Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с парящими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Пусть безумие ныне правит бал!


Пусть безумие ныне правит бал!

Сообщений 1 страница 9 из 9

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/42-Otygrannye-fleshbehki/5.png

Участники: Солай Нодаш, Дэлеомэль фон Дуартэ.
Локация: салон «Корона Севера».
Описание: ослепительные костюмы, утонченные вина, приятная атмосфера. Всё это можно сказать о салоне «Корона Севера», в котором собираются самые уважаемые представители дракенфуртского общества. Вампиры-аристократы, богатые предприниматели, светила науки, корифеи музыки и поэзии — каждый найдет собеседника себе по вкусу. Тут ведутся запутанные интриги, делаются огромные ставки и ведутся разговоры обо всем, к чему у вас лежит душа. Именно в этом салоне и произойдет череда интересных событий, приведших впоследствии к очень неожиданным результатам...
Дата: 13 февраля 1823 года.

0

2

Вошедший в зал вампир привлек всеобщее внимание — красные, цвета загустевшей крови одежды были заметны, если не сказать вызывающи. Следующее, что могли заметить посетители «Короны Севера» — это полубезумная улыбка, гуляющая на лице Кометы, а если бы они могли позволить себе принюхаться, то уловили бы тонкий аромат лауданума*, немного горьковатый, но в меру приятный запах источаемый вампиром при дыхании. Все так знакомо и в тоже время необычно: злые, ненавидящие взгляды личностей, которые успели поближе познакомится с нашим героем, приветственные кивки от торговых партнеров, заинтересованные взгляды тех, кто еще не имел «счастья» быть знакомым с этой незаурядной личностью.

Даже в таких местах Солай не мог позволить себе расслабится, так как он всегда «работал», даже если работа и проходила в таких приятных для него условиях, и его внимательный, ничего не пропускающий и цепкий как объятия осьминога взгляд, вычленил наиболее интересных собеседников, а также — самых опасных, в данный момент, врагов. Надо добавить, что комета обладал особым, «городским» зрением — его мозг автоматически фиксировал возможные угрозы, необычные ситуации и, самое главное, направленные на него недоброжелательные взгляды. Это можно сравнить со зрением хищной птицы, для которой люди их строения всего лишь бесполезный фон, на который не стоит обращать внимания. Недолго простояв у входа, словно в раздумье, вампир направился вглубь зала, буравя взглядом одного из гостей — Орлейского вельможу, барона Сегорского, который, хоть и достаточно умело играл, но не знал когда следует остановиться, и именно поэтому задолжал огромную, для себя, сумму — сто пятьдесят тысяч флоринов, и не горел желанием расплачиваться с долгами. Конечно же, пара сломанных пальцев могла в корне изменить позицию барона, но Комете, как всегда, не нужны были проблемы с законом, которые могли возникнуть из-за нападения на иностранного аристократа. К счастью, у Солая было припасено несколько более «мягких» методов убеждения.

Барон заметил приближающегося к нему вампира, а не заметить его мог только слепой человек, и первым начал разговор:
— Что вы здесь делаете? — прошипел аристократ, стараясь говорить так, что бы его не слышали окружающие, — Я же ясно сказал, что не буду платить, тем более после ваших жалких угроз.
— Ах, дражайший барон. Зачем же так грубо? Если вы не умеете играть, вам не следовало садиться за стол, — насмешливое выражение на лице Кометы соответствовало его снисходительному тону, — Вам так же следует знать, что ваши «друзья» в Орлее будут очень недовольны тем, что вы не платите по счетам. Я думаю, мне следует им рассказать, о вашем нежелании сотрудничать, — шантаж зачастую был очень действенным методом, и вампир не гнушался им пользоваться при каждом удобном случае.
— Что? Вы не посмеете! — шепотом «прокричал» возмущенный собеседник, — Вы... — барон чуть-ли не задохнулся от избытка чувств.
— Еще как посмею, уважаемый. Вы не настолько богаты, чтобы у вас появились какие-либо привилегии. Тем более ваше пристрастие к игре уже сыграло свою злую шутку. Два дня, барон! Два дня, для того чтобы собрать нужную сумму и убраться из города, иначе сломанной рукой вы не отделаетесь, — кровожадная улыбка наползла на лицо вампира, — а теперь будьте добры и освободите приличное общество от своего здесь пребывания. У вас и так мало времени на сборы.
Покрасневший от ярости барон собирался было что-то сказать, но вовремя вспомнил с кем он общается, да и упоминание о сломанной руке сделало свое дело — аристократ удалился из салона, поминутно оглядываясь на Комету.
-----------------------------------------------------
*Лауданум — спиртовая настойка опиума.

Отредактировано Солай Нодаш (29.03.2011 00:05)

+2

3

Неустанный говор присутствующих дам и их кавалеров, шум, шум, шум, смех, шорох дорогих тканей платий леди, услужливые поклоны господ. Слишком много вычурности и лукавства. Слишком много лицемерия и глупого притворства. Юная барышня сидела в одном из многочисленных салонов Дракенфурта, который, если девушке не изменяла память, носил название «Корона Севера».
«Корона Севера... И что интересного в этом названии? Глупость какая-то.» — уныло думала вампиресса, без энтузиазма оглядывая помещение и откидываясь в мягком кресле, покрытом дорогой тканью темно-вишневого цвета. Но вот волна ярких эмоций, словно плеть, охлестнула тело Дэлеомэль фон Дуартэ и она, поднявшись, незаметно приблизилась к вздорящим господам. Пронизывающий взгляд эмпата и лицо вампирессы осветила улыбка. «Как забавно. Этот барон проиграл и не желает платить по счетам. О Роза, здесь становится все интереснее и увлекательнее.». Однако барон, лицо коего приняло яркий гиацинтово-багровый оттенок, спешно, словно ядро из пушки, вылетел из салона, поминутно бросая довольно испуганные взгляды на молодого человека лет двадцати. Графиня, усмехнувшись, прошагала до незнакомца и еле слышно проговорила:
— Здорово Вы, конечно, барона Сегорского... — С нежных губ Дэль слетел наивный, казалось бы, детский смешок и она оглядела юношу. Копна растрепанных, непослушных, торчащих во все стороны золотистых волос, черная глазная повязка с черепом и перекрещенными костями на ней, а также шрам, начинающийся от левого глаза и пересекающего щеку, только дополняют облик этакого «светского разбойника». «Забавно.»
— Разрешите представиться. — Барышня склонила головку и на бледное личико овальной формы упала пара светлых локонов, прикрывая глаза небесно-голубого цвета, — Дэлеомэль фон Дуартэ. — Она решила не упоминать статус, предположив, что это вовсе не обязательно, и что отсутствие представления с озвучиванием статуса было бы излишним для более свободно-дружеского общения. Сквозь стекло окон проникли робкие лучи февральского солнца и, осветив помещение, заиграли на волосах вампирессы, которые, как могло показаться, засветились таинственно-загадочным светом, словно окутывая свою хозяйку и придавая ей какой-то скрытности и замкнутости, но одновременно и легкой беззащитности, словно показывая, как хрупка фигура этой юной барышни.

0

4

Новый голос, обращающийся, по-видимому, к Комете, еле пробился сквозь людской гомон. Обернувшись к «новоприбывшей», Солай окинул ее задумчивым взглядом, размышляя, кто же эта девушка и что, Моргот ее подери, ей от него надо. Даже если не учитывать прямое нарушение этикета, отдающее ноткой фальши в мелодии, создаваемой множеством голосов вокруг вампира, стоящая перед ним особа была необычной во многих отношениях.
«Одна и без нянек? — удивление было написано на лице Кометы яркими красками, впрочем, оно было также приправлено капелькой одобрения. — Похвально. Самостоятельности надо учиться с нежного возраста. Только вот что ей нужно?»

— Это честь для меня, миледи, — решив, что это просто проверка, чтобы увидеть его реакцию на нестандартную ситуацию Комета собирался придерживаться этикета во чтобы не стало, — Солай Нодаш, к вашим услугам, — немного расширенный зрачок вампира намекал на то, что он находится в состоянии легкого наркотического опьянения, что, в свою очередь, вызвало желание пошутить. Одним пальцем приподняв повязку на правом глазу, Комета немного наклонил голову, как любопытный зверь, наблюдающий за новой игрушкой. В улыбке вампира появилось нечто безумное, немного растерянное и в тоже время бессмысленное выражение проявилось на его лице, указывая на то, что он глубоко погрузился в свои мысли.

— Не примите за оскорбление, но большинство «аристократов», — старательно выделив последнее слово и добавив в него иронии, Комета, сам того не подозревая, одной фразой раскрыл свое отношение ко всему «высшему» сословию, — не знают когда стоит прекратить повышать ставки. Потом они, почему-то, оскорбляются, за этим следует громогласный вызов на дуэль, а мне приходится завершать начатое. Но, прошу меня простить. Мне кажется, что вы пришли сюда не для того, что бы выслушивать мои жалобы на жизнь. Чем я могу услужить столь прекрасной юной особе? Если хотите, я могу подвесить вашего врага, хоть мне и трудно представить, что у такого чудесного создания есть враги, вниз головой на центральной площади Дракенфурта, — сорвавшись на привычный тон Комета на секунду замолчал и пожал плечами, чего, мол, только не бывает.

+1

5

Задумчивый вздох. О чем думает эта девушка? Ее юное личико слегка искажается, морщит носик, с легким презрением глядя на незнакомца.
«Неприятный он. Хоть и несколько забавный. Нет, он все же забавный. Так что... Пока не стоит наперед загадывать», — молчаливо улыбается, повторно оглядывая юношу с головы до ног. Солнышко скрывается за темной тучей и цвет глаз вампирессы неожиданно меняется с прежне голубого на более насыщенный, вероятно, кобальтовый оттенок. Дэлеомэль опускает голову и светлые волосы волнами ниспадают с плеч, льются, словно волны, окутывая барышню, скрывая ее от посторонних глаз. Простенькое платье — может показаться, будто графиня — обычная, небогатая крестьянка, но это скорее прикрытие, чтоб никто и ни в чем не мог ее заподозрить. А в чем же можно заподозрить эту юную мисс невинность? Кто знает, кто знает, говорят же, в тихом омуте черти водятся, так что никому не известно, что же скрывается за этой изящной маской, грациозно нацепленной на личико фон Дуартэ. Улыбается, так мило и приветливо. Глупая маска, не более. В нашем мире слишком много лицемерия и лжи. Графиня так же лжива? Нет, всего лишь актриса. Беспорядочная груда ролей, новых масок, новых образов и представлений. Цирк, сцена, марионетки и кукловоды. Кукольный театр! Ну кто же его не любит? Даже взрослым забавно наблюдать, как хозяин дергает ниточки, прикрепленные к разным частям тел своих кукол и прежде «мертвые» игрушки начинают двигаться, плясать и совершать разнообразные трюки. Забавная игра, интересное представление и в руки мастера летит множество бумажек, столь значимых почти для каждого и за которые можно купить и продать что угодно. Деньги правят миром. Так ли это? Вполне возможно, что именно так. Можно ли за деньги купить все и продать все? Купить? Наверное. Продать? Скорее всего, тоже. Однако постойте-ка! Разве можно продать одиночество? Да, соглашусь, можно заказать, нанять кого-либо, который скрасит день, ночь, сутки, год, да хоть века и тысячелетия, но это он будет делать лишь за деньги, никак не ради Вас. Грубо, жестоко, безжалостно звучит? Пусть. Жизнь не должна казаться медом, ибо она вовсе не такова. Пустые размышления? Могу согласиться. Хотя, пожалуй, возражу. Ведь каждый волен говорить то, что пожелает, хотя то и может обратиться ему же самому во вред. Чаще всего происходит так, что люди, вампиры, в общем же, все расы произносят лишь то, что им выгодно и умалчивают о нежелательных деталях, которые, как они думают, окружающим слушать будет не интересно, вернее, не желательно. Вдруг обратят против нас самих? Нельзя, нельзя. Мы трусливы. Мы боимся говорить то, что думаем, что чувствуем, но есть те, кто может прознать это и без слов. Скрывать все от других. Это ложь. А ложь — порок. Именно так и считает Дэлеомэль. Это утверждение было внедрено в ее маленькую, несмышленую головку еще в нежном детстве, когда она, как и все малыши, тешилась с игрушками да не знала бед. Мало к кому отец еще с младенчества относился как к взрослому человеку (вампиру) и воспитывал в немалой строгости. Но что поделать? На хрупкие плечики графини в будущем должна пасть роль наследницы клана, а значит она должна уметь ставить цели и добиваться их, быть уверенной в себе, ведь если ее воля поколеблется, то недоброжелатели легко столкнут ее с престола. А это недопустимо. Холодность. Эгоизм. Самоуверенность. Высокомерие. Вот что ждало тех, кто мог встать на пути юной вампирессы. Из милого, наивного и доброжелательного ребенка эта барышня превращалась в «железную леди», предусмотрительную, не допускающую победы других, высокомерную и эгоистичную. Безжалостно игнорирующую желания и цели окружающих. Буквально «идущую по головам», дабы достигнуть намеченной для себя цели. Никогда не сомневающуюся в себе, в верности своих решений. Истинную наследницу клана фон Дуартэ.
Сейчас. Эта слабая, унизительная для аристократов, высших слоев общества, эмпатов, эмоция — презрение. Или какой-то оттенок этого. Но не суть. Именно она немалой волной окатила Дэлеомэль и ее лицо приняло слегка ожесточенное выражение. Поджатые губы, равнодушный взгляд. Лишь представителям ее клана могло быть ясно, что это означает — сейчас в юной голове графини будто бы щелкнул некий рычажок и включилась такая черта характера, как высокомерие. Нет, что Вы, грубить она ни за что не станет, это было бы жутчайшим неуважением к новому знакомому и, что важнее, к самой себе, так что... «Есть способы более действенные, чтобы поставить неразумного на место, нежели грубость и хамство. Для представителей клана фон Дуартэ это непозволительно. Возьми себя в руки, Дэль. Игра начинается.». На лице барышни появилась еле заметная коварная ухмылка и она, подняв голову, кивнула:
— Для меня тоже, сэр. — Вампиресса улыбнулась наипреветливейшей улыбкой, на которую только была способна и лишь знающий, опытный эмпат мог понять, что это всего лишь умелая игра ребенка, любящего развлечься. Развлечься с кем-либо, как с куклой. И сейчас новенькой куклой Дэлеомэль был Солай Нодаш. — Солай Нодаш... — Задумчивым голосом, нараспев повторила музыкантка, будто пробуя имя нового знакомого на вкус, — Прелестнейше! Воистину, прелестнейше! — Девушка залилась веселым смехом и звонко захлопала в ладоши. Ее хрупкое тело закружилось, показывая всю красоту казалось бы крестьянского платьица, но... Столь прелестного своей простотой, что очарования просто нельзя было удержать. Такая уж графиня. Словно принцесса, героиня сказочной страны, юная леди выглядела изящно во всем, даже если бы на нее посмели натянуть грязный, ободранный костюм какой-то крестьянки, живущей на дешевом хлебе да воде и пасущей скот среди грязи и вони, она бы все равно сумела выглядеть столь же прекрасно, что и в богатом, украшенном вышивкой дорогом платье, по той простой причине, что хрупкие, утонченные черты лица красили эту даму в чем угодно.
«Расширенный зрачок», — мелькнула мгновенная мысль, и девушка, даже не задумываясь, будто отключила все остальные чувства, кроме обоняния. Словно бы вся она, все естество Дэлеомэль превратилось в нос, нос, который мог бы уловить любой запах. Нет, что Вы, тут уже преувеличение, не любой, вовсе нет. Просто, подрастая в семье, где отец и глава клана был врачом, девочка еще с детства могла различать тонкие, еле уловимые ароматы лекарств и отличать один запах от другого. «Лауданум», — догадалась вампиресса и ее лицо осветила улыбка. Горьковатый запах, но достаточно малое количество коего не было навязчиво и неприятно.
— И как? Нравится? — фон Дуартэ усмехнулась, надеясь на то, что ее собеседник догадается, что она имеет в виду спиртовую настойку опиума, лауданум, который употребляет Солай, — Мой отец врач. Точно не знаю, для чего используют всевозможные лекарства, настойки и все такое, знаю лишь их названия и запах. Ну, может еще по вкусу могу различить, могла же в детстве иметь неосторожность попробовать некоторые из них. — Вампиресса засмеялась и отвела взгляд.
«Сразу к делу, стало быть... Вот как. Хорошо, хорошо».
— Вам не скучно? — Поинтересовалась Дэль и глянула на Нодаша, — Признаться, слегка одиноко вот так сидеть и молчать, не считаете? — Наивная, почти детская улыбка осветила личико графини и барышня бросила задумчивый взгляд на собеседника.

Отредактировано Дэлеомэль (29.03.2011 17:22)

0

6

Хаотично мечущиеся в голове Кометы мысли с грохотом сталкивались друг с другом создавая причудливый узор, множество разноцветных взрывов, цветную паутину, которые некоторые и называли процессом мышления. Для юноши же это было настоящее творчество — каждая мысль была тщательно рассмотрена сквозь призму чувств, и каждый новый «кирпичик» создавал ни с чем несравнимую картину — картину совершенно безумного разума. Эмоции переплетались друг с другом, соединяясь в самых необычных комбинациях. Радость, гнев, жалось, недоверие и обычное, для него, желание перекрасить все вокруг в красный цвет. На эмоциональном плане Комета напоминал беспокойное море, раздираемое бесчисленными штормами, но, не смотря на все, полное красок — как будто сумасшедший художник резкими взмахами кисти решил приукрасить ярость стихий.

Вопрос милой девушки только добавил веселья в бурлящий котел эмоций вампира, ведь еще никто не интересовался, по крайней мере, так топорно, а не «улетел» ли он? «Чтоб мою печень сожрал двести лет голодавший гуль! День становится все лучше и лучше! Если только сюда не ворвется батальон юстициаров, перестреляет всех гостей и мне снова придется неизящно покидать здание сквозь окно, что вполне может произойти в нашем сумасшедшем мире. Хм» — что бы себе ни думал разум Солая, его язык все равно действовал без его участия, даже если молол чепуху, что, надо заметить, случалось в девяноста случаях из ста.
— Неужели? — неподдельное удивление проскользнуло в тоне Солая, — У вас было чрезвычайно опасное детство, мазель, — патетически воскликнул вампир, но сделал это тихо, а, то, как он это сделал, остается загадкой природы, — А настойка, она всего лишь помогает расслабиться, увидеть вещи в новом свете... и приобрести новых собеседников, — улыбка Кометы превратилась в оскал, демонстрировавший длинные, немного загнутые клыки, — но, и при отсутствии последних, я всегда могу найти себе занятие. Впрочем, если миледи скучно, я готов скрасить ее одиночество. За определенную цену, разумеется, — сделав небольшую паузу, давая девушке обдумать последнее предложение, Комета продолжил, — скажем — история за историю? По-моему это честная сделка, как считаете?

Отредактировано Солай Нодаш (03.04.2011 02:38)

+2

7

Множество, даже можно сказать, буря эмоций собеседника нахлынула на девушку и почти захватила ее в свой плен. Радость, гнев, жалость, недоверие и еще сотни, сотни, если не тысячи разнообразных оттенков чувств. Беспокойное море, палитра, оркестр, бесчисленное количество, способное поработить здравый разум фон Дуартэ, если ее воля окажется излишне слаба. Эмпатия. Дар, который бывает крайне полезным, но порой и опасным для жизни своего хозяина. Главное — не поддаться потоку эмоций, не «сломаться» под их напором, а все остальное... Не столь важно. Чувства. Некоторые говорят, что это буйство стихий, мазки кисти безумным художником, музыкантка же отвергала все изречения мудрейших. Почему? Она верила лишь себе, своим ощущениям. И это... Это было волшебно. Когда эмоции окружающих захватывают тебя, такое чувство, будто ты проживаешь маленькую жизнь, нет, даже увлекательное путешествие по новому, неизведанному миру, ведь каждый из нас переживает разные события по-разному, поэтому особам, наделенным способностью эмпатии не приходится скучать.
«Какое множество оттенков чувств! Великолепно, признаю, впервые встречаю того, у кого эмоции словно беспокойное море, раздираемое бесчисленными штормами. Будет увлекательно, непременно.» — На лице Дэлеомэль появилась довольная улыбка и уже спустя пару мгновений ее лицо сияло от радости. Что поделать, эмоции графини настолько гибки и переменчивы, что окружающие, лишенные достаточной скорости реакции, не способные угнаться за потоком чувств фон Дуартэ... Проще говоря, их начнет мучить жуткая головная боль. Частые эмоциональные всплески быстро проходят, не задевая юную барышню глубоко. Минуту назад она злилась, а теперь уже заливается непринужденным, веселым смехом — бывает и такое, ведь ее чувства как включаются, так и выключаются довольно сознательно, порой она может специально совершать какие-либо фокусы со своими эмоциями, только бы добиться того, чего хочет. Эгоистичный, высокомерный и иногда даже довольно мстительный ребенок. «Как Вы со мной, так и я с Вами!» — Хмыкает она, когда Вы обвиняете ее в холодности и равнодушии. Что ж, с этой юной леди поосторожнее, того гляди, если зазлиться, может и загрызть. Нет, это, конечно, шутка, но в каждой шутке есть доля правды, так что делайте выводы, уважаемые господа и дамы, делайте выводы.
Удивление собеседника «окатило» Дэль небольшой волной, довольно незначительной, но все же принесшей музыкантке немало положительных эмоций. Удивление приятно, она была рада удивлять, поражать, делать всевозможные сюрпризы. Ведь это весело, верно?
— Не такое уж и опасное. У меня неплохое здоровье, так что погибнуть от лекарств я не могла. — Фон Дуартэ непринужденно улыбнулась и задумчиво подергала локон своих волос, — Новых собеседников... Стало быть, Вы принимаете ее не только для расслабления? — Вампиресса усмехнулась, — Скажу Вам, у данной настойки довольно приятный запах, вот только ежели употреблять ее в малых дозах, иначе потом чувствуется горьковатость. Как думаете? — Она с интересом глянула на Солая, ожидая ответа.
«Довольно скучно, согласна с Вами, милорд. Определенную цену, стало быть? Попахивает авантюрой. Ну да ладно... Риск — благородное дело. И, в конце концов... Мне излишне скучно, а это маленькое приключение может развлечь.»
— Честная сделка. — Кивнула графиня и улыбнулась, — История за историю. Но смею сообщить, что это Ваша идея, так что Вам и начинать. — И Дэлеомэль коварно ухмыльнулась.
Она знала, что играет с огнем. Знала, что играет с опасной стихией. Но не боялась обжечься. Барышне уже стоило бы знать, что игры с горящими веществами могут быть крайне опасны, однако... Однако пока дитя не упадет со стула, вставая на который, оно пытается добраться до запретных сладостей, его невозможно будет научить уму-разуму. Лишь упав и поняв всю горечь и боль, ребенок прекратит нарушать правила. Правила, жестокие законы — они созданы не для того, чтобы их нарушать, фон Дуартэ должна была понять это уже давным-давно. Но она самодовольно, упорно и упрямо, словно малое дитя лезла туда, куда ей не стоило. Нарушителей наказывают. Наказывают так, чтобы им уже не хотелось боле переступать допустимую черту.

0

8

Комета задумчиво погладил шрам на своей щеке, размышляя о том, какую историю из своей жизни можно рассказать в данном обществе, не боясь быть заподозренным в разбойном образе жизни. Также ему следовало учитывать возраст своей собеседницы, ведь не даем же мы детям огнестрельное оружие, или настоящие мечи? Впрочем, его не особенно смущало то, что он мог нечаянно раскрыть один из наиболее неприятных эпизодов своей жизни. Солай не сомневался в том, что он больше никогда не увидит это милое дитя — круги их общения были слишком разными, да и сам Комета не горел желанием посещать мероприятия, на которых на него смотрят как на прилипшую к сапогу грязь — многие уже поплатились за подобные взгляды. Сказать, что это ему наскучило, значит сильно преуменьшить действительность. Его уже откровенно тошнило от формальных дуэлей в этом обществе — слишком быстро, и слишком неинтересно. Немного помедлив, как будто собираясь с мыслями, вампир, все же, ответил леди:

— Если употреблять ее в больших количествах, то, боюсь, велика вероятность того, что после себя вы оставите крайне неопрятный труп... Но, что-то я забрел не в те дебри. Возможно, леди заинтересует рассказ о том, как я получил этот шрам? — короткое элегантное движение рукой, которое Солай произвел чисто машинально, должно было приковать внимание девушки к старому порезу на щеке.
— Представьте себе большой, удаленный от города особняк, стоящий среди небольшой рощицы, и из окон которого открывается прекрасный вид на близлежащее озеро. Представьте маленькую красную точку в окне третьего этажа... точку, которая через мгновения превращается в океан бушующего пламени, который подбрасывает крышу здания в воздух, только для того, чтобы она несколькими мгновениями позже упала обратно, как огромный, объятый пламенем огнем. Но, пожалуй, мне следует подать немного предыстории, не так ли?
«Ага. А еще меня, горящего как облитая горючей смесью ветка, безумно вопящего различные непристойности и, самое главное, вылетевшего в окно третьего этажа и угодившего точно в середину озерца — вкус тины и затхлой воды стоял у меня во рту еще, по меньшей мере, месяц. Эх, забавные были времена...» — мысли проносились в голове Кометы одновременно с произносимыми им словами, мысли, которые он не решался высказать вслух.
— Все начиналось достаточно буднично, — решив не дожидаться ответа, вампир продолжил свой рассказ, — обычная прогулка по городу, знакомые улицы... ровно до того момента, как меня стукнули по голове. Должен признаться, что это было достаточно неприятное ощущение, которое я не горю желанием испытать вновь. Конечно же, рано или поздно я очнулся... для людей, связавших меня и усадивших на стул, это было скорее рано, чем поздно. Именно поэтому, они не ожидали того, что я, вместе со стулом, выпрыгну в окно, оставив им на прощанье маленький «подарок», — Комета усмехнулся приятным воспоминаниям, — конечно же, этом плане были свои минусы. Например, я понял, что падаю с третьего этажа, только когда ударная волна превратила окна здания во множество смертоносных снарядов, один из которых и оставил мне это напоминание о былых временах. Потом мне, по правде говоря, пришлось два дня пешком добираться до Дракенфурта, но... это уже совершенно другая история.
Глаза Солая затуманились — он погрузился в воспоминания былых дней, дней своей боевой «молодости» и разудалых налетов на территории «врага»...

+1

9

Внимательно вслушиваясь в историю, рассказываемую новым знакомым, девушка, можно сказать, ловила каждое его слово, интонацию, тон, да и вообще все, что могло раскрыть те тайны и секреты, что «плутали» во тьме души Солая. Пронзительный взгляд фон Дуартэ, устремленный на шрам на щеке лица вампира, мог вполне напугать любого встречного, но вряд ли Нодаш был из робкого десятка. Даже, скорее, наоборот. Лишь спустя пару мгновений музыкантка заставила себя оторваться, следуя обыденным правилам этикета, вроде «Леди не следует смотреть на незнакомца излишне пристально!». Ну, не такой уж и незнакомец, но все же... Неуважительно по отношению к юноше и к себе самой.
В то время, пока Солай уже начал было подходить к концу повествования, в голове музыкантки уже совершался скорый, довольно поспешный процесс «выуживания» из глубин памяти наиболее интересных воспоминаний и основательный, тонкий подбор подходящих для рассказа. Но, честно говоря, она не особенно-то и спешила раскрывать карты. Зачем? Гораздо удобнее, да и интереснее «помучить» собеседника, томя несчастного ожиданием. Хотя.. Ему никогда не было поздно попросту сбежать, если вампиресса ему наскучит, но это было бы просто неуважительно со стороны Нодаша. Но разве его заботили правила, заведенные в высших кругах общества? Кем он был? В лучшем случае — разбойником, наемником или кем-то подобным, в худшем... В худшем, пожалуй, распространителем опиатов и всех подобных средств без данного на то разрешения.
А как же Дэлеомэль? У нее с малолетства был неограничимый доступ к лекарствам, так что она тоже вполне могла заниматься их продажей. Ну так? Вряд ли, это излишне низко и «грязно» для графини, той, у которой все должно быть по заведенным правилам. «Правила, правила, правила! Как же они раздражают! Правительству только бы и создавать все новые и новые, а обычным жителям их соблюдать. Если сами создатели законов не соблюдают их, зачем же нам?» — Долго, долго, шумно, громко и возмущенно голосит народ, в то время как представители клана фон Дуартэ смотрят на неподчиняющихся законам свысока, с легким презрением и отвращением во взгляде. Морщат носы, кривят губы, осуждающе переговариваясь между собой. Не диво, что клан заключал браки лишь между родственниками — этот педантизм у них просто в крови. Жуть, противно смотреть даже. Считают себя невесть кем, придерживаются правил, да еще и других заставляют! Прихлопнуть бы их на месте, как надоедливых мух! Простите, что-что? Прихлопнуть? Как надоедливых мух? О, отлично, отлично. Вот только все начнут вымирать, и, воистину, как надоедливые мухи. Основная ветвь фон Дуартэ, а также некоторые из второстепенной ветви клана, Дэ Жуо, усиленно, на протяжении немалого отрезка времени практикуются, исследуют всевозможные болезни, проводят опыты, дабы узнать лечение разнообразных хворей. Уничтожите клан? Пожалуйста! Однако тут же исчезнут и все лекарства, изобретенные вымершим кланом, также как и многое, многое другое. Хвастовство, тщеславие, наглость, высокомерие? Судите, прошу, судите. Но помните, что Вы сами не идеальны, да и никогда таковыми не будете. Так что незачем осуждать других, пока сами не идеальны. «А они осуждают!» — Очередные возгласы, воззывающие представителей клана к справедливости. Но увы, увы и ах, мои дорогие, их волнуют в большинстве случаев лишь свои гордыня и эгоизм. Как так? Излечение болезней, нахождение действенных лекарств — всего лишь способ самоутверждения. «Мы сможем!» — Кивают фон Дуартэ и бросаются в «бой». Глупости? Вряд ли. Они сильны вместе, и каждый по отдельности. В принципе, родственники часто соревнуются между собой, пытаясь доказать своему сопернику, что он хуже, что я лучше, я сильнее, я самый-самый, а ты, прошу прощения, ничего не умеешь, ничего не добьешься и вообще ты ничто и никто в жизни. Жестко и жестоко? Вовсе нет. Это развивает волю, ведь представителям клана приходится довольно рано венчатся и уже после венчания либо юноша, либо его невеста становится главой клана. Кто это будет — юноша или девушка никому не известно, это решают между собой обвенчавшиеся, как правило, титул главы отдается тому, кто более уважаем и большего добился.
И, похоже, Дэлеомэль вовсе не собиралась уступать «власть» своему драгоценнейшему брату — в ее юном разуме уже довольно нередко проскальзывали мыслишки о налаживании межклановых отношений, что вполне могло пойти фон Дуартэ на пользу. Как говорится, одна голова — хорошо, а две — лучше. Так что сотрудничество не помешало бы.
— Очень занимательная история. — Улыбнувшись, произнесла музыкантка после долгой паузы. — Похоже, Вам не приходится скучать, я не ошибаюсь?
Глаза графини заинтересованно устремились на собеседника, в то время как очи Солая чуть прикрылись пленочкой задумчивости.
«Вот как, стало быть. Но что же рассказать мне? Хм... И все же, думаю, не стоит так торопиться, у меня всегда найдется время. Пусть милорд решает, что же его заинтересует в моей жизни. Пусть спрашивает и я, возможно, ненадолго задумаюсь над ответом. А возможно и вовсе мой разум легко выудит воспоминание из глубин памяти... В любом случае, всегда есть выбор».

Флешбэк отыгран

Отредактировано Дэлеомэль (12.04.2011 19:12)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Пусть безумие ныне правит бал!


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC