Дракенфурт

Объявление

«Дракенфурт» — это текстовая ролевая игра в жанре городского фэнтези. Вымышленный мир, где люди бок о бок соседствуют с вампирами, конная тяга — с паровыми механизмами, детективные интриги — с подковерными политическими играми, а парящие при луне нетопыри — с реющими под облаками дирижаблями. Стараниями игроков этот мир вот уже десять лет подряд неустанно совершенствуется, дополняясь новыми статьями и обретая новые черты. Слишком живой и правдоподобный, чтобы пренебречь логикой и здравым смыслом, он не обещает полного отсутствия сюжетных рамок и неограниченной свободы действий, но, озаренный преданной любовью к слову, согретый повсеместным духом сказки — светлой и ироничной, как юмор Терри Пратчетта, теплой и радостной, как наши детские сны, — он предлагает побег от суеты беспокойных будней и отдых для тоскующей по мечте души. Если вы жаждете приключений и романтики, вихря пагубной страсти и безрассудных авантюр, мы приглашаем вас в игру и желаем: в добрый путь! Кровавых вам опасностей и сладостных побед!
Вначале рекомендуем почитать вводную или обратиться за помощью к команде игроделов. Возникли вопросы о создании персонажа? Задайте их в гостиной.
Сегодня в игре: 17 июня 1828 года, Второй час людей, пятница;
ветер юго-восточный 2 м/c, переменная облачность; температура воздуха +11°С; растущая луна

Palantir

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Дракенфурт » Центральный парк » Беседка у пруда


Беседка у пруда

Сообщений 31 страница 52 из 52

1

http://drakenfurt.s3.amazonaws.com/22-Centralnyj-park/7.1.png

В глубинах немного мрачного и загадочного столичного парка скрывается великолепное, потрясающее, невероятно романтическое место — беседка. Она расположена ближе прочих к птичьему пруду, потому среди завсегдатаев парка так и называется — «беседкой у пруда».

Небольшого размера навес, удерживаемый стройными алебастровыми колоннами, расположен на солнечном месте, однако свет не мешает отдыхающим в нем. Вокруг него зеленеет трава, благоухает яблоневый цвет и сирень, над головой отдыхающих голубеет небо...

Беседка расположена в укромном месте, которое трудно обнаружить человеку, не осведомленному о ее существовании. Это место как будто обладает особой аурой, словно по волшебству отгораживающей его от внешнего мира, оно напоминает рай на земле. Здесь ищут уединения влюбленные парочки, одухотворенные поэты и художники и просто личности желающие побыть в одиночестве. Атмосфера здесь, в этом волшебном месте, как будто соткана из безмятежности, романтики и спокойствия. Можно долго рассказывать об этом чудесном месте, однако гораздо лучше увидеть его своими глазами.

(Скарлетт Остин)

0

31

Начало игры
«Фух, наконец-то, хоть какое-никакое укрытие! И зачем я ушла из дома Древней? Нужно вернуться... нет, ни за что — страшно проделать еще раз такой путь! Может позже, когда наступит ночь?» — разговаривала Морру сама с собой, окружающие ее деревья дарили прохладу и обещали покой, тихо шептали «Не бойся, маленькая, тебя никто не тронет!» Все чувства фэйрилиса были напряжены до предела.
Путь через город оказался гораздо труднее и опаснее, чем ей казалось, сколько раз она чудом избежала гибели под колесами карет или под копытами напуганных лошадей? А как один извозчик ударил ее кнутом, пребольно попав по спине? А высоченный вампир громыхал в ее сторону из железной трубы и от дерева полетели щепки? Морру едва не оконфузилась, представив, если бы на месте бесчувственной древесины был бы ее рыжий бок. Они все кричали и улюлюкали за ее хвостом, но она сумела, добралась до тихого островка в этом безумном месте, где так мало растений, а те что есть имеют форму отличную от естественной (она видела как один из местных жителей отстригал ветви куста огромными ножницами), где так шумно и суетно, и вообще этот город похож на гигантский улей диких пчел: снуют туда-сюда, жужжат и, только тронь — мигом ужалят. Морру поежилась, вспомнив некоторые моменты ее великого похода. Еще бы не великого, молоденькому фэйрилису никогда в жизни не было так страшно и одиноко! Даже когда ее поймали охотники, Морру понимала, что они позаботятся о ней...
Резкий поворот тропинки — и перед ней возникла маленькая беседка по самую крышу увитая плющом.

Отредактировано Морру (14.07.2011 13:09)

+1

32

Билетная касса цирка  http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Элизабет согласилась прогуляться. И ни разу об этом не пожалела. В парке было чудесно. Рассветная свежесть, пение птиц, интересная компания.
Пока они шли, девушка оживленно болтала, рассказывая о своем брате и о жизни в их имении в Орлее. Болтала о беззаботном детстве, о родителях, по которым уже соскучилась. Лиз приноровилась к ходьбе под ручку с мужчиной и ей это даже понравилось. Она периодически спотыкалась, а сильные руки её спутника не позволяли ей упасть.
Когда они подошли к беседке, Лиз от восторга всплеснула руками.
— Вы были правы, когда сказали, что место будет потрясающим! Оно действительно заслуживает внимания. На берегу пруда, в глубине сада, среди сирени и яблонь стояла белая беседка. Весь остальной парк мерк в сравнении с этим чудным местом. Она в нетерпении вошла внутрь и солнечный свет, пропущенный через узоры ажурных балок решетки покрыл её всю, с ног до головы, словно кружевами. Она счастливо рассмеялась.
— Как тут хорошо, сэр Джеймс! — она посмотрела на него восхищенными глазами, — Откуда вы узнали об этой беседке? Наверняка, признайтесь, часто водите сюда юных дев, чтобы они полюбовались таким красотами. Элизабет не удержалась и опустила руку в синюю воду озера. Вода была теплой, нежной. Как жаль, что вампиресса не отражалась в этой безмятежной глади.

Отредактировано Элизабет Бэтори (03.08.2011 20:04)

+1

33

Билетная касса цирка  http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Цирк остался позади, с расстояния, на которое от него отошли Джеймс и Элизабет, невозможно было разглядеть даже макушку шатра. Ее заслоняла сень деревьев, в изобилии росших в парке, расположенном вблизи центральной части Волкогорья. Всю дорогу до этого тихого места Джеймс беседовал с Элизабет на отстраненные темы, не носящие определенной смысловой нагрузки. Делился мнением о капризах пагоды, рассуждал о событиях вчерашнего дня, о политике, нравах, известных скандалах, в которых принимали участие влиятельные персоны. Одним словом вел себя как джентльмен со стажем, которому совсем не обязательно прилагать максимум усилий к созданию удобных условий для юной дамы, чувствительной к проявлению мужского внимания, тем более внезапно исходящему от незнакомца. Все время, пока он находился рядом с Элизабет, Джеймса не покидало ощущение, что в нем подозревают кого-то не очень хорошего, кто причинил девушке пускай не боль, то, как пить дать, массу неприятностей.
Элизабет тоже не молчала. Только они очутились на аллеях парка, с ее уст посыпались рассказы о детстве, родственниках. Джеймс узнал, что она приехала из Орлея и у нее есть брат, к которому она довольно сильно привязана. Теперь Элизабет ассоциировалась у него с розой, выращенной в парнике, которой удалось сбежать от жаркой опеки в прохладный климат другого сада, немного дикого, но от этого не менее привлекательного. А вот и то самое расчудесное место! Красивое, восхищающее, удивительное. Элизабет отпустила его локоть и нырнула под крышу беседки, вся растворяясь в ее прелести. Он не последовал вслед за ней, остановившись перед аркой в нескольких шагах. Облокотился на трость и повернув голову вправо, посмотрел на гладь пруда.
— Эх, я забыл купить нам мороженое. — Спохватившись, вдруг сказал мужчина, возвращая взгляд на Элизабет, которая уже трогала воду. «Озорное дитя».
Водил ли он сюда юных дев? Она заставила его задуматься. Своих подруг он водил в рестораны либо проводил с ними время у себя в игорном доме, за партией другой в карты. И возраст не играл особой роли. Однако одну особу он хотел бы видеть здесь, чтобы она как Элизабет радовалась и улыбалась. Мечты, мечты... — Не доводилось. Я часто кормлю здешних уток булкой. Признаюсь, им тоже нравятся здешние красоты. Его смех был спокойным и легким, как летний ветер в знойную жару. Он тоже появлялся на короткое время и быстро прекращался, вызывая легкое чувство разочарования и желание его скорого возвращения.

+2

34

Элизабет без труда оставила грусть и печаль за пределами этого поистине благословенного места. Джеймс оказался галантным джентльменом и интересным собеседником. А ей хотелось танцевать и петь, играть с прозрачной водой и наслаждаться каждым мгновением сегодняшнего утра.
— Эх, я забыл купить нам мороженое, — девушка только беззаботно махнула рукой и засмеялась. Она спокойно относилась к сладостям, в отличие от многих других представительниц прекрасного пола. Бетти бы не отказалась от ароматного куска пирога или ветчины. А мороженное... так, приятный довесок к жаркой погоде.
Джеймс тоже был вполне удовлетворен и спокоен. Он смеялся, глядя на неё и ей это нравилось. Она, может быть и хотела выглядеть взрослой и серьезной, но у неё это сейчас совсем не получалась. Вся обстановка располагала к играм и озорству.
— Я бы отказалась от мороженного в пользу булки для уточек. Вы сегодня, конечно, не взяли её с собой? — она отбежала от пруда и закружилась, придерживая пышное платье руками. Упасть бы сейчас на эту цветущую зелень травы и смотреть на небо, рассказывать свои секреты и гладить непослушные волосы Стефана. Ей бы нашлось, что ему поведать. Она снова загрустила и виновато посмотрела на Джеймса. Лиз не хотелось чтобы этот хороший вампир, пригласивший её на прогулку, видел, что она чем-то расстроена. Поэтому она предпочла снова зайти в беседку и села на лавочку.
— Сэр Джеймс, а чем вы занимаетесь? Вы, очевидно, живете здесь, раз имеете счастье часто приходить в это чудное место? — ей было интересно узнавать новых людей, расспрашивать о их жизни, как будто сочиняя книгу, обо всех, с кем она когда-то встречалась по жизни. Узнавать факты и придумывать что-то свое, на основе своей фантазии.

0

35

У старости свои причуды. К примеру, Джеймс не отказался бы от мороженого, которым изначально хотел угостить Элизабет, забывшую обо всем на свете при виде естественной прелести этого места. Он понимал и в какой-то степени даже разделял обуревавшее ее восхищение, поэтому держался менее скованно, с тихой улыбкой наблюдая за молодой девушкой. Но желание поесть мороженое от этого не угасало!
— Я уже посещал своих пернатых друзей сегодня, и, признаться, не собирался сюда приходить до завтрашнего дня. — Со вздохом произнес мужчина извиняющимся тоном. В тот момент его взору предстало самое завораживающее зрелище сегодняшнего вечера, с которым не сравнился бы самый сложный трюк, успешно выполненный знаменитым актером цирка. Ее как будто подхватила и поставила на ноги незримая великая сила, Элизабет кружилась словно балерина. Нет, она напоминала нимфу, танцующую в лесу среди стройных стволом высоких деревьев. Сквозь пушистую листву их раскидистых ветвей струится свет, который, падая к теплой земле, покрытой густым чистым мхом, приобретает сходство с золотым лучом, способным раскрасить в свой сверкающий свет самый плотный мрак чащобы.
Подул ветер, он любовно коснулся ее бледно румяных щек, запутался в рыжих волосах. Джеймс поймал себя на мысли, что завидует ветру, бессовестно притрагивающемуся к ней, не требуя разрешения. «Такой свободы никому не вынести. Она — смертельна». Из размышлений его вырвал голос Элизабет. Вампир повел головой, сбрасывая с себя оцепенение. Девушка сидела под крышей беседки, он сел рядом с ней на расстояние, которое не вызвало бы неправильных мыслей и пугающих домыслов в девичьем сознании.
— Я занят в сфере развлечений. Продаю счастье фавориткам удачи и баловням судьбы.
Это было его особым талантом — давать запутанные объяснения. Он не обманывал ее, но и правду не говорил, отдавая Элизабет право самой расставлять приоритеты в их развивающихся отношениях. Еще Джеймс не прочь был посмотреть на выражение ее лица, когда она придет в игорный дом, и он встретит ее согласно всем канонам гостеприимного хозяина. Ну а пока козыри останутся там, где им и положено быть. В рукаве.
— Элизабет. — Он посмотрел ей в глаза. — Я не хотел говорить, это выглядело бы с моей стороны грубостью, времени с нашего знакомства прошло недостаточно, чтобы я позволил себе подобный вопрос. Вы боитесь меня? Прошу вас, будьте откровены. Скажите, что тревожит вашу душу.
Слушать других, нарушать их покой, Джеймсу нравилось больше, чем поступать так в отношении себя. Какое бы хорошим ни было впечатление Элизабет, он страдал эгоизмом и слыл скучным «человеком», потому что за что бы он не брался — все быстро и легко ему наскучивало.

Отредактировано Джеймс Уортингтон (10.08.2011 20:39)

+2

36

— Я занят в сфере развлечений. Продаю счастье фавориткам удачи и баловням судьбы, — немного запутанно ответил он на её вопрос. Элизабет заинтересованно посмотрела на Джеймса. Она никогда не предавалась каким-либо развлечениям, кроме игр в карты с семьей, балов, чтения или веселой болтовни с дворовыми слугами. Какие могут быть развлечения в собственном имении под крылышком у родителей, которые тебя любят и стараются всеми силами показать, что мир хорош и прекрасен. Добр для всех, и справедлив. Хотя и невыносимо скучен.
— Смею надеяться, вы пригласите меня посетить ваше развлекательное заведение, — туманно ответила она. Какими бы ни были развлечения, которые он продавал, это было очень любопытно. Сходить к такое место, о котором не читала даже в книгах — предел мечтаний для неискушенной особы.
— Элизабет. Я не хотел говорить, это выглядело бы с моей стороны грубостью, времени с нашего знакомства прошло недостаточно, чтобы я позволил себе подобный вопрос. Вы боитесь меня? Прошу вас, будьте откровенны. Скажите, что тревожит вашу душу.
Она вспыхнула и нервно сорвала листок с растущего рядом дерева, чтобы начать рвать нежную зелень на маленькие кусочки. Почему все всегда её об этом спрашивали. Что её тревожит? Чего она боится? Что случилось там, на темной улице.
— Ну что вы. Я не боюсь вас... совсем нет. Просто, — она замялась и повела плечами, отводя взгляд, как будто увидела что-то интересное в глубине парка, — Не так давно я встретила плохого вампира, который причинил мне боль...

Отредактировано Элизабет Бэтори (14.08.2011 15:27)

+1

37

«И здесь нет покоя!» — злобно подумала фэйрилис, увидев двух незнакомцев, разгневанно встопорщила усы и вздыбила мех. Поскольку она шла с наветренной стороны, запахи вампиров не доносились до ее обоняния, предупреждая заранее о возможных неприятностях. Морру с ненавистью посмотрела на чужаков, нагло вторгшихся на территорию, которую она уже считала своей. Глядя на холеное личико девицы она чувствовала неуклонно растущее желание вцепиться клыками в эти нежные щечки, ощутить вкус крови этого создания-нефэйрилиса, услышать мокрый треск разрываемой крепкими клыками кожи. Распороть ей брюхо и вволю насладиться теплой печенью, что будет так соблазнительно сочиться горячей кровью. Вкус мяса крупной добычи надолго избавит ее от мук голода и она позабудет вкус полевок, бывшие основой ее рациона в последние несколько дней. Фэйрилис смотрела на мужчину, так похожего на старого облезлого тетерева, который еще на что-то надеется и распускает свой потрепанный хвост перед молодой тетеркой. «Не-на-ви-жу!!!» — мысленно заорала лисуля и побежала прочь от сладкой парочки, нежно воркующей на скамейке.

Отредактировано Морру (16.08.2011 15:38)

+2

38

Психиатрическая лечебница. Улицы фабричного района  http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

Абигайль конечно же лукавила, считая себя обиженной и брошенной на произвол судьбы несознательной Люсидой. Положа руку на сердце, ей не очень-то хотелось быть в непосредственной близости от подруги, когда та окончательно станет зверем, цель у которого до противности банальна — сожрать первое мало-мальски съедобное, что повстречается на пути. Пусть уж лучше Джин закусит кем-нибудь менее дорогим и нужным — в закоулках фабричного района меню поражало своим разнообразием. В этом ревенантка убедилась лично, пока петляла грязными улочками, пытаясь не попасться на глаза многочисленным аморальным и асоциальным личностям, которые вряд ли бы спокойно отреагировали на юную девушку в пижаме лечебного заведения. Да и Люс вполне могла спутать подругу все с теми же личностями, поэтому Аби постаралась побыстрее покинуть неуютный район. Правильнее всего было бы отправиться на какую-нибудь площадь и затеряться в праздно гуляющей толпе, но не в таком же виде! Там ее сразу скрутят и отправят обратно к крепким санитарам, которые уже вряд ли позволят ей сбежать.
Взвесив все за и против, Абигайль решила переждать какое-то время где-нибудь подальше от любопытных глаз, а потом уж вновь вернуться в несимпатичный квартал и заняться поисками дома Джин, не боясь, что хозяйка, капая слюной, обнаружит гостью гораздо раньше.
Парк показался едва живой от усталости девушке самым подходящим местом, где можно было бы прекрасно провести оставшиеся часы до рассвета. «Прекрасно» означало одно — поспать. Лелея эту мысль, ревенантка осторожно пробиралась через кусты, предпочитая на дорожки даже не соваться — влюбленных парочек вдали она уже насчитала пять или шесть штук.
Когда же она в очередной раз укололась босой ножкой об какую-то сухую ветку и жалобно пискнула, колючие заросли вдруг кончились, и перед Аби оказалась переливающаяся гладь воды. Нет, беседку девушка тоже заметила и даже оценила ее красоту, но разве эта находка могла сравниться с возможностью искупаться? Смыть с себя всю сажу, запах гари и прочие ароматы фабричного района...
Мгновение — и Абигайль, уже полностью мокрая, озадаченно любуется потяжелевшей одеждой, которую она не догадалась снять перед купанием. По всей видимости повадки призраков просто так не исчезают, отныне нужно привыкать к тому, что ты свой внешний вид не рисуешь иллюзиями, сложность которых ограничивалась лишь персональным воображением.
Аби попыталась выжать намокшую ткань, но потом решила, что так даже лучше — прохладно же, — и устроилась на траве около берега. В беседку идти не хотелось, слишком уж сильным был контраст между настроением ревенантки и атмосферой, которая, казалось, была материальна около симпатичного строения...

+3

39

Казино «Гнездо Дьявола»  http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png

— Ты сильно изменилась, я знал тебя девчонкой... — бормотал Людвиг песенку, перехваченную у какого-то забулдыги на углу. Прилипнув полчаса назад, глупый напев не желал оставлять юношу. Вот уже и голос понизил, а петь продолжал. Ну, хотя бы прохожие ханжи не оборачивались ему вслед. Постойте, откуда глубокой ночью на улице прохожие? Вот и Людвиг первые пять минут размышлял об этом, что чуть не привело незадачливого вампира под колеса кареты. Извозчик огласил окрестности пьяной руганью, когда пришлось резко завернуть в сторону. Граф пропустил его замечания мимо острых ушей. Понял, отчего здесь больше полуночников — рядом парк, место, открытое круглосуточно. Граф хохотнул от сомнительного удовлетворения собственной догадливостью. Да и графом-то Людвига называть было сложно, вернее — нельзя, ибо он потерял титул вместе с телом, вместе с прошлой жизнью. Там, на берегу Кораллового моря. Рыжий человек и холодная сталь без тени сожаления и жалости забрали у него все. И, похоже, не только у него. Мучительные воспоминания все еще тревожили юношу. Вот и накануне ночью он видел то, что случилось в Хастиасе. Убили не только его. Проснувшись в поту, с яростно вздымающейся от волнения грудью, Кейзерлинг отчетливо знал, кого потерял на мокром песке южного моря. За одну минуту случился крах всех его надежд. Оказалось, что не графиня Бладрест предназначена ему. О, нет. Безродная девица, как назвали бы ее высокомерные вампиры, в обществе которых чаще прежнего находился новый Людвиг. Но он любил ту девушку, а не... Почему-то предпочел ее Скарлетт. Странно. Впрочем, он настолько запутался во всем этом... Желания что-либо выяснять не осталось. Юный вампир постарался забыться, скрыть глупые, лживые, непонятные воспоминания прошлой жизни. И до сего часа верил, что ему удалось сия компания.
Его ждали в беседке у пруда, в парке Столицы. Как сказала леди-воровка, доверенный человек, служащий у старой скряги по фамилии Биггинс. Дворецкий желал помочь шайке (как грубо) грабителей и мошенников перешерстить весь дом на предмет драгоценностей, редкостей, антикварной мебели и прочих денежных вещей. Умник.
Людвиг пробирался по темному парку, изредка встречая ночных посетителей. Ближе к беседке все чаще попадались влюбленные парочки, и граф силился распугать их своим грозным видом, дабы те ненароком не помешали делу. В беседке никого не оказалось. «Проклятье», — подумал Людвиг и, тихо выругавшись, шагнул к одинокой фигуре у воды.
Злость нарастала в пугающем темпе, внутри все бурлило и кипело, грозясь вырваться наружу и покалечить невинных. Юноша взглянул на хрупкую девушку в больничной пижаме. Белые волосы отражались в матово-черной глади водоема, мокрые, спутанные, завораживающие. Пижама же представляла собой насквозь мокрую тряпку, не способную даже скрыть женских прелестей. Вампир нагло уставился на них, заходя со спины. О, воистину женское тело — храм. Хотелось поклоняться исключительности мазельки, а глаза так и бегали по томным изгибам молодого прелестного тела. Любуясь этой, несомненно, больной девицей, сбежавшей, должно быть, из ближайшей лечебницы, Кейзерлинг мимолетом подловил себя на мысли, как сильно он изменился. А в следующую секунду отмахнулся от нее, заговорив в привычном насмешливом тоне, стараясь скрыть гнев в глубине:
— Доброй ночи, сеньорита. — Поклон и нервный смешок. А что, вдруг эта душевнобольная сейчас попросту набросится на решившего быть вежливым аристократа и попытается его придушить? Всякое бывает. Надо было стукнуть ее чем-нибудь по очаровательной головке, а уж после творить... что-нибудь.

Отредактировано Людвиг фон Кейзерлинг (17.01.2012 17:10)

0

40

Не смотря на то, что рядом с ней не было даже Люси, ревенантка не чувствовала себя одинокой. Ей было необходимо остаться наедине с кучей сумбурных мыслей, которые не позволяли провалиться в сон, навязчиво всплывая в сознании вновь и вновь. Нужно было понять и принять новое тело, смириться с частичной потерей памяти и, главное, убедить саму себя, что никакая она не убийца. Последнее выходило особенно плохо, и любые оправдания выглядели жалкими и ничтожными в сравнении с отобранной жизнью малышки Нои. Оказывается, в призрачной жизни тоже есть свои прелести — там куда легче быть равнодушной и даже жестокой.
Абигайль собрала в горсть мелкие камушки, которыми был засыпан берег водоема, и стала методично по одному отправлять их на дно пруда. Детская забава помогла отвлечься и окунуться в те теплые моменты, что сознание все еще могло вспомнить и воспроизвести. Жутко захотелось бросить все и отправиться домой, пусть в таком виде, пусть даже пешком, но... домой. И почему она оказалась так далеко? И знала ли семья, что ее все это время не было в живых? Опять вопросы и ни одного ответа. Аби резко высыпала в воду оставшиеся камни и отряхнула руки. Это был замкнутый круг, хождение по которому стоило хотя бы на время прекратить.
Некто свыше похоже что внял и этому решению девушки — за спиной послышались шаги, и вкрадчивый голос с издевкой пожелал ей приятной ночи. Небось какой-нибудь подвыпивший молодой мужчина решил, что это весьма остроумно — окрестить сеньоритой незнакомку в мокрой и местами порванной больничной одежде. Подобным страдали неудачники, обделенные женским вниманием и с радостью издевающиеся над теми, кто не мог защититься или быть защищенными. И угораздило же его именно в эту ночь забрести в дальний угол парка, чем главная аллея плоха-то? Нет же, принесла нелегкая именно сюда. Абигайль с досадой обернулась и замерла, обнаружив, что говоривший выглядел совсем не так, каким она себе его нарисовала. Статный белокурый юноша в дорогой одежде поклонился и усмехнулся, беззастенчиво разглядывая поспешно вскочившую девушку так, будто избалованный аристократ выбирал товар. Хотя, судя по всему, оным вампир и являлся, и это было еще более странным. Что он тут забыл? Подобные ему в такое время просаживают состояние в казино да обнимаются с роскошно одетыми спутницами, а не беседуют с оборванками в укромных уголках парка.
Абигайль внезапно подумала, что ручной оборотень ей сейчас бы совсем не помешал, но раз его в наличии не имелось, то... Девушка на всякий случай сделала шаг назад и кивнула в знак приветствия, не произнеся ни слова. Вдруг мужчина поймет, что ему не рады, и удалится восвояси?

+1

41

Девушка испуганно вскочила. Прелестно. Людвиг второй раз поприветствовал ее, но уже — хищным оскалом. Оголенные клыки заблестели в неясном мерцании неба, в светлых глазах мелькнули блики темного зеркала воды. Вампир медленно, словно охочий до свежего мяса волк, сделал несколько шагов в сторону мазельки. Исполненная скрытой угрозы улыбка не сходила с надменного лица, волосы небрежным прядями ниспадали на лоб, отчего графу приходилось сдувать их. Круги от камешков благополучно растворились в воде, погрузив клочок берега в гнетущую тишину. Лишь ветер шелудиво играл с листвой, шелестел травой, покрывал пруд мельчайшей рябью. Кейзерлинг раскинул руки в стороны, выказывая доброжелательные намерения. Мол, нет у меня оружия, не бойся, глупышка. Кто бы знал, что лучшим его оружием после револьвера являлись как раз руки.
— Не тревожьтесь, я не причиню вам вреда, — заявил Людвиг, продолжая сближение. А мысленно добавил: «Только удовольствие доставлю, если будет угодно», и тут же усмехнулся пошлой шуточке своего графского величества. — Что привело вас сюда в столь поздний час? — осведомился юнец, деловито поправляя фамильное кольцо с «мертвым» бриллиантом — подарок покойной матери. Оно поразительно контрастировало с темными перчатками, блестело от мельчайших световых излучений, словно от яркого потока света. Короткое время украшение находилось на тонком пальчике бывшей невесты Кейзерлинга. Ох, как же глупо звучит. В сознании мгновенно пронеслись картины посещения склепа в Данциге, когда Людвиг опробовал новое тело в деле: разворошил склеп мисс Клейнхальцберг, умыкнул, нет, забрал кольцо, по праву принадлежащее ему. Стащил с пальца девушки. Причем весьма необычным способом: пришлось применить рот, буквально высосав драгоценность. Похоже, палец не усох, а наоборот — разбух. Плевать. Теперь эта семейная реликвия являлась главным его аргументом при удостоверении личности.
— Похоже, вы сбежали из лечебницы, — констатировал вампир и резко ухватил девицу за запястье. Она бы, конечно, так просто не далась, посему юноша резонно предупредил ее сопротивление толчком к себе, впечатав сумасшедшую в свою грудь. — Я бы мог отвести вас обратно, если вы заблудились. Или... Не обязательно в лечебницу... — Теперь он сжимал ее двумя руками, скрепив их за ее спиной в замок, неотрывно глядя в глаза и заговорщически шепча какие-то цитаты на орлейском, будто заклинание. — Как ваше имя?

0

42

Не понял, Моргот бы побрал этого нахального вампира, и убраться восвояси тоже не поспешил. От незнакомца исходила нешуточная угроза; она проявлялась в его улыбке, скользила в движениях, присущих больше хищнику, нежели разумному существу, звучала в голосе. Абигайль прекрасно понимала, что помощи ждать особо неоткуда, равно как и жалости от вампира, вздумавшему развлечься с девушкой, которую и искать-то никто не станет. Кому нужна сумасшедшая беглянка, кроме как медицинскому персоналу сгоревшей клиники да и то только потому, что власти следят за уровнем смертности в подобных богадельнях? Мужчина это явно знал и вел себя абсолютно спокойно, будто Аби уже поступила в его личное распоряжение. Был бы у нее револьвер — застрелила не думая. Впредь была бы всем мерзким аристократам наука, что даже душевнобольные заслуживают нормального отношения к себе, и они вовсе не вещи и не развлечение для скучающих бездельников.
Вампир что-то там говорил, сокращая расстояние между ним и девушкой, а Абигайль лишь угрюмо молчала и прикидывала, что будет лучшим выходом — сбежать или дать отпор превосходящему ее во всех отношениях незнакомцу. Разумнее было выбрать первое, но не тогда, когда с трудом-то и стоишь, не то, что бежишь по темноте, норовя споткнуться о любую неровность на земле.
«Отведешь ты меня, Морготово отродье, как же», — ревенантка уткнулась в грудь болтающему скорее с самим собой и лишь чаще задышала, пытаясь освободиться от стальной хватки рук. — «Надо было все же бежать...»
Не нужно было особо гадать, что вампиру понадобилось от неразумной девушки, которая являла собой идеальный объект для удовлетворения похоти. Именно объект, существо, которое должно было удовлетворить желание этого аристократа и... Дальше думать не хотелось, ибо вряд ли бы он соизволил после всего просто отпустить душевнобольную дальше разгуливать по парку.
— Как ваше имя? — церемонно поинтересовался мужчина, будто находился с ревенанткой на каком-нибудь светском рауте. И зачем оно ему понадобилось? Некролог потом закажет? Абигайль сцепила зубы и изо всех сил попыталась освободить запястья, но попытка не увенчалась успехом, а наоборот — наградила еще одной ссадиной. Массивное кольцо, которое она уже где-то видела, расцарапало нежную кожу рук... Кольцо...
Перед глазами быстро сменялись картинки, все они были нечеткие, расплывчатые, но на каждой Аби видела свои пальчики и этот перстень на них. Откуда он у нее взялся?
— Это мое кольцо! — неожиданно воскликнула девушка и ответила вампиру ненавидящим взглядом. — Вы вор! Оно мое!

+1

43

— Но-но-но! — воскликнул Людвиг в ответ на обвинения девицы. Гнев его по поводу несостоявшейся встречи еще не осел глубоко в душе, а слова наглой незнакомки больно ранили чрезмерно раздутое самолюбие графа. Будто иголка, проколовшая шарик. А за этим, как известно, с шумом и гамом выходит разъяренный воздух. Что уж говорить о юноше, в котором в его 88 лет кипели нешуточные страсти. В голове возникли сотни ругательств на всех известных молодому вампиру наречиях, но с языка им сорваться аристократ не позволил. Воспитанность никто не отменял. И пусть эта воспитанность основана на сугубо его представлениях и предрассудках, но все же... Стерпеть оскорбление граф не мог. Что вы, такая расточительность нервов и чувства собственного достоинства. О, он был вором, да. Но, черт возьми, пусть первый, кто скажет это вслух, получит дырку в голове или груди на дуэли!
Людвиг выпустил девушку из стальных объятий, злобно оскалился, приложив нежную мокрую щечку хлесткой пощечиной внешней стороной ладони. Удар вышел сильнее, чем ожидал юноша: все-таки силы соизмерять он еще не научился. Ошарашенная мазель упала на траву, ошалело воззрившись на мучителя. Кейзерлинг же прошипел:
— Да как ты смеешь? Я — вор? Кто говорит мне это? Грязная оборванка, которую милостью Розы взяли в приют для идиотов и душевнобольных, дабы она не портила своим присутствием настроение здешних обитателей? Сумасшедшая в изорванной тряпке на голое тело, безродная девка, решившая, что может на равных общаться с благородным? Кто ты такая, чтобы спорить с графом фон Кейзерлингом? Отвечай, мерзкая девчонка! — последняя фраза вырвалась из груди срывающимся воплем, и вампир торопливо заозирался. Вокруг стояла тишина. Он громко выдохнул, рассмеялся, прошелся взад-вперед, разглядывая небо и пытаясь успокоиться. При этом держал девушку под пристальным наблюдением, хоть и не выдавал этого.
— Отвечай! С чего ты взяла, что эта драгоценность принадлежит тебе? — вопросил Людвиг властным тоном, стремительно приблизившись к душевнобольной и подняв ее на ноги. — Говори, глупая девица! — затряс ее Кейзерлинг. — Этот бриллиант принадлежал моей матери, а до нее — ее матери. Единственная дама, что носила его после меня — моя, — он запнулся, — моя невеста. Но она мертва, а кольцо — мое! — Вновь отбросив девушку на зеленую подстилку, граф упер руки в бока и шумно задышал, успокаивая нервы. Сорвался. Плохо. Грязно. Стыдно. Идиот. Нужно заканчивать.

+1

44

Абигайль собиралась высказать все, что она думала об этом негодяе, укравшем ее кольцо, но невольно запнулась, увидев, как исказилось лицо вампира от гнева. И даже зажмурилась, ожидая удара, который наверняка мог бы стать последним в ее недавно приобретенной жизни. Было понятно, что подобные особи мужского пола не пожалеют девушку, даже их круга, если та позволила нечто оскорбительное в их адрес. В который раз подумалось, что таких отстреливать нужно для чистоты общества.
Руки мужчины на мгновение сжали запястья Аби с еще большей силой, но потом он неожиданно оттолкнул от себя ревенантку, будто та представляла какую-то угрозу и для него тоже. По всей видимости она угадала, нашла нужное оскорбление, назвав незнакомца вором. Это подтвердил и резкий, но вполне ожидаемый удар по лицу, заставивший девушку тихо вскрикнуть и осесть на землю. Удивительно, что так слабо — всего лишь пощечина. Наверное решил позабавиться и устроить показательное издевательство над той, что посмела повысить голос на аристократа. Щека горела огнем, в голове шумела кровь, мешая сосредоточиться и сообразить, что же ей делать дальше. Молчать? Нет уж, теперь Аби точно знала, что украшение принадлежит ей, а этот мерзавец его попросту украл! Хотя какая теперь разница, если он ее убьет? Ну согласится вампир, что некогда взял вещь, которая была подарена мисс Клейнхальцберг, и свернет ей шею. Легче разве станет?
— Кто ты такая, чтобы спорить с графом фон Кейзерлингом?
Людвиг, вот кто еще ее ждал дома, в далеком Бругге. Он обещал приехать к ней в гости и отправиться гулять по Данцигскому лесу, где они познакомились четверть века назад. Она ему как раз отправила письмо перед тем, как...
— Этот бриллиант принадлежал моей матери, а до нее — ее матери.
... как с ней что-то произошло. Что-то такое, что разлучило с домом. Смерть? Нет, она умерла позже...
— Единственная дама, что носила его после меня — моя невеста.
Она — невеста этого отвратительного, гневливого и высокомерного графа? Родственника Людвига? Но как она могла? Как могла предать свои чувства к ревенанту с янтарными глазами, который читал мысли и был самым необыкновенным из всех ее знакомых, приятелей и друзей? Абигайль растерянно смотрела на трясущего ее за плечи вампира, пытаясь отыскать знакомые черты, что пробудят ее память, подскажут, почему она решила связать свою судьбу с этим...этим...мерзким существом.
— Но она мертва, а кольцо — мое! — грубый толчок вернул девушку на землю, которая приняла Аби в свои объятья совсем неласково. Но та даже не обратила внимание на очередные ушибы. Память смутно, но услужливо подкинула образ берега моря. Холодный ветер, которым невозможно было надышаться, боль в груди, заставляющая сердце замедлять свой ритм, и любимые янтарные глаза, которые до последнего смотрели на нее... Этого хватило, чтобы ревенантка вскочила на ноги и накинулась с кулаками на изумленного таким безрассудством графа.
— Да как ты смеешь, ничтожество, называть себя Людвигом! — Абигайль попыталась пнуть вампира, но тот легко увернулся. И, что самое удивительное, даже не попытался очередным ударом сбить ее с ног. — Не смей марать его имя! Я тебе не позволю!
Как она это сделает, девушка не представляла абсолютно, но и жить спокойно дальше, зная, что по миру ходит самозванец, прикрывающийся именем ее Людвига, было невозможно. Пусть лучше этот мерзкий воришка ее убьет, но просто уйти с последним подарком возлюбленного она ему не даст.

+1

45

«Праведный» гнев девицы только раззадорил Людвига. Он мало-мальски приструнил внутренние порывы, задушил их на время, успокоился настолько, насколько необходимо в данной ситуации. Юноша беззвучно рассмеялся, когда девушка набросилась на него, молотя маленькими кулачками по чем ни попадя, пыталась даже пнуть его. Мило. Ловкости бывшему кавалеристу было не занимать, так что увернуться не составило особого труда. Чего уж там, раз столько лет приструнял боевую кобылу, ладил с ней, властвовал над ней, то уж с этой сумасшедшей девкой справиться — не попытка. И не таких макали в грязь лицом, чтоб открыть им глаза на истинную сущность мира. На его извечную несправедливость. И, пока душевнобольная не разразилась злобной тирадой, вампир ухватил ее и потащил к водоему. При этом она продолжала колотить его по всему, до чего доставала. Даже затылок получил свою порцию. Людвиг безмолвно взвыл, развернулся, пытаясь поймать юркие ручонки дурочки, но не получилось. Она что-то выкрикивала, кажется, ставила под сомнение его личность. Хм, такое в последнее время случалось часто. И графу откровенно надоело оправдываться или объяснять что-то. Он рывком притянул ее ближе, намертво ухватил за влажные, но достаточно длинные волосы, и снова потащил к воде. Тут уж мазельке пришлось бы повиноваться, больно ведь. Надо отдать ей должное, сдаваться она не собиралась. Но мужчина оказался сильнее. Ожидаемо. Холодная вода радостно лизнула дорогую одежду Кейзерлинга, мгновенно пропитала ее собой и достигла кожи, покрывая тело сплошь «мурашками». Вампир вздрогнул, толкнул девушку дальше. Зайдя по грудь, он остервенело развернул глупую беглянку лицом к себе, и резким нажатием на макушку погрузил ее в воду. Она затрепыхалась, забурлила, забила по волнующейся поверхности пруда руками, силилась ухватить графа под водой. Он дал ей подышать пару секунд. А затем равнодушно нажал снова. Снова и снова. Восемь раз. Вода плескалась, холодила рассудок, замораживала тело. Похоже, сумасшедшая совсем обессилела, так что Людвиг устало закинул ее на плечо и отнес на берег. Промокнув до нитки, Кейзерлинг со поразительной осторожностью усадил ее на мягкий травяной покров, стряхнул с собственных волос воду, выругался.
— Я не строю из себя Людвига. Я и есть — Людвиг. О, да. Воскрес. Вернулся из пучины безвременья, восстал из праха забвения. Смерть вернула должок. Удивительно. Хм, если вы знали меня прежнего, могли бы просто назвать имя, быть может, мы бы узнали друг друга. Увы, я вас не помню, — спокойно заговорил вампир, рассматривая усталую беглянку. — Как мне казалось, фамильное кольцо — достойный аргумент. Да, я передал его мисс Клейнхальцберг, недавно, в Хастиасе. Тогда и сделал ей предложение. Вечером, во Дворце Королей. Но потом... Потом нас не стало. А вернувшись — я поспешил забрать реликвию, тогда еще не имея достаточной памяти, чтобы знать, кем приходилась мне эта дама. Впрочем, что я тут распинаюсь? Вернуть бы вас в лечебницу... — он задумчиво цокнул языком, повертелся на месте и вдруг замолк. Хотелось скорее стянуть влажную одежду, отделить ее от тела, стянуть перчатки, остаться голым, но не в мокрых и липких тряпках. Передернувшись от омерзения, граф снял перчатки, а кольцо сунул в карман. Что-то прорычал и тихонько присел напротив сумасшедшей сеньориты.

Отредактировано Людвиг фон Кейзерлинг (19.01.2012 19:27)

0

46

Вампир терпеливо подождал, пока его собеседница выпалит гневную тираду, а затем по всей видимости решил, что увещеваниями и простыми побоями заставить ревенантку замолчать невозможно. Последняя действительно умолкать не собиралась, делая паузы лишь для того, чтобы набрать в легкие очередную порцию воздуха и побольнее наградить лже-графа крепким тумаком...
Если смерть превратила Аби в относительно равнодушного призрака, то воскрешение дало обратный эффект — каждое происшествие вызывало бурю эмоций, которые искали выхода в любом проявлении. А за пару часов этих самых происшествий скопилось слишком много, чтобы недавно ожившая девушка могла спокойно перенести все сюрпризы, подкинутые неким шутником свыше. Поэтому вместо того, чтобы благоразумно заткнуться и попытаться сбежать подальше от явно сумасшедшего мужчины, который по невероятному стечению обстоятельств присвоил себе имя ее убитого жениха, Абигайль решила высказать ему в лицо все, что только в тот момент приходило в голову, а следом и на язык.
...Граф как-то устало вздохнул, пребольно вцепился в предплечье ревенантки и решительно стал толкать ее в сторону плотоядно плещущейся воды. Девушка оставила оскорбления на потом и попыталась вырваться. Она уже сто раз пожалела о своей несдержанности, дурацком решении переночевать в парке и вообще возвращении в мир живых. Совсем иначе ей рисовалась вновь обретенная жизнь — ее должны были встретить толпа друзей и родственников и тут же отвезти домой, где Аби окончательно пришла бы в себя и зажила еще счастливее, чем прежде. Но реальность сейчас напоминала скорее ночной кошмар, чем сказку со счастливым концом.
Изловчившись, «душевнобольная» огрела вампира по затылку и даже успела победно улыбнуться, ровно на одну секунду. Ибо потом мужчина перестал церемониться, намотал длинные волосы ревенантки на кулак и дернул с такой силой, что у той потемнело в глазах. А потом вдруг привычный пейзаж исчез, сменившись темной бурлящей водой. Абигайль запаниковала, забила руками, тщетно пытаясь оттолкнуть от себя Кейзерлинга. Но с таким же успехом она могла бы пинать и каменную скалу — самой и убиться можно, а глыбе хоть бы что. Неожиданно лица коснулся прохладный ночной ветер, а легкие жадно вдохнули свежий воздух. Аби заглянула в горящие каким-то поистине сумасшедшим огнем глаза мужчины и успела лишь пискнуть «не надо», после чего вновь оказалась под водой...
Забавлялся граф долго, девушка успела расцарапать до крови руки мучителя, нахлебаться воды и приготовиться умереть. Раз пять причем. И даже намеренно вдохнуть во время последнего «погружения». Вот только вампир, будто заподозрив неладное, с легкостью подхватил утратившую весь свой боевой задор Абигайль и перекинул ее через плечо. Из носа хлынула вода, не дав ревенантке со спокойной душой захлебнуться и избавиться от дальнейших мучений.
— Что тебе от меня надо? — девушка пыталась говорить как можно жестче, но вышло очень жалобно и временами смиренно. А негодяй даже не соизволил сообщить о своих дальнейших планах...
... А потом он заговорил. Неожиданно спокойно, ровно и даже местами приветливо. Вот только теперь Абигайль было совсем не до тона собеседника. Не вернись она к жизни в другом теле — ни за что бы не поверила, что перед ней может стоять Людвиг. Но как такое могло случиться? Как могли они вдвоем абсолютно независимо друг от друга ожить одинаковым способом? И столкнуться в первый же день возвращения в этот мир второго из пары. И... как давно он преспокойно живет себе, лишь изредка вспоминая свою бывшую невесту? И ей ведь нечем подтвердить свое настоящее имя... Тем не менее девушка через силу улыбнулась и едва заметно покачала головой:
— Я и не знала, Людвиг, что ты настолько ненавидишь и презираешь всех, кто занимает более низкое положение, чем ты.
Ей хотелось кинуться на шею к живому графу Кейзерлингу, рассказать о всех своих приключениях и... пожаловаться на жестокого вампира, который от души поиздевался над ней. Хотелось разрыдаться и вновь накинуться с кулаками на бывшего жениха, только теперь от обиды, что их встреча — случайность и не более, ведь он даже не пытался ее вернуть с того света, а потом... а потом взять его за руку и больше не переживать ни о чем — Людвиг никогда и никому не позволил бы причинить ей вред.
Странные противоречивые чувства и желания... И понять, что из этого преобладало, было невозможно.

+2

47

Граф осматривал руки. Узкие кроваво-красные борозды от острых женских коготков. В них, слово в руслах пересохших рек, текла, сочилась кровь. Борозды медленно наполнялись алой жидкостью, она лениво выходила из берегов и тонкими, робкими струйками расползалась по рукам, создавая причудливые узоры, чем-то напоминающие паутину. Регенерация не заставила себя ждать, так что меньше чем через минуту раны затянулись, оставив лишь память о несносном поведении этой грязной... Нет, уже чистой. Более или менее. И все же, грязной девчонки из пристанища для психов. Он не следил за ее возней, однако в неясном свете ночи блеснуло знакомое украшение. Отгоняя назойливые воспоминания, роящиеся вокруг как кучка разъяренных пчел, Людвиг с глуповатым видом уставился на кольцо. Не моргая. Факт не требовал долгих и мучительных размышлений — этот перстень принадлежал ему. Задолго до того, как он отринул затворнический образ жизни, задолго до выхода в свет и знакомства с Абигайль. Впрочем, сейчас юноша не мог похвастаться пылкими чувствами к бывшей невесте — его сердце неизменно холодил внутренний лед. Достаточно долго. Обладая специфическим настроением, которое менялось двадцать раз на день, Кейзерлинг тем не менее не мог похвастаться внезапной жизнерадостностью. Настрой упал до минимума. Вампир скривился и отвернулся. Встал. Гримаса недовольства не сходила с лица, ведь вечер, а за ним и еще несколько дней — безнадежно испорчены. Никакого желания разговаривать не осталось. Других — тоже. Только одно — поскорее убраться отсюда в тихий городок на берегу реки, где-нибудь в глуши, забыться, отречься от прошлого, начать жизнь сначала. И у него была на примете предполагаемая спутница — его леди-воровка. Едва ли она согласится, но попробовать можно. «В конечном итоге, — решил Людвиг, — выпью какого-нибудь алхимического зелья и забудусь. Пусть пересадят мне каменное сердце. Не будет ни боли, ни слез, все чувства умрут вместе с клочком мышц и мяса. Найду себе занятие по душе. Уеду. Сегодня же, сейчас же». Резкие порыв ветра остудил голову юнца, удержал его от поспешного побега из парка, но намерений Людвиг не оставил. О, нет, он так просто не сдается.
— Я и не знала, Людвиг, что ты настолько ненавидишь и презираешь всех, кто занимает более низкое положение, чем ты, — странным голосом проговорила девушка. Граф озлоблено обернулся к ней, готовясь выдать едкий ответ. Жаль: вид белокурой девицы сломил боевой напор Кейзерлинга, так что он ограничился вопросом:
— Откуда вы меня знаете? Как ваше имя? — Мучительный разговор разрывал юношу на части. Хотелось немедленно сбежать. Надоело. Все надоело.
Молчание чуть затянулось, и Людвиг вскипел:
— Да, я презираю большинство людей, вампиров, плоды их кровосмесительных союзов. Практически всех. А почему я должен... Иначе? Нет уж. Пусть горят в геенне огненной. Плевать на толпы идиотов, они мне никто. — Активно размахивая руками, граф добрался до беседки. — И не стоит читать мне лекции, мазель! Я наперед знаю, что вы мне скажете. Так что избавьте от глупых нотаций. Да, я презираю. Да, всех. А теперь... — он резво вскинул голову, завидев падающую звезду. Загадал желание. Первое, что пришло на ум — найти уединенное местечко и отгородиться от всех на неделю-другую. Превосходное решение.

0

48

Абигайль ожидала вполне заслуженного после всего сказанного удара или же очередного потока унизительной брани, но Людвиг почему-то сдержался. Он лишь нехотя отвлекся от созерцания безмолвного водоема и одарил собеседницу испепеляющим взглядом. Девушка ответила тем же, искренне недоумевая, откуда в ранее всегда жизнерадостном и доброжелательном графе взялось столько злобы и презрения. Если это, разумеется, был все же он, а не очень убедительный самозванец.
— Откуда вы меня знаете? Как ваше имя? — создалось впечатление, что за попытку проигнорировать его вопросы, вампир казнит ослушавшуюся на месте. Даже топить не потащит — далеко. Пожалуй, это было слишком самонадеянно, но на ревенантку грозный вид говорившего не подействовал. Если перед ней и правда Людвиг, то он никогда не сможет обидеть женщину... Хотя с сегодняшнего дня пора внести маленькую поправку — убить. Убить он точно не убьет.
Аби молчала, не решаясь назвать свое имя — вряд ли граф обрадуется в таком настроении-то. Да и маловероятно, что поверит. Еще чего недоброго вновь устроит воспитательный момент с погружением. А вампир, не дождавшись вразумительного ответа, вновь взорвался и разразился гневной тирадой, суть которой была проста: ему плевать на всех и вся. Мысль была хорошая, правильная, но уж слишком горячо ее пытался донести Кейзерлинг до притихшей и внимательно слушавшей ревенантки. Слишком остро он реагировал на слова «безродной девки», которая являла собой одну из толпы презираемых Людвигом.
— А теперь... — вампир резко замолчал и взглянул на небо. Абигайль невольно последовала его примеру, но ничего такого необычного россыпь звезд собой не являла. Далекое мерцание — все как всегда. Девушка поднялась с земли, приблизилась к беседке и полюбопытствовала:
— И что теперь?
Разумная барышня давным-давно сбежала бы от мучителя, пользуясь тем, что тот отошел и вроде бы утратил интерес к «жертве», но Аби никогда и не претендовала на это почетное звание. Авантюристка — да, упрямая — тоже, а сейчас еще и жутко сердитая. Не на Людвига, нет. На стечение обстоятельств, на их убийцу, на Ною, которая по своей глупости подарила ей жизнь и кучу неприятных сюрпризов в ней.
Настроение из легкой апатии плавно перешло в раздражение. Ревенантка не была эмпатом, но эмоции Кейзерлинга улавливала легко. Люси говорила, что Ноя тоже умела это делать, но по причине своей болезни, а не милости природы. Выходит, что какая-то сумасшедшая частичка душевнобольной теперь и в Абигайль? Настроение окончательно и бесповоротно стало паршивым, захотелось оглушить бывшего жениха и в отместку притопить его недалеко от берега. Но одного взгляда на напряженного, готового в любую секунду дать отпор Людвига хватило, чтобы передумать и оставить месть на потом.
— Меня зовут Абигайль Клейнхальцберг, — не дав ему ответить на предыдущий вопрос, выпалила девушка и выжидающе посмотрела на вампира. И пусть он только ей не поверит... Убьет. На месте.

+2

49

Людвиг с трудом подавил в себе острое желание разразиться новой оскорбительной речью, когда девица задала один из самых глупейших, по мнению графа, вопросов. «Что теперь? — внешне безэмоционально раздумывал Кейзерлинг. — Что теперь? Да утопить бы тебя за твою глупость! Одно слово — женщина. Пффф». Желание было подавлено, но продолжало колоть и ныть где-то под лопаткой. Вскоре зачесались руки, наверняка от недавно заживших ран, но юноша решил, что и конечности требуют расправы над душевнобольной. Хотя в последние минуты в душу вампира закрались некоторые сомнения на этот счет. Не совсем душевнобольная. Частица рассудка все же осталась. Хотя у женщин в подавляющем большинстве мозг отсутствовал, как предполагал граф и его товарищи по игре в покер. Что поделать... Природа сурова. Ну да ладно. Людвиг успокоился, все еще разглядывая небо, и тут белокурая дурочка ответила на давно заданный вопрос:
— Меня зовут Абигайль Клейнхальцберг.
Людвиг остолбенел. Не мог подвигать ни одним мускулом. Лицо застыло, словно попав в вязкое желе, руки будто приклеили к ткани карманов, ноги — прикопали в землю на полметра. «Абигайль... — думал граф. — Клейнхальцберг. Сумасшествие какое-то. Она не могла быть Абигайль. Нет. Родственница? Или кто, Моргот бы побрал эту девчонку?!»
— Вы уверены? — медленно переспросил Людвиг. Ответа не ждал. Тон девушки и без того утвердительностью своей доказывал правдивость слов. — Но... — замямлил Кейзерлинг, освободившись от оцепенения и приближаясь к мнимой Абигайль. — Но вы не похожи на нее. Решили разыграть меня? Совсем с ума сошли? Или что? Не смейте врать мне! — Юноша разъяренно сбил холмик земли, осыпав девушку маленькими комьями почвы. Взъерошил волосы, протер глаза. Вновь принялся мерить шагами окружающую беседку площадку. Руки курсировали между карманами и спиной, то собираясь в замок, то возвращаясь в уютную норку пальто.
Он не верил ей. То, что было озвучено — невозможно. Едва ли два воскрешения могли произойти в одно время. Таких случайностей не бывает. Да вообще редко кто воскресает! Что за глупость?
— Вздор... — пробурчал Людвиг. В голове же быстро созрел план, а исполнения требовал еще более стремительного. В следующий миг воскресший отвлек внимание девушки правой, а левую руку обернул вокруг талии, со стоном притянул сумасшедшую к себе. И впился в губы, пытаясь понять, вспомнить, прочувствовать. Или уличить дурочку во лжи. Как же так... Его невеста... Она? Мда. В кустах заверещал сверчок, что-то хрустнуло. А поцелуй продолжался. Страстный, жадный, судорожный.
Граф держал крепко. Но... Чего не сделали руки, то сотворили зубы: вампир прокусил нижнюю губу белокурой и попробовал ее крови... Ничего примечательного, ничего знакомого... Ах, черт!

0

50

Судя по гримасе графа, ошеломить его у ревенантки все же вышло. Причем капитально так вышло — замер, будто пощечину получил. Даже странно, казалось, что этого вампира удивить или шокировать невозможно в принципе, характер не тот. Подумаешь, невеста мертвая ожила и перед ним стоит, ерунда же, сам сказал, что плевать он на все хотел. И вдруг такой ступор... Знала бы — как-то поделикатнее сообщила, намекнула, позволила догадаться самому.
Но, не смотря даже на какое-то раскаяние в глубине души, раздражение все равно никуда не исчезло, оно лишь замерло в ожидании хоть какой-то реакции Кейзерлинга. И она наконец соизволила явиться.
— Вы уверены? Но... Но вы не похожи на нее. Решили разыграть меня? Совсем с ума сошли? Или что? Не смейте врать мне! — раньше Людвиг мысли выражал более складно да и говорил спокойнее. Не похожа она... А этот вампир — просто вылитый Людвиг фон Кейзерлинг. В двух шагах не отличить.
Мужчина поддал носком дорогой обуви землю, которая испачкала и без того непрезентабельную, но единственную одежду девушки. Абигайль чуть было не выругалась вслух, но в итоге лишь вздохнула и молча попыталась очистить, как верно подметил граф, тряпки. А тот все ходил по поляне, явно пытаясь осознать сказанное и сообразить, как поступить дальше. Хорошо, что хоть с кулаками не накинулся, Аби была готова даже спасибо ему за это сказать. Сама она прекрасно понимала, что творится внутри у пусть даже ожесточившегося Людвига. Несколькими минутами ранее она тоже пребывала в растерянности, не зная, как лучше поступить — сбежать или... Или что? На что она понадеялась? Уходить надо было, все равно ведь он ей не верит. И не поверит, потому что все происходящее невозможно, неправильно, нелогично...
Заметив вновь приблизившегося к ней вампира, ревенантка отвлеклась от своих мыслей о побеге и удивленно подняла на него глаза. Слишком уж мрачным и одновременно решительным было выражение его лица. Но прежде чем девушка что-либо предприняла, Людвиг неожиданно прижал ее к себе и жадно поцеловал. Раньше... Раньше все было не так. Она не чувствовала подобной силы в нем, не чувствовала боли, которая немного отрезвила мгновенно сдавшийся на милость целующего разум, не чувствовала желания убить и продолжить все это одновременно...
Но он ее не узнал... Абигайль едва не застонала от досады, когда граф попытался отстраниться. Она не могла и не хотела его отпускать, не сейчас, не тогда, когда она его вновь заполучила. Хотя бы на сегодня, хотя бы на одну ночь...
Девушка приподнялась на носочки и с силой прижалась к его губам. Пусть Людвиг разозлится, пусть он ее выкупает еще раз, но она хотя бы будет знать, на что он сердится и за что ей достается.
«Ты же всегда умел читать мысли, ну же, Людвиг... Моргот бы тебя побрал, сейчас это было бы так кстати...»

+2

51

Граф смаковал поцелуй достаточно долго. Уже собирался расторгать союз их уст, но девушка отчаянным лобызанием вернула шаткое равновесие. Вампир же продолжил удовлетворенно посасывать кровь, не давая ране на нижней губке мнимой Абигайль затянуться. Кровь пьянила разум, бодрила тело лучше любого наркотика. Людвиг прижимал свою жертву по-хозяйски, с каждой минутой все грубее. Руки блуждали по спине, опускаясь к ягодицам, и возвращались обратно счастливыми. Последний раз дернув к себе хрупкое тельце в порыве жажды и утверждения власти над дурочкой, юноша пустил в дело язык. Тот принялся шустрыми движениями исследовать ротик блондинки, избегая встречи с хозяином сей обители. От удовольствия или чего-либо еще, но мазелька выгнулась навстречу Кейзерлингу, и мужские руки ласково измерили образовавшуюся дугу, сминая мокрые тряпки на спине, что остались подарком из «психушки».
Кейзерлинг не испытывал ни страсти, ни радости, ни удивления, ни боли. Ничего. Обнимал, целовал ее, словно повинуясь давнему инстинкту, не более. Он въелся в само существо Людвига при слиянии души и тела, и избавления от него не предвиделось. И, кажется, пора окончания глупых обжиманий пришла. С медленным, тягучим стоном он разорвал объятья и оттолкнул девушку. В глазах мерцали шальные огоньки, лицо выглядело непроницаемым. Юноша вытер губы тыльной стороной ладони и лукаво воззрился на Абигайль. Вернее на ту, что прикидывалась ей. Хотя... Даже если бы и не прикидывалась, ему было плевать. Перешагнув порог смерти дважды, по приходу и возвращению, он выжег собственную душу. А самое страшное: бесчувственность нравилась Людвигу. Возможно потому, что так жизнь смотрелась намного легче и лучше. Приобретала облачную невесомость. Возможно.
— Арр, — утробно зарычал вампир, разглядывая «жертву». — Благодарю за поцелуй, — хихикнул он и картинно поклонился. А в голове подметил: «Сорвать поцелуй с алых уст этой больной оказалось легче, чем украсть розу среди бесчисленных аллей слепого садовника». Людвиг торопливо привел себя в порядок, внимательно оглядел, кося глаза. С довольным видом хмыкнул, поерзал изумрудной травой, и с немалой долей бравады попрощался:
— Что же, мне пора, глубокоуважаемая мисс. Как вас там? А, Клейнхальцберг. Впрочем, я все равно вам не верю. Пустое. Забудьте все, что сегодня видели, и не живите прошлым, это вредно для здоровья, — он скривил рожицу. Юношеское лицо с бледной, фарфоровой кожей более походило на лик какого-нибудь бога из легенд и мифов, а мимика уже не давала усомниться в живости молодого вампира.
— Прощайте же, было приятно познакомиться. Если захотите найти меня... — он помедлил. — Вы сделаете это. На все наша воля, — подмигнув напоследок этой противоречивой особе, граф развернулся на каблуках и зашагал прочь шагом истинного офицера. Этой ночью звезды сияли только для него.   

http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Трущобы

0

52

Поцелуй не прервался. Он вернулся в ответ с еще большей силой, страстью и странным ощущением нереальности происходящего. Первый день новой жизни, ночь в далеком уголке парка, незнакомый мужчина, называющий себя ее погибшим возлюбленным, боль, страх и... непреодолимое желание получить еще больше, чем просто крепкие объятья и прикосновения его губ. Это было чистой воды сумасшествие, и, как ни странно, оно нравилось Абигайль, дарило ей неведомые до этого эмоции, заставляло разум позабыть обо всем, кроме загадочного вампира, уверенно прижимающего ее к себе. Людвиг не был нежен, как это бывало прежде, но тем не менее каждое его прикосновение приносило все большее удовольствие и какое-то болезненное желание оставаться рядом с этим ненормальным как можно дольше...
... Резкий толчок означал лишь одно — скучающему аристократу надоело развлечение, по всей видимости он получил желаемое в полной мере и теперь весело щурился, разглядывая недовольную и растерянную ревенантку. И ведь как, негодяй, хорош — даже выражение лица почти добрым стало. Аби робко улыбнулась, но потом вновь нахмурилась, не получив никакой реакции в ответ. Кейзерлинг равнодушно полюбовался ее белоснежными клыками и преспокойно вытер губы, будто уничтожая следы преступления.
— Благодарю за поцелуй, — непринужденно поблагодарил граф, будто не замечая поджатых губок новой старой знакомой и судорожно сжатых кулачков. Первым желанием Абигайль было все же закончить начатое... Нет, не поцелуи, а избиение гадкого вампира с последующим его утоплением в пруду. Но потом силы окончательно оставили лже-Ною, и она устало опустилась на влажную траву, внимательно следя за прихорашиванием собеседника. «Неужели теперь на свидание пойдет?» — мелькнула ревнивая мысль, заставив обычно миролюбивую ревенантку мгновенно вскипеть, только представив Людвига с какой-нибудь мазелькой. Аби сама не знала, что с ней происходит. Характер менялся буквально на глазах, приобретая все новые и новые стороны, которые, вероятно, достались от больной Нои. Она никогда в жизни не стала бы препятствовать личному счастью возлюбленного, но сейчас... Скажи Кейзерлинг, что его кто-то ждет, — неизвестно во что превратилась бы пока что бушующая внутри девушки буря.
— Что же, мне пора, глубокоуважаемая мисс. Как вас там? А, Клейнхальцберг. Впрочем, я все равно вам не верю. Пустое. Забудьте все, что сегодня видели, и не живите прошлым, это вредно для здоровья. Прощайте же, было приятно познакомиться. Если захотите найти меня... Вы сделаете это. На все наша воля, — с каждым словом Абигайль становилось все хуже. Оказывается, даже смерть не в силах разучить некоторых чувствовать. Ревенантка ничего не ответила на пламенную речь графа, но не выдержала и обернулась, провожая взглядом уходящего Людвига и удивляясь — почему ей не хочется плакать? Вампир давно скрылся в тени, а девушка все еще сидела не шевелясь и глядя на медленно светлеющее небо. Рассвет означал, что поспать ей вновь не удастся — пора искать дом Люсиды и саму подругу.
— Найду, не сомневайся, — Абигайль поднялась, улыбнулась невидимому Кейзерлингу и решительно зашагала прочь.

http://forumstatic.ru/files/0005/6e/de/42980.png  Клок Йард

+1


Вы здесь » Дракенфурт » Центральный парк » Беседка у пруда


Рейтинг форумов | Создать форум бесплатно © 2007–2019 «QuadroSystems» LLC