолько несправедлива?..

Здание «Фирузы» не посрамит свое великолепное содержимое. К его оформлению по просьбе покойного экс-владельца* приложил руку сам Альфонсо Мухер. Гениальный художник, певец эстетики фражели-нуво, он превратил ювелирную лавку в отдельное произведение искусства. Наотрез отказавшись проектировать очередную функциональную торговую площадь, Альфонсо создал сказочную атмосферу, пространство — оправу ювелирного украшения. Экстерьер здания художник оформил таким образом, чтобы издало оно напоминало ларец великана, а декорируя торговые залы, заимствовал вдохновение у природы, использовал животные и растительные мотивы: на стенах расцвели пионы и ветки сакуры, вспорхнули к потолку легкокрылые бабочки и стрекозы, своды и арки обвили гибкие позлащенные лозы, в сверкающих расписных окнах ожили кораллы и рыбы. Но особую гордость «Фирузы» составляют скульптуры двух павлинов. Видите, напротив входа, сразу за прилавком? Одна величаво воссела на карнизе, другая развернула ажурный хвост во все круглое окно. Уличный свет пучками желтых лучей струится через хвостовые перья павлина, отчего они светятся, как заряженные псионикой кристаллы, и птица кажется каким-то языческим божеством. Э. Сфорца в статье, написанной для «Мирабо Манускриптум», описывала работу маэстро Мухера так: «Он поднял обыкновенный магазин на высоту своего искусства, оформил его в соответствии с велением своей души и сделал это так прекрасно, что ювелир и его изделия находятся в среде, адекватной их назначению».

http://vampsa.rolka.su/uploads/0005/6e/de/67874-1.gif Закрепленные за локацией НПС

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/1.png

Джафар аль Гиеди
Мастер Джафар аль Гиеди — главный художник «Фирузы». Горячий восточный мужчина, классика жанра. Как и многие творческие личности, капризен, вспыльчив, обидчив, тщеславен (обожает торчать рядом с продавщицей, расхваливая свои собственные украшения), склонен к частым переменам настроения (буквально за минуту может перейти от восторгов к апатии) и неожиданным интуитивным озарениям. Страстный. Очень страстный. Только послушайте, как он рассказывает про бриллианты! Единственный ювелир, способный гармонично объединить в своих произведениях все известные драгоценные и полудрагоценные камни.

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/7.png

Подмастерье Парсонс
Парсонс — один из подмастерьев в магазине «Фируза». В силу своих несидчивости, честолюбивого характера и недюжинного любопытства старается быть во всем первым. Норовит выслужиться, выполняя в лавке роль мальчика на побегушках и регулярно таская кофе и документы из бухгалтерии мэтрессе Аскар. Сплетник, завистник, повернутый на порядке зануда (доходит до того, что убирается на чужих верстаках, если сосед забывает). Страдает обсессивно-компульсивным расстройством: временами машинально повторяет одно и то же действие. Имеет выраженную склонность к бюрократии и тайную манию величия (считает себя непризнанным гением от ювелирного искусства). К коллегам относится весьма прохладно, к мастерам — невнимательно и даже пренебрежительно. Безнадежно влюблен в госпожу Амелию, отчего временами ревнует ее к мэтру аль Гиеди. Рьяно отрицает наличие у себя плеши: «Я не лысею, у меня просто высокий лоб!» Девственник.

(Кошка)
-----------------------------------------------------
*Два с половиной года назад ювелирный дом перешел по завещанию бывшего владельца, Альберта Аскара, к его дочери, мазель Амелии. Она расширила штат работников лавки, при этом сохранив должность главного мастера за художником-виртуозом азиатского происхождения Джафаром аль Гиеди, которого в свое время открыл и представил свету ее отец.

+1

2

Начало игры

Изумруды сверкали. В зеленоватых гранях словно вспыхивали разноцветные огоньки, яркие и манящие, будто зовущие заглянуть глубже, в самую душу камня. Шари покрутил в пальцах самый крупный камень, которому явно предназначалось стать главным элементом в элегантном ожерелье, изготовлением которого, и занимался ювелир. Ожерелье было последним предметом в комплекте, что заказала у Леграна одна очень красивая и состоятельная мазель несколько недель назад. Кольцо и сережки были уже готовы, а вот работу над ожерельем пришлось ненадолго прервать, дабы дождаться привоза этих великолепных изумрудов.
Юноша вздохнул и отложил камень, понимая, что поработать над изделием сегодня не удастся. Он ненавидел ждать и полагал, что сможет занять время работой, но ничего не вышло: мелькавшие перед мысленным взором строчки из письма не давали сосредоточиться, заставляя вновь и вновь искать скрытый смысл в обычных, с виду, предложениях. Письмо было написано будто под копирку, как официальное приглашение или извещение, безличное и вежливое до зубовного скрежета. Одно «милсдарь Легран» чего стоило.
«Надеюсь, он не в обиде», — эта мысль не давала Шари покоя с тех самых пор, как он прочитал довольно короткое и до ужаса официальное послание от старого приятеля.
Они с господином Аскаром не виделись с тех самых пор, как Шари покинул Орлей, причем сделал это весьма поспешно. Тогда он был сильно расстроен потерей работы и скандалом, который устроил бывший мастер, и уехал так толком ни с кем и не попрощавшись. Короткую записку со сбивчивыми объяснениями сложно назвать достойным прощанием с хорошим приятелем. Ревенанту до сих пор было стыдно за свою слабость и недостойное бегство, но в тот момент это казалось наилучшим выходом.
Шари аккуратно сложил все материалы в шкатулку и убрал их в ящик, мысленно обещая себе как можно скорее закончить ожерелье. Личные проблемы ювелира не должны затрагивать клиента, заказ которого, должен быть выполнен в срок. Заперев ящик, Легран покинул мастерскую, решив дождаться Люциуса в зале.
В магазине сегодня было совсем мало народу, и продавцы скучали, незаметно почитывая книги или тихо переговариваясь между собой. У Джафара сегодня был выходной, так что сотрудники магазина могли немного расслабиться и не изображать из себя вечно улыбающиеся статуи. Сам Шари редко вылезал из мастерской, предпочитая сократить всяческое общение до минимума, что у него, правда, не всегда получалось.
Предстоящая встреча нервировала, потому как Шари не представлял, с чего вдруг Аскар решил его навестить. Смущал, правда, тот факт, что Люциус зачем-то решил заглянуть на его место работы, а не назначил встречу где-то еще. Впрочем, возражать Легран не стал, да и какой от этого толк? Надо сказать спасибо за то, что о предстоящем визите приятель его хотя бы предупредил, а не нагрянул неожиданно, как иногда бывало.
Решив, что до прихода приятеля еще достаточно времени, Шари направился к двери на другом конце зала, где располагалась небольшая кухня. Чашечка чая для успокоения нервов ему сейчас точно не помешает.

+3

3

Улицы фабричного района  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в два года)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

10 апреля 1828 года.

Джафар с таким жаром уговаривал Амелию принять эту девочку, что она, право, не знала, что и думать. Редко этот капризный гений за кого-то просил. Госпожа Амелия терпеть не могла кумовство, посему крайне недоверчиво относилась к настояниям принять кого-либо по знакомству, однако безмерно уважала трудолюбивых личностей, считая, что из таких и получаются лучшие специалисты, а Джафар уверял, что за всю свою долгую четырехсотлетнюю жизнь никого не встречал усерднее, чем Линдер, отец этой девочки. «Чем же таким он обязан ее отцу? Или, вернее, чем ее отец обязан Джафару? — задумчиво рассматривала вампиресса свои ноготки. Она знала, что благодеяние вызывает привязанность ничуть не меньшую, чем долг, оным благодеянием вызванный. — Интересно, какая она из себя, эта ревенантка? В рекомендательном письме указано, что ей двадцать четыре года. Юный розан. Впрочем, есть ли мне до этого дело? Главное, чтобы она была прилежной ученицей и согласилась на сорок флоренов в неделю. С такими рекомендациями ее прием — дело почти решенное... С другой стороны, вдруг эта Алейна... Как ее?.. — мазель Амелия еще раз пробежалась взглядом по строчкам рекомендательного письма, ища фамилию претендентки на роль подмастерья при ее лучшем мастере. — Готьер. Готьер... Где я слышала эту фамилию? Кажется, в связи с каким-то давнишним скандалом? Впрочем, это тоже не важно. Важно другое: вдруг наша юная мазель Готьер раскапризничается и запросит все сто? Нет-нет. Так дело не пойдет».

Между тем близилось восемь утра — время, на которое было назначено собеседование, и в ожидании госпожи Готьер Амелия все сильнее тревожилась. Она всегда нервничала перед приемом новых сотрудников. Никакой опыт не помогал ей унять волнение перед неизвестностью: что если она снова наткнется на ленивого и глупого честолюбца? что если ошибется? что если прогадает? что если собственными руками подпишет приказ о приеме недоброжелателя, шпиона, который уведет их коммерческие тайны? Девушка старалась гнать прочь эти мысли, но они навязчиво к ней возвращались и возвращались, доводя ее до противного мандража. К моменту, когда соискательница работы вошла в дверь кабинета управляющего, на лице измученной сомненьями Амелии утвердилось почти пугающее выражение строгости и умственного напряжения.

После смерти отца аскаресса, не умевшая заниматься каким-либо делом без всецелой ему отдачи, была с головою поглощена заботами отошедшего ей по наследству ювелирного дома. Всегда считавшая себя верной служительницей науки, она с удивлением открывала в себе новые черты: обнаруживала, что делом ее жизни является вовсе не алхимия с ее магией трансформации вещества, а волшебство иного порядка, волшебство, превращающее кусок металла или слюды в произведение искусства. И пусть она не знала, с какой стороны подойти к станку ювелира, блеск драгоценных камней завораживал ее с каждым днем все сильнее. Алхимическое образование служило ей огромным подспорьем, позволяя с легкостью определять качество материала. С какой благодарностью она вспоминала теперь своих строгих учителей, заставлявших ее зубрить свойства минералов! Ведь каждый второй поставщик норовил ее обмишулить, подсунуть некачественное сырье. Это обстоятельство превращало и без того недоверчивую вампирессу в дерганного параноика. «Жулье! — негодовала она, разрывая контракты. — Кругом сплошное жулье!» Что и говорить, трудностей в управлении лавкой преодолевать приходилось немало. Тем не менее эта работа приносила ей колоссальное удовольствие, и она даже не помышляла что-то в своей жизни менять. Скажем больше: иногда она, пугаясь собственных мыслей, подумывала о том, что смерть горячо любимого papa стала для нее сущим благословением. Потеряв отца, она обрела истинный смысл своей жизни.

Отредактировано Амелия Аскар (19.08.2015 12:01)

+4

4

Портовая таверна «За штурвалом»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png 

10 апреля 1828 года.

Алейна на миг остановилась под ливнем, Главный проспект приятно удивил её после ужасных улиц Портовой набережной. Площадь перед Кафедральным собором поражала своими размерами, время было для людей раннее, но здесь вовсю разъезжали экипажи и обыкновенные кэбы. Дамы и господа спешили домой после ночных прогулок. Постепенно заканчивали свою работу рестораны: служащие усердно натирали столовые приборы и убирали их в ящики, прибирали зал. Девушка разглядывала пестрые вывески лавок, бутиков, ларьков. Остановив мазельку, державшую корзинку с цветами, ревенантка спросила дорогу к ювелирной лавке «Фируза». Оказалось, Алейна была уже рядом с ней, но тут полил ливень. Поплотнее закутавшись в салоп, девушка поспешила зайти в лавку. Войдя, она на миг задержала дыхание — «Фируза» была похожа на необыкновенное произведение ювелирного искусства: всюду прелестные цветы, бабочки, стрекозы, нарисованные на стенах. В ювелирной лавке «Фируза» чувствовалось ощущение праздника и чего-то волшебного. Ревенантка остановилась напротив двух скульптур. «Ах, какая красота! Это же павлины! И как настоящие», — восхищалась про себя Алейна, как услышала женский голос:
— Доброе утро, мазель! Могу ли я вам чем-то помочь?
Она повернулась и увидела юную девушку-продавщицу. Улыбнувшись, Алейна объяснила ей, что пришла на собеседование к мазель Амелии Аскар. Ревенантка заранее разузнала имя владелицы у отца. А сейчас неожиданно и сама вспомнила, как два года назад он сокрушался по поводу кончины Альберта Аскара, предшественника нынешней управляющей (в то время в лавку Линдера заехал поставщик алмазов. Он поставлял камни и в Дракенфурт, пренеприятный тип, одно слово — жулик, он любил облапошивать неумех в мире ювелирного искусства. Вот он и рассказал Линдеру, что потерял такого простофилю, как Альберт, но при этом радовался, что его место займет глупышка Амелия, его дочь).
Через некоторое время ревенантка с волнением в груди сидела напротив управляющего, точнее, управляющей ювелирной лавкой, очень милой девушки в строгом платье.
Глаза мэтрессы управляющей смотрели недоверчиво и подозрительно и вместе с тем выжидательно.
— Здравствуйте, мэтресса Аскар! — склонилась ревенантка в поклоне. — Я Алейна Готьер, приехала из Орлея, несколько лет я работала подмастерьем в ювелирной лавке Филтона. Неплохо разбираюсь в камнях, как в драгоценных, так и полудрагоценных. Меня обучили гранить и шлифовать любые камни, но до мастерства мне, конечно, далеко.
Владелица кисло улыбнулась, не потрудившись представиться в ответ. Долго молчала, сверля Алейну испытующим взглядом. Затем из выдвижного ящика стола достала небольшое колье. В свете, лившемся из окна, оно сияло и ярко переливалось различными огоньками. Украшение было ажурным, обрамленное фиолетовыми камнями. Алейна поняла, что просто так на работу не возьмут и будут проверять её навыки. Не дожидаясь вопроса, она сказала, улыбнувшись:
— У вас прекрасный мастер. Из не очень качественных сапфиров сделать шедевр! На вашем месте я бы проверила поставщика. И мой совет: проверяйте камушки или доверьте это дело мастеру. В качестве сапфиров вам могут продать полудрагоценный камень аметист, — взяв из рук Амелии колье, девушка продолжила. — Удивительно, как искусно подобрана оправа из белого золота... Да, это определенно белое золото. Смешно сказать, но большинство обывателей путают белое золото с серебром. Ох, а как подогнан каст, выемка для каждого камня, не один сапфир не поцарапан! У вас отличные подмастерья.
Алейна аккуратно положила украшение на стол, сложила руки на коленях и стала ждать вердикта владелицы ювелирной лавки «Фируза».

Отредактировано Алейна Готьер (19.08.2015 13:16)

+3

5

Амелия всегда считала себя личностью благоразумной и трезвомыслящей. Эмоции, страсти, чувствительность, присущие женской натуре, она находила явлением лишним, затмевающим здравое суждение, а потому вздорным, потенциально вредным и даже опасным. И все-таки когда дверь ее кабинета отворилась, и на пороге выросла худощавая русоволосая фигурка в зеленом, Амелия поддалась эмоциям, почувствовав укол самой обыкновенной, вульгарной женской зависти к красоте соперницы. Что ее так поразило во внешности этой девушки? Что вызвало такое смятение в ее сердце? По долгу происхождения ей доводилось часто вращаться в светском обществе, и некоторые из выездов подарили ей встречи с самыми очаровательными и прелестными женщинами ее круга. Она была представлена Дезири Мориарти, видела издали Валентину Дракулу, Эрнестину Дюпре. Изабеллу же фон Рей, слава о красоте которой гремела по всей Нордании, она рассмотрела во всех подробностях, когда ее покойный papa обивал пороги Фортунатов со своим шутовским сватовством. А рассмотрев, пришла к выводу, что слухи оказались сильно преувеличены. То была вампиресса яркой, но вместе с тем излишне пышной (во всех смыслах) наружности: она обладала пухловатой по нынешним меркам фигурой, смазливым, не сказать, чтобы осененным искрою мысли лицом, завитыми на щипцах жеманными буклями, густо напомаженным капризным ртом и чересчур глубоким декольте, надо полагать, призванным отвлечь внимание от коротких ног. В ней, безусловно, был лоск, было воспитанное салонами жантильное кокетство, которые многие ошибочно принимали за доброжелательную учтивость, был даже определенный отдающий слащавостью стиль, но в ней не было ни грамма того, чем поразила ее внешность этой молоденькой ревенантки в зеленом, — чистоты. Той самой неподдельной чистоты, которой сияет ветреное и ясное утро на набережной, которую приносит с собой порыв холодного морского бриза. Той чистоты, которой отмечено каждое истинное произведение ювелирного искусства и которой, по мнению Амелии, ни одна признанная королева раутов не обладала. И сейчас вампиресса, видя перед собой эту девочку, не могла отвести от нее глаз. Она рассматривала юную подмастерье пристально и скептически, с видом оценщика, пытающегося на вид определить стоимость редкого натурального кабошона. В голове ее роились совершенно непрофессиональные мысли: «Следует признать, она весьма недурна собой, но действительно ли так прелестна, как мне кажется? Красивее меня? А ведь я считаюсь первой красавицей „Фирузы“. Стало быть, она грозится составить мне конкуренцию? Может, все ее татуировка? Не укрась она свое лицо карминными вензелями, оно выглядело бы заурядным? Но я покажу себя самодуркой и ревнивицей, если, сосредоточившись на ее наружности, упущу из виду другие ее качества. Так поступать не должно, я буду корить себя за это...»

Сообразив, что ее молчание затянулось практически до неприличия, Амелия вынула из-за ворота маленький ключик, который носила на цепочке как подвеску, открыла им выдвижной ящик в своем столе и достала оттуда обитую коленкором шкатулку, в которой хранилось ее ажурное сапфировое колье — вещица, в общем-то, бросовая, пустяковая, но вполне пригодная для ее цели. Неделю назад в этом колье сломалась застежка, и аскаресса собиралась было отдать его в починку, но за всеми каждодневными хлопотами так доселе и не удосужилась привести свой план в исполнение. Теперь она вспомнила о колье и замыслила проверить свою визави, поручив ей отремонтировать неисправную застежку. Но не успела. Алейна Готьер со свойственной новичкам горячностью наперерез ее предложению кинулась демонстрировать свою образованность по части теории.
— У вас прекрасный мастер. Из не очень качественных сапфиров сделать шедевр! — восхитилась юная мазель, приняв из рук Амелии колье, затем, не позволив управляющей и рта раскрыть, с уморительным видом прожженного знатока отметила: — На вашем месте я бы проверила поставщика. И мой совет: проверяйте камушки или доверьте это дело мастеру. В качестве сапфиров вам могут продать полудрагоценный камень аметист.

«Экое нахальство! Пигалица смеет мне советы раздавать! — возмутилась про себя Амелия, замечая, как уголки ее губ против воли растягивает предательская улыбка — так улыбаются, наблюдая за игрой неуклюжего щенка. — Нет, право же, ее стремление впечатлить меня выглядит так нелепо, что даже очаровательно! И что это мне взбрело в голову ей завидовать? Какую такую соперницу я приобрету в ее лице? Ведь дитя же, сущее дитя!»

Устыдившись своих недавних мыслей, мэтресса Аскар несколько расслабилась и потеплела в отношении ревенантки. Решимость Алейны вкупе с ее невинной пылкостью пусть не растопили, но надломили лед ее недоверия. Тем не менее когда Амелия открыла рот, ей пришлось откашляться (в горле ее возникли спазмы, как часто случается, когда организм охвачен напряжением), прежде чем она смогла проговорить то, что ей следовало бы сказать с самого начала, а именно:
— Вы получили хорошие рекомендации, мазель Готьер, но я взяла за правило никогда не доверять словам, а проверять работников в действии. Не скрою, ваш энтузиазм мне импонирует, но одного рвения мало, наметанного глаза — тоже. Вы не оценивать оправы сюда пришли, а изготавливать их. Верно я понимаю ваши намерения? А если так, то проявите свои способности в работе, обратите внимание на застежку поразившего вас колье. Замечаете в ней что-то необычное? Впрочем, для мазели, с такой ловкостью на глаз отличающей серебро от белого золота, это не задача. Нет-нет, только не перебивайте меня, потрудитесь выслушать до конца. Будьте любезны починить эту застежку в следующие двадцать минут. Считайте это своим вступительным экзаменом. Какие вам потребуются инструменты?

Отредактировано Амелия Аскар (20.08.2015 19:03)

+4

6

Ревенантка успела сотню раз пожалеть о своей поспешности, вспоминая слова матери. Она который раз поблагодарила Создательницу, что родителей рядом нет. «Матушка грозно бы качала головой, а потом устроила бы разнос за мое поведение. А батюшка тихо смеялся бы, гордясь мной... Нет, но это надо же: дважды за день ставлю себя в глупое положение! Сначала перед Авелем, теперь перед Амелией», — ругала себя девушка. Она опустила голову, чувствуя, что у неё снова, предательски, краснеют щеки. Но тут ревенантка услышала:
— Вы получили хорошие рекомендации, мазель Готьер, но я взяла за правило никогда не доверять словам, а проверять работников в действии. Не скрою, ваш энтузиазм мне импонирует, но одного рвения мало, наметанного глаза — тоже. Вы не оценивать оправы сюда пришли, а изготавливать их. Верно я понимаю ваши намерения? А если так, то проявите свои способности в работе, обратите внимание на застежку поразившего вас колье. Замечаете в ней что-то необычное? Впрочем, для мазели, с такой ловкостью на глаз отличающей серебро от белого золота, это не задача. Нет-нет, только не перебивайте меня, потрудитесь выслушать до конца. Будьте любезны починить эту застежку в следующие двадцать минут. Считайте это своим вступительным экзаменом. Какие вам потребуются инструменты?
Алейна взяла украшение из рук владелицы. Света, льющегося из окна, хватило для того чтобы разобрать блеск камней и благородного металла, но саму технику, по которой выполнено колье, и застежку толком не разглядеть. Поэтому она встала, держа в руках колье, подошла к окну и внимательно стала разглядывать застежку. «Так-так, зря я грешила на поставщика, подмастерья её обворовывают получше него. Как же он прикрепил вместо белого золота обыкновенную сталь, что она еще не почернела... И что, он использовал огонь, что ли?.. Хм, талантливый мошенник. Хорошо, работы минут на 10. Откручу эту вставочку, а само колье Амелия будет застегивать по-другому. Даже легче, чем сейчас», — смеялась про себя девушка, а вслух сказала:
— Мне нужно рабочее место, но, я думаю... да, я смогу починить её здесь. Будете так любезны, пожалуйста, пусть ваши люди принесут... Так, гибочные щипцы: плоскогубцы и с остроконечными губками. Потом мне понадобятся ручные тиски и, самое главное, лампа.
Мазель Амелия позвонила в колокольчик. Через некоторое время в дверях показался юноша. Алейна догадалась, что это один из подмастерьев лавки. Владелица рукой указала на ревенантку и велела принести всё, что она потребует. Девушка, не теряя времени, перечислила все те инструменты, какие называла мазель Амелии.
— Могу я присесть поближе к окну, пожалуйста? — спросила ревенантка.
Она дождалась утвердительного кивка и передвинула стул поближе к свету. Не успела ревенантка снять перчатки и салоп, как подоспел подмастерье со всем инвентарём. Алейна работала не спеша и методично. Спустя 10 минут она произнесла:
— Всё готово, мазель Амелия. Можете посмотреть. Застежка на колье теперь не будет заедать, вот только эту маленькую детальку вам придётся гнуть в другую сторону, — с этими словами девушка показала, как застегивать колье и протянула его хозяйке.

Отредактировано Алейна Готьер (20.08.2015 19:18)

+3

7

Пока подмастерье работала, Амелия усердно делала вид, что все ее внимание сосредоточено на просмотре вечерней газеты. В действительности же она почти не читала. Вернее, начинала читать, добиралась до третьей строки, сбивалась, возвращалась к началу, силилась сконцентрироваться и дойти-таки до конца статьи, но смысл прочитанного упорно ускользал от нее. Мысли разлетались, как стайка испуганных летучих мышей; то крутились вокруг да около этой ревенантки в зеленом, то уносились в недавнее прошлое, в тот день, когда изможденная, больная Филиппа Мориарти появилась в «Фирузе» и умоляла взять у нее медальон черненого серебра — вещь редкой красоты; изделие, выполненное с такой тонкостью, что восхитило даже скудного на похвалу чужой работе ревнивца Джафара. Амелия восторгов коллеги не разделяла, ей украшение Филиппы почему-то показалось... опасным. Орнамент, на него нанесенный, являл собой нечто среднее между символом Моргота и узорами языческих оберегов. Нет, кайтифка всучила ей вовсе не какой-нибудь могущественный артефакт — пси-энергии медальон излучал ничуть не больше, чем простой глиняный горшок, тем не менее госпожа Аскар никак не могла избавиться от неприятного суеверного чувства, что амулет этот злой, нечистый. И никак не могла решить, что же делать с ним дальше: продать, оставить себе или спрятать в банковскую ячейку и хранить до тех пор, пока бывшая хозяйка не вернется его выкупать. Дважды она выставляла медальон на продажу и дважды спохватывалась, срывалась из дома посреди бела дня, когда все приличные вампирессы спят и видят десятый сон, приезжала встревоженная в «Фирузу» и спешно снимала его с витрины, вздыхая с глубоким облегчением: еще не успели купить.

«Кажется, я становлюсь суеверной... Почему украшение несчастной провидицы не идет у меня из головы?» — вопрошала себя аскаресса. Ответа на этот вопрос она не имела. Зато другой терзавший ее вопрос отпал сам собой, как только юная подмастерье взяла в руки инструмент. Не суетесь, с уверенностью и методичностью работника, хорошо знающего свое дело, она принялась чинить застежку колье. Амелия украдкой поглядывала на ее русую головку, склоненную над работой, на экономные, ловкие движенья ее рук, отмечая про себя, что умения держать концентрацию мазель Готьер явно не лишена, и, в принципе, при должном старании из нее может получиться неплохая помощница для Джафара. И действительно — песок в часах осыпался только до середины колбы, а ревенантка уже закончила и готова была представить свою работу. Госпожа Аскар поднесла колье к лампе, чтобы лучше его рассмотреть, и убедилась, что вовсе не прогадала, согласившись принять у себя эту девушку: сработано было чисто и аккуратно.
— Неплохо, — сдержанно оценила Амелия старания Алейны, в глубине души уже соглашаясь принять ее на стажировку. Однако, будучи женщиной деловитой, не спешила объявлять о своем решении до тех пор, пока не пришла пора коснуться вопроса о жалованье. Для каждого начинающего огранщика, изготовителя оправ и художника работа в «Фирузе» была верхом престижа, открывала широкие перспективы, давала больше знания и умения, но оплачивалась довольно скромно. Так уж было заведено в их кругах: мастера получают все, подмастерья — сущие крохи; на этом порядке держится вся индустрия эстетики драгоценных камней и металлов, ибо как иначе воспитать гения, если не вынудив талантливого ученика пробираться чрез тернии аскетизма и упорных стараний к звездам признания и высокого мастерства?..

— Вы справились с заданием, — кивнула управляющая сухо, — и у меня нет причины вас не принять. Однако знайте: больше сорока флоренов в неделю я вам предложить не смогу. Льготы только для членов гильдии. Буфет — чай, кофе, выпечка — для всех бесплатный. Выходной — раз в неделю, суббота. Обед с часу до двух. Работаем по лунарному графику, а значит, если вы у себя на родине привыкли вставать по утрам — отвыкайте. В лавке вы должны находиться с семи вечера и до трех утра. Чаевыми от покупателей у нас принято делиться с главмастером. Если вас все устраивает, подходите сегодня к шести. Вашим наставником будет Джафар аль Гиеди. С собой принесите паспорт и прошение о приеме. Рада знакомству, — и тут Амелия сделала то, чего сама от себя не ожидала — протянула руку к молоденькой ревенантке и коснулась ее предплечья своими холодными пальцами. Почему-то ей вдруг захотелось сбросить бесстрастную протокольную маску, и она себе это позволила — на миг, на короткий миг, но позволила, показала Алейне, что ей здесь действительно рады, вложив в свой прощальный жест ободрение и поддержку.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  через «Виллу грёзу»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  спустя девять часов в этой же локации

Отредактировано Амелия Аскар (21.08.2015 22:21)

+5

8

Амелия Аскар долго изучала работу Алейны под лампой. Ревенантка стиснула руки в кулаки и закусила нижнюю губу. Помнится, еще в Филтоне владелец ювелирной лавки дал ей куда более сложное задание, чем починка элементарной застёжки на колье. Тогда девушку «мучили» чуть ли не два часа, прося оценить тот или иной камень и подобрать правильную огранку. Но тогда Алейна, поднаторевшая в ювелирной лавке отца, вышла из ситуации с достоинством, правда, ошиблась несколько раз. И сейчас она не собиралась терять работу у одного из лучших мастеров Дракенфурта — Джафара аль Гиеди. Отец Алейны за работой любил рассказывать про этого мастера, особое внимание уделяя его несносному характеру — горячему, эмоциональному и непредсказуемому. Девушка мечтала заниматься ювелирным делом под началом Джафара, и вот сейчас она стояла перед управляющей, затаив дыхание. Аскаресса наконец вынесла свой вердикт, сделав это строго и сдержанно, но Алейну ее тон ничуть не покоробил (в ювелирной лавке Филтона обращение было даже еще хуже. Мастер обожал ревенантку, но подмастерья, с кем чаще всего приходилось работать девушке, люто её ненавидели и завидовали ей). И здесь, кто она — обыкновенный подмастерье и, кто владелица такой лавки, как «Фируза».
— Вы справились с заданием и у меня нет причины вас не принять, — сказала ей вампиресса сухо. — Однако знайте: больше сорока флоренов в неделю я вам предложить не смогу. Льготы только для членов гильдии. Буфет — чай, кофе, выпечка — для всех бесплатный. Выходной — раз в неделю, суббота. Обед с часу до двух. Работаем по лунарному графику, а значит, если вы у себя на родине привыкли вставать по утрам — отвыкайте. В лавке вы должны находиться с семи вечера и до трех утра. Чаевыми от покупателей у нас принято делиться с главмастером. Если вас все устраивает, подходите сегодня к шести. Вашим наставником будет Джафар аль Гиеди. С собой принесите паспорт и прошение о приеме. Рада знакомству.
Когда Амелия закончила свою речь, она коснулась плеча Алейны. Ревенантка вздрогнула, не ожидая от сухого приема такого дружелюбного завершения. Девушка смутилась еще больше, присела в книксене и проговорила:
— Благодарю вас, мэтресса Аскар. Я не могла и мечтать об этом. Жалование меня вполне устраивает. К лунарному графику я привыкну. Вы не пожалеете, что взяли меня к себе в подмастерья, я отработаю жалование.
Алейна выходила от владелицы с чувством выполненного долга. «Теперь родители могут мной гордиться еще больше... Надо же сегодня написать письмо домой», — с блаженной улыбкой на лице девушка шла по коридору, когда вдруг ей навстречу попался тот самый подмастерье, принёсший тогда инструменты.
— Простите, милсдарь. У меня к вам один вопрос. Позволите?
— Я вас слушаю, мазель, — остановившись и настороженно следя за ней, ответил юноша.
— Мэтресса Аскар мне показала замечательное колье. С фиолетовыми сапфирами из белого золота... Я бы хотела знать, кто сделал столь прелестную оправу к этому чуду, пожалуйста.
Подмастерье, самодовольно улыбнувшись, выпрямился и с гордостью сказал:
— Я! Сам плавил платину, палладий и никель... вот своими руками подгонял каждый камушек в каст.
У ревенантки гневно заблестели глаза и губы плотно сжались в тонкую линию. Она оглянулась вокруг, но в коридоре было пусто. Тогда Алейна со злостью прошипела:
— Ах, это ты, мошенник! Как ты посмел белое золото соединять со сталью! — видя, что юноша что-то хочет сказать, девушка подняла рук: — Владелица не сведуща в ювелирном деле, вы, как я вижу, об этом знаете. Ну вот что: как вы обманули мастера и как вы соединили белое золото со сталью, я спрашивать не буду... Но предупреждаю, если вы продолжите воровать ценный материал... Среди клиентов лавки могут попасться знатоки, которые легко отличат благородный металл от обыкновенной железки... И тогда, боюсь, вы не отделаетесь только сломанным носом. Вас вышвырнут с работы! И куда же пойдёте? Грузчиком в порт?! Руки ювелира так же ценны, как и руки скрипача. То, что я вас не убедила, не беда, но вы хотя бы задумайтесь. А ваш секрет я сохраню в тайне, — горячо прошептала Алейна.
Подмастерье стоял, мягко говоря, опешив. В глазах мелькнул испуг, его сил хватило лишь на то, чтобы кивнуть. Он развернулся и пустился наутёк.
Почему девушка так поступила? Она бы не ответила, а только улыбнулась бы и пожала плечами. Ну и пусть, теперь и в этой лавке ревенантке не будет житья от подмастерьев. Но ей было жаль юношу, вступившего на скользкий путь, таких в ювелирной лавке отца было немало, да и в столице Орлея тоже. К тому же она считала, ювелирное искусство не должно соприкасаться с разными мошенниками, но не всегда мечты сбываются в действительности.
Меж тем Алейна двинулась к выходу из лавки, но задержалась возле прилавка, рассматривая шикарные украшения.

Отредактировано Алейна Готьер (23.08.2015 08:33)

+4

9

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/1.png
— Нравытса эта браслет? У тибе кароший скус, юни мазэл, — послышался певучий, приятного низкого тембра голос с кошмарным абаджанским акцентом. Перед ревенанткой в зеленом платье, увлеченно рассматривавшей прилавок при содействии молоденькой продавщицы, внезапно соткался из воздуха смуглый вампир с непроглядно-черными глазами, со жгучим взором восточного демона, с одухотворенным лицом, украшенным крупным горбатым носом, чувственными губами, холеными усиками и бородкой. Он загадочно улыбался, шелестел шелковыми одеждами, двигался необыкновенно плавно, как сытой питон, и столь же размеренно говорил — зачаровывал своим голосом, гипнотизировал, погружал в истомляюще-сладкую дрему:
— Хочишь мерит? — вовсе не спрашивая действительного желания мазели, демон подмигнул продавщице, нырнул под прилавок, отпер замок, аккуратно, чуть ли не благоговейно достал золотой браслет, украшенный растительным орнаментом и мелкими изумрудами, поднес его к лицу ревенантки и прищелкнул языком от восторга: — Ай, глаза как сверкат! Дивный красота! Пасматры, как будит караше на глаза. Пасматры на стекло витрина, там ест отражений. Хочишь мерит? Мерит бесплатно, нэ стэснайса. О, небесни, сказочни красота! Хвала творцу, я видэт ее! Лик, подобни луна в ночь священни! Стан, подобни гибкий кипарис грациозни! Кожа — свежи, как бархатни пэрсык! Ланиты — роза и мирт, нэжни пушок их! Пасматры на свой отражений! Сверкающи, как звезда Марьям над мечеть пророка в месяц Зефир! Если я бил поэт, написал поэма тибе, о нэжни юни мазэл! Мерит на ручка давай. Нравытса?
Он выплыл из-за прилавка, стал кружить и скользить вокруг ревенантки, как нечистый дух из «Сказок фиговой рощи», обволакивая ее теплом своего обаяния, обдавая жаром своей страстной натуры; в непрогладно-черных зрачках его дымом масляных благовоний томно клубился искус.

+2

10

Алейна рассматривала необычные украшения, таких ей не доводилось видеть или изготавливать в ювелирной лавке отца или в филтонской лавке. Продавщица, мило улыбаясь, доставала и показывала всё новые и новые произведения ювелирного искусства. К тому же она была рада ещё одной девушке в «Фирузе», а то высокомерные мастера и подмастерья не часто удостаивали её своим вниманием. Она расспрашивала Алейну об Орлее:
— Правда ли, что в этом государстве встречаются самые красивые мужчины?
На что ревенантка лишь смеялась и неизменно отвечала, что, к сожалению, у нее не было времени рассматривать покупателей и прохожих.
Они могли так еще долго сплетничать, как Алейна услышала приятный голос, произносивший слова с большим акцентом:
— Нравытса эта браслет? У тибе кароший скус, юни мазэл.
Алейна повернула голову к говорившему мужчине и обомлела. Перед ней стоял собственной персоной сам Джафар аль Гиеди. Девушка вспомнила, что видела его портрет в одной из газет. «Батюшка, когда увидел его на страницах газеты, долго ставил в пример мне и подмастерьям в лавке», — вспоминала ревенантка. В тайне от родителей Алейна вырезала этот портрет и поместила у себя в дневнике. Она не могла промолвить и слова, а он продолжал, не обращая внимания на оцепенение девушки:
— Хочишь мерит? — с этими словами он показал ревенантке изящный браслет. Алейна по тому как, бережно, он достал его из футляра, поняла, что это работа мастера. Она боялась дышать, не веря, что всё это происходит с ней. — Ай, глаза как сверкат! Дивный красота! Пасматры, как будит караше на глаза. Пасматры на стекло витрина, там ест отражений. Хочишь мерит? Мерит бесплатно, нэ стэснайса. О, небесни, сказочни красота! Хвала творцу, я видэт ее! Лик, подобни луна в ночь священни! Стан, подобни гибкий кипарис грациозни! Кожа — свежи, как бархатни пэрсык! Ланиты — роза и мирт, нэжни пушок их! Пасматры на свой отражений! Сверкающи, как звезда Марьям над мечеть пророка в месяц Зефир! Если я бил поэт, написал поэма тибе, о нэжни юни мазэл! Мерит на ручка давай. Нравытса?
У девушки глаза стали сиять, как изумруды на браслете, на щеках от смущения и такого количества комплиментов вспыхнул румянец. Кое-как взяв себя в руки, она улыбнулась и сказала:
— Ваш браслет уникален и превосходен, как и все ваши ювелирные изделия! Мастер Джафар аль Гиеди, я ваш новый подмастерье. Мое имя Алейна Готьер. Я ваша ярая поклонница, надеюсь вы не разочаруетесь во мне.

+2

11

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/1.png
— Как? Ты мой подмастерий? Пачиму мне никто не сказал? — Джафар патетически всплеснул руками и метнул грозный взгляд на испуганную продавщицу, которая смогла лишь растерянно улыбнуться в ответ и пожать плечами.
— Пачиму мне никто не сказал, что этот юни красавица мой подмастерий? Я мущина конец концов! Я должин такое знат! — на лице его отразилось глубочайшее негодование, едва ли не отчаяние, которое, однако, в ту же секунду сменилось восторгом и ликованием: — Я счастливи мастер на свете! — он упал на колено перед зардевшейся ревенанткой, схватил ее ручку и запечатлел на ней пламенный поцелуй. — До встречи тибе я не жиль, а влачил жалкий существований! Как проклятый дервиш нещасни я бил заточен в темни сумрак этой темницы, где меня окружаль этот глюпий мущины с грюбий руками! Бестолковий глюпий мущины, который работат со мной! Хвала творцу, я видет прекрасни мазэл Мелия Аскар, и она бил ясный солнышко для мине, кто единствен бил умна и красива из всех! О луна небес, теперь ты пришла на спасенье мое! Владыка мой, милосердный Ваххал, хвала тибе за дар превосходни! — художник воздел очи горе, весь охваченный высокими чувствами. Ему сейчас было явно не до окружающих (впрочем, как и всегда): он упивался своим представлением, купался в своих эмоциях, совершенно безразличный к тому, что об этом думают зрители. Изо всех реплик девушек он слышал лишь те, которые хотел слышать, и благополучно пропускал мимо ушей те, которые не вписывались в сценарий его спектакля.
— Как твоя имя, скажи мне снова, красавица? — вопросил он певуче и страстно, очевидно, прослушав все слова робкой Алейны, кроме «уникальный» и «превосходный». — Я знаю, ты умний девущка с кароший скус, ты вибрал этот божествен прекрасни браслет. А знаешь, пачиму у тибе кароший скус? Потому что Джафар аль Гиеди делает самий лючший красивий украшений на свете!

+2

12

Мастер ужасно удивился тому, что Алейна новый подмастерье и одновременно, испугал юную продавщицу. Ревенантка не знала, как остановить поток слов, исходящих из Джафара. Но вдруг он упал на колено и поцеловал руку девушки. Вот тут Алейна совершенно растерялась. Она стояла, оцепенев, в горле ее пересохло. «Ой, если он так будет кричать на всю лавку, это услышит Амелия... А богатые дамы болезненно реагируют на появление симпатичной девушки... Надо как-то сделать, чтобы он замолчал», — испугалась Алейна. У неё уже был опыт общения с дамами-покупательницами в лавках. Они свысока смотрели на неё, а одна вампиресса вообще отказалась, чтобы девушка её обслуживала, видите ли, кавалер этой дамы засматривается на обычную продавщицу. Алейна испугалась, если Амелия Аскар сочтёт её красивой, то передумает брать к себе на работу в ювелирную лавку «Фируза». Всё-таки женщины есть женщины. За поддержкой она обратилась взглядом к продавщице, но та лишь пожала плечами. Ревенантка медленно выдохнула. Джафар аль Гиеди спросил имя девушки, ей пришлось повторить:
— Моё имя Алейна Готьер. Я прибыла вчера из Орлея. И встаньте, прошу вас. Для меня честь познакомиться с вами, мастер Джафар аль Гиеди.

+2

13

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/1.png
— Как ты говоришь? Лейна Готьер? Готьер? Ты тот самий дочка мой бивший помощник Линдер? — сладкоголосый художник поднялся на ноги, почесал подбородок и, хлопнув себя свободной ладонью по лбу, изумленно воскликнул: — Как я тибе мог забит! Шайтан попутал, скажи? — обратился он то ли к продавщице, то ли к одному из павлинов, служивших украшением лавки. — Хочишь я проводит тибе к прекрасни мазэл Мелия Аскар, наша госпожа, очень умны и красиви женщина?
Продавщица, доселе испуганно и смущенно наблюдавшая за Джафаром, робко подала голос:
— Мэтр аль Гиеди, прощу прощения, что встреваю в вашу беседу, но мазель уже вышла от госпожи Амелии.
— Что? Значит, тибе уже принял на мой помощница, да? Я говорил мазэл Мелия, Линдер бил прекрасни малчик, золотой малчик. За всю жизн я не видел такого малчика, чтоб так старалса! Очень кароший бил малчик, я теперь вижу, всевишний благословил его таким счастьем, как дочка-красавица. Ты знаешь, что я подумал, когда видел тибе здэс в «Фирузэ»? Я подумал, какой красивий девущка пришел купит драгоценност Джафара! Джафар — это я, ты понимаишь? Это я дэлал браслет. Как ты говоришь? «Уникалний»? «Превосходний»? О, ты будишь видет много мои уникални превосходний работа!
Он еще раз повертел браслет перед глазами ревенантки, с нескрываемым удовольствием любуясь на творение своих рук:
— Красиви, нэжни, как сами первый цветок в небесни царстви пророка! Ты будишь работат тут, а потом будишь его покупат где-то через год или, можит, через два. Если его купит другой девущка, я буду делат тебе второй такой жи самий браслет. На забирай! — отдал он браслет продавщице — как от сердца оторвал. И тут же вдруг посмурнел, сказал каким-то упавшим тоном: — Я должен уходит к мазэл Мелия. Мне нужно, чтоб ты приходиль в шест, дочка Линдера.
Очевидно, будучи выше условностей и манер, Джафар попросту развернулся и, не утруждая себя расшаркиванием, отправился в ту комнату, из которой только что вышла Алейна.

+2

14

— Как ты говоришь? Лейна Готьер? Готьер? Ты тот самий дочка мой бивший помощник Линдер? Как я тибе мог забит! Шайтан попутал, скажи? — в ответ на слова мастера Алейна часто-часто закивала головой. Она так обрадовалась, что мэтр вспомнил имя отца. «Ох, он всё-таки вспомнил! Какой замечательный!» — с улыбкой думала ревенантка.
— Хочишь, я проводит тебя к прекрасни мазэл Мелия Аскар, наша госпожа, очень умны и красиви женщина?
Девушка хотела напомнить, что уже принята на работу, но бойкая продавщица сообщила эту новость Джафару аль Гиеди раньше неё. Алейна с благодарностью посмотрела на мазель.
Ревенантке так льстили слова мэтра об отце, что она обняла бы его, если бы не воспитание. А когда художник сказал, что, возможно, когда-то Алейна сможет приобрести ювелирное творение его рук, ревенантка испугалась, что это всего лишь сон. И втихаря ущипнула себя за запястье.
Возвращая браслет продавщице, он погрустнел, Алейна расстроилась, что у талантливого художника произошло какое-то несчастье. Но мастер развеял её переживания, всего лишь попрощавшись. Больше ничего не сказав, он ушёл. Девушка ничуть не удивилась таким манерам, она всегда считала, что творческие личности особенные и замечательные и не стоит на них сердиться.
— До встречи! Я вернусь к 6 часам, — помахав на прощание рукой продавщице, ревенантка скрылась за дверью лавки.
На улице продолжал накрапывать дождик.
— Ну хотя бы ливень кончился. А мелкий дождь не страшен... Ох, как же мне тут нравится! Попадаются удивительные люди и вампиры. Боюсь предположить, что будет дальше... А пока... Вахтерша из «Валламброзы» предложила посетить собор. Воспользуюсь-ка её советом, — проговорила девушка.
Она надела перчатки, которые держала в руках всё это время, и отправилась к собору Святой Розы. Естественно, останавливая редких прохожих с просьбой подсказать дорогу.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Собор Святой Розы

+4

15

Меблированный дом «Валламброза»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png   

Кэб катил по освещенной дороге. Алейна выглянула в окно кареты и с интересом рассматривала Главный проспект в новом для неё свете. Проспект наполнялся жизнью: открывались рестораны, кафе, ларьки. В освещении фонарей можно было разглядеть богатые экипажи с не менее роскошными пассажирами. У ревенантки от волнения часто забилось сердце. Нет, конечно, Алейна была уверена в том, что она стоит работы в ювелирном магазине (и её уже взяли), но что-то тревожило барышню и не давало покоя. Ревенантка списала всё на первый рабочий день в незнакомом для неё месте и чтобы успокоиться и ни чем не выдать свое состояние, она несколько раз глубоко вздохнула. Карета притормозила возле ювелирного магазина «Фируза». Ревенантка открыла дверь и легко выпорхнула из душного кэба. «Как раз вовремя! И даже не опоздала», — с улыбкой подумала Алейна, сверяясь с изящными часиками и одновременно, открывая дверь в магазин. Если утром здесь было сонное царство, то теперь в «Фирузе» кипела жизнь. Туда-сюда сновали подмастерья с материалом или уже готовыми украшениями. Девушка-продавщица красиво раскладывала ювелирные произведения, подносимые подмастерьями и мастерами. Зажигались лампы, светильники и в их сиянии драгоценные камни переливались цветными искорками. Ревенантка поприветствовала продавщицу и уже собиралась пройти в мастерскую, как услышала в недрах магазина недовольное бурчание главмастера.

Отредактировано Алейна Готьер (01.09.2015 08:42)

+2

16

Из этой же локации  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  через «Виллу грёза»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (скачок в 9 часов)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

10 апреля 1828 года; чуть позже 18:00.

— Госпожа Амелия (тройной стук в дверь), госпожа Амелия (тройной стук в дверь), госпожа Амелия...
— Да входите же вы, Парсонс! Где мой кофе?
Подмастерье, долговязый плешивый молодой человек, смешно косолапя, просеменил к ее столику. Бедняга был в смятении: краснел, бледнел, мялся и не знал, с чего начинать, как подступиться к строгой начальнице. Объяснения застревали в его пересохшем горле где-то на уровне неважно побритого петушиного кадыка.
— Где. Мой. Кофе, — повторила Амелия, внутренне раздражаясь: ее бесила эта манера Парсонса мямлить и ковырять взглядом носки туфель.
— Простите, я... я... ваша чашка разбилась, — он понурил свою плешивую голову, не смея взглянуть в глаза аскарессы.
— Возьмите другую, боже мой! Что еще? Почему вы до сих пор здесь?
— Госпожа Амелия... Там... Т-т-там...
— Будьте любезны сию же секунду прекратить заикаться и внятно, разборчиво изложите мне суть терзающего вас вопроса.
— Мэтр аль Гиеди отрядил меня к вам, попросив передать дословно следующее, — он набрал побольше воздуха в легкие и произнес отчетливо, чеканя слог, как первоклассник на Инсайте: — Вот что он думает о моей работе: что тут надо поступить следующим образом. Надо мне взять свою оправу. Так? Потом плоскогубцы. Так? Потом свернуть свою оправу в трубочку. Так? И поместить ее в... Простите, госпожа Амелия, я не смогу при вас повторить...
— Чего же вы от меня ждете?
— Госпожа Амелия, мэтр аль Гиеди отказывается работать с такими остолопами, как я, и просит у вас расчет.
— Не смею за это его осуждать. Давно пора было уволить вас, Парсонс.
— Он... Это... Не для меня просит, а для себя.
— О-о-о-о, Моргот бы ее побрал, эту тонкую душу художника! Пришлите его ко мне. А сами можете убираться на все четыре стороны. Только кофе, кофе не забудьте! Вы меня поняли?
— Да госпожа.
— Вы еще здесь? Живо!
— Из... извините.

«Меня окружают сущие кровопийцы, — вздыхала вампиресса, нервно проводя кончиком языка по острым клычкам. — Похоже, „Фирузе“ предстоит пережить очередную безумную ночь. Не повезло же мазели Зеленое Платье начать стажировку в такую лихую годину. А впрочем, пусть привыкает. Кажется, вот и она. Да, это ее голос». Подмастерье, пятясь из кабинета управляющей, по робости смешался и забыл прикрыть за собой дверь, и теперь Амелия волей-неволей вынуждена была прислушиваться к тому, что происходило снаружи. Дверь мастерской то и дело хлопала, впуская и выпуская суматошно снующих туда-сюда подмастерьев, из торгового зала слышалось журчание девичьих голосков, из коридора доносился топот чьих-то быстрых и очень громких копыт, перемежаемый цветастой бранью и ворчанием Джафара:
— Будь проклят тот дэн, когда я взяль этот ишяк на работу!

Амелия прикрыла лицо рукой и обреченно покачала головой. Бурчание Джафара приближалось.
— Мэтр аль Гиеди, — девушка выбралась из-за стола, сияя самой очаровательной из своих наигранных улыбок, протягивая руки навстречу художнику, волочившему в ее кабинет ауру вселенской тоски и мировой скорби. — Мэтр аль Гиеди, вы как раз вовремя. В этот самый момент я думала про вас, представьте себе. Вспоминала тот медальон, который вам так приглянулся — припоминаете? — вспоминала и размышляла...
— Знат нэ знат никакой медальон, госпожа Мелия. Мой сердце истекает кров, патаму щто я не мог полагат, какая мине ждет трагедия в тот проклятый дэн, когда...
— Как же вы могли запамятовать, мэтр аль Гиеди? Медальон, который сдала на продажу моя подруга. Помните? Худая, темноволосая, с глазами цвета аметиста, как вы сами изволили выразиться.
— Мазэл ясэнвидец?
— Провидица, — мягко поправила его госпожа Аскар. — Видите ли, мэтр аль Гиеди, мне не дает покоя ее медальон, а точнее, орнамент, которым эта вещица украшена. Я сегодня размышляла о нем и практически отчаялась уразуметь для себя, что меня в нем тревожит, но тут меня осенило: ах, почему же я сразу не обратилась к Джафару! Подумалось, совет с таким мудрым вампиром, как вы, сослужит мне хорошую службу... О-о-о, только умоляю, не отворачивайтесь! Без вас я пропаду совершенно! Есть только один вампир во всей Нордании, способный в эту минуту помочь мне, и имя этому вампиру — мэтр аль Гиеди. Ибо только мэтр аль Гиеди — единственный во всем мире! — узнает руку другого выдающегося мастера — конечно, намного менее выдающегося, чем мэтр аль Гиеди, — узнает, значит, и высчитает, кто из менее выдающихся, чем Джафар, ювелиров мог быть создателем сего украшения и мог ли он вложить некий... тайный смысл в орнамент на крышечке медальона.
Художник расплылся в самодовольной улыбке, по видимому, весьма благосклонно приняв льстивую речь аскарессы:
— Да-да, я щто-то такой начинал припоминат. Ви очэн прави, мазэл Мелия Аскар, я, конечно, могу вам помоч. Помоч прекрасни мазэл — долг каждый настоящий мущина!
— Я знала! Я так и знала! О, мэтр аль Гиеди, вы мой спаситель! Позвольте, я покажу вам этот медальон еще раз, — она заперла на ключ дверь своего кабинета, открыла бюро, извлекла из него черепаховую шкатулку, из шкатулки достала крупную подвеску черненого серебра на цепочке, спрятала шкатулку обратно в бюро, закрыла бюро, отперла дверь кабинета и протянула подвеску художнику: — Не находите ли вы, маэстро, что этот орнамент чем-то неуловимо напоминает символ Моргота?
Джафар поднес медальон к своему орлиному носу, придирчиво обнюхал его со всех сторон, наморщил лоб и озадаченно прищурился:
— Что я могу вам сказат? Счастье для вас и тот девущка-аметыст, пророк сохраниль, нет в этот знак Моргот. Я видет раньше такой текника чернений всего адын раз жизни. Такой техника делал очэн стари мастер, очэн больной стари мастер адын, очэн карашё дэлал... — хурбастанец запнулся, размышляя о том, как бы доступнее перевести с абаджанского свою мысль. Амелия воспользовалась моментом, чтобы притворно всхлипнуть и тихонечко прошептать, с робкой надеждой заглядывая в сосредоточенное лицо хурбастанца:
— Вы ведь не покинете меня, друг мой? Никогда? Обещайте. Разве же я смогу без вас справиться?
— О... Мазэл Мелия Аскар... — слегка растерялся художник. — Как ви можит?... Никогда! Клянус солнце пророка: я навеки ваш верни пес! — он ударил себя в грудь кулаком и пламенным взором, устремленным в потолок ювелирной лавки, призвал небо в свидетели своего зарока.
— Ах, перестаньте, — обворожительно сверкнула клычками Амелия. — Мне достаточно вашего честного слова. Однако чей почерк вы узнаете?
— Я не припоминат его имье, но я узнал этот текника чернений и я вспомнил, где видел эта текника и похожи узор. Эта узор носит провидэц мертви клан, для который я давно дэлал украшений. Бил старый женщин, мазэл дэ Гол, очэн стари женщин, вампир из мертви клан, я забил названий.
— Вы хотите сказать, де Голль?
— Дэ Гол, мазэл Цандрэ фон дэ Гол.
— Вот как. Очень интересно. Благодарю вас, мэтр аль Гиеди. Чуть не запамятовала: я приняла сегодня утром мазель Готьер, за которую вы хлопотали. Признаюсь, она произвела на меня весьма недурное впечатление. Сегодня ее первая ночь в качестве вашей стажерки, не так ли?
— Я уже имел удовольствий встретит дочку Линдера здэс, но если юни мазэл будет такой жи дурак, как этот шайтан...
— Вот и проверите ее в деле. Секунду...
Жестом призывая художника чуть-чуть подождать, мазель Аскар потянулась за колокольчиком и вызвала продавщицу. Та без промедления оторвалась от надраивания витрины, скрашиваемого разговором с новой работницей, и через несколько мгновений уже стояла перед управляющей и главмастером, отрепетировано улыбаясь и ожидая распоряжений.
— Вижу, вы успели познакомиться с новым подмастерьем? — лукаво усмехнулась Амелия, заговорщицки подмигивая Джафару. — Попросите ее зайти в мой кабинет. Нет-нет, дверь оставьте открытой. Стойте! Напомните Парсонсу, чтобы принес мне кофе, а мне напомните, чтобы я его рассчитала.
— Нэ надо ращот, пускай будэт, — смилостивился оттаивающий Джафар.
— Вы слышали? Расчет отменяется, но передайте бухгалтеру, чтобы вычел из жалованья Парсонса стоимость разбитой им чашки. Ступайте.
Через приоткрытую дверь Амелия и Джафар, любопытно навострив свои и без того острые уши, с некоторым трудом, но все же расслышали, как продавщица обратилась к молоденькой ревенантке:
— Кажется, начальство не в духе. Приготовьте документы и держите голову высоко.

Отредактировано Амелия Аскар (04.09.2015 13:31)

+5

17

Алейна увидела Джафара аль Гиеди, шедшего по коридору. Он был хмурый и ужасно злой. Уверенно войдя в кабинет к владелице, мастер захлопнул дверь. Ревенантка вопросительно выгнула красивую бровь и повернулась к продавщице, в ответ та только пожала плечами и сказала не обращать внимания, такое частенько бывает. Алейна продолжала болтать с девушкой, но её волнение ещё больше усилилось. «Что со мной такое?! Надо успокоиться», — думала она, прижимая руку к груди. Продавщица это заметила:
— Всё в порядке, Алейна?
— А?.. Да, всё замечательно, спасибо, — с натянутой улыбкой ответила ревенантка.
«Так, возьми себя в руки, Алейна», — успокаивала себя девушка. Из кабинета мазель Амелии послышался звук колокольчика. Юная продавщица резко сорвалась с места и побежала к хозяйке. Через несколько минут она вернулась на своё место и произнесла:
— Кажется, начальство не в духе. Приготовьте документы и держите голову высоко.
Ревенантка уже полностью успокоилась, поэтому она лишь пожала плечами и улыбнулась. Но взгляд Алейны стал холодным и сосредоточенным. Достав из сумочки паспорт и прошение, она прошла в кабинет, предварительно постучав по косяку (дверь была открыта).
— Добрый вечер! Госпожа Амелия. Мастер Джафар аль Гиеди, — девушка присела в книксене.

+4

18

— Очэн рад снова видэт тибе, дочка Линдера, — пророкотал мелодично Джафар, склоняясь в глубоком театральном поклоне.
— Здравствуйте, — сдержанно улыбнулась Амелия, бросая быстрый взгляд за спину Алейны, на перламутровый циферблат напольных курантов. — Через сорок минут мы уже открываемся, так что не станем растрачивать время на реверансы. Мастер аль Гиеди, с которым вы уже имели честь познакомиться, введет вас в курс дела, однако не рассчитывайте, что в первые дни стажировки каждое поручение будет касаться непосредственно ювелирного дела. Вы должны с готовностью браться за любую работу: попросят ли вас подать инструмент, вымыть окна, сбегать в булочную за углом или сварить кофе. Это понятно? Позвольте ваш паспорт.
Аскаресса достала из кармашка, спрятанного в складках у пояса, маленькую складную лорнетку и, поднеся ее к носу, придирчиво изучила протянутый ей документ:
— Так... Место постоянного проживания: город Цалта. Так... Отметок о судимости нет. Так... Вероисповедание: розианство... В браке не состоит... За границей впервые... Хорошо.
Вполне убедившись в том, что Алейна именно та, за кого себя выдает, управляющая макнула золоченую перьевую ручку в хрустальную чернильницу и медленно, убористым почерком переписала в служебный лист данные из ее паспорта.
Джафар хранил торжественное молчание, зачарованно наблюдая за тем, как из-под пера мэтрессы Аскар на беленую рисовую бумагу с фирменными вензелями «Фирузы» выпархивают грациозные птицы-буквы: упитанная цесарка о, длинноногая цапля y, горделивый фазан g. Каллиграфически выведенные, связанные в ровные строчки, они казались ему дивным языческим орнаментом, символами древней, забытой магии, вызывали какой-то необъяснимый трепет, вероятно, сродни тому, что Амелия испытывала при взгляде на медальон Филиппы Мориарти, который художник, кстати, по-прежнему сжимал в своей правой руке.
— Благодарю вас, — прервалась аскаресса, зыркнув стекляшками в золотом ободке на мазель Зеленое Платье. — Возьмите свой паспорт и дайте взглянуть на ваше прошение.
Удостоверившись, что бумаги составлены по всей форме, госпожа Аскар подписала их, прикрепила к служебному листу и протянула Алейне:
— Будьте добры до открытия магазина передать это в бухгалтерию, чтобы вас поставили на учет. Направо по коридору из моего кабинета.
— Подожди минутка, мазэл Линдер! — внезапно отмер Джафар, вспомнив, для чего Амелия решила при нем вызвать в свой кабинет новую подмастерье. — Потом дашь. Я хочу спросит тибе один вопрос, если госпожа позволят.
Амелия одобрительно кивнула.
— Видишь эта рисунок? — он положил медальон Филиппы на ладонь крышкой кверху и сунул его под нос ревенантке. — Что можишь сказат про него? Какой эта орнамент мотив?

Отредактировано Котэ де Мурло (04.09.2015 19:09)

+5

19

— Очэн рад снова видэт тибе, дочка Линдера, — поклонился Джафар аль Гиеди.
— Здравствуйте. Через сорок минут мы уже открываемся, так что не станем растрачивать время на реверансы. Мастер аль Гиеди, с которым вы уже имели честь познакомиться, введет вас в курс дела, однако не рассчитывайте, что в первые дни стажировки каждое поручение будет касаться непосредственно ювелирного дела. Вы должны с готовностью браться за любую работу: попросят ли вас подать инструмент, вымыть окна, сбегать в булочную за углом или сварить кофе. Это понятно? Позвольте ваш паспорт.
Алейна слегка улыбнулась таким словам владелицы. «Во всех лавках, что я работала такая же ерунда. Новички всегда выполняют разную работу. Похоже эта традиция везде», — размышляла ревенантка, одновременно передавая мэтрессе документы. Хозяйка ювелирного магазина, внимательно их просмотрела, а потом всё записала в листок, лежащий на столе. Алейна молчала и лишь рассматривала мастера и украшение, которое он держал в руке. Ревенантка нахмурила брови, пытаясь вспомнить где-то она уже видела похожее. Но потом мысленно махнула рукой, зачем засорять голову ненужными вещами. А между тем, Амелия Аскар заполнила служебные бумаги и произнесла:
— Благодарю вас. Возьмите свой паспорт и дайте взглянуть на ваше прошение.
Ревенантка, также не проронив ни слова, протянула сей документ владелице. Мэтресса Амелия Аскар, бегло прочитав прошение, изящным пером подписала и отдала девушке со словами:
— Будьте добры до открытия магазина передать это в бухгалтерию, чтобы вас поставили на учет. Направо по коридору из моего кабинета.
Алейна присела в книксене и уже повернулась лицом к двери, когда услышала голос Джафара аль Гиеди, не подававшего в течение всего времени ни звука:
— Подожди минутка, мазэл Линдер! Потом дашь. Я хочу спросит тибе один вопрос, если госпожа позволят.
Алейна при этих словах взглянула на владелицу и получив от неё утвердительный кивок, вновь устремила свой взор к Джафару аль Гиеди.
— Видишь этот рисунок? Что можишь сказат про него? Какой этот орнамент мотив? — буквально тыча в лицо Алейне украшением, спросил мастер. Пришлось ей сделать полшага назад, при этом девушка не сводила глаз с медальона. У ревенантки резко схлынула вся краска с лица, часто забилось сердце и расширились зрачки. «Что со мной? Это же всего лишь медальон из серебра, покрытого чернью. Ничего особенного... Но этот орнамент! Где я его видела?», — спрашивала саму себя девушка, на секунду прикрывая глаза. Перед её взором промелькнул образ хозяина книжной лавки и книги, которую он бережно прижимал к своей груди. На вопрос мастера ревенантка кивнула головой и кое-как произнесла, тихо откашлявшись:
— Да, я знаю этот мотив... — Алейна закусила губу, собираясь с мыслями и через несколько секунд продолжила, — Я его видела в одной книге... В редкой книге за авторством Терезы фон де Голль. Ее название — «Метод онейромантии в стихийных провидческих практиках». Этот орнамент изображён на переплёте этой книги. Сама книга находится в книжной лавке у некоего Бернарда Блэка. Я видела книгу днём и, скорее всего, она всё ещё у него.
Девушка говоря всё это пристально следила за медальоном в руке Джафара аль Гиеди, но не только орнамент её так заинтересовал, Алейна боялась поднять глаза на аскарессу. Юная барышня разволновалась, что её необычное поведение не осталось незамеченным зоркой владелицей и что это может вызвать кривотолки со стороны Амелии Аскар, так было в ювелирной лавке отца в Цалте (еще одна несущественная причина, по которой ревенантка жаждала уехать и уехала из дома).

Отредактировано Алейна Готьер (04.09.2015 15:18)

+4

20

«Я видела этот орнамент в одной редкой книге», — сказала мазель Готьер. Амелия от удивления чуть не выронила из рук лорнетку. Но не выронила. «В книге за авторством Терезы фон де Голль, — продолжила ревенантка. — Ее название — „Метод онейромантии в стихийных провидческих практиках“».
«Метод онейромантии, — поморщилась Амелия мысленно. — Что за напыщенная псевдонаучная чушь? Кто же так называет книги? Сумасшедшие ведьмы Юстири никогда не отличались хорошим вкусом».
Неизвестно, о чем думал в этот момент Джафар, но думал он очень и очень выразительно. Вероятно, за секунду до ответа мазели Готьер он, как обычно, представлял себя в свете юпитеров посреди воображаемой сцены, на которой шло своим ходом очередное театрализованное представление с ним в главной роли; Амелия, Алейна, павлины, стрекозы, пионы, куранты и прочий интерьер лавки играли, конечно, роль реквизита. И вдруг часть реквизита ожила и заговорила. Такое, наверное, посетило художника чувство. По крайней мере, об этом свидетельствовало выражение его лица: челюсть маэстро упала на пол, брови подпрыгнули к потолку, и без того огромные глаза-черносливы выкатились из орбит и приняли форму идеальных окружностей размером с чайное блюдце каждая. Хотя нет, правая окружность была размером скорее с суповую тарелку.
— Разви биваит жизни такой совпадений? — пролепетал он ошарашенно, обращаясь к стрекозам на потолке. — Разви такои биваит, чтобы без воля пророка? Если эта просто случайност, то я нэ веру в такой случайност. Как говорит священний книга, если ест воля пророк, то небо, земля, камен, все укажит един направлений и приведет тибе туда, куда ты ищешь пут.
Его философские размышления прервал еще один неожиданный... точнее, давно ожидаемый и потому уже неожиданный реквизит участник спектакля:
— Госпожа Амелия (тук-тук-тук), госпожа Амелия (тук-тук-тук), госпожа Амелия...
— Отчего же так быстро, Парсонс? — язвительно фыркнула трижды упомянутая госпожа. — И что же мнетесь теперь у порога с подносом? Ждете официального приглашения? Кто здесь вампир, в конце концов: вы или я?
— Я принес ваш кофе, — объявил Парсонс.
— Сами выращивали? — не унималась Амелия.
— Никак нет, — протокольно-серьезным тоном ответствовал подмастерье.
— Эта била сарказм, — прокомментировал Джафар.
— А-а-а! — стукнул себя по лбу растерянный Парсонс.
Амелия смерила его взглядом василиска и сунула носик в чашку. Пахло довольно неплохо, и пенка была пышная и густая. Девушка втянула аромат расширенными ноздрями, блаженно зажмурилась, как мурлычущая кошка, облизнулась и осторожно пригубила бодрящий напиток.
Кофе прояснил тяжелую голову управляющей, и до нее наконец дошел весь смысл слов Алейны.
— Значит, вы сегодня не спали? — укоризненно взглянула она на юную ревенатку. — Развлекались, небось, день-деньской напролет? Если под утро будете валиться с ног от усталости — пеняйте на себя.
— О, если юни мазэл будит падат, а готов поддерживат его как настоящий мущина и жентыльмэн, — загорелся тут же Джафар, галантно прильнув к свободной от бумаг ручке ревенантки. К нему явно возвращалось обычное артистически-игривое расположение духа.
— А вы почему все еще здесь? — обратилась Амелия к ревниво косящемуся на мазель Готьер Парсонсу.
— Мне не давали приказа уйти, — пояснил он, обиженно надуваясь.
— Ну так ступайте. Чашку забрать не забудьте. Поосторожнее с ней — эта моя любимая. Хотя... постойте, постойте! У меня есть идея!
Зарядившись кофеином, вампиресса совершенно ожила. Теперь ее переполняли энергия и деловой задор.
— Где, вы говорили, находится эта книга? — уточнила она у Алейны. — У Блэка? Магазин за собором, в двадцати минутах от нас? Знаете что? Сходите-ка вместе с Парсонсом в лавку к этому самому Блэку и возьмите для меня эти самые методы онейромантии. Сейчас я выпишу чек на его имя...
Золотое перо опять вспорхнуло над беленой бумагой, на сей раз, правда, украшенной вензелями банкира Ротшильда. Нежные ручки мэтрессы Аскар заполнили чековый бланк изысканной бюрократической каллиграфией. Положив чек в конверт, скрепленный печатью «Фирузы», аскаресса вручила его Алейне:
— Будьте любезны передать это господину Бернарду Блэку. Скажите, что сумму, не превышающую разумный предел в две тысячи флоренов, он может вписать сам. Впрочем, знаете что? К черту Парсонса! — вампиресса пренебрежительно махнула рукой в сторону бедолаги с подносом. — Сходите сами — так явно быстрее получится. А вы Парсонс ступайте, ступайте, не маячьте перед моими глазами. Хотя... погодите. Возьмите у мазели Готьер ее бумаги и передайте их в бухгалтерию. Посмотрим, кто из вас быстрее справится со своей задачей.

Отредактировано Амелия Аскар (05.09.2015 22:34)

+6

21

Алейна услышала, как что-то лопочет мастер, но смысл слов не доходил до неё. Девушка немного успокоилась и обратила всё своё внимание на владелицу магазина. «О! Святая Роза! По-моему, она ничего не заметила», — подумала с облегчением ревенантка. Но тут появился подмастерье с подносом в руках. От подноса, а точнее, из аккуратной и красивой чашки, веяло ароматом свежего кофе. Девушка посмотрела на подмастерье холодным взглядом (она с этим подмастерьем столкнулась в коридоре, когда он побежал выполнять поручение мэтрессы. Увидев ревенантку, он так глянул на неё, что если бы Алейна была чувствительной барышней, то непременно упала бы в обморок).
— Отчего же так быстро, Парсонс? И что же мнетесь теперь у порога с подносом? Ждете официального приглашения? Кто здесь вампир, в конце концов: вы или я? — строго промолвила аскаресса.
— Я принес ваш кофе.
— Сами выращивали?
На слова владелицы ревенантка фыркнула, стараясь не рассмеяться. Она наблюдала за тем, как Амелия Аскар пьёт кофе, и одновременно пыталась угадать, что же ещё хотят от неё.
— Значит, вы сегодня не спали? Развлекались, небось, день-деньской напролет? Если под утро будете валиться с ног от усталости — пеняйте на себя.
Алейна пожала плечами, но ничего не сказала. «Ха, мы это ещё посмотрим, упаду я или нет», — размышляла девушка.
— О, если юны мазэл будит падат, а готов поддерживат его как настоящий мущина и жентыльмэн, — произнёс Джафар аль Гиеди и поцеловал руку Алейне, немало смутив этим девушку. Она с испугом посмотрела на мэтрессу Аскар. Но та, не обращая на них никакого внимания, обратилась к подмастерье:
— А вы почему все еще здесь?
— Мне не давали приказа уйти, — ответил Парсонс, буравя взглядом Алейну, на что она ему ответила не менее холодным и высокомерным взором.
— Ну так ступайте. Чашку забрать не забудьте. Поосторожнее с ней — эта моя любимая. Хотя... постойте, постойте! У меня есть идея! — воскликнула аскаресса.
  Ревенантка подозрительно сощурила глаза и перевела свой взгляд на владелицу.
— Где, вы говорили, находится эта книга? У Блэка? Магазин за собором, в двадцати минутах от нас? Знаете что? Сходите-ка вместе с Парсонсом в лавку к этому самому Блэку и возьмите для меня эти самые методы онейромантии. Сейчас я выпишу чек на его имя...
У девушки расширились глаза от удивления. «Мне идти с этим?! Да он же ненормальный», — возмущалась про себя Алейна. Ход мыслей ревенантки снова прервала Амелия Аскар. Протянув конверт с чеком, она произнесла:
— Будьте любезны передать это господину Бернарду Блэку. Скажите, что сумму, не превышающую разумный предел в две тысячи флоренов, он может вписать сам. Впрочем, знаете что? К черту Парсонса! Сходите сами — так явно быстрее получится. А вы Парсонс ступайте, ступайте, не маячьте перед моими глазами. Хотя... погодите. Возьмите у мазели Готьер ее бумаги и передайте их в бухгалтерию. Посмотрим, кто из вас быстрее справится со своей задачей.
Парсонс, как обиженный ребёнок, с силой вырвал бумаги у девушки и больше, на неё не глядя, вышел из кабинета. Алейна проводила его насмешливым взглядом и, беря конверт из рук аскарессы, тяжело вздохнула. Она вспомнила последние слова, сказанные Бернардом Блэком, а также свой ему ответ. «Уф, придётся Бернарду опять немного потерпеть моё присутствие. Надеюсь, он не будет меня бить тем веником», — улыбнулась своим мыслям ревенантка. А вслух сказала, обращаясь к владелице:
— Слушаюсь, мэтресса Аскар. Я отнесу чек и принесу вам книгу, — больше ничего не сказав, девушка присела в книксене и вышла из кабинета.
Алейна не успела дойти до прилавка, как ей навстречу выскочила продавщица и стала расспрашивать про начальство. Ревенантка улыбнулась и развеяла все опасения юной девушки.
— Я покину минут на 30–40 «Фирузу». Меня отправили в книжный магазин.
Продавщица наморщила носик и сказала:
— Фу... Вы идёте к этому противному Блэку. Желаю удачи.
Ревенантка помахала рукой и скрылась за дверью ювелирного магазина.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Книжный магазинчик Блэка

Отредактировано Алейна Готьер (07.09.2015 08:28)

+4

22

Книжный магазинчик Блэка  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

10 апреля 1828 года, около 19:30.

Выйдя из книжного магазинчика, ревенантка оглянулась. Чтобы не терять время, она решила взять кэб до «Фирузы» (благодаря упрямому владельцу Алейна задержалась в магазине дольше, чем хотелось бы). Среди многообразия карет и экипажей в этот вечерний час девушка быстро отыскала свободный. Не успела ревенантка удобно устроиться в карете, как через несколько минут лошадка притормозила около ювелирного магазина.
Расплатившись с кучером, девушка достала маленькое зеркальце из сумочки. Она посмотрела на своё лицо, чтобы удостовериться, что следов слёз не осталось. Удовлетворённо хмыкнув и поудобнее перехватив книгу, Алейна поспешила зайти внутрь. Продавщица, обслуживая богатую пару, показывала им различные произведения ювелирного искусства, поэтому она просто кивнула ревенантке.
Алейна уверенно шла по коридору, как вдруг её нагнал Парсонс. Глубоко вздохнув (так девушка брала себя в руки), она нехотя притормозила и смерила его высокомерным взглядом, ожидая что тот скажет.
— Вы задержались, мазель, — торжествующе начал подмастерье, при этом заложив руки за спину, как школьный учитель, приготовившийся отчитать нерадивого ученика. — Вам дали на выполнение задачи полчаса, а прошло уже целых 50 минут. Не думаю, что госпожа Амелия это стерпит. А я выполнил задание раньше вас, то есть отнёс ваши документы в бухгалтерию, — с гордостью закончил свою «лекцию» Парсонс. Он даже плечи расправил, тем самым говоря, что он лучше неё.
Девушка, не перебивая, выслушала его тираду. Ещё раз оглядела заносчивого глупца с ног до головы и наконец ответила:
— На то что я задержалась были свои причины. О которых я распространяться не буду... Ну... По крайней мере, вам точно. А за успешное и, главное, своевременное выполнение вашего задания, спешу вас поздравить. Это тяжёлый труд — отнести бумаги в бухгалтерию. Теперь можете считать, что цель всей жизни вы выполнили. Всё, что можно добиться в ювелирном деле, вы добились! С этого момента можете идти на покой, Парсонс, — на полном серьёзе говорила Алейна, а про себя громко смеялась над ним, видя, как лицо подмастерья вытянулось. Девушка ещё раз глубоко вздохнула, удивляясь тупости таких как он, и оставила его в одиночестве в коридоре. Ревенантка, остановившись около кабинета мэтрессы, с сожалением взглянула на старинный фолиант. «Ну вот, придётся отдать. Жаль. Интересно было бы прочитать книгу, может я наконец разобралась бы со своим даром», — сокрушалась Алейна, при этом тихо постучала в дверь. Услышав: «Войдите», девушка осторожно прошла внутрь. Она не решительно встала перед столом, но всё же промолвила:
— Вот, «Метод онейромантии в провидческих практиках», госпожа Амелия.
Алейна аккуратно положила книгу на стол и осталась стоять, ожидая дальнейших распоряжений.

Отредактировано Алейна Готьер (11.09.2015 10:01)

+2

23

— Войдите, — сказала Амелия, услышав стук в дверь. Это была новая подмастерье. Она благополучно вернулась с книгой, за которой была отправлена где-то около часа назад.
— Вот, «Метод онейромантии в провидческих практиках», госпожа Амелия, — промолвила ревенантка, положив перед управляющей увесистую инкунабулу в добротном коричневом переплете, украшенном золотым тиснением и — да, действительно — орнаментом с медальона Филиппы Мориарти.

Лавка уже начала свою работу, потому Амелия, вежливо поблагодарив Алейну за оказанную ей услугу, отпустила ее в мастерскую к Джафару заниматься своими прямыми обязанностями, а сама развернула книгу госпожи Юстири на случайной странице и углубилась, как выражаются экзальтированные щелкоперы, в волшебный мир провидческой практики. На первый взгляд в этих злополучных «Методах онейромантии» не было ничего сверхъестественного — самое обыкновенное, можно сказать, классическое квазинаучное мудрствование тщеславной шарлатанки, крайне поверхностно знакомой с научным методом. Из примечательного в гримуаре оказались разве что иллюстрации и гравюры. Среди них Амелия обнаружила несколько орнаментов, подобных тому, что украшал медальон Филиппы. Как выяснилось, их рисовала сама же авторша монографии, усердно пытавшаяся скрестить в творческом порыве сигиллы Сфенебия с растительными узорами и какими-то непонятными завитками. Следовало заметить, рисовальщицей Тереза фон де Голль была куда более одаренной, нежели исследовательницей: в ее стилизациях был свой шарм, некое наивное очарование, присущее школе Жиля да Быля, а вот идея применять гипноз для контроля провидческих трансов звучала как безнадежно вторичная.

Спустя полчаса Амелия оторвалась от разглядывания картинок и снова метнула взгляд на перламутровый циферблат напольных курантов: часы сообщали, что уже через пару минут ей пора будет собираться в дом гильдии алхимиков. При всем своем увлечении «Фирузой» проманкировать своими обязанностями действительного члена гильдии она не могла. Сказать по правде, с недавних пор эти обязанности стали изрядно ее тяготить. Странно: когда-то она так старательно изучала алхимию и антропологию, лучше всех на потоке сдала экзамен в университете, на протяжении целого столетия с превеликим рвением, со страстным горением всей своей молодой души отдавала себя науке. Да что когда-то! Еще каких-то три года назад она успешно подтвердила свою профпригодность как ведущего специалиста по теории трансмутации, а потом... Что потом? Ничего не было потом. Просто в один прекрасный день ей все это жутко осточертело. Как-то вдруг. Будто кто-то переключил тумблер в ее голове из положения «вкл.» в положение «откл.» — и сей же миг ее одержимость наукой взяла и перегорела. Исчерпала себя. Может, оно и к лучшему? Теперь, когда papa вернулся в лоно Праматери, Амелия могла больше не оглядываться на его желания, не думать его мыслями, быть самою собой и жить своей жизнью. Могла бы, но... разве же ей позволят? Долг урожденной аскарессы, вбивавшийся в ее прелестную темноволосую головку с самого ее рождения, не давал ей списать на бессмысленные издержки все посвященные алхимии годы. Долг заставлял ее упорно держаться своего места в гильдии, подавлять отвращение к ставшей вдруг ненавистной кафедре и продолжать упорно работать, работать, работать. Трудиться на благо клана и Родины.

Амелия очень надеялась, что когда-нибудь это пройдет. Доктор Фрост говорил, волноваться не о чем. Это не патология, а совершенно нормальное явление — последствия ужасного потрясения, пережитого молодой девушкой, потерявшей отца, к которому она была излишне сильно привязана. В данной ситуации, уверял ее врач, вполне естественно чувствовать себя потерянной и опустошенной. Апатия, банальная апатия и недостаток железа в организме лишают ее желания заниматься алхимией. Надо просто выпивать по бокальчику свежей крови по утрам для здорового румянца, завести привычку регулярно совершать вечерний моцион — и через пару месяцев все как рукой снимет.

Как раз через несколько минут госпожа Аскар собралась выполнить рекомендацию эскулапа. Не ту, конечно, которая про кровь, а ту, которая насчет прогулки в сумерках по проспекту. Она привела в порядок свои бумаги, сложила их в бюро рядом со шкатулкой, в которой хранила медальон Филиппы, сам медальон надела на шею, спрятала за высокий ворот своего платья, затем положила книгу Терезы фон де Голль в рабочий ридикюль, поправила прическу, надела перчатки и капор, заперла свой кабинет на ключ и, сообщив продавщице, что ее не будет до полуночи, неспешно покинула «Фирузу».

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Главный проспект

Отредактировано Амелия Аскар (12.09.2015 22:21)

+4

24

Надежды и чаяния Парсонса не сбылись. Владелица не отчитала Алейну за задержку, а вежливо поблагодарила за книгу. Ревенантка, довольная собой, проследовала в мастерскую. Ей так не терпелось попасть в святая святых ювелирного дела, что девушка прямо-таки ввалилась в комнату, при этом немало испугав подмастерьев и самого мастера. Ревенантка покраснела до корней волос: она просто споткнулась на пороге и толкнула ногой дверь, а вышло... Алейна присела в книксене, не зная, как дальше себя вести. Но про себя отметила, как позеленело лицо Парсонса при виде неё.
Когда шок и растерянность присутствующих прошли, все зашевелились и вернулись к своим прерванным занятиям. К девушке подлетел мастер Джафар аль Гиеди и начал незамедлительно (даже толком снять шляпку и верхнюю одежду не дал), подхватив ревенантку под руку, показывать зарисовки и эскизы колец и перстней. У Алейны перехватило дыхание. Забывая вникать в слова мастера, она рассматривала идеальные линии, которые образовывали окружности. И только когда Джафар аль Гиеди толкнул её под локоть, ревенантка вышла из задумчивости. Собрав мысли в кучку, она сообразила, чего от неё хотят.
— Я возьмусь за создание заготовки, мастер. С преогромной радостью!
Ей показали стол, за которым теперь ей предстояло работать. Алейна тяжело вздохнула, увидев, кто сидит напротив. Конечно, то, что она сделала, было по-детски и наивно, но девушка не удержалась и показала Парсонсу язык. Подмастерье побагровел, его взгляд был отнюдь не добрым, но Парсонс благоразумно решил не вступать в конфронтацию с ней.
Алейна делала из воска заготовку изящного кольца для дамы. Она представляла себе, как красиво оно будет выглядеть, например, с изумрудом или рубином.

Отредактировано Алейна Готьер (13.09.2015 19:40)

+4

25

Банк Ротшильда  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

10 апреля 1828 года; около 22:00.

Надвигалась ночь. Сумерки застигали маленькие проулки врасплох, кое-где начинали зажигаться вечерние фонари. Кельнеры высыпали на улицу, чтобы навести небольшой косметический шорох на верандах кафе, продавцы магазинов надраивали стекла витрин.
Авель не спеша вывернул из-за угла очередной улочки в сопровождении маленькой воровки. Она привела его прямо к ювелирному магазину «Фируза», как и обещала. Это было хорошим началом.
— Мне нужно, чтобы ты осталась снаружи, — Авель требовательно заглянул в синие глазища Айрин. — Твое присутствие в таком месте будет несколько неожиданным для окружающих.
Наемник на секунду задумался, после чего на его губах заиграла легкая усмешка. Он произнес:
— А чего греха таить: разве я похож на избалованного балами денди, много понимающего во всяких дорогих безделушках? — он тихонько присвистнул, — если что-то пойдет не так, и тебе будет угрожать опасность, постарайся подать мне знак так, чтобы я это быстро понял, договорились?
Он выпрямился, снял с рук перчатки и, аккуратно засунув их за широкий пояс, покрытый множеством мелких трещинок, размеренно пошел к «Фирузе», запустив ладони в карманы своего плаща.
«Давно не видел ничего более нелепого, — думал Логиэс, разглядывая исподлобья здание причудливой формы, в котором располагался магазин. — Что за чудовищная уверенность в своем неповторимом виденье красоты?!  Никогда не понимал этих дураков. А может, это я не создан для искусства, отчего слеп, как крот?» Он грустно еще раз окинул взглядом приближающийся ювелирный дом, из дверей которого внезапно вышла весьма симпатичная, изысканно, но неброско одетая девушка. Наемник не успел приглядеться к ней, он даже не понял, была ли она человеком или вампирессой, однако сейчас его это мало заботило. Проигнорировав девушку, он отворил дверь магазина.

Когда охотник за головами очутился в торговом зале «Фирузы», первые впечатления от увиденного заставили его на долю секунды опешить — настолько необычно был оформлен интерьер этой лавки. Сакура, пионы, множество других цветов, названий которых он, хороший следопыт, знать не знал, лозы диковинных растений украшали стены и потолки помещения. Это был настоящий маленький рай, сказочный лес, волшебный оазис, бережно перенесенный в реальность из радужных снов. Особого внимания заслуживали скульптуры двух павлинов, установленные вблизи прилавка, — они поражали воображение любого, даже ничего не смыслящего в красоте посетителя (такого, например, как Логиэс).
Спустя полминуты ошарашенного разглядывания красот Авель наконец-то сумел высмотреть среди них продавщицу, негромко объясняющую зажиточного вида паре разницу между двумя какими-то безделушками. Заметно было, что женщина знала свое дело — с таким увлеченным видом она демонстрировала украшения.
«Что ж, приятно видеть, что в наше беспокойное время хоть кто-то умеет работать, и, что самое главное, любит свою работу», — подумал наемник.
Он обратил внимание на то, как и пара, и сама продавщица обеспокоенно покосились на него. Еще бы! В нем не было ни грамма лоска городского жителя.
— Прошу меня извинить, не хотел вас потревожить, — Логиэс учтиво наклонил голову в знак приветствия.
Его голос прозвучал тихо, но очень убедительно, вселяя в обернувшихся на него чуточку спокойствия. Они продолжили, но несколько более оживленно и тише. Женщина настояла на своем выборе, и мужчине пришлось расплачиваться. Продавщица вежливо поблагодарила пару за покупку, после чего, распрощавшись с ними, обратилась к новому гостю:
— Добрый вечер, уважаемый господин! Рада приветствовать вас в «Фирузе». Что привело вас в наш ювелирный дом? — спросила она.
— Добрый, добрый! — Авель доброжелательно улыбнулся, стараясь понравиться собеседнице, — меня привела сюда моя двоюродная сестра, ваша хорошая клиентка. Ее зовут Филиппа Мориарти. Знакомо ли вам это имя?
— Да. Госпожа Мориарти — во всех отношениях приятная дама, — живо откликнулась женщина, заученно улыбаясь.
— Вы даже не представляете, насколько вы правы, — наемник вновь улыбнулся. — Приятная, но вместе с тем хитрая, как и все дщери Перейн. Она коварством заставила меня посетить ваш магазин. План ее состоял в том, чтобы вынудить меня узреть воочию волшебные интерьеры «Фирузы», о которых я так много слышал, под предлогом забрать ее украшение. Как видите, он сработал. И теперь я, горя желанием причаститься высокого, хотел бы как можно скорее разделаться с низменным. То есть расплатиться за безделушку, которую Филиппа у вас оставляла, и наконец рассмотреть во всех подробностях ваши великолепные витражи.
— Хм... Когда госпожа Мориарти оставляла у нас украшение?
— Где-то с месяц назад, — прикинул наемник.
Женщина задумчиво посмотрела на изящный витраж, сложив губки трубочкой, после чего нырнула под прилавок, достав оттуда толстенный журнал, озаглавленный словами «Регистрационная книга. Ремонт»:
— Минутку, я проверю по записям...
Охотник за головами тут же сообразил, что она, скорее всего, даже не понимает, о каком украшении идет речь. Вряд ли Филиппа оставила его просто так в ремонте, однако проверить на всякий случай, действительно, не помешало бы. Авель терпеливо ждал, пока продавщица водила пальцем по нескончаемым спискам с именами. Но тут она захлопнула свой гроссбух и, покачав головой, сказала, что ни слова о Филиппе Мориарти в регистрационной книге нет.
— Возможно, это какая-то ошибка. У меня есть абсолютно точные сведения о том, что она была у вас и просила выставить на продажу ее... наш медальон черненого серебра. Семейную, можно сказать, реликвию.
— Вот как, — продавщица вскинула брови. — Мы выставляем украшения на продажу исключительно с позволения нашей хозяйки, таковы правила. Но, боюсь, что ее сейчас нет, она уехала по делам и в ближайшие часы ее здесь не будет.
— Грустно, — Авель отрешенно посмотрел на скульптуру павлина, пытаясь придумать, что делать дальше. Перспектива проторчать здесь несколько часов, ожидая очередную слащавую барышню, избалованную дорогими цацками, явно не улыбалась ему. Но вдруг продавщица сама прервала его размышления:
— Я думаю, вам стоит поговорить с нашим главным мастером. Возможно, он сможет пролить свет на ваши поиски. Мне позвать его?
— О, если вас это не затруднит! Премного благодарен! — Логиэс вновь почтительно склонил голову, на этот раз немного ниже, снова сверкнув лучезарной улыбкой.
Через минуту охотник за головами остался один (если не считать двух охранников магазина, больше похожих на каменных големов, чем на одушевленных существ), размышляя о текущих событиях.

Отредактировано Авель Логиэс (14.09.2015 14:17)

+5

26

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/1.png

Джафар излучал свечение. Когда он корпел над эскизами будущих украшений, выражение его одухотворенного лица становилось еще возвышенней. Прямой, сосредоточенный, строгий, с глазами, горящими яростным холодным огнем, он был чудовищно похож на чтимого им Пророка. Он не просто рисовал, он создавал собственный мир — Зазеркалье бриллиантовых грез, сотканное из сказочных сновидений и разноцветных стекляшек, населенное перламутровыми сатирами и фейри с рубиновыми губами, оживленное мелодией лютни и трелью влюбленного соловья. И потому в этот самый момент он находился где-то там, рядом с Ваххалом. Бумага воспламенялась под его взглядом, карандаши, кисти и стеки превращались в инструмент божьей воли. В каждом оставленном им на ватмане завитке, в каждой линии была Высшая Гармони — величественная, непостижимая и в то же время простая, как всем давно известная истина. При одном только взгляде на его наброски слезы сами рвались из глаз. Даже не из глаз — напрямую из сердца. Своей неукротимой энергией и огнедышащей страстью к искусству Джафар заряжал всех, кому посчастливилось попасть в зону действия его харизмы. Вся жизнь мастерской вращалась вокруг него. Он был светилом, мастера — планетами, подмастерья — спутниками планет. Вместе они были подобны хорошо сыгранному оркестру под управлением ее величества Музы. Даже Парсонс был тут на своем месте, исполнял партию того парня в шестом ряду с медной тарелкой.

Джафар втайне немного переживал по поводу того, как впишется в коллектив дочь его бывшего помощника Линдера, чувствовал личную ответственность за свою протеже. Время от времени выходил из-за стола, чтобы слегка размяться, прохаживался за спиной ревенантки, напевая себе под нос песню акына, и присматривался к тому, как старательно девушка прикладывает кольцемер к шинке. За этим занятием и застала его продавщица, аккуратно постучавшаяся в дверь мастерской.
— Мэтр аль Гиеди, прошу меня извинить, — отвесила она легкий поклон.
— Щьто ты хочишь, роза моиго сэрца? — не отрывая глаз от заготовок Алейны, произнес художник с хорошо знакомым всей «Фирузе» акцентом.
— Простите великодушно, что отрываю вас от работы, но у меня в торговом зале возникла... ммм... внештатная ситуация. Нас посетил мужчина, представившийся двоюродным братом нашей клиентки, госпожи Мориарти, которая примерно с месяц назад отдала нам какое-то украшение черненого серебра. Я проверила регистрационную книгу, но среди отданных в ремонт украшений упомянутого господином не обнаружила. Поскольку госпожа Амелия уже ушла, не будете ли вы любезны вступить в диалог с ним от ее имени?
Джафар издал долгий драматический вздох, поднеся ладонь ко лбу с таким видом, будто у него от этой просьбы разболелась голова.
— Как зовут твой господин? — поинтересовался он тоном, в котором слышалось явное нежелание знать не только имя упомянутого господина, но и вообще о его существовании.
— Он еще не представился, — ответила продавщица, заметно занервничав. Ее обеспокоили тревожные нотки в голосе мастера. Она боялась, как бы к нему не вернулось хмурое расположение духа. Если бы вернулось сейчас, когда госпожа Амелия покинула лавку... Нет, лучше об этом было даже не думать.
— Зачэм брат мазэл ясэнвидец эта украшений, слюший?
— Простите, чей брат?
— Этот мазэл Марьярти брат!
— Говорит, хочет выкупить его для сестры.
Вне всяких сомнений, украшением, о котором вела речь эта женщина, был медальон подруги мэтрессы Аскар, который Джафар пару часов назад с любопытством вертел в руках. Почему-то речь о нем в последнее время возникала довольно часто. Подозрительно часто. И вот пришел некто, намеревающийся его выкупать.
— Слюший, мазэл Линдер, — негромко окликнул мастер свою помощницу. — Пащли суда со мной. Зачэм брат мазэл ясэнвидец хочит эта украшений? Можит, он тоже хочит узнат орнамент, да? Можит, эта господин захочит тибе тоже про книжка спросит? Давай положи горелка, пащли.
Небрежным взмахом руки он пригласил девушку следовать за собой и направился к выходу. Уже у двери остановился, обернулся и обвел покровительственным взглядом свою кузницу красоты. Работа без него останавливаться не собиралась. Шестеро мастеров и десяток молодых подмастерьев, склонившихся кто над камнем, кто над оправой, наполняли мастерскую легким, уверенным постукиванием молоточков, размеренным жужжанием напильников и гулом шлифовальных аппаратов. Все они были не свои, выглядели зачарованными, подгруженными в транс: бубнили о чем-то, что-то насвистывали, покачивались в такт движениям своих рук; окружающий мир их не волновал — они творили Искусство.

В торговом зале пред ясны очи Джафара предстал высокий широкоплечий незнакомец, одетый в потертый кожаный плащ. Первым делом наметанный глаз художника отметил то обстоятельство, что господин этот — судя по росту и цвету волос, чистокровный вампир — одевался в дисгармоничное, режущее глаз сочетание черного с красным; во-вторых, он не носил украшений. Вообще. Стоит ли говорить, что доверия хурбастанцу он не внушал.
— Благословений небес тибе, уважаеми господин... — мастер одарил странного господина улыбкой демона-искусителя и подчеркнул коротким вопросительным жестом, что желает знать, как он мог бы обращаться к гостю.

Отредактировано Мастер игры (16.09.2015 14:49)

+6

27

Алейна спокойно делала из воска заготовку, попеременно сверяясь с эскизом мастера и измеряя металлическим кольцемером размер шинки (основания кольца). Работая методично и не спеша, ревенантка приговаривала себе под нос:
— Главное не оплошать. Шинка готова... Осталось сделать верхушку. У меня никогда не будет второго шанса, чтобы произвести первое впечатление. Конечно, первое впечатление уже есть, но не у мастера... Если всё испорчу, Джафар аль Гиеди разочаруется во мне.
Девушка осторожно зажгла маленькую горелку и начала из воска формировать верхушку дамского кольца, где будет находиться камень. Парсонс чуть не свернул себе шею, пытаясь разглядеть работу ревенантки, на что Алейна лишь ухмылялась. Как раз в тот момент, когда девушка, придерживая шинку пинцетом, соединяла ее с верхушкой, в мастерскую влетела продавщица. От удивления и неожиданности Алейна не заметила, как коснулась огня и получила небольшой ожог на пальце.
— Ой, — дуя на палец, тихо вскрикнула ревенантка. — Уф, Святая Роза, я ничего не сломала. И кто только выбрал воск? Нет чтобы другой материал...
Увлёкшись изготовлением заготовки, Алейна не заметила, что мастер стоит за её спиной, и от неожиданности подпрыгнула на стуле при звуке его голоса:
— Щьто ты хочишь, роза моиго сэрца? — обратился Джафар аль Гиеди к продавщице.
— Простите великодушно, что отрываю вас от работы, но у меня в торговом зале возникла... ммм... внештатная ситуация. Нас посетил мужчина, представившийся двоюродным братом нашей клиентки, госпожи Мориарти, которая примерно с месяц назад отдала нам какое-то украшение черненого серебра. Я проверила регистрационную книгу, но среди отданных в ремонт украшений упомянутого господином не обнаружила. Поскольку госпожа Амелия уже ушла, не будете ли вы любезны вступить в диалог с ним от ее имени?
Ревенантка отложила воск в сторону, прислушиваясь к словам девушки. «Интересно, кого нелёгкая принесла? Не о том ли речь украшении, что показывала мне госпожа Амелия? Оно тоже было черненое», — задумалась Алейна.
— Как зовут твой господин? — с раздражением спросил мастер. Ревенантка, как и продавщица, наблюдала за ним, боясь, как бы Джафар аль Гиеди опять не впал в бешенство.
— Он еще не представился, — пролепетала девушка.
— Зачэм брат мазэл ясэнвидец эта украшений, слюший? — на вопрос Джафара аль Гиеди Алейна рассеянно пожала плечами, думая, что он обращается к ней.
— Слюший, мазэл Линдер, — обратился мастер к ревенантке. —  Пащли суда со мной. Зачэм брат мазэл ясэнвидец хочит эта украшений? Можит, он тоже хочит узнат орнамент, да? Можит, эта господин захочит тибе тоже про книжка спросит?
«Ясэнвидец? Провидица! Ох, любопытно взглянуть на этого брата», — вставая со своего места, думала девушка. Она уже вышла из-за стола, как почувствовала на себе завистливый взгляд Парсонса.
— Парсонс, аккуратнее. От таких взглядов лицо покрывается бородавками, — сказала ревенантка (она поняла, что подмастерье плохо понимает шутки), стараясь подавить предательский смешок.
Выйдя в общий зал вслед за мастером и продавщицей, Алейна посмотрела на неизвестного клиента, и её лицо озарилось улыбкой.
— Благословений небес тибе, уважаеми господин... — начал Джафар аль Гиеди. Но Алейна вышла из-за его спины и присела в книксене перед посетителем.
— Милсдарь Авель! Как я рада видеть вас! Но что вы... что вы делаете в «Фирузе»? Ах... Вы и есть тот клиент, который ищет медальон из черненого серебра? — засыпала вопросами наёмника ревенантка. Но, поймав недоуменный взгляд мастера, она поспешила пояснить: — Мастер Джафар, это мой знакомый, его зовут Авель. Если бы он мне сегодня не помог, я бы не стояла сейчас перед вами.

Отредактировано Алейна Готьер (18.09.2015 13:33)

+6

28

— Благословений небес тибе, уважаеми господин... — мастер приятно заулыбался и подчеркнул коротким жестом рук, что желает знать, как он мог бы обращаться к гостю.
Авель не успел отреагировать на слова хурбастанца. За его спиной внезапно появилась та самая милая аристократка, которая утром соизволила попасть в крупную неприятность в портовой таверне. Встреча была неожиданной, но определенно очень приятной. Внезапно милая девушка затараторила как сорока, набросившись на наемника с кучей вопросов, но после того, как изумленный взгляд хурбастанца встретился с ее взглядом, ей пришлось поспешно объясниться.
«Ничего себе, какая бойкая! И дня в городе не прожила, а уже при работе!» — мелькнула в голове мысль.
— Меня зовут Авель, — учтиво ответил вампир на вопрос мастера Джафара, как назвала этого смуглого вампира зеленоглазая ревенантка, после чего обратил взгляд к самой девушке: — Очень рад тебя видеть, Алейна, — он улыбнулся.
Она и правда выглядела очень хорошо. Величественная стать истинной вампирессы сочеталась в ее внешности со свежей прелестью дитя человеческого. Кровь человека наливала ее щечки милым румянцем, кровь вампира придавала завораживающей грации ее движениям. «Какое всё-таки необычное сочетание», — отметил про себя наемник.
— Уважаемый мэтр, — Авель серьезно взглянул в глаза мастеру ювелирного дома, — я пришел по просьбе Филиппы Мориарти. Уверен, вы знаете, о ком я говорю. Около месяца тому назад эта девушка занесла в ваше прекрасное заведение одну очень важную для нашей семьи вещь — драгоценность из черненого серебра. Я бы очень хотел на нее взглянуть.

+5

29

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Glavnyj-prospekt/1.png
Тощий черный котяра, сосредоточенно вылизывавший лапу возле входа в ювелирный магазин «Фируза», вздыбил шерсть и яростно зашипел на вампира в красном плаще — этот мерзавец хлопнул дверьми с такой силой, что задрожали стекла, по лужам пошла рябь и горстка воробьев, пасущихся неподалеку, взметнулась в воздух. Но воробьи — ладно. Пес с ними, с воробьями. Главное, кота — его ворсейшество кота! — окатило грязной капелью, полетевшей с карниза. Вот так — р-р-раз и весь марафет насмарку! Возмутительно! Было очевидно: мерзавец не питал никакого уважения ни к котам, ни к кошачьей шерстке, ни, по всей вероятности, к гигиеническим процедурам вообще!
Насупленный, расфуфыренный черный кот отражался в витрине. За стеклом, на заднем плане, служа отражению фоном, стоял насупленный, расфуфыренный, сцепивший в замок холеные, усыпанные перстнями руки Джафар аль Гиеди. Стоят и сверлил вампира в красном плаще взглядом ничуть не более благосклонным, нежели тот, что метнул в оного вампира его ворсейшество кот. Если бы у Джафара были усы и хвост — ей богу, зашипел бы.
— Зачэм второй раз повторяишь? Ты щьто, уважаеми господин брат, думаишь, Джафар аль Гиеди глухой или, можит, дурак? Я запомнил сразу, как тибе зват. Или ты сам нэ слюшал, как мазэл Линдер тибе назвал? Если я не бил так очаровани мазэл Линдер, если би она не смотрел на мине такой нежни жалобни взгляд, я би тибе нэ давирял! Но если мазэл Линдер будит эта самий, как она? — Джафар слегка пощекотал воздух пальцами, помогая себе вспомнить нужное слово. — Если мазэл Линдер тибе давирят... А-а-а, шайтан попутал! Ручаца! Если мазэл Линдер ручаца, щьто ты нэ плахой гражданин, я сделаю ма-а-аленький жертва. Я скажу тибе, где искат тот ювелирни изделий серебра. Мазэл Линдер тожи знает. Ага? Но... — Джафар выждал театральную паузу средней продолжительности и торжественно, всплеснув руками, будто фокусник, представивший публике какой-то невероятный номер, объявил:
— Но здэс нет эта украшений! Хочиш купит — иды к мазэл Мелия Аскар, владелица эта заведений. А ее тожи нет! Ха-ха-ха! А когда будит снова? Один Ваххал знаит! Можит, часа через пят или шест.
— Прошу прощения, мэтр аль Гиеди, — встряла вдруг продавщица, которая следом за Алейной вернулась в торговый зал. — Мне кажется, господин Мориарти пришел по срочному делу. А раз так, мы могли бы ему помочь уже сейчас, а не спустя пять или шесть часов, если бы кто-нибудь — например, ваша новая подмастерье — догнал госпожу Амелию. Она вышла всего пару минут назад и не должна была уйти слишком далеко.
Джафар открыл было рот, чтобы в очередной раз до глубины души возмутиться, оскорбиться или выбраниться витиевато по-хурбастански, однако не выбранился, передумал — его посетила неожиданная мысль. Он как-то хитро поулыбался самому себе, снова чудаковато повертел в воздухе пальцами, почесал подбородок и протянул:
— Ты зна-а-а-аишь, это можит бит правильный решений. Иды давай, мазэл Линдер. Пуст эта будит тибе шанс вазращат свой долг, если эта вампир тибе заправду памагал. Как говорят у нас Абаджане, «если ты даешь долг, ты делаишь карашё, но если ты вазращаишь долг — ты делаешь десат раз лучши!». Ваххал тибе помоч. Типер я прошу прощений, мине ждет работа, а я жду тибе, мазэл Линдер.
Джафар отвесил изысканный поклон, нарисовав рукой в воздухе вензель, и уплыл, шелестя подолом халата, в осиротевшую без него мастерскую.

Отредактировано Мастер игры (24.12.2015 00:02)

+1

30

— Меня зовут Авель, — вампир посмотрел на Джафара аль Гиеди, а затем повернулся к ревенантке: — Очень рад тебя видеть, Алейна, — лицо наемника озарила улыбка. Девушка улыбнулась в ответ и перевела взгляд на мастера. Но вампир продолжил:
— Уважаемый мэтр, я пришел по просьбе Филиппы Мориарти. Уверен, вы знаете, о ком я говорю. Около месяца тому назад эта девушка занесла в ваше прекрасное заведение одну очень важную для нашей семьи вещь — драгоценность из черненого серебра. Я бы очень хотел на нее взглянуть.
В ювелирном магазине повисла тишина. Алейна с опаской поглядывала на своего начальника. Уже не понаслышке зная о его раздражительном нраве, она переживала, что сейчас разразится буря. На это недвусмысленно намекали руки, сцепленные в замок, и тяжелый взгляд в сторону Авеля.
Спустя несколько долгих секунд голос мастера прорезал тишину, как нож масло:
— Зачэм второй раз повторяишь? Ты щьто, уважаеми господин брат, думаишь, Джафар аль Гиеди глухой или, можит, дурак? Я запомнил сразу, как тибе зват. Или ты сам нэ слюшал, как мазэл Линдер тибе назвал? Если я не бил так очаровани мазэл Линдер, если би она не смотрел на мине такой нежни жалобни взгляд, я би тибе нэ давирял! Но если мазэл Линдер будит эта самий, как она? — мастер смешно шевелил пальцами, что-то вспоминая. Ревенантка украдкой закатила глаза к потолку, умоляя Святую Розу о том, чтобы не произошло самого худшего. Следующая реплика Джафара свидетельствовала о том, что молитва была услышана.
— Если мазэл Линдер ручаца, щьто ты нэ плахой гражданин, я сделаю ма-а-аленький жертва, — сказал мэтр аль Гиеди. — Я скажу тибе, где искат тот ювелирни изделий серебра. Мазэл Линдер тожи знает. Ага? Но... — мастер хитро прищурился и выдал наконец то, что заставило Алейну покраснеть от досады:
— Но здэс нет эта украшений! Хочиш купит — иды к мазэл Мелия Аскар, владелица эта заведений. А ее тожи нет! Ха-ха-ха! А когда будит снова? Один Ваххал знаит! Можит, часа через пят или шест.
— Прошу прощения, мэтр аль Гиеди, — послышался голос за спиной ревенантки. — Мне кажется, господин Мориарти пришел по срочному делу. А раз так, мы могли бы ему помочь уже сейчас, а не спустя пять или шесть часов, если бы кто-нибудь — например, ваша новая подмастерье — догнал госпожу Амелию. Она вышла всего пару минут назад и не должна была уйти слишком далеко.
Алейна благодарно посмотрела на продавщицу (голос принадлежал именно ей), с надеждой повернулась к Джафару аль Гиеди, но, увидев на его холеном лице хитрую улыбку, внутренне напряглась: кто знает, что на уме у лучшего мастера Дракенфурта?
— Ты зна-а-а-аишь, это можит бит правильный решений. Иды давай, мазэл Линдер. Пуст эта будит тибе шанс вазращат свой долг, если эта вампир тибе заправду памагал. Как говорят у нас Абаджане, «если ты даешь долг, ты делаишь карашё, но если ты вазращаишь долг — ты делаешь десат раз лучши!». Ваххал тибе помоч. Типер я прошу прощений, мине ждет работа, а я жду тибе, мазэл Линдер.
Алейне оставалось только кивать, как болванчик, молча соглашаясь с мэтром.
Обрадованная, она обратилась к наемнику:
— Прошу меня простить, я возьму в мастерской верхнюю одежду и с радостью отправлюсь с вами на поиски госпожи Амелии.
Девушка чуть ли не бегом пустилась в мастерскую. «Ох, и где же её искать? Проспект огромный. Она могла пойти в любую сторону. Не хочется разочаровывать Авеля», — сокрушалась Алейна, беря в руки сумочку. Она так разволновалась, что у нее даже голова закружилась. Ревенантка облокотилась на свой стол, чудом не стряхнув с него заготовки. В глазах у нее потемнело, в ушах зазвенело. Она сделала пару глубоких вдохов, чтобы прийти в себя, но это не помогло, более того — перед взором запрыгали радужные круги и замелькали быстро сменяющие друг друга картинки: вот она стоит в кабинете госпожи Аскар, вот принимает медальон Филиппы Мориарти из ее рук, вот госпожа Аскар завязывает ленты капора под шеей, выходит из «Фирузы», что-то сказав на ходу продавщице, заворачивает за угол дома... Картинки вертелись, плясали и смешивались в пеструю сумятицу, как узоры в калейдоскопе. Когда головокружение прошло, девушка уже знала, в каком направлении следует искать Амелию Аскар. Псионический дар Алейны был еще очень слабым, неконтролируемым, спонтанным, но, когда она приходила в сильное волнение, способности удивительным образом усиливались, и девушку настигало четкое понимание показанной ей в видении ситуации.
Она пулей выскочила из мастерской, на ходу надевая салоп и держа в зубах ручку от сумочки. И в таком виде предстала перед наемником. На щеках ее снова выступил надоедливый румянец. Выплюнув ручку, она произнесла:
— Я готова, можем идти.
Подавая пример, ревенантка первая толкнула дверь ювелирного магазина.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Главный проспект

Отредактировано Алейна Готьер (04.01.2016 16:57)

+3


Вы здесь » Дракенфурт » Главный проспект » Ювелирный магазин «Фируза»


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC