Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » #[Дракенфурт] Волкогорье » Дом «Южный ветер» (продается!)


Дом «Южный ветер» (продается!)

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/19-Volkogore/23.png

Окна дома «Южный ветер» выходят на побережье, открывая великолепный вид, который владелец — художник Лэмберт Лавджой — рисовал и перерисовывал в различных вариациях более десяти раз. Лэмберт крайне неприхотлив, поэтому обстановка в доме несколько отличается от ставшей традиционной роскоши, которая царит в фамильных поместьях его собратьев. Помещение, отдаленно напоминающее гостиную, спальня, кабинет, винный погреб, мастерская и более чем обширная библиотека, составляют весь незамысловатый интерьер. В наличии имеется столовая, которой никто и никогда не пользовался, и еще несколько полупустых комнат, предназначение которых не знает даже сам Лавджой — есть и ладно, когда-нибудь, но пригодятся. Из запоминающегося присутствует только необыкновенной красоты сад (что скрывать — практически заросший) и лестница с выходящей на море стороны, что ведет вниз — прямо к осколкам скалы. Впрочем, о последней знают далеко не все.

(Лэмберт Лавджой)

0

2

Начало игры
Серые скучные дни, заставляющие кропотливо отсчитывать каждую секунду, до раздражения медленно растягивая «удовольствие» безделья до позднего вечера. Многократно отрепетированный сценарий: бесцельно бродить по лестницам, нащупывая кончиками пальцев шероховатости на старинных резных перилах, чутко прислушиваться к разрозненным отзвукам омывающих скалу прибоев и резкие крики прибрежных чаек. Впрочем, в последнее время, красота гор и удивительной чистоты воздух не прельщали художника — все это не более чем мелкая удача. Живи Лэмберт хотя бы в паре миль отсюда, то о блаженном, вгоняющим в апатию озоне, он мог бы только мечтать. Сие не дань привычному пессимизму, просто непредвзятый реалист всегда называет вещи своими именами.
Ни одного ночника, ни одной лампы — только чистый незамутненный дневной свет, не растревоженный ослепляющими лучами — или обволакивающая бархатная тьма, закрывающая собой все, чего она успела коснуться своими обжигающе-холодными пальцами. Размытые очертания, отсутствие четкости — идеальная сцена для воплощения страшной сказки. Ровный, словно идущий из ниоткуда свет — наиболее частая картина, но сейчас полутусклое освещение смеет пробиваться сквозь легкие, практически невесомые занавески, слабо колышущиеся от дуновений свежего морского бриза. Ни тени, ни отражения — видимо, сами предки оберегают его от ошибок.
Художник вдохнул кристально чистый воздух, моментально резанувший по дыхательным путям не хуже кинжала и резко вздрогнул от неожиданности, когда за спиной в очередной раздался до жути знакомый раскатистый звук. Тяжело вздохнув, Лавджой отлепился от балконных перил и, окинув бушующие снизу волны задумчивым взглядом — с легким оттенком сожаления — неторопливо развернулся в сторону гостиной комнаты, где его ждала вполне предсказуемая картина.
Старинное зеркало, висевшее в гостиной, с характерным звоном приземлилось на пол, треснуло, брызнуло осколками стекла и осыпалось опасным ледяным дождем на отделанный дорогим деревом паркет. Лавджой устало потер лоб, перебирая события последних дней — это уже третье зеркало за две недели. Бережно, почти любовно художник поднял с пола посеребренные с внешней стороны останки, сдувая хрустальную, противно колющую чувствительные пальцы стеклянную пыль — и осторожно, по одному, переместил осколки зеркала в ящик, стоящий возле камина, где уже полмесяца громоздились осколки от зеркал предыдущих. Бесстрастный эстет и ревностный перестраховщик взвыли где-то в глубине души, поминая недобрым словом того, кто однажды сказал, что смотреться в разбитое зеркало — плохая примета. Лэмберт всегда снисходительно относился к суевериям, но тот факт, что они, черт возьми, срабатывали — и еще как срабатывали! — жутко действовал на нервы.
Что и следовало ожидать в итоге: неосторожное движение навстречу осколкам — и шальной всплеск боли резко вспорол левое запястье.

0

3

Больница имени Святой Розы  http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

В потоке парящего снега можно было рассмотреть женскую темную фигуру. Девушка явно спешила, подобрав подол платья. Черный ворон уже слетел с плеча и летел рядом. Несмотря на вампирскую холодостойкость, фарфоровая кожа покрылась мелкой дрожью. Человеческие гены брали свое. Наконец найдя дом, которой располагался на окраине улицы, вампиресса подошла к двери. Рука потянулась к звонку. Послышался звон, и тишина. Еще раз и вновь нет ответа. Фрейя посмотрела на Тьму.
— Наверно, я зря пришла, — покачав головой, девушка уставилась на дверь.
— Ждем две минуты и уходим, — Фрейя была настроена решительно, но холод не давал возможности ждать больше. Две минуты... всего две минуты... Руки она поднесла к губам и стала дышать, стараясь согреть их.

0

4

Апатия, легкое безразличие к окружающему миру, предсказуемо овладели им, заставляя неосознанно отмахиваться от важных моментов априори — таких, как звонок в дверь. Третий по счету бокал с приторным, чуть терпким вином, направился вниз по пищеводу, согревая тело и притупляя основные рефлексы, к коим относился и слух. Насвистывая незатейливый мотив, Лавджой ничтоже сумняшеся оторвал от полотенца длинную льняную полосу и, неторопливо перебинтовывая раненое запястье, еще раз прислушался к звенящей тишине. То, что она установилась так внезапно, навевало на определенные размышления: например на то, что у художника медленно, но верно развивается паранойя. Укрепившись в своих подозрениях, ревенант бесшумно спустился вниз по лестнице и, пару мгновений постояв на ступеньках, скользнул к входной двери. Практически иррационально размышляя о том, кто же мог пожаловать в его скромную обитель, Лэмберт открыл дверь. Негромкий скрип, режущий перепонки.
«Надо бы смазать петли...» — машинально, краем сознания, отметил очевидный факт.
Как-то позабыв о том, что нынешний ноябрь выдался на редкость холодным и сырым, художник прислонился к косяку двери, задумчиво взирая на гостью — с тщательно дозированной долей интереса. Нечасто к нему домой заявлялись девушки, тем более без приглашения. Единственное, что шло в голову, это то, что новоприбывшая является очередной заказчицей. Да и то, что она явилась так... неожиданно, тем самым рассеивая установившуюся пыльную ауру скуки, свидетельствовало, как минимум, о случившемся форс-мажоре. Что же, это было вполне по его части.
— Добрый вечер, — легкий наклон головы в знак учтивости — все-таки воспитание никуда не денешь — и непринужденная констатация факта, — Мы незнакомы?..
Полувопрос-полуутверждение.

0

5

Ветер носился по земле, водя за собой белый снег. Зима медленно, но верно вступала в права владычицы окружающего пространства. Холод, вьюга, снег — сливались в единое целое. В воздухе витали ароматы приближающихся праздников. Скоро город сойдет с ума. Суматоха в магазинах, очереди за елками и бесконечные примерки карнавальных костюмов. Здесь на одной из центральных улиц, в потоке богатых, шикарных особняков было странно задумываться о бедности. Но, то ли картины, открывшиеся вампирессе в момент похода в больницу, то ли воспоминания о девочке привели ее мысли именно к бедноте, перетекшие к одиночеству. За раздумьями Фрейя не заметила, как скрипнула дверь. Лишь звук голоса вернул ее к реальности и холодному зною. Девушка, молча, смотрела на молодого человека, осмысливая его слова.
— Нет. Не знакомы. А вы всегда держите на пороге потенциальных заказчиков? — удивление сменилось разочарованием. Не стоило сюда приходить... сидела бы с горячим кофе в теплом кресле дома... одна.
— Мы можем начать сегодня? Мне необходим портрет. Сами понимаете скоро праздники, и времени, потом будет мало. — подобие милой улыбки и снова ожидание.

+1

6

— Просто ко мне редко приходят... — едва удержался о того, чтобы на сей оптимистичной ноте не закончить фразу. — ... без предварительной договоренности. Я немного удивился.
Не оправдание — обычная констатация с намеком на настоящее удивление. Следовательно, ложью в полной мере это не назвать. «Обычно заказчики топчутся на пороге, судорожно выискивая оправдания своему визиту, но гостья, мимолетно съязвив, сразу перешла к делу», — машинально отметил Лэмберт реакцию будущей клиентки. К слову, великолепная черта характера — хоть это и немного странно для молодой девушки. Не насторожило, но, по крайней мере, вызвало подобие удивления — что поделать, к сожалению еще находились вещи, способные его удивить. Осознавая свою оплошность — в пределах интуитивной видимости — художник отлип от косяка, тем самым словно приглашая гостью войти в дом. Сделав неопределенный жест рукой, Лэмберт, памятуя о том, что входная дверь имеет милую привычку захлопываться сама собой, как только дунет малейший сквозняк, непринужденно сцепил пальцы в своеобразный замок — насколько позволяла повязка.
— Моя мастерская находится внизу. Но Вы же не против сначала выпить чашку кофе?

0

7

— Прошу прощения, насчет договоренности. Просто решение было внезапным порывом, которому я решила последовать. — наконец молодой человек отошел от дверного косяка, позволив вампирессе пройти в дом. Оказавшись в тепле, по телу вновь прошла дрожь, но благодаря все тем, же генам (уже материнским) довольно быстро пришло в норму, позволяя девушке почувствовать себя более комфортно. Пробежавшись взглядом по комнате, Фрейя повернулась к еще незнакомому художнику.
— Мило у вас, так тихо. Непривычно видеть на такой улице дом без прислуги. И мне кажется, я еще не представилась. Фрейя Эйлмер. А от кофе не откажусь. Ммм. С коньяком, для согрева. Вы же понимаете, на улице зима, а я в таком наряде, — разведя руками, как бы добавляя ситуации все еще больше драматизма, вампиресса улыбнулась, ее взгляд был прикован к окну. Тьма нашел удобный выступ и теперь его черные глаза внимательно следили за хозяйкой.

0

8

— Не люблю, когда в доме находятся посторонние люди, — меланхолично ответил, с негромким стуком разворачивая кресло от камина, осторожно минуя осколки. Легкий жест рукой, приглашающий даму присесть. — Я вполне способен позаботиться о себе самостоятельно. К слову, я тоже не представился. Меня зовут Лэмберт.
Непринужденно опустил свою фамилию — во избежание расспросов. Мимолетный взгляд в сторону, пара секунд задумчивости — только сейчас, когда правила приличия были соблюдены, художник сообразил, что понятия не имеет, есть ли у него вообще в доме кофе. Легкая полуулыбка в ответ.
— Думаю, коньяк у меня найдется.
Отпустив спинку кресла. Лавджой неторопливо направился в сторону кухни, где и должно, по идее, находиться все необходимое. Несколько долгих садистски тянущихся минут, наполненных отстраненными размышлениями о предстоящей работе, неторопливо скользящих по путаным лабиринтам усталого сознания. Определенно, ему тоже нужно выпить кофе. Не обязательно с коньяком, который может только усугубить странное состояние. Негромко стукнул металл по фарфоровым краям, темно-янтарная жидкость нашла свое пристанище на поверхности ароматного кофейного омута. Пресловутый аромат упорядочил обрывки мыслей, Лэмберт бесшумно скользнул в гостиную, неся две чашки кофе. Поставив их на кофейный столик, непринужденно откинулся в кресле. Чуть склонил голову.
— И откуда же Вы узнали обо мне... Фрейя?

0

9

Хозяин дома испарился в еще одной комнате. Вампиресса присела на одно из кресел, и вновь посмотрела в окно. Вьюга немного стихла и теперь снег, медленно спускался на землю, все больше покрывая ее блестящим покрывалом. Аромат кофе быстро достиг гостиной, вызывая на губах девушки полуулыбку. И вот Лэмберт появился в дверном проеме с двумя очаровательными фарфоровыми чашечками. Определив их на кофейный стол, молодой ревенант присел в еще одно свободное кресло. Тонкие пальчики потянулись за горячим напитком. Терпкий кофе приятно скользнул по губам, слегка обжог язычок и наконец теплом распространился по телу. Покрутив чашку в руках, Фрейя вернула ее на поверхность стола. Вопрос был, довольно ожидаем, но приготовленного заранее ответа у юной особы не было. Театрально вздохнув, она посмотрела в светло серые глаза собеседника.
— Случайность. В нашем городе не так много художников, вернее талантливых. Так, любители помалевать кистью по холсту. Во многом их самолюбие и вера в свою уникальную манеру писания картин и портретов подкреплена хвалами влюбленных в них дам, либо безграничной любовью заботливых родителей. Да и я не преследую цель получить портрет от известного художника. Мне главное качество и некая атмосфера спокойствия и ожидания. — после короткой паузы, девушка вновь заговорила, но ее взгляд уже был направлен на окно.
— Скажите, вы любите зиму? Я считаю, в ней есть нескрываемое очарование. Как вы видите портрет? Мне бы хотелось в белых тонах, но это всего лишь желание и скорее мимолетное. Я всецело доверяю профессионалу. Вы же не отказываетесь от работы? — наконец оторвавшись от завораживающего снегопада, Фрейя взяла в руки чашечку.

0

10

— Искренне надеюсь, что я отличаюсь от этой... — на мгновение замолчал, подбирая слова, — ... творческой классификации. Хотя бы тем, что у меня не наличествуют ни родители, ни влюбленные дамы. Однако, насчет остального я ничего обещать не могу. Самолюбие помогает совершенствоваться, но те, кто упорно взращивают его в угоду лести, оказывают художнику медвежью услугу. Хотя... в принципе, вы правы, Фрейя. Излишняя самоуверенность способствует саморазрушению, что, по моему мнению, гораздо хуже физической кончины.
Бесшумно отставив чашку обратно на столик, Лэмберт снова откинулся в кресле и машинально проследил за взглядом собеседницы. Пару мгновений вглядывался в симметрично располагающиеся окна, мимолетно скользя взглядом от одного к другому, вслушиваясь в размеренный, бесшумный сейчас шепот вечно незамерзающих приливов, — интересно, а возможно ли выразить кистью то, что чувствуют снежные хлопья, соприкасаясь с безжалостной водой? Лэмберт легко тряхнул головой, одновременно с этим откидывая назад мешающие пряди с высокого лба — нельзя слишком долго смотреть на снег. Уносит. Или это такой своеобразный аппетит на разрушение, вызванный вяло-творческими ассоциациями. Главная черта, сложившиеся за века философия и, что скрывать, — практически религия. Спокойный тон в ответ.
— Скажем так: мне гораздо ближе осень, — негромко заключил спустя пару скользких секунд раздумий — и не солгал. Недаром художник родился в октябре. Лэмберт меланхолично побарабанил пальцами по подлокотнику, подмечая неторопливый переход к делу.
— И, разумеется, я не отказываюсь. Прежде всего, хотелось бы избежать простого механического «малевания по холсту». — Задумчивый взгляд скользнул по собеседнице, неторопливо выстраивая концепцию и наиболее подходящее определение. — Знаете, есть такое версия, что снег — это не вода, а сгустки эфира и влажного тумана. Именно в таком контексте я хотел бы изобразить вас — если вы не против, конечно. Это вполне укладывается в мое понимание «белых тонов», которые вы хотите увидеть в результате.

+2

11

— Я рада, что наши мысли текут в одном направлении касательно работы. А осень, прекрасное время года. Дожди и золотая листва, но для меня это время приятной меланхолии, грустных улыбок, воспоминаний. Специфическое время для морального отдыха. Когда можно закрыться в особняке, отпустив всю прислугу, взгромоздиться на подоконник и считать капли дождя. Хотя раньше я не очень любила осень, но многое меняется. — чашка незаметно быстро опустела оставляя причудливые узоры на дне фарфора. Покрутив ее в руках, девушка решила разгадать спрятанное предсказание. Но, наверно дара гадалки в генах вампирессы не было и предсказание так и осталось лишь остатками ароматного напитка. Тягучее молчание повисло в комнате. Стук сердец и ровное дыхание — лишь добавляли тишине некого очарования. Главным было не влиться в реку воспоминаний, не пропасть в этом бурном потоке, не выпасть из реальности. Фрейя глубоко и шумно вдохнула воздух, сохранивший терпкие нотки коньяка.
— Ммм. Вы не против, если мы начнем сегодня? — вампиресса не слишком хотела ускорять время, тем самым приближая визит к сестре, но любопытство увидеть законченную работу было слишком велико.

+1

12

— Дождь — фактически мой фетиш, — позволил легкой улыбке коснуться губ и сразу же затеряться в опустившихся уголках. — На это зрелище готов смотреть не отрываясь. Во время жизни в горах, я скучал по туману, который довольно часто царит здесь. Разумеется, наверху тоже присутствовала испаряющаяся вода от горных озер, но, как Вы понимаете — это далеко не то, чего на самом деле хотелось бы.
На мгновение умолк, предпочтя не развивать подобную слишком отстраненную от городской реальности тему. Тем более, многолетнее обитание вдали от дома и последующее возвращение были не яркой вспышкой среди ночи, а неприятным эксцессом, сравнимым по масштабности с лесным пожаром. Внешне совершенно безмятежный, внимательно рассматривал свою чашку с остатками кофейной гущи. Переведя задумчивый взгляд на собеседницу, обнаружил, что она занимается тем же, что и сам художник. Почему-то испытывая легкий всплеск дискомфорта, Лэмберт с негромким стуком отставил опустевшую чашку на край столешницы.
— Сложно изобразить поставленный образ словами, — негромко присовокупил к сказанному, словно плющом обвивая упорядоченную нить слов непринужденным изыском метафор. Их много — в его манере исполнении всегда было слишком, слишком много сравнений. Но недосказанное застыло в воздухе, разливаясь по помещению незримой молчаливой дымкой, вплелось серебряной струной в общее полотно действительности, придавая оной характерный металлический блеск. Пора.
— Моя мастерская находится внизу, — проинформировал Лэмберт визави, неторопливо вставая со своего кресла. Машинально потер правое запястье и чуть нахмурился, ощущая небольшую тянущую боль. — Думаю, пока что будет достаточно эскиза. Наносить краски на холст следует позже — когда рисующего отпустит эмоциональный водоворот. Иначе может получиться немного не то, что планировалось в начале.
Лавджой никогда не рассказывал заказчикам о тонкостях своей работы, предпочитая импровизацию на ходу. К слову, дать волю фантазии удавалось довольно редко — слишком скучные и серые попадались клиенты. Кого-то пугало обилие мрачных тонов в картине, кого-то — небольшое искажение пропорций, словно через водную призму. Он рисовал как видел — и ничего не мог с этим поделать. Внутренняя сущность не может быть лучше нарисованной — горькая истина жизни. Но та, что пришла сегодня, оформила в свой заказ все то, что видел в портрете конкретно он — и подобное единодушие не могло не радовать. Свет, много света. Эфир и белая эмаль.
Неопределенный жест рукой, призывающий идти следом за ним и легкая поступь в сторону винтовой лестницы, ведущей вниз, в пресловутую мастерскую.

+1

13

— Иногда эскиз может быть гораздо лучше законченной работы. — мимолетная фраза, как начало недосказанной мысли. Медленно поднявшись, вампиресса последовала за хозяином дома. Какой должна быть мастерская художника, девушка не представляла. Скорее всего, с красками и холстами, возможно с репродукциями других живописцев, а может с огромной разрисованной стеной? В минуты раздумий, которые незаметно переходили в часы, Фрейя, еще до трагедии, жалела о том, что Святая Роза не наградила ее возможностью переносить фантазию на холст. Элизабет предлагала нанять преподавателя, но девушка всегда отказывалась учиться живописи. Ведь если нет таланта, зачем тратить краски? По отношению к себе вампиресса всегда относилась скептически, считая, что талантов у нее нет и во все. Так что музицирование так же не входило в план ее обучения. Темными ночами, в одиночестве, когда особняк спал, на чердаке можно было расслышать мелодии. Они всегда были разными, но объединял их тихий голос, читающий стихи под звуки клавиш. Или своеобразные букеты цветов. Сухие бутоны переплетались с только что срезанными, создавая бесконечный круговорот жизни. Хм. Но это было давно, и даже память девушки стала все глубже прятать эти воспоминая. Сейчас ей хотелось, наконец, увидеть «убежище» художника. В каком-то роде, Фрейя считала, что именно мастерская может приоткрыть завесу тайны внутреннего мира.

+2

14

— Вполне возможно, — вежливо отозвался Лэмберт, спускаясь по лестнице вниз. То ли соглашаясь с собеседницей, то ли просто упражняясь в светской беседе — в негромком голосе всегда было трудно уловить какие-либо оттенки. — Но эскиз, по сути, является чем-то незавершенным. Недописать портрет все равно, что собственноручно расписаться в неумении выстраивать рабочую систему.
Преодолев последнюю ступеньку Лэмберт, непринужденно обхватив длинными пальцами перила, плавно скользнул по другую сторону винтовой лестницы, тем самым открывая гостье обзор всей мастерской. Довольно просторное помещение, с одной стороны заставленное стульями и странными досками неизвестного происхождения, с другой — было совершенно свободным: несколько завешанных темным полотном картин не в счет. В целом, с общим убранством дома мастерская составляла странный контраст, который вызывал недоумение у тех, кто хоть раз сюда спускался. Из чистых окон мягко лился солнечный свет, так непохожий на те яркие лучи, которые могли ослепить светочувствительных вампиров на дневной улице. Легкий кивок в сторону старинного резного кресла, совершенно негармонирующего с окружающей их обстановкой. Бесшумный шаг в сторону сиротливо стоящего у стены мольберта, внимательный взгляд на оный, словно оценивая давно доказанную им функциональность. Лавджой аккуратно закатал рукава рубашки, мимолетным движением сбрасывая с запястья повязку, — и уверенно понес пресловутый мольберт в середину комнаты.
Солнце брызнуло сквозь один из цветных витражей, занимающих пространство справа, плавно заскользило по идеально гладкому, словно покрытом лаком, полу. Слишком четко и правильно, чтобы быть по-настоящему прекрасным, но достаточно размыто, чтобы узреть нужную цветовую гамму. Ведь в прекрасном всегда есть некая очаровательная неправильность. К слову, о прекрасном...
— Садитесь, Фрейя... — художник указал взглядом на кресло, стоящее в углу, и неторопливо стягивая с мольберта темное полотно, негромко проинформировал гостью, — Вы можете двигаться и разговаривать, мне это совершенно не помешает, но есть одна просьба: не вставайте с кресла. В самом крайнем случае, постарайтесь ограничиться нерезкими жестами.
Лэмберт взял в руки карандаш. Идея отдельно, смысл отдельно — неосознанное творческое кредо. На холсте появилась первая, слабо различимая сероватая линия.

+1

15

Спускаясь по лестнице, вампиресса не забывала поддерживать платье. За время своеобразного путешествия она отвыкла и даже соскучилась по шумящим подолам, корсетам и нежным материалам. Сейчас же она старалась наверстать упущенное время. Вот перед ее взором открылась дольно большая светлая комната. Относительно светлая, темные полотна гармонировали с неярким светом солнца проникавшем из окна. Любопытство подталкивало рассмотреть холсты, прятавшиеся за полотнами, но этикет, да и уважение к хозяину дома спрятали любопытство в клетку. Пройдя к креслу, которое смотрелось как дань шику, в этой полупустой мастерской, вампиресса присела. Медленно, как будто боялась, что мебель может взбунтоваться и покинуть комнату. Наконец присев, и конечно поправив чуть приподнявшееся платье, девушка замерла. Руки легли на колени, пропуская кусочек ткани платья через пальцы. Перед глазами пронеслась картинка из прошлого. Во время первой и неудавшейся попытки, ей практически запрещали дышать. Взгляд внимательно следил за движениями Лэмберта, в свете тусклых солнечных лучей художник и мольберт казались чем-то волшебным. Фрейя молчала. Ее фантазия стала вырисовывать движения карандаша по холсту. Конечно, получался не портер, лишь линии. Но иногда хочется и самой стать художницей, даже просто в мыслях. Звук ее голоса разрушил очаровательную тишину.
— Вы давно в городе? — поняв, что произнесла вопрос вслух, вампиресса слегка сморщила носик. Конечно не самое лучшее направление их беседы.

0

16

Мастерская жила своей жизнью, в данном слое астрального плана. Она жила своей свободой, условно пропуская хозяина в свои владения и просто позволяя ему пользоваться благами, которые уютно пригрелись за темными полотнами или в отверстии для кистей в раме мольберта. Холст дышал, карандаш неторопливо порхал из угла в угол, кружился менуэтом, оставляя тонкие, практически незаметные глазу росчерки, которые с каждым резким движением кисти становились все отчетливее, раз за разом обретая форму. Болеть романтикой летучих мышей — не сейчас, не к ситуации. В данный момент — только свет, только белоснежный лист, с легкими затемнениями — следствие мимолетного ретуширования. Малозаметный и бесшумный шаг назад, задумчивый взгляд художника скользнул по эскизу, мысленно цепляясь за отрывочные образы, утекающие со скоростью утренних снов — если не успеть запечатлеть. Как с рассеянным узором на морском песке. Получилось весьма неплохо. Возникло странное ощущение, что с плеч свалилась небольшая скала. Еще немного ретуши, и вскоре можно будет наносить краски.
Последующий вопрос заставил слегка отвлечься от работы.
— Нет, недавно, — коротко ответил Лэмберт, тем не менее не отрывая взгляд от полотна. Мнимая невежливость утонула в легком шелесте поправляемого холста, обусловливаясь следующей фразой, — Что мы все время обо мне? Давайте поговорим о вас, Фрейя.
Искренность — неплохая альтернатива хорошим манерам. Негромкий мягкий голос искусно маскировал сталь.

+1

17

Вампиресса посмотрела на художника, слегка сжимая ткань своего платья.
— Обо мне? — подсознательно она боялась таких вопросов. Что можно рассказать о себе? Слабая, никчемная полукровка? Ее мир держится на вранье, хотя сама Фрейя считает лишь некой недоговоренностью. Да и зачем кому то знать кем являлась ее мать. Снова губы будут произносить заученные фразы. Если так будет продолжаться, вампиресса и сама поверит в историю мнимой жизни. Молчание затянулось. Пора было начать маленький неинтересный рассказ.
— Я родилась в Дракенфурте, в поместье среди лесов. Жила с матерью, училась наукам и этикету, придворным танцам. Все как у всех. Балы, кавалеры, платья. Но потом мне пришлось покинуть город, я решила отправиться в путешествие. Знаете новые города, страны, новые знакомства. И вот недавно вернулась. Чуть не вышла замуж, но поняла что еще не готова. У меня есть приемный сын, он сейчас в поместье, обучается. Он человек, а их жизнь так коротка, нужно многое успеть. Ну и вроде все. Ничего интересного. Обычная графиня. — уголки губ чуть приподнялись в подобии улыбки. Да, действительно жизнь не такая и интересная. Взгляд переметнулся на окно. Через тусклые стекла можно было рассмотреть падающий снег.
— Вы слышали о бале? Когда я только вернулась, то тоже попала на бал. К сожалению, тогда все закончилось не очень хорошо. Но я уверенна в этот раз Святая Роза не даст испортить праздник. — девушка вздохнула и по привычке чуть закусила уголок губ. Будь Элизабет рядом, обязательно бы отругала дочь. Но, сейчас отругать может лишь совесть...

+1

18

— Я бы не сказал, что это неинтересно, — негромко обронил Лэмберт в ответ. — Признаться, ваша жизнь оказалась гораздо насыщеннее моей. Вы многое успели, Фрейя, несмотря на ваш сравнительно юный возраст. Вполне возможно, что вы чего-то не договариваете, — задумчивый взгляд скользнул по лицу собеседницы, задержался на длинных пальцах, вцепившихся в ткань — машинальный интерес, на грани автоматизма. Просто подметил, что визави нервничает, но не стал заострять на этом факте внимание. — Но пусть останутся небольшие недоговоренности, так даже интереснее, не находите?
Не дожидаясь ответа — вопрос был чисто риторический, художник осторожно подретушировал детали и легким, практически невесомым движением руки, накинул на холст темное полотно. Теперь оставалось лишь нанести краски, но это — позже. Ни к чему именно сейчас закручивать водоворот цветных линий и облекать оные в законченный портрет.
Лэмберт одернул закатанные рукава, возвращая белой рубашке полагающий ситуации вид и принялся осторожно собирать сложенные углевые карандаши. Он предпочитал показывать заказчикам только готовые работы, и не собирался изменять сей традиции и на этот раз.
— Кстати, я тоже родился в Дракенфурте, — присовокупил к сказанному ранее. Так сказать, откровенность за откровенность. — Замечательный город. Где бы я не был, — постоянно тянуло назад, хотя домоседом меня определенно не назвать. Про бал я слышал, — легкий кивок и непринужденное уточнение: — И даже собираюсь туда пойти.
«А куда ты денешься, Лэмберт...»
Лавджой взглянул на часы, висящие у лестницы неторопливо отсчитывая время.
— К слову, он скоро начнется. Не составите компанию по пути туда? Мой костюм уже готов, а если успеть распорядиться, то и ваш могут привезти в любой момент.

http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  [Замок Алукарда] Бальный зал

Отредактировано Лэмберт Лавджой (22.08.2010 01:19)

0


Вы здесь » Дракенфурт » #[Дракенфурт] Волкогорье » Дом «Южный ветер» (продается!)


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC