Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с парящими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Жилые дома » Меблированный дом «Валламброза» (сдаются в аренду комнаты!)


Меблированный дом «Валламброза» (сдаются в аренду комнаты!)

Сообщений 61 страница 90 из 90

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/24-Zhiloi-raion/13.png
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/24-Zhiloi-raion/13.1.png

Меблированный дом «Валламброза», отстроенный по последней градостроительной моде, светится шиком и новизной. На фоне мрачных серо-буро-кирпичных построек, характерных для спальных районов столицы, он выглядит костюмом молодого повесы, невесть как затесавшимся на одну вешалку с нафталинными сюртуками пожилого деловода. Подъезды его пахнут свежей покраской, батареи урчат регулярным теплоснабжением, канализация до сих пор ни разу не засорилась, занавески на окнах все еще белые и хрустящие, как в гостях у любимой бабули, а под окнами, в палисаде, благоухают левкой и однолетняя примула. В эту картину так и просятся франты на сверкающих двухколесных велосипедах!

Нижний этаж «Валламброзы» с одной стороны оживляют шляпки и шарфы в витрине модистки, с другой — омрачают устрашающая выставка и вероломные обещания дантиста «Лечение без боли». Над вторым этажом красуется заказанный в типографии щит, призывающий граждан не поскупиться и снять в этом «пансионе с услугами по хозяйству» комнату за 100 флоренов в месяц. Здешнее население составляют секретарши-стенографистки, начинающие художники, процветающие жулики, непризнанные гении, репортеры желтых газет и прочие лица с блестящим будущим и туманным прошлым. Персонал состоит из коменданта, ключниц на круглосуточном дежурстве (две сердитые бабки, подменяющие друг друга посменно и свешивающиеся через перила лестницы всякий раз, как у парадной двери раздастся звонок), улыбчивого усатого садовника и дворника, который пишет стихи и любит пофилософствовать.

  Подлокации:
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Двор
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Подъезд
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Комната № 1: арендатор — Морис ля Мурре
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Комната № 2: арендатор — Алейна Готьер
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Комната № 3: арендатор — Левор Браун
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Комната № 4: арендатор — Кристиан Блейк
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Комната № 5: арендатор — Гарольд Бенс
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Комната № 6: свободна
-----------------------------------------------------
  http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Контора коменданта — если у вас появятся какие-либо вопросы касательно заселения, выселения, ремонта или оплаты коммунальных услуг, жалобы на соседей, уличный шум, протекшие трубы и прочее, стучитесь в дверь с таинственной надписью «ПОСТОРОННИМ В.», за которой сидит интеллигентного вида пожилой человек в пенсне. Он поможет.
-----------------------------------------------------

Как правильно указывать подлокации

Дорогой игрок, чтобы ваши партнеры и просто читатели могли свободно проследить за вашими перемещениями по данной локации, перед началом поста вам следует поставить отметку о том, где происходит ваша игра:

Форма для оформления подлокации

Код:
[color=#023f50][b]Название подлокации[/b][/color]
[color=#C1C1C1][size=8]-----------------------------------------------------[/size][/color]
*пост*

Пример:

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Нервически скрипящее перо Франца Кафки вычертило всем известное: «Проснувшись однажды утром после беспокойного сна, Грегор Замза обнаружил, что он у себя в постели превратился в...», а дальше никак не сдвинется. Творческая мысль впала в ступор, муза раскапризничалась и бойкотирует автора. Этот несчастный Грегор Замза, в кого же он превратился?.. Кафка ерошит волосы, с усилием трет лоб, рычит, мнет испорченные бумажки и одну за другой швыряет их на пол. Работа не движется, хоть ты плачь, еще и мешают тут всякие (то соседи, то коммивояжеры, то жужжащая прямо над ухом назойливая тварь), доводя и без того измученного писателя до форменного психоза...
— Да чтоб вы все провалились! — восклицает Кафка в сердцах и с размаху шлепает поганую муху ладонью об стол.

Отредактировано Кристиан Блейк (07.11.2010 23:05)

+1

61

Комната № 6
-----------------------------------------------------
Она проснулась в его объятиях, когда вокруг была темнота. Похоже, жизнь с вампиром и по вампирским законам, уже наложила на неё свой отпечаток. Не то чтобы Ратри любила просыпаться с солнышком и с ним же засыпать... но она так привыкла. Утро, это когда ты проснулся и светло. Ночь и сон — когда темно. Так было всегда. Все 23 года её жизни. А теперь... Все менялось. Цыганка улыбнулась, выгибаясь всем телом. Чувствовать чужое дыхание в своих волосах и ощущать не сильные, но вполне требовательные объятия было приятно. И из них совсем не хотелось освобождаться.
— Ты спишь? — Шепнула Ратри, оборачиваясь. В темноте всегда почему-то хочется все делать тихо и осторожно. — Эльер?
Она ловко извернулась, поворачиваясь к нему лицом и высвобождаясь от одеяла, закинула на него руку и ногу, сонно уткнувшись в грудь. В постели было жарко, а прохладный ветер, залетевший во все ещё распахнутые окна, приятно холодил разгоряченную после сна кожу. Он не спал.
— Доброе... утро. — Цыганка оторвалась от вдыхания приятного запаха его кожи и отстранилась, пробежавшись пальчиками по обнаженному торсу Эльера. Спросонья так приятно ни о чем не думать, продолжая блуждать меж неведомых миров рожденных твоим подсознанием и реальностью. Где правда, где ложь?
— Я тебя съем. — Она по хозяйски перебралась к нему на грудь, как маленький зверек. И острыми зубками легко, нежно укусила за аристократичный нос. — Ты меня не кормишь, ты мной питаешься. А я откушу тебе нос. Украл и морит голодом.
Почему то ей хотелось быть к нему ближе. Нет. Совсем не в физическом смысле, как это бывает между женщиной и мужчиной. И как уже было между ними. Больше. Гораздо ближе, чем предполагает занятие любовью. И хотя свободная рубашка на ней задралась чуть ли не до самой шеи, и она каждой своей клеточкой ощущала прикосновения его теплой кожи, это было совсем не то.
Да, похоже, она выбрала для своих желаний не того мужчину. Эльер после потери памяти стал холодным, как лед. Не злился, не обещал убить. Не целовал... Не выражал совершенно никаких чувств. Цыганка крепко обвила его шею и снова уткнулась в широкую грудь, протирая сонные глаза и зевая. Она уже смирилась и перестала обращать на это внимание.
— Что мы будем дальше делать? Нас тут найдут... Это будет плохо. Тебя посадят за решетку, а меня осквернят и прогонят из табора.
Да. С этим определенно нужно было что-то решать. И если учесть, что Эльер с трудом вспоминал даже свое имя, то вряд ли он мог бы ответить цыганке на поставленные вопросы. Ратри нехотя поднялась, потягиваясь. Снова чмокнула своего кавалера в нос.
— Пустимся в бега. — Внезапно сказала она, сдергивая сухую уже одежду с высоких гардин, поднимаясь на цыпочки. — Поедем в Хурбастан. Там нас никто не знает и не найдет. Только нужно придумать легенду! Ты будешь мой муж, а я твоя жена. Твою фамилию я не знаю... А мою могут узнать. Нужно другую придумать.
Она поставила своего придуманного мужа на ноги и заботливо нарядила в черную рубашку, застегнула пуговки и стряхнула с плечей невидимые пылинки. Удовлетворившись результатом, Ратри надела подаренное им серебристое платье и попросила помочь застегнуть его сзади.
— Деньги у меня есть. На первое время хватит. — Продолжила размышлять цыганка, собирая разбросанные ими вещи в сумки. На Айзе тепло... но сменная одежда им пригодится. А с деньгами... они потом что-то придумают. Ратри может петь и танцевать. Эльер умеет рисовать. Вот только помнит ли он как это делается? — А сначала нам нужно обязательно поесть. Бери все что тебе пригодится и идем.

+2

62

Комната № 6
-----------------------------------------------------
Полтора года спустя.

Эльер и Ратри уплыли на Айзу. На большом, торговом корабле. Нанявшись туда в качестве членов экипажа, им удалось не только добраться до цветущего материка бесплатно, но и заработать ещё звонких тлян. А вампир даже умудрился в пути выучить несколько хурбастанских слов. В Баккаре они сняли маленькую хибару с видом на океан. И зажили совершенно другой жизнью, даже не вспоминая о том, что было с ними в Нордании. Эльеру это было легко. Он и так ничего не помнил. Хотя память иногда терзала его, урывками возвращаясь в самые неожиданные моменты. А Ратри и вспомнить было нечего, кроме той ночи, когда для зеленоглазого Чарли она привела из потустороннего мира Люсиду. И увидела девушку-волчицу без души. Тот день, когда они встретились с Эльером. И когда началась та цепочка событий, что привела её сюда, заставив сбежать из родного табора, а после и из страны, где родилась цыганка. Бежать. С надеждой на лучшее, с верой в будущее, оставляя за спиной тени прошлого и совершенные некогда деяния. Вместе с отказом от прошлой жизни, им пришлось забыть и собственные имена. Она теперь всегда звала его Вэрго. И каждый мануш знает, что это значит «Демон». А он называл её Айри. «Танцующая с ветром». Как же он был прав, когда говорил, что отныне Ратри будет танцевать только для него, даже если танцует для другого.
Чтобы выжить в этом шумном портовом городе, ей приходилось танцевать и петь, гадать на картах и жульничать. А однажды снова вытаскивать призрака. За что ей щедро заплатили. Вэрго же рисовал на портовой набережной портреты или пейзажи на заказ. И можно сказать отлично рисовал! Насколько она разбиралась в художестве.
Наверное, они жили счастливо. Она легко мирилась с его тяжелым и упрямым нравом, а он принимал её частые смены настроения и излишнюю эмоциональность. Им было хорошо друг с другом. Хотя, если бы пару лет назад своевольной шувани сказали о том, что она будет жить с мужчиной под одной крышей, готовить ему еду и целовать в нос, когда он уходит, то Ратри рассмеялась бы шутнику в лицо. Сперва. А потом стукнула по голове. Роль любимой и любящей жены давалась легко. И постепенно цыганка так срослась с ней, что даже стала забывать, что это просто легенда, миф, не имеющий под собой никаких законных оснований.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Хурбастан

Отредактировано Ратри Каро (17.05.2012 19:42)

+1

63

Подъезд
-----------------------------------------------------
Железнодорожный вокзал Дракенфурта  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

9 апреля 1828 года.

— Мы приехали, мазель, — голос кэбмена вывел Алейну из задумчивости. Она выглянула в окно кареты и увидела прелестный меблированный дом. Заплатив мужчине, положенные 5 флоренов, ревенантка попрощалась с ним и с Марго.
Девушка остановилась в нескольких метрах от дома. Повсюду сновали люди и вампиры. Смеющиеся девушки вышли от модистки, нагруженные коробками от шляпок. По улице с криком и визгом пробежала стая мальчишек. Два вампира на другой стороне улицы о чем-то ожесточенно спорили, при этом активно жестикулируя. Всюду шум и толчея.
— Аккуратнее, мисс!! — сказал мужчина, держась рукой за щеку, он чуть не сшиб девушку.
— Простите... — только успела ответить Алейна, но мужчина быстрым шагом прошел мимо и юркнул за дверь.
Ревенантка посмотрела надпись в витрине «Лечение без боли» и непроизвольно поморщилась. «А мне здесь уже начинает нравиться», — размышляла она, наблюдая за происходящим вокруг.
— Казенный квартал по сравнению с Филтоном живее и многолюднее. Филтон на его фоне кажется совершенно тихим и каким-то скучным, — шепотом сказала Алейна.
Повернувшись к дому, девушка прочитала вывеску. «Валламброза... как красиво, думаю и комнаты будут такие же уютные, как и название», — подумала ревенантка. Поднявшись по ступенькам, она открыла дверь в дом. Звонко звякнул колокольчик, и навстречу девушке вышла старушка — вахтерша. Грозно уперев руки в бока, она встала напротив ревенантки:
— Что угодно, мисс?
— Добрый день, мазель. Я бы хотела арендовать комнату в таком прекрасном доме.
Старушка немного смутилась и лучезарно улыбнулась Алейне:
— Давно меня не называли мазель, лет этак 40. Помню, мой покойный супруг любил меня так называть. Он называл меня не по имени, а именно мазель, говорил, так ему больше нравится. Мдаа, молодость прошла, остались лишь воспоминания.
Вахтерша тяжело вздохнула. Девушка покачала головой:
— У многих даже и воспоминаний не остается. Уверена ваш супруг был хорошим мужем.
— Это верно сказано, мисс. Как человек и как муж он был хорош... Так вы говорили, что хотите снять комнату. Пройдите дальше по коридору, первая дверь справа. Входите смелее, это комната коменданта. Он же арендатор. Не ошибетесь, на двери надпись «Посторонним В.»
— Благодарю вас.
Пройдя по коридору, девушка отыскала нужную дверь с таинственной надписью. «Посторонним В. Интересно, чтобы это значило?» — подумала Алейна. Предварительно постучав, она толкнула ее. Взору ревенантки предстал комендант меблированного дома «Валламброза». Это был пожилой мужчина, который сидел за письменным столом и что-то старательно выводил ручкой на бумаге. Девушка чуть не рассмеялась, когда увидела, как забавно мужчина поправлял круглые пенсне на носу, они все время норовили упасть на стол.
— Добрый день, сэр. Мое имя Алейна Готьер, и я бы хотела снять у вас жилье. Если, конечно, есть свободные комнаты.
— Добрый-добрый, мазель. Вы как раз по адресу, у меня есть две свободные комнаты. Под номером 2 и 6, выбирайте любую. Арендная плата 100 флоренов.
— Цена меня вполне устраивает, если возможно, я бы хотела снять на 3 месяца. Комнату, я думаю, под номером 2.
— Отличный выбор, тогда 300 флоренов. Соседи тихие и вежливые, прекрасный вид из окна. Пойдемте, я вас провожу до комнаты.
Идя по коридору, комендант о чем-то глубоко задумался, а потом воскликнул:
— Ну никак не получается у меня эта рифма, вот хоть убей... А ведь скоро конкурс!
— Простите, о чем вы? Рифма? Вы пишите стихи?
Комендант покраснел, кашлянул:
— Ну не совсем пишу... У нас работает дворник, славный малый, вот он мастак в этом деле. Он меня и подбил на этот конкурс поэтов. Видите ли, я только и умею, что деньги с жильцов брать и ключи выдавать. И я решил доказать, что это не так, но рифма никак не хочет... Эх, с чем рифмуется слово «кошелек»?
— Думаю, со словом «глубок»
— Вы прелесть, мазель! Точно... У меня есть кошелек, и он очень глубок. Так-так, думаю, я обставлю этого шалопая дворника.
— Конечно, вы займете почетное первое место в конкурсе поэтов.
— Ох, мазель, спасибо. А вот и ваша комната, прошу проходите и устраивайтесь. Если вам что понадобится, я к вашим услугам в любое время.
— Благодарю, сэр.

-----------------------------------------------------
Комната № 2
-----------------------------------------------------
Комната оказалась небольшой, но светлой и очень уютной. На окнах были занавески с рисунком из крупных цветов. Слева располагалась небольшая кровать, застеленная алым пледом. Возле стола расположился огромный деревянный шкаф. «Название не обмануло ожидания», — подумала Алейна и улыбнулась счастливой улыбкой. Она скинула салоп и шляпку и начала кружиться по комнате, напевая себе под нос веселую мелодию. А потом, девушка не удержалась и прыгнула на кровать. «Хорошо, рядом нет матушки. Её словами были бы: Алейна, ангел мой, приличные девушки так себя не ведут! Своим безобразным поведением ты огорчаешь матушку», — с улыбкой вспоминала ревенантка. Впервые со дня отъезда из дома девушка улыбалась, вспоминая родителей.
Начало смеркаться, она развесила свои вещи в шкаф и выглянула в окно. Алейну приятно удивило наличие электрических фонарей на улице квартала. «В Филтоне не на каждой улице горят фонари, каждый раз возвращаясь из лавки приходилось передвигаться в темноте, а здесь светло и чудно, как в сказке. Света с улицы вполне достаточно. Значит, сегодня не буду зажигать свечу», — размышляла девушка. С улыбкой на лице Алейна вскоре заснула.
Проснулась ревенантка рано утром, как привыкла вставать в Филтоне. Сладко потянувшись, Алейна легко выпрыгнула из кровати. Она подошла к окну и выглянула на улицу. Солнце только начало вставать из-за горизонта. «День будет отличным, надо позавтракать и пойти прогуляться», — подумала Алейна.
Девушка вышла на крылечко и увидела там коменданта. Он стоял облокотившись на перила.
— Доброе утро, сэр. Как поживает ваше стихотворение?
— Доброе-доброе, мазель. Благодаря вашей рифме я почти его закончил. Теперь я точно уверен, что обставлю дворника, — хмыкнул пожилой мужчина.
— Ничего себе, обставит он меня, — раздался голос за спиной. Девушка обернулась и увидела мужчину средних лет с огромной метлой в руке. — Ты только и можешь, что думать о деньгах. Ставлю свою метлу на что хочешь, но у тебя, я уверен, и стихотворение про деньги.
Чтобы не слушать их дальнейших препирательств и не рассмеяться, Алейна поспешила спуститься с крыльца. Легким, не спешным шагом она пошла вдоль улицы. Думая обо всем и ни о чем, юная ревенантка не заметила, как очутилась на набережной.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Портовая таверна «За штурвалом»

Отредактировано Алейна Готьер (18.08.2015 16:25)

+4

64

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Книжный магазинчик Блэка  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

10 апреля 1828 года.

За сегодняшний день Алейна выбилась из сил. Сначала приключения в таверне, потом препирательства в книжном магазинчике с владельцем, а самое главное, её взяли в ювелирный магазин «Фируза». Счастливая, но слегка утомлённая девушка зашла в свою уютную и уже знакомую комнатку. Для начала она почистила верхнюю одежду от грязных капель дождя, а потом достала из старого ворчуна-шкафа зеленое платье с небольшим воротником и рукавами-фонариками. Ревенантка рассудила, что ночью будет прохладнее, а ведь ей работать до трёх утра. Сладко потянувшись, она села за аккуратный столик. Перво-наперво Алейна написала мазель Амелии Аскар прошение на работу, затем, кое-как отыскала паспорт на дне чемоданчика и наконец взялась за письмо к родителям.
«Любимые мои!
До Дракенфурта я добралась быстро и с комфортом. Это чудесный город! Здесь столько всего! Я уже побывала в соборе Святой Розы. О! Вам, матушка, там бы понравилось. Цветные витражи, величественный орган. За один только день — заметьте, мой первый день — я повстречалась со многими дружелюбными людьми и вампирами, и благодаря им день мой прошел незаметно.
На улицах столько света! И не только дневного, а электрического. В том смысле, что, возвращаясь поздно ночью, можно не паниковать из-за темноты. Вот сейчас я представляю грозно сведённые брови матушки. Да-да, матушка. Вы, наверное, сейчас вообразили себе всё что угодно. Но меня взяли в ювелирный магазин „Фируза“! Так что, батюшка, можете начинать мной гордиться. Я теперь буду работать под началом самого Джафара аль Гиеди. Владелица лавки очень милая и отзывчивая вампиресса. Хотя когда я слышала про неё в нашей лавке и в Филтоне, я представляла Амелию немного по-другому. Думала, она совсем глупышка, но в ней чувствуется деловая жилка, которая тянет её дело вперёд. Сам главмастер сущий художник. Чрезвычайно горячий и своенравный. Сегодня вечером мой первый рабочий день, то есть, ночь.
Пишите мне чаще, как и я буду Вам писать (ждите писем каждую неделю).
P. S. Матушка, перестаньте мне в каждом вашем послании писать про благоприятную партию. Я пока не рвусь замуж. Батюшка, хотя бы вы повлияйте на неё.
Я Вас глубоко уважаю и люблю. Ваша преданная дочь Алейна».
При неясном свете свечи в сгущающихся весенних сумерках ревенантка дописала письмо. Отложив перо и конверт, она облачилась в приготовленное платье и вычищенную верхнюю одежду. Девушка уже вышла за дверь, когда вспомнила, что забыла деньги. Пришлось вернуться и из маленькой сумочки достать еще около 50 флоренов. Посмотрев сколько осталось сбережений, она печально и задумчиво вздохнула, прикидывая, хватит ли ей до первой выплаты в магазине.
И ровно в шесть часов с четвертью Алейна заперев дверь, вышла на освещённую улицу. Девушка оглянулась и увидела на противоположной стороне дороги кэб. Договорившись с кучером, ревенантка отправилась к месту своей работы.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Ювелирный магазин «Фируза»

Отредактировано Алейна Готьер (01.09.2015 08:35)

+4

65

Подъезд; комната № 2
-----------------------------------------------------
Отель Эффенбаха  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

11 апреля 1828 года, около 10 часов утра.

Алейна выбралась из кэба. Целые сутки ее не было в «Валламброзе», а такое ощущение, что прошла вечность. Ревенантка радостно улыбнулась, от мысли, что вернулась в свою (ну не в свою, а арендованную, но оплачивает-то самостоятельно) комнату. Пройдя мимо калитки, она заметила знакомого дворника с большой метлой. Он с таким унылым и уставшим видом мел улицу, что было грустно смотреть. Мужчина остановил взгляд на вновь прибывшей и аж засиял, как начищенный пятак. Девушка насторожилась. Дворник, несмотря на огромную метлу в руках, довольно быстро оказался возле ревенантки.
— Милая барышня, я уж думал вы съехали из этого дома! Как я рад, этот (кивок в сторону здания), всех на уши поставил, — торопясь, видимо боялся, что девушка сбежит, говорил мужчина. Затем он понизил свой голос до шепота, — представляете из его кабинета, ну из того, где надпись: «Посторонним В.», ну так вот... о чем я? А-а, с тех пор как он нашел рифму к своим стихам, из кабинета раздаются непонятные звуки, то ли кого-то лупят, то ли он делает перестановку. А еще фальшивое пение, будто кошку мучают. Мы пытались с Клавдией, вы ее видели наша вахтерша, вчера вечером пробраться к нему... А он выгнал нас? Может он там демонов каких вызывает, а? Или умерших? Я читал про такое в газетах... Мазель, он к вам с уважением относится, сам об этом рассказывал, после вашего ухода, образумьте его, а?
Алейна, молчавшая весь монолог мужчины, тяжело вздохнула. «Не успела закончиться одно приключение, пожалуйста на очереди другое. И все за один, нет уже два дня. А что же будет, если я тут жить начну», — морща носик, думала ревенантка.
— Хорошо, милсдарь. Я попробую, но результат не гарантирую.
Девушка уверенно направилась по коридору, ища комнату коменданта. Увидев табличку «Посторонним В.», она постучала в дверь. Никто не ответил. Она постучала еще раз и снова молчание, ни шороха. В коридоре, несмотря на утро, было мрачновато и сумрачно. Алейна пожала плечами, мало ли куда мог удалиться комендант, как за спиной раздалось:
— АПЧХИ!
— А-а-а... — вскрикнула девушка, напуганная рассказом дворника. Приглядевшись и узнав по блестевшим очкам коменданта, она успокоилась, — Фу-у, это вы! Зачем так пугать? Я между прочим единственная дочь в семье и навряд ли мои родители хотят ее лишиться.
Даже сквозь сумрак было видно, что комендант смутился.
— Прошу прощения, мазель. Прошу прощения. Не хотел вас пугать. Мазель, вы были так добры... Вы уже оказали мне честь, однажды помогли с рифмой. Не окажете и сейчас такую любезность? — с заискивающими нотками в голосе спросил мужчина.
«Рифму? Совсем забыла, у него там конкурс рифмачей или поэтов», — осенило Алейну. Она лишь кивнула.
Обрадованный ее согласием, пусть и показанным в такой форме, комендант достал несколько листов, исписанных мелким почерком.
— «Деньги и комендант», я его уже закончил. «Кошелек и комендант», тоже закончил. О, вот нашел! Нашел, нашел! «Барыши и комендант»! Вот здесь, я не могу подобрать рифму! К слову «богач», что подходит?
— Богач?.. Рифмач подойдет.
— Ах, мазель я покорен! Так-так, рифмач, — не переставая говорить, карандашом писал комендант. — Какой красивый он богач. И самый умный он рифмач.
— Эмм... могу я задать вам вопрос? — смущенно спросила ревенантка.
— Да-да мазель, я вас слушаю.
— Позвольте узнать, а что за звуки раздавались в вашей комнате?
Комендант снял с носа очки, сложил дужки, распрямил их и снова сложил.
— К конкурсу поэтов я готовлю танец. Приходиться самому себе подпевать, чтобы не сбиться с ритма. Кто рассказал? Ах он плут! Жалуется! — воскликнул мужчина, гневно потрясая кулаком в сторону выхода.
— Танец?
— Да.
— К конкурсу поэтов?
— Да.
— Угу... — вздохнула девушка.
— А что?
— Нет, ничего, — сделав невинные глаза, ответила Алейна. — Позволите, я пойду, скоро на службу.
— Конечно-конечно, мазель. Тысяча благодарностей.
Ревенантка быстро забежала в свою комнату. Закрыв плотно дверь, она звонко и долго смеялась. «Придется дворнику самому разбираться», — присаживаясь на корточки возле двери, перевела дух барышня.
Весь день ревенантка провела, сидя на кровати и заполняя дневник. Перевернув его обратной стороной, она тщательно записала свои видения. «Любопытно, что происходит? Раньше они мелькали, как картинки. А теперь было такое ощущение, что я перенеслась в казино. И этот обморок. Если такова цена прорицания, то мне это совершенно не нравится», — стуча ручкой по дневнику, размышляла девушка. Ревенантка повернула голову к окну и только сейчас заметила, что солнце уже заходит. Она откинула крышечку у часов и посмотрела на время. Тяжело вздохнув, Алейна стала собираться в «Фирузу». Уже на выходе она вспомнила о письме к родителям в Цалту. «Отправлю чуть позже», — аккуратно, чтобы не помять, девушка положила письмо в сумочку.
Спустя четверть часа, с тяжелым сердцем ревенантка подъезжала к ювелирному магазину.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Ювелирный магазин «Фируза»

Отредактировано Алейна Готьер (16.01.2016 09:23)

+6

66

Подъезд
-----------------------------------------------------
Отель Эффенбаха  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в семь дней)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

25 апреля 1828 года, около девяти утра.

Солнце золотило верхушки домов. Алейна, уставшая после трудной недели, брела в свою комнату. В «Фирузе» с коллекцией закончили, она уже хотела вздохнуть свободно, как на свою голову, получила новое задание. Как и в любом магазине или лавке, есть свои взыскательные клиенты, так и в ювелирном магазине была такая вампиресса. И вот в одну из ночей «Фирузу» посетила одна из клиенток. Подмастерья с ужасом ждали ее прихода, кто-то ссылаясь на множество заказов просто не высовывался из верстака, кто-то сделался резко больным. Госпожа Амелия и мэтр неистовствовали по этому поводу. Но тут им напомнили о Алейне (девушка подозревала Парсонса). Вампирессе представили Алейну, как подающего надежды подмастерья. Девушка обрадовалась этому, но радость длилась недолго. Оказалось, что как новичка и проштрафившуюся, барышню просто отдали ей на растерзание. Заказав украшение, дама могла приходить каждую ночь и вносить исправления в готовый эскиз изделия. Алейна готова была биться головой об свой верстак из-за этих визитов. Как, ну как, в одно небольшое колье можно впихнуть столько ненужного? Еще мастер Джафар, увлекшись, рассказал клиентке про свою задумку о драгоценных камнях. Теперь девушке предстояло объединить несколько не подходящих по цвету камней в одном изделии. Осенённая новой идеей, аристократка приказывала подмастерью переделать заготовку и эскиз. Ревенантке приходилось домой забирать эскизы, иначе она просто не успевала. В мастерской было полно работы и по другим заказам, а еще сверху и этот. И вот, по окончании недели, девушка выглядела ничуть не лучше гулей. Темные круги под глазами от недосыпа, красные глаза, пальчики, израненные горелкой и острыми инструментами, в волосах торчали два карандаша.
Алейна, не обращая внимания на прохожих, читала письмо, полученное из дома. Ее сердце ликовало из-за возможности прикоснуться к чему-то родному и такому любимому. Родители сообщали о том, как сильно они скучают и с нетерпением ждут времени, когда можно будет увидеться. Алейна печально вздохнула и огляделась вокруг, она уже дошла до «Валламброзы». Еще раз горько вздохнув она опустила взгляд. Зеленые глаза ревенантки ничего не видели, кроме клочка бумажки из Цалты, поэтому она не заметила стоящую перед ней фигуру. Если бы барышня подняла глаза, то возможно бы и узнала бы эту фигуру, но она была поглощена ровными строчками письма. Дойдя до калитки, ведущей к дому, девушка врезалась в чье-то твердое тело, которое в ответ охнуло.
— Прошу прощения, — не отрываясь от бумаги, машинально проговорила ревенантка, отступая на шаг с намерением идти дальше.

Отредактировано Алейна Готьер (02.02.2017 19:32)

+1

67

Подъезд
-----------------------------------------------------
Отель Эффенбаха  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  (временной скачок в семь дней)  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  через квартиру Розарио Стрикса  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

25 апреля 1828 года, около девяти утра.

После возвращения Стрикс домой жизнь вошла в привычное русло, разве что с Розарио они стали грызться раза в четыре чаще. По поводу и без.
За недельное отсутствие сестры Стрикс ни разу о ней не вспомнил. А когда ему было время? Когда Силентия вернулась, он был крайне занят двумя брюнеточками неопределенной расы, и, конечно же, прихода сестры не ожидал. Следующие пару сцен мы пропустим под каким-нибудь благовидным предлогом, но вся улица еще долго не забудет как две абсолютно обнаженные мазельки с дикими визгами выбегали из дома и неслись, сталкиваясь с прохожими и не разбирая дороги.
Вот и сегодня Силентия, в очередной раз вдрызг разругавшись с братом, бесцельно бродила по близлежащей улице, с теплотой вспоминая номер отеля, где кроме нее и царящего в нем хаоса, никого не было. Обычно после ссор из дома уходил Розарио, но сегодня Сели нарушила эту закономерность.
Вампиресса стояла и раздумывала над тем, идти ли ей обратно на квартиру прямо сейчас или дождаться вечера, когда кто-то врезался ей в спину.
— Прошу прощения, — на автомате раздалось извинение, и девушка, судя по голосу, отошла немного в сторону.
— Смотреть надо, куда ноги переставляешь! — Стрикс развернулась к ней. Вампиресса не узнала голоса Алейны Готьер, но вот внешность забыть не успела. — Ты?! Что ты тут делаешь?
Силентия недоуменно смотрела на ревенантку, напрочь забыв о старой и простой истине — мир тесен.

Отредактировано Силентия Стрикс (19.01.2016 14:36)

+3

68

Подъезд
-----------------------------------------------------
Алейна собиралась обогнуть досадную помеху, когда голос с знакомыми язвительными нотками огрызнулся:
— Смотреть надо, куда ноги переставляешь! — затем он же с искренним удивлением добавил. — Ты?! Что ты тут делаешь?
«Ты?!» — удивилась девушка, потому как здесь в «Валламброзе» не было и не могло быть друзей (им-то и в Филтоне взяться было неоткуда) или просто знакомых. Но так думала ревенантка. Она оторвала глаза от письма и внимательно взглянула на источник голоса. Мысли и взгляд медленно сфокусировались на девушке, стоящей напротив. Лицо Алейны осветила очаровательная и доброжелательная улыбка.
— Мазель Стрикс? Тот же вопрос я могу задать и вам, — проговорила барышня, обрадованная встречей с отставным капитаном, но потом ее лицо омрачилось. — Что-то случилось?! Я могу помочь? Ох, не дело держать вас на улице. Идемте со мной, в этом доме я арендую комнату. Пойдемте, у меня есть замечательный чай и полно вкуснейших сладостей.
Ревенантка, заметив, что все еще держит в руках письмо, быстро и в то же время бережно убрала его в карман салопа и вопросительно посмотрела на вампирессу.

+3

69

Подъезд
-----------------------------------------------------
— Мазель Стрикс? Тот же вопрос я могу задать и вам! — вспыхнувшая было лучезарная улыбка Алейны омрачилось. — Что-то случилось?! Я могу помочь? Ох, не дело держать вас на улице. Идемте со мной, в этом доме я арендую комнату. Пойдемте, у меня есть замечательный чай и полно вкуснейших сладостей.
Волна удивления сошла на нет, и вампиресса в лучших традиция своего характера выплеснула охватывающие её эмоции:
— Я неожиданно живу в этом районе и на этой улице в квартире своего старшего брата. К сожалению, брат прилагается к жилью, иначе бы я не стояла здесь в это прекрасное утро, — раздраженно бросила Силентия. Раздражение не было направленно конкретно на Алейну, но когда Стрикс волновали подобные мелочи?
— Нам просто нельзя долго жить под одной крышей... — уже более спокойным тоном проговорила вампиресса, заметив, как ревенантка убирает шуршащую бумагу. — Я слышала слова «чай» и «сладости», или мне показалось?
«И когда ты успела стать такой сладкоежкой, Фредерика? — спрашивал у Сели её внутренний голос, всегда называя вампирессу её вторым именем. — Раньше за тобой подобного не водилось...»
«Вот тебя ещё забыла спросить! — мысленно огрызнулась Стрикс на себя саму. — Что плохого в чае и сладком? И вообще — заткнись! Вернемся домой, можешь покусать Розочку, а меня не трогай!»

+4

70

Подъезд; комната № 2
-----------------------------------------------------
Алейна, приноровившаяся к характеру вампирессы, нисколько не удивилась раздражительному тону Силентии Стрикс, в котором она продолжила разговор:
— Я неожиданно живу в этом районе и на этой улице в квартире своего старшего брата. К сожалению, брат прилагается к жилью, иначе бы я не стояла здесь в это прекрасное утро. Нам просто нельзя долго жить под одной крышей...
«Ах, вот оно что. Мазель Силентия тоже живёт здесь!» — обрадовалась ревенантка. Девушка сама не поняла, почему она так рада этому обстоятельству. Может, потому что Алейна (сама себе, даже под страхом самой ужасной пытки, не призналась бы) в чужом городе чувствовала себя одинокой, а отставной капитан, хоть и с ужасным характером, оказалась милой девушкой.
— Я слышала слова «чай» и «сладости», или мне показалось?
Алейна, опечалившись, что Силентия Стрикс откажет, но услышав вопрос, радостно улыбнулась и кивнула в ответ.
— Вы не ослышались, — барышня вошла в калитку и оборачиваясь на вампирессу, продолжила говорить: — Вы, наверное, знакомы с комендантом и вахтершей? Милейшие люди. Комендант недавно получил высшую награду в конкурсе рифмачей. В знак благодарности он мне, как он сказал, арендовал чудесный чайный сервиз, а также угощает прелестным чаем. А мазель Клавдия, вахтерша, вчера у внучки отпраздновала полных десять лет. Прехорошенькая девочка, когда получила в подарок браслет из цветных ленточек и бусин обрадовалась, как могут радоваться только дети... Мы пришли, — Алейна пропустила внезапно притихшую девушку в свою комнату, — простите за беспорядок. Присаживайтесь, пожалуйста.
Ревенантка порхала, как пчела около прелестного цветка, вокруг гостьи. Она бережно убрала с небольшого столика эскизы и переложила их на кровать, которая была и так забита ими, на нее же скинула салоп и шляпку с перчатками. Алейна не заметила, как из груды бумаг на пол медленно, как опавший лист, спланировал портрет юноши. Барышня, достав из шкафчика фарфоровые чашки и небольшую вазочку с пирожными, расставила все на столе. Тут же, как по волшебству, выудила из того же шкафа чайничек, пышущий паром. На немой вопрос отставного капитана, она поспешила пояснить:
— Не удивляйтесь, мазель Клавдия каждое утро приносит мне горячий чай, и, чтобы не остыл, убирает его в шкаф. Комендант снабдил её ключом от моей комнаты, — девушка разлила горячий напиток по чашкам, — на чем я остановилась?.. Кстати, о детях! Я несколько дней назад получила записку от Айрин. От той девочки, с которой милсдарь Авель прыгнул с моста. В той записке шла речь и о нем. Я переживаю за них. Вдруг моё видение сбудется.
Алейна печально вздохнула и пригубила немного остывший чай.

Отредактировано Алейна Готьер (19.01.2016 20:42)

+4

71

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Вампиресса не могла взять в толк, о ком ей с таким упоением рассказывает Алейна. Они были словно из разных миров. Жизнь Стрикс преимущественно вращалась вокруг неё самой, клана и порождаемых ей и другими проблемами, которые было необходимо постоянно решать. Из-за долгой жизни она практически перестала обращать внимания на подобные мелочи. Алейна же жила здесь и сейчас, в силу юного возраста её, пусть и мимоходом, интересовало все, что происходит рядом с ней.
— Мы пришли, простите за беспорядок. Присаживайтесь, пожалуйста.
«Да разве это беспорядок? Я бы показала, как выглядит настоящий беспорядок, но Розарио сейчас дома, а ты вполне соответствуешь его вкусам», — думала Стрикс, осматривая комнату девушки и вспоминая их вечный с Розочкой погром, где при большом желании можно было найти хоть самого Моргота в женском платье.
Пока ревенантка убирала шуршавшие тонкие листы бумаги с какими-то набросками на кровать и накрывала на стол, внимание Силентии привлек одиноко лежавший на полу листок с каким-то портретом. Не моргнув и глазом, вампиресса притянула листок в свою руку. С него на Стрикс смотрел некий незнакомец с явно вампирскими чертами.
За то время, которое Сели потратила на рассмотрение портрета, на столе появились фарфоровые чашки и вазочка с пирожными. Сахара, чтобы добавить в чай, не было. Пускающий пар чайничек из шкафа заставил вампирессу удивленно приподнять правую бровь.
— Не удивляйтесь, мазель Клавдия каждое утро приносит мне горячий чай и чтобы не остыл убирает его в шкаф. Комендант снабдил её ключом от моей комнаты, — Алейна разливала горячий напиток по чашкам. — На чем я остановилась?.. Кстати, о детях! Я несколько дней назад получила записку от Айрин. От той девочки, с которой милсдарь Авель прыгнул с моста. В той записке шла речь и о нем. Я переживаю за них. Вдруг моё видение сбудется.
— Алейна, тебе же еще нет и пятидесяти, так? — осторожно, отпивая горячий чай, спросила Стрикс. Основной проблемой всех вампиров и ревенантов было незнание точного возраста друг друга. Самым трудно угадываемым диапазоном считался возраст от двадцати до двухсот пятидесяти, когда внешность практически не менялась на протяжении этих лет. Бывали, конечно же, и исключения в обе стороны, но в целом иногда нельзя отличить, где мать, а где дочь, кто отец, кто сын, а кто и вовсе дед...
— Я с видениями особо раньше не сталкивалась, но если оно правдиво, то значит, что мелочь действительно жива, и, возможно, при ней остался медальон госпожи Аскар, или она знает, где он. — размышляла Сели вслух иногда прерываясь на пирожное. — А что конкретно было в той записке?
Стрикс кинула взгляд на отложенный ей в сторону портрет:
— А ты неплохо рисуешь. Запросто освоишь и профессию художника, если в «Фирузе» надоест или тебя оттуда все-таки выгонят.
Вампиресса отпила еще чаю, размышляя над тем, что могло понадобиться мелкой воровке от Авеля. Но стоило мыслительному процессу повернуть в эту сторону, как мысли Стрикс начинали бесноваться, загоняя логику и здравый смысл в угол, угрожая расправой.
«Пироженку съешь, полегчает», — язвил внутренний голос.

+4

72

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Алейна, поставив чашечку на стол, только сейчас заметила портрет на столе возле вампирессы. У ревенантки запылали щеки, она хотела его убрать с глаз долой, но следующий вопрос отставного капитана ввел ее в недоумение, заставив замереть левую руку девушки на полпути к листку.
— Алейна, тебе же еще нет и пятидесяти, так? Я с видениями особо раньше не сталкивалась, но если оно правдиво, то значит, что мелочь действительно жива, и, возможно, при ней остался медальон госпожи Аскар, или она знает, где он. А что конкретно было в той записке? — вслух размышляла Силентия. Барышня молча слушала ее монолог, медленно опускала руку, пытаясь вспомнить содержание записки.
— А ты неплохо рисуешь. Запросто освоишь и профессию художника, если в «Фирузе» надоест или тебя оттуда все-таки выгонят, — вампиресса указала на листок. Алейна с поспешностью убрала его со стола и повернувшись к кровати, желая скрыть румянец на щеках, начала рыться в бумагах при этом говоря:
— Пустяки! Я не очень хорошо рисую... Так, где же он? — девушка, буквально, легла на постель, пытаясь выудить из дальнего угла свой дневник. — А что касается моих прожитых лет, то я хожу по земле четверть века. Для кого-то это много, для кого-то — слишком мало. Записка... Нашла! — победно воскликнув, выпрямилась Алейна.
Она присела на стул и, стуча пальчиком по подбородку, продолжила разговор:
— Дословно я ее не воспроизведу, а вот в общих чертах — пожалуйста. Так... там говорилось, что наша незабвенная А. А. будет ждать милсдаря А. в... где будет ждать-то? А-а! У яркого дупла Сов в городе. А вот день недели?.. Ммм... Воскресенье! Определенно, воскресенье, я еще подумала, что... Неважно, что. Я все никак не могла понять: что за «Сов»? Но день за днем я вспоминала видение в деталях и выудила из памяти изображение совы... Не знаю поможет или нет, но на картах, на обратной стороне, была нарисована именно сова. Вот эта, — Алейна перевернула дневник в кожаном переплете и, открыв посередине, показала рисунок совы (серого цвета птица сидела, склонив головку набок, на толстой ветке). — Извините за качество рисунка.

Отредактировано Алейна Готьер (20.01.2016 11:53)

+4

73

Комната № 2
-----------------------------------------------------
«Я хожу по земле четверть века». После слов Алейны о возрасте вампиресса почувствовала себя непомерно старой. Внешне, естественно, это практически не проявлялось, но по внутреннему ощущению Стрикс казалось, что ей минуло тысячелетие. С затаенной тоской она взглянула на ревенантку. А ведь Силентия могла уступить Виктории и отправиться учиться в Орлей, получить там образование, которое ценилось в высшем свете и стать высокородной вампирессой не только по рождению, но и образу жизни. Но нет, ей приспичило идти по стопам отца, доказывая всем и каждому, что она Стрикс и примесь кайтифской крови Виктории (которая даже чище чем в некоторых кланах) ничего не меняет. Силентия сама выбрала дорогу, усеянную кровью и смертью. Ей как раз тогда исполнилось двадцать пять.
— Дословно я ее не воспроизведу, а вот в общих чертах — пожалуйста. Так... там говорилось, что наша незабвенная А. А. будет ждать милсдаря А. в... где будет ждать-то? А-а! У яркого дупла Сов в городе. А вот день недели?.. Ммм... Воскресенье! Определенно, воскресенье, я еще подумала, что... Неважно, что. Я все никак не могла понять: что за «Сов»? Но день за днем я вспоминала видение в деталях и выудила из памяти изображение совы... Не знаю поможет или нет, но на картах, на обратной стороне, была нарисована именно сова.
Алейна перевернула дневник так, чтобы Сели смотрела на него не в перевернутом виде. На странице была нарисована сидящая на ветке, склонившая вбок голову сова. Незаметным и ловким движением меж пальцев вамирессы появилась потертая игральная карта и легла рядом с рисунком ревенантки рубашкой вверх. На синем поле была изображена такая же скрюченная птица.
— Совы — это мы, — Стрикс наклонила голову вбок, уподобляясь нарисованным перед ней птицам. — Ну а дупло, я полагаю, «Гнездо Дьявола», если мои родичи новое не выстроили.
Силентия задумалась. Тогда у реки Алейна предвещала смерь и кровь, но только вот кому? Если бы в ресторане внимание вампирессы не было поглощено созерцанием преобразившегося Авеля и питием вина с кровью, то она вряд ли упустила бы из виду такую важную деталь. Тонкие пальцы непроизвольно коснулись колечка. Уже не первый день Сели ловила себя на мысли, что её кольцо было не совсем её.
— Значит, в воскресенье... — вампиресса поднялась со своего места. — Спасибо за чай, мне, наверное, уже пора.

+3

74

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Ревенантка глазам своим не верила, увидев, как искусно Силентия Стрикс достала из рукава ту самую игральную карту. Взяв дрожащими пальчиками карту, Алейна сравнивала свой рисунок с изображением на картонке.
— Совы — это мы, — произнесла отставной капитан. Девушка с любопытством подняла свои глаза на нее, вампиресса продолжала. — Ну а дупло, я полагаю, «Гнездо Дьявола», если мои родичи новое не выстроили.
«Так она... Ох! А ты, ей мазель, мазель. Опять ты ведешь себя не как положено. Но Силентия же сказала, что для нее этикет не важен. Алейна! Важен, не важен... Ты глупая простушка!» — сникла ревенантка.
На слова благодарности за чай ревенантка кивнула в ответ. Дверь за Силентией бесшумно затворилась, девушка даже ее ухода не заметила. Она с вселенской печалью смотрела на кровать, а точнее, на портрет девушки, лежащий на эскизах. «Ей суждено умереть. Но она так молода и так красива. Как у любого живого существа у нее есть любимый, мечты и жажда жить. Как печально, но зачем, зачем она должна закончить свой жизненный путь в казино от руки какого-то убийцы? И этот молодой вампир... Может, он и убийца, возможно, есть шанс остановить его и не дать сделать страшный поступок, — сокрушалась ревенантка. — Нет, забудь, Алейна! Что тебе по сто раз на дню говорила матушка, а потом, там, в Филтоне, мадам Моро? Нельзя вмешиваться! Будь сторонним наблюдателем: если видишь смерть, значит, так тому и быть. Чему быть, того не миновать».
Алейна посмотрела на дверь, перевела взгляд на портрет, потом обратно. Взгляд зеленых глаз странно заблестел, руки сжались в кулаки. Последний раз глянув на портрет, Алейна кивнула самой себе: «Нет, я не могу остаться в стороне. Если Силентия пойдет в казино, то и я с ней. Авель — наемник, он сможет постоять за себя. А как же Айрин? Она воровка, никто про нее не вспомнит. И есть вероятность, что можно будет уговорить того вампира не трогать девушку. Ох, Алейна, во что ты снова ввязываешься?» — приняла для себя роковое решение барышня. Она со скоростью пули метнулась к двери, резко распахнув оную и, не сбавляя темпа, нагнала у выхода отставного капитана. Тяжело дыша — все-таки ревенантка была уставшей после тяжелой ночи — она схватила запястье вампирессы:
— Маз... Госпожа Стрикс, вы же пойдете в то казино? Не отнекивайтесь. По глазам вижу, что вы это решили, — девушка запнулась. «Святая Роза, кого я прошу?! Сейчас как пошлет!». Тряхнув головой, из-за чего карандаши выпали из русых волос, Алейна продолжила, но при этом опустив руку вампирессы. — Возьмите меня с собой, пожалуйста. Я не буду обузой, я тихо с вами прошмыгну в зал и так же тихо буду себя вести. А как только начнется кутерьма, я обещаю, покину это место. Но только возьмите меня с собой.
«Теперь точно пошлет. Не пошлет — так выскажется, причем в грубой форме», — насторожившись и, на всякий случай, отступая на шаг, сделала для себя вывод ревенантка, до конца не веря, что вампиресса удовлетворит ее просьбу.

Отредактировано Алейна Готьер (20.01.2016 16:45)

+2

75

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Вампиресса недоуменно приподняла бровь в ответ на мольбы Алейны взять её с собой:
— Если там действительно что-то начнется, единственное, что ты сможешь покинуть, будет, как ни прискорбно, твое тело. И даже если не начнется, порою последней ставкой становится жизнь, когда на кон больше нечего поставить.

Там правит бал отчаянье с надеждой,
Кружась в безумном танце средь толпы,
Судьба махнет рукой своей небрежно,
И вмиг порушит все твои мечты...

— Если тебе очень хочется в это ввязаться, то поедешь со мной, и будешь слушать меня, но для начала мы тебя приоденем для поездки в казино, как раз чтоб не выделяться... Надеюсь, ты знаешь, как выглядят наряды для подобных мероприятий? — Стрикс по-доброму ухмыльнулась, ожидая момента, когда до ревенантки дойдет, что вечерние платья подобного рода декольтированы.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Казино «Гнездо дьявола»

Отредактировано Силентия Стрикс (26.01.2016 14:15)

+2

76

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Алейна нагнулась, чтобы поднять карандаши, услышав слова вампирессы, резко встала с задумчивым выражением лица.
— Если там действительно что-то начнется, единственное, что ты сможешь покинуть, будет, как ни прискорбно, твое тело. И даже если не начнется, порою последней ставкой становится жизнь, когда на кон больше не чего поставить.
«Зачем тогда нужен дар прорицания, если не можешь спасти от смерти? Даже, если жизнь — цена спасения», — Алейна ни на минуту не поколебалась, она кивнула отставному капитану, давая понять, что девушка осознает последствия своего решения.
— Если тебе очень хочется в это ввязаться, то поедешь со мной, и будешь слушать меня, но для начала мы тебя приоденем для поездки в казино, как раз чтоб не выделяться... Надеюсь ты знаешь как выглядят наряды для подобных мероприятий? — спросила вамприсса с добродушной улыбкой.
Ревенантка обворожительно и звонко рассмеялась на вопрос Силентии.
— Я понимаю, госпожа Стрикс, что вы считаете меня из захолустья, но я прекрасно осведомлена какие платья одевают на такие мероприятия. С этим проблем не будет. У меня есть вечернее платье.
Распрощавшись с Силентией, Алейна вернулась в свою комнату. Она радостно захлопала в ладоши и подбежала к кровати, схватив портрет девушки, убеждено заговорила:
— Я сделаю все от меня зависящее, чтобы спасти твою жизнь. Никому не придется тебя оплакивать раньше времени! Но для начала нужно посмотреть в каком состоянии моё платье. Благодари мадам Моро! За чудесное платье цвета зелёного шартреза и поездки по местам, где собираются сливки общества! — восклицала ревенантка и, ещё много благодарностей отсылая бабушке. Затем открыла шкаф, с минуту порывшись там, она достала декольтированное платье с небольшим шлейфом из невесомой ткани. Придирчиво осмотрев себя в зеркале, прикладывая платье к груди, барышня осталась довольна внешним видом.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Казино «Гнездо дьявола»

Отредактировано Алейна Готьер (26.01.2016 16:12)

+2

77

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Больница Святой Розы  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Родная «Валламброза»!

Алейна испустила вздох облегчения, заметив, что экипаж начал притормаживать у знакомого дома. Всю дорогу тетя мэтрессы Аскар не сводила с нее тяжелого взгляда. Взгляда, который словно бы уличал ее в том, что это она подожгла казино и подбросила в него бомбу. «Бедная госпожа Амелия! — думала девушка. — На ее месте я бы точно бабахнула тетку. Ой! То есть эту почтенную леди! То есть не бабахнула!.. — она прикусила язык, вспомнив о псионической способности своего работодателя, и на всякий случай добавила: — Если вы прочитали мои мысли, прошу прощения. Нервы».
Дверь экипажа мягко раскрылась перед ней.
— Благодарю, госпожа Аскар. Извините за беспокойство, — прокряхтела ревенантка, выползая из кареты при помощи кучера. Постукивая тросточкой, она направилась в свою маленькую комнатку. Подъем по ступенькам с шиной на ноге дался весьма нелегко и занял, как ей показалось, целую вечность.
Оказавшись внутри, она накрепко заперла дверь (вдруг беловолосый псих вернется за ней?), подошла к зеркалу и с тяжким вздохом оглядела свою испорченную одежду:
— От платья остались одни воспоминания. А ведь было такое красивое. Я это в жизни не отстираю. Впрочем, куда мне в нем ходить? Больше на такие мероприятия меня и под страхом смерти не загонишь! Если так развлекаются господа аристократы, то я даже не знаю...
Сбросив с себя грязное платье и натянув чистое, она устало присела на край кровати. Вокруг нее, разбросанные поверх одеяла, лежали карандашные зарисовки. Те самые. Картины прошлого видения.
— М-да. Провидица из меня никудышная, раз помочь не смогла. Гори оно все! — от злости на себя и весь мир она схватила свои рисунки и стала рвать их на мелкие кусочки. Но тут ей в руки попался портрет синеглазого герцога. Девушка остановилась, задумчиво рассмотрела его, а потом поступила с ним так же, как с остальными. «После того, как ты себя вела, — сказала она себе, — его светлость тебя знать не захочет... С другой стороны, ты ведь никогда не мечтала и не надеялась».
Уничтожив последний лист, она сложила клочки бумаги горкой на испорченном платье и завязала его узлом. Затем, прихватив спички, медленно спустилась на улицу и вышла на задний двор.
— Где-то здесь должен быть у дворника бак... А-а-а, вот, нашла!
Платье полетело в мусорный бак. Посмотрев по сторонам, будто затеяла что-то ужасное, девушка выудила из свертка кусочек бумаги и, чиркнув спичкой, подожгла его. Язычки пламени быстро разрослись, оплавляя зеленую ткань; серый дымок взвился в светлое утреннее небо. Защипало в глазах, но девушка смахнула слезинки с ресниц, не дав им потечь по щекам. Наконец от некогда красивого наряда и тщательно выписанных портретов осталась лишь черная пыль. Отряхнувшись от золы, Алейна потихоньку вернулась в дом; когда дверь за ней закрылась, с яростью отшвырнула тросточку в угол, словно та была виновата во всех ее бедах. Стало чуточку легче. Даже хватило сил раздеться перед тем, как залезть в кровать. Но сон не шел — слишком много всего на ее бедную голову свалилось за одну ночь. Глубоко вздохнув и перестав вертеться, девушка вытащила из-под подушки дневник. Проведя рукой по знакомой шероховатой обложке, она перелистнула несколько страниц и стала записывать новое видение. Но и тут ее ждало разочарование: мозг наотрез отказался выдавать какие-либо подробности. Сморщив носик от досады, она попробовала нарисовать портрет герцога. При каждом росчерке карандаша ее брови хмурились, а губы капризно надувались.
— Почему не выходит? Всегда были добрые глаза, как тогда, в лавке отца, а теперь... Теперь они холодные и высокомерные... А всё тетка госпожи Амелии! — Алейна бросила дневник и карандаш на пол и набросилась с кулаками на подушку, колотя ее здоровой рукой до тех пор, пока пальцы не начали ныть. А потом свернулась в клубочек и незаметно для себя все-таки уснула.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Ювелирный магазин «Фируза»

Отредактировано Алейна Готьер (16.05.2016 19:53)

+3

78

Комната № 2
-----------------------------------------------------
[Центральный парк] Оранжерея  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

11 мая 1828 года, около 7:00 утра.

Алейна весело выскочила из экипажа, не дожидаясь пока кучер подаст руку, на ходу подмастерье попрощалась с хозяйкой. Девушка бережно прижимала платье, подаренное госпожой Аскар к груди, возбужденно гадая, что же с ним делать? «Перешью, ушью и новое платье готово!» — размышляла обрадованная ревенантка, пробегая мимо уснувшего дворника, который так сильно храпел, уткнувшись лбом в метлу, что даже усы подрагивали. Барышня несколько раз не могла попасть ключом в замочную скважину, настолько сильно от волнения или, скорее всего, от усталости тряслись руки. Наконец, ключ вошел в замок и приветливо щелкнул, дверь отворилась. Алейна поспешила к кровати, бережно, словно платье было сшито из нежной ткани, положила его на кровать и нашарив в по-утреннему темной комнате свечу, зажгла её. Задорный огонек оживил комнатку и вот уже на столе стоит чайничек с ватрушками и маленькой чашечкой, а ревенантка разглядывает подарок своей начальницы. Но чем дольше она смотрела на одежду, тем печальнее становился взгляд. «И куда я буду одевать такую красоту? Платье мадам Моро одела в Дракенфурте всего один раз и что с ним стало?», — подмастерье покачала головой и тяжело облокотилась рукой об подбородок, не заметно для себя девушка задремала. Разбудил её яркий свет солнца, просачивающийся сквозь окно.
Наследующий день Алейна приводила в порядок комнатушку, убрав и аккуратно сложив все эскизы и наработки, среди них обнаружила забытый дневник. Она покрутила его в руках и решила для себя пока что ничего не записывать. Затем ревенантка подлатала, при помощи вахтерши, два платья (не требующие сложной работы в мастерской), а подаренное повесила в шкаф, так и не придумав, что же с ним сделать или подождать, так сказать, лучших времен. Может, что и придет на ум?
— Получу расчет за неделю и отнесу на переделку! — сама себя уверила барышня.
После долгой и нудной домашней уборки, Алейна обрадовалась, что работа не ждет (увидела на столе незаконченный набросок кольца), но как вспомнила, что в ювелирный магазин нагрянет вредная и довольно капризная клиентка, немного сникла. Еще раз взглянув на набросок, подмастерье, беспечно пожав плечами, засела за письмо к родителям.

* * *
13 мая 1828 года, 18:30

Ревенантка поднялась чуть раньше, чем обычно. Сладко подтянувшись, она опустила босые ножки на пол и раскрыла занавески, как же она быстро привыкла ложиться спать рано утром, а вставать с сумерками. Но Алейна поняла, что это ей совсем не в тягость, а даже нравиться жить ночной жизнью. Всюду огни газовых рожков, создающих какую-то волшебную атмосферу, искажающие тени и предметы. В такие моменты разглядывая пейзаж за окном наемного кэба или идя пешком по ночной улице, подмастерье в уме рисовала и создавала ювелирные произведения, параллельно обдумывая как бы эти идеи представить мастеру, не расстраивая его и лишний раз не нервируя. Барышня достала часики и с ужасом заметила, что из-за своих размышлений она начинает опаздывать. Бегло перекусив засохшей булкой, естественно подавившись, Алейна захлопнула дверь и выбежала на улицу. Кашляя и стукая себя по груди, она помахала извозчику и вот на всех парусах, а точнее на четырех колесах, летела в «Фирузу».

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Ювелирный магазин «Фируза»

Отредактировано Алейна Готьер (30.01.2017 20:08)

+1

79

Комната № 2
-----------------------------------------------------
[Главный проспект] Ювелирный магазин «Фируза»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

14 мая 1828 года, около 6 часов утра.

Девушка печально и с непонятным чувством, похожим на надежду, смотрела вдаль, шагая по брусчатке. Голова шла ходуном, мысли перепрыгивали с одного на другое: вот она снова дома, в знакомой лавке отца; ясная ночь и юноша с глубокими, словно океан, синими глазами. Но затем сегодняшний вечер — и её рука в руке герцога.

Ревенантка добралась до комнатки, по пути к кровати сбросила на стол шляпку и сумочку. Присела на самый краешек узкой койки и долго, пристально смотрела на закрытую сумочку. Затем вздохнув и, покачав головой, задернула занавески, переоделась и забралась под одеяло. Но сон долго не шел, хоть девушка и чувствовала усталость. Внезапно она осознала, насколько же она одинока здесь, в Дракенфурте. Ведь будь она в любимой Цалте или в Филтоне, рядом были бы или мама, или мадам Моро, у которых можно было спросить совета и поделиться своими сомнениями. Уж они-то подсказали бы что же делать. Уставившись в потолок. Алейна попыталась представить реакцию матери. Алейна так и слышала ее голос: «Что ты о себе вообразила, простая подмастерье из орлейском глубинки?! Герцоги играют с такими, как ты. Не смей даже помышлять о каких-то чувствах. Хочешь потом собирать разбитое на осколки сердце? Парсонс — вот твой уровень, а не этот высокомерный аристократ». А мадам Моро? Что ж... она обрадовалась бы и велела дерзать и не колебаться. Но такова была бабушка, артистка как на сцене, так и в жизни. В итоге, барышня проворочалась весь день, так и не сомкнув глаз.

* * *
16 мая 1828 года, 21:45.

Третий день подмастерье жила, как в тумане. Правда, несколько раз порывалась подойти к хозяйке «Фирузы», но в последний момент останавливала себя на пороге ее кабинета: «Мы не подруги. Я подчиненная, а подчиненные не ходят с личным к начальству», — и разворачивалась обратно.

«Так нельзя! У него есть невеста! В конце концов, это просто непристойно — идти на свидание с чужим женихом!» — твердил в голове строгий мамин голос. «Но разве это свидание? — отвечала маме Алейна. — Мы встретимся только чтобы поговорить. Я верну ему квитанцию — и на этом все... Ох, Роза, что же я делаю?..»

Однако сегодняшним вечером, отринув сомненья, ревенанка решилась примерить наряд леди Аскар. (Так и не смогла отдать его в бутик и обменять на другие вещи — все-таки это был подарок, а с подарками не расстаются.) Полюбовавшись на платье, Алейна порадовалась, что фигурки у них с начальницей практически одинаковые, лишь рукава у вампирессы чуть уже. Но манжеты расширять не пришлось — они были на резинке. Другое дело — перчатки, которые нашлись в потайном кармане, спрятанном между пышными складками юбки. Молочного цвета перчатки в тонкую сеточку не могли скрыть все царапины и ссадины на руках подмастерья. Однако зеленые, даже если их подлатать, совсем к этому туалету не подходили. Пришлось выбрать сеточку.
Подойдя к портновскому манекен (чего только не достанешь у коменданта!), девушка сняла наряд и положила его на кровать. Затем порылась в шкафчике и достала оттуда стеклянные шпильки, которыми уже закрепляла русые волосы в казино.
Посильнее затянув на себе корсет, она осторожно забралась в платье. Затем аккуратно, крючок за крючочком, застегнула его. Причесав волосы, присела на шаткий стул и стала заплетать косички. Немного их распушив, она зацепила первые косы шпильками, проделав так с остальными. Получилась вроде бы простая, но вместе с тем необычная прическа. Несколько локонов спускались на плечи, завиваясь на концах, а стеклярус в шпильках сверкал неотличимо от бриллиантов. Девушка увереннее улыбнулась своему отражению в темном окне: платье сидело на ней, как влитое. Пожалуй, даже лучше, чем на хозяйке. Его нежно-розовый оттенок был теплым, скорее подходящим блондинкам вроде нее, нежели брюнеткам, вроде леди Аскар.

Саму себя подбодрив, она шагнула за порог, прихватив вышитую бисером сумочку с отложенными на черный день двадцатью флоренами. Но забытая квитанция осталась одиноко белеть на столе.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Главный проспект] Вечернее кафе «Дю Монд»

Отредактировано Алейна Готьер (13.02.2017 19:05)

+1

80

Комната № 2
-----------------------------------------------------
[Главный проспект] Вечернее кафе «Дю Монд»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

17 мая 1828 года, 24:45–08:00.

Алейна весь остаток вечера отвлекалась от песенки и никак не могла забыть, как дурно поступила с герцогом, убежав так скоро. Но затем вспоминалась и другая сторона медали: у его светлости есть невеста, и подмастерье начинала считать, что поступила правильно и снова бралась за сценарий.
Скинув шляпку и переодевшись в ночную сорочку, она лежала под теплым одеялом, повторяла и повторяла песенку, но в голове продолжал звучать нежный печальный вальс. Вскоре под аккомпанемент музыки, звучавшей в душе, барышня сладко заснула. Во сне она снова раз за разом танцевала с юношей бесконечный вальс и была самой счастливой девушкой на свете, но яркий свет восходящего солнца развеял эти прекрасные грезы. Алейна потянулась, вынырнула из-под сбившегося одеяла, попутно уронив на пол сценарий. Наскоро перекусила тем, что осталось со вчерашнего обеда. «Я себе так несварение желудка заработаю», — размышляла она, разглядывая не очень аппетитную кашу, которая комом стояла в горле и никак не хотела попадать в желудок. Но борьба двух важных органов была недолгой. Зайдясь в сильном кашле, подмастерье проглотила холодный завтрак-обед. После приема пищи она, порывшись под кроватью, нашла забытый дневник, достала пару разноцветных чернил и серый карандаш, чтобы быстренько сделать набросок украшения с ярко-синими сапфирами и чёрным топазом.
— А где мягкий черный карандаш? Он же всегда был в сумочке! И как я придам браслету объём?  — обеспокоенно бормотала ревенантка, роясь в любимой вещице дамского гардероба. Печально вздохнув и еще раз перерыв всю комнатку и чуть ли не разобрав сумочку на швы, она его так и не нашла, пришлось создавать тени пальчиком, растирая по бумаге нарисованные толстые линии серого карандаша. Через пару минут, удовлетворительно кивнув полученному результату, девушка пожевала итак порядком изгрызенный кончик карандаша и долго любовалась на готовый эскиз ювелирного украшения. Часики в кармашке подаренного платья заиграли веселую мелодию, оповещая хозяйку, что уже пора в оранжерею на репетицию.
— Эх, интересно будут ли сегодня целоваться главные герои? — захихикала ревенантка, засовывая брошюрку в сумочку.
Она надела неброское зеленое платье, боясь как бы снова не пришлось нырять в кусты, и зацепила двумя шпильками шляпку. Напевая песенку Лунной Девушки, юная подмастерье помчалась в оранжерею.

http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Главный проспект] Оранжерея

Отредактировано Алейна Готьер (19.02.2017 11:13)

+3

81

Алейне Готьер
-----------------------------------------------------
Двор
-----------------------------------------------------
Начало игры

17 июня 1828 года. Вечер.

Говорят, что сумерки — время воров и котов... Как же, как же, рассказывайте сказки! Может быть, это верно для других уголков столицы, но в жилом районе на исходе трудового дня, когда бригады фабричных работяг возвращаются домой, режутся в кости и торопятся в пивные, стоит такое столпотворение, что голубю негде приземлиться! А сколько шуму, сколько гаму! Уши в трубочки сворачиваются. Карманникам здесь действительно вольготно, а котам... Котам остается только драпать от пинков, выворачиваться из-под колес вездесущих экипажей да шипеть на сапожищи, норовящие отдавить пушистый хвост. «Каждая вылазка в жилой район — это риск. Огромный риск, что тебя пнут или раздавят. Опасность и надежда поживиться от щедрот многочисленных пабов и харчевен. Шансы на удачу и неудачу тут равны: пятьдесят на пятьдесят», — так говорил Паршивый Мурзик, мудрый старый кот, обучавший Котэ выживанию на улице. «Мря-я-яу! Как интересно! Вы сами подсчитывали вероятности?» — спрашивала у него любопытная Котэ. «Кости раздавленных котов подсчитывали их», — раздражался Мурзик: эти котята такие бестолковые, до чего же нелепые вопросы задают! Предостерегаешь, предостерегаешь — а все никакого разумения!

С тех пор немало водицы утекло, еще больше скисло сливок и сметаны. Усвоив наставления учителя, молодая кошка старалась держаться подальше от беспокойного района. Но однажды врожденная беспечность — а точнее, божественный запах свежей мойвы, исходящий от одной почтенной дамы — привела ее сюда, в самый центр аттракциона смерти, к меблированному дому «Валламброза», в час, когда столпотворение людей и полукровок достигло концентрации густого мясного гуляша (знаете, такой, в котором застревает ложка, а на поверхности плавают круги растопленного жира?). Вот что бывает, когда идешь на поводу у своего голодного желудка! Вообще-то настырно попрошайничать было не в правилах Котэ, но эта дама! Вот зачем она остановилась? Зачем подарила животному надежду? Встала под вывеской «Жлобс и сыновья», провела морщинистой рукой по гладкой шерстке, одарила Котэ кусочком булки (эй, почему не сочной рыбой?), улыбнулась ласково, многообещающе, но уже спустя секунду куда-то потерялась, нырнув и растворившись в толпе типичных вонючих фабричных работяг. Латаный подол ее юбки взметнулся перед обескураженной мохнатой мордой и сменился каким-то другим бесполезным латаным подолом, а потом — часто мельтешащими брюками и бриджами, сапогами и ботинками... Ф-ф-фу! Котэ фыркнула, обнюхав кусочек сдобной выпечки: черствый. Такой не раскусить. Покатала его лапкой, попробовала еще разок куснуть — и опять безрезультатно. Странные люди, совсем не понимают, что хлебобулочные изделия у кошачьих не в чести!.. Вдруг на булку набросилась ворона: каркнула во все воронье горло, схватила своим страшным твердым клювом и утащила на высокий клен. Вот нахалка! Но куда же подевалась женщина со свежей рыбой? Нюх-нюх, нюх-нюх, — шевелил ноздрями черный носик, ловя направление, в котором тянулся запах мойвы — след его петлял, путался и растворялся в пестром уличном амбрэ где-то примерно у входа в «Валламброзу» — там, где смолил трубку какой-то хулиган, играли в классики мальчишки и почесывал пузо большой усатый дядь. «Стой! Даже не думай об этом!» — всполошился голос Мурзика в сознании Котэ. «А я что? Я ничего, — полизала лапку кошка. — Я и не думала бежать за этой дамой. Я так, гуляю мимо, совершаю вечерний моцион. Не больно-то нужна мне ваша тетя». Наскоро закончив марафет, кошка просеменила мимо офиса дантиста, обошла хулигана и мальчишек и, обогнув двор, с крайне независимым видом уселась под крылечком «Валламброзы»: «Я просто посижу здесь, безо всякой задней мысли. Тут тепло, хорошо, конкуренции пока не наблюдается. А если местные коты найдут мою компанию обременительной, убегу от них подальше, скроюсь в подвале этой кирпичной новостройки. Не такая уж она опасная, если разобраться...»

— Кис-кис-кис, иди сюда, пушистенький! — позвала Котэ чумазая белобрысая девчонка. Она носила куцее подстреленное платье, лицо в веснушках и две косички, заплетенные одна выше другой. Котэ вопросительно посмотрела на нее, спросив интеллигентно: «Мау?» — что значило: «Простите, вы, наверно, обознались?». Вот только ребенок явно не смыслил по-кошачьи. Раскинув покрытые ссадинами руки для объятий, он с плотоядной ухмылкой стал надвигаться на животное: — Иди ко мне, котик, я тебя потискаю! Ты ведь не блохастый? Признавайся! Найду блошек — буду изводить!
— Фр-р-р-ш-ш-ш! — вздыбилась киса, догадавшись, что пора линять. Не в смысле «сбрасывать подшерсток», а в значении «бежать куда глаза глядят». Отступать было некуда: позади высилась стена, справа — ступеньки на подъездное крыльцо, слева — мальчишки, кусты и палисадник, и кошка ринулась прямо на малявку, ныряя под ее подол и проскакивая в арку меж ногами. Этому трюку ее научил Паршивый Мурзик; прием назывался «Тигр в зарослях бамбука» и раньше кису частенько выручал, но на сей раз не сработал: девчонка свела лодыжки вместе, поймала животное в плотные тиски ног, схватила за шкирку обеими руками и потянула вверх, подвесив на высоте своего наглого и жутко довольного лица. «Попался, который кусался! — огласил окрестности клич торжествующих мунцийцев. Ухватив кошку за хвост и перевернув ее, малолетняя садистка стала раскачивать ее туда-сюда, из стороны в сторону, как живой пушистый маятник, брызгая слюной и хохоча: — На море качка, на котике бячка, бом-бом-бом, раздался гроооом». Ой, мамочки, как же это было больно! Котэ заорала благим мявом; забилась в панике, чиркая растопыренными когтями по чему ни попадя; вырвалась; пробежала через двор с задранным хвостом; вскарабкалась на высокий клен и оттуда, ощерив пасть, зашипела на мучительницу:
— Фш-ш-ш-ш-ш!!!
— Плохооой, противный киииииса! — обвиняюще всхлипнула девчонка, всплеснув руками, на которых остались клоки шерсти. Скуксилась и заверещала во всю силу детских легких — то есть так, что по оконным стеклам прокатилась мелкая вибрация.
— Мамаши, чейный деть тут разорался? — вставил мизинец в заложенное ухо хулиган. — Побросают спиногрызов, как кукухи, и вот вам, пожалуйста, продукт!
— Рева-корова, разревелась снова! — захихикали мальчишки, прервав на минуточку игру. Один даже попытался дернуть девчонку за косичку, но получил свирепый и яростный отлуп.
Не выдержав звукового напряжения, большой усатый дядь проявил героизм: оторвал от скамейки тучный зад и попробовал увещевать белобрысую сирену:
— Че голосишь-то на всю улицу? Кто тя зобижает?

Видя картинку маслом — девчонка растирает сопли по лицу и тычет пальцем в дерево, в то время как мужик закатывает рукава тельняшки и угрожающе рычит — кошка запрыгнула четырьмя ветками выше, достигнув едва ли не уровня воробьиных гнезд, где ветки были тонкие и гибкие, а листва густая и зеленая. Уж здесь-то ее надоедливые люди не достанут! «Надейся, надейся, — съехидничал бы сейчас Паршивый Мурзик. — Если достанут — пойдешь на чебуреки». К счастью, усатый дядька забираться на дерево не стал. Обошел его по кругу, примериваясь к толщине ствола, потряс нижнюю ветку волосатыми ручищами, плюнул на все это и, влепив девочке затрещину («А ну-ка, сопливая, ты мне тут не вопи. Давно по попе, что ли, не стучали?»), вернулся на свое законное место на скамейке. Малявка несколькими протяжными стонами выразила затаенную обиду на весь мир, но слезный краник все же прикрутила: получить по попе больно, тем более такой большой ручищей. Не прошло и полминуты, как всем ее вниманием завладел бродячий пес, имевший неосторожность оказаться не в то время не в том месте.
— Собачка-собачка, покатай меня на спинке! — раздался знакомый бодрый клич, и бедная Котэ вздохнула с облегчением.

* * *

Утекло еще пару мисочек воды, скис еще один бидон сметаны. На двор опустился нежный муар июньских сумерек. Черные прямоугольники окон «Валламброзы» зажглись, приобретя цвет ванильного мороженого, а тени, теряя очертания, расползались все дальше и дальше от предметов, их отбрасывающих. Пыль от девчонкиного гвалта давно уж улеглась; модистка и дантист повесили на дверях таблички «Закрыто», и все пацаны и хулиганы разбежались по своим делам (кто — на ужин, кто — в паб или бордель); один усатый моряк остался во дворе: налакался пива и прямо в ботинках завалился на лавочку храпеть. А Котэ все сидела и сидела на клене, периодически жалобно мяукая и расфуфыривая шерстку. Несколько раз она пыталась слезть, неуклюже перебирая передними лапами по шершавому стволу, но тут же теряла равновесие и, пугаясь завалиться вниз ушами, возвращалась обратно на спасительную ветку. По-хорошему, ей надо было слазить задом наперед и пузом к дереву, как бурые медведи, но бурые медведи — совершенно другой вид, с другими уменьями, привычками, рефлексами. В генетической программе кошачьих таких не предусмотрено. Как бы то ни было, слезть у Котэ не получалось, и пришлось признать: Паршивый Мурзик оказался прав: жилые районы — колыбели зла и рассадники опасностей для беспечных и слишком уж самоуверенных животных. «А ведь я предупреждал. Говорил тебе: не суйся в логово двуногих — проблем не оберешься!» — всплывал перед мордой образ старого мудрого кота. Он улыбался странной, непостижимой улыбкой во всю ширину клыкастой пасти и постепенно таял, испарялся, исчезал. Равно как надежда на благополучный исход этой глупой, глупой и грустной ситуации.

— Мя-я-я? — чуть не плакала Котэ, обращаясь к подходящим мимо людям. — Мя-я-яу мя-я-яу мя-я-я?

Но люди спешили по домам, в уютную духоту своих любимых кухонь, жарить мойву с луком, пить эль, вести скучные беседы о политике, и их ничуть не волновали беды застрявшего на дереве клубка мохнатой шерсти. До тех пор, пока не появилась девушка — не просто девушка, а девушка-кошатница. Ладная, пригожая, одетая в черное субреточное платье, она всем своим видом излучала доброту. Киса сразу поняла, что она кошатница, ведь эта юная мазель безо всякой брезгливости погладила местного хромоногого кота. Кто вообще способен на такое? Только тот, кто не боится подхватить дизентерию с детства привык заботиться о слабых и больных. Посюсюкав с пушистым бродягой и потрепав его под шейкой, девушка отряхнула шерсть с подола, прошла мимо киоска модистки и офиса дантиста и легкой походкой направилась к подъезду. К мрачном, темному, гадкому подъезду в мрачном меблированном доме «Валламброза». И как Котэ могла подумать, что он вовсе не опасный?!

— Мяу мяу мя! — всполошилась киса, сообразив, что девушка — ее последний шанс на пятидесятипроцентную удачу. Шанс переиграть злосчастный район и выбраться отсюда пусть голодной, но хотя бы живой и невредимой. — Мяу-у-у-у! Мяу-мя! Мяу-мя-я-я-я-я-я-я!!! — «Пожалуйста-пожалуйста, помоги мне, добрая кошатница», — умоляли ее круглые, как червонцы, перепуганные до смерти глаза.

+6

82

Двор
-----------------------------------------------------
[Главный проспект] Дракенфуртский оперный дом «Танталус»  http://forumfiles.ru/files/0005/6e/de/42980.png

17 июня 1828 года. Вечер.

— Бам, дам, бам-бам, — Алейна, медленно возвращалась из театра, напевая себе под нос мотив из балета «Лебединое озеро». Девушка была под неизгладимым впечатлением от представления, иногда ее шажки становились не ровными, она пыталась чуть-чуть пританцовывать, при этом стараясь не задевать или наступать на ноги многочисленным прохожим, глаза светились от восторга и были немного затуманенными, словно юная леди мысленно была где-то далеко, а не в Дракенфурте. Черная маленькая сумочка качалась в руке под ритм песенки.
— Бам, бам... эх, вот это любовь! Бедные, бедные Зигфрид и Одетта. И ужасный злой волшебник. А как красиво! М-м! — барышня даже прищурилась от воспоминаний. — Вот бы и мне хоть раз попасть в сказку, с колдунами, прекрасным Принцем. И чтобы обязательно поклялся в вечной любви и не нарушал данной им клятвы.
Ревенантка, все еще витая в облаках, погладила знакомого большого кота, которого часто видела по пути домой. Почему-то он ей напоминал старого пирата, такого прожжённого Морского Волка, побывавшего в многочисленных плаваньях, нюхавшего, как говорится, и соль, и порох. Вот вам и всегда зажмуренный глаз, хромая нога, потрепанное ухо и длинные, предлинные густые усы, только трубки не хватает. Кот потерся головкой о руку девушки, тем самым прося, чтобы его продолжали гладить, а когда Алейна почесала его за ушком еще и замурлыкал.
— Ну всё, мне пора. Вечером на том же месте, договорились? — барышня заговорщицки подмигнула и выпрямилась, — Принесу тебе еды.
И все также напевая грустную мелодию, девушка собиралась завернуть за угол, как услышала жалобное мяуканье.
— Ой... здравствуй! — произнесла ревенантка, покрутив головой и обнаружив, кошечку на тонкой веточке на пышно зеленеющем клене. — Какой пушистый, еще и черненький.
— Кис, кис. — позвала Алейна несчастное животное, — Ну же, спускайся. Я тебе рыбку дам, она вкусная. Очень-очень. — барышня пыталась дотянуться до кота, но ветка была слишком высоко.
Девушка продолжала стоять под деревом, успокаивая четвероногого, нахмурив брови и усердно над чем-то размышляя.
— Что же мне с тобой делать?.. И как ты туда забрался, а?
Барышня покрутила головой, ища содействия от других людей, но никто не проявил интереса к бедному хвостатому.
— Придумала! — воскликнула ревенантка и кинулась прочь от дерева.
— Ты только никуда не уходи и не бойся, я сейчас! — крикнула на ходу Алейна коту.
Прибежав к своему дому, девушка быстро влетела в комнату. Перерыла весь шкаф, даже заглядывала под стол.
— Ну где же ты? Ведь только вчера тебя видела. Когда надо ничего не найдешь, — бурчала юная подмастерье, заглядывая во все углы маленькой комнатки. — Нашла! Нашла! И как она там оказалась? Потом разберусь.
Говоря эти слова, ревенантка вылезала из-под кровати и тащила за собой деревянную, явно оторванную от шкафа, гладильную доску.
Алейна обняла ее как самую дорогую в мире вещицу и снова кинулась вон из комнаты.
Через некоторое время она вернулась к старому клену, «сцапавшему» бедное животное.
— Кис, кис, кис, — позвала барышня кота, услышав жалобное мяуканье, она приложила доску к дереву. Немного не доставало до нужной ветки, но если четвероногий наберется смелости, то спуститься вполне возможно.
— Идем ко мне, спускайся. Я тебя отнесу ко мне в теплую, уютную комнату. Дам вкусной рыбки и теплого молока. Спускайся,  — ласково просила девушка. Алейна надеялась, что кот при помощи гладильной доски все-таки решит сойти вниз, а не то придется лезть за ним, а этого, ой как, не хотелось.

Отредактировано Алейна Готьер (11.07.2019 08:57)

+6

83

Двор
-----------------------------------------------------
«Слава Котобогу! Я спасена! О, неужели в самом деле спасена?» — Котэ боялась поверить своему счастью. Добрая кошатница, услышав зов о помощи, передумала доходить до подъезда «Валламброзы». Передумала, мяу-у-ура! А ведь дома ее наверняка ждали ужин, и тефтельки, и рыбка, и вечерний чай. Вместо этого девушка... как там пишут в прессе?.. проявила живое участие в судьбе четвероногого.

Аккуратно балансируя на кончике ветки — таком тонком и гибком, как электропровод, прямо фффуф! — пушистая чернавка подобралась как можно ближе к добренькой прохожей. «Муф-муф, муф-муф», — шевелились маленькие ноздри, стараясь уловить, чем таким интересным пахнут волосы и платье незнакомки. Пахло какими-то духами, табаком, липкими конфетами, легким намеком на коровье молоко, а еще чем-то неуловимо нежным и приятным, как сладкие мечты и первая влюбленность.
— Ой... здравствуй! — произнесла двуногая. — Какой пушистый, еще и черненький.
— Мау, фррмау, — вежливо ответило животное, стараясь произвести хорошее впечатление на девушку. Пусть знает, что кошечка воспитанная, ласковая и царапаться не будет.
— Кис-кис, — сказала девушка, протягивая руку ей навстречу. — Ну же, спускайся. Я тебе рыбку дам, она вкусная. Очень-очень.
Рыбку? Целую рыбку? Вкусную рыбку?! Мряяяяууу! Кошка на радостях едва не потеряла концентрацию, еще немного — и когти не удержали бы ее на тоненьком насесте.
— Мряу-мряфк? — спросила кошка, потянувшись носиком к протянутой руке (в переводе с кошачьего это означало: «Правда-правда?»). С самого утра у нее не было во рту ни маковой росинки, а, просидев на дереве несколько часов, она так проголодалась, что за кусочек рыбки готова была отдать одну из своих жизней. Только как же она доберется до рыбки, если ей никак не слезть? Она бы спрыгнула, будь опора под ней хоть немного тверже, да ведь от этого прутика невозможно оттолкнуться! «Эх, была не была!» — набралось смелости животное, отпятившись назад и подготовившись к прыжку. Но стоило ей напружинить лапы и поднять пушистый зад, как ветка вздрогнула, изогнулась и заходила ходуном, руша все кошачьи планы.
Поняв наконец, что животное застряло, добрая кошатница задумчиво почесала подбородок:
— Что же мне с тобой делать?.. И как ты туда забрался, а?
— Мряяяяяя, — пожаловалась киса на свою печальную судьбу. — Мяяуррр, мыррр мяууу муффф, — что значило: «Да вот... Сначала ребенок задирал, а теперь вредное растение меня не отпускает».
— Придумала! — сообщила вдруг двуногая и, перебирая туфельками, быстро-быстро убежала в темное чрево «Валламброзы». «Э? Что? Почему? — растерялась кошка. — Пообещали спасение и бросили? Как же так? Как так-то?»
— Мя-я-яу! Мяу-мяу-мяу!!! Мяу-у-у-у-у! — замяукала она отчаянно: «Погоди-и-и! Не бросай меня, кошатница!!! Я честно-честно царапаться не буду!»

Стало до ужаса горько и обидно. Так горько и обидно, что хотелось на кого-то нарычать или что-то покусать. Разозлившаяся кошка нарычала на дерево и покусала листик. Эх, придется смириться с неудачей и переквалифицироваться в птицу!.. Между тем кошатница вовсе и не думала ее бросать. Не прошло и десяти минут, как она вернулась, неся с собой длинную и плоскую деревянную штуковину эдакой... ну, чудесатой формы. Приложив штуковину к стволу, она жестом подозвала к себе кошку, обещав, если та спрыгнет, покормить вкуснейшей рыбкой и налить целую миску молока: кис-кис-кис. Мурррряяяу! Вне себя от радости, кошка в два счета добралась до основания ветки, прыгнула на странную штуковину и сбежала вниз. Бог знает, как эту штуковину назвать, но для кисы она стала спасительным мостиком между жизнью и смертью, между небом и землей... то есть, кхм, между деревом и травкой.
Включив на полную громкость мурлыкальный моторчик, животное подошло к вкусно пахнущей спасительнице и, задрав мохнатый хвост, с превеликой благодарностью потерлось о ее подол. Пррриятно, ой как пррриятно стоять на твердой поверхности и тереться бочком о прохладную материю! Еще приятнее будет свернуться клубочком на мягком одеяльце, отужинать рыбкой и выпить молочка. Как там насчет угощения?
— Мяу-мыры-мыррр? — спросила киса, становясь на задние лапы и припадая передними на девушкины ножки: вот, мол, я теперь совсем ручная, меня можно взять в охапку и унести в теплую комнатку, а я обещаю вести себя прилично и не гадить в тапки. Ей не хотелось показать себя настырной и невежливой, но обещанная рыбка не давала ей покоя.

Порыв холодного ветра разбудил дремавшего на скамейке забулдыгу. Размяв затекшие конечности и почесав пузо, он обвел двор осоловевшими глазенками: «А? Шо такое? Снова зобижают? Не ув-важ-жают!» Сквозь слипающиеся щелочки век он рассмотрел дерево, гладильную доску и смутно знакомую барышню, возящуюся с кошкой. Потом зычно рыгнул и оперся о лавку, с усилием отрывая от нее свой тучный зад. И вот в тот долгожданный, восхитительный момент, когда прекрасное юное создание коснулось пушистой головки, чтоб ее погладить, большая волосатая ручища схватила животное за тельце, и усатый рот, от которого противно разило перегаром, прорычал:
— Ты мне тут не это... Я тя это самое... ссскручу в бараний рог! Ишь, раз... рас... рызвели бордель! Ща я из тя дурь повыбиваю! — с этими словами мужик размахнулся вырывающейся кошкой и больно-пребольно швырнул ее о ствол. Затем схватил гладильную доску, замахнулся и кааак растрощил ее о землю! — Ррразвели бордель! — рокотал его ужасный голос, а усы топорщились вверх, будто у злого таракана.
— Фыршшшш! — выгнула спину Котэ, расфуфыривая хвост и становясь в бойцовскую позицию: «Не позволю хулигану заманьячить добрую девчонку, ведь если с ней что-нибудь случится, не видать кисе рыбки, как своих ушей!» Она, конечно, обещала не царапаться, но, как говаривал Мурзик, «отчаянные времена требуют отчаянных мер». Пришла пора выпускать коготки! Жаль только, что придется подпортить реноме культурной кошки.

Черной фурией Котэ налетела на дядьку со спины, царапнув когтями его плечи, взвилась на лохматую башку и стала побивать по кумполу растопыренными лапами: ать-ать-ать-ать! так тебе, противный, так! ать-ать-ать! Мужик, разумеется, не получил особого урона, но хотя бы пришел немного в чувство. Его мужская гордость была уязвлена: безобразие! чтоб блохастая тварь да напала на живого человека! Он зашатался и взревел, трезвея от боли и неправедного гнева, защитил глаза ладонью, а другой попытался отлепить от себя кошачью тушку. Вот только попытка провалилась, ибо киса играла на опережение. Спрыгнув с негодяя быстрей, чем он опомнился, она встала рядом с девушкой, прижала уши к голове и сурово зашипела. Пусть только попробует еще раз взбрыкнуть! Получит у нее сполна!
— Фррршшшш!

— Прррибью! — рявкнул дядька, надвигаясь на соперниц вперевалку, как медведь-шатун.

Отредактировано Котэ де Мурло (11.07.2019 17:28)

+5

84

Двор; Комната № 2
-----------------------------------------------------
На радость Алейне четвероногий при помощи деревянной доски спустился с опасного дерева. Девушка захлопала коту в ладошки, аплодисменты в честь проделанного трюка, то есть избавления от заточения на ветке. Пушистый начал ласкаться и сладко мурлыкать. Барышня опустилась на корточки и уже хотела взять на руки кота, как со стороны скамейки жутко всхрапнули, будто медведь в пещере, зычно издали неприличный звук и перед глазами юного подмастерья предстал пьяный сосед.
— Ты мне тут не это... Я тя это самое... ссскручу в бараний рог! Ишь, раз... рас... рызвели бордель! Ща я из тя дурь повыбиваю! Ррразвели бордель! — кричал мужчина.
Алейна с ужасом наблюдала как он ударил бедное животное о дерево, девушка было кинулась на помощь коту, но пьянчуга уже развернулся к барышне.
— Вы что творите! Убирайтесь отсюда! Отоспитесь, — хотела закричать ревенантка, но вышел лишь еле слышный шепот, так сильно перепугалась девушка. Пушистый оказался намного смелее юного подмастерья, кот начал царапать и кусать нападающего. Это не принесло результата, только разозлило еще больше пьяного медведя.
— Прррибью!
От этого крика у Алейны кровь застыла в жилах,  она лишь ловко подхватила упавшего с лысой головы забулдыги четвероногого.
— Я тебе прибью! Алкаш старый! Что я тебе говорил? У меня дом приличный и до первого пьянства! — раздался знакомый голос.
Барышня не поняла откуда он исходит, повернув головку в сторону подъезда она увидела дворника с длинной метлой, грозно сдвинувшего брови, но голос ему не принадлежал. Вдруг из-за спины снова раздалось грозное восклицание:
— А ну отойди от мазели! — из правого локтя дворника выглянула голова коменданта «Валламброзы». Весь его вид, точнее голова выражали крайнюю степень возмущения. — Так, а ты не стой! Иди разбирайся со своим собутыльником. — подтолкнул вперед подчиненного мужчина.
Пьянчуга уже отошел от удивления и с диким ревом кабана и упрямством барана двинулся на дворника, начисто забыв про Алейну.
Пока дворник погонял метлой небритого мужчину, комендант, подхватив барышню под локоть, быстро увел за собой.
— А с милсдарем дворником ничего не будет? — робко спросила она, потихоньку отходя от шока.
— А-а, ну подерутся. Огреет, я хотел сказать, поговорит, образумит. Э-эх, у них несколько раз на неделе происходит такое представление, а уж когда вместе наде... я хотел сказать, пообедают. — торопливо заговорил мужчина в очках, — Спасу от этого нет. Но деньги за комнату платит исправно.
Барышня прижимала к себе мурлыкающий комочек одной рукой, а другой нервно поглаживала по головке кота.
— Ну теперь попрошу освободить жилую площадь! — яростно сказал мужчина и даже кулаком в сторону дерева потряс.
Когда проходили мимо двери с таинственной надписью «Посторонним В.», девушка дабы выбросить пьяного из головы спросила у коменданта, что означает сия надпись.
— Какая надпись? Ах, эта! — Комендант нахмурился, будто видел ее впервые. — М-да-а. Лет так 10 тому, жил здесь один художник. Странный он был. Сам ходил, простите, в дезабилье, а усы отрастил, хоть в косичку заплетай. И имя странное Альфонс. Так можно вон Мурзика вашего назвать, а не солидного мужчину.
Комендант неопределенно пошевелил пальцами, пропустил Алейну дальше по коридору и продолжил:
— Ну я и подумал, если художник, значит может мне красивую надпись сделать: «Посторонним громко стучать». Чтобы, значит, чужие просто так не шастали. Ну так вот, пришел я к нему. Так и так. Он нос стал воротить. Говорит, я рисую в стиле фатал... фету... что-то там с фатой связанное, а не калигула я, — комендант глубоко задумался.
— И вы?.. — Барышне не терпелось узнать, что же там с надписью, но коту явно хотелось поскорее рыбки. Он пару раз дернулся в руках, но ревенантка лишь перехватила получше.
— А я, что я? Говорю, что заплачу, к тому же он мне должен был за комнату и не нужна мне никакая фата. Он артачился, артачился, да и согласился. День пишет, второй, а на третий принес табличку.
Мужчина снова задумался, почесал нос и поправил съехавшие на этот самый нос очки.
— Пришел такой, гордый, аж весь светится. Открываю, а там... — Алейна затаила дыхание, как будто не знала, что за надпись ожидала коменданта. — «Посторонним В.». Я долго на нее смотрел, а художник заулыбался от уха до уха. Я говорю, не понял. Почему В? А он мне, этот наглец со своей фатой и отвечает, что тонко чувствующие люди поймут. А написано вот что. Сейчас, сейчас у меня в книжке записано для тонко чувствующих людей. — Комендант порылся в карманах и извлек из внутреннего маленький записной блокнот в коричневой коже. — Вот: «Посторонний вскинь дрожащую длань и протяни ее к земному ростку жизни, превращенному безжалостной рукой в примитивную дверь». И продекламировал ее так, одной ногой, обутую лишь в носки на подтяжках, стоя на моем стуле и взгляд такой... бр-р. Вот объясните, что такое он имел виду под земным ростком? Так и не объяснил, тунеядец. А когда я его взашей погнал, так еще ругался. Станет он известным, я задумаюсь, кому комнату сдавал.
— И что с ним стало? — задала вопрос барышня, все также прижимая пушистого к себе.
— Уехал, забрал свои две картины. Названия такие же путанные. А рисовал-то, животы от смеха надорвать. Один просто черный квадрат и подпись: «Черные кошки в темной комнате», а вторая картина тоже квадрат, только красный. А назывался... Что-то там про соус  было, не помню. — С этими словами комендант проводил Алейну до комнаты под номером два, извинившись и сославшись, что надо проверить дворника, удалился обратно по коридору.
Ревенатка же зайдя в маленькую, но уютную комнатку, долго смеялась над незадачливым мужчиной. Наконец успокоившись, она достала блюдечко, украшенное красными маками, налила в него молока.
— Иди сюда, черненький. Пей давай, заслужил, — подозвала барышня нового друга. — Сейчас рыбки дам.
Пока кот с мурлыканьем и явным аппетитом уплетал свой обед, Алейна задумалась как же назвать пушистого.
— Какое имя тебе дать? М? — Юная подмастерье прикусила нижнюю губу, потерла лоб, внимательнее посмотрела на кота, оказавшегося кошкой. — Давай я буду звать тебя кошкой. Просто Кошка. Не смотри так, банально, да? Но подумай, много ли кошек зовут кошками. Или хочешь имя Альфонс?
Алейна громко рассмеялась, увидев мордашку котика. Потом барышня вздохнула, наконец сняла шляпку, переоделась в более простое платье.
— Если хочешь уйти или погулять, форточка всегда открыта, — улыбнулась девушка кошке, ласково ее погладила и села за стол пить чай.

Отредактировано Алейна Готьер (21.07.2019 09:48)

+6

85

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Жемчужно-белое, умопомрачительно пахнущее коровье молоко плеснулось в фарфоровое блюдечко, вспениваясь по краям: бульк-бульк-бульк. Плеснулось и запахло еще слаще: нежно-нежно, сливочно, умиротворяюще. Кошкины глаза следили за девушкой, пока та ловко вертелась на кухне, наливая жидкость из глиняной кубышки, а вибрисы-усы торчали, выдаваясь вперед, точно две охапки прутиков.
— Иди сюда, черненький. Пей давай, заслужил, — подмигнула барышня животному.
— Мрряу, — поблагодарила Котэ, склоняя над блюдцем ушастую головку. Ее не надо было звать дважды, она и без того крутилась и юлила у ног своей спасительницы, так и сяк норовя потереться о подол пушистым боком. Глрп, глрп, глрп, глрп, — замелькал крохотный розовый язычок, лакая угощение.

После молока накормили свежей рыбой — гибкой серебристой корюшкой, остро пахнущей илистыми водами Кручицы (сразу ясно, что утренний улов). Кошка уплела ее за один присест: ам-ам — и нет больше рыбки. Зато наелась от пуза, как не наедалась, считай, уж три недели, бегая по задворкам Казенного квартала и перебиваясь найденными на помойках объедками или зазевавшимися мышками. Наелась, позабавилась с рыбьим хвостом и села умываться, пока девушка заваривала и пила душистый чай.

— Какое имя тебе дать, м? — задумалась кошатница. — Давай я буду звать тебя кошкой? Просто Кошкой.
«Пффф, зачем давать мне имя? — удивилась киса, оторвавшись от сосредоточенного вылизывания лапы. — У меня уже есть имя. Хозяин назвал меня Котэ де Мурло. Между прочим, тунеядец из рассказа коменданта — его давнишний закадычный друг. Узнаю по запаху краски от таблички».
— Не смотри так, — упрекнула девушка. — Банально, да? Но подумай, много ли кошек зовут Кошками? Или хочешь имя Альфонс? — она громко рассмеялась.
Кошка вытаращила глаза еще сильней: «Зачем называть меня мужским именем, ведь я же девочка?» — но, видя, что серьезного ответа от нее не ждут, вернулась к марафету, моя морду над ушами.

Странный все-таки юмор у людей. Животные его ну со-о-овсем не понимают. Ведь если подумать, то Альфонсом — Альфонсом Алле, прохиндеем и гулякой — звали того заполошного вампира, что частенько захаживал в мастерскую хозяина Котэ, принося с собой бутылку абсента, пару шприцев и мольберт. Разве же киса похожа на него? У того на башке торчали всклокоченные волосы, на морде сверкали красные глаза, на тушке висели грязный сюртук и вязаный полосатый шарф с распушенными концами, и слышали бы вы, какой тошнотворной смесью алкоголя, растворителя и табака от него разило! Кошка же чистоплотное животное, от нее ничем не пахнет; шерстка вычищена, приглажена волосок к волоску, полюбуйтесь: сияет и лоснится. Единственно приличной в Альфонсе Алле киса находила его манеру с пиететом отзываться о шторах и портьерах: «высокие материи». Очень он любил о них поспорить. Котэ тоже безмерно уважала шторы, но больше как средство передвижения, чем предметы для дискуссий.

Воспоминания Котэ

Ночами напролет два друга — Альфонс Алле и хозяин Котэ — пили, ругались и смеялись, спорили о шторах, в перерывах сочиняли потешные стишки или ляпали краской по небеленым холстам, именуя это на трезвую голову «холстомаранием», а когда наклюкаются — «созданием нового машинного искусства».

— Мы с тобой, мой друг, революционеры! — проповедовал Альфонс, ставя грязную туфлю на табурет и активно жестикулируя костлявыми руками. — Борцы с закостенелостью мещанского мышления! Пощечина вкусам самодовольных буржуа, мазохистски благоговеющих перед похабной академической мазней! Мы табак разжеванной сигары, набившейся между золотыми коронками ротшильдских зубов! Мы жир на оплывших спинах богатеев и капли нервического пота на их обрюзгших мордах! Шлепок пролетарской розги по обеим половинам их наеденных... — тут он выражался по-орлейски, что-то там про филе миньон. — Мы заставим их покрыться благоговейными мурашками от багровых затылков и до заскорузлых пяток при виде...
— Самого заурядного мужского писсуара! — подхватывал хохочущий хозяин Котэ. — Купим такой в ближайшем магазине сантехнических товаров и отправим на выставку с подписью «экспериментальная конструкция домашнего фонтана».
— Да-да, писсуар! Обыкновенный писсуар! Провозгласим его символом нового искусства! Долой мимезис! Долой сделанность и подражание природе! Даешь торжество идеи в чистом виде! Даешь нулевой творческий акт!

«Творческим актом», кстати говоря, он называл свои картины. И то верно: язык не повернулся бы назвать сии произведения приличными словами. Шедевры представляли собой просто фоны, сплошь зарисованные каким-то одним цветом. После упомянутого «Черного квадрата» Алле выставил на продажу девственно чистый лист бумаги, подписав его «Первое причастие бесчувственных девушек в снегу». Дальше были абсолютно красная «Уборка урожая помидоров на берегу Кораллового моря апоплексическими кардиналами», синее «Оцепенение молодых клириков, в первый раз видящих лазурь Тальгарского моря», зеленые «Сутенеры в самом расцвете сил, на животах в траве, пьющие абсент» и просто серая «Группа ёжиков в тумане».

— Ты пишешь картины, как будто рассказываешь анекдоты, — оценивал работы Алле хозяин Котэ.
— А ты пишешь картины, как будто хочешь заставить нас съесть паклю или выпить керосину, — остроумно парировал Алле.

Кошка этого любителя штор на дух не переносила, ведь он то и дело порывался испачкать краской восхитительный большой орнитоптер, установленный в хозяйском кабинете. Тоже мне, художник выискался! Как бы киса потом прыгала и ходила по конструкции, провонявшей цинковыми белилами и краплаком красным?

Вообще-то по профессии Алле числился аптекарем, представлялся «потомственным фармацевтом и чуточку алхимиком»; художником его провозгласили такие же любители абсента и гуляки, как он сам. По отцовской протекции направившись стажироваться в аптеку Сигизмунда Пембертона, он со свистом вылетел откуда уже на следующий день, и с тех пор слонялся по дачам друзей и меблированным комнатам, живя на доходы от заметок для желтых газетенок и продаваемых на улице акварелей и картин. Но поскольку самодовольные буржуа ничего не смыслили в значении нового искусства, доходов случалось от силы три флорена в неделю. Как ему удалось при таком образе жизни поселиться в благопристойной «Валламброзе» — загадка. Видимо, сумел запудрить мозг коменданту своей шарлатанской демагогией. Хвала Котобогу, это случилось целых десять лет назад, ведь иначе решительно весь меблированный дом провонял бы сейчас растворителем и краской! Ох, какое же это было бы кощунство! Только взгляните на идиллию: теплая комната, нежная девушка с чарующей улыбкой, сытая кошка, свернувшаяся на девичьих коленях мягоньким клубком. Есть ли на свете картина милее и уютнее, чем эта? Пожалуй, что и нет. А теперь представьте: какой-то Алле врывается в дверь, срывает натюрморты с девушкиных стен, рвет их, топчет их ногами, забрызгивает гуашью, грунтовкой, всем подряд, матерится и кричит, брызгая слюной и вращая безумными глазами: «Торжество обнаженной идеи и свободного вампирического духа! Поднимись над своей ограниченной, порочной и больной телесной сущностью! Поднимись! Оторвись и воспари!» Разве же это не кошмар? Кошмар, кошмар, истинный кошмар! Бррр! Хорошо, что никакими альфонсами поблизости не пахнет.

...Допив чай и убрав посуду, добрая кошатница переоделась в прелестную девчоночью пижаму. Сладко потянувшись, она взбила подушки и легла спать, погрузившись в свежие крахмальные перины. Перед сном убавила яркость света в газовом светильнике, оставив лишь маленький загадочный намек на огонечек. «Укладывайся рядом, черненькая», — пригласила она кошку, и та, зевнув во всю ширину пасти, с превеликим комфортом устроилась у девушки в изножье. Мр-мр-мррр, какое счастье! Киса накормлена, поглажена, пригрета; дерево-пленителя перехитрили, пьяного дядьку обвели вокруг усов, а теперь вот отужинали, поигрались и... а-а-ах, глазоньки слипаются...

Кошка обернула хвост вокруг себя и сладенько-сладенько заснула. Ей снились бескрайние зеленые луга, изобильные поля, в которых густо-густо копошились мыши, реки и озера, в которых плескалась откормленная сельдь, и плотва, и сиг, и окунь, и осетр, и даже щука, изумрудные деревья и кусты, сплошь усеянные жирными куропатками и рябчиками, и... Альфонс Алле? Ты-то как здесь очутился? Кыш-кыш-кыш! Эй, кто его пустил в кошачий рай?! Вышвырните кто-нибудь обратно!

С этим криком кошка и проснулась. Вскочила на лапы, понюхала воздух над кроватью и внезапно взвилась, испуганно взмявкнув и громко зашипев, — в нос ей ударила незабываемая смесь вони дешевого табака, растворителя и прогоркшей краски. Человеческий глаз уловил бы только странное движение тени у окна, но кошка видела четко и детально: в раскрытое окно девушкиной комнаты пролез Альфонс Алле собственной расчохранной персоной.
— Шшшшш, тихо, тихо, безмозглое ты мохнатое создание. Я всего лишь на минутку, — пальцем у рта он показал кошке не выдавать его присутствия. — Я ничего не собираюсь красть, мне только нужно по-быстрому залезть в тайник и забрать письма Луизы.

+7

86

Комната № 2
-----------------------------------------------------

Алейна долго не могла уснуть, в голове крутились мысли, то про балет, то про нового пушистого друга. В скором времени под мурлыканье комочка, сон все же взял свое и ревенантка отправилась в царство Морфея.
Юная подмастерье пусть и во сне, но попала в сказку. Ей снилось гладкое, будто зеркало, озеро, по которому плавали белоснежные лебеди, огромный замок высоко в горах... И принц, ей приснился, принц! Девушка шла по зеленому, наряженному яркими цветами, лугу, рядом с ней рука об руку шел он! Принц.
Эх, сны! Какое это прекрасное время дня! Когда мечты, пусть и на несколько часов, становятся реальными. Во сне мы можем покататься на единороге, полежать на белом пушистом облаке или даже из звезд сплести себе ожерелье. Вот и юная подмастерье во сне была счастлива, держа за руку принца. Но, как барышня не пыталась его разглядеть, лицо юноши было неуловимо, оно постоянно переткало из одного в другое. То глаза становились синими-синими, то почему-то черными, как ночь, а может они были ярко-зелеными, как молодая трава, но нет, они снова становились черными, непроницаемыми, холодными. Сказка медленно превращалась в кошмар, пока солнечные зайчики не запрыгали по ромашкам, василькам и незабудкам, а принц, снова стал принцем. Он ласково улыбнулся Алейне, его синие-синие глаза смотрели только на девушку. Он обнял ревенантку, крепко прижал к себе, теплое дыхание коснулось острого кончика ушка барышни. Прицн наклонился и зашептал:
— Шшшшш, тихо, тихо, безмозглое ты мохнатое создание. Я всего лишь на минутку, — почему-то произнес принц, вместо слов любви. — Я ничего не собираюсь красть, мне только нужно по-быстрому залезть в тайник и забрать письма Луизы.
Алейна снова очутилась в реальном мире, рывком села на кровати, совершенно ничего не понимая, что ее разбудило. Она потерла глаза ручкой и только сейчас заметила, в комнате что-то не так, а точнее кто-то нагло рылся в деревянном шкафу, к тому же пахло от незнакомца явно не ромашками и васильками, да и на принца мужчина был мало похож.
Несколько секунд Алейна от удивления молча смотрела на наглого мужчину, тот развернулся лицом к ошеломленной девушке и застыл каменным истуканом.
— А-а! Вы кто такой? Что Вам нужно? — наконец завопила барышня, вскакивая с кровати и швыряя в незваного гостя книгами, лежащими рядом на тумбочке. — Убирайтесь! Иначе я позову на помощь!
— Мадам! Мазель! — в ответ тихо говорил мужчина, уворачиваясь от книг. — Мазель! Мадам! Перестаньте в меня кидать эти бесценные сокровища нашего общества. Как вам не стыдно! И на помощь звать не надо, пожалейте свои связки.
Алейна даже растерялась от такой наглости, но, когда книги кончились, ревенантка заметила, что стоит перед незнакомцем в одной пижаме. Девушка с визгом кинулась к кровати и завернулась в одеяло.
— Убирайтесь, пока я не позвала коменданта! И... и зачем Вам моя шляпка? — Алейна нахмурившись, разглядывала наглого проходимца, пока не заметила, что в одной руке мужчина держит маленькую шляпку, украшенную кружевом. Незнакомец недоуменно посмотрел на руку, держащую предмет женского гардероба, тут же скривился, словно увидел в руке змею и бросил шляпку на пол. Бандит уже было открыл рот, чтобы еще что-то сказать, как кошка прыгнув с кровати, вцепилась в ногу незваному гостю.

+8

87

Комната № 2
-----------------------------------------------------
— А-а-ай-и-и! — взвизгнул Альфонс Алле, подпрыгивая на одной ноге и тряся другой, на которой повис разъяренный клубок мохнатой шерсти: — Брысь-брысь! Кыш-кыш! Мадам! Мазель! Смилостивьтесь! Прикажите своему дикому ракшасу отпустить мою ни в чем не повинную конечность!
— Фршшшшвя-я-я-яу! — мстительно шипела кошка, вгрызаясь всей оскаленной пастью в тощую Альфонсову голень. Революционер от искусства был одет по старой моде: замусоленный сюртук с фалдами а-ля домон, жилет с оторванными пуговицами в меленький цветочек, изъеденный молью неизменный длинный шарф, на ногах — бриджи до колен с тонкими белыми чулками, поэтому добраться клыками до его иссушенной морфином плоти кисе не составило ни малейшего труда. Прицепившись клыками к мягкому месту под коленом, кошка выпустила когти и быстро-быстро забила нижними лапами по щиколотке вора — еще один прием, которому она научилась от старшего товарища; называется «Кровавая мельница»; стремительный и мощный, он мгновенно выбивал противника из равновесия и, будучи до крайности болезненным, применялся только к самым закоренелым и неисправимым негодяям. Таким вот, как Алле.
— О-у-у-а-а-аххх! — задавливая в себе громкость звука, профальшивил художник вздохи влюбленных трубадуров. Его лицо побелело, вытягиваясь в страшную маску тихой муки и бессловесного страдания. В тщетных попытках стряхнуть с себя животное он попробовал совершить балетную фигуру, при которой балерины, знаете, бьют одной ножкой по другой — антраша? падеша? падеде? (в отличие от Алейны, Алле не был силен в балетной терминологии) — но, сильно переоценив свои способности, подвернул лодыжку, вскрикнул, взмахнул костлявыми руками и, крайне небалетно завалившись навзничь, рухнул в гостеприимно распахнутые объятия шифоньера. С нежным стуком сверху на него попадали круглые шляпные коробки: тук-тук-тук-тук-пимк. Прошелестели, опадая с вешалок, юбки, платьица и блузки. Нещадно запахло сушеной лавандой вперемешку с нафталином.

На пружинистых лапах отпрыгнув от упавшего Альфонса, кошка развернулась к шкафу, расфуфырила подшерсток и грозно зашипела — ну точь в точь словно бешеный ракшас. Ее зрачки во мраке ночи семафорили зловещими перламутрово-зеркальными огнями, словно тлеющие угли адского костра; в ушах шумела вскипевшая кровь, стучала пульсация первобытных охотничьих инстинктов: «Кусь-кусь! Грызь-грызь! Ам-ам! Фррр-р-р-ам!»

Альфонс громко расчихался, неуклюже ворочаясь в недрах деревянного пенала, точно гигантская скверно пахнущая моль.
— Ааапчхи! Мадам! Мазель! Уберите зверя! Я больше так не буду! Осознал свою вину! Давайте разбираться на уровне законной власти и местного самоуправления! Ей-богу, уж лучше комендант, чем это чудище обло, стозевно и лаяй!
— Мямя? Фрррр-мя! — «Это я-то стозевно и лаяй? Я же не псина, чтоб лаяй!» — возмутилась киса. Впрочем, не сильно — так, в половину шипелки-возмущалки. В глубине души ей даже немножечко польстило, что Алле посчитал ее страшнее целого живого коменданта. У коменданта форменный китель с галунами, толстая пачка прокламаций, лицо, уполномоченное властью, и страшный-ужасный зубастый дырокол, а у кисы только когти да клыки — а все-таки, глядите-ка, боится! И правильно боится: если надо будет, киса еще нашипит и покусает.
— Нет, постойте, — приглушенно бубнил из-под одежды дебошир. — Я поторопился. Не надо коменданта! Мы расстались не самыми добрыми друзьями. Я кое-что задолжал этому... этому... аппчхи! апсс-апсс-апчххххиии!.. апчх!.. этому недальновидному заложнику рутины...

Кошка тоже расчихалась: пси-пси-пси-фррр. Спустя дюжину хаотических попыток, Альфонс наконец-то высунул свою нескладную фигуру из-под пышного вороха девичьих нарядов, но так и продолжал, сидя на попе, несуразно торчать из одежного сугроба, растопырив острые колени и не решаясь встать. В его мосластой ладони, задранной вверх в знак капитуляции, трепетали тонкие девичьи кружевные панталоны.

— Снизойдите выслушать, мадам! Если вы позволите, я все вам объясню. Вы позволите? Обещаю держаться от вас на почтенном расстоянии. Смотрите, я... аааапчхи!.. сдаюсь: выбрасываю белый флаг, — ладонь дебошира вскинулась, размыкаясь, и кружевные панталоны взлетели к потолку, раскрывшись в воздухе, как парашют, и осев на фарфоровое рыльце свиньи-копилки, украшающей комод.
— Что ж, будьте так любезны, объяснитесь! — позволила добрая кошатница. Киса внутренне опротестовала это неразумное решение, но не стала возмяущаться. Вместо этого вскочила на кровать, приняв грозную выжидающую стойку, и заслонила девушку поднятым и распушенным хвостом: вот, мол, подлый ворюга, даже не пытайся выкинуть какой-нибудь фортель — к девушке ты не подберешься, только через мой мохнатый труп!
— Неловко получилось... — почесал затылок поверженный художник. — Покусился на ваше самое святое и интимное, так сказать, на суперфлю... Но все потому, что возникли обстоятельства... Несчастный случай сверхъестественной таинственности. Прямо-таки, знаете ли, загадка из загадок. Куда уж там вашему чернявенькому сфинксу! Видите ли, я не вор, я, как бы так сказать, артист, служитель муз, заблудший путник, ищущий приюта у подножия жестокосердного Олимпа академических салонов... Вы позволите мне встать? Клянусь, я вас на трону!

Держа руки на виду и вжимая голову в плечи, будто на него наставили не хвост, а револьвер, он неуклюже, несколько раз запнувшись об одежду, выбрался из шкафа и, припадая на левую ногу, попятился к комоду, встав напротив девушки и на максимально удаленном расстоянии от кошки. «Так и стойте, не дергайтесь», — велела хозяйка помещения, потянувшись к ночнику, чтобы выкрутить на максимум яркость газовой горелки. Теперь она могла как следует рассмотреть и засаленный сюртук, и длинные жидкие усы, и длинный вязаный шарф в катышках и затяжках, и глубоко сидящие, очерченные черными тенями глаза своего ночного гостя, и даже грустные пучки морщин в уголках его кривого рта. Что-то в жалком виде вороватого художника заставило смягчиться ее отзывчивое сердце: то ли сходство с хромоногим бродягой-котом, которого она гладила на улице, то ли расцарапанная голень в сползшем и собравшемся гармошкой чулке — а может быть, все вместе — однако же девушка не указала ему на раскрытое окно со словами «вон отсюда!», а вместо этого, поколебавшись, замахнулась лампой и строгим голосом сказала: «Ладно, расскажите, только быстро и по-дракенфуртски, нормальными словами, зачем вы вторглись среди ночи в мой дом и чем вам насолил мой бедный шкаф».

Выяснилось, что вор искал письма некоей мазель Луизы Кранмер, своей бывшей подружки, которая недавно погибла при крайне таинственных и странных обстоятельствах. Ее нашли в женской бане заколотой ножом, однако самого орудия убийства при обыске помещения не обнаружили. Полиция высказала предположение, что произошел несчастный случай: Луиза-де каким-то образом напоролась на крюк для полотенца.

— Вот только я в эту версию не верю, — шмыгнул мужчина длинным носом, похожим на предполагаемое орудие убийства. — Луиза никогда не имела проблем с координацией движений. Мне кажется, это было вовсе не стечение несчастных обстоятельств, а продуманное, точное, хладнокровное убийство. Видите, какая получается загадка: есть труп, на трупе рана, но нет ни подозреваемых, ни намека на орудие убийства. Как быть? Разобраться самому? Найти того, у кого был мотив убить мою бедную малышку?.. Десять лет назад я имел удовольствие проживать в этой самой комнате, соорудив тогда тайник в своем, то есть теперь вашем, платяном шкафу. В тайнике я хранил письма Луизы... Понимаете, мне показалось, что, прочтя их, я смогу найти хоть какую-то зацепку... Вы позволите забрать их? Клянусь, я только вскрою свой тайник и сию же секунду вас покину! А в ответ за вашу доброту я... Вот беда, и взять-то с меня нечего... Что же, тогда я оставлю вам письма Луизы, а завтра приду куда назначите и как джентльмен, ну, при свете дня заплачу вам за причиненные сегодня неудобства... Так годится?
— Пфффрр! — «Тоже мне джентльмен нашелся!» — фыркнула киса, обратив на себя внимание Альфонса. Альфонс перевел на нее дрожащий взгляд, и лицо его вдруг передернулось радостным спазмом узнавания:
— Моя Богиня! Быть того не может! Вот так совпадение! Котэ де Мурло, ты ли это, черная эриния моего былого друга? Мазель, не поверите, я знаю эту кошку! Кис-кис-кис, Котэ! Какими судьбами ты здесь, своевольная дщерь Бастет? Узнаешь меня? Кис-кис?
«В том-то и дело, что слишком хорошо узнаю», — опасливо повела ушами кошка.

+6

88

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Алейна куталась в свое лоскутное одеяло и внимательно следила за незнакомцем. Тот же получив на орехи от пушистого друга, наконец, присмирел, в шкафу рыться перестал, правда, все крутил в руках один предмет, при виде которого у ревенантки пылали не только щеки, но уже и уши светились красным цветом.
Мужчина тяжко вздохнул и начал свой горестный рассказ, юная подмастерье слушала не дыша. От захватывающего повествования с таинственным убийцей бедной девушки и исчезнувшим ножом, у Алейны заискрились глаза, она тихонько, дабы не спугнуть незнакомца, присела на краешек стула.
Светлые брови барышни все больше хмурились, она то и дело закусывала губы и теребила край одеяла рукой. Когда же мужчина гневно начал излагать, будто заученную наизусть, версию о несчастном случае, ревенантка от возмущения даже поерзала на стуле, отчего тот недовольно заскрипел.
— М-да, действительно загадка, — протянула подмастерье все больше увлекаясь историей. Да и на мужчину было жалко смотреть: в глазах стоят слезы, длинный нос постоянно шмыгает. — Кто же ее так? И за что?
— Десять лет назад я имел удовольствие проживать в этой самой комнате, соорудив тогда тайник в своем, то есть теперь вашем, платяном шкафу. В тайнике я хранил письма Луизы... Понимаете, мне показалось, что, прочтя их, я смогу найти хоть какую-то зацепку... Вы позволите забрать их? — сбивчиво продолжал художник, как выяснилось из его же рассказа тот самый Альфонс.
Алейна не сразу поняла, о чем он говорит, ее мысли витали далеко, возле женской бани, где среди пара и плеска льющейся воды когда-то лежало тело юной мазели.
— Клянусь, я только вскрою свой тайник и сию же секунду вас покину! А в ответ за вашу доброту я... Вот беда, и взять-то с меня нечего... Что же, тогда я оставлю вам письма Луизы, а завтра приду куда назначите и как джентльмен, ну, при свете дня изложу заплачу вам за причиненные сегодня неудобства... Так годится? — между тем продолжал разглагольствовать мужчина.
— Вот что, — ревенантка привстала со стула, придержала одеяло, скользнувшее на пол и, хмурясь еще сильнее, морща гладкий лоб, произнесла: — Сейчас мы достанем эти письма. Внимательно их прочтем, а потом уже решим, что делать дальше. Но сначала... сначала Вы мне дадите одеться. Я попрошу Вас на минутку покинуть мою комнату.
Барышня рукой указала на крашенную белой краской дверь и грозно, насколько можно грозно смотреть, будучи одетой лишь в розовую мягкую пижаму и яркое лоскутное одеяло, взглянула на незнакомца. Подумать только, он ведь даже не отвернулся и не смутился при виде девушки в нижнем белье. Возмутительное и невоспитанное поведение!
Альфонс, то есть бывший хозяин комнатушки, хотел возразить, но видя устрашающий вид четвероногого друга барышни, покорно вышел за дверь.
— Так-так, что же это получается? Непонятно как, непонятно кто? И главный вопрос... зачем? — спрашивала сама себя подмастерье, одеваясь в зеленое легкое платье. — Зачем я снова лезу в не свое дело? Может отдать ему письма и пусть сам ищет виновных, а?
Барышня повернулась к кошке и внимательно на нее посмотрела, словно ожидая помощи или совета от нового друга. Но мохнатый сосед по комнате лишь лукаво сверкнул зелеными глазами и мудро промолчал.
— Вот и я думаю, что нужно отдать письма и забыть, — ревенантка присела на краешек кровати и глубоко задумалась, пока из коридора не послышался вскрик.
— Ага, попался голубчик! — кричал или, как показалось девушке, на высоких, визгливых тонах говорил не кто иной, как комендант. — Ну сейчас ты мне вернешь долг и деньги за табличку!
— Пусти! Пусти, говорят! За какую табличку?! — возмущенно вторил голос Альфонса.
Алейна выглянула за дверь, там низенький комендант с гневно сдвинутыми на лоб очками, яростно тряс за плечи высокого Альфонса. Голова у последнего смешно болталась туда-сюда. Ревенантка вышла из комнатки, но мужчины даже головы не повернули, продолжая спор, тогда она тихонько кашлянула в кулак. Оба мужчины тут же замолчали и обернулись, комендант даже руки убрал от художника.
— Мазель, смотрите, кого я нашел! И где вы думаете, у Вас под дверью! Никак вломиться захотел, прохиндей и тунеядец! — комендант снова схватил мужчину за плечо и сильно потряс его.
— Неразумные существа вроде Вас никогда не поймут высокого искусства! Я художник высшего класса, а не, как Вы выразились, тунеядец, — гордо произнес мужчина, высвобождаясь из цепких рук коменданта.
— Нет, Вы это слышали, мазель Готьер! А ну верни деньги за табличку! — комендант даже ногой притопнул от негодования и сильно сжал кулаки, отчего низенький человечек тут же стал похож на разъярившегося петуха.
Художник в ответ вскинул в протестующем жесте руку, но подмастерье не дала ему и слова сказать.
— Подождите! Еще драки тут не хватало! Вы же сказали, что никаких денег за «Посторонним В.» не давали? — изумилась барышня гневным нападкам коменданта.
— Я да... то есть нет. Он вынудил меня! Да, вынудил! — мужчина ткнул пальцем в жилет Альфонса и растерянно посмотрел на подмастерье. — Но там было немного совсем. И... и он мне обещал, что надпись будет шедеверительна! А получилось! — комендант снова захотел напасть на служителя муз, но мазель заступила ему дорогу.
— Я обещаю, что он Вам нарисует новую табличку, — девушка повернулась к художнику, тот активно первоначально покачал головой, но внимательно взглянув на Алейну, закивал бурной шевелюрой, отчего даже зубы клацнули. — А нам пора. У нас дела.
Комендант удивленно вскинул брови, отчего очки взлетели еще выше, чуть ли не к макушке.
— Какие дела с этим мошенником? Мазель, я, на правах старшего, запрещаю с ним иметь какие-либо дела...
— Послушайте, ценитель искусства, если вы сейчас займетесь своими делами, а не будете лезть в наши, я торжественно обещаю дописать надпись на вашей глубокоуважаемой двери, — на одном дыхании выпалил художник, а за спиной скрестил два, а может и три пальца.
— Ну хорошо. Хотя все это сомнительно и странно... Я буду тебя караулить здесь, под дверью, тунеядец! И шагу не сделаю, — комендант сложил руки на груди и действительно уютно устроился возле двери комнаты Алейны.
На это барышня лишь тяжело вздохнула, покачала головой и, взяв за рукав Альфонса, поспешила зайти в комнату под номером 2, чтобы поскорее найти пресловутые письма.

+4

89

Комната № 2
-----------------------------------------------------
Вернувшись в комнату, девушка зажгла все имевшиеся в наличии свечи и целых две газовых горелки, а Альфонс Алле, не теряя времени, снова с головой пробурился в пахучие недра шифоньера.
— А-а-апчхи! Аа-а-апчи! Простите, добрая мазель, — мямлил он, упав на четвереньки и раздвигая длинным носом подолы туалетов, — я вынужден буду снова покуситься, как бы выразиться... миль пардон, на ле секс. Но вы не должны сего стесняться. Мы, живописцы, аки доктора, привычны, знаете ли, к разной там натуре, не исключая в том числе и совершенно обнаженной... Силь ву пле, минуточку, тут должно быть скрытое отверстие в полу...

— Пьффю, — вздохнула кошка, пытаясь примириться с чрезмерной терпеливостью мазели кошколюбки: кто возмущался наглости Альфонса? кто негодовал, что тот не краснеет при виде барышни в пижаме? кто, наконец, разбирал сугроб из платьев и аккуратно возвращал их на места? Вот именно. И что же? Не прошло и десяти минут, как этот прохвост снова роется в шкафу! Божечки-кошечки, ну нельзя же быть такой наивной! А этот Алле! До чего же приставучий! Сущий таракан! Пустил крокодилову слезу, сыграл на жалости к себе, втерся в доверие — и ведь ничем теперь его не вытравишь! Котэ готова была побиться об заклад: паршивец не отстанет от девчонки, пока не вынудит «поддержать революцию в искусстве», всучив ей «по дешевке» с дюжину своих безобразных пописулек.

Между тем, помогая Альфонсу рассекречивать тайник, девушка одной рукой придерживала отодвинутые в сторону наряды, а другой осветила живописца, ощупывавшего пол многострадального шкафа. Альфонс погладил дощечки, устилающие низ плательного отсека, провел ногтями по периметру центральной, надавил на нее, постучал, насколько мог осторожно поддел кончиками обгрызенных ногтей и наконец отковырял.
— Вот они! Письма моей несчастной камелии со златыми волосами, — сообщил он, просияв кривой улыбкой (все-таки доказал, что он не врун!), но тут же задавил в себе излишнюю радость: не время ликовать, когда камелии со златыми волосами умирают. Доска поддалась, отпрянув с легким щелчком; оказалось, пол был ложным — на месте него темнела потайная секция, вдоль и поперек заросшая густейшей паутиной.
— Надо же, сколько тайн хранит мой шкаф! — поразилась девушка, приближая к письмам газовый светильник. — Секретная полка! Точь-в-точь как в шпионском детективе!
— Муррряу! — Котэ тоже удивленно разинула ротик и округлила и без довольно круглые глаза: «Надо же, сколько там мышиного помета!» Ведомая охотничьим инстинктом, она подошла к рассекреченной норке и сунула любопытную мордочку в отверстие.
— Ну-ну, чернавка, не мешай, — шикнул на нее Альфонс и запустил руку в тайник, извлекая из него большую часть паутины (налипшей на рукав) и пачку писем, перевязанных шнурком. Затем снова покопался, проверяя, ничего ли не забыл, достал свернутый рулоном холст и передал его кошатнице: — Будьте так любезны, подержите покамест сию скорбную тряпицу.
Он поднялся с четверенек, но, не решаясь помешать воинственной хищнице выслеживать мышей, поставил доску на торец, прислонив ее ко внутренней стенке шифоньера.

Девушка села за стол, водрузила перед собой светильник, развернула рулон, порученный ей Альфонсом, и, с острым вниманием вглядевшись в сцену, украшавшую тонкий холст в растрескавшейся краске, саркастично усмехнулась.
— Чья это картина? Ваша? — спросила она. — Как странно... Знакомый сюжет: некий вампир забирается в окно некоего меблированного дома.
На картине седовласый гуль в элегантном костюме-тройке подлетал к окошку типичной альбигойки, оскаливал рот, показывая острые клыки, а вслед за ним летели вороны, как будто прямо на лету превращаясь в этот самый костюм-тройку. Если бы не птицы, сцена смотрелась бы плоской, заурядной, но вороны, распушая оперение, придавали картине мистицизма, чем превращали ее из анекдотической в глубокую и сюрреалистическую.

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/NPS/Zhiloj-rajon/2.png

— Фто фа кафтина? Фы поффолите? — Альфонс пытался перегрызть шнурок, связывающий стопку писем, но у него, как обычно, получалась ерунда. Оставив тщетные попытки, он потешно скривил губы, поясняя: — Узел типа «психани и порви». — Затем подошел к девчонке и, мусоля ус, рассмотрел холст из-за ее плеча: — Ах, эта картина! «Ночной гость». Нет, это не моя. Это работа моего друга — Оскара де Монтескью, взгляните: на оборотной стороне должна быть его подпись. Но погодите! Как эта вещь здесь оказалась? Оскар полагал, что она безвозвратно потерялась. Моя бедная Луиза любила эту картину, очень ею интересовалась. В последний раз мы видели «Ночного гостя» много лет назад, но точно помню, что в тот же день, когда Луизу окончательно поглотила пучина полусвета. Что бы это могло значить?..

Услышав имя бывшего хозяина, кошка встрепенулась, оставила в покое мышиную дыру, запрыгнула на стол и потянулась мордочкой к холсту: «Нюх-нюх, нюх-нюх». Ох, какое чудо! Действительно — пусть слабо, еле слышно, но пахло хозяином Оскаром! «Мыр-мыр-мыр», — ткнулась она мордочкой в картину, радуясь родному аромату, но подумала при этом: «Подозрительно. Слишком много совпадений для одной дурацкой ночи».

— Не может быть! — озвучил кошкины мысли живописец. — Не может быть, чтобы это оказалось лишь случайностью! Неужели Луиза похитила картину Монтескью? О-о-о! Теперь мы просто обязаны устроить обозрение ее благородно ветшающих эпистол! Вы мне поможете, мазель? Подденьте ножичком веревку, а я вам вот тут вот посвечу... Ах, Луиза! Лучшая моя натурщица. Жестокая и своенравная красавица. Совершенная плоть с золотым пушком на коже, пронизанная страстным биением жизни, исполненная мягкого, радостного, свежего мерцания... Разве мыслимо, чтобы она, та, которая так любила жить, которая захлебывалась, пия большими глотками священную радость бытия, покоится сейчас бездыханна в полицейском морге под надзором слепого и бесчувственного ока коронера?..

«Ну вот, началось... — флегматично полизала лапу кошка. — Над каждым конвертом теперь будет так стенать. А если найдет засушенный люпин или еще какую романтическую дрянь — и вовсе разревется».

Но, вопреки ее скепсису, из перлюстрации почты вышел толк (хотя Альфонс, конечно, не преминул пару раз патетически взрыднуть). В одном из пожелтевших листов нашли упоминания о шкафчике в раздевалке женской бани, где Луиза хранила нечто, именумое «женским маленьким секретом», а меж конвертов обнаружилась записка с загадочной шифровкой, гласившая: «„Обнаженных“ — Алхимику, „Музыкантов“ и „Танцоров“ — Сове».

— О, мазель! Это невыносимо! — художник заломил руки, устремляя на кошатницу страдающие красные глаза. — Загадки только множатся! Что такое «Обнаженные»? Кто такие Алхимик и Сова? Разве вероятно, чтобы под ними подразумевались Стриксы и Аскары? Но тогда ведь получается, что моя несносная девчонка воровала картины моих близких друзей и сплавляла их нечистым на руку ценителям искусства? Как она могла! Безобразница! Не могу в это поверить... Но теперь у меня не осталось сомнений: смерть ее не была несчастным случаем. Ее убили. Кто же способен на такое? Некто из ее подельников? Другого выхода не вижу: чтобы больше узнать, нам придется взять расследование в свои руки — а точнее, в ваши миленькие беленькие ручки. Мазель, вы позволите еще раз воспользоваться вашей добротой и... мнэ-мнэ... некоторым образом послать вас в баню? Кто-то должен узнать, что хранила Луиза в раздевалке, а мужчин туда, как известно, не пускают.

Ох-хо-хо! То есть фыр-фыр-фыр! Все получилось, как киса и предсказывала: Алле пристал к девушке, как морготов банный лист, и не отвязался до тех пор, пока не взял с нее обещание, что завтра же утром она посетит женскую баню и обыщет все полки в раздевалке, до которых доберется, ведь «теперь они сообщники в поиске истины, и, видит Богиня, им воздастся». Взамен обещал облагодетельствовать величайшим из своих шедевров. Разумеется, с дарственной надписью, но простите, что без рамы. Уверял, что картина будет превосходно смотреться над кроватью, а, если девушка присмотрится к его работам и войдет во вкус, то следующие пять картин он продаст ей с существенной скидкой, как товарищу, другу, соратнице и прочее. «Пробил час певцам подвалам и андеграунда, тайным подвижникам, явить себя яркому свету дня и исследовать самую сокровенную из всех жизненных тайн — тайну врат, ведущих в небытие», — заливал Алле в своем псевдоглубокомысленном духе, и девушка сочувственно вздыхала и верила ему от избытка доброты. Двухсторонней такой доброты, ведь, с одной стороны, эта доброта спасла кошку, а с другой, вверила завтрашний день прохиндею.

— Но знаете, что самое обидное во всей этой истории? — сказал художник, занося туфлю над подоконником и сбегая тем же путем, каким явился. — Моя бедная крошка, она не украла ни единой моей картины...

+4

90

Комната № 2
-----------------------------------------------------

Алейна тряхнула головой, пытаясь разогнать звучащие в голове слова художника.
— И как он смог меня уговорить на авантюру с баней, а? — девушка повернулась к кошке, когда мужчина скрылся в окне.
За окном раздался голос коменданта, орущий что-то там про мошенника, про лентяя дворника, который не мог схватить тунеядца, потом прозвучало бормотание, в котором ясно слышалось описание по выбиванию денег из «недохудожника». Затем раздался звон битого стекла, звонкий, почти переходящий на женский, визг. Как поняла барышня, визжал именно Альфонс, потому как комендант сердечно поблагодарил дворника и попросил пожать «сию меткую ладонь», но разбитую витрину оба решили свалить на художника.
И вот наступила долгожданная тишина, юная подмастерье тяжело вздохнула, посмотрела на стол, заваленный письмами и картиной. Почему-то от изображения по коже бежали мелкие мурашки, как и от писем, хотя ничего такого жуткого или мерзкого написано не было. Но Алейна еще раз, перечитав письма, оставленные мужчиной и посмотрев внимательно картину, нового ничего не узнала. Сквозь открытое окно, несмотря на низко нависшие тучи, начал пробиваться слабый луч света, ревенантка зевнула, слегка потянулась.
— С этим Альфонсом совсем не поспала, опять буду носом вечером клевать, — раздраженно бросила юная подмастерье, заправляя постель. — Рассказал тут про загадки, теперь какой сон. Не говоря уже об эскизах.
Так бурчала Алейна, приводя комнату в порядок. Заново нужно было уложить платья и белье в шкаф, предварительно закрыв тайник. Она посмотрела на стол, что-то прикинула и, взяв письма и картину, которую снова свернула в рулон, аккуратно вернула вместе с письмами Луизы в шкаф.
Черная кошечка крутилась рядышком, барышня, поднимая одежду, несколько раз ласково погладила нового друга.
— Ну, давай завтракать или ужинать, кому как. Но думаю, ты все равно не откажешься от сытной еды, — сказала девушка, вешая в шкафу последнее платье. Алейна прошла к столу и из маленького комода взяла такую маленькую чашечку с блюдечком, достала молоко, поставила чайник.
— Иди сюда, попей молока, а днем я схожу в лавку за свежей рыбкой.
Девушка медленно жевала булку, подперев рукой щеку, увидела бы это ее матушка. Спина сгорблена, локти на столе! Ужас! Лекция по тому, как надо вести себя за столом, была бы гарантирована.
— Что ж придется собираться в баню, раз обещала. И во что я ввязываюсь, мало мне было казино с ненормальным вампиром. Мало мне было таверны с Авелем и мужчинами криминальной наружности. Мало, надо еще! Эх! — девушка с яростью откусила большой кусок, не рассчитала и подавилась. Откашлявшись, она проглотила кусок булки и выпила чашку теплого чая, а за окном окончательно рассвело, на что Алейна лишь тяжело вздохнула.

+3


Вы здесь » Дракенфурт » Жилые дома » Меблированный дом «Валламброза» (сдаются в аренду комнаты!)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC