Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с парящими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Ничто не вечно под луной


Ничто не вечно под луной

Сообщений 31 страница 42 из 42

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/20-Glavnyj-prospekt/ssrk.png

Участники: Пауло фон Розенг, Куба де Матье.
Локация: Собор Святой Розы в Дракенфурте.
Описание: «Есть имена, как душные цветы, и взгляды есть, как пляшущее пламя...» Юный ученик пансионата отбивается от группы во главе с наставником, приехавший в кафедральный собор страны на экскурсию. Собор большой, сама атмосфера в нем располагает ко вдумчивым разговорам с самим собой, но ведь главе группы не до этого, на нем лежит ответственность за детей и задача показать им как можно больше за меньшее время. Спешка, неудачно сложившиеся обстоятельства — сама Судьба своей рукою сводит их. Что получится из этого? Кто знает...
Дата: 23 декабря 1767 года.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (19.01.2011 21:59)

0

31

Этот мальчишка так дергался, так извивался на простынях, так метался, что Пауло медленно, но неуклонно возбуждался все больше и больше. Сопротивление с одной стороны выводило его из себя, однако с другой стороны юный Матье издавал при этом такие звуки, от которых мужчине скручивало нутро туго натянутой струною.
Уже практически не в силах сдерживаться, Пауло зарычал, срывая с мальчишки панталончики и отбрасывая их к чертям собачьим.
— Да прекрати же вертеться, — прикрикнул он, стряхивая со своей руки ладошку Кубы и заставляя юное создание развести ноги, не скрывая своего срама. Сминая костюм, мужчина забрался на кровать, располагаясь прямо промеж ног юнца и закидывая одну из них себе на плечо, чтобы у него не было искушения снова свести их вместе.
— Расслабься, Моргот тебя подери, расслабься и получай удовольствие, — прорычал мужчина, склоняясь к сосредоточению удовольствия юного де Матье. Полувозбужденный член мальчика говорил сам за себя и за своего несчастного обладателя. Пауло погладил Кубу по бедру, поднимая взгляд вверх, чтобы увидеть выражение его лица. Левая рука легла на теплый, еще не до конца отвердевший ствол и отвела его от мальчишеского живота, который судорожно втягивался и напрягался. Мужчина провел ладонью по нему вверх-вниз, оголяя ровную головку с узким отверстием уретры, на которой проступила мутноватая капелька смазки. Взгляд его стал каким-то хищным и безумным; высунув длинный свой язык, Пауло самым кончиком его смахнул вязкую жидкость, с трепетом вслушиваясь в последовавший за этим стон. А кончик языка тем временем скользнул за крайнюю плоть, обводя кругом головку члена.
«Покричи, мальчик, покричи. Я хочу слышать, насколько тебе хорошо»
Какое-то время мужчина лишь дразнил мальчишку, легкими, короткими ласками распаляя в нем спящее до того желание большего. И, когда тот начал стонать в голос, Пауло отстранился от его члена, достаточно громко произнося:
— Если хочешь еще, просто скажи. Давай, Куба. Скажи: «Я хочу большего» Ну, попроси меня, мой мальчик, попроси.
В голосе звучала мягкая насмешка. Сложив губы трубочкой, мужчина холодом подул на разгоряченный орган, от чего мальчик дернулся и застонал.
— Просто скажи мне это. Давай!

Отредактировано Пауло Фон Розенг (23.01.2011 00:00)

+1

32

Мальчишка распалялся, в порывах постыдного наслаждения цепляясь дрожащей рукой за скомканное одеяло, и бессознательно кусал тыльную сторону ладони. Его тихий стон с каждым движением рук вампира становился громче и отчетливее. Казалось, что не только обитатели злополучного дома с тонкими стенами стали свидетелями сношения мужчины и подростка, а вся улица. Но, конечно же, это было не так. Грохот посуды на кухне и относительная удаленность подчердачной квартиры вампира обеспечивали своеобразную звукоизоляцию. А улицы шум так и не достигал — мешали внешние кирпичные сцены и общий гул, создаваемый проезжающими повозками и разговорами прогуливающихся пешеходов.
Сорванные панталоны упали куда-то на пол рядом с кроватью, а через мгновение мужчина забрался на койку и устроился между раздвинутых ног мальчишки.
Когда одна из конечностей оказалась закинутой на плечо мужчины, вампирчик засуетился, вяло пытаясь от него отгородиться и вернуть ее на место, хотя прекрасно понимал, что затея неудачная. И вот его стройные ноги оказались широко раздвинуты, открывая обзор на возбудившийся член, который невольно взметнулся вверх, отвечая на яростные прикосновения мужчины к мягкой коже бедра. Лицо мальчишки перекосило, волосы неопрятно спутались и разметались по подушке. Тело несчастного Матье, такое податливое и упругое, на любое ласковое прикосновение Николо отвечало слишком чувствительно. Когда малиновый язык мужчины коснулся напряженного органа, мальчишка едва не потерял сознание, прикрывая глаза и невольно закусывая алую губку. Дышать становилось труднее, настолько был горяч воздух.
Но когда мальчик был изрядно разгорячен и едва не сорвался, чтобы эякулировать, вампир, будто бы издеваясь, отстранился от него и иронично усмехнулся, нагоняя на перекошенное страстью лицо Кубы краску. От прохладного ветра мальчик прогнулся и едва не сорвался на крик. Да он смеется над ним!
— Еще, — с усилием растягивая губы и задыхаясь, прошептал он.
— Еще! — почти крикнул Куба, дрожа от неиссякаемого наслаждения и тщетно пытаясь сфокусироваться на лукавом лице вампира, в этот момент показавшимся мальчишке самым прекрасным и удивительным из всех, что он когда-либо видел за свою жизнь. — Еще!

Отредактировано Куба де Матье (23.01.2011 10:11)

0

33

— Еще так еще, — засмеялся вампир, подхватывая мальчишку за бедра и подтягивая ближе к себе. Пара горячих поцелуев легла на теплую внутреннюю сторону юношеского бедра, ладони оглаживали их с внешней стороны. Да, Пауло опускался совсем низко, как самая что ни на есть заправская шлюха, знающая свое дело от и до. Впрочем, он действительно знал это дело от аз до ять, и, что немаловажно, ему еще не успело оно наскучить, отнюдь, он наслаждался тем, что умеет доставлять удовольствие, причем заметно лучше многих.
Опускаясь еще ниже и почти распластываясь грудью на кровати, что было не совсем удобно в такой позе — этакая чисто кошачья поза, когда кошка тянется, поднимая к верху зад и опуская голову и плечи вниз — так вот, было не слишком удобно, комфортно, и для шерстяного костюма губительно, ведь его потом придется отглаживать от всех этих противных сладок, глубоко врезавшись в ткань — зато восхитительный вид и доступ, который были ему открыты, с лихвой окупали все эти досадные мелочи. Единственно что: уж очень брюки давили в такой позиции, отчего и без того сильное возбуждение только увеличивалось. Напряжение в паху было почти болезненным, все скручивало и изворачивало.
Мужчина дохнул теплом на уже полностью готовый к бою орган мальчишки. Взяв его в свои ладони и потеревшись об него щекою, Пауло сладко пропел:
— Ах, какой же ты все-таки хорошенький, когда так по-блядски извиваешься и стонешь.
Ему было интересно посмотреть, как юный Куба отреагирует на такую пошлость. Многие вампиры любили, когда им на ухо во время акта шептали грязные словечки, но были и те, у которых была лишь негативная реакция на это.
Мужчина скользнул губами по возбужденному стволу, проследив выступающую на нем венку до самого основания, которое он немного сжал пальцами. Мучительные ласки, медленные, изводящие, но не дающие желанной разрядки. Хотя... юный Куба, судя по всему, был настолько возбужден, что уже мог кончить исключительно от своих фантазий, даже ничего и не трогая.
Губы вампира прикоснулись к нежной коже яичек; высунув язык, он облизал их, рукою проведя по стволу члена вверх, и, когда она добралась до самого верха, мужчина пальцем растер выступившую смазку по оголенному участку головки. Часть липкой жидкости осталась на пальцах, и он не преминул показать это Кубе:
— Смотри-ка, твоему телу это так безумно нравится, — гортанный смех был хрипловатым, его собственное возбуждение давало о себе знать. Выброс мужского гормона делал его голос ниже, мужественнее, но он старался не обращать на это внимания.
Подхватив мальчишку руками под ягодицы, он приподнял его, немного разводя их в стороны. Скомкав одеяло, он подпихнул его под попку юного Матье, чтобы было удобнее.
— Согни ноги в коленях и прижми их груди. Можешь помочь себе руками, — скомадовал вампир, требуя уже беспрекословного подчинения. В конце концов, все манипуляции Пауло были только для того, чтобы Куба раскрепостился, чтобы позволил себе получать это удовольствие без стыда и страха. Опустившись еще ниже и пальцами раздвинув ягодицы, он тихонько подул на плотно сжатое колечко сфинктера. Язык скользнул по напряженным мышцам, судорожно сжимающимися под прикосновениями — раз, другой, как кошка, лакающая молоко, мелкими быстрыми движениями. Иногда вампир поднимался выше, обласкивая яички мальчика, но потом все равно возвращался к тугому колечку мышц, пытаясь кончиком языка проникнуть внутрь.
Наконец, наигравшись, Пауло поднялся, хватая возбужденный член юного де Матье рукою. Бледные губы вампира укрыли острые зубки, чтобы ненароком не навредить мальчику; он втянул в себя головку члена, облизав ее языком, и медленно опустился на него ртом почти до конца. Еще не до конца сформировавшийся орган мальчишки уместился в его рту. Пауло чувствовал, как он подрагивает, как напряжен. Пальцами скользнув к яичкам, он понял, что они поднялись — верный признак того, что Куба совсем скоро кончит.
И в самом деле, всего пары движений вверх-вниз хватило для того, чтобы мальчишка задергался в оргазме, извиваясь на простынях. Мужчина крепко держал его за бедра, наслаждаясь солоноватым терпким вкусом спермы, которая изливалась в его рот. Сегодня он, как заправская шлюха, не желал упустить ни капли, и поэтому сглатывал вязкую густую жидкость.

Отредактировано Пауло Фон Розенг (23.01.2011 10:41)

+1

34

Тело мальчишки напряглось, как натянутая стрелой тетива. Его плоский живот судорожно опускался и поднимался, а белоснежные бока вспотели, не выдерживая томительных ласк вампира. Мальчик ощущал себя безумно прекрасно, однако где-то глубоко его гложило чувство, называемое отвращением. Ненависть к себе за то, чем он сейчас наслаждается, как и с кем. Он давно уже перестал слышать высокий тембр своего срывающегося в сдавленное хрипение голоса, звучавшего как-то чуждо и по-новому. Внутренне ухо словно бы отошло к глазнице, до такой степени Куба не различал ни звуков, ни собственных стонов. Он извивался, как змея на раскаленной сковородке, вертел головой, будто в припадке, и открывал влажный от выступающей слюны рот, ничего не говоря. Его мягкий язык отлипал от нижнего неба и тянулся к верхним зубам, изредка выскальзывая из полости рта и замирая. Гортанные звуки — все, на что он был способен. Они непроизвольно вырывались из его впалой груди с отвердевшими сосками и наполняли комнату, будто непрестанно льющаяся музыка из патефона.
В голове стоял густой молочный туман. Куба полностью поддался желаниям и ласкам, не в силах прекратить свои мучения и как-то отгородиться от соблазнителя. На его сардоническую заметку, больно уколовшую сознание, мальчик отозвался лишь очередным громким срывающимся стоном, ощущая, как его половой орган мучительно напрягается и поднимается вверх, будто по струне. Его нахмуренные бровки сошлись у переносицы, а губы странно и не слишком красиво растянулись, портя впечатление от прекрасного личика. Маленькие ноздри беспокойно раздувались, будто выпускали раскаленный пар. Кубу преследовал парадокс. Слова вампира пробили в нем очередную брешь, заставляя стесняться собственной раскрепощенности и открытых, слишком открытых для такого примерного мальчика поз. Портовая блядь, порочная, распущенная, потерявшая всякий стыд и не видящая рамки приличий.
Во время истомных ласк мальчик приподнимал таз, подаваясь навстречу Николо и опираясь дрожащими руками о съезжающее одеяло.
С трудом разлепив глаза, Куба непонимающим, несколько пустым взглядом посмотрел на липкую жидкость на раздвинутых пальцах вампира. Тяжелые, будто свинцовые веки тут же накрыли белки глаз.
Мальчик подчинялся, хотя по-прежнему инстинктивно дергался, словно пытался убежать от прикосновений вампира. Кажется, мужчина безусловно был доволен тем, что видел и какую отчаду получал. Его глаза, горящие дьявольским огнем, бледные пересохшие губы и вожделенный взгляд — все говорило о желании сполна насладиться Кубой. Он как кукловод мастерски играл с его трепещущим телом, дергая за невидимые ниточки и заставляя двигаться так, как хочет, явно испытывая нескрываемое удовольствие.
Куба неохотно, будто сомневаясь, согнул ноги в коленях и с трудом подтянул поближе к груди, цепляясь тонкими пальцами на внутреннюю сторону бедра и оставляя краснеющие дорожки. Игра продолжалась. От нежданного прикосновения к сфинктеру, мальчик ойкнул и прокусил губу. Мышцы колечка то коченели, то расслаблялись. От копчика вдоль позвоночника до самой кромки волос пробежались будоражащие мурашки. На него стремительно накатывали жар и эйфория. Развратные нежности вампира выводили из себя, заставляя сердце бешено метаться по грудной клетке и едва ли не выпрыгивать, пробиваясь через кости. Его пальцы сильнее вцепились в ляжки, ясно отображая степень напряжения и готовности выпустить пар. Губы вампира аккуратно сомкнулись вокруг натуженного органа мальчишки, окутывая теплом и влагой. Куба издал странный, больше животный вскрик и почти сразу же кончил, тяжело дыша и переводя дыхание. Ощущение ужасного и прекрасного не оставляло его в покое. Разум понукал, ругал на чем свет стоит, но тело не поддавалось его многочисленным и острым укорам. Теперь оно было во власти мужчины, который был прекрасен, как сам бог и одновременно отвратителен, как сатана. Его развязное поведение и слишком умелые действия доводили мальчика до предела, исступления, заставляя чувстовать сильный прилив эмоций и несмолкающие потоки приходящей гедонии. Желание быть обласканным — все, чего он хотел.
С трудом отцепив ручонку от ноги, Куба дотянулся до чернеющей шевелюры Николо и незамедлительно запустил в нее пальцы, хватаясь за пряди, слегка дергая и поглаживая кожу головы. Сделать ему больно? Хотелось бы, но юный Матье не мог — было слишком хорошо. Вампир, как и обещал, не причинял ему боли и вреда. Мальчик был в смятении.

Отредактировано Куба де Матье (23.01.2011 12:29)

+1

35

Пауло сглотнул остатки солоноватой жидкости, выпуская обмякший орган юноши изо рта и облизывая губы. Дыхание тяжело вырывалось из горла, ведь он сам был неимоверно возбужден: это было не сладкое женское томление, отнюдь, это было почти болезненное ощущение напряжения, словно из него жилы пытались вытянуть. Руки мелко подрагивали, когда он отнял их от нежных мальчишеских ягодиц, с сожалением глядя на алые следы, оставленные его пальцами.
Тихий смех раздался в тишине, прерывающейся тяжелым дыханием мальчика. Вампир склонил голову, чувствуя властное прикосновение пальцев на своих волосах. Раскрепощение, похоже, достигло своей цели. Поймав руку Кубы, Пауло поднес ее к губам, мягко целуя нежные тонкие пальцы, зажатые в его ладони.
— Честно говоря, я не думал, что ты так быстро отойдешь от оргазма. Лично я в свой первый раз чуть сознание не потерял.
Вампир выглядел на удивление спокойным, даже дыхание восстановилось, но это было лишь иллюзией: он был страшно возбужден, но сдерживал себя от поспешных, резких движений по этому поводу. Юному созданию нужен был отдых, ведь оргазм — сильнейший мышечный спазм, и, учитывая то, как мальчик напрягался до этого, у него сейчас все тело было перенапряженным комком мышц. Осторожно выдернув из-под Кубы одеяло, мужчина заботливо укрыл обнаженную фигурку, столь хрупко выглядящую среди скомканных простыней.
Пауло снова сел на край кровати, руками поглаживая юного де Матье через плотное теплое одеяло. В его глазах можно было заметить толику печальной нежности. Наклонившись, он невесомо поцеловал Кубу в губы — и отвернулся, словно не желая встречаться с его взглядом. Молчание повисло в комнате, тяжелое молчание опустилось на них пеленою. Правая рука мужчины все еще гладила узкую грудную клетку мальчика, но уже без намека на пошлость и желание. Нет, просто, словно бы машинально, как гладят сеттера по гладкой шерсти, как гладят кошку, мурчащую на руках.

+1

36

Все, кажется, закончилось. С удивлением Куба заметил, что почему-то не рад этому. Он настолько разгорячился, что хотел от вампира большего, чем простое ласкание органа губами. Гораздо большего. Его тщедушное тельце, мокрое от акта страсти, смиренное и несколько обмякшее лежало на влажных жеваных простынях. Взгляд, казалось, был потухшим и умиротворенным. Но как бы не так. Когда дыхание стало достаточно ровным, он ненавязчиво ухватился своими слегка подрагивающими ручонками за астеническую кисть вампира и притянул к своему розоватому румянистому личику. Потеревшись щекой о мягкую ладонь Николо, мальчик невесомо поцеловал ее внутреннюю часть и ненадолго застыл, любуясь ее изящными изгибами и утонченными пальцами. Страх перед мужчиной куда-то сам собой подевался, и этот прискорбный факт смущал мальчишку. Неужели и вправду оказалось, что бояться нечего?
— Два раза на день падать в обморок тоже не дело, — чуть хрипя, отозвался он и потупил стесненный взгляд.
После поцелуя он улыбнулся в пустоту и некоторое время наслаждался воцарившейся минутой молчания. Поглаживание в области груди было приятным и успокаивающим. Его дыхание довольно быстро стало спокойным и глубоким, хотя сердце продолжало танцевать под свой собственный ускоренный ритм тамтамов.
Мальчик приподнялся на локоть и, скидывая теплое одеяло, как нашкодившая собака подобрался к самому краю кровати. Грудью он лег на колени вампира и положил обе его ладони себе на растрепанную шевелюру. Казалось, еще мгновение, и он довольно заурчит.
— Вы и вправду не причинили мне боли, — тихо, почти шепотом проговорил мальчик, не смотря в потухшие глаза вампира.
Куба немного объехал назад и протянул свои сухие ручки к поясу штанов мужчины. Он отчетливо видел, как выпирает сквозь плотную шерстяную ткань его возбужденный орган и словно ждет продолжения. Взгляд мальчика стал грустным. Он молча, будто подкрадываясь, провел несколькими пальчиками по выпирающему бугорку и замер, ожидая реакции.
— Николо? — позвал он вампира и поднял свои большие сизые глаза. — Я... я хочу еще... — последние слова он сказал едва различимо, но по губам, по зовущему взгляду безусловно можно было понять, чего мальчишка добивается.
Приподнявшись с колен мужчины, мальчик сел на них полубоком и тонкими ручонками обвил его шею изящную, тесно приникая белокурой головой к плечу. Страха больше не было, осталась лишь толика неуверенности.

Отредактировано Куба де Матье (23.01.2011 20:43)

+1

37

Маленький принц. Светловолосый, неимоверно хрупкий, как пичужка малая. Пауло сейчас боялся к нему прикасаться: ему казалось, что он неминуемо что-нибудь ему сломает. Проломит висок, выломает ключицы, раздробит тонкие невесомые пальчики... То, что творилось с ним сейчас, не было задумчивостью — это было каким-то измененным состоянием сознания, страшным, пугающим. Остекленевший взгляд был холоден, бесчувственен, словно бы душа отделилась от тела и дрейфует где-то в стороне, словно от этого дьявола во плоти осталась лишь выцветшая оболочка.
Он непонимающе посмотрел на мальчишку, когда тот подобрался к нему совсем близко. Отдернул от него руки, как от горячего; губы искривились странно и скорбно.
— Нет, нет, подожди... — беспомощно прошептал мужчина, словно бы теряясь. Он проморгался, помотал головой, беспомощно зарываясь пальцами в иссиня-черные волосы. Что-то не так, что-то лживое. Абсцесс, флегмона, лезия, гнойник, что-то черное и отвратительное, как гангренозная конечность. Пауло тихо заскулил, как побитая собака, в его глазах появился нечаянный страх, дикий ужас неизбежности.
— Вы и вправду не причинили мне боли, — прозвучал голосок в голове. Нет, вне ее, такой сладкий и звонкий, который всего несколько мгновений назад стонал от удовольствия, всего несколько часов назад был полон страха, еще чуть раньше — холоден, но заинтересован. Слишком быстро, слишком.
Тонкие пальцы потянулись к хрупкой шее, накрывая ее сверху — сломать! Сломать, разорвать, перекроить и сшить заново, чтобы эти связки никогда не смогли больше лгать, никогда! Или не зашивать, а удовлетвориться тем, как затухают эти серо-сизые глаза, как кровь клокочет в разверзнутой глотке.
«Боль...»

А что такое боль?..

Касаясь лезвием тонкой муки раскрытых нервов чужой души, запомни — боль не имеет звука. Запомни, мальчик, и не кричи.
Она алее, чем кровь и розы, белее снега и облаков, пронзительнее стихов и прозы, прочнее стен и иных оков, она пьянит, раскрывая сердце, звенит, как кожа под коркой льда, она страшнее любви и смерти, она — однажды и навсегда.
Она — беззвучный удар о стену, в зубах зажатый до хруста нож, она — причина порезать вены, чтоб на секунду утихла дрожь, она не знает гордыни чести, ей безразличны слова и сны, надежды, страхи и жажда мести — ей даже крики-то не нужны.
Ее уход означает милость, и перед нею не устоять,
Но прошлой ночью мне вдруг приснилось, что боль по-своему тоже я.

Вздох. Мгновение — и туман, застеливший разум, отступает. То, что могло стать губительным, становится лишь мягкой лаской. Улыбка заставляет потеплеть глаза.
— Что же ты знаешь об этом «еще», милый Куба? Может быть, ты что-то уже читал? — проницательный взгляд буравит льдистые глаза мальчика. Пальцы проходятся по выступам ребер вниз, легонько щекоча.

+1

38

Негативная среда вызывает в организме стремление к молниеносному изменению. Индивидуум делает это исключительно ради того, чтобы не быть поглощенным вражеской системой раньше времени; чтобы не быть сожранным. А кто хочет, чтобы его сожрали, а? Вот-вот. В эволюционном процессе данный вопрос обстоит не так остро, потому что в отличие от человеческой или вампирской жизни, общепринятому понятию «организм» требовалось гораздо больше времени для ассимиляции. Ровно столько, сколько все ваши вместе взятые отпрыски проживут лет или выпьют литров жидкости. И, главное, не важно, стоите ли вы в очереди за вчерашним куском мяса в лавке или спорите с соседкой за старый пакет из-под мусора — не имеет значения, — изменчивость работает. Но случись такое, чего вы никак не ожидали от серой будничности, что вы будете делать?.. В конечном итоге рано или поздно поймете, что нужно либо подстроиться под внезапную аномалию, либо подчинить ее себе. Старая игра в стиле кто кого.

Куба, милый Куба всегда действовал по первому принципу. Отнюдь, он не был бунтарем по натуре, не стремился к власти и, боже упаси, не был склонен к диктаторству. Мальчик был очередным обывателем, каких тысячи, которые, чтобы переплыть через реку, просто ищут плот или того, кто довезет. Пилить самим дерево и, увы, строгать его на досочки — не их удел. А когда наступает стрессовая ситуация, где нет ни паромщика, ни знакомого лодочника, возникает паника. Важный этап на пути к правильной стратегии, дающий время «на подумать». А затем, не боясь быть сломленным или потерять собственный лик, наш герой как хамелеон меняет цвет шкурки и, вуаля, уже приспособлен. Теперь не страшно, не противно. Цель — выжить. Но для высокоморально организованных существ данный способ, вероятно, неприменим. А для тех, кто не геройствует и ищет легкий путей — в самый раз...
Куба озадаченным взглядом глядел на отступающего вампира, добровольно освобождающего свою клетку на шахматной доске. Зачем? Почему? По своему обыкновению мальчик едва наклонил в бок голову и внимательно вглядывался в скользящее выражение лица мужчины, до сего времени бывшего хищным и азартным. Что случилось?
Ощутил тонкие пальцы, сомкнувшиеся на худощавой шейке, и в мутных глазах мальчишки промелькнул еще недавно оставленный позади страх. Его передернуло. Неужели задушит, свернет шею, как добегавшемуся по двору петуху? Мальчишка опасливо вглядывался в его лисье лицо, пытаясь выяснить, что же с ним такое. Но взор вампира был туманен и непроницаем; дальше собственного отражения ничего не было возможно разглядеть. От ощущения неизвестности неприятно засосало под ложечкой. Слишком рано поверил, что все закончится хорошо?
Нет. Яркий лунный луч, пробравшись сквозь неплотно зашторенные занавески, узкой полосой света упал на деревянный пол и, будто бы живой, пополз вверх по двери. Так и выражение маревого взгляда мужчины сменилось, рассеченное новым потоком мыслей. Быстро. Неожиданно. По спине мальчишки предательски поползли мурашки.
Сглотнув собравшуюся слюну, он поднял свои аспидно-серые глаза, обрамленные длинными ресницами, для убедительности несколько раз ими хлопнув. Мальчик опешил.
— Совсем немногое, — серьезно ответил он, чувствуя подкатывающую от неуверенности тошноту. — В нашей библиотеке читал... романы, — сказал, не отворачиваясь от взгляда, от которого становилось неуютно в собственном теле. — К энциклопедическим источникам по данному вопросу у нас нет доступа. Разве только что в скромный раздел ботаники, говорящий сплошными метафорами...
Все это время он не ослаблял объятий вокруг мужской шеи, однако, наконец-таки определившись, расцепил слегка подрагивающие ручки и оставил на груди вампира, показавшейся ему стальной и холодной.

Отредактировано Куба де Матье (24.01.2011 09:02)

0

39

Мужчина глухо рассмеялся.
— Ну что же, значит, будем вас, мой милый юный протеже, учить, — пальцы заструились по юному телу, легкими ласковыми касаниями пробегались по доступным ему частям: по тонкой хрупкой спину, по разлету лопаток-крыльев, по ровной пояснице и нежным ягодицам. Каждое движение было чуть жаднее предыдущего, все ненасытнее и жарче. Да, он был возбужден, Пауло того не отрицал да и не мог отрицать. Ему хотелось этого хрупкого тела.
Подхватив мальчишку под живот, он снова уложил его на кровать, теперь уже не на спину, отнюдь. Тонкие бледные пальцы скользнули к пуговицам пиджака, к рубашке, осторожно разоблачая зажатое в эти нелепые тиски тело. Все это было осторожно повешено на спинку стула, туда же легли и брюки — мужчина остался в одном нижнем белье, которое, к сожалению, являлось слишком уж эфемерной преградой — через него все было видно, особенно его довольно стойкую эрекцию. Пауло присел на кровать, достаточно широкую для двоих. Он уже придумал, какую позу выберет — ту самую, которая так наглядно доказывает, что они оба испытывают одно и то же. Сегодня мужчина хотел обойтись без проникновений, если только юный Матье сам его о том не попросит. А если попросит, то мысли насчет мальчишки полностью оправдаются.
Ладони снова скользнули по его телу, бесстыдно оглаживая бедра по внутренней стороне, замирая на ягодицах и нежно сминая их в руках. Пауло глухо зарычал, забираясь на кровать и ложась рядышком с Матье, подтягивая его к себе и разворачивая на бок. Приблизившись к его губам, он жадно смял их поцелуем, властно проникая меж них внутрь, в этот гадкий ротик, как маленький изворотливый захватчик, увлекая язык мальчишки за собой в замысловатом танце. Пальцы скользнули к соску, зажимая и немного покручивая, ладонь развернулась и скользнула по животу юнца к полусогнутым и сведенным ногам, проникая между ними и находя мягкий член мальчика. Уверенные, быстрые и жадные движения, пошлые ласки — он покручивал его яички, перекатывал их в ладони, гладил ствол члена, оттягивал плоть, оголяя головку, и снова отпускал ее — в общем, распалял снова это усталое, но желающее большего тело.
Поцелуй обещал задохнуться, поэтому Пауло отрывался от губ мальчика, давая ему возможность глотнуть воздуха. Взгляд его становился все более и более осоловелым, он бездумно шептал какие-то нежности напополам с грубостями. Дыхание срывалось на хрип, на глухой, утробный стон. Его безумно возбуждала близость юного горячного тела, трепещущего в его руках; губы соскальзывали на шею Кубы, оставляя на ней жадные засосы, они расцеловывали буквально все, до чего могли дотянуться: изящный лоб, нежные скулы, кромку уха и изгиб шеи, острый мальчишеский кадык и излом ключиц. Рука в то время бесстыдно вершила свое грязное дельце, снова распаляя мальчица. В какой-то момент Пауло спросил:
— К как многому ты готов, Куба? — и замер, ожидая ответа.

+1

40

От нежных и будоражащих разум прикосновений мальчик прерывисто вздохнул, как испуганный воробушек заглядывая в почерневшие глаза вампира, по воле случая ставшего его учителем на три бессонные ночи. Утробный смешок мужчины заставил его крохотное сердечко подпрыгнуть в груди и десятитонным камнем упасть вниз. Хрупкое подтянутое тело подростка, не испытывавшее раньше подобных ласк, плавилось от каждого трепетного прикосновения мужчины. Мальчик ощущал, как под изящными властными пальцами искусителя распаляется кожа, как открываются поры и выпускают горящий пар.
Подхваченный вампиром, Куба оказался аккуратно уложенным на спину на достаточно просторной кровати. Белоснежная простыня была местами небрежно смята и открывала неприкрытые части далеко не нового матраца. Лунный свет, полупрозрачный и невесомый, через узкое окно украдкой проникал в комнату, заливая тонкую мальчишескую фигурку и склонившегося над ним мужчину, будто бы превращая их вошедшими в роль актерами, залитых ярким светом рамп.
Не отводя глаз, мальчик с замиранием сердца наблюдал за неспешным и тяготящим тело раздеванием вампира. Увидев едва прикрытую крайнюю плоть мужчины под светящимся нижним бельем, он тут же испытал легкое волнение, ощущая, как потеют ладони и шея, как невольно пытается напрячься половой орган, отдавая странноватым, но безумно приятным дискомфортом. Как только мужчина оказался рядом, лицо мальчишки предательски побледнело. Выпирающий кадычок прошелся вверх-вниз по тонкой шейке, мальчик сглотнул. Несмотря на то, что уже было пережито, он все еще жутко волновался и периодически ощущал приливы тошноты и головокружения, от которых белоснежное ложе казалось еще больше и как будто бы затягивало мальчишку в себя.
Оказавшись перевернутым на бок, мальчик сжал в побелевших кулачках простыню и плотно зажмурил глаза до поплывших перед ними черно-желтых кругов. Его худые ноги были плотно стиснуты, но с каждым разжигающим желание прикосновением напряжение спадало, правда, инстинктивно пытаясь защититься от непривычных ласк, коленки Кубы все еще плотно и больно прижимались друг к другу. Ко всему прочему добавился глубокий и проникновенный, необычайно страстный и дикий поцелуй, от которого мальчишка нелепо дернулся и сжался в комок. Ощущение чужого влажного языка во рту было чем-то новеньким, непривычным и даже пугающим. Мальчик затрепетал и, не зная, как поступить, неумело попытался вытолкнуть язык Николо из ротовой полости, все время промахиваясь и скользя по нему. Не успел мальчишка сосредоточиться на одной из проблем, как прибавилась еще одна в виде сжатого между фалангами пальцев соска, стремительно наливающегося и деревенеющего. Сдавленно вздохнув, мальчик невольно выгнул напряженную спину, сходя с ума от исступленных ласк в раздразненном паху. Порозовевшими пульсирующими ягодицами он ощущал, как окрепший ствол вампира соприкасается с его пылающей плотью чуть повыше копчика. От стремительного поцелуя запас воздуха неумолимо заканчивался, и Куба почувствовал легкое головокружение, от которого яблоки глаз затрепетали под налившимися свинцом веками. Но опытный наставник не дал случиться оплошности. Мальчик шумно выдохнул, ощущая привкус слюны вампира и облизывая язычком покрасневшие губки.
Куба медленно сходил с ума. От смешанного удовольствия он откинул назад белокурую голову, шелковистые волосы которой трепетали под сбивающимся дыханием мужчины. Мальчик вновь был охвачен разноликими чувствами, от которых его естество и плоть сладостно трепетали. Мысли юного Матье обрывались. Он не мог ровным счетом ничего сообразить. Отцепив кулачки от простыни, мальчишки накрыл своими маленькими ладонями кисти рук мужчины и плавно начал водить ими то вниз, то вверх, сопровождая действия небольшим усилием и легким сжиманием пальчиков, от которых бледная кожа Николо наливалась краснеющими полосками. Мальчишка будто что-то говорил этим вампиру, хотя сам не знал, что именно хотел сказать. Куба покорно подставлял любовнику тонкую шейку, при каждом новом поцелуе морща носик и оголяя клычки, скрывавшиеся за налитыми влажными губами, ищущими поцелуя и благодарно вздыхающими при каждом новом прикосновении. Тело юнца было податливо и пластично.
Вопрос вампира, показавшийся как будто некстати, мальчишка понял не сразу — было слишком хорошо.
— Ко многому, — шепотом, едва различимо отозвался он. — Я готов испытать все! — переходя на отчаянный выкрик, проговорил Куба, не отпуская замерших рук мужчины и стараясь их оживить. Томно вздохнув, он еще плотнее придвинулся к желавшему его органу и легонечко потерся о него.

Отредактировано Куба де Матье (12.02.2011 00:44)

+1

41

Луна. Как многое вершилось под ее строгим и безмятежным взором. Ничто не ново под Луною — даже такой нелепый, но ослепительно-прекрасный в своей пошлости союз. Пауло наслаждался юным телом, упивался им всласть. Руки снова заскользили по мальчишескому животу, по впалой грудине, раздразнивая и без того опаленное тело. Эта ночь обещала быть изнуряюще долгой и жаркой, как и следующая, и следующая. В этом было свое особое волшебство.
Пальцы коснулись приоткрытых губ вампирчика, почти беспрепятственно скользнули во влажные горячие глубины его рта. Мужчина надавил подушечкой указательного на скользкий верткий язычок. Ноздри вампира жадно втягивали в себя запах этого юного тела, чуть сладковатый и терпкий. Абсолютно земной запах, животный, низкий, а сейчас уже и с изрядной гормональной составляющей, делающей этот аромат столь тяжелым и притягательным. Гомосексуализм обоснован с научной точки зрения, хотя многие предпочитают закрывать на то глаза, а дело тут именно в гормонах. Не стал бы юнец, не имей предрасположенности, так мило извиваться в мужских руках, ни за какие дьявольские обещания не стал бы. А Матье мало того — жаждал большего и был готов на все. Пауло глухо кашлянул, сдерживая смех: мальчик еще не знал, какое «все» ему может быть уготовано. Двери некоторых борделей были весьма гостеприимны для темного служителя, а некоторые их управители, как и он, верно служили Морготу. Но пка что важным было совершенно иное: это нежное тело, трепещущее в его руках. Ах, как бы он хотел заклеймить этого мальчишку за собой, выжечь на нем свой адский вензель, но и это было пока рано. А потому он ограничивался лишь тем, что имеет над ним иллюзорную власть на несколько ночей. Куба, вероятно бы, задал вопрос: почему иллюзорную? Он ведь не догадывался, верно, что вампир намного больше отдал, чем возьмет.
А мальчишка действительно желал большего: от его поерзываний у Пауло все заныло в паху, все стянуло ослепительной нитью сладостной боли. Он инстинктивно дернулся, подаваясь бедрами вперед, словно забывая о прискорбном факте наличия на нем нижнего белья. Ах, как же оно неприятно давило уже. Гулко ухнув от накативших ощущений, мужчина снова жадными ищущими движениями обласкал шею и грудь юнца. Слишком стремительный, слишком жадный до ласк — Пауло любил нерасторопность, любил основательность во всем, будь то ампутация или вот... это.
— Глупый, — с изрядной толикой нежности прошептал он, вынимая пальцы из горячего рта мальчика и рукою мягко подтягивая его колени к впалой грудине, — Все еще будет, а тебе пока нужно научиться принимать то, что есть.
Приподнявшись на локте, Пауло скользнул влажными от слюны пальцами меж ягодиц Кубы, упираясь указательным в пульсирующий сфинктер.
— Расслабься, — глухо прошептал он, соскальзывая поцелуем по шеи и мягко надавливая. Первая фаланга, преодолевая сопротивление, проскользнула внутрь, и мужчина остановился, давая мальчику время привыкнуть. Не разработав партнера, он рисковал бы порвать ему нежные ткани, а это было не шуткой все же. Вампир двинул пальцем внутрь, подушечкой скользя по горячим мягоньким стенкам, отыскивая в складочках простату. Предстательная железа — вещь крайне чувствительная, требующая определенного подхода, мягкого и ненастойчивого. Несколько круговых движений — и палец скользит обратно, чтобы снова повторить свой путь. Внутрь и наружу — Пауло порой вытаскивает палец, чтобы обильно смочить его слюной, сводя на минимум дискомфорт и увеличивая долю наслаждения.
Губы бессмысленно шептали какую-то чушь, приникая то к кромке уха, то к краю челюсти. Ему самому становилось уже совершенно невыносимо — воздух вокруг плавился, взгляд мутился, ноги сводило судорожной и сладкой истомой, а от паха до подвздошья будто бы натянули струну, пружину, которая требовала, умоляла дать ей вернуться в нормальное положение. Да, этакая сила упругости — легкие спазмы должны разрешиться одним ослепительным и огромным по своей силе оргазменным, чтобы после тело в блаженстве отдыхало. Такая перегрузка: сердце бьется ка бешеное, все тело напряжено, горло пересыхает от тяжелого дыхания. Кажется, воздух едва поддается ему, такой горячий, густой, как карамель.
— Что же ты делаешь со мной, — тихо простонал мужчина, инстинктивно сжимая бедра, пытаясь хоть как-то освободиться от дискомфорта, но понимая при этом со всей обреченностью, что делает себе только хуже. Глухо зарычав, он добавил к первому пальцу второй, начиная совершать движения в разном ритме и с разной амплитудой, то вместе, то попеременно, стараясь как можно сильнее расслабить узкий задний проход. Нежные поцелуи ложились на взмокшие виски Кубы, словно Пауло пытался тем его успокоить. Было еще рано, однако... время близилось.

+1

42

Известно, что Куба де Матье в довольно раннем возрасте был отдан на обучение в пансионат высокого уровня, ученический состав которого являлся исключительно и традиционно мужским. Женщины допускались к работе лишь в качестве горничных или работниц столовой и на глаза воспитанникам практически не попадались; также одна из дам в виде исключения была удостоена стать учительницей пения за свои гениальные способности к оному. Но в большей части только потому, что находилась в почтенном возрасте и для мальчишек физически не представляла никакого интереса. На этом послужной список женщин в пансионате заканчивался. В период полового созревания подобный фактор в большинстве случаев оказывается фатальным. Одни из учеников в дальнейшем либо всю жизнь будут стремиться к мужской компании, либо преодолеют побочные эффекты молодости и обратятся в настоящих мужчин... Так к чему же это предисловие? Куба, милый Куба, бывший в пансионате изгоем, никогда не испытывал влечения ни к своему, ни к противоположному полу. Психологически он был асексуален, его не интересовало ничто, кроме библиотеки и спокойных укромных уголков, где в тишине можно насладиться последним из новейших фантастическо-романтических романов или просто помечтать в свое удовольствие. Но что же мы видим сейчас? Застывшее удивление и непонимание в глубоких сизых глазах мальчонки. Поверьте, он сам был не мало удивлен, когда осознал, что от прикосновений мало знакомого мужчины с хищным оскалом получает дикое, просто непостижимое удовольствие. Вероятно, на следующий день сгорающий от стыда юный Матье забьется где-нибудь в укромном уголке и будет лить горькие слезы о содеянном, с судорогой вспоминая о своих порывистых ночных выкриках и напоре, с каким был готов отдаться так называемому доктору. Но также есть и вероятность того, что дальнейшее его поведение останется прежним, то есть уравновешенным и чертовски спокойным, и он забудет все как страшный сон, либо просто смирится со всем, продолжив жить, как ни в чем не бывало.
Тело мальчишки, будто бы отделившееся от его застыдившегося разума, существовало отдельно. Оно практически не сопротивлялось пошлым ласкам мужчины и отвечало мелким частым дрожанием на каждое его бесстыдное прикосновение.
Куба приоткрыл чувственный красный ротик, как ждущий кормежки птенец, и беспрепятственно впустил пальцы вампира, позволяя им мять влажный и горячий язык, прижимать к нижней челюсти и сжимать подушечками пальцев, заставляя мальчика прикрывать глаза и с трудом справляться со своим вновь нарастающим возбуждением. Он шумно и жарко задышал, отчего его впалая грудная клетка вздымалась и опускалась, как у загнанной взмыленной лошади, обнажая под светлой распахнутой рубашонкой ускоренное движение ребер и возбудившиеся соски. Куба ничего не видел и не слышал, не мог ни о чем думать, словно голова отключилась и освободилась ото всех еще недавно тяготевших его мыслей; он лишь ощущал теплые, томящие прикосновения чутких рук вампира, доставляющих поднебесное удовольствие. За такое, кажется, можно и душу Морготу продать.
Подтянув подрагивающие ноги к вспотевшей груди, мальчик шумно вздохнул и ощутил мягкое движение пальцев между своих порозовевших ягодиц. Мысленно отрицая их проникновение в себя, Куба отчаянно затряс головой и зажмурил глаза. Но внезапное сопротивление длилось недолго. Ухнув, он закатил белки глаз и почувствовал в себе мокрый палец вампира, аккуратно принявшийся прощупывать его внутри и разрабатывать. Ощущения были новы и неожиданны, отчего мальчик вытянул напрягшуюся шею и молча хлопал ртом, как рыба, редко и большими порциями втягивая легкими воздух и шумно выпуская его. Маленький член Кубы напрягся еще сильнее, отдавая легкой тяжестью. «Еще!», мысленно просил он, в наплывающей истоме беспокойно крутя белокурой головой.
От томного и бессмысленного шепота вампира мальчишка расслаблялся, откидывая голову и блаженно прикрывая глаза. От ласк желанного мужчины его тело плавилось, становясь абсолютно податливым и покорным. Тяжелые вздохи, трепещущий во рту язык. Все его существо страшно пульсирует, отдавая сильными приливами крови к голове, половому органу и изрядно покрасневшим конечностям. Бешено стучащее сердце, как жаровня внутри паровоза, все время подкармливая заботливым машинистом черным, как сама ночь углем.
Стон мужчины у самого уха, такой соблазнительный и откровенный, сорвавшийся из его приоткрытых губ, отозвался разливающимся теплом по телу мальчишки. Сдавленно охнув, юный Матье напряг ягодицы, после чего откровенно пошло застонал, не в силах терпеть таких наглых и возбуждающих движений. С каждым новым проникновением мальчишка терял над собой контроль, безвозвратно падая в пучину страсти и похоти.
— А-а-а-ах, — только и отозвался он, подергивая ножками и пытаясь удерживать их подрагивающими вспотевшими руками. На взмыленных висках и спине появлялись капельки пота.

Флешбэк отыгран

Отредактировано Куба де Матье (14.02.2011 17:48)

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Отыгранные флешбэки » Ничто не вечно под луной


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC