Дракенфурт

Объявление

Добро пожаловать в «Дракенфурт» — легендарный мир с трудной и славной девятилетней историей! Мир слишком живой и правдоподобный, чтобы обещать полное отсутствие всяких правил, но завлекающий, будоражащий писательские умы, как сладостный опиумный морок.
В данный момент мы проводим реконструкцию форума в стремлении упорядочить его, придать ему черты полноценного художественного произведения. Совсем скоро продуманный до мелочей, реальный как никогда «Дракенфурт» раскроет гостеприимные объятия для новых героев!
Если вы впервые на нашем форуме и не знаете, с чего начать, рекомендуем почитать вводную или обратиться к администрации. Если у вас возникли вопросы, вы можете без регистрации задать их в гостевой. :-)
Сегодня в игре: 30 мая 1828 года, Первый час людей, понедельник;
ветер юго-западный 4 м/c, ясно; температура воздуха +15°С; полнолуние

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » История » Личности, NPC


Личности, NPC

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/96921-2.gif

Известные личности Дракенфурта; живые или ныне почившие легенды графства, без которых невозможно представить его жизнь. Государственные деятели, ученые, артисты, врачи и алхимики, духовенство, светские лица, писатели, журналисты, преступники, пираты, городские сумасшедшие или даже герои мифов и легенд — все-все-все!

Внимание! В этой теме перечислены только NPC — неигровые персонажи, которые являются инструментом для создания игровой атмосферы и служат сюжетным целям.

Навигация по теме:-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Граф Алукард, правитель Дракенфурта, политик
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Бенедикт Фоквинский, ученый, монах
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Арчибальд Блюменфрост, ученый, алхимик, физик
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Аддар Арх'Хамон, император Хурбастана, политик
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Орландо де Рей, поэт-лирик, скандалист
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Альберик Визельторф, шут, паяц, скандалист
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Леонхайм фон Цахер-Мазох, писатель, любовный гурман
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Альберт Цвейштейн, ученый, физик-теоретик, математик, астроном
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Джонни ди Каприо, художник
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Другие известные художники
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2124-5.png  Гильберт Старк, выдающийся инженер и мастер часового дела
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Жиль да Быль, художник-революционер
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Иванна Дарк, Орлесианская Дева, революционерка
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Мясник из Трансвилля, кровожадный серийный убийца
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Прославенные музыканты
-----------------------------------------------------
http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/2050-1.gif  Другие выдающиеся личности
-----------------------------------------------------

0

2

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich1.png
(1300 — ...)

Полное имя: Владислав Терзиеф Гильермо Мефисто Алукард III — хозяин замка Трауменхальт и всех окрестных земель, граф Дракенфуртский, герцог Тальгарский, Князь Тьмы и Властелин всея вампиров.

Мудрый, справедливый, хотя и очень жесткий правитель. Благородный всесильный злодей наподобие Воланда. Тот, кто творит добро, всему желая зла.
Умен, эрудирован, обладает двумя докторскими степенями (по истории и философии). В общении многословен и зануден.
Никогда не выпячивает свою образованность, обществу ученых снобов предпочитает простых бесхитростных подданных. Любит «выходить в народ», переодевшись бедным монахом.

Кровь не пьет из принципа уже более 200 лет. Ни капли. Заядлый охотник. Эстет, ценитель прекрасного и меценат. В быту скромен, даже аскетичен (по вампирским меркам). Его личность и биография окутана тайнами и легендами, которые он не стремится развенчивать.

В каждого вампира на генетическом уровне заложена потребность служить Алукарду, которой граф пользуется крайне редко. Вообще-то могущество его столь велико, что, при желании, он мог бы кого угодно телепатически подчинить своей воле, но снова-таки принципиально никогда этого не делает, считая, что свобода выбора — наивысшая ценность личности.

Совершенно неуязвим для любого вида оружия. Складывается впечатление, что он и сам не знает можно ли его хоть чем-нибудь умертвить.

То же самое касается его внешности — он может принять какой угодно облик, поэтому вроде как давно забыл каким лицом наградила его Природа от рождения. Официально перед своими подданными и послами соседних государств предстает строгим темноволосым мужчиной средних лет. В одежде предпочитает черные и серо-зеленые тона, скромные украшения из серебра.

У Алукарда всего одна сестра (остальные самозванцы). Сестру зовут Октавией. И полно кузенов и кузин (двоюродных и троюродных). Алукард, конечно, старший, он наследник Региса (отца) и Эмиэля (деда). Кстати, не жалует свою семейку, считает ее развращенной.

Алукарду около 500 лет. Третий он потому, что были до него старшими в клане другие Алукарды. Его прапрадеды. Но они не правили Волкогорьем, просто были главами клана Дракулитов. Судьба их не особо интересна. Это были обычные пафосные вампиры. Дракулиты — не особенный клан. Особенный только Алукард сам как личность, безотносительно клана.

Никогда не был женат, детей не имеет. Любил когда-то давно вампирессу-кайтифку по имени Филиппа Мориарти, которая пила. У них был непродолжительный роман. Они встречались с перерывами на запои Филиппы в общей сложности 4 года. Филиппа одно время завязала с кровью и решила покончить с гемоглобиновым прошлым. Она хотела подарить Алукарду ребенка, но не смогла забеременеть. Мысль о том, что она не сможет подарить наследника Владыке и станет для него обузой, убивала ее. Она снова запила с горя, превратилась в гулю и убежала в лес, бросив Алукарда. Сам принцепс не любит рассказывать об этом, никто не знает о его чувствах. Филиппа живет в лесу среди гулей, она сама выбрала этот путь. Алукард не стал ей приказывать быть с ним, поскольку уважает свободу воли. О том любит ли он до сих пор Филиппу неизвестно. Жениться пока не планирует.

+1

3

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich2.jpg
(ок. 1312 — 7 марта 1756)

Бенедикт Фоквинский (иначе Бени́ Фоквинат, лат. Benedicto d'Foequino) (родился в 1312, замок Роккасекка, близ Волкогорья — умер 7 марта 1756, в лазарете при храме Св. Розы от свиной проказы) — философ и теолог, учитель церкви, Doctor Angelicus, Doctor Universalis, «princeps philosophorum» («принцепс философов»), астроном, математик, физик, исследователь, алхимик, врач и скромный монах, автор теории гелиоцентризма; с 1779 года признан наиболее авторитетным религиозным философом, который связал розианское вероучение (в частности, идеи Пророка Северина) с наукой. Сформулировал пять доказательств бытия Богини. Признавая относительную самостоятельность естественного бытия и человеческого разума, утверждал, что природа завершается в благодати, разум — в вере, философское познание и естественная теология, основанная на аналогии сущего, — в сверхъестественном откровении.
   
Начальное образование получил в монастырской школе, учился на врача в орлесианском университете, Филтоне, а с 1348 г. изучал философию и теологию в Бругге. Позже стал преподавателем теоретической алхимии в Филтоне, где ранее постигал ее азы. Принял постриг в 1344 году, в монастыре святого Хомы в Дракенфурте. В 1352 году вернулся в Филтон, занимаясь там врачебной практикой до 1459 года. Практически всю остальную часть жизни провел на родине, в монастыре хоминиканцев, занимаясь астрономией, алхимией и врачеванием, за исключением 1668—1672 годов, в течение которых он снова пребывал в Филтоне, ведя полемику с орлесианскими учеными относительно интерпретации его теории гелиоцентрического устройства мира. Эпидемия свиной проказы принудила его прервать научный труд к концу 1753 года и заняться врачеванием страждущих. В начале 1756 года он заболел гнилокровьем (по другой версии — заразился свиной проказой от пациентов) и умер в лазарете при храме Св. Розы в казенном квартале Дракенфурта.

Труды Бенедикта Фоквинского включают два обширных трактата, охватывающих широкий спектр тем — «О сферах небесных и жизни насущной» и «Происхождение видов философии» («Сумма философии»), дискуссии по теологическим и философским проблемам («Спорные вопросы алхимии» и «Комментарии к элементалиям»), подробные комментарии на несколько псалмов Книги Причин, на 12 трактатов Ксартисиуса Лохвицкого, на «Сентенции» Петроника Тальгарского, на трактаты Бонифация, Псевдо-Гепатита и на анонимную «Книгу о знамениях», а также ряд небольших сочинений на философские и религиозные темы и стихотворных текстов для богослужения, например работа «Эмоция». «Спорные вопросы» и «Комментарии» явились во многом плодом его преподавательской деятельности, включавшей, согласно традиции того времени, диспуты и чтение авторитетных текстов, сопровождающихся комментариями.

+1

4

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich3.png
(20 апреля 1772 — ...)

Приемный сын Григориуса фон Блюменфроста, внук Паскаля фон Блюменфроста, научный светоч, желчный эксцентрик и просто гений. Это все об Арчи. Так его зовут в семье, и так его называют коллеги.

Арчибальд уже не молод. Много воды утекло с тех пор, когда он был никому не известным «маленьким человеком». Вот уже 20 лет никто, даже самые близкие соклановцы, не рискнут его так назвать. Язык не повернется. Арчибальд своей новаторской, порвавшей все мыслимые шаблоны деятельностью на поприще современной физики и алхимии добился уважения не только внутри своего «приемного клана», но и, скажем без преувеличения, во всем мире.

Родился он не при самых благоприятных обстоятельствах. Его биологический отец — Саймон Кайстер, приезжий из Орлея — работал в Бругге частным нотариусом. Дела шли неважно: клиентов было мало, денег было мало, а когда они появлялись, то сразу же заканчивались. Пришлось связаться со Стриксами — королями темных кварталов. Саймон, сохраняя необходимые меры юридической предосторожности, помог им провернуть несколько крупных откатов, за что ему перепал неплохой куш. На радостях человек, никогда прежде не располагавший настолько крупными суммами, пошел отмечать свалившуюся на него удачу по местным кабакам и публичным домам. Во время этого праздника жизни, будучи в безотказно пьяном состоянии, он встретил симпатичную девушку не слишком тяжелого поведения, по происхождению — простую крестьянку. Завязался роман. А спустя пару месяцев после знакомства эта девушка осчастливила возлюбленного новостью о своей беременности. Ситуация малоприятная, но что поделаешь — жизнь. Девушка родила, а Саймон, испугавшись ответственности, исчез предположительно в направлении Тихо-Брагденберга. Крестьянка с благозвучным именем Лейла, родившая от него сына, поплевала вслед засранцу проклятиями, да и принялась сама воспитывать малыша. Куда деваться.

О следующем пункте биографии принято писать с известным апломбом: когда мальчику исполнилось 8 лет, на севере Нордании вспыхнула эпидемия свиной проказы, унесшая жизни тысяч людей, в их числе — матери будущего ученого.

Матушка преставилась — и ребенок остался один на растерзание жизни. Так и остался бы, если бы внезапно не наступила холодная осень. И если бы парню было чем топить и чем питаться. И если бы он не пошел в лес по дрова. И если бы в лесу случайно не наткнулся на охотничий домик Блюменфростов, собираясь разжиться чем Богиня послала.

Мэтр Григориус в то время готовился к осенней охоте и был удивлен, увидев оборвыша с топором в руках. Маленький голодный мальчик угрожал вампиру, что съест его. В жизни мэтр Григориус так не хохотал. Так и познакомились фон Блюменфрост и Арчибальд, который тогда был всего лишь Арчи, маленьким человеком. Ума мальчишке хватало, а потому Григориус решил взяться за его образование. Слово за слово, день за днем, ученый вампир сам не заметил, как привязался к мальцу, искренне и неожиданно для самого себя полюбил его, как родного сына. Хоть и против были соклановцы, но Григориус плюнул на условности и без малейших колебаний пошел на усыновление человеческой сиротинушки. Более того — дал ему свою фамилию.

С этих пор начинается по-настоящему счастливое детство Арчи, проведенное в лаборатории приемного отца. Там прямо с порога на парня свалилось сияющее, манящее и прекрасное: бродильные чаны, тигли, реторты, железные гирьки, пружины, расчеты, схемы, формулы, чертежи. И книги. Он глотал их с большим даже аппетитом, чем свиные отбивные в копенхальском соусе и тефтели из сазана с картофельной подливой. Когда человек чуть подрос, его отдали в младшую гимназию. Поскольку друзьями Арчи были отец, вампиры и книги, учился он на отлично, все время посвящая самосовершенствованию. Позже был колледж, а затем и Дракенфуртский технологический. И учился бы там Арчи замечательно, если бы ему рассказывали что-то новое, а не все то, что он уже и сам сто раз читал и проходил. Охладев к учебе, парень, сверкая пятками, вылетел с третьего курса университета. У них с отцом и дедом по этому поводу состоялся серьезный разговор, успешно переросший в научный консилиум, в результате которого решено было отправить безалаберного, но подающего надежды младшего Блюменфроста в недавно открывшуюся орлесианскую исследовательскую лабораторию.

Вот тут началось. В Орлее Арчибальд, проведя год в лаборатории, представляет научному сообществу проект двооткатного поршня с регулятором давления пара. Позже это событие назовут началом эпохи электромагнетизма.

Получив первое признание, Арчибальд ставит смелые опыты по электрике и магнетизму. Он публикует свои труды на тему «Магнитное и электрическое поле», где утверждает, что одно без другого невозможно, и доказывает это! Далее у Арчибальда следует целая серия открытий в области механики. Он пишет формулу индуктивности и ставит публичный опыт с катушкой.

Познав успех в материальном эквиваленте, он отправляется путешествовать по югу Нордании. Объезжает вдоль и поперек Орлей, 3 года живет в Хастиасе, затем возвращается в Бругге проведать родню, а дальше держит путь в Дракенфурт. Не поверите — чтобы доучиться в университете! Ну и защитить докторскую по ходу дела. В это время проявляет активный интерес к работе алхимических бюро и лабораторий, занимается исследованиями, ставит эксперимент, в результате которого совершается огромный прорыв в алхимии: разогнав и столкнув микрочастицы в паровом синхрофазотроне, он получает след нового элемента, называемого эльгдраммом. Попутно Арчибальд ведет дневник, в котором записывает и зарисовывает посещающие его идеи. Уже сейчас очевидно, что после смерти ученого его дневник будет цениться не меньше рукописей Бенедикта Фоквинского. Защитившись, доктор снова отправляется в путешествия и командировки по Нордании. Чемоданный образ жизни вошел в его привычку.

В данный момент мэтр Арчибальд задержался в Дракенфурте, ставя публичные эксперименты и делясь опытом с коллегами из университетов. Его уже давно ждет место профессора в Дракенфуртском технологическом университете, но, увы, Блюменфросту некогда.

Пара слов о личной жизни. Во время своего пребывания в Орлее Арчибальд влюбился в лаборантку Эльзу Ланкастер. Официально зарегистрировать брак они не успели, да и клан Блюменфростов не позволил бы, а вот произвести на свет двойню умудрились. Когда Арчибальд отправился в путешествие по Хастиасу, Эльза оповестила его о своей беременности. Доктор незамедлительно вернулся в Орлей, где пара тайно обвенчалась. Однако затем дела научные вновь вынудили доктора покинуть молодую жену. Эльза не смогла принять фамилию Блюменфрост (ее супруг не имел юридического права передавать фамилию), а Арчибальд должен носить двойную, но не носит, чтобы сохранить брак в тайне. Последнее обстоятельство оказалось сильно на руку доктору, охладевшему к своей тайной жене после знакомства в Дракенфурте с журналисткой Эмилией Сфорца, вампирессой из клана Трампов, к которой у него возникло сумасбродное чувство. Злые языки поговаривают, что именно ее прекрасные глаза стали причиной задержки доктора на севере Нордании.

+4

5

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich4.jpg
(5 мая 1324 — ...)

Великий император Хурбастана и всех смежных провинцией, наместник Ваххала (так называют своего бога хурбастанцы) на Земле. Его слово для каждого хурбастанца — закон, ему повинуются сотни тысяч свирепых конников, по его приказу с лица земли исчезают целые города.

Чистокровный вампир из чистокровного же клана Гинза. У него 4 жены (по старшинству: Сумире, Айсель, Джалила, Ясмин) и гарем из 73 наложниц. От каждой жены имеет по нескольку детей. Наследником Аддара считается старший сын от первой жены, Сумире, — Кахир Арх’Хамон* ибн** Аддар аль Юнхай.

Характер: тщеславен, любвеобилен, сластолюбив. Хороший дипломат. Не обделен коммерческой жилкой, но в военном деле полный профан.

Достижения: установление торговых взаимоотношений и укрепление дипломатических союзов с северными государствами.

Поражения: императору гораздо интереснее военных дел дела амурные и торговые, поэтому политическая ситуация в империи сейчас нестабильна. То и дело вспыхивают междоусобные войны между его вассалами и наместниками — правителями царств Сансара и Абаджан, которые все никак не могут поделить территорию, хотя оба являются ленниками императора.

-----------------------------------------
*Хамон — это наследуемый титул клана Гинза, означающий в переводе с хурбастанского «Блюститель». Титул формально носят все представители клана, но фактически приставки Хамон к имени в Хурбастане удостаиваются только члены правящей семьи. Артикль «арх’» означает принадлежность к чему-то, обязательно неодушевленному за исключением городов (для обозначения принадлежности к городу используется приставка «аль»). Например, Арх’Буджа — тот, кто принадлежит к клану Буджа, Арх’Гинза — принадлежащий клану Гинза.

**Приставка «ибн» в имени хурбастанца означает преемственность от отца к сыну. Так, Кахир ибн Аддар дословно можно прочитать как Кахир сын Аддара. Приставка «аль» означает принадлежность к городу, в котором хурбастанец был рожден. Аддар аль Юнхай = Аддар из города Юнхай.

+2

6

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich5.jpg
(12 августа 1529 — 27 декабря 1814)

На страницах дракенфуртской истории отдельные выдающиеся личности оставляли след не только благородными деяниями и светлым трудом, но и деятельностью скандальной, если не сказать преступной. Таким образом, например, миру стал известен пошатнувшийся умом поэт Орландо де Рей (настоящее имя Орландо фон Эрлсон, де Рей — творческий псевдоним). Вампир, увы, приходился племянником барону Гордону фон Эрлсону, известному клирику, и был практически прямым потомком клана Эрлсонов, взрастившего не одно поколение почтенных вампира.

Имя Орландо де Рея стало известно обитателям Нордании после его нескольких общественных заявлений, якобы уличающих многих на тот момент влиятельных представителей различных кланов (в частности, кланов Аскаров и Рендов) в жестокости, бессмысленных зверствах и убийствах.

Настоящую же «славу» Орландо снискал после публикации своего скандально известного сборника стихотворений под довольно шаблонным и не привлекающим к себе внимание названием «Проклятие Розы». Были у поэта и другие работы. Например, сборник любовной лирики «Марево теней» (ну нравился поэту сентиментальный пафос!), по сей день считающийся непревзойденным образцом высокой поэзии. Или роман в стихах «Княжна Пауканова». Однако лишь «Проклятие Розы» вызвало общественный резонанс. После прочтения первых строк этого сборника можно было впасть в настоящее оцепенение, поскольку автор в своих стихах представлял всех вампиров в диком, изуверском и совершенно сумасшедшем образе и восторженно пропагандировал поклонение и служение Морготу. Но самое главное: называл клан Аскаров служителями дьявола, а главу клана — его земным воплощением.

Общественность не признала гения. Аскары прозвали Орландо smell duke, что на древней латыни означало «грязный предатель». Позднее упрощённое в произношении до «смердюк» слово вошло в языковой оборот в качестве оскорбительного, уличающего в продажности, предательстве или отступничестве; попросту — ругательства. Используется порой в адрес вампиров-изгоев.

Вырезки из сочинений Орландо де Рея, сборник стихов «Проклятие Розы»

Изменник с черною душой!
Тебя Моргот своей косой
Изрежет.

***

Но перед этим из могилы
Ты снова должен выйти в мир
И, как чудовищный вампир,
Под кровлю приходить родную -
И будешь пить ты кровь живую
Своих же собственных детей.
Во мгле томительных ночей,
Судьбу и небо проклиная,
Под кровом мрачной тишины
Вопьешься в грудь детей, жены,
Мгновенья жизни сокращая.
Но перед тем, как умирать,
В тебе отца они признать
Успеют. Горькие проклятья
Твои смертельные объятья
В сердцах их скорбных породят,
Пока совсем не облетят
Цветы твоей семьи несчастной.

***

Когда с кровавыми устами,
Скрежеща острыми зубами,
К Аскару с воем ты придешь,
Ты духов ада оттолкнешь
Своею страшною печатью
Неотвратимого проклятья.

Аскары сделали вид, что проглотили оскорбление, однако вскоре кое-кто высокородный, пожелавший остаться неизвестным, походатайствовал перед Преподобным, объяснив тому насколько зловредной для государственности может оказаться деятельность смутьяна, подрывающего сами основы общественной морали и святой религии. Преподобный возмутился, причем не на шутку. Через несколько недель утомительных разбирательств с церковью светскими властями было выдвинуто решение арестовать Орландо и привлечь к ответственности. Во время ареста поэт не оказал сопротивления, напротив, с маниакальной радостью выполнял все приказы, сносил оскорбления и удары, словно гордился собственной участью и считал действия свои каким-то сумасшедшим «подвигом».

Врачи обнаружили явные отклонения в психике вампира, частично напоминающие начальные стадии безумия при развитии гемоглобиновой зависимости, однако без наличия требуемых симптомов так и не смогли установить наличие именно этого заболевания, заключив, что психически Орландо здоров, а действия его обусловлены не изменениями в его рассудке или известными заболеваниями, а извращённым восприятием мира и революционными идеями.

Суд приговорил Орландо де Рея к тринадцати годам тюрьмы строгого режима, однако уже через пять лет поэт был освобожден по Указу об амнистии, приуроченном к памятной дате.

После освобождения пожил совсем недолго. Погиб через 2 месяца после выхода из тюрьмы, попав в нетрезвом состоянии под колеса экипажа. Причиной запоев амнистированного поэта, как утверждают базарные кумушки, была внезапно вовсе не политическая травля, и даже не его безумие, а неразделенная любовь к одной знатной вампирессе. Кто знает, как оно было на самом деле...

По не разглашаемому приказу главы клана Аскаров были найдены и уничтожены все подпольно распространённые экземпляры эрлсоновского «Проклятия Розы». Мстительные аристократы помнят это событие, и по сей день бдят, дабы избежать рецидивов и не позволить сумасшествию пошатнуть репутацию своего клана.

Клан Эрлсонов претерпел много «внегласных гонений» из-за позора, падшего на них после деятельности Орландо. Спустя недолгое время многие представители клана вынуждены были покинуть Норданию, а со временем затерялись и вовсе. В 1819 клан официально прекратил своё существование, однако, вероятно, его представители исчезли многим ранее. Аскары не прощают обид.

Отредактировано Джон Иреникус (05.09.2010 23:59)

+3

7

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich6.jpg
(21 февраля 1358 — ?)

Приведенный портрет Альберика Визельторфа написан неизвестным художником после одного из открытых выступлений его бродячего театра до запрещения подобных пьес. Вышел, пожалуй, слишком прикрашенным.

Альберик Визельторф или Альберик Портовый Плясун, или Альба-Шут стал известен миру своими поначалу невинными розыгрышами. Как известно, Альберик принадлежал к клану Кафок и даже должен был получить титул виконта благодаря хлопотам батюшки, однако неблагодарно презрел все старания семьи в частности и весь аристократический свет в целом и показательно отказался ото всех возможных привилегий, даруемых титулом. Альберик Визельторф покинул поместье и переехал в тогда ещё не шибко развитый как по уровню, так и по масштабам Казённый Квартал к людям, где устроился на работу крановщиком в местном порту. Чем руководствовался коренной дракенфуртец было не понять ни вампирам, ни, того паче, людям. Однако, в отличие от первых, последние мало о чем церемонились и какие-то внутривампирские перипетии их если и беспокоили, то уж точно в последнюю очередь, которая шла после всемирного потопа, пришествия в мир Моргота, захвата Нордании неведомыми пришельцами Востока и повышения налогов у сборщиков и объёма налогооблагаемого минимума для предпринимателей, торговцев и мелких ремесленников. Таким образом, Альберт проработал в Казённом свыше 15 лет, а потом, как известно, организовал с несколькими человеческими рабочими того же дракенфуртского порта бродячий театр.

Первые самодельные постановки проводились на обыкновенном деревянном помосте, что составлялся из цельных досок перед самым началом постановки, в местах скопления люду — площади, места возле памятников, больших купеческих магазинов, рынков или административных зданий. Глупые и неумелые постановки не пользовались никаким спросом среди населения, отсутствие костюмов или декораций, бессмысленные банальные сюжеты былин и рассказов о богах и людях, неумение и полнейшее отсутствие каких-либо актёрских задатков у хрипловатых и грубых портовых рабочих... и Альберт с тремя другими «актёрами» вскоре окончательно обнищали. Однако в один прекрасный день на главной площади Казённого Квартала была показана пьеса, которая привлекла внимание, и далеко не только людей. В не менее неумелом представлении и обходясь из декораций всё тем же небольшим деревянным помостом, Альберт «преподнёс» людям историю возникновения Детей Розы, при том поменяв все немногочисленные факты до безобразия вольно. Святая Роза у него вышла в виде глупой дамочки, разносящей грог в портовой таверне, к которой однажды во сне явился сам Моргот и своим поцелуем отравил её кровь. В таверне Святая Роза, которая в его интерпретации звалась несколько иначе — Пышная Роза, выбирала себе потенциальных последователей, подливала в кружки морякам и рабочим по капле собственной крови, что полностью затуманивала их рассудок и готовила организм к перевоплощению, и в итоге, соблазняя их, обращала в вампиров путём совокупления. История представлялась комедией и актёры неоднократно повторяли, что «следующее представление, что увидят очи ваши, ни коим образом не повязано с бытом вашим, с представлениями вашими да историей во Розе». Они даже вампиров в пьесе называли иначе — хладные, однако было как ясных день понятно, о ком думали люди, слушая их абсурдные крики и постановки на помостах. В пьесе «Пышную Розу» играл, естественно, мужчина, один из четверых участников бродячего... балагана.

Не смотря на всю комичность и, казалось бы, несерьёзность, но дерзость и абсурдность их истории была настолько велика, что не могла пройти незамеченной. Последней каплей на весы упала невероятная популярность, которую так называемые «бродячие артисты» снискали среди людей. В портовом районе даже произошло несколько случаев убийства девушек, работающих в тавернах, а сами заведения стали куда менее посещаемы. Хотя вряд ли это можно назвать популярностью, но продолжать Альберту действовать в том же духе было невозможно.

Настолько сумасшедшее представление «актёры» каким-то образом умудрились показать три или четыре раза, пока клирикам не было велено в открытую приступать к аресту. 18 сентября 1806 года двух из бродячих «артистов» театра Альберика отыскали скрывающимися в заброшенной хижине за чертой столицы и привлекли к ответственности. Их дальнейшая судьба неизвестна, так как общественности не представлялась никакая информация по этому поводу. Вероятно, они были либо заключены в темницы, либо казнены. Спустя две недели был пойман Андре Бальтос, человек-артист, который как раз играл «Пышную Розу». Его судьба была прозрачнее: после суда, ровно через сутки, Бальтос был показательно казнён. Кстати, это решение оказалось причиной для многих последующих скандалов, поскольку люди, жившие в Дракенфурте, почему-то считали подобное решение со стороны правителя недопустимым. Имя Андре Бальтоса среди людей осталось со светлым, чуть ли не героическим отблеском. Самого Альберта так и не смогли найти, и его поиски ведутся по сей день.

Отредактировано Джон Иреникус (06.09.2010 17:59)

+2

8

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich7.jpg
(27 января 1796 — ...)

Любовь. Все мы, в своем роде, ее рабы. И лишь наиболее искушенные гурманы любви знают, что не только сладкие речи и поцелуи под луной способны возносить к небесам. Но не будем забегать наперед, все по порядку.

Леонхайм фон Цахер-Мазох появился на свет 27 января 1736 года в семье юстициара Леопольда фон Цахера. Предками отца были хастианцы, осевшие в Бругге еще в XVI веке. Его маменька, Шарлотт, была дочерью скромного профессора университета, Филиппа фон Мазоха и была известна «мутным» происхождением. Леонхайм, старший сын, чахлый и не подающий надежд, был отдан на воспитание дородной крестьянке. Девушке, как нередко судачили, того же сомнительного происхождения, что и его мать.

В семье мальчика растили в благотворной атмосфере просвещения, прививая любовь к правде и свободе. Неизвестно, что послужило тому причиной, но уже в детстве у Леона начали проявляться мрачные и не приличествующие его среде наклонности. Мальчик не захлебывался прочтением приключенческих романов, не мечтал быть отважным капитаном или благородным рыцарем. Леонхайм упивался летописями о житие мучеников и впадал в экстаз от картин, изображающих казни. Но это было лишь семя, которому было суждено произрасти пышным цветом, когда в жизни юнца появилась прекрасная герцогиня Ксенобия, родственница его батюшки. Избалованная и высокомерная вампиресса отличалась редкой красотой и изощренной жестокостью. Она была Богиней.

Однажды юному дампиру довелось стать свидетелем поразительной сцены, подарившей ему вдохновение и совершенно новый взгляд на мир. Играя с сестрами в прятки, паренек затаился в спальне герцогини, где та забавлялась со своим любовником. Затаив дыхание, Леонхайм познавал жизнь, как вдруг в комнату ворвался муж герцогини в компании друзей. К тому времени любовник успел скрыться, а роковая красавица, нет, не стала молить о пощаде, не стала врать или лукавить. Нет. Она отвешивала один за другим удары изящной кистью, украшенной фамильным перстнем. Испуганный и, в одночасье, восхищенный, мальчик выдал свое присутствие, из-за чего испытал на себе ярость и силу Ксенобии. Странным образом он изнывал от боли и удовольствия. Он не боялся герцогини, он был ею потрясен. Прокрадываясь в ее спальню снова и снова, Леон вслушивался в визги кнута и стоны герцога. Красота, боль, унижение... меха, в которые облачалась жестокосердная муза, породили идеал женщины, которую стоит любить и ненавидеть.

Будучи прилежным учеником, Леонхайм изучал право, математику и историю. Но его душе требовалось излияние, она лежала к литературе. Совмещая академическую карьеру с писательской деятельностью, Мазох постоянно возвращался к теме Богини в мехах. Бурный успех романа, опубликованного в Орлее, окончательно убедил Леонхайма сделать выбор в пользу литературы.

Любовный гурман был женат дважды. Первой его женой стала обворожительная Аврора Римслин, напомнив Леону его дражайшую Богиню. Будучи похожей на Ксенобию, Аврора отличалась не только жестокостью, но и жадностью. Она довела мужа до банкротства и покинула его. Второй брак, с няней своих детей, тоже потерпел крах. И снова эмоциональное насилие, причиненное женщинами, окатывало Мазоха волной наслаждения через боль.

Леонхайм был не только первым энтузиастом, открыто заявившем о странностях своих пристрастий, но и стал основоположником нового сексуального наваждения — мазохизма, сколь порочного, столь же и привлекательного нового вида любви.

Отредактировано Люсида Старк (28.04.2011 18:53)

+3

9

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich8.png
(7 марта 1650 — 14 марта 1707)

Альберт Цвейштейн — дампир орлесианского происхождения, один из самых выдающихся физиков-теоретиков в истории науки, также математик и астроном. Автор теории двух планов. В его честь назван Дракенфуртский технологический университет. Умер в пожилом возрасте от фатальной бессонницы, редкого наследственного заболевания. Известен также своими работами в области небесной механики, один из основателей теории вероятностей и случайных процессов. Заслуги Цвейштейна в этих областях науки сложно переоценить.

Основные труды ученого: трактаты «Звезды и разум», «О небесной механике», монографии «Теория вероятностей», «Теория двух планов», «Метод наименьших квадратов», учебники «Краткая история физики», «Математика для высшей школы», научно-популярная книга «Мысли о жизни и смерти на краю столетия». В честь ученого названы кратер на Луне, астероид 4628 Цвейштейн и многочисленные понятия и теоремы в математике.

Этот невысокий коренастый мужчина с непропорционально короткими ногами при жизни был большим эксцентриком, чтобы не сказать: сумасбродом. Имел пагубную склонность к пьянству, разврату и самоуничтожению, был раним и очень обидчив. Обладая густыми вьющимися волосами, никогда не утруждал себя их укладкой, поэтому часто его можно было увидеть лохматым и нечесаным. В его задумчивом взгляде всегда присутствовала некоторая рассеянность и безразличность к окружающим условиям, как у любой личности выдающегося и неординарного мышления. Бывали периоды, когда он отпускал бороду, обрастая до неузнаваемости. Редко стриг ногти, из-за чего ногтевые пластины могли достигать двух сантиметров в длину. Любил выпить. Питал страсть к курению, вследствие чего его часто можно было наблюдать за работой в своем кабинете, окутанном клубами едкого табачного дыма. Был совершенно равнодушен к внешнему виду. С радостью мог забраться в свой любимый старый потертый черный камзол, даже если на улице стояла невыносимая жара. Ему на это было абсолютно начхать.

Родился Альберт в небольшой деревушке Пуаре на озере Барьял. Через три года после его рождения родители Альберта перебрались в Горс-Эльвек. Ранние годы этого неординарного дампира прошли практически в нищете. Родители его умерли достаточно скоро после его окончания школы. Оплакивать их времени не было, молодой Альберт был занят активным изучением технических дисциплин, чтобы суметь поступить на механический факультет Гиллесбальда. В 1670 году молодое дарование оказывается в списках поступивших. С того момента и начинается его путешествие в страну науки. На первом курсе он дважды отличился своим поведением и полным отсутствием интереса к нетехническим дисциплинам, в результате чего был удостоен строго выговора по университету. Его однокурсники еще долго будут вспоминать забавные выходки молодого Альберта, приписывая ему множество забавных проделок. Помимо увеселительной программы Цвейштейн очень активно развивал свою профессиональную деятельность в области математических наук, которые на тот момент были развиты не столь активно. Уже на втором курсе обучения молодой ученый добился признания у самых квалифицированных ученых и преподавателей кафедры, внушая своими методами решения сложных задач даже некоторое недоверие. К концу университета его знали все. Будучи дважды на грани отчисления, он все же сумел получить заветный документ о получении высшего образования.

Достаточно длительное время после университета о молодом, подающем успехи ученом, почти ничего не было слышно. На устах он появился вновь лишь через десяток лет. Это был 1692 год — год одного из первых триумфов Альберта Цвейштейна как научного деятеля и искателя истины. Его работа «теория математического ожидания и подходы к ней» была опубликована сразу в нескольких довольно серьезных научных вестниках, а позже даже включена в толстый научный трактат, используемый Университетом Гиллесбальда для составления планов обучения новых студентов. Работа принесла хороший заработок, что стимулировало ученого к новым деяниям. И на этот раз плодом его работ стала механика, пребывавшая на тот момент в зародышевом состоянии.

Постулируя некоторые вещи на уровни интуиции, которая к слову ни раз уже помогала ему в своих трудовых изысканиях, ученый приводит в порядок большую часть трудов, собранных по этой тематике, упорядочивая их в строгую структуру. В дальнейшем этот свод трудов, объединенный руками Цвейштейна станет называться «основами небесной механики», так как вдохновлен автор был небом. Его мысли витали вокруг птичьих крыльев, а мечты достигали высот, которые не достигали владельцы этих самых крыльев. Все теории и аксиомы были подбиты в соответствии с физическими постулатами, в результате чего он сумел добиться невероятных результатов, которые сегодня позволили нам преодолевать немыслимые расстояния по воздуху.

Следующим прорывом в его ученой карьере стала попытка создания звездной карты неба, с помощью которой автор старался сформулировать модель вселенной. Данный труд не был оценён по достоинству, скорее даже наоборот, слегка затемнил светлую репутацию ученого, навесив на него клеймо «морготианца» и «невежды». Данные события стали трагедией для самолюбивого Альберта. Будучи и без того любителем выпить, Цвейштейн наращивает эту пагубную привычку, присоединив к этому еще и обильное курение.

Один из не менее знаменательных трудов Цвейштейна стал его трактат, положенный позднее в основу новой науки, которую окрестили теорией вероятностей. Толчком к созданию инструмента, позволяющего заниматься расчетами в контексте случайных событий стала его самая первая работа о математическом ожидании, а так же некоторые жизненные события, связанные (как утверждают многие очевидцы) с активным злоупотреблением спиртным. Словом, гениальные люди всегда находили что-то новое совсем не в подобающих для этого местах. Формирование данного математического раздела длилось по меньшей мере с десяток лет, и еще столько же было потрачено на его исправления и внесение корректив, прежде чем дело дошло до печати. Стоит отметить, что данный труд был одним из наиболее фундаментальных и сложных, что привело к тому, что письма с ремарками и уточнениями летели в университет на имя автора чуть ли не до тех пор, пока того не стало. Дело в том, что трактат нашел применение во многих прикладных областях, в частности в попытках создания навигационных систем для дирижаблей.

Уже будучи известным ученым доктор Альберт обнаружил, что его частые нарушения сна являются следствием так называемой фатальной бессонницей — редкого наследственного заболения. Когда нарушения сна участились до такой степени, что стало совершенно невозможно нормально работать, Цвейштейн вернулся из Гиллесбальда в тихий Горс Эльвек, в оставленный ему родителями дом. Там, на северо-востоке Орлея, рядом с Фрадокийским хребтом, отрогом Геалтаев, он собирался окончить оставшиеся ему дни. Ни для кого не секрет, что горные гряды — одно из самых молчаливых и в то же время неспокойных мест на земле. Вот они стоят перед тобой безмолвны и недвижимы, но вдруг раздается грохот, и уже через миг все приходит в движение: исполинские камни, кучи щебня и пыли с бешеной скоростью несутся вниз, стремясь снести все на своем пути. В один из дней когда сейсмическая активность в пригорье заметно возросла, ученый упражнялся в телекинезе, пытаясь сдвинуть чашку со стола в свою ладонь. Это было очень непросто — способности дампира упорно не желали развиваться наперекор всем его стараниям. Внезапно Альберт почувствовал, как взвизгнули люстры, затряслись стекла и сервизы, а чашка достаточно резво поползла по шершавой столешнице, рванула в сторону и с дребезгом расколотилась о стену. Тут же земля содрогнулась гулкими тяжелыми толчками, будто кто-то громадный пытался вырваться из подземного заточения, и ученый грохнулся на пол, набив себе шишку об угол стола. Жители Горс Эльвека давно привыкли к подобным потрясениям, очередной обвал ничего в их жизнях не изменил, но для Альберта тот момент стал поворотным — в голове его воссияла гениальная мысль, позже оформившаяся в известную каждому школьнику теорию двух планов, с которой, по словам Гильберта Старка, «началась новая физика».

Доктор Цвейштейн сделал очень важное предположение — допустил существование невидимого поля, как некогда это сделал Григорус фон Блюменфрост, однако пошел дальше коллеги — ввел данное понятие как актуальное не для какого-то конкретного существа, а сразу для всей земли. Он высказал идею круговорота энергии, показав ее на примере движения гигантских литосферных плит. Альберт считал, что внутренние мощные смещения земной коры, перемещения и круговорот воды, столкновения холодного и горячего воздуха на больших высотах, — все это результат пришедшего в движение большого огненного сердца, бьющегося где-то внутри земли. И каждое из перечисленных движений порождает энергию, которую нельзя потрогать или увидеть, но ей можно воспользоваться, прибегнув к нашей сильной стороне — разуму, позволяющему синтезировать и материализовать желаемое. Альберт обратил свое внимание на усилившийся эффект ментализа при активности подземных толчков. Это натолкнуло его на идею о том, что все вампиры так же тесно взаимосвязаны с этой энергией. Он формализовал и описал теорию двух планов нашего мира. Он назвал их «физический план» — то, что возможно потрогать, ощутить на вкус, почувствовать, и «метафизический план» — то самое невидимое, но ощутимое подсознанием поле, из которого вампиры черпают свою силу для применения сверхспособностей. Идея метафизического плана претерпела множество переосмыслений и уточнений, и в конце концов Альберт пришел к выводу, что вампиры имеют гораздо более сложную структуру своего энергетического отражения, нежели люди, что и служит причиной трудностей отображения их отражения в зеркалах.

Все это принесло ему большую известность, которая ничуть его не смущала. Порой, как утверждали коллеги, казалось, что он ее совсем не замечает. Он так же считается одним из лучших преподавателей, положительно зарекомендовавших себя у своих учеников.

(Авель Логиэс)

+1

10

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich9.jpg
(9 марта 1720 — ...)

О, чарующий мир искусства! Коварный и соблазнительный в одночасье. Возносящий к небесам и швыряющий в самое пекло. Не обошли стороной его причудливые законы и несравненного Джонни ди Каприо, печально известного гения живописи. О нем и пойдет сказ. Пьянящие музы, жестокосердные шлюхи, безропотно отдавались во власть юноши, но, в конечном итоге, взыскали слишком высокую плату. Однако об этом позже.

Джонни ди Каприо, более известный в узких кругах как Джей Ди, рос славным и нежным мальчиком. Воспитываемый овдовевшей матерью, Джонни впитал только женскую теплоту и ласку, избежав твердой отцовской руки. Он боготворил мать, что, казалось бы, прекрасный знак. И так оно и было до поры до времени. Прекрасная Октавия стала первой и самой излюбленной моделью мальчика. Первый ее портрет был нарисован углем на обычной картонке, когда малышу Джею было всего шесть. Как ни странно, сей шедевр стал самой дорогой работой художника. Продать ее было совсем не просто, но тяжелые времена требовали крайних мер. Как только юная и еще полная романтических мечтаний Октавия обнаружила потенциал своего сына, она продала все самое ценное, включая собственное обручальное кольцо, дабы устроить Джея подмастерьем в лучшую мастерскую города. Она искренне верила, что делает все возможное, чтобы обеспечить сыну славу и надежное будущее, которое не могла бы дать ему сама.

К возрасту двенадцати лет, раннему пубертатному периоду, Джею уже было дозволено прописывать сложные объекты антуража и даже второстепенные фигуры на холстах мастера. Более всего он обожал натуру. Обнаженную натуру. Ну, разумеется, скажете вы. Какой мальчик не будет в восторге от созерцания нагого тела? О, да, он был в восторге, но не от тела. Он пылал страстью к живописи, возводя всех и вся в бездушную постановку. Одна лишь мать была для него одухотворенной натурой.

Юноша взрослел и становился необычайно хорош. О, все вампиры прекрасны, снова вмешаетесь вы. Вне всяких сомнений, это чистая правда. Но Джей источал невероятную внутреннюю красоту, такую чувственную и женственную, что у любого случайного встречного, будь это женщина или мужчина, от волнения подкашивались колени и клокотало сердце. Это искрящееся обаяние было подобно свету лампады, которая, не ведая, что творит, заманивает глупых мотыльков.

Спустя еще пару лет, Джей Ди стал совершенно самодостаточен. Он сам выбирал натурщиц и темы, самостоятельно работал над картинами, но Имя было еще непозволительной роскошью. Юному художнику было позволено остаться в мастерской, если он продолжит писать от имени наставника. Джей согласился, он творил ради акта творения.
Юноше было уже шестнадцать. Его гений становился все сильнее, а красота — все неумолимее. Всех разбитых сердец не упомнишь, да и кто их считает? Джонни они были безразличны. О художнике грезили простые цветочницы и аристократки, вдовы и богемные джентльмены. Но никто не мог сравниться с несравненной Октавией. По красоте, уму, изяществу и нежности ей не было равных. Увы, она слишком высоко подняла планку достойной женщины для своего возлюбленного сына. Но среди безликой массы юных воздыхательниц была и та, что прочно засела в головы горожан со своей чудовищной историей.

Эванджелина Конда покорила Джонни ди Каприо своей исключительно человеческой простотой. Такая живая и настоящая, она на следующий же день оказалась в мастерской юноши. Лина и стала той музой, что прославила начинающего художника. Повстречав истинное вдохновение, Джонни навсегда покинул наставника. Ее безмерная грусть в глазах могла растопить сердце всякого, кто видел ее на полотне. Стоило зрителю бросить лишь беглый взгляд на картину, как она гипнотическим образом приковывала его на целые часы созерцания. Так в чем же загадка поразительного взгляда Эванджелины? В объекте, на который он был устремлен. Далеко не все девы мечтали о любви Джонни. Многие пытались добиться одной лишь ночи, а затем снова вернуться к женихам, мужьям и детям. А Лина, доверчивая и ранимая, по-настоящему и безответно полюбила.

К тому времени Джонни, не познавший физической близости, мечтал о новых образах, далеких от жеманных улыбок и манерных поз. Он хотел запечатлеть страсть. И тут доверчивая Эванджелина пришлась весьма кстати. Назначив девушке позднее свидание, художник приготовил инструменты для набросков. Лина понимала, на что соглашается. По крайней мере, так она считала. Но, добравшись к условленному месту, влюбленная девушка, к огромному своему разочарованию, увидела еще одного мужчину. Но было уже поздно. Мнения расходятся на счет того, что же на самом деле произошло в ту злосчастную ночь. Одни говорят, что молодая натурщица стала жертвой насилия, другие — что уговоров возлюбленного было достаточно, чтобы отдаться незнакомцу. Так или иначе, тот случай стал роковым. Для обоих наших драматических персонажей. Несчастная девушка, написав предсмертное письмо о всепоглощающей любви к Джонни, бросилась с моста. Но истинной трагедией стало то, что она не погибла, а лишилась рассудка, от горя, страха и боли.http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich10.jpg
Сам же Джонни в тот вечер явился с повинной к матери, бросившись в ее объятья со слезами на глазах. Но увиденное накануне оставило в душе юноши неизгладимый след. Впервые взволновал его вид обнаженного тела, извивающегося в порывах страсти и агонии. Но Эванджелина, лишь бледная тень настоящей женщины, не могла затмить в сознании Джонни образ Октавии, к которой он испытывал пробудившееся вожделение. Только в ту ночь Октавия осознала, какую чудовищную ошибку допустила, отдавая сыну любви чрез меру. Такого горького разочарования в своем единственном ребенке она никогда не испытывала. Вампиресса пыталась свыкнуться, забыть, наставить сына на путь истинный, но все тщетно. Ее холодность все больше и больше разжигала страсть в Джонни. Несчастная женщина запиралась в спальне и непрестанно молилась Розе, но та была глуха к ее мольбам. И, в конце-концов, юноша добился желаемого, вломившись в комнату Октавии после нескольких бокалов неразбавленной крови. Как и случается порой с угрызениями совести, они явились слишком поздно. Ни мольбы, ни слезы порочного сына не смогли снискать прощение. Октавия отреклась от Джонни и покинула проклятый город, породивший это чудовище.

Это был конец духовного взлета, но начало творческого. Единственная дорогая женщина его покинула, прекрасная подруга приходила в дикий ужас при виде бывшего возлюбленного. И только живопись его не предавала.

Картины уже признанного гения становились все более болезненными и безумными, и город встречал их рукоплесканиями, провозглашая рождение нового стиля. И только редкие противники жанра, так называемые консерваторы, смели посрамить Джонни ди Каприо клеветой (как божился сам художник) о его пагубных пристрастиях в виде крови, наркотиков и доступных женщин, так удивительно похожих на его мать.

Отредактировано Люсида Старк (27.06.2011 20:19)

+2

11

Другие известные художники

Константин де Вальд лишь в малой степени уступает в популярности Джонни ди Каприо. Вальд — некогда достойный член, а ныне (с 1826 г.) глава родовитого клана Артефиксов — династии, славящейся чрезвычайной одаренностью своих представителей в области изящных искусств. Его картина «Дама в черном», на которой изображена женщина с неизъяснимо прекрасной, неуловимой улыбкой, — жемчужина галереи современного искусство во Флорессии, самое, пожалуй, известное полотно современности, о которым наверняка слыхал даже последний школяр Нордании. Страстная эмоциональность, острое драматическое восприятие жизни, социальный протест, присущие искусству этого художника, стали узнаваемым стилем и модной тенденцией, вышедшей далеко за пределы одной живописи и покорившей всю массовую культуру. Его картины — истинные произведения классического изобразительного искусства, балансирование на грани льда и пламени, рая и бездны; гимны неизведанному, оды сакральной красоте.
Автопортрет Константина де Вальда:
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich11.jpg

Джеймс Вейн. Будучи представителем классической орлесианской школы, этот художник, тем не менее, в глазах публики — исключительный новатор. Его творчество нередко подвергается нападкам официальной критики; многие ценители и обозреватели признают его полотна слишком смелыми. Любая его картина поражает острой наблюдательностью, свободой и легкостью мазка, смелой изысканностью красочных сочетаний. Его привлекают молодые свежие лица, естественные, непринужденные позы, тела, грани, фигуры. В сделанных им портретах нет психологической глубины, но сходство с оригиналом в них установлено тонко, оно передано живым блеском глаз, нежными отсветами окружающих красочных тонов на коже. Его музами чаще становятся не высокородные дамы, а женщины с улицы: прачки и гладильщицы за работой, цветочницы, официантки, кельнерши и водительницы кэбов — «случайные» героини бытовых сценок, происходящих в кафе, на улице, на скачках. Впрочем, не чужды творцу и сексуальные темы: страстные объятия, обнаженные фигуры во время занятий любовью. Причем много чаще женщин в любовных сценах Вейна фигурируют нежно прильнувшие друг к другу герои-мужчины. Поговаривают, что он извращенец-бисексуал, который использует своих натурщиков в разных целях, включая сексуальные. Но эти слухи настолько характерны для богемы, что, право же, не смущают ровным счетом ни одного заказчика, в коих у Вейна буквально нет отбоя.
Автопортрет Джеймса Вейна:
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich12.jpg

Уэйн Мур. Молодой и подающий большие надежды двухсотлетний вампир, избравший художественную стезю. Этот мастер кисти использует для создания своих знаменитых акварелей религиозные и аллегорические сюжеты. Весьма реалистично он пишет виноградники, поля, озера, морские гавани, окруженные неприступными скалами, всегда востребованные и хорошо продаваемые сюжеты из Книги Причин. Его картины считаются высшим шиком современной моды. В его заказчиках числятся высокопоставленные чиновники, аристократы и, поговаривают, даже сам президент Орлея. Для любого южанина, обладающего тонким вкусом и любовью к прекрасному, картины Мура — всенепременный must have.
Фотокарточка Уэйна Мура:

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich13.jpg

Йозеф Эстерхази (1033–1694). Целомудренность сюжета, продуманность композиции, огромное внимание к деталям, сложные световые эффекты, которые, как представляется, могли быть достигнуты только тончайшим письмом масляными красками, поразительный, почти фотографический реализм отличают картины этого живописца, характерного представителя бруггианской позднеготической школы. Он первым решился вольно и необычно трактовать эпизоды Книги Причин, изображая сцены из жития Праматери в современной ему городской среде, сочетая мотивы сакральные и реалистические. На протяжении всей жизни пользовался неизменным благоволением норданских правящих дворов и церкви, которые находили в его работах истинную чистоту и богодухновенность, однако последующими поколениями оценивался как «скучный и невыразительный, хотя и старательный ремесленник». Выяснилось, что реализма изображений он добивался за счет тайного использования т. н. «камеры-люциды» — предшественницы современной фотографической камеры, изобретенной еще в тысяча триста одиннадцатом году Иоганном Фридрихом Аскаром.*
Самое известное произведение мэтра Эстерхази, триптих «Второе пришествие», украшает алтарную стену собора Св. Розы.
Картина, которая считается его автопортретом в молодости:
http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich14.png
-----------------------------------------------------
*Под влиянием гильдии художников, лоббирующей интересы своих членов, до последнего времени все разработки оптических устройств, которые позволили бы переносить на бумагу образы реально существующих объектов, держались в строгом секрете.

+2

12

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich15.jpg
(1 апреля 1748 — 6 марта 1825)

Кривые руки — излюбленная отговорка слабовольных лодырей, не склонных к созиданию. Мастерство — суть 90% старания и всего 10% таланта. Особенного уважения стоит, если зримых и незримых вершин мастерства удается достичь за короткую человеческую жизнь. А когда нещадно истекающее время и стремительный технологический прогресс гонят, что называется, в шею, такой напор выдерживают немногие мастера любого дела. И только настоящие фанатики, ослепленные манией самосовершенствования и желанием творить ради акта творения, достигают заоблачных высот, поражая мир достижениями, от которых дух захватывает. Разумеется, сливки любых искусств и ремесел снимают не столько большие ценители истинной красоты, сколько обожатели громких брендов — сие новомодное явление захватило всю Норданию после того, как Шилярд Трамп ввел повсеместно узнаваемый образ и запоминающийся слоган во все отрасли своей бизнес-сети. Однако спрос порождает предложение, бросая вызов амбициозным мастерам.

Именно таким мастером, самоотверженным, терпеливым, и безумно любящим свое дело был Гильберт Старк  — выдающийся инженер, гений часового дела, отважный путешественник, новатор, и просто человек с хорошим чувством юмора, плоды которого — Часы-брехуны — до сих пор забавляют осведомленную часть населения и вводят в ступор невежественный народ. Он же был и самым большим разочарованием отца, Стефана Старка, да-да, того самого, выдающегося физика и открывателя электропроводников. К несчастью самого ученого, нерадивый сын, не желающий не то, что ступить на поприще батюшки, но и даже рядом потоптаться, добился успехов в области механики уже после смерти именитого отца.

Как и в подавляющем большинстве биографий, началось все пафосно. Мальчик и Механика встретили друг друга и полюбили. Да настолько сильно, что все остальное как-то сразу же затерялось на втором плане: детство на окраине Дракенфурта, учеба, полдюжины не очень близких друзей и всего парочка женщин за всю сознательную жизнь. Растрачивать свои немногие лета на глупые социальные условности Гильберт ну никак не мог, особенно, когда дела пошли в гору.

Первый наставник, к которому Берт нанялся подмастерьем в возрасте шестнадцати лет, сразу же отметил в мальчишке недюжинный талант и просто морготово рвение. Уже в двадцать один год молодой Старк открыл свою собственную мастерскую в мансарде небольшого особняка в фабричном районе. А еще через десять лет выкупил все строение, после того, как бездетный брак возведшей этот дом пары приказал долго жить. Имя молодого мастера было уже на слуху всего казенного квартала, а совсем скоро его предстояло узнать и всей Нордании.

Иногда так бывает, что бурлящую фантазию не могут удержать даже рамки «все уже придумано до нас». И Гильберт был одним из тех немногих упрямцев, кто готов был стучать по столу ботинком, доказывая всем и каждому, что нифига не все. Тот самый ботинок в паре с собратом истоптали едва ли не весь Хурбастан, в поисках диковинных материалов, могущих превратить обычный продукт ремесла в подлинный мастерпис. Одна из таких поездок с лихвой окупила все предыдущие не слишком удачные искания, когда Старк открыл (для Нордании) минералы нондиалит и парвагравис — продукты кристаллизации озерных пещер в небольшом горном перешейке на севере Мун-Ци — которые с успехом использовал в качестве подшипников для цапф вместо привычных алмазов и рубинов. Открытие стало прорывом в часовом деле — даже сейчас, после смерти мастера, его творения все еще выглядят и работают так, точно только после сборки.

К числу прочих достижений Старка относят усовершенствование механизма автоподзавода карманных часов (1779 год.). А в 1795 году он изобрел (в 1801 г. запатентовал) турбийон, устройство, которое компенсирует силу земного притяжения. Турбийон состоит из баланса, анкерной вилки и анкерного колеса, расположенных на специальной вращающейся площадке. Это один из самых сложных и дорогих дополнительных механизмов. Точность хода часов с турбийоном составляет: -1/+2 сек. в сутки.

Когда слава скромного мастера достигла острых ушей аристократии, основными заказчиками его стали богатейшие и наиболее именитые жители Нордании. На протяжении многих лет он производил карманные часы дома самого графа Алукарда, создавал уникальные вещицы для Фортунатов, Аскаров, Трампов, Фиц-Эстерленов и Груффидов, ублажал запросы самых респектабельных клиентов. Но вскоре одной пары рук стало уже недостаточно, чтобы организовать всем зажиточным и власть имущим занятную тикающую цацку, дабы было чем похвалиться на очередном приеме мажоров. Подмастерьев у Гильберта не было и в помине  — пришлось взять парочку. После экспресс-курса молодого бойца начинающих мастеров, совсем зеленых, едва способных реплицировать творение учителя, оторвали с руками в мастерские Филтона и Бругге, дистанционно открытые Гильбертом с подачи крупных иностранных заказчиков — инвестиционной компании «Окна», тщетно пытающейся догнать своих конкурентов, Трампов.

Безусловно, Берт был крупнейшим знатоком часового механизма, но дельцом, мягко говоря, паршивым. Уже через каких-то жалких четыре года управление дочерними мастерскими всецело перешло в руки акционеров «Окон», оставивших от Старка одно лишь имя. Ввиду стремительно набирающего обороты брендинга производства, предприимчивые партнеры, наложившие свою лапу и на сталелитейные цехи, заготовили великое множество клише с «оригинальной» подписью Гильберта Старка, которая радовала глаз сотням неискушенных потребителей, и только истинные ценители часового дела знали, что настоящего «Старка» можно определить по почти идеальной, но очаровательной в своей едва заметной шероховатости ручной гравировке (если не дано отличить мастерскую сборку от посредственной).

Но самому Гильберту алчность и меркантильность были чужды, а любовь к делу слишком велика, чтобы отчаиваться из-за бренного. Именно по этой причине мастер так и не сколотил несметных богатств, а всего лишь сохранил при себе дом с прислугой в лице своей пожилой экономки и собрал приличное наследство для единственной дочери. Отцом часовщик стал уже в возрасте пятидесяти четырех лет, когда жизнь совсем не предвещала крутых поворотов. Но на становление Гильберта, как мастера, это событие не оказало никакого воздействия, разве что сохранило мастерскую на плаву после смерти величайшего часовщика своего времени.

+2

13

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich16.jpg
(конец VIII — первая половина IX вв.)

Одним из величайших орлесианских художников времен Великой революции Считается Жиль да Быль. Однако кроме имени, увы, неизвестно больше ничего. Историки и искусствоведы до сих пор ведут жаркие дебаты по этому поводу. Первые утверждают, что это был реальный человек, имя которого на самом деле было Луи Ферне, и жил он якобы в предместьях города Жамей. Вторые же утверждали, что это была группа художников — уж больно разные стили произведений. Некоторые заходили так далеко, что пытались расшифровать его имя. Например, имя Жил довольно, кстати говоря, распространенное — это собирательный образ простого орлесианца того времени; а Быль — то же в произношении, что и Биль — наименование «Биль о равенствах». Так что, совместив подобные выводы, можно было составить такую фразу: «Орлесианцы говорят — Били да!». Поговаривают даже, что некоторые диспуты оканчивались дуэлями.

Однако специалисты полиграфы после полугодовых обследований, твердо заявили, что подпись на картинах принадлежит одной и той же руке. Ох, в какой истерике билась после этого творческая элита! Было, конечно, и иное сходство — все картины он рисовал на грубой, серой бумаге и тем, что попадалось под руку, но почему-то никто не брал этот факт в расчет. Так же, возможно, относилось к заблуждениям и мнение, что портретная работа Жиля, которую принято называть «Слепой писарь», является его автопортретом. Увы, но фантазия народа порой мешает поиску реальной исторической действительности.

В целом творчество Жиля не повторяло не один стиль или школу рисования. Скорее всего, он был самоучкой. Любил экспериментировать. И, без сомнения, был ярым революционером и патриотом.

Однако давайте перенесемся в прошлое. Доподлинно известно, что за три года до революции, ориентировочно в декабре 813 года, сотрудники тайного сыска произвели арест трех человек подозреваемых в подготовке покушения на короля Всеорлейского Жерминиаля Артефикса Первого. Кроме оружия и небольшого запаса смеси для приготовления бомбы, согласно протоколу изъятия: «…Также сообщаю, что у задержанных помимо всего прочего был изъят рисунок карандашом на бумаге явно бунтарского содержания. Внизу имеется подпись похожая на имя Жиль…». На кусочке грубой бумаги грифелем и углем был изображен вельможа в светлом бальном наряде, но вот по некоторым чертам лица, а именно по небольшим дамским ямочкам на щеках, в нем можно было узнать короля. Из совершенно черной тени, которую монарх почему то отбрасывал, на свет рвалось существо по виду напоминающее гуля. Какой позор — так изобразить монарха! Тем более всем было известно, так сказать, излишнее пристрастие Жерминаля к питью крови.

Полиция сбивалась с ног, ища проклятого бунтовщика. Велись жестокие допросы, аресты, казни. Взбешенный такой наглостью король лично следил за ходом расследования. А на свет появлялись все новые гравюры. Одна из них называется теперь «Бал у виселицы». Группа вельмож, жутко худых и с черными провалами вместо глаз, взявшись за руки, весело танцевала Гавот вокруг виселицы с висящим на ней человеком.

После этакой пляски на бумаге в органах исполнительной власти «слетело много голов» за бездействие. Начальник тайного сыска повесился у себя в кабинете, опасаясь ареста. Однако следующий удар коснулся духовного наставника короля, которого неуловимый Жиль изобразил внимательно внемлющим Морготу, а на второй — приносящим ему жертву. В народе говорили, духовнику тогда сделалось плохо со здоровьем.

Следствие тянулось уже два года. Знатные семьи уже с опаской выходили на прогулки. Города были охвачены мелкими беспорядками. В Жамее произошло крупное столкновение с силами правопорядка. Виновные были публично казнены на площади через расстрел. И снова была найдена картина Жиля, так называемый «Глас народа». Человек с изможденным серым лицом, распахнутым воротом рубахи гордо смотрел на направленные в его сторону стволы ружей. Через месяц в руки полиции попали уже десять новых картин, а потом все больше и больше. Начинался хаос. Люди бежали по улицам и кричали: «Долой короля!». А потом случилось восстание и «Бой белых рубах».

Эта картина занимает одно из почетнейших мест в Орлейском музее искусств. Видимо, над ней Жиль работал довольно долго. На ней изображалась Иванна Дарк, бегущая через баррикады на фоне красного зарева с занесенной кавалерийской саблей. Она слегка оборачивалась назад, делая призывный жест рукой. С распущенными волосами, в белом крестьянском платье. И тонкий луч света, как будто бы прорезав свинцово-черные тучи, светил на нее. Бернардо Валенсе в своей работе по Великой Орлейской революции писал следующее: «Как потом вспоминали участники сражения, она с неистовым криком выскочила на поле боя, казалось, из ниоткуда, и устремилась к укреплениям королевской армии. Белое платье  как будто бы светилось светом небесным, показывая в дыму и тьме дорогу вперед, к победе. Безусловное безрассудство, скажете вы. Нет. Героизм! Иванну Дарк еще до начала революции считали воплощенным перерождением Богини. Она знала, что идет на смерть, как знала и то, что ее смерть не будет напрасной. И вот вам результат — одетые в простые белые рубахи, вооруженные, чем попадется под руку, не исключая камней и палок, простые люди одолели обученную, закаленную в бесконечных тренировках Личную Гвардию Жерминаля. Триумф воли, несомненно. Так же, как несомненно, что Жиль да Быль был как минимум свидетелем тех далеких событий.»

После принятия Орлеем статуса республики, казни короля, Жиль нарисовал еще несколько картин, таких как «Присяга», «Волчий вой». Последней его картиной стала «Висельники совести». На ней в его мрачной манере были изображены двое повешенных бойцов. А потом он пропал так же неожиданно, как и появился.

Кое-кто поговаривал, что «висельники» стали его апогеем, он исчерпал себя, ему не о чем больше было писать. В умах бродили мысли, что он написал ее перед тем, как повеситься самому. Слишком много вопросов и почти нет ответов. Примерно через двадцать лет смотритель старого кладбища близ города Жамей наткнулся на замшелый могильный камень. Стерев мох, он смог разобрать старую надпись «Жиль да Быль — другу, сподвижнику, брату».

(Кристофер Андерс)

-----------------------------------------------------

Отрывок из интервью с ведущим искусствоведом и деканом кафедры живописи Академии изящных искусств Гиллесбальда, Бастианом Бушаром, для журнала «Артефакты и Факты»:

К.: Скажите, милсдарь Бушар, и как часто вы используете Сталкер для поиска произведений искусства?
Б.: Реже, чем хотелось бы. Небольшие образцы, которые можно приобрести без особенных затрат средств и сил, не могут помочь нам в достижении преследуемых нами целей. А духовные ценности, увы, не в приоритете у наших стражей порядка. Это огромная удача, что глубоко уважаемое мною семейство Артефиксов воспользовалось своими связями, чтобы организовать нам поиск возможных утерянных работ Жиля да Быля.
Б.: И каков же был результат сего предприятия?
Б.: Ошеломляющий! Долгое время светочи истории искусств стояли на том, что Жиль да Быль был аматором, взявшимся за «кисть» в силу своего гражданского самосознания. Однако наша находка привела к краху сей версии. Сталкер, любезно предоставленный Артефиксами, помог нам обнаружить еще с дюжину работ, имевших разящее отличие с тем, что мы имели удовольствие лицезреть ранее. Прекрасные образцы академической живописи, выполненные с лучшем духе орлесианской школы. Техника этих работ настолько отличалась от известных произведений художника-революционера, что некоторое время мы склонялись к тому, что работы не принадлежали кисте Жиля, но принадлежали самому Жилю (ведь по какой-то причине Сталкер привел нас к ним). Большинство из них были уже кем-то отреставрированы, что и ввело нас в заблуждение, но после очистки картин от верхней лессировки, нашим мастерам удалось обнаружить подпись Луи Ферне.
К.: Так что же, Сталкер не только помог вам обнаружить пропажу, но и раскрыл глаза на новые факты?
Б.: Совершенно верно. Теперь мы знаем, что Жиль да Быль был не просто любителем-энтузиастом, остро переживавшим политическую ситуацию в стране, но и профессиональным художником, отдававшим некогда предпочтение фигуративной живописи, и путешественником, о чем свидетельствуют множество работ, найденных в частных коллекциях жителей Дракенфурта, и изображающих виды самого графства. А ведь мы еще не искали в Хастиасе и Бругге! Но я забегаю наперед, конечно же. Сейчас наша основная задача — открыть выставку неизвестных ранее работ Жиля да Быля в рамках нашей экспозиции, подогреть интерес публики к творчеству и судьбе этого, вне всяких сомнений, удивительного художника, и, если повезет, разыскать спонсоров, желающих помочь нам в нашем дальнейшем поиске.
К.: И последний вопрос. Так что же именно случилось с Жилем (или Луи), что заставило его резко поменять свой стиль?
Б.: Это все лишь мое скромное предположение, но я считаю, что все дело в том, кому были адресованы замаскированные под обычные рисунки послания. Простому люду, с которым нужно говорить простым и понятным языком. Чтобы достучаться до сердец обычных орлеанских горожан и крестьян, Жилю пришлось отбросить всю претенциозность и обратиться к бурлеску, прекрасному способу продемонстрировать всю подноготную разоблачаемых в картинах лиц.

+1

14

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich17.jpg

Ежемесячная рубрика Меценат самой популярной в Дракенфурте прессы
-----------------------------------------------------

Да, мой дорогой читатель, сегодня, в своей статье, я поведаю вам о господине Лопацци, чьё имя на устах у многих, но сама фигура остается нераскрытой. В своей статье я поведаю вам о трудолюбии, позволившим подняться до самых верхов общества, и о несравненной дальнозоркости планов. О том, как наш сегодняшний герой стал истинным, не побоюсь этого слова, законодателем в мире вкуса. Я, конечно, безмерно сожалею, что не смог встретиться лично с господином Лопацци, — он на время моего прибытия находился в отъезде, проверяя, сказать шутки ради, «дальние рубежи своей империи». Но судьба вновь оказалась благосклонна к вашему покорному слуге, ибо его секретарь, уважаемый мною безмерно Ричард Грифит, оказался весьма приятным собеседником. Не смею томить  боле своим словоблудием и приступаю к повествованию.
Хотя история семьи Лопацци хранится им самим в секрете, мне удалось узнать, что он повар не в одном поколении, а один из его предков готовил при дворе самого Жерминаля Артефикса. Такая преемственность в выборе ремесла ведет за собой хранение традиций, а может быть даже семейных секретов.

Итак, начнем с того, что молодой, честолюбивый юноша Франческо прибывает в Дракенфурт. К сожалению ли, а может быть и к счастью, но в те далекие времена профессия повара не была в почете, и лишь спустя два месяца Франческо приняли на работу помощником повара в довольно хорошую гостиницу, которой сейчас, кстати говоря, нет и в помине. Вот тут-то и начался проявляться талант нашего героя. Тонкий вкус которого очень часто приводил в замешательство. Воистину, как можно натирать шафраном рыбу, как можно тушить теленка без чеснока и лука?! Повар и наставник по совместительству часто ругал своего ученика за попытку изменить состав блюда, а иногда, как не были бы мерзки телесные наказания, бил поварешкой по рукам.
Но юный Франческо не отчаивался, ночами, когда все повара расходились спать, он экспериментировал со вкусом, точнее их сочетанием. По его глубокому убеждению, гармония должна быть в первую очередь в блюдах, а уж затем в головах людей, отведавших сие блюдо. И однажды случилось то, что должно было произойти, — ужасно вымотанный бессонной ночью наш герой забыл свой эксперимент на кухне.
Утром в гостинице случился ранний постоялец, молодой, но весьма уважаемый вельможа. И, со свойственной для всех представителей высоких сословий, безотлагательностью, приказал накрыть на стол. Естественно, повара еще и не думали просыпаться. В суматохе на стол гостю вынесли тарелку с блюдом Франческо.
— Кто это готовил? – задал вопрос вельможа побледневшем как смерть поварам. – Подать его сюда, немедля!
Каково же было удивление хозяина гостиницы, когда из уст знатного гостя посыпались благодарности и восхищения. В тот же день Франческо Лопацци стал новым главным поваром, а блюдо, что ныне нам известно всем как «Паста Вива Лопацци», стало основным. Так пришла первая слава.

Шло время, Франческо набирал новых поваров, строил планы на будущее. Поток посетителей, страждущих попробовать новое блюдо, не иссякал. Но мысли не оставляли голову ни на минуту. Здесь господин Лопацци проявил завидную смекалку. В разговоре со своим другом и помощником, Марио, он выдвинул предложение, — а что если не только готовить для гостей, но и производить продукты на продажу? Единственный вопрос был в долгом хранении.
Франческо и Марио снова принялись за свои кулинарные опыты. И время не прошло даром. Уже через год ко двору правителя поставляли «Паштетто Лопацци», уникальное по своему вкусу блюдо, способное долго храниться. Карманы Франческо раздувались от золота, а гордость его — от известности в обществе. Не минуло и года, как он оставил гостиницу, где раскрыл свой талант. Тем же летом оная закрылась, за неимением постояльцев.

«Продуктовая мануфактура Лопацци» всего за три года обзавелась восемью филиалами по крупным городам нашей родины. В этом, конечно, помог удачный брак Франческо, хотя и поговаривали, что Марио — больше чем друг и соратник мастера. Ассортимент товаров весьма расширился: колбасы, сосиски, неподражаемые сардельки «Белиссимо от Лопацци». Но что такое производство продуктов без поваров? Под эгидой мануфактуры открылась небезызвестная ныне «Школа высшего поварского мастерства», где мэтр до сих пор ведет лекции. Само собой, секреты необходимо охранять, и все студиозусы подписывают соответствующее обязательство при поступлении.
«…Я научу вас как выжать вкус любого продукта до капли. Научу вас как варить такое, что сами боги назовут нектаром. Или как заставить вот этот мраморный кусок говядины просто растаять на языке. Но помните, все услышанное и увиденное не должно покидать предел того хранилища, что стоит на вашей шее, как раз меж обоих ушей…».
Сейчас мануфактура Лопацци — это более пятидесяти филиалов по всему континенту, самые лучшие повара, более сотни наименований продуктов. А вывеска «Франческо Лопацци – король мясных изысков!» приметна на многих витринах.

(Кристофер Андерс)

0

15

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich18.jpg
(?? ? 798 — 15 сентября 817)

Выдержка из книги А. Леклерка «Вечерние беседы с Эдуардо Валенсе»
-----------------------------------------------------
После ужина я пригласил гостя в свой кабинет. Вареное вино с кровью приятно cогревало душу моего собеседника, тем самым способствуя возрастанию меж нами взаимного доверия. Эдуардо, наконец, поддался на терпеливые уговоры вашего покорного слуги и, затянувшись предложенным ему табаком, почувствовав во всех своих членах relaxer, признал себя в расположении пуститься в следующие долгожданные мною откровения.

«Подобно многим очевидцам тех кровавых событий, я не люблю касаться тем, связанных с Великой Революцией, и делаю это крайне редко, ибо призраки прошлого по сей день еженощно впрыскивают свой горький яд в это дряхлое ревматическое тело (при этих словах он провел скрюченной артритом ладонью по груди) и безжалостно возвращают старческое сознание, путающее ночной горшок с божьей милостью, но так и не познавшее благословенного долговременного забытья, к переломным событиям тех лет, превратившихся для меня, тогдашнего безусого юнца, в бесконечную череду голода, холода, лишений и унижений... Впрочем, едва ли вы после многочисленных попыток разговорить мою старую желчную задницу удовлетворитесь одними только жалобами ревматика на тяжкую юность. Да и, прямо сказать, паршиво будет с моей стороны в ответ на ваше гостеприимное упорство не поощрить этот самый, как принято нынче говорить, научный интерес.

Начну я, пожалуй, свое повествование с Иванны Дарк.
Родилась она в 798 году. Дочь крестьянки и трактирщика, звали которого, если мне не изменяет память, Юбер. Что можно сказать о ее детстве? Скорее всего, обычное для того времени. Много работы и почти нет времени для игр. Вообще до 812 года об Иванне нет никакой информации, за исключением записей в дневнике отца Ерохима, местного священника. Например, мне вспомнились такие строчки: «Это дитя меня поражает. Так открыто и наивно смотрит на мир. Воистину безгрешны дети. Её красота — это божественный дар и проклятье. Я буду истово стараться, чтобы Морготовы козни не коснулись этого хрупкого сосуда. Ибо целомудрие — добродетель, для мужа законного хранимая. Дай мне сил, Великая, ибо ложью и похотью переполнен мир наш грешный...» Отсюда следует, что была Иванна девочкой глубоко религиозной.

Итак, в 812 году отряду полицейских из особого сыска, как бишь их?.. Если мне склероз не изменяет с маразмом, их принято называть клерикалами... (нахмурил лоб) нет, клириками. И вот клирикам было поручено поймать двух заговорщиков — человека по имени Джим Абрамс и некоего вампира по имени Луи. Называть фамилию последнего я из соображений разумной безопасности по сей день несколько (замялся, очевидно подбирая нужное слово) опасаюсь, ибо семья его как тогда, так и в наши дни обладает международным авторитетом и солидным влиянием в высших светских и политических кругах, посему, ограничившись намеком, скажу так: у меня есть неопровержимые доказательства, свидетельствующие, что Луи был сыном некоего весьма состоятельного вельможи с хорошей родословной».

Эдуардо, грозя скрюченным пальцем в пустоту, извлек из своего потертого портфеля небольшой клочок бумаги и многозначительно протянул: «Вот, вот он. Я сейчас все вам покажу. Это один из фрагментов переписки между бунтарями. К сожалению, автор этого письма так и остался инкогнито, но совершенно очевиден его получатель:
«Мой дорогой Луи, письма становится отправлять все опаснее. Мне кажется, что за мной следят. Скорее возвращайся из Дракенфурта на Родину. Надеюсь, наши тайные благодетели довольны.
Без здешней знати у нас нет шансов. Но мне пришло решение. Мы пообещаем отменить эдикт короля «о запрете смешанных браков». Ты сам прекрасно знаешь, как нобелям мешают бастарды, сколько из-за них уже было междоусобиц. Ты сам от этого пострадал. Иными словами, мы дадим этим похотным сволочам свободу махать направо и налево их плотью. Узаконим браки, множество предпочтет остаться со своими любовницами. Сделаем развод снобов в пользу мужчин. Жены пусть оставляют себе титулы, какая разница, они даже права голоса-то не имеют. Очень хорошая награда, я полагаю».

Так-то вот, юноша. В целом движение делилось на две ветви: политическую и деструктивную. Иными словами, белых и черных. Белые занимались исключительно знатью. Черные – это было боевое крыло, спешу заметить, не объединенное. Они создавали множество ячеек по городам и весям. Одна не знала о другой. Все управлялось из центра.
С людьми-то все стало понятно, они и так были хуже некуда ущемлены в правах. Им просто рассказали о равноправии, справедливых гражданских судах, возможности свободно работать на себя, и все поверили. А вот со знатью пришлось попотеть. Не все меряется деньгами.
Для начала белые выбрали четыре довольно сильных, но незаслуженно приниженных в правах, знатных семьи. Что составило костяк. Завлекали по-разному, основное, конечно, сохранение прав, имущества, титулов после революции, кроме того — возможность приумножения за счет свергнутых буржуа. Свободой (а как вы знаете, мужчины были тогда главами, жены почти не имели прав) расторгнуть отношения с прежней супругой почти без потерь. Свободу жениться на женщине рода людского. Всех посулов и не перечесть….

Впрочем, я опять ушел от темы. Вышло так, что Луи на пару с Джимом Абрамсом, с которым состоял в гемоглобиново-интимных отношениях, снимал комнату в таверне Юбера. Существует сохранившийся ордер на их арест. В этом месте повествования я вновь позволю себе привести цитату, рискуя, впрочем, переврать ее: «Властью, данной мне его величеством королем Всеорлейским Жерминиалем Артефиксом Первым, повелеваю — схватить двух бунтарей и заговорщиков, человека по имени Джим Абрамс и вампира по имени Луи, врагами государства являющимися. Сих бунтарей казнить на месте, так же, как и любого, оказывающего им помощь...». Отряд особого сыска из десяти офицеров вломился в таверну Юбера и устроил там погром. Юбер был убит офицерским палашом. Мать Иванны, как потом говорила молва, подвергалась насилию всю ночь, после чего тот же офицерский палаш разрубил ее, извиняюсь, между ног. Луи был схвачен, привязан к столбу и забит до смерти голыми руками. Собственность Юбера отошла государству. А Иванна и Джим укрылись у отца Ерохима.
Солдаты гуляли два дня. Запасы спиртного Юбера были, видимо, весьма внушительны. На вторую ночь Иванна, выдав себя за уличную девку, проникла в родительский трактир. Напомню вам, не страшась обнаружить свою предвзятость в вопросах женской привлекательности, что девушкой она была очень, очень красивой (взор старика мечтательно затуманился). Ей не составило труда охмурить одного из офицеров-клириков, который убил всю ее семью якобы за пособничество, оставшись с ним наедине в комнате... Поутру солдаты насчитали на его трупе шестьдесят два ножевых ранения. Уже тогда, находясь в шоковом состоянии, Иванна проявила завидное самообладание и редкую для девушек ее сословия смекалку».

Эдуардо извлек из своего портфеля, очевидно, заранее припасенную там для меня рукопись и протянул ее мне.
«Вот, потрудитесь изучить на досуге. Это законы времен правления Жерминаля. Процитируете что-нибудь в своей книге, дабы впоследствии никто из ваших читателей не посмел объявить меня голословным. Жерминаль вообще был транжирой и любителем роскоши. Да и возрастающие расходы на армию и полицию заставляли все больше и больше поднимать налоги. А недовольство в народе росло пропорционально налогам. Вскоре после упомянутых событий Иванна вместе с Джимом появились в Руо-да-Двине. Там Иванна вступила в реакционную группу «Народное сопротивление». Главным там был некто по кличке Яни Мясник. Абсолютно темная фигура. Так вот, благодаря своему уму, может даже слишком фанатичной жажде мести, к 813 году девушка стала правой рукой Яни. Кстати говоря, власти узнали название этой подпольной организации тоже в 813 г. Тогда по доносу были арестованы трое заговорщиков. Под пытками они выдали только название. Там же и была обнаружена первая картина Жиля да Быля. В ответ на этот арест группа под руководством Иванны угнала целую повозку с оружием для армии короля».

Здесь я осмелился перебить рассказ почтенного гостя, попросив подробнее рассказать о Иванне, как о человеке, а не лидере и иконе всей революции. На это Эдуардо вновь нахмурил брови, почесал затылок, как бы собираясь с мыслями, и продолжил…

«Как все случилось?! Как она стала тем, кем стала?! Давайте попробуем смоделировать ситуацию. Девушка она простая, все в трудах да в заботах, и вот подносит как-то вечером она пиво за дальний столик да и заслушалась разговорами бунтарскими. Сначала даже не поверила, мол как это каждая кухарка — да государством управлять? Отношения сложились дружеские. Гостили наши товарищи неделю, да Иванну просвещали. Причастны они были к некоторым диверсиям, пытались судью столичного ядом напоить. Революционеры. Как и те трое ребят, только они на короля замахнулись. Так вот. Да и вообще мне думается, возглавить целое движение, окружить себя верными людьми помогла еще и хорошая фигурка в купе с более чем симпатичным личиком. Выслуживаться пытались изо всех сил, авось одарит несравненная любовью.

Самым громким ее успехом был отправленный на дно флагман «Великий». Группа Иванны заложила в трюме бомбы и скрылась. «Великий», будучи и правда больших размеров кораблем, был пришвартован у самого входа в бухту. Благополучно потонув, он, тем самым, ее и перекрыл. Гениальнее решение, не правда ли?
В июне 816 года, на так называемой «Встречи у дуба», Иванна была уже предводителем «Народной воли» и носила прозвище Орлесианская Дева. Яни, стоит отметить, предположительно погиб в 815 году. Так вот, на этой встрече были представители пока что разрозненных групп революционеров со всего Орлея. Был там и Рудиспьер, глава «Единства», Жан Марак от «Народного слова» и даже сам Адольф Хальмахер, первый президент республики! На этой встрече и был принят план действий.

Удивительно, что всего пара месяцев подготовки смогла увенчаться успехом. Объединенная «Народная Армия» в назначенный день и час подняла свои знамена. Города сдавались один за другим. Впереди была резиденция Жерминаля. И тут-то случилось самое кровопролитное в Орлейской истории вооруженное столкновение.
15 сентября 817 года. Битва под Двиной. Тогда воины революции встретились с элитным полком короля. Лучшие из лучших. Битва длилась два с половиной дня. Могу даже предоставить вам, господин Леклерк, схему редутов. «Народная Армия» несла колоссальные потери. Ну а дальше вы знаете. В своей безумной атаке Орлесианская Дева прорвала левый фланг, оказалась как раз у штаба войска, срубила голову генералу и ринулась в тыл передовых укреплений. Армия Жерминаля была зажата в клещи! Победа была близка! Но увы, слишком увлекшись своим триумфом, Иванна со всего разгону врезалась в ряды гвардейцев! Ее подняли сразу на две пики. Говорят, что она из последних сил, умирая, орала хриплым голосом: „Свобода!“.»

Эдуардо провел пальцем по уголку глаза, стирая навернувшуюся слезу.
«Свобода. Именно такие люди, без сомнения, великие, творят историю. А свобода — их флаг. Нам многому стоит поучиться у истории, юноша. Свобода... Да...»
Мы еще долго беседовали. Время было уже за полночь. Эдуардо рассказывал мне мельчайшие подробности из жизни Иванны Дарк, ее хитрости и гениальные решения. Однако их приводить я не буду, дабы не сделать мою книгу слишком пресной из-за обилия дат и цитат...

(Кристофер Андерс)

+1

16

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich23.png
(годы жизни: 1681–1724)

— Мясник из Трансвилля собственной персоной. Ну наконец-то. Давно руки по тебе чешутся, ублюдок больной, — офицер Кригер снял форменный китель и закатал рукава рубашки. Хруст разминаемых костяшек эхом огласил допросную комнату. — Тварь, давно мы тебя ждали. Ну, что притих? Сейчас я тебя, гадина, урою.
— Остынь, Поль, — офицер Садовски, который все это время спокойно курил в углу, затушил окурок носком сапога и присоединился к беседе. Голос его звучал ровно, бесцветно и безучастно. — Наш клиент обещал быть хорошим мальчиком. Правда, Жозе? Вы ведь не желаете, чтобы офицер Кригер перешел от угроз к действиям? Итак, сейчас мы позовем стенографистку и запишем все, что вы скажете. Вы не против?
Сидящий на стуле человек покорно кивнул. Ноги его были пристегнуты кандалами к ножкам грубого стула, руки старательно смотаны веревкой за спинкой — только и оставалось, что кивать головой.
Дверь скрипнула, и в допросную, стараясь не пересекаться взглядом с мужчинами, вошла молодая девушка.
— А вот и наша мазель... Некая мазель стенографистка. Смотрите-ка, даже звать не пришлось! Устраивайтесь поудобнее, дорогуша, — Садовски дождался, пока девушка разложит свои нехитрые канцпринадлежности, затем перешел сразу к делу: — Вас ведь зовут Жозе Вурье? Я правильно понял?
Арестант поднял голову, награждая своих мучителей издевательски смиренной улыбкой:
— Вам должно быть виднее, господин клирик. Я не несу ответственности за процессы, происходящие в чужой голове.
— Ты кого из себя строишь, ублюдок?! — Поль Кригер с размаху шибанул кулаком по столу. Глаза его налились кровью, зубы оскалились, ноздри затрепетали; весь он сделался похожим на разъяренного племенного быка. — Отвечай прямо, подонок: да или нет?
— Д-да.
— Жозе Вурье, знаете ли вы, что вам инкриминируется? — не повышая тона, продолжил офицер Садовски.
— О, разумеется, — теперь лицо арестанта приняло до крайности странное выражение, которое можно было охарактеризовать как нечто промежуточное между гримасами вожделения и сожаления — будто на вопрос Садовски отвечали сразу два человека, а не один.
— Эта тварь потешается! Дружище, дай мне десять минут, я разберусь с этим подонком по-мужски. Все они смелые, когда девочек режут, а когда воткнёшь им в жопу кулак, так верещат, что оперные певцы покуривают в сторонке!
— Поль, остынь. Второй раз прошу! Господин Вурье и без кулаков станет с нами сотрудничать. Правда, Жозе? Расскажите нам, что вы натворили, но только с самого начала. И не вздумайте юлить, иначе мой коллега рассердится не на шутку, и я позволю ему потерять над собой контроль. Чистосердечное признание, дорогуша, облегчает душу и смягчает приговор. Все уяснили?
— Да.
— Тогда приступайте.
— С чего начать? С того, что я сам на себя написал анонимное донесение?
— Ты, гаденыш, комедиант! — Кригер схватил допрашиваемого за воротник и приподнял вместе со стулом.
— Уймись, Поль! — Садовски положил руку на плечо напарника. Поль скрипнул зубами, нервно выдохнул и вернул задержанного на место.
— С начала, Жозе. Начните с начала. С рассказа о первой убиенной вами женщине.
— Все началось весной тысяча семьсот второго года. Тогда он со мной впервые заговорил...
— Что ты несешь, говнюк? Заговорил, драть твою суку мать, кто? Король Всеизвращеньчество?
— Поль, ради Святой! Продолжайте, Жозе.
Он. Заговорил он. Я не знаю, кто это. Но он говорит со мной во снах, — подследственный облизнул спекшиеся губы и прокашлялся, приступая к своей исповеди. — Я художник-портретист. У меня своя студия на ***. В начале марта того года мне пришел хороший заказ — один богатый клиент пожелал запечатлеть свою любовницу на полотне. Когда меня впервые представили этой даме, я едва не утратил дар речи: она показалась мне прекраснейшим из всех виденных мною в жизни и на картинах созданий. Я влюбился в нее до беспамятства, со всеми пылом и страстью служителя музы, одержимого красотою своей госпожи. Сердце мое трепетало и замирало от восхищения, когда я ласкал взглядом ее высокие скулы, подсиненные миндалины глаз, хищный залом бровей, вишневые дуги губ... Я поклонялся ей, как божеству, готов был круглосуточно целовать подошвы ее ступней, лобзать ноготки на ее мизинцах и... В общем, около года я трудился над ее обнаженным телом: неровные штрихи превращались в линии, идеальные округлости талии и груди приобретали объем, но чем ближе я подбирался ко сходству живописного образа с реальной вампирессой, тем сильнее разочаровывался в прелестях... хм... оригинала. Все мое естество охватила паника: моя любовь мучительно погибала. Было такое чувство, будто изо дня в день — мазок за мазком — от моей души понемногу отрезают. Тогда мне первый раз явился он. Он говорил со мной, наставлял меня. Твердил о том, что созданный природой образец слишком убог для моей кисти... Не знаю, что мной вело, когда я подстерег бедную девушку в подворотне. Это был я, но и не я. Мной двигало желание. Страсть, быть может. Он сказал мне, что самим фактом своего присутствия в мире, которому было явлено совершенство — портрет моей кисти, — она оскверняет идеальное сочетание света и тени, нивелирует ценность искусства, точности линий, симметрии...
— Ишь ты как раскукарекался! «Нивелирует», драть его кочергой! Давай конкретнее: чем ты ее резал, жополюб?
— Поль!
— В тот вечер у меня при себе был перочинный нож, которым я чинил затупившиеся стеки. Так, завалялся в кармане. Я не осознавал, что делаю. Мной вела какая-то высшая, неподвластная нашему разуму сила...
Здесь рассказ в очередной раз прервался — на сей раз настойчивым стуком в окованную металлом дверь комнаты для допросов.
— Господин Садовски, вам срочное письмо, — в коридоре мелькнула тень рассыльного. Садовски раздраженно повел бровями, выдавил нечленораздельное ругательство и вышел.
— Ну все, дрянь, ты попал обеими ногами в жир, — Кригер, едва дождавшись скрипа закрываемой двери, со всей силы ударил арестанта в лицо. Кровь бурым потоком хлестанула из ноздрей художника, замызгав рубашку Кригера, стол и стену напротив. Несколько капель упали на платье стенографистки. — Простите, мазель, но я вынужден просить вас на пару минут... отвлечься.
Стенографистка испуганно дернулась, оставляя на документе жирную кляксу, свернула свою писанину, прижала бумаги к груди и мышкой-норушкой юркнула вон из комнаты.
— Теперь мы остались одни. Сейчас я тебя дрессировать буду, гнида. Помнишь весну девятого года, а, живописец? Моя Эми. Ты, тварь, убил ее. Ты, гнида, убил ее! — каждый взмах кулаков Кригера сопровождался последующим вскриком, стоном и противным чавкающим звуком. Из челюсти истязаемого вылетел, и постукивая при ударах о пол, как окатыш, пущенный по воде, проскакал по кабинету выбитый зуб. — Семьдесят девять жертв. Семьдесят девять жизней. Ты унес семьдесят девять жизней ни в чем не повинных девочек. Ради чего, гнида? Ради совершенства твоего живопиздического пера? Да ты больной урод! Я отправлю тебя к твоему хозяину-жополюбу прямиком в ваш педерастический ад. Ты будешь вечно сосать *** Моргота и давиться его спущенкой, как теплым мударшнапским пивом!
Голова арестанта безвольно склонилась к груди. Кровь продолжала струиться по его подбородку, шее, груди, животу, окрашивая едва державшиеся на его теле ошметки сорочки во все оттенки багрового. В допросную ворвался Садовски:
— Поль, ты в своем уме?! Господи, что ты наделал?! Как мне это судье послезавтра показывать? Что я ему скажу?
— Не переживай, дружище, — Кригер уже успокоился и теперь, упершись окровавленными руками в колени, восстанавливал сбившееся дыхание. — Этот ублюдок — живучая падла. А судья... Судья — тоже живой вампир.
Художник, словно бы подтверждая слова клирика про свою живучесть, вздрогнул, встрепенулся, прокашлялся, сплевывая зубное крошево себе на грудь, с трудом продрал заплывший глаз, обвел мутным взглядом комнату и вперил его в бледное личико стенографистки, робко выглянувшее из-за могучей спины Садовски. Распухшие губы маньяка исказила отвратительная усмешка.
— Вот, что я говорил, — презрительно поморщился Кригер.
— Поль, ты меня извини, но если подобное повторится, я буду вынужден в своем рапорте...

* * *
Через два дня на стол господина Л. М. Бееса, судьи общей юрисдикции по Центральному Бруггианскому округу, легла бумага, содержащая добытое в ходе следственных действий добровольное признание самого кошмарного серийного убийцы за всю историю Нордании. В протоколе значилось следующее: «Меня зовут Жозе Арно [Очередная брехня! — П. К.]. Я переехал в Трансвилль чуть более двадцати лет назад. У меня оставались некоторые сбережения, так что я без труда приобрел себе пристойный домик на окраине города. Тишина и покой захолустья всегда казались мне привлекательней столичной суеты и ажитации. Я хотел остаться с собой наедине, уделить больше времени искусству. Совершенно зря, как оказалось. Я никогда не был женат, даже не пытался. За столько лет практики художника-портретиста женские тела совершенно перестали меня интересовать. Сначала пробовал как-то с этим бороться, даже пытался обзавестись любовником. Но все было не то. Хотя легенде о своем пристрастии к мужеложству я позволил свободно гулять в народе. Это оказалось очень полезно для, ну, заказов. Со временем я совершенно утратил влечение к плотской любви. А без этого все краски жизни меркли и выцветали. Друзьями я не обзавёлся, только оброс клиентами, важными и не очень. Денег хватало, так что свободные вечера я коротал в обществе бутылочки хорошего вина. Больше всего мне нравилось сидеть у окна и слушать дождь. Это меня успокаивало. <...>

Я, кажется, там ошибся с датами. Простите, господа клирики, память ни к черту. Все началось еще в 1699 году. Помню, была поздняя осень, на улице падал первый снег. Я замерз по дороге и зашел в какой-то кабак. Там занял место у камина и принялся смотреть на огонь, потягивая вино. Ко мне подсела девушка, местная проститутка. Она сразу поняла, что у меня с собой достаточно денег. Я ее угостил, потом еще и еще. Поздним вечером я еле выполз из заведения в обнимку с путаной. Она потащила меня в подворотню, облокотила на забор, затем сняла с меня штаны и принялась *** ртом мой спящий ***. После нескольких минут безрезультатных стараний она присела прям на снег и начала смеяться. Сначала тихо, потом громче, пыталась выдавить из себя слова, что мне не стоило так напиваться. Она смеялась так громко, что меня разобрал гнев. Я сделал глоток из бутылки, а потом резко ударил ее по голове. Она упала на спину без чувств. Я принялся застегивать штаны, но руки не слушались. Когда я справился, она очнулась и попыталась закричать. Я добил ее. Воткнул осколок стекла в ее горло. Я больше никогда не хотел слышать этот смех. Когда я это делал, во мне что-то закипело, словно забурлила моя кровь. Я ударил еще и почувствовал давно забытые ощущения. Наносил удары, пока липкая горячая жидкость не стала растекаться у меня под штанами. Всю неделю я был сам не свой, все ждал, когда в мои двери постучатся полисмены. Но неделя сменяла неделю, прошел месяц, а они все не торопились. Я успокоился и дал себе клятву, что брошу пить, посчитав все пагубным действием алкоголя. И снова был не прав.

Примерно через полгода у меня опять появилась натурщица. К тому времени я уже не пил очень давно. Это была ничем не примечательная картина: пестрая софа, виноград, легкая накидка, слегка скрывающая юную грудь. Линии сами собой складывались в образ, зарисовка шла легко и непринужденно. Но что-то не давало мне покоя. Непонятное чувство. Мысли начали путаться, перемежаться будто не с моими. Словно мне навязывали свое мнение. Мне говорили, как мне было тогда хорошо, в той подворотне. А с ней будет еще лучше. Я гнал от себя эти мысли. Пытался. Но рука отказалась мне подчиняться. Острие стека само вонзилось в ее живот. Я застыл в ужасе, а она ползла по коридору. Ползла к выходу. Я испугался, что она позовет на помощь. Свернул ей шею. И снова мое тело будто взорвалось, выплескивая огненное семя из моих недр. Потом я долго сидел на коленях, не в силах побороть в себе блаженную истому. Осознание, что я содеял нечто предосудительное, пришло не сразу. Через несколько часов должна была прийти служанка. Я в ужасе забегал по дому. Тело я спрятал в погреб. Потом схватил ведро, плеснул в него немного воды и лихорадочно начал смывать кровь. Закончил в мастерской, когда в дверь постучала служанка. Я схватил ведро и начал макать кистью в почти неразбавленную кровь, будто рисую. Рука двигалась машинально, совсем без моего участия. Скорее выпроводив миссис Дуайт, я спустился в подвал и закопал тело у стены погреба. На получившуюся картину я взглянул поздним вечером. То, что там получилось, поразило меня. Это было то, что я искал!

Несколькими днями позже в мою дверь постучали. На расспросы полисменов я ответил, что девушка покинула меня в добром здравии, и больше я ее не видел. Страшнее всего было то, что я забыл о визите рабочих, которых нанял еще месяц назад. Тогда мне почему-то захотелось расширить свой подвал. Сделать его более просторным. Я с ужасом наблюдал, как рабочие в нескольких сантиметрах от того самого места начали копать ямы под сваи. После окончания работ я еще долго приводил свое убежище в порядок. Теперь я твердо знал, чего хочу. Я заново глядел на вещи, на саму жизнь. Осознал всю бессмысленность любви, понял, насколько слеп разум человека. <...>

Вы понимаете, господин офицер? Все, что я делал, было только ради искусства. Чтобы испытать эту особую дрожь, глядя на деяния рук своих: вот оно, подлинное, настоящее, божественное! Вот она гармония, вот дерзновенный выход за рамки привычного, максимальное приближение к невыразимому, непостижимому, бесконечно ускользающему идеалу! Великий Акт Творения! О, я желал этого — отдаться в руки объявшему меня демону. Я жаждал быть порабощенным своим безумием. Хотел до забытья погрузиться в свой делирий, искал в нем полного преображения и находил его. Я, простой и примитивный обыватель, в момент творения возвышался до уровня Богини, я находился подле нее, на одном облаке, справа от ее десницы. Все эти бессмысленные, серые картонные декорации, которые вы зовете миром, — раз, и исчезали, будто стирались ластиком, и я проваливался в блаженный наркоз. <...>

Свою первую картину я повесил на стене, напротив входа. Рядом с ней начали появляться другие. Девушек я предпочитал подбирать на улицах. Обещал увековечить их на полотне, а потом заводил в подвал и делал с ними это. Прибивал их к доскам, душил, топил. Некоторые оставались в живых больше месяца. Все это время я не переставал писать. О, я творил истинные шедевры! Мой гений в тот момент достиг своего апогея. <...>

Они все там, в подвале, немые свидетели моих планов. Но однажды я понял, что злодеяния мои зашли слишком далеко. Мои картины никогда не увидят свет. И вот я здесь. Я не доживу до суда. Я хочу рассказать правду о том, каким я стал чудовищем...»

Отредактировано Кристофер Андерс (23.09.2015 14:08)

+1

17

Франциск де Мариско
«Четыре времени года»

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich19.png

Статья из журнала «Музыкальная жизнь Дракенфурта» №3(45), март 1826 г.
Вряд ли найдется в Дракенфурте, да и, наверно, во всей Нордании, человек или вампир, не слышавший хотя бы один из четырех концертов цикла «Времена года». Они являются одними из самых популярных и необычных произведений, покоривших северный континент.
Увы, Франциск де Мариско (1590-1826), автор сего шедевра, а также выдающийся скрипач и дирижер, покинул этот мир, будучи еще совсем молодым. Ужасная и жестокая война отняла у нас слишком много. Она забрала не только покой, мир и безопасность, но и наших дорогих сограждан — отцов, сыновей...
Стоит ли говорить, что этот великий человек пал смертью храбрых. По сообщениям источника, близкого к семье Аскаров, никто до сих пор не может понять, что заставило Франциска променять скрипку на оружие. Возможно, это был всего лишь взбалмошный поступок молодого, горячего виртуоза, стремившегося к новым ощущениям. Возможно, его звал долг. Некоторые знакомые де Мариско утверждают, что Франциск попал под влияние старшего брата (Альбера де Мариско), которому всегда хотел угодить, хотя и не демонстрировал это открыто. Его беззаветная любовь к брату, который относился к скрипичному гению с презрением из-за увлечения искусством, так и не стала известна Альберу.
Франциск де Мариско является автором более 200 произведений для скрипки и оркестра, в их число входят 14 опер, 30 концертов для скрипки с оркестром, 45 концертов для скрипки и фортепиано, свыше ста сонат для различных инструментов.
Концерты цикла «Четыре времени года» были написаны им в 1823 г., они стали венцом, финальным аккордом его композиторской деятельности. Увы, вряд ли найдутся еще исполнители, которые смогли бы также виртуозно сыграть партию скрипки в этих концертах, как это делал сам автор. Нам, в какой-то степени даже осиротевшим от потери этого великого гения, остается лишь наслаждаться единственной записью одного из концертов маэстро. Но запись, конечно, никогда не сможет передать тех чувств и эмоций, которые привносил в исполнение Франциск...

Покойся с миром, Франциск де Мариско.
Память о тебе останется навечно в наших сердцах.

Рихард де Вальд
«Тангейзер»

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/12-Istoriya/Lichnosti-NPC/lich20.png

Запись из семейной хроники Артефиксов, том III.
...Еще один наш великий предок этого периода навсегда вписал имя Артефиксов в историю музыки. Рихард де Вальд (1123-1500) — гениальный педагог и композитор, который внес неоценимый вклад в развитие такого музыкального жанра, как опера. Рихард воспринимал музыку как способ выражения собственных идей и мыслей, а высшей музыкальной формой считал музыкальную драму. Именно поэтому в его творчестве преобладают оперы, написанные, зачастую, на великие трагедии (в широком смысле этого слова) прошлого («Тристан и Изольда», «Тангейзер», «Лоэнгрин», «Гибель богов» и др.).
Особое внимание великий композитор уделял также оркестровому сопровождению вокальной партии. По сути, оркестр в произведениях Рихарда представлял собой, скорее, еще один голос, единый и полифоничный, который гармонично сочетался с вокалом исполнителей.
Рихард также был одним из главных теоретиков вампирского фашизма: он не признавал равенства вампиров и людей и ревностно охранял свои музыкальные произведения от последних. Наш предок считал, что человеческие музыканты не способны достигнуть совершенства в исполнении, так как жизни их слишком коротки, а способности — притуплены грязной кровью. 
Однако, после смерти Рихарда его творчество все же пошло в массы, и сейчас можно найти людей, которые восхваляют его, даже несмотря на его убеждения.

(Натаниэль)

+1

18

Прочие выдающиеся личности
(не возбраняется взяться за их подробные описания)

Сигизмунд Пембертон — кайтиф, фармацевтический магнат, владелец торговой марки «Сигизмунд Пембертон», монополизировавший весь рынок лекарственных и алхимических препаратов в Нордании. Торгует лицензиями на производство препаратов и франшизой на использование своего имени.

Ольдер Генетик (1358–1752) — кайтиф, естествоиспытатель, алхимик-экстрасенс и ученый-биолог, в разное время занимавшийся исследованием полезных ископаемых и принципов передачи наследственных признаков от родительских организмов к их потомкам. Открыл, что причина вырождения вампиров состоит в частом кровосмешении, а вовсе не в употреблении крови. Разработал формулу наиболее эффективного в настоящий момент топлива — высококонцентрированного угля плотной сжатости с особыми алхимическими добавками. Выслежен и убит гулем, над которым ставил лабораторные опыты. В его честь назван новый раздел биологии — генетика.

Сфенебий — кайтиф, легендарный ученый и мыслитель древности, автор трактатов «О веществе» и «Многоликое», одним из первых создал разумную химеру, предложил разделять все вещество во Вселенной на четыре основных элементалии. Жил примерно в ХIV–Х веках до ПП.

Мария Нэрсаль — ревенантка, знаменитая путешественница, первооткрывательница, геолог, географ и картограф. Автор путеводителей по северным странам.

Эдуардо Валенсе — ревенант, хастианский историк, этнограф, археолог, популяризатор теории космического происхождения. До сих пор остается одним из самых великих и почитаемых людей среди представителей любых рас и национальностей. Ему удалось совершить то, чего не смогли добиться лучшие летописцы и историки всех предыдущих и следующих лет. Эдуардо внес колоссальный вклад в развитие истории не только как науки, он разработал множество теорий изучения прошлых событий на основе небольшого количества данных, ввел множество основополагающих определений и стандартов, которыми и нынче пользуется всякое разумное существо, быть может не понимая того, что все это — заслуга замечательного человека по имени Эдуардо Валенсе.

Иоганн Фридрих Аскар (765–1322) — вампир, экс-глава клана Аскаров, государственный деятель, великий бруггианский поэт и писатель, мыслитель, алхимик-изобретатель и естествоиспытатель. Самое известное литературное произведение — роман-эпопея в семи томах «Игра в имитацию» (1011–1088 гг), изобретение — «камера-люцида» (1311 г). Погиб в результате неудачного алхимического эксперимента.

Нина Блюменфрост (1281–1790) — вампиресса, женщина-ученый, Софья Ковалевская нашего мира. Математик, алхимик, физик, биолог, генетик. Ее именем названа Дракенфуртская академия прикладной алхимии. В светских кругах прославилась своим пренебрежением к социальному статусу. Демонстративно отказалась от приставки «фон» в своей фамилии, утверждая, что перед лицом ее величества науки все божьи твари равноправны и происхождение не играет никакой роли.

Тагарий, он же Азор аль Тагар — вампир, хурбастанский ученый-этнограф, историк, социолог и пламенный популяризатор науки. Исследователь культурных традиций северных народов.

Эмиэль Свирепый — вампир старшей крови, дед Алукарда, правитель Дракенфурта до 12 века от ПП.

Жерминаль Артефикс — вампир старшей крови, последний король Орлея, свергнутый народом 9 мая 818 года во время Великой Орлесианской революции.

Адольф Хальмахер — вампир, первый президент ДРО (Демократической Республики Орлей).

Джулио Бюсси — вампир, президент ФРО (Федеративной Республики Орлей).

Жан-Батист Эммануэль Саркози (ныне живущий) — человек, первый человеческий президент Орлея.

Пророк Лебеда — вампир, урожденный Маклай Лебеда Стрикс, последний из авторов Книги Причин, десятый пророк. Тот, кому посчастливилось лицезреть Святую Розу в облике простой смертной, стать ее неотлучным спутником и возлюбленным учеником. Единственный из пророков, умерший собственной смертью — от старости.

Фулько Стрикс (1220–1756) — первый глава государственной гильдии клириков. Во время эпидемии свиной проказы показал себя как блестящий командующий; благодаря его взвешенным решениям и приказам правительству Дракенфурта удалось вовремя приостановить смертоносную пандемию. Скончался преждевременно, пораженный недугом, с которым боролся.

Сильвио Стрикс — легендарный вольный охотник, которому даже установлен памятник на рыночной площади Казенного квартала. Его имя носит полицейская академия в Дракенфурте.

Амос Эрхарт — бесстрашный воздухоплаватель, облетевший вокруг света на обычном монгольфьере, в честь которого названа Воздушная академия в Дракенфурте.

Феданцо Бонавентура — кайтиф, пламенный популяризатор научной алхимии и борец с алхимией лженаучной, основатель Первой академии алхимии в Орлее, философ, автор многочисленных рукописей и трактатов, самыми известными из которых являются «О связи алхимии с экстрасенсорикой» и «Яды»; в его честь названы один из бульваров Волкогорья и основанная им академия.

Жанна Моро (1661–...) — кайтифка, прима-балерина Государственного Орлейского театра оперы и балета, известная своей партией Авроры в балете «Аврора и Валериус» на музыку Рихарда де Вальда.

Клод Эдуард Муне — современный художник, основоположник стиля «импрессионизм».

Арчибальд Куинджи (он же Марко Дубрава) — известный художник-пейзажист.

Алан По — писатель, основоположник детективного жанра.

Анджела Деверелл — писательница низкосортных дамских романов.

Каприкорния — художница, скрывающаяся под этим псевдонимом, прославилась своим умением свежо и неизбито обыгрывать мифологические и сказочные мотивы.

Юстиниан Форе — художник, творивший в основном на религиозные темы. Известен своими гравюрами, изображавшими картины мучительной смерти, ожидающей грешников, которые не последуют заветам Святой Розы и не откажутся от употребления крови.

Садула — хурбастанский поэт, художник и каллиграф.

Митхун Рабиндранат Кагор (664–1290) — поэт и художник, видный политический деятель. Автор известного каждому школьнику полотна «Обнаженная пери», возглавившего десятку самых дорогих произведений искусства всех времен и народов. В 1827 году этот шедевр великого сансарийского живописца ушел с молотка в частную коллекцию Дональда Трампа за 33 миллиона флоренов.

Камиль-Николя Леверье — физик, астроном, в честь которого назван Государственный институт астрономии и физики в Филтоне.

Шарль Кретьен — орлесианский изобретатель, предприниматель, меценат, на деньги которого построен парк его имени в Филтоне.

http://drakenfurt.ru/uploads/0005/6e/de/55104-4.gif

+1


Вы здесь » Дракенфурт » История » Личности, NPC


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2017 «QuadroSystems» LLC