Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с парящими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Старые долги


Старые долги

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/31-Orlej/orl5.png

Участники: Афина Линтон-Тинес, Эдгар Лоран де Вирр.
Локация: имение Сен-Мишель-Лоран, Орлей.
Описание: иногда жизнь подносит сюрпризы, когда меньше всего этого ждешь. И тут уж все зависит от того, сумеешь ли ты принять такой подарок достойно, или...
Дата: 15 июля 1824 года.

0

2

Неприятная новость была оглашена семье на небольшом вечернем чаепитии (хотя это скорее называлось винопитием), тоесть персонально Афине, ибо именно она не считала нужным следить за полетом действий в этом доме — на то есть братья. Лютер и Сет сидели в креслах холла, поджидая, наконец, появления Афины. Она опаздывала всего-навсего на полчаса. В этот раз она была в гостях у соседки, совсем как обычная девушка, она обменивалась мнениями о новых книгах, недавно переехавших соседях и прочей ежедневной суете. Хоть и предпочитала нечто более глубокое, приходилось довольствоваться тем, что есть.
Лютер хотел было уже послать за ней хоть кого-угодно, кто бы знал о её местонахождении, но Афина явилась собственной персоной, очень радостная, едва не сбив Лютера с ног.
— Леди, — вскрикнул он. — Да что ты себе позволяешь, мы тебя уже вот как полчаса... — хотел было продолжить он, но осекся о предупредительный взгляд Сета, который говорил, что сестру раньше времени злить явно не стоит.
— Тогда к делу. Мы едем в Орлей, — коротко резюмировал он.
— Молодцы, — парировала Афина, попивая коньяк из пузатого бокала, уже сидя на софе.
— Ты едешь с нами, — продолжил брат, но уже как-то с меньшим напором.
— Я не буду несколько дней трястись в карете ради сомнительного удовольствия, — рассуждала Афина, — к тому же, мне нужен будет определенный набор платьев и Антуанетта. Сама я еще в паука не превратилась, чтобы крутить руками на 360 градусов и самостоятельно зашнуровывать и расшнуровывать корсет.
По тем временам сказать о снимании одежды при мужчинах было крайне неприлично, но, во-первых, это были её братья, во-вторых, она говорила с точки зрения порядка вещей и, наконец, в-третьих, на всякие глупости, колкости, да и просто на выливание ушата правды-матки у Афины язык был, как нельзя лучше, подвешен.
После дискуссий о том, что можно просить кого-то в постоялых дворах, если таковые понадобятся, Афина таки сменила гнев на милость. Сет нервно ожидал последнего вопроса, как выстрела в голову. И, о Святая Роза, лучше бы она стреляла, чем скандалила.
— А кому мы наносим визит? Я так поняла, дело касается каких-то бумаг, почему просто нельзя вам съездить в контору и все решить? — почти приблизилась к главному вопросу девушка.
— Дело в том, — вступил аккуратно Сет, — что контора находится в резиденции того господина, который и есть адвокат. Он пригласил нас погостить у него, дело сложное, потребует некоторого времени и он пригласил нас полюбоваться пейзажами подле его имения.
От накала в умах братьев почти стучала барабанная дробь.
— А кто-нибудь из вас, может, назовет-таки его имя, — уже заподозрив неладное, как-бы безразлично поинтересовалась Афина.
— Эдгар Лоран де Вирр, — выпалил Сет, и, кажется, отдал бы миллион, чтобы сбежать из комнаты.
И тут началось.
— Чтооооо? — Закричала Афина, как будто в неё вселился демон. К этому мерзавцу, — бокал полетел и разбился об стену, оставив подтеки коньяка. Но это уже не было приоритетной проблемой. — Вы что, забыли, сколько проблем у меня было из-за этого, — дальше понесся поток нефиксируемой литературными изданиями лексики. Вдоволь выговорившись, Афина глотнула коньяку из горла.
— Ну уж нет, я устрою этому индюку счастливую неделю.
Братья прикидывали заголовки газет: «Вчера был задушен чулком адвокат де Вирр». По крайней мере, на этот раз не буде т ни о тайной помолвке, ни о незаконных связях постельного типа, и о возможности создания Афиной общества защиты животных на скачках тоже, слава Розе не будет.
— А всё не так плохо, — сказал Лютер. — Пока, — парировал Сет, и оба вздохнули.
— Выезжаем завтра, — сказал вдогонку идущей наверх Афине Лютер. — Так что собирайся.
Что было в комнате, одной Афине и Святой Розе известно. Она и плакала, и смеялась, и перечитывала свой дневник. Прошел ровно год, но этот инцидент всё еще обсуждался и переигрывался Афиной. Она достала старые газеты, так методично желающие видеть их в одной постели, рассказы очевидцев, утверждающие, что Лоран её любовник, иначе бы он не простил ей облитого лица вином и пощечины платком.
Как оказалось, Лоран оставил рубец в её сердце. А вот хорошо это или плохо — это, как раз и предстояло ей узнать при встрече.

Дорога прошла без эксцессов, правда пришлось из-за солнца провести большую часть дороги в карете. Но когда сумерки устранили эту неприятность, Афина решила поехать верхом, причем даже не в дамском седле — ей сейчас это было необязательным. Одежда располагала к верховой езде. Братья, конечно, настаивали на платье, но сейчас нет, опасаясь, как бы на чулках не были повешены они.
Верхом она смотрелась великолепно, изящная там, где нужно быть изящной и соблазнительная, где нужно. Тугой корсет, обтянутый черным бархатом, из-под него сверху прикрывала руки легкая рубашка с широкими рукавами-воланами, хотя с одного плеча она всегда соскальзывала — но это не был минус, удобные штаны и кожаные ботфорты, и в довершение — длинные локоны темных волос, развевающиеся по ветру.
Наконец, впереди, начал виднеться замок, но Афина думала только о ванной, или хоть о каком-то способе освежиться. Хитро бросив взгляд на некий водоем неподалеку, она растянулась в улыбке, явно что-то задумав.
У ворот уже были слуги, Афина спешилась с коня и, поправив рубашку, которая больше открывала, а должно быть наоборот, хотела было повернуться лицом ко входу, но передумала и стала поглаживать лошадь, чтобы хоть как-то оттянуть момент приветствия с хозяином.

Отредактировано Афина Машимаро-Тинес (10.06.2011 18:08)

0

3

Из окна кабинета Эдгар Лоран де Вирр видел, как подъехал экипаж, как суетились слуги, как Даниэль, неизменно элегантный в своем безупречном черном костюме, приглашает гостей в дом, как спешат горничные показать приготовленные комнаты, где можно освежиться и переодеться перед трапезой, и лишь прекрасная всадница не торопится следовать за ними.
Нужно отдать должное, Афина Тинес отлично держалась в седле. Легкая и изящная, она, кажется, лишь похорошела с тех пор, как Эдгар видел ее в последний раз чуть меньше года назад. А может быть, то была особая, кошачья грация, что так ярко проявилась лишь теперь, когда она управляла лошадью, облачившись в костюм амазонки. Она спешилась, но не торопилась расстаться с лошадью, и конюх, молодой парнишка, готовый принять повод ее коня, замер в смущении не зная, что ему делать.
«А кто сказал, что будет легко?» — едва заметно усмехнулся Эдгар.

Когда де Вирр прочел письмо Лютера, он долго сидел за своим рабочим столом, сплетя пальцы рук, погруженный в мысли и воспоминания. Нет, ничего удивительного в таком обращении не было. Де Вирр был хорошим адвокатом, а дело, о котором шла речь, хоть и не слишком сложное, требовало очень тщательного подхода с учетом всех возможных нюансов. Никто лучше де Вира не мог оформить документы так, чтобы к ним не могли придраться ни в одной из инстанций ближайшие пару десятков лет. Закон инертен. За неполные пять веков Эдгар успел изучить не только основы, но и историю права, перерыв все возможные прецеденты. Полагаясь на свои знания и опыт, он мог предсказать, как скоро устареет та или иная поправка, и как скоро будет принята новая с точностью до нескольких месяцев. Он давно не занимался такими прогнозами и давно не брался за подобные дела. Но теперь... Теперь в этом деле у него был свой интерес. Любопытство. Он был адвокатом. Он любил докапываться до истины. Он чувствовал необходимость понимать суть происходящего. Когда его лишали подобной возможности, Эдгар ощущал легкую досаду.
В памяти еще были свежи события августа прошлого года. Травля, которую устроили журналисты, продолжалась долгих четыре месяца. Четыре долгих месяца грязи, домыслов, сплетен и лжи. Де Вирр хранил ледяное молчание. Он не прокомментировал ни одну публикацию и ни разу не потребовал опровержения. Он не разорил ни одну из газет, хотя мог бы. Но это вызвало бы новый ажиотаж и превратилось бы в бесконечную тяжбу, ибо единожды сказав: «А», пришлось бы говорить: «Б» и прочие буквы алфавита, вплоть до тех, с которых обычно начинаются нецензурные слова. Оставалось сцепить зубы и ждать, пока поток грязи не иссякнет, вымещенный новыми событиями. Де Вирр лишь надеялся, что вся эта мерзость не достигла Дракенфурта в полной мере.

От конюшен, довольно далеко от парадного входа, со злобным ржанием вылетел Айхе, игреневый в яблоках жеребец де Вирра, отличающийся отвратительным норовом. Восходящая луна высветлила на каштановых боках и крупе Айхе муаровый узор из светлых пятен. Льняная грива шелковистыми прядями взлетала над крутой, мощной шеей коня, тонкие ноздри трепетали. Кто-то из слуг расторопно ухватил за свободно болтающийся недоуздок, пытаясь укротить капризное животное.
Эдгар покинул кабинет и спустился по широкой мраморной лестнице навстречу гостям. Коротко поприветствовав мужчин, де Вирр вышел в распахнутые двери и на секунду остановился, невольно любуясь изящной фигуркой Афины. Мисс Линтон-Тинес стояла рядом со своей лошадью, по ее плечам рассыпались роскошные локоны темных волос. Девушка стояла к Эдгару спиной и гладила морду своей лошади. Де Вирр остановился за плечом гостьи:
— Афина... — его голос был тихим настолько, что никто из слуг, державшихся на почтительном удалении, при всем желании не мог расслышать слов. — Я понимаю, что вы ненавидите меня и мое общество вам неприятно... но ради небес, идемте в дом, вы устали с дороги, вам нужен отдых. Прошу вас...

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (28.05.2011 17:45)

0

4

Приближающиеся шаги Афина различила еще метров за десять — это был именно тот, кого она не хотела видеть более всего. Но он явно направлялся к ней. Лоран. Продолжая тискать свою лошадку, она явно напряглась — её выдавали напряженные, чуть приподнятые плечи и образовавшиеся ямочки у ключиц. Шепот его был едва различим для других, но Афина всё слышала отчетливо — уж больно близко над её ушками оказался этот наглец.
Она приподняла голову и, вскинув брови, посмотрела на юношу-конюха так, будто заговорил он, чем немало смутила его. Якобы разочаровавшись в этом источнике звука, она посмотрела в другую сторону. Там тоже никого не оказалось. Больше разыгрывать комедию было неуместно. Афины лишь повернула голову, не развернувшись всем телом ни на градус, её подбородок едва касался оголенного плеча. Ветер взметнул пару локонов её волос, и они приземлились где-то на Эдгаре, Афина тут же поспешила их убрать с таким выражением лица, будто они коснулись чего-то крайне нелицеприятного. Поджав недовольно нижнюю губу, она рукой убрала кудри на другое плечо.
— Ах, это вы, — шепнула она одними губами, — вы подкрались неслышно и напугали меня, негоже так делать, — сказала она холодным тоном, но её слова не были слышны никому, кроме Эдгара.
Потом она повернулась к нему лицом. Глубокие янтарные глаза переливались огоньками, видимо, тараканы в её голове что-то праздновали. Афина долго ожидала этого дня, когда она взглянет в его глаза и выскажет всё. За каждый прожитый день, когда воспоминания, связанные с ним, не давали ей жизни. Кто-то бы сказал, что она влюбилась, но делая поправку на то, что она хотела его утопить застрелить и повесить одновременно для верности, такой вариант отпадал в принципе как таковой.
Конюх уже успел под шумок увести коня, и близ них с Лораном не осталось никого, кроме какого-то господина, которого она видела тогда на скачках.
Девушка шумно вдохнула, — оказалось, что она с минуту не дышала вообще, а потом, потом она приблизилась к Эдгару почти вплотную.
— Я вас... я вас... — слова слетали с её губ и разбивались льдинками о пол, — я вас ненавижу!
— Презренный, презренный человек, как, как ты вообще посмел появиться на моем пути. Что ты вообще делал тогда, на этих скачках, почему тогда застрелили ту лошадь, а не тебя, ненавижу, ненавижу! Будь ты проклят, я не дам тебе покоя, превращу твою жизнь в ад, слышишь, слышишь? Эта неделя, я не знаю, не знаю, что с тобой вообще сделаю, ты! Ты! Мысли путались в её голове, она даже не заметила, как стояла, всхлипывая и колотила ладошками грудь Лорана, или он уже остановил её — но она всё равно не могла остановиться, она напоминала пойманную птицу. А потом запал иссох, и Маро едва не упала, всё еще глядя в глаза Лорана. Наконец-то её ненависть выплеснулась, словно бурная река во время дождя вышла из берегов, а потом дождь прошел, и вот, она, опустошенная, смотрела глубокими янтарными глазами, теперь уже пустыми и непонимающими ничего. За многие годы с ней такое — не сдержалась.
— Дай мне уйти, — прошептала она, отвернувшись и спрятала лицо в растрепавшихся локонах.

0

5

Ошеломленный натиском Эдгар не изменился в лице, но глаза его, в сумерках казавшиеся совсем черным, распахнулись в немом изумлении. Он всегда был уверен в себе. Он был уверен, что готов к любым сюрпризам, что могла преподнести ему жизнь. Но эта бешеная вспышка неконтролируемой, неосознанной ярости как беспомощного щенка вытряхнула его из привычной колеи.
— Я вас... я вас... я вас ненавижу! — Слова девушки, как ледяные кинжалы, которыми когда-то очень давно убивал Даниэль, таяли в вечернем воздухе, а раны, нанесенные ими, оставались.
Он поверил. Сразу и безоговорочно. Де Вирр почти всю сознательную жизнь прожил в атмосфере всеобщей сдержанной неприязни, а первую ее половину — в круговороте безумных интриг и страстей. Но еще никогда не встречался он с такой направленной жгучей ненавистью.
Де Вирр сжимал запястья девушки, ощущая чувствительными, нервными пальцами, как под тонкой, шелковистой кожей бешено пульсирует в венах ее кровь, и биение ее сердца отдается в висках ритмичными вспышками боли. Чувствовал, как в безумном напряжении натягиваются внутри него тонкие струны и рвутся с мучительным, болезненным стоном, ослабляя так долго и старательно возводимую плотину ледяного спокойствия. Плотину, которую не могли взломать ни провалы и неудачи, ни обвинительные приговоры в зале суда, сопровождаемые свистом и улюлюканьем недовольной публики, ни газетные статьи, которые изливали на него желчь и грязь с той же легкостью, с какой после возносили на вершину, ни смерть тех, кого он когда-то любил. А ведь когда-то любил? Давно... О, небо, как же давно это было... и было ли?
«А ведь я не выдержу», — спокойно и совершенно отстраненно подумал он, подхватывая на руки в раз ослабевшую девушку, — «И что? И что тогда будет?»
«А кто сказал, что за стеной, что ты возвел между собой и целым миром, ничего нет? Кто так решил, Лоран? Почему? Лишь потому, что ты не способен ощущать ничего, кроме боли, тоски и разочарования? Кто это придумал, Лоран? Разве не ты? И кто сказал, что, взломав эту стену, она убьет тебя, а не отпустит на волю?» — Даниэль, который крайне редко позволял себе вмешиваться в мысли Эдгара; Даниэль, единственный из живущих, называющий его вторым именем, доставшимся в наследство от матери; Даниэль смотрел сейчас на них с непонятным выражением в желтых, жестоких волчьих глазах. Потом Даниэль развернулся и растворился во мраке беззвучно, как нетопырь.
— Дай мне уйти, — отвернувшись, прошептала Афина. Ее волосы щекотали ему шею и почему-то пахли скошенной травой. Де Вирр не выполнил ее просьбу. Вместо этого, он крепче прижал девушку к себе и рывком бросил свое тело назад. Эдгар опрокинулся на спину, только в последний момент замедлив падение и слегка смягчив удар, от которого потемнело в глазах (проклятая левитация никогда не давалась ему), перекатился на бок и освободил Афину от своих объятий лишь тогда, когда она уже лежала на мягкой, росистой траве. В том месте, где только что была его голова, высекло искры из камня тяжелое копыто взбесившегося жеребца. С тонким ржанием, больше похожим на плач, игреневый конь пронесся мимо, взметнув из-под копыт фонтанчик кварцевого песка и осыпав лежащих на земле колкими желтовато-розовыми песчинками.
Эдгар отчетливо услышал в свой голове собственный демонический хохот. Что у него всегда хорошо получалось, так это смеяться над собой. Или то было следствием удара? Просто звон в ушах...
«Вставай! Поднимайся с земли, слышишь? Немедленно!»
Де Вирр понимал, что нужно это сделать. Причем до того, как сбегутся слуги и застанут их в весьма двусмысленной ситуации. Нужно подняться, помочь Афине и принести леди свои извинения, благо, она не пострадала. Просто встать и извиниться. Все остальное потом. Вот только тело не разделяло его убеждений. Впервые на протяжении многих веков оно отказывалось ему подчиняться.
«Встать!»

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (29.05.2011 21:08)

0

6

После своих слов, девушка уже немного пришла в сознание, но было поздно — сделанного не вернуть, да и тараканы в её голове уже аплодировали стоя. Эдгар же не отпустил её, но это и к лучшему — иначе она бы просто сползла к его ногам, сил в её теле больше не было. Опустошенная, раздавленная собственными эмоциями и яростью, она закусила губу, чтобы не зарыдать слишком громко. Но её тело уже пульсировало вялыми попытками то ли снова побить его грудь ладонями, то ли просто выпутаться из его рук, но твердая ладонь крепко удерживала запястье. Потом она окончательно обмякла.
Но происходящие далее вещи её разум, по началу, пытался как-то объяснить. Но тщетно. Они взлетели, точнее, полетели назад. Каких-то десять метров, но ощущения привели девушку в себя, она инстинктивно прижалась всем телом к Эдгару, но от страха, как бы ни упасть в таком вихре событий. Топот копыт очередной лошади Лорана, — кажется, эти животные преследовали Афину, возможно, охраняя своего хозяина от этой чертовки. Но следует отдать Эдгару должное — он бережно переложил девушку на траву только тогда, когда опасность миновала. Но характер Афины не минует никогда. Она вскочила, отчасти перепуганная, отчасти просто взволнованная, а потом резко опустилась на де Вирра, как на лошадь, словно оседлав его, но никакой эротики в её действиях пока не подразумевалось. Она оскалилась, сверкнув ровными длинными клыками, и опустила ладонь на шею Эдгара. Хотя, наверное, сначала была-таки ладонь на шее. Поняв, что что-то не так, она всмотрелась в лицо Лорана. Вид у него был точно не цветущий, а лицо было таким, словно он разговаривает где-то внутри с кем-то еще, кроме себя. Это было странно наблюдать, особенно, когда не последовало никакой реакции на её, опять-таки оборонительную реакцию.
Похоже, подумала Афина, у этого парня иммунитет к моим выходкам, тогда облила — и ничего, теперь вот клыками стращаю, не нарочно, правда, но тем не менее. И что? Ноль эмоций. Маро на мгновение оскорбилась. Но Эдгар не двигался. То есть совсем. Он был напряжен, будто хотел подняться, но ничего не выходило. И это было явно не потому, что Афина весом пригвоздила его к земле, для вампира это — мелочи. Странно. Очень странно.
— Эй... ты в порядке, — как-то странно она перешла на «ты», так еще и продолжая сидеть на Лоране. Девушка заглянула поближе в его глаза, но как-то с опаской, будто из него вылезет что-то страшное и тяпнет за нос. Но вроде всё было в порядке. — Наверно, это нервное, — простодушно подумала она и поднялась так же ловко, как и уселась десятью минутами ранее.
— Давай... те ка подниматься, — предложила она и, взяв ладонь Эдгара, попробовала она ему помочь, что, в принципе ей было довольно просто, как для девушки она была очень сильна, отчасти по праву происхождения, отчасти давали о себе знать тренировки с братьями в фехтовании и тому подобное.
Голова немного отпускала, а вместе с тем и понимание того, что она поколотила хозяина дома, а потом он спас её жизнь, а она оскалилась и хотела его придушить, точнее показала это жестом. Мысли, как тот конь, взбесились в голове и страх от происходящего, впервые Афина почувствовала страх. И стыд. Ей это было не присуще по определению. Но это было другое.
Она отступала по маленькому шажку от фигуры Лорана, мотая головой из стороны в сторону, будто отказываясь понимать что-либо. Растрепанные и без того волосы, перепачканная белая рубашка, кое-где сползшая с плеч, кое-где даже успевшая порваться. Глаза дикого животного, испуганного и потерянного.
— Нужна вода... остыть, — Она ухватилась за соломинку этой мысли и сорвалась бегом в сторону водоема. Она бежала быстро и без оглядки, скорее к воде, к лунной дорожке.
Она вбежала в воду и сразу же нырнула, вода оказалась чистой и очень холодной — оно и лучшему, в голове стало проясняться. Афина поплыла подальше, но потом вернулась к берегу. Ей было всё равно. Махнув мокрыми кудрями, вид у неё был не человеческий. Одежда прилипла к телу, и стал ощущаться холод, она обернулась и посмотрела на луну. Янтарные глаза отражали её свет, уже пробирала дрожь. Она закусила губу, чтобы зубы не стучали, но стало больно — оказалось, она её укусила до крови во время полета и теперь кровь сочилась по капле. Афина повернулась в сторону замка, той поляны и, собственно, предположительного местоположения Эдгара. Она очень хотела увидеть его за своей спиной, но если бы он не пошел за ней — это было бы лучше. Но она не знала точно для кого. Для всех. И для неё.
— Только не он... нет. Я хотела ненавидеть его, целый год лелеяла это чувство и вот... что же теперь.
Она стукнула ладонями по воде, — и брызги разлетелись на много метров. А потом она засмеялась. Это был смех отчаяния. Она не знала, что делать дальше.

+1

7

Смятение. Нет, не желание убивать. Просто страх и смятение. А могла бы. Легко. Вряд ли бы он сумел в тот момент оказать достойное сопротивление.
«Встать!» — внутренний приказ, как удар хлыста, заставил сосредоточиться лишь на усилии, необходимом для того, чтобы подняться. Он никогда не задумывался над тем, как это может быть сложно. Опереться на руку, подняться на колено, перенести центр тяжести. Сколько он стоял так? Минуту? Час? Вечность? Низко опустив голову, ощущая как после удара затылком о камень, сзади по шее за шиворот стекает липкая, вязкая кровь. Хорошо, что волосы густые и длинные. Не видно. Но запах. Приторный запах свежей крови. Впрочем. Люди его не почуют, а вампиры...
Он все-таки поднялся. Свет факелов. Перепуганные голоса.
«Откуда столько народу? Зачем?...»
В голове шумело. Пальцы Даниэля вцепились в плечо Эдгара.
— Милорд?
— Убери всех, — де Вирр скинул руку Даниэля. Еще не хватало, чтобы тот поддерживал хозяина на глазах челяди. — Коня поймайте, иначе он зашибет кого-нибудь.
Свет факелов резал глаза. Шум казался нестерпимым.
— Она пыталась убить вас? Это она ударила вас? — Даниэль наклонился над лежащим у тропинки камнем, коснулся его рукой, тронул языком испачканные кровью пальцы. — Это ваша кровь. Здесь. Везде. Ваша. Кровь.
Каждое слово звучало как приговор. Благодаренье небу, слуги подчинялись беспрекословно и слов этих никто, кроме де Вира, не слышал.
— Попытка убийства квалифицируется как тяжкое деяние. Я отправляю нарочного в Филтон.
— Даниэль... — у Эдгара не было сил объясняться, его мутило, но он уже твердо держался на ногах, — Пока ты в моем доме, ты будешь делать то, что говорю я. Убери людей с улицы и пригласи гостей к столу. Скажи им, что мы с леди Афиной присоединимся к ним после прогулки. Сделай все возможное, чтобы удержать их в доме. Иди.
Даниэль помедлил всего минуту. Он не хотел уходить и не скрывал этого. После короткой молчаливой дуэли, Даниэль неохотно пошел к дому, а де Вирр направился в сторону, куда убежала Афина.
Черная гладь пруда с дробящейся лунной дорожкой, блестящие искры брызг из-под ладоней смеющейся девушки.
«Успокойтесь, Афина...»
Это не было даже мысленным посылом, телепат из Эдгара был никакой, это было ощущением, мягким, обволакивающим покрывалом. Он вышел из тени дерева и вошел в холодную воду. Теперь Эдгар стоял рядом с девушкой, но не смотрел на нее. Он смотрел на лунную дорожку.
— Скажите мне Афина... почему? Я не прошу вас изменить обо мне свое мнение, я не прошу снисхождения... Я просто хочу знать причину вашей ненависти... я думаю, что имею на это право... — Эдгар повернулся к девушке и посмотрел в ее янтарные глаза, — За что, Афина?...

0

8

Всё-таки он пошел за ней, она узнала его по запаху его крови, неизвестно откуда так явно пахнущей.
— Ну что ж ты делаешь...
Мысль, в которую Лоран вложил так много тепла, Афина уловила её, его внутренняя сила укрыла теплым пледом, на мгновение, заставив забыть о холоде и революции в душе, укуталась. А он уже был рядом, так рядом, что можно достать рукой, прикоснуться и... нет, уже ничего плохого. Только тотальное смятение, заполоняющее все чувства, уверенность в ненависти Афина так лелеяла этот год, что даже боялась себе признаться в том, что её уже и не было толком. Он сломал все стены, добрался до живого, и вот теперь её вывернуло наизнанку, все чувства из недр сознания, как вулкан вырвались наружу, и теперь она была пуста. Эта пустота пугала её. Она была словно в пустой комнате, среди побитой посуды ссор, осколков чувств и пепла воспоминаний. Как маленький ребенок, чувства рвались наружу, та злость, что она копила и жила местью тому, кто не давал ей жить целый год. И лучше бы физически. Так нет, в каждой мысли был он. За что? За всё. Слышишь? За всё. Почему? Потому что. Понимаешь. Но было поздно что-то менять. Слишком поздно, да и она устала от обид. Она сожгла всё начисто, и возможно, он будет самой горькой из потерь. Но она уже ни о чем не жалела.
Снова вопросы, но как ответить, когда слова ничего не вмещали, не хватило бы всех языков мира, чтобы рассказать ему. Он смотрел в её глаза, смотрел, а она в его — утопала, как в омуте. Эта древняя сила, что открылась ей. Его слова, она не хотела видеть его таким. Она ненавидела жестокого, закрытого Эдгара. Таких проще ненавидеть, а теперь, как её теперь?
Она прикоснулась кончиками холодных, озябших пальцев его лица, поделившись капельками воды, которые начали свой путь по его щеке. Приподнявшись, она посмотрела в его глаза, ладонь потянулась к его затылку и остановилась в нескольких сантиметрах ниже ран.
— Потому что, — озвучила она, наконец, легким шепотом единственную причину, которую знала. Нет, она знала и другую, но о ней она бы не сказала. — Потому, что я глупая, — добавила она и, приподнявшись еще выше, из последних сил пытаясь устоять в воде, она положила руку на плечо Эдгара и прикоснулась губами к уголку его губ.
Наверно, в этот момент ей легче было умереть. Но гроза давным-давно закончилась, еще там, на поляне, отгремели последние припасенные раскаты ненависти. Нужно было делать шаг, следующий шаг, но он давался ей, как по битому стеклу. Она отстранилась, не смогла.
— Потому, что я слабая, — добавила она, потупив взгляд, пытаясь понять, куда он дел ту Афину, которая влепила ему пощечину платком. Но таковой не нашла сейчас. Но ощущение его губ не покидало её, она прикоснулась пальцами, будто пытаясь физически удержать это чувство. Теперь она хотела узнать, почему он? Неужели она настолько глупа, что её тянула к этой глыбе льда, непроницаемого и всё то, за что она цеплялась минуту назад — наигранное? Нет, только не это. Лучше убей меня. Сейчас. Или сделай что-то.
Она хотела, чтобы он продолжил то, что так робко начала она, но — нет! Только не это. Он победил тебя! Проснись же!
Безуспешно. Она закрыла лицо от него, но пальцы уже были в его крови, запах ударил в нос. Металлический запах крови, смешан с мускусным запахом его тела. Она приоткрыла кубы и тут же опустила обе руки в воду, смыть всё это. Слишком много всего на её голову. Она подняла глаза, взглянув на луну, — только она была немым свидетелем этой сцены, — отчасти чтобы не смотреть на Лорана, отчасти, чтобы ничего, никакая предательская слезинка не слетела с её ресниц.

+1

9

«...Она... как пойманная птица... она подобна натянутой до звона струне... коснись умелой рукой — зазвучит дивная музыка...
...молчи, не отвечай, я, наверное, уже не хочу знать ответ...»
Руки девушки озябли, и пальчики чуть покраснели. Лунный свет в глазах и капли воды в волосах.
«...Она мне нравится?...что за бред?...
...Я давно утратил способность быть другим... это убивает вернее, чем яд...
...Да... она мне нравится...»
Подчиненный своему проклятому дару ощущать чужие эмоции, он пьянел от переполняющих ее чувств сильнее, чем от одуряющего запаха свежей крови.
«Не надо... я больше не хочу ничего чувствовать... я устал...»
Эдгар едва заметно вздрогнул от прикосновения. Капля, скользнувшая по щеке, обжигала кожу. Брызги лунного света в ее волосах.
— Потому что...
«Замолчи...»
Привкус ее крови на губах.
Судьба, заламывала ему руки, но любила. Целовала страстно и нежно, дразнила, преподнося бесценные подарки, зная, что он не сможет их принять. Никогда.
— Потому, что я слабая.
«Молчи...»
Афина отвернулась, смывая с ладоней его кровь, как грязь, немного поведя плечом, словно пытаясь скинуть руку, лежащую на нем.
«...но моей руки нет на ее плече, я, вообще, не прикасаюсь к ней... о чем она думает?...обо мне?... если, да... то не слишком лестно...
...но я не хочу... я не хочу, чтобы она сейчас ушла... это безумие...»
Это, действительно, было безумием. Коротким, мгновенным затмением.
«Я пожалею об этом наваждении... Я буду сожалеть об этом всю мою оставшеюся жизнь...»
— Ты... совсем ребенок. Прости меня.
Едва коснувшись рукой щеки Афины, Эдгар отвел в сторону непокорную прядь волос, склонился к ее ушку и что-то сказал... нет, выдохнул на странном, гортанном, древнем, как мир, языке. Беззвучно. Почувствовал, как она замерла, невольно пытаясь уловить смысл слов, которых нет. Дыхание де Вирра колыхало упрямую прядь волос Афины и согревало ее кожу.
Рука Эдгара легла на талию девушки и скользнула вдоль напряженной спины к ее шее, пропустила меж пальцев ее мокрые волосы. Де Вирр рывком притянул девушку к себе, чтобы ее грудь коснулась его и чтобы она почувствовала это прикосновение сквозь тонкую блузку, заставил девушку податься навстречу, чуть выгнув спину, и поднимая голову, взглянуть себе в лицо.
Он замер, глядя в ее удивленно распахнутые глаза, склонился, нежно и мягко целуя уголок пахнущих кровью губ, провел горячим языком по ее губам к другому уголку, и лишь потом жадно припал к теплым губам, чувствуя ее глубокий вздох, как свой собственный.
Эдгар властно размыкал ее губы.
«...Впусти же меня!... впусти, мы на самом краю, мне уже все равно... все равно, потому что нет ничего, есть только мы, здесь и сейчас, впусти меня... отзовись, ответь мне, прошу, один только раз...»
Он почувствовал, как в грудь уперлись ладошки Афины.
«...Да, ты еще можешь оттолкнуть меня, но ты знаешь, что я не вернусь... Никогда. Впусти меня!»
Губы девушки приоткрылись, руки сжались в кулачки, комкая рубашку на его груди.
«...Я знаю, ты — моя... здесь и сейчас... на вечность, равную мигу, или на миг, равный вечности... не все ли равно?...»
Эдгар неохотно разжал объятья, отпуская Афину на волю, как отпускают птицу, открыв дверцу клетки.
— Вот и все... — тихо сказал он.
«...это всего лишь поцелуй, девочка... я умру раньше, чем ты научишься любить... всего лишь поцелуй... не много и не мало...
...и второго не будет».
...Никогда.

Флешбэк отыгран

Отредактировано Эдгар Лоран де Вирр (04.06.2011 00:34)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Старые долги


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC